Тудасюдакл
Когда запирают дверь

Раздрай начинается

Кильдранус, конечно, узнал довольно рано, чем занимается вся его семья. Совсем неблагородным с точки зрения большинства людей, живших в стране Кизобальден, делом. Но именно потому, что другого примера у него не было, он и стал… тем, кем стал. Вот только в последнее время… что-то явно шло не так, как обычно. У Кильдрануса, как сравнительно малоопытного и ещё непосвящённого во все тайны высшего звена, не было точных сведений, а были – только ощущения.

И вот теперь эти ощущения переросли в полноценную реальность. Аккурат во время обеда в трактире, к нему подошёл Ушастый, и улыбнулся всеми своими пятнадцатью зубами, оставшимися после двух каторг, после чего, без представления и приветствий, сразу начал объяснять, в чём дело.

– Холодный Невод будет ждать тебя на главной площади сразу после заката. Хочет, чтобы ты с кем-то разобрался, но ничего не говорит толком…

Естественно, от таких приглашений не отказываются. Тем более что не просто отказываться смертельно опасно, но и… есть шанс «сделать карьеру»!

С главной площади сразу ушли, не стали «светиться», хотя бы потому, что в городе вообще было не принято долго оставаться там, если встречались с кем: увидели друг друга, поприветствовали и сразу пошли куда надо. Вот только путь Кильдрануса, конечно, теперь лежал не домой или в какое-то ещё обычное место, а на поросший редким лесом пустырь на окраине города. Там, на поваленном ветром дереве, и беседовали….

Холодный Невод начал немного издалека.

– У нас тут мненьице появилось, что Волдырь плохо вожжи держит, не туда повозку направляет, и вообще нюх потерял. Зазнался, да и что-то слишком долго живёт, вообще.

У Кильдрануса появилось двойственное чувство: с одной стороны, впечатляющий шанс присоединиться к новой восходящей силе, с другой… что же, конкретно, готовится, и какое его место во всём этом будет. Тем не менее, он сразу заявил:

– Я согласен!

Холодный Невод поморщился:

– Дослушай сначала до конца. С Волдырём Мокрый Жгут разберётся. Тебе другое задание дадено…

Собственно, Кильдранус и не сомневался почти, что «досрочную отставку самого главного» в их среде поручат кому-то поопытнее. Поэтому просто молча выслушал само поручение.

– Сначала-то мы решили кое-кому со стороны дело поручить, чтобы себя вперёд не выпячивать, если что не так пойдёт. К одной огневичке, подающей надежды, по имени Альдиза… – Холодный Невод ухмыльнулся. – Но она отказалась. Отказалась помогать нам.

Начинающий мафиозо понимающе кивнул и собрался было уже прощаться, но тут собеседник остановил его:

– Решили так, что её должна будет казнить стража. За «запрещённый обряд №22».

Кильдранус был крайне изумлён.

– И как её заставить… кого-то выбросить из нашего мира?

– Всё уже придумано. Понимаешь ведь, у нас всякие принадлежности водятся хитрые, амулеты и прочее…

– Но… она же поймёт!

– Когда поймёт, уже поздно будет. Ты вотрёшься к ней в доверие. Зря, что ли, тебя учат за общие деньги в том же университете, и держат пока внешне почти чистеньким? Спровоцируешь как-нибудь стычку с кем-нибудь, желательно с какой-нибудь другой девицей. Ну и подменишь перед этим кое-что.

Кильдранус мгновенно сообразил, в чём дело. У каждого мага на случай мелкого конфликта есть штука, настроенная на мелкую же сиюминутную пакость. Пятна противного цвета на лице создать, иллюзию бараньих рогов у недруга наложить и всякое в таком роде. Совершенно не опасно, просто для выплеска эмоций. Даже самый захудалый мажонок легко снимет с себя такое через пару минут… а если даже ты не колдуешь сам вообще, просто обратись к любому другому ближайшему чародею – тот без проблем поможет, и платы за это брать не принято даже.

И вот теперь в нужный момент вместо «обижающего» амулета должен оказаться в руке этой… Альдизы – заряженный на «обряд №22». И она, не подозревая ничего, совершит то, что кончается на виселице без вариантов.

А Холодный Невод, он сам, Кильдранус, и все остальные, «как бы не причём».

Круто!

«Подходить» к Альдизе пришлось долго и старательно. Изображая обычные романтические взаимоотношения, чтобы всё выглядело естественно. А то случайное регулярное появление постороннего, то есть пусть и такого же студента, но с другого факультета, в её компании, было бы подозрительно. Следователи начали бы копать, возможно, и тогда бы могли сразу докопаться. А так – взятки гладки: «простите, но я совершенно посторонний во всём этом деле».

Другие мафиозо не торопили Кильдрануса, даже одобрили его план и похвалили за предусмотрительность. К тому же как раз время требовалось для уточнения и проработки иных деталей, чтобы максимально точно всё сконструировать.

Спустя месяц исполнитель уже знал, что у Альдизы есть «пунктик»: она среди всех своих платьев особенно ценит одно, в бело-зелёную полоску – потому что с ним связывает самые лучшие свои воспоминания и успехи. И до того ценит, что готова буквально драться с тем, кто на это платье пятно бы посадил. Осталось выбрать, кто это «сделает». И – раздобыть ещё толкающий амулет. Безобидная, в, общем, штука. Такую даже свободно продают всем желающим, потому что годится разве что для розыгрышей среди детей. Ну а запланированное им как раз и является розыгрышем. Осталось только дождаться удобного момента. Можно (и даже нужно) теперь постоянно крутиться возле Альдизы, чтобы вовремя сработать.

Наконец, определилась и кандидатура. Как оказалось, Альдиза на дух не переносила светло-русых. Бывает же у людей вот такое, что у них по необъяснимой им самим даже причине заводится антипатия к какой-либо черте внешности у других. Соответственно, столкновение Альдизы с рыжей девушкой будет смотреться вдвойне органично. И потому наилучшим образом подходила учившаяся на том же курсе, но по другой специальности студентка – Милдана. Конечно, были и ещё девушки с такими волосами, но у Милданы было для Кильдрануса и мафии в целом преимущество. Она была сиротой из приюта, и поэтому некому было бы особо за неё вступиться и настаивать на усиленном расследовании, если бы даже и были какие зацепки оставлены заметные…

Спустя четыре месяца после начала «мафиозной операции».

Милдана в совершенно обычном расположении духа шагала по улице. Она шла на торжественный банкет по случаю 240-летия университета. Туда пригласили всех учащихся, потому что событие того заслуживало. Празднество проходило на открытом воздухе – во всём городе было не сыскать помещения, которое вместило бы и две трети собравшихся тут.

Собственно, у самой Милданы всё было хорошо, даже можно сказать, прекрасно. Впереди открывались широкие перспективы, и при её достижениях и усердии в учёбе успешное окончание четвёртого курса обучения агрономии не вызывало ни у кого сомнений.

С чего вдруг, спросите, такой странный выбор профессии в том мире? Ничего не странный. Хотя девушка и была талантливым магом воды, но, как и все волшебники, должна была овладевать ещё и «обычным» мастерством каким-нибудь. Во-первых, это «просто полезно и всяко может пригодиться, а дар нужно развивать в семье и в самостоятельных упражнениях», таково было распространённое мнение. Во-вторых, наиболее осторожные и дальновидные маги даже прямо наставляли своих детей: «мало ли что случится, вдруг волшебство пропадёт, то ли у тебя лично, то ли вообще – что тогда делать будешь»…

Та же Альдиза, к примеру, обучалась сразу на «сборный курс»: несколько профессий, в которых могло потребоваться управление огнём, фактически, «упаковка» нескольких средних профессиональных образований в одно высшее. Это было и «управление строительными работами» (чтобы, например, вовремя проконтролировать на глубочайшем уровне правильность разогрева битума или гудрона), и «основы лесного хозяйства» (идёт такой маг и сразу считывает при ежедневном обходе «это дерево может легко загореться, а это нет»), и заодно поварское дело…

Кильдранус не был магом, от него и требовалось только активировать уже готовый амулет – на это вообще любой способен. Сам же он по приказу вышестоящих чинов мафии учился на морское дело, чтобы проникнуть в порт (портовые должности для преступников, понятное дело, золотое дно).

Когда Милдана пришла на праздник, Альдиза с Кильдранусом уже были там. Коварный мститель мастерски маскировался, выдавая свой постоянный контроль обстановки в ожидании намеченного «орудия возмездия» за банальный интерес ко всему происходящему. Впрочем, пока не пришли самые значимые и высокопоставленные гости, собравшиеся разбились на кучки, обсуждавшие каждая своё, и никто бы ничего всё равно не мог заподозрить.

Кильдранус учёл ещё два момента, игравших очень важную роль в его плане. Во-первых, после окончания «торжественной части» по традиции всем должны были специально приглашённые официанты преподнести куски тортов – одариваемые же, по той же традиции, должны были в это время стоять. Во-вторых, сразу после того, как всё сладкое будет съедено, начнутся танцы – и Альдизу (непревзойдённую, заметим, в этом искусстве на всём факультете) – заранее назначили первооткрывательницей бала.

… Всё прошло просто идеально. Кильдранусу ришлось только ухитриться под разными предлогами подойти вместе с Альдизой в нужное место, когда разносили торт. И – незаметно активировав свой амулет – заставить Милдану сделать непроизвольное движение, после которого кусок изгваздал драгоценное альдизино платье в преддверии самого торжественного для неё события. Да, ещё перед этим один из подручных мафии, «опытнейший» карманник подменил Альдизе безобидный амулет на заряженный под «обряд №22». Кульминация неотвратимо приближалась…

И вот развязка наступила. Кильдранус, точно выбрав момент и грамотно встав, активирует собственный амулет рядом с официантом, создавая эффект «случайного толчка». Милдана рефлекторно делает шаг, задевает поднос.Милдана непроизвольно толкает официанта, и кусок торта шлёпается на Альдизу. Та, буквально на автомате, хватает «щадящий» амулет из кармана и применяет его к обидчице. Но, вместо ожидаемого появления безобразных пятен на лице, «нарушительница спокойствия» исчезает, буквально растаивает в воздухе. Альдиза оказалась в ещё большем шоке и вообще не понимала, как такое произошло.

