Жанна Паршинцева
Моя стая

Когда я понял, что не такой, как все? Не знаю. Может быть еще в детстве. Потихоньку закрадывалось чувство, что ко мне относятся иначе. Но мама меня очень сильно любила. Каждый раз она развеивала сомнения, прижималась носом к моему лбу, обнимала и, хохоча, мы валились на бок. Она любила меня даже больше остальных детей. Я это чувствовал.

Отцу были одинаково безразличны все шестнадцать отпрысков. Да, кстати, я – Тринадцатый.

В общем, я был белой вороной в крысиной стае. Когда все вокруг пытаются урвать кусок пожирнее, постоянно грызутся друг с другом, завидуют и пытаются нагадить исподтишка, такой, как я, считается слабаком.

Вместо драк за первенство я любил посидеть над книгами. У меня их было две: физика для 7 класса и комикс про Бэтмена. Вторая мне нравилась больше.

В тот день мне сильно потрепали шкуру. Причина? Ее, как всегда, не было. Просто двое молодых самцов поцапались, а проходящий мимо матерый крыс решил проучить обоих: одному разорвал ухо, другому перекусил сухожилие на задней лапе. Как ты думаешь, на кого они слили внутривидовую агрессию?

– Знала, что застану тебя здесь, – мама вошла в мое убежище.

– Переверни, пожалуйста, страницу.

Я сидел на трубе над книгами и рассматривал картинки. Сверху лучше видно. Надеюсь, никто не вообразил, что я умею читать.

Мама поднялась ко мне:

– Ты уже большой.

– Да, на столько, что очевидно не вписываюсь в окружение.

Мама вздохнула:

– Больно?

Она начала зализывать мои раны.

– Мам, не надо!

Я рванулся, но она удержала меня, прикоснулась носом к моему лбу. Я все-таки вырвался, собираясь убежать.

– Подожди. Давай поговорим.

Я остановился. Конечно, я прекрасно понимал, как маме трудно. Если бы не ее высокое место в иерархии, меня давно бы загрызли. А непутевый сын подрывал авторитет. В детстве она в открытую наказывала моих сверстников-обидчиков, теперь защита превратилась в изощренные интриги со взрослыми особями.

– Тебе следует хотя бы делать вид, что ты другой.

– Как?! Мам, я не хочу всю жизнь изображать радость от подлости, тупости, обжорства, злости и зависти! Почему меня просто нельзя оставить в покое?

– Милый, но мы же в стае.

– Значит, я не хочу жить в стае!

Я бежал и бежал проч по подвалу, двору, улицам. Иногда визжали женщины, иногда тормоза. Остановился, когда понял, что стало тихо. Я был в парке.

Первые несколько дней я думал, как вернусь. А потом понял, что незачем. Будущего в стае у меня не было. Даже к лучшему, что не пришлось прощаться.

Я провел в парке все лето. Классная была житуха! Целыми днями валялся в тенечке, недоеденные сосиски и гамбургеры то и дело появлялись в урнах. А еще меня подкармливал один подслеповатый старик, принимая за белку. По ночам я веселился, устраивая паркур на аттракционах. Ты знал, что крысы с места могут прыгнуть на метр в высоту? Бегаем мы тоже зачетно, а плыть можем трое суток подряд.

Короче, я бездельничал, и никто не делал мне замечаний!

Гнев мой утих, раны зажили, а в голове начали появляться философские мысли. Тогда-то я и решил придумать правила своей жизни и в воображении записывал их в книгу.

Первое правило гласило: «Я не должен притворяться. Я могу быть таким, какой я есть и не обязан меняться». Подумал и сделал приписку. Получилось следующее:

Правило 1. Я могу быть таким, какой я есть и не обязан меняться, если это не причиняет вреда мне или другим.

Наступила осень. Объедков в урнах становилось все меньше. Я начал наведываться в соседние мусорные баки. Дед мой слился куда-то. А я к нему уже привык. Бывало, когда орехи заканчивались, мы все еще сидели вместе и смотрели на закат. Я уходил первым.

И вот сейчас я снова тащусь на помойку, раздумывая, где устроиться на зиму. Получается, что оборотная сторона свободы – ответственность.

– Шо Вы суете свою грязную морду в этот еще приличный кусок колбасы?

От удивления я раскрыл пасть, и старый облезлый крыс преспокойно потащил мою добычу.

– Стоять! – рявкнул я.

