# Дерзкий ангел

Оксана Киса

Иногда прошлое очень сильно влияет на будущее, и ты не можешь что либо изменить. Просто потому что не можешь отпустить прошлое. Знала ли я, что в один день перевернется моя размеренная жизнь, и в нее ворвется ураган с фамилией Таранов. И что я сама утону в этом урагане, через страх, боль, и счастье...

## Глава 1

Лёжа на своей кровати, я читала какого-то заграничного писателя. Глаза начинали слипаться, посмотрев на часы, обнаружила, что время уже половина четвёртого ночи, то есть утра. Отложив книгу, я пошла на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Вглядевшись в звёздное небо, задумалась о завтрашнем дне.

Выучившись на журналиста, я ждала ответа от будущих работодателей, которым разослала своё резюме, но ответа пока, ни от кого не последовало, чему я была очень рада. Побуду дома, пообщаюсь со своими родными. Старшие сёстры, им было по тридцать, ровно на пять лет старше меня. Они близнецы, и поэтому могла их различать только мама. Хотя и мне это иногда удавалось. Даша более тихая и нежная, чем Наташа. Та же жизнерадостная, быстрая и где-то дерзкая. Лёшеку шесть лет, он худощавый, слишком большой ростом к своим годам мальчик, беленький, и с очень мягким, добрым сердцем. Мама же статная, экстравагантная женщина, фанатично следившая за своей внешностью. Не каждый может выглядеть так, родив четверых детей. Я блондинка, с непонятной стрижкой, то ли с короткими, то ли с длинными волосами. Стройные ноги, доставшиеся по наследству от мамы. Только одна черта есть во мне нехорошая, это характер, сложный, ужасно вспыльчивый. Блондинка двадцати пяти лет отроду с бездонными, чистыми, голубыми глазами.

Жили мы раньше плохо, потому и не были приняты в общество. Сейчас же всё изменилось, и мы стали жить намного лучше. Отца у нас не было, когда родилась я, он нас сразу же бросил.

Я не видела его ни разу, в отличие от сестёр запомнивших очень хорошо. Бросив нас, он скрылся, за неуплату алиментов. И не приехал даже, на моё совершеннолетие.

Прожив всё: голод, унижения, обиды, я всё научилась делать сама. И ненавидела отца всей душой, за то, что он позволил нам так жить.

Отучившись, я приехала в деревню Колупаевка, к своей маме. Завтра, то есть уже сегодня, я должна сходить к стоматологу. Но ближайшая больница находилась в соседней деревне, в шести километрах от Колупаевки. Посидев, подумав, я пошла, спать, чтобы завтра быть выспавшейся.

Рассмотрим мой дом. Это небольшая трехкомнатная квартира, со старой мебелью. В моей комнате стоял письменный стол, кровать, шкаф и маленькая тумба, на которой лежали диски. На столе были разбросаны всякие книги и бумага, канцелярские принадлежности, косметика, на углу стояли туфли, и всё это было закидано одеждой. На полу примерно также, только ко всему, ещё игрушки Лёшека. На стенах висят плакаты и постеры, знаменитых людей. В общем, комната моя ни капли, ни изменилась за моё отсутствие.

У мамы в комнате стоят две кровати, её и Лёшека, комод, шифоньер, швейная машинка. Мягкая мебель, между двумя креслами столик, на нём телефон и справочник. Несмотря на скудность обстановки квартиры, я её очень люблю.

Проснувшись утром, я вышла из комнаты, и увидела, что никто уже не спал.

Похоже, все завтракали. Пройдя на кухню, я села за стол, передо мной сразу же поставили тарелку с супом.

– Что? Начиталась? Тебе же говорили, ложись спать раньше! – услышала я голос Наташи, но мама за меня вступилась.

– Не тронь её! Она ещё не проснулась.

– Спать надо раньше ложиться и не читать!

– Да ладно тебе, – коротко бросила я. Позавтракав, я вернулась в комнату. Боже! Что тут творилось!

Я оделась, и, закричала:

– Где моя косметика? Кто-нибудь видел её?