Поскольку вокруг из-за важности события присутствовало достаточно много опытных магов, а да и охрана была организована, виновницу задержали сразу. Улика неоспорима и освидетельствована мгновенно. Кильдранус сразу же разыгрывает сцену с патетическим обвинением Альдизы: «Как я мог тебе верить? Ты такая дрянь, что решилась на подобное! И т.д.». Спустя неделю «преступницу» приговаривают саму к применению «обряда 22». Судья так и говорит: «тем, кто вышвыривает других людей в никуда, самим только в подобной пустоте и место».

Так как тщательное расследование, конечно, не обнаружило никаких сообщников, то вся тяжесть ответственности пала непосредственно на обвиняемую. Обрушился, как водится, всеобщий гнев и презрение. С Альдизой мы, кстати, ещё встретимся – позже. А пока что посмотрим, что там с Милданой дальше было…

А на ней сработало заклинание «исправления судьбы», вернее, его неудачная, забракованная и отвергнутая всеми, версию. Суть была такова: однажды один энтузиаст от волшебства, пылкий экспериментатор, решил помочь людям, которые хотели бы прервать длительную полосу неудач и несчастий. Он придумал модификацию, которая должна была ускорить действие волшбы во много раз.

И, по иронии той же судьбы, именно изобретатель такого «могучего средства» вскоре стал одним из инициаторов его запрета. По непонятному поначалу капризу природы те, кому пытались помочь… бесследно исчезали. Кто-то через некоторое время, а кто-то и прямо во время обряда, на глазах у изумлённых магов, буквально растворялся в воздухе. Ни обычные, ни волшебные способы больше никогда не позволяли узнать ничего о них и их участи.

Только много позже другие исследователи неопровержимо доказали, что именно так работают фундаментальные законы магии – вместо ускоренной корректировки жизненного пути просто выбрасывают «подопытных» совершенно неведомо куда. Более того, удалось установить – возможных «направлений выброса» – бесконечное множество.

Роковые мгновения – и новая реальность

Жертва ужасного заклятия вдруг ощутила, что всё вокруг потемнело, как в самую тёмную ночь, на мгновение, а потом словно летела какое-то время внутри колодца. Его стенки выглядели прозрачными, но при этом, что за ними, оставалось неясно, ничего не удалось разглядеть, услышать, не ощущались никакие запахи даже, исходящие "оттуда". Попытки остановиться, за что-то зацепиться – и физически, и магически, ничего не давали. Да и не было ничего подходящего, только совершенно гладкие и ровные стены. Вдруг, в какой то момент, снова исчез свет, а в следующую секунду несчастная споткнулась о корень дерева.

Упала, конечно, и слегка разорвала даже крепкую ткань своего платья. Магесса огляделась и прислушалась – но больше ничего, кроме порядочной шишки на лбу, её, казалось бы, не беспокоило. Блямба была болезненной, ранее девушка только однажды, в раннем детстве, получала подобную травму, которая осталась, однако, только на периферии её сознания. Однако надо было что-то решать и как-то выбираться. Она попробовала телепортироваться назад по известным координатам – ничего, глухо, ни малейшего отклика. Далее Милдана провела известный решительно каждому волшебнику тест на внутренние способности. Всё – на месте, всё – работает, магия пульсирует, так что всё должно быть в полном, идеальнейшем порядке, способности никуда не делись. Но только возврат не получается. Вот хоть ты тресни, нельзя переместиться обратно на праздник в академии, и всё тут! Попытка проанализировать свои ошибки ни к чему не привела. Точнее, ошибок не было – уж телепортирующее заклинание, как и у всех, было разучено до полного автоматизма. Так, чтобы даже в пьяном бреду, в полусне, наспех вырвавшись из плена, всякий маг мог без проблем добраться до спасительных мест…

Она начала перебирать в уме, что могло произойти, и вдруг вспомнила про упоминания того самого жуткого заклинания. После чего около двух часов просто сидела, привалившись спиной к стволу, в полной прострации… Ни малейших мыслей. Тотальное опустошение и безволие. Одно дело читать про такие случаи в литературе или слышать от знакомых, что когда-то было подобное. И совсем иное – самой попасть под этот ужасный каток.

И вот, спустя какое-то время, началось осмысление.

«Я не в открытом море далеко от берега, а на твёрдой земле. Не среди жаркой битвы. Не во льдах или песках пустыни. Вокруг тихо, ясный светлый день. Не так уж всё и ужасно, оказывается».

Осталось только разобраться, где и как воспользоваться своими знаниями и умениями, кому можно предложить их, чтобы провести свою жизнь без лишних проблем. И поначалу девушке показалось даже, что всё идёт слишком хорошо, что выход уже близок. Поблизости находились деревянные дома, с явно видневшимися садами и огородами, чуть вдалеке, в лесу, пели птицы. Милдана не придала значения в первые минуты тому, что никто не ходит, не говорит, нет никаких «человеческих» звуков вообще, не дымятся трубы. Казалось, что достаточно всего лишь обойти постройки, найти людей и договориться с ними. В результате она уже через несколько минут полностью восстановит своё положение. И пусть эта задавака Альдиза не воображает, что с ней, Милданой, так уж легко справиться. Однако этот расчёт оказался опрокинут самым грубым и циничным образом.

Спустя час с небольшим магесса устало и опустошённо сидела на скамье в одном из дворов и размышляла:

«Итак, тут никого нет. Только капли крови кое-где. Нападение было? А где следы сопротивления? Бежали все от неведомой опасности? Тоже не подходит. Тогда вещи берут какие-то хотя. А если опасность была ещё более быстрой? Тогда просто поопрокидывали бы всё в панике, но всё почти в идеальном порядке. Повальная болезнь? Ни одна болезнь не поражает вообще всех, да и где трупы тогда?

Может быть… Нападавшие или жители соседних селений пришли и все тела унесли? Тоже не годится. Как разбойники, так и обычные жители или забрали бы хоть часть вещей, или сами поселились бы хотя бы в некоторых домах.

Всё почти как со мной… только ещё загадочнее и жутчее, учитывая эти следы крови». Значит, предстоит разбираться. Что ж, теперь у неё времени полно, так что можно и на это неблагодарное дело хоть пару месяцев уделить совершенно спокойно.

Следующие трое суток Милдана обследовала окружающую местность. Она обошла ещё четыре ближайших деревни, несколько раз по 2–3 часа караулила вблизи довольно большой дороги, но так никого и не дождалась. Осмотрела каждый куст, каждый угол буквально. То и дело казалось, что буквально ещё шаг позволит во всём разобраться, ещё один поворот – и обнаружится хоть кто-то. Однако она так и не приблизилась ни на полшага к разгадке зловещей тайны. Питалась почти исключительно «дарами поспевших огородов» и немного – тем, что удалось собрать в лесу; хотя некоторые ягоды оказались довольно горькими или приторными, затерянная непонятно где не придавала этому особого значения, ела чисто механически для поддержания сил. Ещё за эти дни девушка починила своё платье, используя найденные нитки и иголки. Ночевала она всегда в тех домах, где придётся, не выбирала специально то или иное убежище, не оценивала, где стены могут быть крепче. Рассудила так: «если уж местные жители, которые всяко знали, что тут может случиться, лучше, чем я, не смогли защититься в своих жилищах, то какая разница, где я встречу опасность? А так хоть что-то похожее на нормальную жизнь». И под конец третьего дня к ней пришла ещё одна мысль: «А может быть, эта угроза… уже собрала свою жатву и прошла? Но тогда кто я… единственный житель среди пустоты, что ли?». Это рассуждение буквально сводило её с ума, хотелось найти хоть какое-то опровержение – но оно не обнаруживалось.

Солнце, вода, ветер, лес, земля, облака в небе – всё казалось таким обычным, спокойным, повседневным. Но именно эта обычность и усиливала до предела ощущение жути.

И вот в тот самый вечер магесса «дозрела до решения». Сказала себе: «Быть может, не только никого из людей, но и разгадки нет нигде… однако, выйдя в путь, я хотя бы попытаюсь всё узнать. То же самое и с опасностями. Встретить их, какие бы они не были, в дороге – плохо, а вот ждать без движения их на месте – уже позорно и глупо». Двигаться Милдана для начала решила по той же дороге, потому что так хоть к таким же заброшенным деревням, в худшем случае, придёшь. По той же причине нагружаться не стала провизией, решив, что нужное в лесу и в пустых (или всё-таки не пустых) селениях найдёт, а в случае опасности скорость бега может быть важнее, чем сытость…

В первые минуты и даже часы казалось, что всё это – просто какая-то случайность или очень мелкая аномалия. Что достаточно выбраться за пределы поражённой каким-то бедствием непонятным зоны, и появятся люди, покажутся обжитые дома, на дороге встретятся повозки с грузами и едущие куда-то всадники.

Но вот позади было четыре дня пути. И – ещё шесть точно таких же совершенно пустых деревень. Со всё той же картиной событий. А под вечер четвёртого дня странница пришла к деревянному мосту, переброшенному через широкую реку. Мост был крепкий, явно совсем недавно поставленный. На нём свободно могли бы разойтись хоть три человека разом. «Неужели теперь только я буду тут проходить», мелькнула тоскливая мысль. От неё пришлось даже немного поёжиться, сердце застучало громче, но усилием воли путница усмирила свои трепыхнувшиеся было нервы и решительно зашагала вперёд.

Дальше довольно быстро дорога разветвилась. Та часть, по которой пошла Милдана, на следующее утро начала сужаться, потом, около полудня, пришлось углубиться в лес – и, наконец, всякая дорога обычная исчезла. На пятый, шестой, седьмой день пути волшебница так и ночевала в лесу. Она решила просто и бесхитростно – раз всё равно неясно, куда и зачем идти, лучше всего просто продолжать путь в уже начатом направлении. Однажды, сидя вечером у костра, подумала вдруг: «а отчего тут нет никаких крепостей… и даже в домах оружия я не видела». Ночёвки в лесу посреди пустоты её начали изрядно напрягать уже.

