# Дружба минус

Елена Бахер

Перед вами анти-роман, психологический триллер и тренинг.

"Я никогда тебя не отпущу" – эти слова стали для неё и заветной мечтой, и тюремным приговором.

Что, если ваш самый близкий человек, лучший друг, знающий все ваши тайны, окажется не тем, кем кажется? Если нежность становится оружием, а доверие – ловушкой?

Эта история показательно выстроена как запутанная жизненная история – потому что именно так всё и бывает на самом деле. Лабиринт из нежности и отказов, надежд и разочарований, где каждая микро-уступка незаметно затягивает глубже. Но и каждое микро-решение – освобождает.

Я верю, что литература и психология помогают переработать сложные жизненные темы. Надеюсь, эта вымышленная история поможет кому-то распознать похожие узоры в своей жизни и найти силы для здорового выбора.

Все персонажи вымышлены, совпадения случайны и непреднамеренны.

## Глава

Предисловие от автора


Что, если ваш "лучший друг", человек, знающий о вас все, окажется искусным манипулятором? Если нежность окажется холодным расчетом, а доверие – лишь инструментом в чужих руках?

Эта история – не о классической любви. Это психологический триллер, развернувшийся на фоне обычной жизни, где философские беседы скрывают стратегию. Где под маской «сложного и ранимого» прячется обычный манипулятор, возможно по не ясным для него самого причинам, превращающий чужие души в полигон для экспериментов. Это путь героини, наконец разозлившейся, столкнувшейся с "мстительной компенсацией". Путь их освобождения друг от друга.

Перед вами – художественное произведение с психологической направленностью. Все персонажи, включая Лену, Титю и Витю, являются вымышленными, а события и диалоги созданы автором. Любые совпадения имён, внешности, обстоятельств или жизненных ситуаций с реальными людьми – совершенно случайны и непреднамеренны.

Эта история была написана как попытка кропотливого исследования одной из самых сложных и распространённых проблем современных отношений – деструктивной психологической зависимости под маской дружбы и любви. Моей целью было не описать чью-то конкретную судьбу, жертвенную или агрессивную позицию, а создать собирательный образ ситуации, в которой может оказаться человек, и показать внутреннюю механику таких связей – их сладкую иллюзию и горькую расплату.

Работа над этим романом была для меня актом исследования и повествования. Я не стремилась сделать из героя «мелочного, осознанного манипулятора». Я превратила хаос его поступков в понятную и читаемую схему. Дала деструктивному – имя и структуру. Это было необходимо для более глубокого осмысления происходящего читателем. Да, он мог не осознавать, скажете вы: отстраняться, давать надежду на будущее, ревновать и контролировать "импульсивно". Но я описала минное поле, по которому прошла героиня. А то, был ли сапер злым гением или просто неосторожным работником, – вторично.

Эта книга – не о том, чтобы найти виноватого. Она о том, чтобы найти выход. И первый шаг к выходу – это понять механизм ловушки, в которую ты попал.

Я глубоко убеждена, что искусство и литература – это мощные инструменты для проработки и осмысления сложных жизненных тем. Надеюсь, что эта вымышленная история поможет кому-то распознать похожие паттерны в своей реальной жизни и найти в себе силы для здорового выбора.

Спасибо, что доверяете мне как автору и готовы отправиться в это путешествие по лабиринтам сложных человеческих отношений. Этот роман не идиален, как и сами герои, но имеет место быть.


Опасные игры, в которых нельзя выиграть


## ПРОЛОГ

Невинная детская рифма

«Витя – Титя!» – радостно кричал её маленький сын Рафи, когда бежал к нему, и Витя, тогда ещё просто их любимый лучший друг, дружелюбно хвалил его: «Молодец, в пять лет Витю с Титей срифмовал!« Позже он шептал Лене: «Знаешь, а Рафи – замечательный. Я бы хотел иметь такого близкого человека, как он. Жаль, что я еще очень болен и не могу часто быть с вами, но я работаю над этим!»

Лена была самостоятельной мамой, очень любила сына и друга, умилялась этой их теплой доверительной связи.

Спустя годы, на закате их дружбы и начале сложного романа, это детское прозвище повисало в воздухе между Леной и Витей ироничным колоколом. Он снова завел свою игру – голос стал мягким, заговорщицким, в нём зазвучали сладкие нотки.

«Ну, сестрёнка, мне же можно так тебя называть! Ты ведь от меня уже никуда не денешься? Ну, не злись, пожалуйста. Мне просто страшно, что ты когда-нибудь можешь просто закончить наши отношения, а с родственниками не расстаются», – протянул он, и эти слова стало бесящей последней каплей. Она не понимала, как этот человек мог быть настолько добрым и поддерживающим, и одновременно таким жестоким.

Лена ответила тихо, но так, чтобы каждый слог прозвучал отчеканено, помня, как неделю назад он ее поцеловал:

«Витя. Ты помнишь, как Рафи в детстве назвал тебя Титей? Ты хвалил его за эту рифму и немного злился, что рифма не мужественная».

На том конце провода послышался одобрительный смешок: «Конечно, помню. Мы с ним тогда столько других рифм придумали, но он уперся. ».

«Да, – согласилась – Лена. Знаешь, меня это все уже сильно достало. Ты долгое время был моим лучшим другом, но если ты не прекратишь эти игры – в братишку с привилегиями, в психоделическую дружбу, то станешь просто старым знакомым, а я напишу роман про разоблачение друга-манипулятора. И главного героя, срисованного с тебя, я назову Титей. Фамилию, пожалуй, оставлю твоей, она подходит.

Он рассмеялся. Смех был доброжелательным, снисходительным.

«Я буду рад, что вдохновил тебя, – иронично бросил он. – Только имя… Титя… Оно правда какое-то совсем не мужественное. Это меня, пожалуй, немного расстраивает."

Этот диалог и продолжение этой истории, стали его финальным решением в выборе имени своего персонажа. Его волновала не суть угрозы, не боль, которую он причинял, а «мужественность» имени его будущего литературного двойника.


«Отлично, я рада, что ты дал согласие», – сказала она абсолютно ровным, лишённым эмоций голосом.


Он, сам того не ведая, только что подписался под этим.


Игры были окончены. Начиналась литература.

## Глава 1: Сон

Сон накатывал волной, смывая реальность. Ей снилось, что она бродила по бесконечным этажам старого здания, похожего на заброшенный институт. Стены осыпались, обнажая ржавую арматуру. Воздух был густым и спертым. Где-то здесь должен был быть проход к близким, к свету, к жизни.

Потом пришли люди в касках. "Ремонт", – сказали они. "Закроем старый проход, сделаем новый наверху". Она поверила, да и выбора казалось не было. Когда здание опустело, она поднялась наверх. Никакого нового прохода – только люк в полу, за которым зияла бездна.

