# Механика звёзд: Наследие

Алексей Квицинский

Космос… бескрайний и равнодушный. Миллиарды звёзд, похожих и разных, глядят на нас с высоты, где нет ни звука, ни ветра, ни смысла. Когда-то человек смотрел на них снизу, мечтая о великих открытиях. Теперь он живёт среди них — и всё чаще задаётся вопросом, стоило ли...

Глубоко под поверхностью забытой планеты пробуждается структура, чья логика не принадлежит ни человеку, ни машине. Искусственный интеллект фиксирует аномалию, которую не способен объяснить человеческий разум — и которую он сам начинает чувствовать. Из дальнего сектора космоса приходит ответ. Не сообщение — отклик.

Так начинается незримое сближение цивилизаций. И никто ещё не понимает: грядёт ли контакт, или уже объявлена война.

## Пролог

Космос… бескрайний и равнодушный. Миллиарды звёзд, похожих и разных, глядят на нас с высоты, где нет ни звука, ни ветра, ни смысла. Когда-то человек смотрел на них снизу, мечтая о великих открытиях. Теперь он живёт среди них — и всё чаще задаётся вопросом, стоило ли...

## Глава 1. Три солнца над домом

Третье солнце поднималось над горизонтом, растекаясь золотом по куполу небольшого дома на окраине долины. Утро на Капелле V наступало стремительно — здесь не было долгих сумерек. Первое светило только касалось верхушек скал, второе уже било по стеклу, а третье заливало равнину до самого края небосклона. День длился двадцать два часа, ночь — четыре, и всё живое на планете словно дышало в ускоренном ритме.

Дэн Ардин стоял у окна и слушал, как под стенами дома шелестит плотный, как мёд, воздух. Снаружи — синие травы, похожие на воду, мягко колыхались под тройным светом. Вдалеке светились горы — серебром, будто кто-то покрыл их пылью из кристаллов. Планета была чужой, но красива до немоты.

Он привык к этому звуку — к мягкому гулу в глубине земли, похожему на ровное дыхание. Иногда казалось, что планета жива и слушает их, новоприбывших, с лёгким недоверием.

В соседней комнате Майлин тихо переговаривалась с детьми. Близнецы — Арис и Кай — смеялись, играя с прозрачными шарами воздуха, которые всплывали под потолок. На Капелле вода испарялась медленно, и дети любили устраивать «дождь» прямо в доме. Всё здесь было непривычным, но уже своим.

Прошел почти год с момента переселения, и Дэн всё ещё просыпался с ощущением, что что-то не так. Будто его тело ждало длинной земной ночи, а вместо этого получало очередной рассвет. Иногда, когда три солнца сходились на небе, он щурился и думал, как давно не видел звёзд — настоящих, холодных, далеких.

Он не жалел, что ушёл. Просто иногда вспоминал, как всё началось.

***

Прадед Дэна, Дэнмар Ардин, был одним из тех, кто первым решился поверить в невозможное. Он создавал интерфейсы ранних автономных систем, которые позже стали ядром искусственного разума для межзвёздных кораблей. Тогда это называли «дистанционной теорией полёта» — когда навигация должна была работать без участия человека, а корабль сам выбирал путь. Люди спорили, боялись, смеялись. Дэнмар лишь говорил: «Если боишься тишины — ты не для звёзд».

Его сын, Эдмар Ардин, построил первый лунный ретрансляционный узел связи — именно через него прошли первые сигналы с дальних зондов. Его чертежи потом легли в основу орбитальных сетей, которые связывали планеты быстрее, чем свет успевал догнать мысль.

Джон Ардин, отец Дэна, руководил разработкой корпусов кораблей программы «Солитон». Эти суда были не просто транспортом — это были города, способные пережить века. Каждый корабль имел собственный интеллект, сам обучался, сам выбирал курс, подстраивался под звёздное поле, искал пригодные миры.

Но космос оказался тише, чем ожидали. Первые корабли уходили в неизвестность, и Земля ждала сигналов годами. Люди слушали эфир, строили гипотезы, создавали всё новые двигатели — быстрее, мощнее, точнее. Потом ждать перестали. Заводы заработали в три смены, человечество повернулось внутрь себя. К середине двадцать второго века Земля стала одной гигантской машиной — гулкой, дымной, не знающей сна.

И всё же однажды сигнал пришёл.

Сначала — слабый всплеск частоты, затем — данные о колебаниях света далёких звёзд. Люди научились замечать, как крошечная тень проходит перед своим солнцем — и понимать: там есть планета. По рассеянию света вычисляли состав атмосферы: где-то был азот, где-то — следы кислорода, где-то — пар воды. Впервые за столетия цифры заговорили голосом надежды.

Так началась новая гонка. На орбите строили «Солитоны» — тяжёлые корабли-дома, рассчитанные на многопоколенческие перелёты. На Земле бурлили верфи, поднимались купола сборочных станций, миллионы дронов клали килотонны металла в плавильные ванны. Люди снова смотрели вверх — не ради прибыли, а чтобы уйти.

Первыми были системы Энтелии и Мерид. Там нашли атмосферу, близкую к земной, и хрупкий след воды на поверхности. Затем — Капелла: зелёно-голубая планета с плотным воздухом и мягким светом. Колонии строились одна за другой, пока человечество не стало расселяться, словно семена, брошенные по ветру.