Неожиданная стычка

На восьмой день Милдана уже начала было выбирать место, где остановиться на ночь и развести костёр, как вдруг почувствовала запах дыма. «Неважно, человек ли это, или начинается лесной пожар, или ещё что-то неведомое – мне нужно знать». Осторожно двигаясь вперёд, она увидела силуэт тёмного лесного домика, над которым возвышалась квадратная кирпичная труба. Двери были плотно закрыты, как и окна, и занавески на них. И тут впервые в новом мире пригодилась ей магия, вернее, побочный эффект волшебного искусства – усиленное зрение. Удалось заметить внутри движение, которое обычный наблюдатель точно пропустил бы.

Девушка осторожно подошла и вошла внутрь. Кто-то сразу бросился на неё с копьём, стараясь проткнуть шею. Не без труда Милдане, которая прежде никогда не воевала, удалось отнять это оружие и усадить нападавшего на пол. Потом она схватила со стола зажжённую свечу и поднесла поближе, к мелко дрожавшему юноше чуть старше её. Тот уже всё-таки пришёл в себя немного, и спросил:

– Что тебе, разбойница, нужно?

Вопрос прозвучал на неизвестном доселе Милдане языке, и любой другой уловил бы только, что интонация – напуганно-обречённая. Но тут помогла другая способность, уже непосредственно магическая – в крайнем случае «понимать друг друга благодаря волшебству». Правда, это было довольно утомительно психологически, но иного пути не было. Требовалось как можно скорее разобраться во всех деталях.

Девушка была крайне удивлена и спросила:

– Почему ты называешь меня разбойницей?

– А кому ещё шариться по лесу теперь?

Милдана сразу подобралась и поняла, что сейчас должно прозвучать самое важное…

– Теперь… Это после всеобщей смерти, да?

Незнакомец посмотрел на неё круглыми глазами, затем ответил:

– Почти…

– Как смерть может быть «почти»? Я что-то совсем не понимаю, о чём ты говоришь.

Встряхнув головой и шумно выдохнув, он ответил:

– Где-то месяц назад пришла странная повальная болезнь. Разразилась она сразу чуть ли не по всей стране, а возможно, и дальше. Заражённые молчали, ничего не делали, только много ели, совсем не спали, кожа у них серела. Никакие лекарства не помогали. А потом в какое-то мгновение, как по приказу, они начали кусаться. И укушенные повторяли их судьбу.

Голос Милданы дрожал:

– А… защищаться никто не пробовал? Ведь можно было отбиваться, чтобы тебя не покусали хотя бы.

– Пытались… но от своих-то не ждёшь. Да никто и не знал поначалу, насколько это опасно. Думали, просто сумасшествие или что-то вроде того.

– А войско?

– Войн почти не стало, как и разбойников. Где-то ещё есть крепости… вернее, были. В селениях же оружия не было. Разве только в таких хижинах, где раньше охотники жили, – добавил он, уловив сосредоточенный на копье милданин взгляд.

Волшебница на пару мгновений задумалась, сказанное не могло просто так уместиться в голове. Затем спросила уже чуть тише и спокойнее:

– Как тебя зовут?

– Константин.

– Выжил ли кто-то ещё?

– Не знаю, если и выжил, то пошёл в другие стороны. Я никого не видел.

Далее Константин сказал:

– А ты точно не разбойница?

– Конечно же, нет.

– Уф, хорошо. Сейчас должна подойти моя сестра Глафира. В лес ушла за грибами и ягодами.

– И ты не боишься отпускать её одну в таком ужасном месте, да ещё и в темноте?, – голос даже чуть зазвенел от недоверия.

– А эти уродцы кусающиеся повымерли уже почти все… или ушли куда-то. С обычными зверями не страшно, мы местные, привычные и готовые. Все ведь много раз даже ночевали и в дальних домиках вот таких, и просто у костра на поляне или на лугу. Когда всё началось, нас отправили в эту хижину отсиживаться. Сказали, что взрослые да более опытные разберутся. Потом мы подходили к деревне осторожно со стороны… а там эти самые «посеревшие» только и шастали повсюду.

Милдана на несколько минут погрузилась в напряжённые раздумья. Наконец, заключила про себя: «Ужас. Но теперь хотя бы понятно, чего бояться». И следом: «Нужно будет не бежать от этих посеревших, а, наоборот, идти к ним. Чтобы сражаться. Или чтобы помогать. В конце концов, у местных, похоже, магии-то не было, так что у меня уже может быть преимущество. Главное – осторожность».

… И в этот момент Глафира вылезла из-под кровати. Как оказалось, она никуда не уходила, а попросту пряталась там, пока окончательно не убедилась, что опасности нет. Писаной красавицей новую участницу событий никто не назвал бы, но было в ней всё-таки что-то такое неуловимое, что взгляд оторвать было сложно.

Спустя некоторое время гостья спросила у Глафиры:

– Правда, что тут почти не воюют… не воевали? – поправилась она.

– Да. Где-то далеко бывали стычки, даже настоящие битвы, может быть. А тут – лишь слухи.

– Как такое возможно? А что делали те, кому тесно у домашнего огня?

– Путешествовали. Шли в пожарные. Боролись с болезнями. (При последней фразе лицо Глафиры исказила горькая усмешка).

Милдана после этого долго просто сидела, погружённая в свои мысли. Перебирая разные способы, которые могли бы помочь ей вернуться в свой мир. И вдруг как молнией девушку поразило…

«У нас ничего такого произойти не может. Стоп! Если я вернусь, то… могу притащить эту заразу. Мне уже 22, и пора нести полную ответственность за свои поступки. Даже если у меня будет выбор, я не вернусь, пока не стану уверена, что опасности нет. Впрочем… и тогда, скорее всего, не вернусь. Не хочу ходить по одной земле с Альдизой и прочими подобными».

И, спустя мгновение, как продолжение: «Может быть, в моём случае то, что дверь назад закрыта накрепко, и есть благо».

Милдана решила спросить у Константина, как относиться к этому всему. Тот долго и внимательно слушал, немного подумал и сказал:

– Ну, раз ты здесь ещё, значит, можешь считать, что дверь действительно заперта. Вот когда она откроется, тогда и стоит о возвращении думать. А сейчас – всё равно ничего не решишь, поскольку не знаешь, что дальше будет.

Глафира, прислушивавшаяся к этому разговору, добавила:

– Все заразившиеся были укушены. Просто так – не подцепить.

Словно гора свалилась с милданиных плеч. И тут же на бывшую студентку навалилась другая ответственность, пусть и в будущем: «значит, я должна буду потом самостоятельно решать, если выпадет случай вернуться, и сослаться на не пускающую заразу уже нельзя будет».

А потом Глафира проговорила, уже изрядно дрожащим, надломленным от глухой изнуряющей тоски голосом.

– Ещё пару месяцев назад в нашей деревне выращивали яблони и лён.

И затем она же спросила:

А ты… Милдана, верно? – чем занималась и что собираешься делать теперь?

Волшебница даже не сразу нашла что ответить, хотя вроде всё было понятно и чётко. Затем произнесла:

– Я… готовилась управлять выращиванием растений. А теперь – не знаю. Неужели, всё-таки всё зря было… Может быть, всё-таки когда-то доведётся…

Плечи опустились, и даже в тусклом мерцании догоравшей свечи отчётливо виднелись крупные слёзы, набухавшие на серых глазах гостьи. Напряжение последних дней было слишком сильным даже для мага, чтобы сохранять полную невозмутимость. Особенно ещё и потому, что наконец пришло осознание – их всего трое, похоже. Нечто, похожее на огонёк той самой свечи на пронизывающем ветру – знак огня и тепла, но уже почти эфемерный.

Больше в этот день Милдана почти не говорила. Да и остальные двое – тоже. Сейчас нужно переварить, преобразовать внутри себя напряжение во что-то более осознанное и полезное. А для этого требовалась пауза. Внутри билась фраза: от этих посеревших можно отбиваться, от пустоты и безнадёги – нет. Поэтому напрашивалось закономерно решение остаться, хотя бы на какое-то время. Подучить язык, чтобы не напрягать постоянно свой спецнавык. Узнать местные условия получше, чтобы хотя бы знать, куда направить свои шаги, а куда – идти вовсе нежелательно поначалу.

А наутро, едва проснувшись, магесса даже не сразу сообразила, где находится. Потом вспомнила и вдруг созрело моментальное решение – нужно всё-таки провести сутки в полном одиночестве. Если оно будет сознательно выбрано и подготовлено, это не то же самое, как если тебя схватили за шиворот, спустили с лестницы и сзади раздался щелчок запираемого изнутри замка. Это – возможность что-то понять, утрясти разболтавшиеся мысли…

Своё решение Милдана просто объявила. И сразу же уточнила, что с собой ничего брать не будет, никаких вещей, кроме тех, которые были и так при ней. Предупредила она Глафиру и Константина и о другом: возможно, ей потребуется даже до трёх дней одиночества – чтобы они не тревожились понапрасну, если не вернётся достаточно быстро.

Сначала девушка просто пошла вперёд куда ноги несут, а потом подумала – зачем? И она пошла по менее густой части леса, по тропинкам, протоптанным зверями. Когда спустя пять часов пути встретила достаточно большую поляну, остановилась на ней.

И действительно, провела там ровно три дня. Построила даже временный шалаш. Когда уходила – раскидала его без остатка. Не из злобы, желания разрушать, выместить страсти или лишить кого-то, возможно, убежища. Просто – подведение черты.

Идя назад к жилищу, Милдана размышляла, какие свои навыки может применить в потенциальной защите от «посеревших». «Срочно создам скользкий слой размокшей земли. Прикрою себя от наблюдения слоем тумана или дымки. Брошу струю воды в глаза. Если рядом большой водоём и есть немного времени на подготовку – можно невысокой волной окатить, с ног сбить, возможно, даже смыть с берега. И… всё, в общем-то. Ну вот не боевая стихия вода, и всё тут!».