Она осталась одна. Шли дни, месяцы, годы. Пока не поняла – в здании жил молодой человек. Он ходил в кожаной куртке, был весь в пирсинге и татуировках. Он стал единственным, с кем можно было говорить. Он был заботлив, нежен, внимателен. Годами он выстраивал ее доверие.

В ту ночь они были вдвоем. Ее тело горело. И вдруг – резкая, разрывающая боль. Она отстранилась и увидела: все вокруг в крови. Ее крови.

Она посмотрела на него. Его лицо застыло в маске холодного любопытства. И она поняла – он не снял острый пирсинг. Он ранил ее, спокойно наблюдая за ее болью.

Лена проснулась с криком, зажатым в горле. Сердце колотилось бешено. Комната была темной и безопасной, но ужас кошмара все еще держал ее.

Завибрировал телефон. "Вам звонит пользователь Signal".

Она знала – это Титя. Кто еще осмелится звонить ей в это время.

Взяв трубку, она услышала его бархатный голос:

"Привет. Я не разбудил?"

"Нет, я уже не спала".

Он сказал, что просто хотел услышать ее голос. Уловив напряжение, спросил, что случилось.

"Кошмар", – выдохнула она.

Она описала здание, одиночество, того парня. Но о финале – о крови и пирсинге – умолчала. Стыд сковал горло.

Он начал свой анализ: "Ты красивая, поэтому мужчины тебя преследуют… Думаю, ты недостаточно твердо говоришь "нет" для местных… Наверное, все дело в твоем отце".

"Хватит", – резко оборвала она. – "Не интерпретируй мои чувства, я сама умею! Я достаточно твердо сказала «нет»? И мне не хватало тебя".


Он нежно вздохнул, поцеловал ее через телефон сто раз и пообещал перезвонить вечером, чтобы снова ее услышать.

Вечерний звонок был откровеннее, чувствовалось, что он много думал:

"Слушай, когда я играю с тобой, ты всегда можешь сказать «стоп». Мне нравится называть дружбой то, что ею не является. Это возбуждает. Я буду это делать со своей девушкой".

Последняя фраза вонзилась в сердце.

"Меня это злит. Получается, тебе нужны не я, игры, неопределенная роль для этой самой девушки, а наш переход от друзей куда-то еще явно затянулся, я не понимаю где мы, кто мы".

"Я не хотел тебя расстраивать. Но мне нравится говорить об этом именно с тобой, быть рядом с тобой, целовать только тебя, слышать утром перед работой твой голос".

"Ты что-то недоговорила про тот сон", – вдруг сказал он.

И она сдалась. Они договаривались открыто говорить обо всех чувствах, стараться их понять. Она выложила всю правду. Про пирсинг. Про кровь. Про ледяной взгляд, про то, что на секунду испугалась, что это он.

"Почему ты ассоциируешь его со мной?" – в его голосе прозвучала обида.

"Потому что ты – самый близкий человек для меня сейчас, ну и я не хочу кого-то другого".

Он ушел в себя. В свои размышления о том, что она его не понимает, они не могут быть вместе. И она снова почувствовала ту самую боль – пронзающую, от солнечного сплетения до кома в горле. Ведь ему просто не нужно прятаться за его игры. Неужели это так много? Она снова столкнулась со знакомым отчаянием, которое они вместе не могли разрешить.

" Я больше не хочу это обсуждать".

"Я что-то не так сказал?"

"Нет. Ты сказал достаточно, проговаривание не помогает, а я очень устала разбираться".

Она положила трубку. Тишина оглушила ее. Но в этой тишине родилась решимость.

Она закрыла глаза и снова вернулась в тот сон. Не как жертва, а как арт-терапевт. Она выбежала из той комнаты, подошла к люку. Золотой свет уже не слепил, а манил. Она глубоко вдохнула и шагнула в пропасть. Вместо падения – мягкое парение, она же его архитектор. Она летела вниз, окруженная теплым светом. Стены колодца были усыпаны светлячками. Она не знала, куда прилетит. Но впервые за долгое время доверилась потоку. Доверилась себе.

На следующее утро она создала группу поддержки "К себе бережно расти" для таких же, как она. Она знала о важности "теплых рук" в таких ситуациях. А через час позвонил Титя. Извинялся. Говорил, что никогда не сделает ей больно, что вместе они как всегда найдут решение из любой ситуации, ведь он ее так сильно любит.

Но "Алиса уже верила в эту реальность меньше. Она уже летела в кроличью нору." Хоть и вся она была еще – одна сплошная эмоция.


## Глава 2 : Теплые руки

Был выходной. Ее работа в школе позади. Лена лежала и смотрела в потолок, вспоминая свой полет в пропасть в золотом свете. Сейчас нужно было сделать этот полет реальным.

Она взяла телефон и открыла общий чат для созависимых, где состояла последние месяцы. Ее тошнило от бесконечного круговорота одних и тех же тем: «что он имел в виду», «как вернуть», «почему не звонит». Это было похоже на банку с пауками, где каждый пережевывал свою боль, не в силах выплюнуть ее раз и навсегда. Она пролистала несколько экранов, читая знакомые отчаянные сообщения, и поняла – ей нужно другое пространство. Не для того, чтобы жевать свою боль, а чтобы превратить ее в почву для роста.

Она нажала кнопку «Создать группу». Назвала ее «К себе бережно расти». В описании написала:

«Здесь мы не обсуждаем их. Здесь мы говорим о себе. Правила простые:

1. Уважение к себе и друг другу.

2. Принятие без оценок и советов, если о них не просят.

3. Поддержка, когда есть на нее силы. Не можете – молчите, это тоже нормально.

4. Делимся успехами, даже самыми маленькими: встала, выпила воды, прописала цели.

5. Делимся своими чувствами, а не интерпретациями их чувств.

6. Создаем друг для друга пространство, где можно мечтать. Хоть на пять минут в день становиться тем, кем хотим быть, а не тем, кем нас сделали».

Она кинула ссылку. В группу пришло двадцать женщин из общего чата – тех, чьи истории отзывались в ней тихой силой, а не просто жалобой. Тех, кто, как ей казалось, тоже устал жевать свою боль.

Экран телефона ожил. Сообщения появлялись одно за другим, как родники после долгой засухи.

«Спасибо. Нужно место, где не будет его имени».

«Можно я просто посижу тут?».

«Вчера не кричала на сына, сделала уроки. Кажется, я справляюсь».


Лена смотрела на экран, где по одному появлялись новые участницы, и чувствовала тепло в груди.