– Да Бога ради стойте, только не у меня на дороге, – донеслось из-за коробки от утюга.

– Вы откуда такой наглый взялись?

Я обогнул коробку и с интересом рассматривал его. Что это: смелость или глупость отжимать хавку у более сильного самца?

Крыс с трудом тащил увесистый зеленоватый кусок колбасы. У него не доставало хвоста и одного глаза. Плешивую шкуру местами покрывали коросты.

– Эй! Стойте! Я это Вам говорю.

– Нет, вы только посмотрите, он мне говорит! Слушайте сюда, молодой неопытный крыс, не имеющий уважения к благородной старости. Если Вы съедите весь этот кусок в одну харю, Вам же поплохеет. Я таки просто спасаю Вас от несварения.

– А Вам, значит, не поплохеет? – язвительно спросил я.

– С чего? С этого маленького кусочка на двоих? На три дня? Ну шо Вы встали на дороге, как остолоп? Лучше бы помогли нести.

– Куда?

– Таки я покажу. Это недалеко. О! Какая сила!

Престарелый самец повис на колбасе, и мне пришлось тащить обоих.

Сразу за мусорными баками рассыпалась груда старых кирпичей. Крыс указал на лаз. Я с трудом пропихнул в него кусок. Жилье оказалось так себе -сплошь щели. Внутри поджидал недоразвитый крысенок: непропорционально большая голова и слабые передние лапки. Увидев меня, он пискнул и встал в боевую стойку. Смешные усики топорщились, обнажая маленькие острые зубы.

– Стрелочка, это я! – старик показался из-за моей спины. – Этот невоспитанный молодой крыс любезно принес нам ужин.

Девчонка впилась в колбасу. Крыс огладил шерсть и тоже принялся за трапезу. Я кашлянул.

– Ой! Извини, угощайся, пожалуйста, – пригласила крыска.

Ситуация была, мягко говоря, странная, как и эти двое. Цапнув себе кусок, я не спеша ел, наблюдая за ними. Давненько не встречал сородичей и уходить не хотелось.

– Меня зовут Стрелка. Это Моня. А как твое имя?

– Тринадцатый.

– Странное имя.

Да ты что?! Правда, странное? Да всех крыс именуют по порядку рождения: десятый во втором помете, двенадцатый в третьем. А вот их имена – это действительно, бомба!

Вслух я сказал:

– М-м-м.

Старый плешивец, видимо насытившись, откинулся назад и стал чесаться спиной о кирпич. На обозрение предстало лысое пузо, не вяжущееся с его тощей фигурой.

– Сколько особей в Вашей стае? – решился я на вопрос.

– Ша! Да Вы действительно неотесанный болван, милейший! Где Вы видите здесь особей? Мы – индивиды!

– Нас двое в стае, – ответила Стрелка. – Тринадцатый, оставайся с нами!

– Стрелочка таки права. Хоть Вы и не обременены культурным наследием, но обладаете молодостью и здоровьем, следовательно, можете быть нам полезны.

Почему я согласился? Да, я понимал, что придется их кормить и защищать, но здесь можно общаться. Наивно полагать, что кошки разговаривают с собаками, собаки с птицами, а птицы с крысами. Намерения животных, конечно, понятны друг другу, однако, кроме крыс, поговорить было не с кем. Как выяснилось, этого мне не хватало.

Времени на ничего-не-деланье не стало. Еды потребовалось в три раза больше. Кроме того, я начал заниматься со Стрелкой. Паркуром это, конечно, не назовешь, так общефизическая подготовка. В стае она бы не выжила. Однажды я сказал об этом Моне, когда мы вдвоем возвращались с помойки.

– Таки да. Но, к ее счастью, на втором этаже прорвало трубу, можете себе представить, первый этаж и подвал затопило. Я нашел ее на четвертый день, не умеющую ни ходить, ни плавать, замерзшую, умирающую с голоду. Печальный вид, скажу я Вам.

– И стая не забрала ее, уходя?!

– Тринадцатый, для чего Вам голова? Неужели только есть в нее? Стае не нужны такие, как мы!

– А какие мы?

– Мы – изгои, если Вы до сих пор не заметили эту существенную разницу. Ну шо Вы надулись, как мышь на крупу? Принимайте мир таким, каков он есть.

Я помолчал, подбирая слова.

– Стрелка – понятно, слабая. Вы – не молодой уже…

– Шо Вы замолчали? Мне, конечно, приятна Ваша тактичность относительно моего возраста, но изгой – это не только про то, что снаружи. Вы шо действительно считаете, что не отличались от своей стаи?