Потом даже остановилась: «Ах, да. Промывание и охлаждение ран, удаление ядов – это смогу. Но для такого, конечно, надо сначала выиграть сам бой».

В том, что тут, в этом мире, придётся всё же вступать в бои, сомнений не было практически. Ведь тем же посеревшим явно ничего не объяснишь по-человечески, они понимают только один язык силы. Радовало лишь одно – во всяком случае, это произойдёт заметно позже, и остаётся хотя бы время всё обдумать и подготовиться…

Путь назад прошёл уже гораздо легче и приятнее – во многом, наверное, потому, что он уже был прекрасно знаком. Возвращаясь, магесса сразу решила – остаться в хижине ещё на какое-то время, чтобы окончательно всё узнать и грамотно действовать потом. И действительно, понадобилось целых три недели, прежде чем созрело понимание – можно смело трогаться в дальнюю дорогу.

Окончательное решение было таково: двинуться назад по своему же ранее проделанному пути. Не только для повторения и закрепления, но и для того, чтобы вновь выйти в исходную точку – и продвинуться уже дальше в совсем иную сторону.

Маршрут, маршрут…

На обратном пути Милдана то и дело вспоминала свои важные шаги. Где она останавливалась, где собирала плоды, где разводила костёр и останавливалась на ночлег. И вот, наконец, дошла до того места, где впервые оказалась. А дальше лежала полностью неизведанная территория. На которой вскоре – буквально после поворота – и пришлось сражаться впервые с «посеревшими». Их было трое, и то оказались вполне ловкие и уверенные в себе бойцы. Далеко не сразу, несмотря на всё превосходство мага в подвижности и скорости, удалось ударами окованной железом дубинки (единственного оружия, которую странница взяла у Константина, чтобы не оставить своих новых знакомых совсем безоружными) сокрушить нападавших. Их атака была ещё и внезапной, из кустов, что резко усложнило положение обороняющейся. Так что в этот день она больше никуда не прошла, сделав продолжительную остановку и даже приготовив пару самодельных копий, которые обожгла в костре.

И больше всего Милдана думала о том, что ей предпринять теперь. А для этого требовалось ответить на один немаловажный вопрос – что теперь за противник перед ней. Например, куда движутся все эти кусающиеся чудовища (называть их людьми уже не поворачивался язык), как выделять среди них главных… хотя, стоп. Каких таких «главных»? Они действовали как полностью неуправляемая толпа, просто лезли и лезли вперёд без конца.

– Или даже не толпа, – проговорила для себя Милдана. Ведь даже в толпе бывают проблески просветления, попытки действовать хоть как-то вместе, а не просто ломиться куда придётся.

Спустя примерно двое суток пути земля вокруг стала выглядеть иначе, чем раньше. Лес стал более редким, скорее – небольшие участки с деревьями, между которыми почти всё пространство отведено под какие-то луга. За полосой лугов начиналась уже обширная безлесная территория, а в домах на этой земле было сравнительно мало дров. Вместо них лежал в запасе чёрный камень, загрязняющий пальцы при прикосновении.

Волшебница никогда ранее не сталкивалась с чем-либо подобным. Но то, что неизвестная вещь лежала прямо вблизи печей, наводило поневоле на мысли. Следовало освоиться в этих местах, внимательно изучить их, а также запастись продуктами. Мало ли что там ещё впереди окажется… Окружающее пока что выглядело унылым и скучным, но ведь уже недавно был пример, когда обычная жизнь сменилась «ярким приключением», будь оно трижды неладно.

Поневоле у Милданы начала зарождаться мысль – а стоит ли вообще идти вперёд? Может быть, лучше всего просто остаться на одном месте и не рисковать попусту? Однако, поразмыслив, она всё же решила, что самое разумное – пройти предоставившийся путь до конца. «Только так можно увериться, что никакой опасности нет», пришла в голову тихая, но твёрдая мысль.

А потом, вслед за ней, и другая: «Долгое отсутствие тревоги – тоже тревога. Особенно в таком месте, где то и дело можно столкнуться с неприятностями. И если сейчас их нет, значит… Они могут зреть где-то! И – обрушиться со всей возможной силой!

И при этом – вблизи шахты и в ней самой не было никого живого. Даже не требовалось осматривать лично или сканировать пространство под землёй. Достаточно того было, что никто не поднимался и не спускался. За целые сутки – ни малейшего движения. И это – в том месте, где ещё недавно бурлила жизнь, где добывали топливо!

Поэтому магесса просто двинулась в путь, как только ощутила, что время настало. Практически сразу на её пути обнаружилась проплешина, оставшаяся от недавнего лесного пожара. И путешественница заметила, что там уже начинает понемногу – то в одном, то в другом месте – прорастать свежая трава. А на дне неглубокого оврага уже отчётливо виднелись и пробившиеся наверх ростки, которые должны были вскоре стать полноценными кустами и даже деревьями. Почему-то эта мысль особенно согрела путешественнице душу, заставила её даже мягко улыбнуться.

Дальнейший путь проходил по обычной ровной дороге. Грунтовой, правда, а не покрытой камнем – но дождей не было уже давно, и потому не требовалось никаких усилий особых, чтобы идти вперёд. Спустя примерно двое суток путница добралась до места, где дорога заворачивалась узлом. Примерно там же располагалась протяжённая деревня – настолько длинная, что с её краёв середина не просматривалась. Это, забегая вперёд немного, сыграет важную роль). Поскольку был уже вечер, тени сгущались быстро, Милдана сочла за лучшее не пробираться по неизвестной местности в наступающих сумерках, а остановиться на ночлег в доме на окраине. Ночные часы прошли спокойно и безмятежно, ни единого тревожащего звука, ничего, что привлекло бы внимание, не произошло.

И вот, проходя обратно (как уже заметили, дорога заворачивалась узлом: проходила прямо через застройку, потом немного вперёд, далее, загнувшись петлёй, шла назад, поэтому, чтобы двигаться дальше, надо было вернуться к самому входу), путешественнице пришлось пройти и через противоположный край деревни. Надо сказать, что она заходила в каждый дом – не в надежде кого-то увидеть, не для преследования и истребления посеревших и не из праздного любопытства, а из стремления понять, освоиться в этом удивительном и кажущемся противоестественным мире. И вот, рассматривая внимательно вещи, оставленные людьми в одном из жилищ, Милдана случайно коснулась дверцы печи. Та ещё не остыла…

Рука поневоле задрожала. «Кто это здесь был. Неужели всё-таки кому-то ещё удалось выжить?».

Из печи, когда девушка её приоткрыла, донёсся слабый, но ещё вполне уловимый, запах чего-то жареного. Это был отзвук блюда, которое явно готовили полтора-два дня назад. И вряд ли можно подозревать, что готовкой занимались «посеревшие». Те слишком примитивны, как выходило по всем рассказам, не нуждались в пище, только слонялись туда и сюда, разыскивая, кого бы укусить. Но всё равно магесса настойчиво продвигалась вперёд. Несмотря даже на то, что самые обыденные звуки казались от напряжения и ожидания постоянной опасности исключительно громкими. Было совершенно непонятно, радоваться или же бояться того, что может открыться буквально через несколько минут. Шуршание листьев, шелест веток на ветру, шорохи грызунов и других мелких зверьков в траве, журчание ручьёв – всё это заставляло поневоле прислушиваться, выжидать, оценивать.

Милдане думалось: «это почти точно – признаки настоящей жизни. Но почему никто не проявил себя ещё? Что случилось с людьми всё-таки? Что они делают сейчас? Может, это какая-то хитрая ловушка, может, тут разбойники в самом деле побывали?». И в какой-то момент появилось чувство: «Нельзя исключить ведь, что те, иные, что ещё уцелели, точно так же думают, что они одни. Ведь и я так полагала. И Константин с Глафирой…».

Продвигаясь вперёд, идя через новый участок леса, волшебница соображала. «Наверняка для путников – и даже для разбойников, вообще-то – было бы очень отважным поступком вообще войти в окраинный дом незнакомого селения. Да хоть бы и знакомого – после того ужаса, который пережили эти люди, сложно ожидать от них какого-то спокойствия».

Вполне логичным был и следующий вывод – раз в крайнем доме побывали, значит, приходят именно с той же стороны. Иначе бы невозможно было незаметно мимо неё пройти. Как и всякая обладательница сверхспособностей, оказавшаяся в трудной и даже опасной ситуации, Милдана обязательно выставляла «сторожевые маячки», которые должны были сработать, стоило кому-то оказаться поблизости – тем более попытаться подкрасться.

Но тайна уже начинала действовать ей на нервы. Скорее бы узнать, кто это. Разобраться бы, кто всем этим занимается, добираясь сюда. Ясно одно – кто бы это ни был, искать придётся недалеко. Если бы требовался день пути… даже полдня, вряд ли кто-то сумел бы так же поддерживать порядок в доме. Нет, определённо, разгадка уже близка. И потому магессе приходилось даже прилагать немало усилий, чтобы сдерживать свой шаг. А побежать хотелось очень…

И вот, наконец, наступил момент истины. Спустя каких-то минут сорок Милдана стояла у ворот целого небольшого города. На стенах караулили бойцы с арбалетами. От странницы потребовали трое суток не входить внутрь.

– Мало ли что ты там говоришь? Откуда нам знать, кто ты такая на самом деле и действительно не заражена?

Такова была суровая логика карантина. И в то же время – логика выжидания: не появится ли какая-то разбойничья банда, пока её предполагаемый соглядатай собирает информацию. Пока защитники крепко стоят на сторожевой башня и зорко осматривают окрестности, всё в полном порядке. Но, думали они, стоит впустить незнакомку раньше срока, как могут начаться всякие неприятности…

Ожидание было скучным, но совершенно неизбежным. Немного подумав, девушка пришла к выводу: если бы она сама всё решала, то поступила бы, внезапно, точно таким же образом. Правда, всё равно было непонятно, что делать. Но – только поначалу. Спустя пару часов она решила использовать вынужденную паузу для того, чтобы осмыслить произошедшее, чтобы как можно глубже представлять, что произойдёт дальше. А то всё минувшее время провела фактически на бегу, не имея возможности хоть что-то обдумать. Даже в домике Константина и Глафиры, даже при передвижениях по лесу постоянно находилось то одно, то другое занятие.