В группе появлялись сообщения. Кто-то писала о том, что впервые за месяц сходила на прогулку и заметила, что листья на деревьях зеленые. Кто-то – что купила себе красивое нижнее белье, не для него, а для себя. Кто-то просто поделилась страхом: «Боюсь, что не смогу так жить, одной, боюсь не справиться с детьми».

Лена читала и понимала: они создают новый язык, пространство, связи и границы. Язык, на котором нет места словам «он», «его», «им». Только «я», «мне», «мое». Это было трудно. Невыносимо трудно. Как отвыкнуть дышать ртом и начать дышать носом. Но они учились. Она создала импульс, а теперь поддерживала рамки.

Она положила телефон на стол, откинулась на спинку стула и провела ладонями по лицу, как после долгой работы, обняла себя за плечи. Ее руки были теплыми. Такими же теплыми, как руки этих двадцати незнакомых женщин на том конце экрана. Она создала себе и им руки, которые не предадут. И это было только начало.

БЫЛА ЛИ ЭТО ДРУЖБА?

Бывает ли дружба между мужчиной и женщиной? Лена перечитала кучу статей, пытаясь найти ответ, который бы успокоил душу. Одни психологи, вроде Эммы Шпедт, уверяли: «От дружбы до любви один шаг!». Другие, циничные блогеры, говорили о «дружбе плюс» – удобном формате без обязательств. Вариант третий- о котором они говорили, что дружба строится на уважении выборов людей и соблюдает границы, когда все проговорено был Лениной мечтой.

Лена мысленно примеряла на себя все варианты. Не сходилось. Ее отношения с Титей не укладывались ни в одну схему. Это была не дружба и не любовь. Это была ловушка под названием «надежда». Надежда решить это хоть в какую-нибудь сторону: быть вместе, быть друзьями, разойтись. Больно было в любом случае. И сейчас, перебирая в памяти их шестилетнюю историю, с чем-то вроде романа в последний год, она наконец нашла точное определение: дружба минус. Минус уважение, минус честность, минус будущее. Один сплошной минус за этот год, вычитающий ее из самой себя, но ведь до этого у них все было так хорошо.


БЛОКИРОВКА

– Хорошо, пока! – Лена бросила телефон на диван, но тут же схватила его снова. Пальцы дрожали.

На экране тут же всплыло сообщение: «Подожди…» Титя печатал еще несколько секунд. «…даже если ты сейчас порвешь контакт со мной, даже если ты никогда больше не захочешь со мной разговаривать, знай – я буду всегда тебя любить.»

Она задохнулась от бешенства. Все те же сладкие, удушающие яды, она ненавидела эти слова.

– Тогда может быть, тебе не стоит игнорировать мои прямые просьбы? Я напрямую просила не играть со мной в дружбу. Ты не остановился.

– Когда? На какой минуте нашего разговора? У меня сейчас перед глазами временные штампы.

Она назвала время. В голове пронеслись этот год. Год этих штампов, его точности, возможности рационализировать все, что ему выгодно, этих игр.

– Хорошо, я не понял, прости! – в его голосе было столько раскаяния. – Дело в том, что я и правда хотел обнять тебя как друг. Но говоря о дружбе… я имел в виду элемент романтической игры. Чтобы это начало тебя немного возбуждать.

В этот момент она все поняла. Окончательно и бесповоротно. Он намеренно менял значения слов, как фокусник – карты. «Дружба», «любовь» – это были просто козыри в его колоде. Которые он раздавал в зависимости от того, что ему было нужно.

– Скажи, влюблена только я? – выдохнула она, она как всегда била честностью, сама не веря, что снова полезла в эту ловушку.

Последовала пауза, та самая, знакомая, леденящая.

– Я не влюблен. Ты мне очень нравишься, всегда нравилась, мне приятно обнимать и целовать тебя, я хочу быть рядом, я тебя люблю, но нет… я не влюблен.

Он всегда останавливался здесь. На самом пороге, а когда она отходила бежал за ней.

– Я болен и уже давно не могу испытывать такие чувства.

«Как я могла на это снова повестись?» – пронеслось в голове. Он снова заигрался. Снова ничего не пообещал и вышел сухим из воды.

– Я прерываю контакт на месяц, – отрезала она, перекрывая внутреннюю дрожь. – Пока у меня ощущение, что ты просто не уважаешь меня, но я не хочу сейчас в этом разбираться.

– Просто знай, что я всегда буду ждать, когда ты выйдешь на связь. Даже если ты решишь никогда со мной больше не разговаривать.

Это был садизм. Чистой воды. Эмоциональная мясорубка, в которой он перемалывал ее в фарш, приправляя его словами о любви.

– Пока.

– Пока! – прозвучал грустный, всепрощающий, принимающий любое ее решение голос.

Тишина оглушила. Она училась на психолога и знала теорию, но применять ее на практике было больно. Она создала «теплые руки» – группа поддержки и терапевт. В ее телефоне лежала написанная ею заметка: «9 шагов к исцелению от эмоциональной зависимости».

Шаг первый: Перестать называть это любовью.

«Я не люблю его, – прошептала она в тишину комнаты. – Я зависима. Я – наркоман, а он – моя доза».

Горло сжало. Тело восстало против этой очевидной, болезненной правды. Но она признала, что это химическая зависимость.

Шаг второй: Полный отказ от контакта.

Она открыла список чатов. Палец дрогнул над аватаром Тити. «Удалить чат»…Но чат еще был нужен для списка. Она нажала «заблокировать». Казалось, она перерезала невидимую пуповину, связывающую ее с миром. Он для нее умер. По крайней мере, на этот месяц.

Ей было жизненно необходимо вернуть себя. И она только что сделала первые шаги.

Шаг третий: Физическая "прокачка" стресса: вывод кортизола и адреналина через спорт. Это не просто "заняться фитнесом". Это целенаправленное использование физиологии для сброса химии стресса.

– Высокоинтенсивный интервальный тренинг (ВИИТ): Идеально имитирует реакцию "бей или беги" и позволяет безопасно "разрядить" заряд адреналина.

– Силовые тренировки: Подъем тяжестей требует фокуса и напряжения, которое поглощает всю нервную энергию, а мышечная усталость дает чувство завершенности.

– Бег или бокс: Ритмичные, монотонные или ударные нагрузки помогают "выбить" из головы навязчивые мысли.

Лена чередовала бег, бокс и йогу. Совершала маленькие пробежки каждый вечер.

Шаг четвертый: Соблюдать правило "3х П" для откатов: Принять, Прожить, Проявить к себе доброту, и дополнительно помнить, что это лишь нездоровая часть, как вирус.

Откаты назад – неизбежная часть процесса. Важно не бороться с ними, а менять к ним отношение. Мозг так переписывает старую и принимает новую реальность.