– Отличался. Но меня не выгнали. Я ушел сам.

– Можно подумать, Вы ушли от хорошей жизни. Ха-ха и еще раз ха! Разрешите узнать, почему же Вы не возвращаетесь? Жили бы кошерно. Ну шо Вы молчите? Непривычно много мыслей для Вашего маленького мозга?

Я еще помолчал.

– Спасибо, Моня.

– Всегда пожалуйста! Если Вам это действительно помогло. Положа руку на сердце, Вы вообще-то редкостный тугодум. И, Тринадцатый, интересно узнать, за шо Вы меня благодарили.

Моня повернулся ко мне единственным глазом.

– Я понял, что наплевать на то, как тебя называют другие.

– Ба! Да с Вами не все потеряно! – старый крыс с энтузиазмом почесал облезлый бок. – Похоже, что общение со мной идет Вам на пользу.

Через неделю крупинки первого снега залетели в наше жилище. Стрелка в восхищении подставляла лапку и смотрела, как они превращаются в капли.

– Приду поздно, – бросил я и отправился на поиски приличного пристанища. Оставаться здесь на зиму было невозможно.

Я обежал несколько кварталов, принюхиваясь. Если ты считаешь, что в подвале твоего дома нет крыс, то вероятнее всего, заблуждаешься.

Не удержался и завернул в парк. Вид удручающий. Беззаботность благодатного лета сменилась голыми осенними кустами и зияющими дырами пустых урн. Я поежился на холодном ветру и направился в другую сторону.

Не получилось с многоэтажками, попробую в частной застройке. Где-то там за тучами начало свое восхождение солнце, но на земле от этого теплее не стало, может быть лишь чуть-чуть светлее. Я проверял каждый дом и наткнулся, на мой взгляд, на хороший вариант – теплое укрытие, регулярная кормешка, просторное помещение для занятий со Стрелкой. Да, что там хорошие, просто отличные апартаменты! Проблема будет лишь в том, чтобы уговорить их перебраться сюда.

Как бы это выразиться… Короче, это собачья конура. Ну не совсем конура! Между ней и стеной кладовки на доски сложен утеплитель. Между прочим, минеральный, так сказать, сплошь натуральные материалы. Я прогрыз нору в утеплителе, при желании гнездо можно расширить еще. В кладовке множество полок и инвентаря – настоящий спортзал.

Хозяин конуры – флегматичный пес Зевс. Положив морду между лап, он внимательно фиксирует все действия во дворе, абсолютно не двигаясь. Лично проверял – бегал перед ним вправо-влево, свалился потом от хохота. Видел когда-нибудь часы в виде головы кошки? У нее глаза туда-сюда, туда-сюда. Вот то же самое!

Не сочтите меня нахалом, но когда Зевсу в миску свалили гору жратвы, и он нехотя встал, чуть поел и занял все ту же позу, я решил, что ему не убудет. Наелся я от пуза! Все это время глаза пса косили на меня. Я не вербально выразил ему искреннюю благодарность, икнул – видимо от голода слишком быстро навернул, извинился и помчался к друзьям.

На помойке рядом с кирпичами я задержался. Удалось ли Моне добыть еды? На пути мне попалась плохо обглоданная куриная кость. Подхватив, что пришлось, я чуть не выскочил из-за мусорных баков, но затормозил в последний момент. По кирпичам ходил кот. Он тщательно выбирал место, куда поставить лапу, принюхивался, а хвост вздернул вверх, словно курок пистолета.

Странно, что он меня не заметил, я наделал много шума. Однако, кот потерял интерес к кирпичной куче, грациозно спрыгнул за землю и пошел по своим кошачьим делам, легко помахивая хвостом.

– Слушайте сюда, Вы – не повзрослевший крысенок, возомнивший себя вожаком стаи! – встретил меня возмущенный Моня. – Где это видано так надолго уходить, оставляя нас без еды! Стрелочка таки себе места не находит. О! Куриная косточка. Тащите ее сюда! Вы шо ее уже грызли?

Пока Моня и Стрелка изучали куриную анатомию, я вернулся к мусорке. Выбирая между куском сыра и половиной пшеничного батона, остановился на последнем. Может не так изыскано, зато питательно. Расчет оказался верен. Старый сытый крыс сговорчивее старого голодного крыса. Намного сговорчивее!