И заодно магессе пришло на ум новое дело, которым ей предстоит заниматься. «Теперь я уверена, что не просто есть уцелевшие. Их довольно много. Они в разных местах. Но не знают ещё друг о друге. Боятся высунуться за ближайшие окрестности. Полагают, что где-то там бродят эти посеревшие. И теперь мне нужно – соединять, связывать людей. Чтобы они между собой нормально общались.

Лучшей наградой для меня станет не победа над как можно большим числом посеревших. А совсем другие, гораздо более важные вещи. Зеленеющие всходы на полях и огородах. Голоса, наполняющие дворы и улицы. Всадники и повозки, спешащие по дорогам. И даже пусть будут и разбойники, может быть. Если их возвращение ознаменует, что теперь хотя бы есть кого и зачем грабить, это всё равно лучше, чем так, как сейчас есть.

Я всё меньше жалею, на самом деле, что оказалась тут. Это не тягостная участь, и не банальное приключение. Это возможность выручить тех, кто ещё жив. Кто скован собственным страхом и незнанием».

И живо представилось, как всё это могло быть. Вот обычное поселение – деревня, город, посёлок около порта или той же шахты. Вот начинается странная болезнь, а затем волна нападений. Немногие, которым посчастливилось уцелеть, разбегаются кто куда или остаются на месте. Если кто и доходит до других, то приносит безрадостную новость: «Везде эти посеревшие. Всё рухнуло. Двигаться дальше смертельно опасно, никто не выжил вообще, только нам чудом удалось вырваться».

Естественно, кто угодно поверил бы этому. Кто угодно – будь то опытный солдат, прошедший десяток-другой битв, или смелый охотник, привыкший к опасности диких мест, или, тем более, обычный земледелец, ремесленник, торговец… Слишком тяжело и непривычно воспринимать такое. Слишком сильно чувство, что всё рухнуло. Ну а дальше – ещё проще. Банальный замкнутый круг. Никто не ищет других, особо не ходит на разведку, тем более далеко. И все оттого убеждаются ещё больше, «что действительно они одни-одинёшеньки на всём свете».

И вот настал момент, когда разрешили войти. Милдане потребовалось два дня на обстоятельный осмотр и знакомство с этим поселением, его жителями. Уже одно то, что здесь жили не один-два человека, не десяток, а добрых сотни четыре, откровенно радовало. Как выяснилось, прежде это была самая обычная деревня, одна из многих. Причём – затерянная посреди лесов. И именно эта удалённость спасла – сюда не ломанулись многочисленные толпы посеревших, выходили только немногие из них, кому вполне удавалось дать чёткий отпор.

Предположение волшебницы подтвердилось – сюда стягивались позже выжившие из ближайших поселений, и они внесли своим визитом липкий страх. Говорили именно так, как и можно было подумать: «дальше-то всё перемерло начисто». Но кому как не Милдане было знать, что это не так. И не только оттого, что она ранее уже встретила двух выживших в другом месте. А ещё и потому, что чувствовала неоднократно – да что там, постоянно – что вода нигде не насыщена страшным ядом или заразой…

Возвращение

Обратная дорога для путешественницы прошла существенно легче, чем она сама ожидала. И не только оттого что всё было уже знакомо и проверено, что не приходилось почти опасаться внезапного нападения. Теперь у неё появилась задача – как можно скорее сообщить Константину и Глафире о найденном поселении, и затем – отправиться дальше, на поиски других выживших. Это не только заставляло ноги шагать быстрее, но и наполняло душу каким-то своеобразным трепетом.

Пару раз, чуть отклонившись в сторону для дополнительных разведок, Милдана находила «посеревших», вернее, их останки. Они уже начинали гнить, и она думала: жизнь точно берёт своё, даже таким неприглядным способом. «Мой мир для меня уже рухнул. Уже рассыпался в мелкую пыль. А этот… ещё теплится что-то. И нужно этому чему-то как следует помочь. Причём поскорее».

Пришла в голову и иная мысль: то, что предстоит сделать – это, по сути, особая война. Война, в которой меч или иное оружие бесполезны. Война за восстановление самого смысла и сути человеческого сообщества. И как раз в этой борьбе способности магессы могли вполне пригодится в том или ином виде.

Вернувшись, Милдана рассказала своим знакомым о встрече. Нужно было видеть то впечатление, которое её слова произвели на невольных отшельников, уже думавших, что им предстоит постоянное прозябание в унылом одиночестве! И всё-таки к их радости примешивалась ещё и тревога за путешественницу…

– Может быть, ты всё-таки не пойдёшь? Это же очень опасно! Мало ли какие тревоги и угрозы могут возникнуть на пути? Представь, что мы тебя потеряем… подумай об этом, ежели самой не страшно.

Однако волшебница была непреклонна в своей решимости:

– Мне обязательно нужно идти. Ваше дело – жить и чувствовать себя спокойно. А моё – обеспечивать для вас это самое спокойствие. И – сделать так, чтобы по дороге вновь начали ходить люди и ездить повозки. Чтобы вы не были одни.

… И всё-таки она не сразу ушла в дорогу. Сначала решила – освоить как следует готовку местных плодов. Только после того, как овладела всеми приёмами их кулинарной обработки, научилась создавать основные блюда, сочла возможным, наконец, собираться в путь…

В последний день перед тем как уйти, Милдана задумалась ещё вот о чём. «А что было бы, если бы я – осталась жить в той деревне, на которую наткнулась изначально? Пожалуй, там можно было бы хозяйство вести, все условия были, только немного порядок наведи и живи себе преспокойно… Но нет, это лишь иллюзия. По-настоящему это жизнью не было бы».

Между прочим, она предпринимала периодически «дальние разведки» в разных направлениях. На 4 часа, на 6, потом даже на целый день. Чтобы раздвигать границу уже сейчас, пока ещё оставаясь со своими новыми знакомыми. И в очередном переходе Милдане посчастливилось найти большую яму, оставшуюся в результате добычи глины.

Константин, узнав об этом, немедленно оживился. Заявил, что они с сестрой как раз планировали построить кирпичную стену, но делать её прежде было не из чего. Магесса была удивлена тому, что это решение не отменяется теперь, когда ясно, что опасности нет. Однако Глафире удалось убедить её в том, что теперь строительство стены – не мера защиты. Это своего рода памятник своему заблуждению. Средство зримо отпустить страх.

И не только в этом дело было, конечно. Не менее важно и иное – это было просто доведение намерений до конца. Стремление как можно скорее завершить прежний этап, подвести под ним черту и хладнокровно двигаться дальше. Причём для Милданы такой момент оказался не менее важен, чем для её спутников. «Я выжила. Я прошла это и не сошла с ума». Девушка была искренне благодарна Глафире и Константину, чувствуя, что может просто жить у них, или уйти, а затем вернуться. Но именно поэтому, из-за признательности, нельзя было не уйти.

Стенку втроём построили быстро и слаженно. Волшебница постаралась ускорить сушку заготовок под кирпич, вытягивая из них влагу. Но это оказалось не таким простым делом, как она думала поначалу. И не только из-за неизбежной ограниченности сил. Ещё важнее оказалось то, что чрезмерно быстро высыхающая глина могла потрескаться. Потом, отдыхая от непривычно тяжёлой магической (да и физической тоже…) работы, странница про себя определила так: она не просто идёт в дорогу на разведку, она будет заниматься Поиском.

Но… Поиском чего? Тех, кто барахтается сейчас в отчаянии. Как попавший в капкан зверь. Как осаждённая крепость, где знают, что подкрепление снаружи не придёт или уже разбито. Как человек, загнанный пожаром на подоконник верхнего этажа высокой башни. Капкан можно разжать. Осаждающих – разогнать. Огонь – потушить. Но – всегда должен найтись кто-то, кто это сделает. И прежде всего следует двинуться по уже известному пути. Там, куда она, Милдана, доходила за один полный день. Остановиться, осмотреться, и выбрать направление для дальнейшего перехода…

Свой курс

И вот наступил момент, когда она достигла той самой черты. Заступила на неё, всего лишь на один шаг. И уже там, в совершенно новом пространстве, стала осматриваться и выбирать дальнейший маршрут. Милдана пыталась понять, что же там может её ждать, на что следует рассчитывать. И всё, что она знала об этом мире, не могло дать подсказки. Константин и Глафира, как и остальные жители их деревни, ни разу так далеко не заходили. Были только слухи о различных местах, но строить на основе этих слухов чёткий план было просто невозможно.

Наконец, девушка приняла решение. «Иду прямо. Если впереди – простой лес, пройду пять суток, после чего – решаю, что делать дальше. Ну а если, допустим, не получится разобраться сразу? Тогда сделаю разведки – пройду на один день налево и направо – пока не выясню всё. Если найду дорогу – пройду в обе стороны до конца. Как минимум – если не до конца, то перекрёстка или развилки. Встречу деревню или город – познакомлюсь с местными жителями и спокойно пойду дальше. Выйду к морю, реке, озеру – разведываю берег на двое суток в обе стороны. Обнаружив горы – постараюсь перейти, но если есть возможность, взойду на любую высокую вершину и посмотрю оттуда. Наконец, выйдя к болоту, не суюсь вообще, обхожу по периметру максимум три дня, и если не найду за это время, то возвращаюсь. Во всех остальных случаях – решу прямо на месте. Одно условие всегда – максимум пять суток».

Пройдя какое-то время, Милдана уяснила – всё же лучше идти не прямо через лес, а по дороге. К мосту, который она уже однажды пересекла. И… вдруг всё же обнаружила, что идти прямо по тому же направлению точно не стоит. На пути девушки оказалось лежащее прямо на дороге поваленное ветром дерево. «Почти наверняка это не просто так. Словно знак, что нужно остановиться и перестать ломиться что есть силы в этом направлении – прямо. Нужно изменить немного свой путь. Правда, и убрать бревно с дороги всё же стоит, потому что, когда двинутся караваны и пойдут путники, им будет немного проще в этом случае».