– Навряд ли, в этом-то хламе, -усмехнулась Даша, оперившись на косяк.

– Наташ…

– Даша.

– Даша, дай мне свою косметику, а то я и так уже опаздываю.

– Возьми, только не потеряй её в своей комнате, а лучше вообще её туда не заноси, там бермудский треугольник. Нам тоже понадобится, мы завтра уезжаем домой.

– Как? Уже?!

– Да, милочка, уже!

– А мне ещё неизвестно, сколько тут быть.

– Везучая ты. И почему тебе всегда везёт?

– Потому что я одна такая, а вас двое!

– Знаешь, Манюня, мне не верится, что ты дойдёшь до кабинета. Ты же стоматологов как огня боишься! – съязвила Даша.

– Слушай, Даш, ты хочешь, чтобы я опять передумала? Нет уж, пока я решилась, собрала всю последнюю силу воли в кулак, надо пойти. И не рассказывай мне ужасные сказки про стоматологов, а то вообще не пойду! И транжирить буду тебя на обезболивающие!

– Не, не, не, иди. Я молчу, я уже молчу!

– Вот и молчи! Ладно, я побежала! Пока! – уже выбегая на лестницу, крикнула я и тут налетела на какого-то мужчину.

– Извините, – пробормотала я, не останавливаясь. Выбежав из подъезда, я всё-таки невольно остановилась. Среди детских дворов, и между домами, стояли три джипа «Митсубиси Паджеро».

На соседнем дворе стояли люди, и смотрели на эту картину. Оно и понятно не каждый день наведываются такие гости.

– Бог мой! У нас тут что, первый съезд олигархов в деревню Колупаевка?!

– Что-то вроде того, – услышала я над собой голос. Вздрогнув, я обернулась и возмущённо проговорила.

– Вам, что было мало моих извинений? Обязательно меня так пугать?!

– Извините, я не хотел.

– А ну вас! – сказала я и направилась на главную дорогу, чтобы ловить попутку. Настроение сегодня у меня всё же испортилось, не выспалась я. Ещё этот хмырь попался, и стоматолог там меня ждёт со своей дрелью.

Боже, сплошные несчастья. Выйдя за деревню, я пошла быстрым шагом. Мороз был страшный, поэтому я очень замёрзла. И машины, как назло, не хотели останавливаться!

Услышав звук приближающейся машины, я просто подняла руку и шла дальше. Останавливаться мне было нельзя, я так замёрзла, последнее тепло терять не хотелось. Я уже не надеялась, что и на этот раз мне повезёт. Остановились. Те самые машины, которые я видела во дворе, и тот же мужчина. Я замешкалась, только что, я на него накричала, можно даже сказать, что я его послала. Сам нарвался!

– Вас подвезти?

– Что? – как – будто не слыша его вопроса.

– Вас подвезти?

– А нам по пути? – никак не унималась.

– Ну, если вы меня остановили, значит по пути. Вы же совсем замёрзли. Да не бойтесь вы.

– А почему вы решили, что я боюсь? Я просто вас не знаю.

– А это обязательно?

– Конечно! – садясь в машину, сказала я. Всё-таки я очень продрогла, аж до костей! И была бы рада побыть, хоть немного в тепле.

– Так куда вам?

– Можно просто до соседней деревни, там я сама дойду.

– А именно?

– Какая вам разница?

– Так куда вам всё-таки?

– В больницу. Я бы и так дошла, если бы не мороз, – я чувствовала себя неуютно в обществе этого, вполне симпатичного, мужчины. Он сидел и смотрел мне прямо в глаза. Хоть бы раз отвёл их в сторону!

– Вы всегда ходите пешком?

– Почти, смотря какие обстоятельства. Да и потом это полезно, – с вызовом сказала я ему, намекая на то, что он ездит на машине.

Он усмехнулся, но сделал вид, что не обратил внимания на мою колкость.

– А какие могут быть обстоятельства?

Он стал задавать слишком много вопросов, подумала я, но всё же ответила.

– Много всяких. Можно у вас спросить?

– Вам, я так думаю, можно всё в этой жизни, – улыбнулся он.