– Принять: "Да, сейчас у меня откат. Это нормально и пройдет. Это просто химия мозга".

– Прожить: Не подавлять эмоции. Дать себе 15 минут позлиться, поплакать, написать (но не отправлять!) гневное письмо. Затем – глубоко подышать и перейти к действию из пункта 4 или 6.

– Проявить доброту: Относиться к себе в этот момент как к лучшему другу, который болеет. Не ругать, а пожалеть: "Тебе тяжело, я понимаю. Давай мы с тобой сделаем что-то приятное".

Шаг пятый: Создание "Памятки Трезвости".

В состоянии ясности сознания (когда все хорошо) напишите себе письмо или список. Положите его на видное место .

– Факты: Выписать все негативные, унизительные и болезненные поступки объекта зависимости. Без оправданий. Только факты.

Лена создала большой список, опираясь на переписку.

– Напоминание: "То, что ты чувствуешь сейчас, – это ломка. Это пройдет. Ты уже проходил(а) это и тебе становилось лучше. Возврат к нему причинит ту же боль, что описана выше".


– Список "Почему": Почему я ухожу? (Чтобы сохранить самоуважение, чтобы найти здоровые отношения, чтобы обрести покой).


Шаг шестой: Экология чувств: целенаправленное создание окситоцина.

"теплые руки". Окситоцин – гормон доверия и привязанности, и его нужно получать из других, здоровых источников.

– Объятия: Друзья, родственники, домашние животные. Просите обнимашек, если вам грустно.

– Массаж: Тактильный контакт, который снимает телесное напряжение и дает чувство заботы.

– Горячая ванна, теплое одеяло, чашка горячего чая в руках – все, что дает физическое ощущение тепла и уюта.

– Социальное взаимодействие: Встречи с дружелюбной компанией, где царит атмосфера поддержки и смеха.


Шаг седьмой: Техника "Заземление в теле" при флешбэках. "Техника эмоциональной свободы".

Когда в голову внезапно накатывали воспоминания (объятия, ссоры, моменты "счастья"), нужно немедленно вернуться из прошлого в настоящее через тело.

– Правило 5-4-3-2-1: Назовите:

– 5 вещей, которые вы видите вокруг себя.

-4 вещи, которые вы можете потрогать (и потрогайте их, ощутите текстуру). 3 вещи, которые вы слышите. 2 вещи, которые вы можете понюхать.

1 вещь, которую вы можете попробовать на вкус (сделайте глоток воды, откусите дольку апельсина).

Это переключает мозг с виртуальной реальности прошлого на объективную реальность "здесь и сейчас".

"Техника эмоциональной свободы" была нужна для вывода эмоционального заряда.


Шаг восьмой: Деконструкция иллюзии: "Он не был источником адреналина, я сама им являюсь".

Ключевая психологическая работа. Осознать, что американские горки создавались не человеком, а вашей реакцией на него. Вы сами, своим ожиданием, страхом, ревностью, надеждой, запускали в себе выбросы адреналина. Это ваша собственная внутренняя химическая фабрика. А значит, вы можете перенастроить производство. Эта мысль возвращает всю власть над вашим состоянием обратно вам. Отделить оценку другим от своей.


Шаг девятый: Ритуал "Прощание с Историей".

Чтобы поставить точку, нужен символический акт. Это не про ненависть, а про завершение. Последнее письмо, в котором выскажете все, разрешите себе злиться. Не отправлять. Сжечь, смыть. Можно делать несколько раз.

## Глава 3: Теплые руки и острые крючки

Часть 1: Поддержка группы

– Я его заблокировала.

Лена отправила сообщение в чат «К себе бережно расти» и отложила телефон. Почти сразу экран телефона замигал – сначала одно сердечко, потом еще три, потом десяток. Она не читала имена, просто смотрела, как они вспыхивают, как новогодняя гирлянда. Впервые за много месяцев уголки ее губ сами, без ее воли, потянулись вверх Еще вчера она поддерживала их, а теперь…

– Поздравляю! Это огромный шаг!

– Что привело к решению? – спросила Аня.

– Держитесь. Вы не одна.

Она медленно пересказала вчерашний разговор. Его слова, которые сначала обжигали: «Я всегда буду тебя любить», – а через минуту охлаждали до ледяной температуры: «Это просто моя концепция игры». Она сохранила голосовое сообщение – как прививку от будущей слабости, и она знала, что будет ломать. Как доказательство, что игра была целью, а она – лишь средством.


Девушки обнимали ее смайликами и словами поддержки. Она создала эти «теплые руки» себе сама, и теперь они держали ее, когда собственные силы были на исходе. Ей было плохо, но она не была одна.

Ночью мозг лихорадочно переписывал воспоминания, перекраивая шестилетнюю историю с новым, горьким пониманием. Утром температура поднялась до 39.8. Тело объявило забастовку без яда, к которому привыкло.

Часть 2: Проживание

Она закрыла глаза, позволяя памяти унести себя в ту последнюю встречу. Не чтобы страдать, а чтобы наконец прожить все это и отпустить.

Поезд уносил ее в Вену. Она сидела напротив симпатичного парня, ловила его взгляды и понимала: нет, не то. Щеки горели не от него. Адреналин бил в кровь от предстоящей встречи.

Они договорились встретиться у православного собора. Она пришла раньше и зашла внутрь. У иконы Николая Чудотворца остановилась.

«Я запуталась, – мысленно обратилась она. – Не знаю, что во мне – любовь, а что – зависимость. Я на пределе эмоций. Он манипулирует открыто, но не видит в этом ничего плохого. Он при этом мой преданный друг. Я разрываюсь. Укажи мне путь выхода».

Выйдя, она увидела его. Он подскочил, обнял так, что перехватило дыхание у обоих. Губы скользнули по щеке к ее губам. Всего две недели назад он твердил, что «вместе им не быть». А теперь – снова это. Она резко отстранилась.

В очереди в посольство он флиртовал с незнакомками у нее на глазах. Она заговорила с одним парнем, расклеивающим плакаты, чтобы узнать, как часто их срывают. Титя тут же оказался рядом, ревниво вклиниваясь в беседу. Кажется ему постоянно нужно было за нее биться.

Подошла общая подруга – Рита. За столиком в кафе он был невыносим – язвительный, напряженный.

– Как можно вообще такого не знать! – возмущался он, обесценивая Риту.

– Это наш подарок твоей самооценке, – парировала Лена. – Чтобы ты почувствовал себя чуть лучше.

Он рассмеялся. Но все его напряжение моментально спало, когда она поддерживающее положила руку ему на плечо. Он мгновенно растаял. Рита, на которую он секунду назад огрызался, смотрела на это превращение с изумлением.