Однако отодвинуть довольно тяжёлое и увесистое бревно оказалось непросто. Милдане понадобилось приложить немало усилий, даже когда она использовала толстый древесный сук в качестве рычага. И всё же настал момент, когда, попыхтев немного, ей удалось расчистить путь. После этого пришлось ещё сделать привал, отойдся совсем немного вглубь леса. Хотя время ещё не позднее, на небе сгущались облака, и становилось довольно сумрачно и неуютно. Конечно, продолжать путь – и даже пройти хоть пятнадцать-двадцать километров по лесу – волшебница ещё смогла бы. Но тогда она бы выдохлась, и пришлось бы организовывать привал уже через силу.

Зато на следующее утро путешественница проснулась вполне бодрой и свежей, причём достаточно рано. В небесах ещё отчётливо виднелись созвездия, характерные для этого необычного мира. «Может быть, какая-то из этих звёзд знакома была и жителям моего мира, а может быть, и нет», подумала она. И решила, что в обоих случаях именно ей это никак не установить. Зато Милдану беспокоил иной, гораздо более практический вопрос. Что делать дальше, в смысле – в какую сторону точно двинуться. И она, немного поразмыслив, решила, что максимально грамотно будет идти вдоль реки, повернув в сторону.

Так волшебница и сделала. Периодически она «проверяла» воду по-своему, сканируя её прямо с берега. Жидкость отзывалась привычными импульсами, что успокаивало в какой-то мере – значит, зловредной заразы точно в реке нет. Идти поначалу было одно удовольствие – там, где был широкий песчаный берег, совершенно свободный от растений. Только по его краю тянулась редколесье, но и оттуда едва ли кто-то мог бы внезапно выпрыгнуть или выбежать. В реке Милдана как-то раз приметила пару довольно длинных островов, тоже поросших деревьями, но уже достаточно густо. Она сразу бросилась в воду и за короткое время доплыла до них, тщательно осмотрела. Но – так ничего и не нашла. Судя по всему, там, на островах, не бывало не только «посеревших», отсутствовали и признаки человеческого присутствия.

А вот на берегу, когда магесса отмахала ещё пару часов, обнаружилась брошенная (вернее, забытая кем-то) лодка, смотанные сети и кострище. Можно было предположить, что люди тут прятались или рыбачили, когда их застиг внезапный натиск «посеревших»: прямо здесь ли или чуть в стороне – не суть важно. В лодке почему-то не было вёсел, и оттого нечего было и думать, чтобы сесть в неё и продолжить своё путешествие по воде.

Теперь придётся повернуть

Когда начал приближаться очередной вечер, Милдана видела вдалеке скалы, подходившие к самому берегу. Там шумел поток, и явно место было порожистым. Даже в предзакатном свете можно было отчётливо рассмотреть, что густой, беспорядочно растущий лес подходил почти вплотную к самому подножию скал. Пробираться там прямо сейчас было бы неблагоразумно, даже если бы и отсутствовал риск столкновения с чудовищами. Вывихнуть или сломать что-то, повредить себе глаз торчащей веткой или провалиться в какую-нибудь яму ей совсем не улыбалось.

На следующее утро волшебница возобновила свой путь. И уже проявляла вполне живой интерес ко всему окружающему. То отойдёт в сторону, чтобы выяснить, что скрывается за плотной грядой деревьев. То пойдёт посмотреть, откуда вытекает ручей. То залезет на дерево или поднимется на скалу, чтобы осмотреться в окрестностях более обстоятельно. Был момент, когда пришлось спускаться в овраг, чтобы посмотреть, далеко ли он тянется и что за кусты растут на его дне. И всё же в какой-то момент путешественнице пришлось остановиться. На том участке, где берег состоял почти целиком из труднодоступных крутых скал, а вплотную к ним подходила полоса топкого болота. Милдана отлично знала, что именно трясины такого типа – едва ли не самые опасные. Поскольку дальше двигаться прямо было уже никак невозможно, встал вопрос – куда направить свои шаги теперь?

Никакая догадка на ум не приходила. И девушка решила – предоставить выбор силам самой природы. Отыскав чуть в стороне место, где, видимо, недавно пронёсшаяся буря наломала сухих веток, она разожгла огонь трением и стала внимательно смотреть на костёр. Кстати, развела его не на том самом месте, где валялся бурелом, и не вблизи (ещё не хватало лесной пожар спровоцировать!), а – на чистой, открытой лесной поляне. На месте, где кто-то когда-то уже явно разводил огонь.

Когда пламя разгорелось уже достаточно сильно, она начала внимательно смотреть за его языками. Точнее за тем, в какую сторону ветер эти языки отклоняет. И по этой подсказке поняла – теперь путь должен лежать не прямо на восток, а немного в другую сторону, на юго-восток. Выждав ещё несколько минут и убедившись, что ветер не переменился, что он по-прежнему наклоняет языки костра в ту же сторону, волшебница погасила пламя, сгущая воду из воздуха точно по его периметру. Шипящие угли доставляли удовольствие, поскольку они означали полный контроль над ситуацией,а видеть что-либо сквозь заполнявшие на время поляну клубы белого пара было практически невозможно – но и это не раздражало.

Дальнейший путь Милданы выглядел сравнительно однообразно. Только лес, и ничего более, разве что изредка обнаруживались открытые пространства. По самому их виду было несложно понять, что они – чисто естественного происхождения. Но девушка всё равно каждый раз внимательно проверяла это. Обходила, смотрела, нет ли где остатков какого-то строения, следов дороги, брошенных предметов. И думала: «раньше я пугалась пустоты, старалась куда-то убежать от неё; сейчас же – спокойно сосуществую и ничего не опасаюсь уже».

Не запугал её и внезапно начавшийся короткий, но достаточно мощный дождь. Для мага воды такие «сюрпризы» вообще не страшны. Но тут, в совершенно чуждой ещё недавно реальности, успешное противостояние льющимся с неба струям выражало одну главную мысль. Я могу. Я по-прежнему сильна и заставляю воду слушаться, а не она принуждает меня принимать решения или даже спасаться бегством.

В какой-то момент местность начала ощутимо меняться. На третий день пути Милдана стала замечать, что всё больше и больше появляется лиственных деревьев. Это пришлось ей очень по вкусу – всё-таки светлые леса она любила гораздо больше, чем тёмные хвойные. По берегу реки – уже, видимо, другой – потянулись местами заливные луга. Магесса внимательно рассматривала противоположный берег, когда вновь пошла вдоль реки, нёсшей свои воды как раз в нужном ей направлении. Однако тот оставался пуст – ни людей, ни домов, ни костров.

Несмотря на отсутствие каких-либо признаков человека, путешествие начинало нравиться Милдане. Пусть оно и выглядело экстравагантно, но само ощущение лёгкого зуда на кончиках нервов от непрерывного ожидания опасности приятно будоражило кровь. В обстановке вокруг было разлито что-то величественное, грандиозное. Даже то, что эти природные красоты не так давно стали фоном для жутчайшей трагедии, не могло отменить их необыкновенного изящества. Вскоре путь преградили заросли колючих кустов. Но девушка без всяких колебаний вошла в них. Она твёрдо решила: пусть её одежда – и даже, возможно, кожа – подвергнется этому суровому испытанию, но зато такая самопроверка станет доказательством того на что она, Милдана, способна. И, сверх того, позволит окончательно стереть прошлое. «Вы там пытались уничтожить меня, забросив сюда? Смотрите внимательно, если сможете: я иду сквозь колючки, и даже они не могут помешать мне, что уж говорить о вашей бессильной ненависти».

Спустя какое-то время полоса колючего кустарника сменилась очередным обширным лугом. Видимо, он, хоть и не находился у самой воды, но располагался в низине, потому что трава тут была зеленее и свежее, чем даже в лесу. Магесса проверила это предположение машинально, и улыбнулась: версия была точной. В глубине земли явно пульсировали водные потоки. На какую глубину они уходили, сказать было нельзя: милданин «сканер», хотя и работал очень чётко, но «добивал» под землю только на расстояние, равное восьми её собственным ростам примерно – а была она средней по современным человеческим меркам.

Первая находка на местности

Ближе к вечеру Милдана увидела вдали нечто, что заставило её сердце заколотиться сильнее. Это было каменное строение, которое она первоначально приняла за крепостной форт. (Именно такие были характерны для её мира). И даже удивилась, почему он всего один, и поблизости нет других укреплений или казарм.

Лишь подойдя чуть ближе, девушка выдохнула, а её тонкие губы слегка растянулись в изящной улыбке. Перед ней находился каменный домик… вернее, заброшенная пастушья будка – в которой, как она вскоре узнала, была и жилая, и складская часть – хранилище для сена и соломы.

Зайдя внутрь Милдана осмотрелась, словно ожидая, что кто-то к ней всё-таки выйдет. Затем с видимым, хотя и ожидаемым, сожалением выдохнула. И стала заботиться уже о себе. Развела огонь в очаге – просто чтобы почувствовать приятное тепло и уют. Но не только в этом была её цель, вообще-то. Необходимо оставить золу, а потом заготовить дрова, восполнив все сожжённые. Одно это должно было дать внимательному человеку знак: тут уже кто-то побывал, причём побывал уже после того, как произошла катастрофа. Это будет и знак надежды.

Поскольку вечерело довольно быстро, никакого смысла трогаться в путь, опять же, не было. И Милдана решила остаться до утра в этом каменном убежище. Под вечер, поедая последние остатки взятого с собой в дорогу вяленого мяса, она в очередной раз с благодарностью вспомнила жителей найденной деревни. Если бы не их дар, она бы не смогла так быстро и так далеко зайти, пришлось бы много времени тратить в поисках пропитания.