– Зачем вы приехали?

– Я ищу одну девушку. Они раньше жили по вашему адресу, вот я решил зайти, спросить вас, знаете вы такую или нет. Как только я хотел позвонить в дверь, вылетели вы и, столкнувшись со мной, что-то пробурчали.

– Это были извинения.

– Я понял. Но мне уже сказали, что они переехали с этого адреса.

– А какую девушку вы ищете, можно узнать?

– Я же сказал, вам можно всё! Её зовут Петрова Мария Валерьевна. Знаете такую?

Я замерла. Я не могла поверить своим ушам. Он ищет меня? Зачем?!

– Как?

– Странная реакция, но повторю, Петрова Маша.

– А зачем она вам нужна?

– У меня к ней есть очень серьёзный разговор. Извините, какой, сказать не могу. Так знаете?

– Нет, не знаю, – не зная, почему соврала я.

Кто он такой и зачем я ему нужна? Бандит московский, залетевший в этой глуши на огонёк, да ещё и меня ищет. Флаг ему в руки, не получит он меня! В смысле, не узнает, что это я. Боже мой! Скоро у нас вечер встречи в школе, он может прийти туда! И тогда он узнает, что это я, в смысле Маша Петрова.

– Вот мы и приехали, вам же в больницу надо было?

– Ой! Уже? Спасибо вам, извините, я задумалась. До свидания.

Когда я вышла из джипа и подошла к воротам, ноги как – будто подкосились, по телу пробежала дрожь. На себе я чувствовала жгучий взгляд, этого олигарха недоделанного.

Ну почему, я вечно всего боюсь?!

Руки у меня стали сильно и заметно дрожать. Подойдя к отделению, я села на заснеженную, бетонную ступеньку, ноги у меня пытались, вот-вот отказать работать.

Я посмотрела в сторону джипа, не зная, какой у меня был беспомощный взгляд. Он ещё стоял и более того, что этот олигарх недоделанный, встревожено, смотрел на меня. Ну что ему ещё от меня надо? Отвёз и спасибо, вали к себе в Москву! Но это человек даже не собирался, наоборот, он вышел из машины и направился ко мне.

Ещё этого не хватало!

– Что у вас случилось?

– У меня? Ничего, а что?

– Нельзя сидеть на холодном, разве вас этому не учили?

– Учили! – с вызовом сказала я.

– А почему же тогда…

– Слушайте, вам какое дело? Подвезли и спасибо большое. Знаете, вы мне неприятны и отвратительны, сама не знаю почему. Так что вам от меня ещё надо?!– смотреть на него у меня уже устала шея, снизу вверх я смотреть больше не могла, и поэтому встала.

– Вы белее снега. Может, вам нужна помощь?

– Нет! Ваша, точно не нужна, можете уезжать!

– Извините, но я не могу вас оставить в таком состоянии.

Чёртовы мужские инстинкты, почему они не могут проявлять свои чувства защитника, тогда, когда это действительно нужно!

– Слушайте, кто вы такой? Не надо обо мне так заботиться, я сама о себе позабочусь уж как-нибудь!

– Ваши глаза говорят совсем о другом.

– Что? – впала я в ступор, – и вообще, езжайте куда вы собирались, меня же оставьте в покое! – сказав это, я шагнула к двери и зашла в больницу.

Тут же мне навстречу попалась медсестра, которая меня отлично знала, ибо я приходила не один раз, но к стоматологу так и не попала. За это время мы немало говорили, и она стала звать не по имени, что очень бесило, но сейчас я была бы рада, если бы она назвала меня так.

– Анька! Опять ты, снова пытаешься побороть свой страх к стоматологу?! У-у, да ты не одна, – весело проговорила Лена, так звали медсестру.

Я медленно обернулась, и упёрлась в широкую грудь олигарха недоделанного. А как мне ещё называть?! Ведь имени-то я его не знаю, а вот он абсолютно точно слышал слова Лены, и теперь он думает, что меня зовут Аня! Вот и отлично! Убиваю, сразу двух зайцев, он не узнает имени, и мне не придётся ему лгать! Ведь он не спрашивал, как меня зовут. Вот так.