-Лен, ты не хочешь переехать в Вену? Ты его загипнотизировала что ли? С ним же теперь можно нормально разговаривать.

Знала бы она, какой ценой.

Когда они остались одни, он повел ее по вечерним улицам. У знакомого французского кафе прижал к стене у клумбы с колючим остролистом.

– Я так скучал по тебе, – прошептал он, целуя ее.

– Я тоже, – выдохнула она, чувствуя, как тает и не выдерживает.

Он обнял ее и прижал к себе, среди толпы, и целовал. Она обняла его тоже и ответила. Остролист колол ему шею, и она ладонью убирала ветки, чтобы он не поранился. Это было сладкое, пьянящее безумие. И абсолютно бессмысленное.

На вокзале, провожая ее, он попросил:

– Напиши.

– Хорошо.

Поезд увозил ее прочь. Она написала, он ответил сухо.

Лена открыла глаза. Комната была тихой. Температура все еще была высокая, но внутри появилась новая опора. Она прожила это воспоминание, не как жертва, а как свидетель. Видела и вырывала крючок за крючком, на которых держалась вся конструкция.

Она посмотрела на телефон, где чат «К себе бережно» все еще мигал сообщениями поддержки. Эти девушки стали ее настоящими «теплыми руками». Она направляла фокус привязанности на них и на Рафи.

Она снова сделала маленький выбор в пользу себя.

Она решила дойти до самого начала. До того дня, когда они впервые встретились. Тогда он еще не был Титей, а был просто симпатичным незнакомцем. Это было больно, но необходимо, чтобы понять все корни ее зависимости.

## Глава 4: Первая встреча

Он написал пост в группе русских эмигрантов: «Вчера на почте встретил девушку, пропустил в очереди. Сказала "спасибо большое" так искренне… Как приятно встречать вежливых людей». Эта простая фраза зацепила Лену чем-то неуловимо родным. Имя – Титя Мураев – вызвало ассоциацию с плюшевым мишкой, чем-то детским и беззащитным, а от его комментария исходила какая-то вежливая романтика.

Она решила добавить его в друзья. Он ответил быстро:

– Привет. Напомни, откуда мы знакомы?

– Я увидела твой пост о петербуржцах в Вене, – написала она, ставя смайлик.


Переписка текла легко. Они обсуждали фантастику, биологию. Он был программистом, но учился, как и она на биологической специальности в школе. Они были как два старых, близких друга. Спустя время он снова спросил:

– Как дела?

– Выпал первый снег. Ты словно почувствовал, что что-то новенькое.

– Круто! Слушай, если будешь(те) ты(вы) в Вене – можно на кофе. Я знаю, как бывает скучно в маленьких городах.

Она согласилась дать ему знать о своем приезде. Его сообщения создавали образ понимающего, милого, умного человека. Он не требовал ничего, просто интересовался ею.

Они встретились у Оперы. Высокий брюнет в легкой куртке стоял один, и ей почему-то захотелось о нем заботиться. Его зеленые глаза были такого же цвета, как у нее, но казались изумрудными из-за черных волос.

В кафе царила уютная атмосфера: деревянная мебель, приглушенный свет. Он предложил разделить шоколадный торт. Разговор потек легко – о книгах, музыке, жизни. Она ничего не планировала.

Но когда официантка поставила на стол свечу, Лена поймала себя на мысли: «Интересно, это свидание или встреча друзей для него?» Он был открыт, легко говорил о чувствах, облекая их в умные мысли.

Неожиданно для себя она рассказала ему о браке, предстоящем разводе, одиночестве, страхах. Он слушал внимательно, потом сказал:

– Да, я слышал подобное от других девушек тут.

Ее насторожило, что другие открывались ему так же глубоко.

На улице начался дождь. Она раскрыла прозрачный зонт с разноцветными каплями, он прошел под ним некоторое время, потом взял его. Шли под глухой стук капель, и он предложил взять его под руку, чтобы не промокнуть.

Неожиданно он заговорил об австрийских семьях:

– Здесь часто живут вместе, но имеют любовников. Это не осуждается.

На его слова о любовниках Лена не ответила сразу. Она перестала шагать, она повернула голову и уставилась на него – не с любопытством, а с холодным, изучающим вниманием. Пауза затянулась на три удара сердца.

– Зачем это говоришь? – ее голос прозвучал тише, но тверже.

Он тут же отвел глаза, сделал шаг вперед, как бы увлекая ее за собой, на секунду замялся, но сделал глубокий вдох и ответил свершено спокойно.

– Просто к слову пришлось. Чтобы ты не чувствовала себя одинокой. К тому же, вы уже разводитесь.

Его реакция была красноречивее любых слов.

– Мне не нужен муж и любовник. Мне нужен один человек.

-Тогда, может, тебе нужен просто близкий друг сейчас, – быстро поправился он.

Он умел вовремя отступить, и это сбивало с толку.

Они гуляли по вечерней Вене, и он показывал ей город.

-Люблю живые концерты! – между делом сказала она. У квартала с клубами он неожиданно подошел к охраннику:

– Можно, девушка зайдет внутрь, просто посмотреть?

Тот колебался, но официантка, умилившаяся паре, провела Лену. Так они обошли несколько клубов, и Вена постепенно теряла для нее пафосность, становясь его простой, игривой, легкой Веной.

У дома подруги они прощались, затянув расставание. Она не знала, как попрощаться.

– Не хочешь – не говори ничего, – сказал он, и это прозвучало как забота, но внутри её что-то ёкнуло.

Дома подруга спросила о встрече.

– Не понимаю. Доверие вперемешку со страхом. Буду наблюдать.

– А если он просто играет?

– Тогда мне это не нужно. Хотя… кажется, он неплохой человек.

– Слишком много "но" для простой прогулки, – покачала головой подруга.


Лена не знала тогда, что эта встреча станет началом шестилетних отношений с периодом между болью и надеждой. Если бы она могла предвидеть будущее, возможно, повернулась бы и ушла. Но тогда, в тот вечер, она еще верила, что просто всегда сможет уйти.

## Глава 5: Цена дружбы

Часть 1: Удобный друг

Она развелась. Вторая встреча в Вене началась с объятий, которые длились чуть дольше обычного. Титя излучал озорную мальчишескую энергию, но его внимание принадлежало только Лене. Когда они отдалились от компании, разговор принял личный оборот.

"Не хочу ехать в Португалию одна", – призналась она.

"Мальчики будут знакомиться", – улыбнулся он. – "Я бы точно попытался".

"Мне бы понравилось, если бы это сделал ты", – рискнула она.