Утром, вновь готовясь к продолжению своего пути, магичка размышляла о том, каковы были люди, которые всё это построили. Она пришла сразу же к выводу, что они были серьёзные и основательные. Обычно от построек, предназначенных только для ночёвки пастухов на лугу, ждёшь чего-то легкомысленного… в смысле, деревянного шалаша или иной времянки. А тут явно постарались, обустраивались с комфортом. Обычный полевой стан – вроде бы сущая мелочь, правда. Ан нет. Добротная кирпичная кладка, каменная печь. Кирпичная труба. Бочка для воды. Удобные лежанки. Запас тех же дров. Даже стол, стулья и полка для сушки обуви. В принципе, можно тут хоть жить какое-то время, если пожелаешь.

Так что наутро, когда Милдана вновь пошагала вперёд, она двигалась уже в самом лучшем расположении духа, которое только можно представить в такой ситуации. Было уже совершенно понятно – тот мир, который рухнул, заслуживает того, чтобы его восстановили. Восстановили как можно скорее. И именно ей выпала одна из основных ролей в этом восстановлении.

Следующий отрезок пути выдался трудным… Нет, даже не так. Не столько трудным, сколько однообразным до полной скуки. Пришлось продираться через очередную полосу колючих кустов, поскольку слева была река, а справа – топь. И теперь она была уже очень длинной. Так как развести костёр среди этих зарослей было совершенно невозможно, то пришлось вместо горячей пищи ограничиться только взятым с собой хлебом. Милдана ночью зябла, но не покидала и не искала других удобных мест. Решила пройти очередное испытание до самого конца. Наутро магесса осознала, что Поиск с большой буквы сменился элементарными поисками выхода. И пройти этот эпизод в своей жизни не менее сложно, чем сражаться с монстрами и особо опасными врагами.

Второй день прошёл, что характерно, без единой перемены. Всё те же шиповатые заросли. Путница начала чувствовать не только муки голода (поскольку съела уже всё, что было взято с собой, а нового ничего не предвиделось), но и тяжесть сомнений. Ведь так легко повернуть вбок, выйти в уютный лес, где и мясо, и грибы с ягодами… Однако требовалось проявить выдержку в полной мере. Соображение было очень простое – если сейчас сдаться и перейти к поискам обычного комфорта, то… как же потом проявить себя в реальном бою с многочисленными «посеревшими», если таковой случится?

Утром третьего дня уставшая и иззябшая основательно волшебница решила периодически делать короткие вылазки направо. С целью – проверять, что же именно там находится. Только к вечеру, однако, она обнаружила, что расположенная справа болотистая зона кончилась, уступив место обычной твёрдой земле. Вырвавшаяся на свободу Милдана не стала даже сдерживать восторженных возгласов – настолько ей надоело это «колючее» приключение. Раздобыв пищу, она долго ужинала, наслаждаясь буквально каждым куском. И чувствовала – это был словно бескровный бой… или разведка. Думала: «А что же я разведала? Не так уж мало, если честно. Раз – идти тут неудобно. Два – пройти можно, но тогда следует лучше подготовиться. Три – это отличное укрытие, куда вряд ли кто-то полезет. Четыре – кусты легко выдернуть, но для костра они негодны, вспыхивают и сразу гаснут. Пять – посеревшие тут не прячутся. Шесть – каких-то животных и птиц тут нет. И… семь – я проверила свою стойкость до конца».

Дальнейший путь – по самому обычному лесу – доставил Милдане необыкновенное удовольствие. Она мысленно добавила к своему списку достижений восьмой пункт: «теперь я могу сравнить и точно знаю, что самый густой, самый дикий и мрачный лес ещё не так плох, как эти заросли колючек. Да что там – он по сравнению с ними просто прекрасен… как прекрасно самое убогое пусть даже, но целое, жилище, по сравнению с выгоревшим дотла пепелищем». И далее мысли устремились к похожей, но немного другой теме – а может ли быть что-то ещё более однообразное, чем эта колючка? Поразмыслив, волшебница утвердительно сказала себе: да, может. Например, пески пустыни, или бескрайнее море, гладь которого одна и та же на дни, даже на десятки дней пусти иногда. Или… что-то ещё, чего она, Милдана, сейчас и представить не может. Наверняка есть ещё что-то такое, по сравнению с чем недавние заросли вспомнятся как апофеоз искристого веселья.

Тем временем вокруг пели птицы. В кустах и в густой траве шуршали невидимые глазу существа – то шла бурная, любопытная жизнь подлеска. Магесса несколько раз проверяла своим щупом капли, выступавшие на различных растениях. И – запоминала, в каких из них чувствуется просто обычная вода, а какие – являются ядовитыми соками опасной поросли. Даже шум ветра воспринимался после всего этого приключения совершенно иначе, чем прежде.

На следующие сутки Милдана утром не сразу тронулась в путь. Она вынуждена была починить немного свои сапоги, слегка повреждённые после всех этих странствий. К счастью, все необходимые принадлежности были запасены с собой, и сейчас оставалось только порадоваться предусмотрительности. И вот уже в два часа пополудни примерно местность явно изменилась. Вместо леса появилось просторное, тянущееся до горизонта почти поле. Лишь с одного из его краёв вдали угадывались неведомые постройки.

Экстремальные впечатления

Поневоле в голову пришла удручающая мысль – перед ней очередная пустая деревня. И подобное предположение, увы, оправдалось полностью… На уже знакомые пятна крови магесса смотрела уже без прежнего содрогания, скорее с разочарованием: «даже тут нормальной жизни нет». Спустя некоторое время, осмотрев опустевшее селение и не найдя там ничего интересного, волшебница продолжила свой путь. Далее она шла по речному берегу, который на этом участке, к её облегчению, был полностью чист – отсутствовал даже намёк на кустарники.

Однако спустя несколько часов наступило новое разочарование – полоса неприступных скалистых берегов. Появилась мысль, что «река словно сама отгоняет меня от себя».

Созрело и решение, внезапное, но вполне разумное: после трудного и опасного пути – вернуться к домам, прожить там какое-то время и провести его с пользой. Например, глубже представить, как жили те, кто некогда находился в этом селении. Милдана также решила вычесть этот день из своего путешествия, как бы обнулить его, и начать отсчёт новых пяти дней своего перехода в ином направлении с завтрашнего дня. Эта мысль пришла ей в тот момент, когда она сравнительно толстыми, похожими немного на сосиски пальцами разделывала какую-то птицу, прежде чем пожарить её над костром, держа аккуратно на ветке…

И вот, рано утром, когда даже предрассветная роса ещё не успела начать подсыхать, магесса вновь двинулась в путь, теперь уже в ином направлении. Вскоре она порадовалась, что захватила с собой увесистую деревянную палку. На одном из перекрёстков её поджидали трое посеревших. Или не её, но, в общем, поджидали. После нескольких ударов – правда, приходилось не только бить, но и мастерски уворачиваться от укусов, эти твари рушились как подкошенные. Одержав победу, Милдана вздохнула, вытерла пот со лба и внимательно посмотрела на поверженных врагов. Потыкала их той же палкой, уже слегка измочаленной. И, наконец, села рядом с побеждёнными, подогнув ноги под себя. После чего начала размышлять, что именно она и как делает. Пришла в результате к выводу – это ей пусть и не слишком нравится, но совершенно необходимо. Тяжёлая, неприятная, но важная обязанность, без которой не будет возврата к нормальной жизни. Это как ковыряться в грязи – когда убираешься в очень засоренном месте.

В этот момент магесса почувствовала – своим никогда не подводившим её чутьём – что готовится гроза. Она подняла взгляд в небо – пока ещё не было заметных внешне признаков, но облаков было уже много. В такой ситуации для мага воды смертельно опасно продолжать путь. Что ж, в очередной раз пришлось возвращаться в уже оставленное было селение. Ждать в доме, сидя в тепле, которое давала печь, понадобилось довольно долго: сами-то молнии отсверкали быстро, но выпал обильный дождь, и несколько часов Милдана выжидала, пока почва на дороге просохнет. Когда она убедилась, что глина уже почти перестала липнуть к подошвам обуви, то взяла лопату в одном из домов, зарыла поверженных зомбаков, разровняла грунт на этом месте. Лопату основательно отмыла и вернула на положенное место.

Дальше уже волшебница решила – в очередной раз – поменять своё направление движения, обойдя деревню с другой стороны. Она почувствовала, что с той стороны – довольно много воды, и не ошиблась ничуть. Даже восторженно хлопнула в ладоши, когда увидела вытащенный на берег озера плот и вёсла к нему. Ну конечно, как же путешествовать магу воды, и не по воде, если есть такая возможность? Милдана не стала упускать предоставившийся шанс. Озеро было не широким, но явно длинным и извилистым. Его дальние края терялись за горизонтом.

Спустя пару часов изрядно утомлённая магичка подводила итог. Как она ни старалась, но так и не смогла разглядеть на дне чего-либо заслуживающего внимания. У одного из концов озера обнаружился небольшой деревянный домик. Путешественница сделала в нём короткую остановку, решив, однако, всё же, продолжить путь, чтобы в этот день пройти максимально далеко. И после этого она забрала немного левее, обходя более мелкое озеро, заросшее камышом. Соваться в заросли колючего кустарника вдоль его берега она также не стала, прекрасно понимая, что не найдёт там чего-то ранее невиданного.

И – бодро зашагала через некоторое время по лесной тропинке, которая то и дело извивалась, словно стремилась увильнуть от неведомой опасности. Вскоре та сменилась очередным участком совершенно нехоженого, густого леса. Такого, куда явно даже опытные охотники не так уж часто заглядывают. Преодоление этого пути заняло долгих четыре дня. Наконец, волшебница вышла в новое редколесье. Вскоре за ним замаячили уже небольшие постройки.

Как оказалось, это была ферма. Обитатели которой – не ушли и не стали «посеревшими». Милдане потребовалось несколько минут, чтобы, обойдя всю территорию фермы, мысленно восстановить картину происходившего. Местные жители уже знали на тот момент о грозной опасности. И, почувствовав характерные признаки, частью выпустили, частью забили свою птицу и скот. Затем они – чтобы не стать самим ходячими полутрупами – закололи друг друга симметрично вилами. Предварительно, для верности, заковали свои ноги в цепи, прикреплённые к вбитым в землю столбикам. Она представила – вот они, закончив с приковыванием и отбросив ключ в сторону, атакуют друг друга вилами…

Магесса была глубоко потрясена столь мощным накалом страстей, разразившимся в самом обычном, в общем-то, месте. Поэтому, поразмыслив, она приняла решение – отдать дань памяти тем, кто был способен на такой поступок, кто был готов на самопожертвование, чтобы другие могли жить. Сняла с них цепи, отвезла на тачке подальше и зарыла в общую могилу. После этого она поставила столб с табличкой (ради изготовления того и другого даже потратила добрых полдня) и написала такую эпитафию: «Тут покоятся два неизвестных, которые даже перед лицом собственной гибели не бросили на произвол судьбы своих животных».