– Может, познакомишь?

– Я? Я его не знаю! Он меня просто подвёз и я…

– Таранов Дмитрий Иванович. Анечка так шутит. А как вас? – перебил он меня. Я от удивления даже не смогла, сказать ни слова, похлопав ртом и издав непонятные звуки, решила даже не пытаться. Я не поняла, что за игру он тут начал?

– Лена, – смущённо проговорила та, видно задавил он её своим классовым неравенством.

– Лен, я тебе серьёзно говорю, я его не знаю. Я впервые вижу, он просто подвёз меня! Лен?! Ну, ты, что мне не веришь?!

– Серьёзно, хочешь это знать?

– Да!

– Не верю! Я всегда знала, что ты дождёшься своего принца!

– Что? – нервно засмеялась я.

– Она всегда выделялась! Везде, где не появится, сразу же привлекает внимание!

– Лена! – крикнула я. Я не знала, как заставить эту девушку замолчать! Взглянув на Таранова, я заметила, что он забавляется этой ситуацией. И с явным удовольствием слушает Лену.

– Анька, отвернись!

– Зачем? – удивилась я, но тут же поняла. По коридору везли человека, у которого вся рука сплошное кровавое месиво. От этого зрелища у меня закружилась голова, и перед глазами всё поплыло, земля уходила, и последнее, что я слышала, был крик Лены.

– Держи её!

– Что с ней? – тут же подхватил Дмитрий.

– У неё всегда так, при виде крови падает в обморок.

– Боится вида крови, чего ещё?

– Панически боится уколов, и стоматологов так же. Она, наверно, уже сотый раз тут. Посидит в лихорадке и всё, иногда её даже страшно опускать в таком состоянии. Знаете, у неё вообще сложный характер, она много пережила за свои двадцать пять. Можно сказать, рано повзрослела. Вы её заберёте?

– Да, если вы мне поможете.

– Что нужно?

– Всего лишь поставить укол со снотворным, но не тут. В машине.

— Хорошо. Я сейчас приду. Вы пока идите, — сказав это, она удалилась.

Таранов же, держа весь разговор меня на руках, пошёл к машине. Его амбалы уже стояли и держали открытую дверь. Он положил меня на сиденье. В это же время выбежала Лена и остолбенела в прямом смысле этого слова, но тут же опомнилась и подошла.

– Вот сейчас поставим укол, проснётся часа через три.

Обморок прошёл у меня очень быстро, но, когда я услышала про укол, от него не осталось и следа.

Усевшись, я проговорила.

– Со мной всё в порядке!

– Дмитрий Иванович, ей сейчас нужно отдохнуть.

— Ленка, заткнись! Вы не можете мне поставить против моей воли! Я не хочу! — увидев, как Дмитрий одним пальцем позвал своего амбала. Таранов сел через открытую и взял меня за руку.

Моя сопротивляемость не составила ему большого труда. Я тут же взмолилась.

– Леночка! Миленькая! Не делай этого, пожалуйста! Ну поверь мне, ну я честно не знаю! Я его увидела впервые час назад! Пожалуйста, Лена! – слёзы катились уже сами собой. Таранов же расстегнул мне дублёнку и так же силой вытащил руку.

— Ну что же вы делаете?! Леночка, ну ты же знаешь, что я боюсь иголок! Зачем вы издеваетесь надо мной! Пожалуйста! Я умоляю вас, не надо! — отчаянно стонала я.

— Это для твоего же блага, детка, поверь, будет лучше! — сказал Таранов.

– Какая я «детка»?! Что вам от меня надо?! Я вас знать не хочу! Лена, спроси ты его, как меня зовут, он же не знает! Ну спроси ты его! – взмолилась я, когда почувствовала на своей руке иглу. Слёзы текли всё больше и больше, у меня началась истерика. Как я ни извивалась и ни вырывала руку, он всё равно держал меня и её железной схваткой.

– Вот и всё. Зачем столько слёз?

– Отпустите меня домой, пожалуйста, – прошептала я.

– Ну куда же мы тебя отпустим? Сейчас ты крепко уснёшь.