– Помилуйте! Шо мы будем жить под прикрытием собаки? Это таки тешит мое самолюбие, у меня никогда не было сторожевого пса. Однако, не слишком ли это амбициозный план?

– Моня, ну давай-давай-давай там поселимся! – Стрелка от возбуждения не могла усидеть на месте.

– Кормят регулярно, рацион сбалансированный, – поддавливал я.

– Бесплатный сыр, знаете ли, только в мышеловке.

Для убедительности крыс поднял вверх палец с загнутым желтым когтем.

– Моня, там Тринадцатый сделает из меня паркущицу! Здесь же негде совсем, – Стрелка обежала вокруг него, схватила за лапу и затрясла ее. – Ну давай-давай-давай!

– Между прочим, когда я возвращался, там ходил кот, – я показал головой наверх. – Здесь может стать небезопасно.

Итак, мы все-таки уговорили старика! Выдвигаться решили сразу же, как стемнеет.

Разместились комфортно, Зевс бездвижно наблюдал за нашими приготовлениями.

– Таки когда здесь подают завтрак?

Моня по-королевски восседал на клочках ткани, специально разорванных Стрелкой и уютно сложенных для него в качестве постели.

– Сейчас узнаю!

Я помчался выяснять. Ночь выдалась хлопотная, я видел, что старик и мелкая просто валились с ног от усталости, в смысле, с лап. Ну ты меня понял.

Пес лежал в той же позе, а в миске клубился суп, кажется рассольник. По жирным пятнышкам на морде, я понял, что он уже поел.

– Прошу прощения… Разрешите… Вы не будете возражать, если …

Я аккуратно придвинулся к миске. Да, это был рассольник. На мозговых косточках, со сметаной!

На долю секунды я потерял контроль над собой. Очнулся от затекающего в нос божественного бульона, потому что морда моя была уже в плошке.

– Извините… Вот еще мои друзья… Вы не возражаете?

Прикрывая собой немногочисленную стаю, я старался наладить контакт с собакой. Взгляд Зевса медленно перемещался вслед за нами. Поддерживать разговор, пока крысы ели, оказалось трудно. Общих тем, кроме погоды, у нас с псом не было, и я с облегчением вздохнул, когда миска опустела.

– Благодарю… Вы очень нам помогли… Вы не будете возражать, если мы еще зайдем? Например, на обед.

За моей спиной переваливался крыс и осоловело плелась Стрелка.

– Как говорите зовут этого милейшего пса? – поинтересовался Моня, плюхнувшись в цветные лоскутки.

– Зевс.

– Благородное имя для благородного пса! Тринадцатый, вынужден отметить, шо Вы таки сумели перенять у меня талант дипломата и неплохо договорились о нашем пансионе. Единственное, шо Вы…, – плешивец интенсивно зачесал подмышку.

– Что единственное? – вынужден был спросить я, когда Моня перестал чесаться, но все еще молчал.

Ответа не последовало. Старик спал. Я посмотрел на крыску. Стрелка сопела в своей постели из кусочков пенопласта, перышек и тряпок.

– Ну и хорошо, – и с чувством удовлетворения я тоже завалился спать.

Со следующего же дня мы со Стрелкой начали интенсивные занятия. Первое время я заставлял ее карабкаться вверх по полкам, чтобы укрепить передние лапы. Затем ввел прыжки. Она уже неплохо цеплялась, и мы выбирали полки все выше и выше.

– Завтра будем прыгать с кульбитом, – сообщил я.

– А я смогу?

– Конечно! Вон какая ты сильная!

Крыса действительно захорошела. Трехразовое питание и регулярные физические нагрузки сделали свое дело. Даже шерстка у нее стала бархатная.

– А зачем нужны кульбиты?

– Это тренировка, чтобы при падении ты не потеряла ориентацию.

– А когда мы будем делать так, чтобы разбежаться, оттолкнуться от стены и запрыгнуть на полку, а оттуда кульбит?

– Думаю, через неделю.

– Ого! Тринадцатый, покажи, покажи, пожалуйста!

Я не заставил себя упрашивать, это же удовольствие. Трюк я сделал посложнее, с кульбитами допрыгав до верхней полки и скатившись вниз по рулону полиэтиленовой пленки. Неровный край оборвался и, наэлектризовавшись, прилип к моей шкуре. Приземлился я эффектно, спрыгнув с рулона в полуметре от пола. Сзади развевалась черная пленка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.