Остаток дня Милдана провела там же. Она аккуратно отмыла тачку. В подобном месте решила вообще ничего не есть и не разводить огня. Даже больше того – не занимала кроватей, а растянулась на полу у самого входа. Наутро девушка отыскала лист бумаги, чернила, написала ту же эпитафию, свернула её в трубочку, засунула в стеклянную бутылку и запечатала эту бутылку сургучом. Затем – заведомо ничего не взяв, конечно же, просто заперев двери, ушла дальше, не оглядываясь.

Новые находки

Очередная полоса леса сменилась чередой однообразных холмов. Чтобы ничего не упустить, волшебница приняла решение – совершать вылазки влево и вправо. Эти проходы были довольно трудны, поскольку приходилось местами идти по размокшей от сырости глине. И всё-таки проходы эти оказались вознаграждены. В одном из мест Милдана увидела, что чуть поодаль, на краю леса, виднеется уходящая вглубь тропа. Эта дорожка привела её на поляну, где были едва заметные следы домика. Он оказался очень сильно разрушен временем – и явно был оставлен задолго до наступления катастрофы.

Магесса обошла домик по периметру, осторожно заглянула внутрь. Там виднелись предсказуемые признаки запустения и полного разрушения. Беспощадная поступь времени стёрла всякий намёк на причину, по которой дом покинули когда-то. Невозможно было догадаться, какая посуда была тут, какую одежду носили обитатели этого жилища, чем они занимались и кем были. Всё, что только оставалось девушке, так это поскорее покинуть руины и не оглядываясь шагать прочь. Сначала она пошла направо, но эта дорога так ничего и не дала за несколько часов. Поэтому весь остаток дня Милдана двигалась уже прямо вперёд через лес опять, рассудив, что так может быть даже интереснее. Местность явно шла на подъём, и только уже перед самым закатом наметился небольшой спуск. Путешественница заключила, что после всего пережитого, остаться в глухой части леса на ночь, пожалуй, не самая плохая идея.

Далее спуск вновь сменился подъёмом, уже более продолжительным – идти вверх пришлось практически целый день. Наконец, на следующее утро вдали, на очередном понижении, сверкнула голубая ленточка реки. Милдане наконец стало ясно – это целая череда водоразделов. И девушка решительно направилась к реке. После чего – зашагала прямо по её берегу. В следующие двое суток русло становилось всё шире и полноводнее, в него вливались новые и новые ручьи…

А потом началась цепочка порогов. Магесса обходила их по длинной дуге, но всякий раз упрямо возвращалась вновь к руслу, чтобы не сбиться с курса. Она не торопилась теперь и решила твёрдо пройти вдоль реки до конца. Лишь на двадцатые сутки пути удалось добраться до обширной равнины, где леса было сравнительно немного…

И вот наступил момент, когда путница увидела уже и следующее поселение. Оно располагалось в ложбине между двумя высокими, крутыми холмами, а на вершине одного из них был выставлен наблюдательный пост. Милдану в этом месте не задерживали в карантине, и ей удалось почти сразу же осмотреть создавшийся стихийно посёлок. Сразу было видно, что дома строили здесь наспех, рассчитывая получить хоть какое-то укрытие. О красоте и благоустройстве практически не думали.

К тому моменту волшебница уже практически свободно говорила на местном языке. Она выяснила, что здесь поселились люди, ехавшие с грузом – прямо во время пути они и были настигнуты катастрофой. Поначалу обоз просто остановился и решил переждать самый напряжённый момент. Однако затем начались нападения, которые пришлось отбивать. Поскольку они находились на оживлённой некогда дороге в густонаселённой местности, количество атакующих всё прибывало. Решение оказалось только одно – отступить и поселиться в более тихом и труднодоступном месте. Там и строили дома в спешке.

Именно тут и подтвердилось мнение, сложившееся ранее у Милданы. Разведчики, посланные проверить окрестности, не вернулись через назначенные шесть дней. Они вообще не вернулись. Посылать кого-либо на поиски оказалось невозможно – людей и так осталось немного. Просто пришли к выводу, что действительно всё везде вымерло – и смысла предпринимать дальнейшие разведки также вообще нет. Внутри у путешественницы всё пело от радости. Она сказала себе: «Вот я и стала вестником, наконец. Теперь точно всё не зря было. Даже если на следующем повороте пути сложу голову, всё равно – уже это будет не впустую».

Девушка рассказала встреченным ею поселенцам о ферме с героями, приковавшими себя, чтобы не бродить по окрестностям и не разносить заразу дальше. Несколько человек после этого подумали немного и заявили – что теперь пойдут и поселятся там. Не просто чтобы восстановить былое, но и, в том числе, чтобы сохранить память о величественном поступке. Сама же Милдана внимательно слушала, что ей рассказывали о лесах, ягодах, зверях… и о том, что было чуть дальше – о столице провинции, где был морской порт, крепость, несколько рынков, мощёные улицы, каменные здания и даже школы.

Спустя двое суток, пополнив уже исчерпанные было запасы, магесса вновь вышла в путь. Но не только продуктами она запаслась. В этот раз уже сменила полностью свою одежду на привычную местным жителям. После катастрофы много бесхозной одежды и обуви осталось повсюду. Рассуждала же так: «раз я теперь здесь живу, здесь помогаю людям, то нечего мне выпячивать себя, незачем сохранять прежнюю особость». И с этим решением у неё словно что-то переменилось внутри. Стало понятно, что теперь былое – окончательно отпущено. Не забыто, но подёрнулось дымкой.

Дорога лежала далее через всё такую же холмистую равнину, идти по которой пришлось около трёх дней. Наконец, Милдана вышла к большой реке. И сразу встал вопрос, как именно двигаться дальше. Вариантов представлялось два – переправиться на другой берег или пойти по течению. В первом случае она упускала бы возможность узнать, что находится дальше вдоль русла, а во втором, соответственно, откладывала бы изучение более дальней местности по ту сторону потока.

Наконец, решение было принято, пусть и чисто случайно – в смысле, методом подкидывания монетки. Путешественница двинулась вдоль реки. Берег был ровный, песчаный, только в нескольких местах пришлось пересекать галечные участки. Наконец, на четвёртый день незадолго до полудня Милдана уловила вдали характерный рокот. Так могла шуметь только морская волна. Естественно, это она восприняла как подсказку и решила далее двигаться уже вдоль морского берега.

Странствия продолжаются

Прошёл день пути, за ним другой. Пейзаж выглядел всё так же – ровная песчаная полоса, и даже вид моря уже начал немного надоедать своим однообразием. Наконец, на третьи сутки, когда путешественница думала было сменить направление и пойти в сторону, вглубь суши, обстановка начала меняться. Прежде всего, местность начала явно идти под уклон. А спустя некоторое время Милдана наткнулась на остатки лагеря, разбитого моряками. В нём она отыскала записку, где говорилось «ушли в море, когда всё ещё только начиналось, и не придали значения всем этим новостям; придя в порт назначения, увидели хаос… теперь направимся дальше и надеемся, что где-то всё-таки не так плохо».

Магесса была искренне рада тому, что хоть кто-то не потерял присутствия духа. И в то же время столкнулась с новой загадкой – куда делись эти моряки, что с ними приключилось. Вскоре она обнаружила, впрочем, нечто куда более значимое – вдоль берега началась настоящая мощёная дорога. То, что город уже близко, угадывалось отчётливо. Полоса дороги постепенно расширялась. Затем стали чаще и чаще попадаться рыбацкие домики, после них – и целые деревни. Можно было заметить, наконец, и тропинки, впадающие в шоссе.

Милдана шла вперёд и внимательно наблюдала за происходящей на её глазах переменой. Думала: «Вот теперь дома идут плотно – не успеешь потерять из виду один, уже заметен следующий». И это её обрадовало – поскольку, даже если дома были сами пусты, это внушало надежду. И, надо заметить, надежду отнюдь не напрасную.

Наступил момент, когда волшебница заметила патруль, расхаживавший у ворот. И это были не банально топтавшиеся ради порядка стражники. Это были люди, которые явно готовились отражать грозную опасность. Они стерегли периметр, зорко глядели за всеми окрестностями. И девушка решила подойти к входу в город прямо по дороге, не сокращая путь, чтобы не решили, что она тоже «ходячий мертвец».

На неё уставились, правда, поначалу, как на призрака. И лишь спустя минуту патрульные осознали, что перед ними – реальный живой человек. Разговор, сначала сбивчивый, постепенно становился всё более осмысленным. Выяснилось, в итоге, что и здесь, когда наступил полный крах – вообще никто реально живой больше не приходил. И именно это и стало поворотной точкой во всеобщем мнении поселенцев. Они, как и в других местах, уверились, что «нигде больше выживших не осталось».

Нашлись в такой ситуации несколько человек, объявивших себя пророками и говоривших, что им открылась истина. Истина же заключалась в том, что всеобщая гибель стала результатом развития городов и ухода от простой жизни. Такая проповедь давала хотя бы иллюзию настоящей опоры и понимания. Предлагала способ решить проблему. Поэтому большинство уцелевших охотно согласились. Башенные часы, которые лет за пятнадцать до того изготовили приезжие часовых дел мастера – и которыми горожане гордились заслуженно, убрали и переплавили весь металл на ножи и плуги. Снесли две ветряные мельницы, перешли только на ручные. Главный из деятелей вновь сложившейся церкви наложил анафему также на выделку бумаги, трёхполье, а заодно объявил, что арбалеты и стремена тоже неугодны небесам…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.