– Я не хочу спать!

— Сейчас захочешь, — ласково говорил Таранов, как с ребёнком, и тут же надевал дублёнку.

Бог мой! Какое хрупкое тельце! Нежная кожа, детское лицо и этот еле уловимый аромат её духов. «Белизной твоей манящей белой кожи! Красотой твоих божественных волос!» – вспомнил он песню Серова.

Нельзя быть такой красивой, теперь ты от меня точно не отделаешься!

Застегнув мне дублёнку, он указательным пальцем вытер слезу, отчего тут же получил по руке. Глаза начали закрываться, и я уснула на его плече.

– Знаете, что я вам скажу, – подала голос Лена, глядя на Таранова.

– Что?

– Она не любит таких, как вы.

– Каких? Внешность вы имеете в виду?

– Нет. По внешности вы ей очень понравились, можете не волноваться. Но ваш статус будет отталкивать её от вас. Она не любит миллионеров, олигархов, в общем, вы поняли. Она выросла в нищете, это сейчас они живут хорошо, а раньше-то. И не думайте, что она ещё ребёнок, хоть лицо у неё и детское. Она повзрослела слишком рано для своих лет. Она презирает вас. И всё-таки, как её зовут? Ведь она говорила правду, не умеет врать.

– Да, она говорила правду. И мне неважно, как её зовут, я сейчас просто отвезу её домой. Вот вам моя визитка, если с ней что-нибудь случится или ей будет нужна моя помощь, звоните мне. В любое время дня и ночи. Хорошо?

— Хорошо. Всегда она обо всех заботилась, о ней никто. Да она и не позволяла этого делать, вот теперь хотя бы вы. Это хорошо, если что, я вам обязательно позвоню.

– Спасибо, Лена, и до свидания.

Проснулась я в знакомой обстановке, а именно в своей комнате. И проснулась я от чувства, что кто-то на меня смотрит.

Таранов!

Господи, что он делает в моей комнате?! Он точно узнал, как меня зовут, и смысла нет, от него это теперь прятать. Кто-то меня раздел, я лежала в своей любимой футболке, которая была чуть выше колен. Как будто не видя его, я встала и прошла на кухню, там, как всегда, возилась мама. Она любила готовить и стряпать, особенно когда приезжали мы. Почему-то она решила, что это её долг, заставить нас потолстеть и не влезать в свой гардероб. При этом она сама следила за своей фигурой, но материнский долг исполняла на отлично. И уезжали мы всегда с обновками! На этот раз она стряпала ватрушки.

– Мама, что делает тот хмырь у меня в комнате? И кто его вообще впустил в мою комнату?

– Асенька, он тебя привёз. Сказал, что стало плохо.

– А он не сказал, с чего мне вдруг стало плохо? Не отвечай, это риторический вопрос, – взяв ватрушку, произнесла я недовольно. Ко мне подбежал Лёшка и затараторил.

– Няня, ты уже проснулась! Я с Димой играл, пока ты спала, правда, потом он ушёл смотреть на тебя. Он обещал подарить мне на день рождения велосипед! А ещё он сказал, что покатает меня на своём самолёте.

Сев на корточки, я внимательно слушала, что наобещал этот мужчина, я взяла Лёшку за плечи и сказала.

– Лёшек, не слушай, что говорит этот дядя. Он плохой, и я думаю, не стоит с ним играть.

– Он не плохой.

– Лёшек, этот дядя плохой, он сделал мне больно. Ты же не хочешь, чтобы я плакала и огорчалась?

– Не хочу. Если он сделал тебе больно, то я его сейчас побью.

– Я не хочу, чтобы он и тебе сделал больно. Слышишь, и бить его не надо. Кстати, не Дима, а Дмитрий Иванович. Понял?

– Да, а ты мне подаришь велик на день рождения?

– Обязательно, милый. Мы его с тобой вместе будем выбирать. Согласен?

– Да.

Когда Лёшка убежал, я ещё некоторое время сидела на корточках, пока не услышала над собой стальной голос Таранова. Похоже, что он был зол. Очень.