Но он, как всегда, перевел тему. Этот танец продолжался уже месяц: два шага вперед – один назад. Его непоследовательность немного раздражала.

На следующей встрече с его подругой Ритой разговор неожиданно перешел на проблемы Лены. Титя мягко, но настойчиво вывел ее на откровенность о браке. Когда она призналась, что у нее проблемы с опекой, они с Ритой тут же начали искать решения.

"Оля знает про ситуации с детьми", – сказал Титя, уже набирая номер.

Его эффективность трогала и пугала одновременно. Почему этот практически незнакомый человек так вовлекался в ее проблемы?

Утром он написал: "Когда снова приедешь?"

Но после ее ответа снова наступило молчание. Его стратегия построения отношений напоминала игру в кошки-мышки: приближение, долгие паузы, чтобы не спугнуть.

Часть 2: Голландский контраст


Ее роман с голландцем развивался стремительно. Он прилетал в Россию, когда она была там. Михаэль планировал переезд в Австрию. Все было просто и понятно – до того декабря, когда все рухнуло.

После одной из встреч Михаэль запаниковал: "Это сейчас не удобно! Что будем делать, если ты забеременеешь?"

"Решать, но это невозможно", – ответила она, – она не понимала, в чем дело, они всегда предохранялись.

"I will abortion you", – прозвучало в ответ.

Фраза повисла в воздухе. Лена с трудом закончила диалог и положила трубку, чувствуя, как что-то разбивается внутри. Все его мечты и слова, розовые единороги – все оказалось иллюзией. Она понимала, что он не потянет переезд, а она не переедет снова ради мужчины сейчас, особенно после такого заявления.

Часть 3: Адвокат дьявола

Ее колотило. И ей как раз звонил Титя. Его голос в трубке показался спасательным кругом.

"С ним нельзя иметь дело", – без колебаний заявил он, выслушав историю. – "Он показывает, что ты ему не важна".

"Значит, я не сошла с ума?"

"Ты права на все сто. Скажи ему, что тоже очень любишь его… но с июля по август из России".

Она рассмеялась сквозь слезы. Титя всегда умел найти нужные слова. В его поддержке была странная двойственность – искренняя забота и едва уловимое удовольствие от чужой неудачи.

"И прости если я навязчиво советую! Я понимаю, мне просто хотелось что-то ответить, но я могу не давать советов или давать их только когда ты попросишь. Ты мне всегда можешь говорить о своих чувствах, если я что-то делаю не так как тебе нравится. Я буду это учитывать". Он и правда это учитывал.


Когда они встретились снова в том же кафе, между ними было некоторое напряжение. Он постоянно пытался прикоснуться к ней, как бы играя, а когда к их столику подошла его знакомая с каким-то парнем, его поведение резко изменилось, он был холоден, как стена. Девушка была приветлива, спрашивала про его текущее состояние здоровья

"Кто это? И почему ты с ней так ужасно общался?" – спросила Лена после ухода пары.

Она еще никогда не видела его таким циничным в общении.

"Знакомая старая. Не смогла дать то, что мне было нужно", – ответил он с холодной отстраненностью. Тут же он снова изменился в лице, снова стал невероятно доброжелательным, начал снова что-то увлеченно спрашивать о Лене и ее делах. По спине Лены пробежал холодок от этого контраста.

Позже, когда они остались одни, он неожиданно предложил: " Ну если захочешь забыть его например через секс – я всегда готов".

Слова повисли в воздухе. Лена замерла, чашка в ее руке осталась на полпути ко рту. Она медленно, слишком медленно, поставила ее на блюдце. Звон фарфора о фарфор прозвучал оглушительно в внезапно наступившей тишине.

Она окинула его взглядом – с головы до ног, как будто видела впервые. Этот взгляд был не грубым, но настолько безразличным и оценивающим, что на его лице проступила краска.

Уголок ее губы дрогнул не в улыбке, а в легкой, презрительной гримасе.

" Нет, милый, – ее голос был тихим и острым, как лезвие. – Тебя моя самооценка не выдержит. Слишком сложный ты.", – Все же достаточно мягко отказала она.

"Я все понял! Вот поэтому я тебя и люблю", – улыбнулся он. – "Ты всегда знаешь, как мне отказать, не обидев".

" Ответь мне на вопрос. Я так и не понимаю, почему ты не заводишь нормальные отношения? Это ведь гораздо удобнее."

"Я же тебе рассказывал, у меня со здоровьем проблемы, это скорее всего тебе сейчас не очень заметно, но это давняя история с позвоночником. Я просто научился хорошо держаться. Я не хочу складывать свои проблемы на другого человека. Но я рад, что ты со мной дружишь, и я могу так запросто с тобой обо всем говорить. И прости, я сейчас не очень удачно пошутил, хотел тебя отвлечь. Получилось же?"

Часть 4: Осознание

Провожая ее до метро, он обнял ее: "Я рад, что мы дружим, несмотря ни на что"

Лена шла по вечерней Вене, пытаясь разобраться в своих чувствах. Титя мастерски играл роль идеального друга, его другие мотивы проступали ясно. Но он уже занял место близкого человека в ее сердце, она ему сочувствовала. Она уже верила, что и он, и она могли быть хорошими друзьями. У них было много общего, а флирт он выдавал за шутку, создание атмосферы. Она так же предполагала, что в глубине души он не простил ей это первый роман не с ним, когда сам на него просто не решился, но она надеялась, что при случае они это просто проговорят и разрулят, как и все остальное.

Ей потребовались годы, чтобы понять: "другие мальчики" в ее жизни были ему необходимы. Он с наслаждением наблюдал, как она "разочаровывается" в них, чтобы пускай и эмоционально, но снова вернуться к нему, а ему льстила идея, что он лучше. Его коронные фразы "Где бы ты ни была, ты всегда возвращаешься ко мне" и "Но вместе нам все равно никогда не быть" создавали идеальный баланс надежды и безнадежности.

В тот вечер она еще не знала, что эта дружба станет для нее самой дорогой платой за поддержку, которую она искала.

## Глава 6 Золотой век дружбы

Временами она окуналась в воспоминания о золотом периоде их отношений – понимания и дружбы. Это тоже было типично для отката. Ни один человек не уйдет в деструктивные отношения без периода подкормки. В ее памяти все всплывали диалоги.

Она решается остаться в Граце. Он как всегда с ней.

– Помни, я с тобой во всех твоих выборах. Что планируешь делать дальше?

– Потихоньку обустраиваться, привыкать и разрабатывать план.

Несколько часов они проговаривали все ее страхи, тревоги и опасения. В то время они созванивались часто.

– Как с работой дела?

– Плохо, отсылаю резюме, но пока никак. Немного расстроена и чувствую отчаяние.

– Да, это не просто, как обычно ( валидизировал он ее чувства). Давай ты отошлешь тридцать резюме, а потом мы будем расстраиваться. Если нужно помочь что-то написать на немецком, то скидывай.

Ее грело его «мы»; во всех этих случаях она чувствовала, что не была одна.

В то время был первый период включения некоторых романтических чувств к нему, инициированных его заботой. Ее тогда это обеспокоило, и она, проговорив это с ним, попросила с собой больше не флиртовать. На какое-то время он перестал. Он помогал ей писать мотивационные письма для работодателей. Однажды она ему и сказала.

– Я бы не справилась без тебя, спасибо, что ты со мной!

– Ты бы справилась, просто со мной чуточку легче.

Ответил он ей то, что ей так нужно было услышать в этот момент. Она не понимала, как ему это каждый раз удавалось.

– Я так злюсь! Хочется им это все высказать!

– Понимаю, но это пока не безопасно, лучше мне!

И она просто материлась. А он говорил : " Понимаю", " Ты молодец, что злишься!" ,"Это сейчас правильно!", "Я всегда буду рядом!", " Я очень тебя люблю, любую!"

За год она разобрала проблемы, нашла работу и вышла из кризисного центра с сыном в свое жилье. Она выстроила тогда все, как хотела, но у нее была поддержка.

Она доработала до конца лета, уехала с биологами в Испанию.

– Ну, как там дела?

– Знаешь, я, кажется, хочу остаться тут и быть океаническим биологом, Рафи согласен.

– Класс, в Вене как раз можно на что-то такое отучиться. Вот тут, например, или вот тут, жить у меня можешь.

Он кидает ей несколько ссылок, ссылку за ссылкой сразу. Она смеется, она же шутила.

Она ночует у него с Рафи после перелета, тогда она впервые предлагает помочь ему с реорганизацией квартиры. Он вежливо отказывается. Они вместе завтракают, болтая весело, и Титя намазывает им на хлеб хумус в дорогу. Потом они с Рафи изучают азы программирования.


– Ну, что, как там Исландия?

– Хорошо!

– Тебе уже какие-то симпатичные исландцы предложили у них переночевать?

– Нет, но один уже хочет продать свой бизнес и переехать в Австрию.

– Для начала неплохо. Что ты с ними делаешь?

– Ничего! Вот честно!

Она выясняет, что он расстался окончательно с какой-то девушкой и успокаивает его. Ей искренне хочется, чтобы он был счастлив, она предлагает ему способы помириться, как обычно, он смещает ответственность на девушку и думает о том, что ей без него будет лучше.

Вот он узнает, что у нее сломался чайник и нет времени сейчас.

– Хочешь, я тебе выберу и подарю хороший чайник, фильтр, наверное, тебе тоже нужен?

Она соглашается, не зная как это для него важно. Он дотошно выбирает его часа два, долго думает, какой бы ей подошел, спрашивает. Беспокоится, что уже мог надоесть ей со своей дотошностью. Но это ощущается так приятно, он видит именно ее, знает ее любимые цвета, привычки и проблемы. Заказывает огромную коробку фильтров, чтобы ей не надо было об этом думать следующие года три. Для кого-то это мелочи. Но Лене дарили уже бриллианты, охапки роз, машину. Это было только средством произвести впечатление, его забота была другой, очень личной, знающей ее до мелочей, запрашиваемой, постоянной.

Ей очень хотелось написать ему. Она скучала.

Она часто использовала метод эмоциональной свободы, приходясь по всем активным точкам, по совету ее терапевта и убирала когнитивные диссонансы.

«Несмотря на то, что я очень скучаю по нему, мне не хватает его как друга, я целиком и полностью люблю и принимаю себя».

«Несмотря на то, что он играл со мной, мое доверие подорвано, а я еще надеюсь вернуть те отношения, я целиком и полностью люблю и принимаю себя».

Она прокручивала предполагаемый диалог мысленно.

– О чем ты хочешь поговорить? Зачем ты мною так играл?

Он ответит, он что-нибудь скажет, что не играл, я не понимаю суть игр и начнет объяснять, он подберет слова. Она еще может поверить, за это время он научился их подбирать. Он всегда находит, что сказать, он всегда знал, как сказать. Медовый месяц дружбы длился четыре года. За этот период случилось так много, и она не хотела говорить, потому как мед был сладок. Как так вышло, что она погрузилась в это так сильно?

В коридоре ее квартиры все еще стояла та самая коробка с фильтрами. Она пинала ее каждый раз, проходя мимо, когда выносила мусор. Картон уже истлел по углам, но надпись «40 штук» все еще читалась. Три года. Он рассчитал именно на три года.

Сегодня она не пихнула ее ногой, а остановилась и присела на корточки. Она провела пальцем по пыльной картонной крышке. В горле встал ком. Эта коробка была памятником его расчетливой предусмотрительности. Он встроил себя в ее быт так, чтобы его призрак оставался с ней еще долго после разрыва.

Она резко распрямилась, взяла коробку, вместе с другим мусором, понесла к мусорным бакам и швырнула ее внутрь, так что облако пыли окутало ее лицо. Она не чувствовала облегчения. Только пустоту. Но это была ее пустота. Это был катарсис через ее уничтожение.


Тебя наконец можно обнимать:

конец зимы 2022 года.

Она стоит на перроне, только что прилетевшая в Австрию из России через три страны. В руках стаканчик только что купленного кофе, пена в кофе уже почти вся лопнула. Она в шоке и плохо понимает, что вообще сейчас происходит.

Границы между Россией и Евросоюзом закрывают.

Там родители и семья, а тут сын. Ноги подкашиваются после пережитого стресса, тело вошло в режим переработки случившегося. Небо над ЕС закрыли для всех русских самолетов. Ее самолет развернули на воздушной границе с Германией, и она боялась больше никогда не вернуться к сыну и почему-то к нему, к Тите. Он звонил ей каждый час. Как всегда, через эту ситуацию она проходила с ним. Он искал выходы для нее. Она добиралась сразу через несколько стран по, казалось, в самый последний момент перекрываемым дорогам. В любой момент все могло провалиться!

– Хочешь увидеться ненадолго?

Спросил он

Она сразу ловит самую высокую точку в толпе, он – лучший друг – сбежал от студентов, как-то быстро переместился из института и оказался на вокзале, чтобы ее увидеть и поддержать. Он подбегает и обнимает ее так сильно, как только может, но она прижимает его к себе еще сильней. Так они стоят, пока она не перестает плакать, они так боялись больше друг друга не увидеть. Он ждет, пока она немного успокоится, а потом он говорит.

– Я тебе тортик принес, он скоро испортится.

– Ложки нет. – Как обычно, слегка капризно говорит с ним она. Ей так нравится, что с ним можно быть такой. Ему так нравится быть ей нужным.

– Ложку тоже принес, но если тебе не понравится, попросим в кафе.

– А я тебе чай с морошкой привезла.

Они сели, он достал шоколадный кусок торта, который привез для нее, по всей видимости, ее даже устроила ложка. Она продолжала выговариваться, иногда она еще резко, с надрывом начинала плакать от пережитого стресса, а он тогда просто молча, снова и снова ее обнимал.

– Смотри, есть плюс в этом всем, мне наконец-то можно тебя обнимать.

Она вдруг поняла, и правда, это первый раз, когда он ее обнимал. Тут он и не спрашивал, и так хорошо вышло, что он не спрашивал. Ведь она бы снова не разрешила. Но она была сейчас так рада, тому, что он тут был.

С ним и в его руках она чувствовала себя «как дома», даже лучше, чем дома.

– Ты чего так загадочно улыбаешься? – Нежно спросил он.

Она не ответила, но улыбнулась тому, что его голос был похож на папин голос. Он был таким родным с первой минуты ее знакомства с ним. Он так же мог всегда обратить минус в плюс. В шутку они называли друг друга братом и сестрой, слишком уж он был по характеру похож на ее настоящего родного брата, живущего в России, а он всегда мечтал о сестре. Они даже оба были программистами. И это так хорошо, спокойно уткнуться в его плече.

– Я так рада, что ты тут сейчас, – вдруг не выдержала она и снова заплакала.

– Я тебя тоже очень люблю. Он гладил ее по голове, скоро это все выйдет! Все уже хорошо! Я рядом, и я всегда буду рядом!

Он начал массировать ей шею.

– Стоп, не делай так! – Инстинктивно остановила его она. Он перестал.

– Тебе не нравится? Меня просто это расслабляет.

– Это как-то уже очень интимно. Ты же знаешь наши позиции на тему отношений.

– Прости, я не подумал. Я очень тебя люблю и никогда не причиню тебе неудобства. – Сразу сказал он


Она ехала в Грац, думая о том, что ей повезло с другом, который может всегда поддержать, хотя момент с шеей напрягал немного, но он же сразу прекратил и обьяснил. Нужно будет просто за этим следить. Она, разбираясь в голове со стрессовой ситуацией, пытаясь еще прийти в себя. Он, как всегда, позвонил следующим утром.

– Как ты? Как там мама? Ты уже вышла сегодня на работу?

У нее раскалывалась голова, и она совсем не хотела открывать глаза сейчас. Даже для того чтобы с ним поговорить, но его забота снова была такой милой.

– Я взяла сегодня отгул за свой счет, нужно прийти в себя. Вечером Рафи приедет от бабушки.

– Хорошо, держи меня в курсе, я рядом, но ты и так это знаешь. Хочешь куплю тебе билет в спа, чтобы ты расслабилась?

– Знаю! Спасибо, не нужно.

– Может, тебе уже пора завести себе кого-то?

– Ой, вот только не начинай, я не готова сейчас еще и к этому стрессу, стабилизация отношений в моем графике. Ты же знаешь.


(Встреча на перроне глазами Тити

Она, обычно такая решительная и уверенная, сейчас стояла на перроне, такая маленькая и разбитая, что его сердце, казалось, пропустило удар. Он видел это еще издалека – ее позу, сжатые плечи, стаканчик кофе в руках, из которого она, наверное, не сделала ни глотка. В ее глазах был тот самый животный, ничем не прикрытый ужас, который он видел только один раз – когда она рассказывала, как самолет развернули над Германией, и он думал, что больше никогда не увидит ее. Ему так хотелось быть рядом .


В тот момент все его расчетливые планы, вся его выверенная дистанция рухнули. Он не думал, не анализировал. Он просто побежал. Пробежал сквозь толпу, не замечая никого, и схватил ее в охапку, прижал так сильно, как только мог, заглушая кортизоловую дрожь, которая проходила через нее и отдавалась в нем самом.


Она вцепилась в него с такой силой, словно он был единственной скалой в бушующем море. Ее тело сотрясали рыдания, и он чувствовал, как мокрое от слез пятно просачивается через его кофту. И это было… правильно. Так и должно было быть. Он был ее якорем. Ее спасением.


Он стоял, прижимая ее к себе, и мысленно фиксировал каждую деталь. Ее запах – смесь дороги, пота и ее шампуня. Она была его! Наконец! Хрупкость ее плеч под толстым пуховиком. То, как ее пальцы впились в его спину, не желая отпускать. В этот момент он был для нее всем. Богом, братом, спасителем. И это пьянящее чувство власти, смешанное с нежностью, было сильнее любого наркотика.


Он ждал, пока ее рыдания перейдут в прерывистые всхлипы, и только тогда заговорил, заставив свой голос звучать ровно и спокойно. Он принес торт. Ложку. Мелочи, которые доказывали: он помнит о ней всё. Он может дать ей то, в чем она нуждается, даже прежде, чем она поймет это сама.


И тогда он сказал это.

«Смотри, есть плюс в этом всем, мне наконец-то можно тебя обнимать».

А она, сквозь слезы, уткнувшись лицом в его грудь просто:

«Да»


Ее слова обожгли его изнутри. Разрешила. Ему. Лучшему другу. Как будто это была какая-то привилегия, подарок с ее стороны. Горькая усмешка зашевелилась у него внутри. Он не спрашивал разрешения. Он просто взял свое, зная, что в ее состоянии она не оттолкнет. И это «сработало». Он ненавидел это слово в данном контексте, но это был факт. Он не рассчитывал, это была интуиция, но сработало.


Он чувствовал, как она постепенно успокаивается в его объятиях, как ее дыхание выравнивается. И в этот момент к триумфу примешалась странная, снова несвойственная ему нежность. Она была такой беззащитной. Такой… его. В ее обьятиях он чувствовал себя «как дома», даже лучше, а она спокойно. И это было высшей формой доверия. Он тоже стал для нее домом. Крепостью. Она принимала его таким, каким он был, он был ей нужен и это главное.

Когда она уезжала, он смотрел ей вслед и думал не о ее боли или страхах. Он чувствовал прилив гордости о том, что сегодня он закрепил за собой новую территорию. Не просто дружбу. Не просто доверие. А ее физическое доверие.


Он позвонил ей на следующее утро, но снова проснулась эта нежность. Его голос был мягким, заботливым, полным участия. Но пока он говорил, он интуитивно уже выстраивал следующий ход. Потому что знал, чувствовал, однажды дав человеку ощущение безопасности, ты получаешь над ним власть. И он намеревался воспользоваться этой властью сполна.