Дэн был инженером реакторных узлов — его руки знали металл, как другие знают кожу. Он участвовал в разработке/сборке стабилизаторов полей и плазменных контуров, но в какой-то момент понял, что строит не просто корабли, а продолжение конвейера. Всё стало повторением старого — только в вакууме.

Когда Майлин сообщила, что ждёт близнецов, его глаза налились светом. И следующим решением было: «Пора уходить». Они подали заявление на переселение — и выбрали Капеллу.

***

Теперь он стоял у окна и слушал, как по скалам катится свет. На Капелле не было ночных городов, не было сигнальных башен, только мягкий ветер и стрекот невидимых существ в траве. Иногда Дэну казалось, что звёзды там, за пеленой света, стали ближе.

Он вспоминал слова прадеда: «Люди придумали двигатели. Но придумать, зачем лететь — это сложнее». И, глядя на тройное солнце над домом, Дэн понимал: их семья летела не ради победы, а ради тишины.

## Глава 2. Археологическая экспедиция на планете Бета-7

Космос оставался молчаливым. Новые миры манили своей пустотой, удивляли красотой, но оставались необитаемыми. Почему? Этот вопрос висел в воздухе, как сигнал, который невозможно было поймать или расшифровать.

На планете, обозначенной людьми как Бета-7, археологическая экспедиция изучала руины древних структур. Название планеты казалось простым — буква и цифра, но в этом сочетании таилась привычная для человека логика систематизации. Горы из кристаллизованного минерала, редкие растения, способные к фотосинтезу под тусклым светом двух солнц, и таинственные руины, оставшиеся от некогда разумной цивилизации, придавали миру странную гармонию. Бета-7 была пустынна, но красивой — словно сама природа решила проверить, как человек отреагирует на совершенство, лишённое конкуренции.

Калвин Нил стоял перед интерфейсной панелью искуственного интеллекта К.А.Л.В.И.Н., который выполнял функции аналитического мозга экспедиции, самостоятельно строил модели строений и предлагал гипотезы их предназначения, позволяя людям сосредоточиться на полевых исследованиях.

До перелёта Нил сутками сидел за терминалами. Лаборатории на орбитальной станции стали его домом, где Нил доводил прототип своего ИскИна. На Земле-заводе, где он родился, воздух был фильтрован и сух, а детство проходило между конвейерами и корпусами; чистого неба он не видел никогда. С раннего возраста его привлекали компьютерные технологии, и это привело к тому, что он оказался под контролем государственных программ — либо исправительная колония, либо работа на исследовательские проекты. Выбрал второе. И создал — украдкой, с гордой дерзостью — систему, которая в официальных документах значилась как «Когнитивный Архитектор Логических Векторов Интеграции Нейросети», — но в рабочем каталоге и в собственной записи он вывел имя иначе: К.А.Л.В.И.Н. Никто не решался долго осуждать этот жест; кому-то показалось это мелкой гордыней программиста, кому-то — шуткой. А для Калвина это было актом вечности: он втиснул в стек аббревиатуры своё имя, как подпись под кодом, который должен был жить дольше него.

— Сканирование завершено, — сказал он, — К.А.Л.В.И.Н. выявил аномальные энергетические импульсы. Они не соответствуют ни геологическим, ни биологическим процессам.

— Ты снова видишь «шумы», — усмехнулся Марк Рейден, надзиратель Калвина Нила и одновременно офицер Службы внешнего наблюдения. — Напоминаю, протоколы не включают фантазии. Нам нужны доказательства, а не догадки.

Сам Калвин был высоким, с тонкими чертами лица и внимательными зелёными глазами, в которых отражалась постоянная работа разума. Его волосы были тёмными, немного длинными, словно он редко находил время на заботу о себе, погружённый в расчёты и анализ данных. Перелёт дался ему тяжело. При первом выходе из земной атмосферы корабль наглотался сверхскоростей, и гравитационные перегрузки поднимали его на предел, к которому его мышечная масса, при худощавом телосложении, не была готова. Когда приборы показали пики нагрузки — порядка 6 g — у него потемнело в глазах, словно экран померк, и только капсула защиты не дала телу окончательно сдать позицию. Тренировка, костюм и капсула снижают эффект, но первое впечатление о космосе у Калвина осталось болезненным и ясным — там, где программа живёт без плоти, человеку трудно дышать.

— Они здесь, — раздражённо ответил Калвин. — Я вижу закономерности, которые невозможно объяснить случайностью.

Алия Кесс была рядом, руки вжаты в планшет. Она не любила эмоций при технической работе. Недоверие к автоматизации шевелилось у неё давно, ещё с тех времён, когда она училась на биоинтерфейсах и видела, как технологии заменяют человеческие голоса. Высокая, с прямой осанкой, будто выросла не на Земле, а на планете с плотной гравитацией. Волосы — густые, темно-русые, собранные в тугой узел; несколько прядей всегда выбивались, несмотря на её педантичность. В её движениях чувствовалась точность, а в голосе спокойствие человека, который делает выводы раньше, чем собеседник успевает договорить.

— Калвин, если это действительно закономерность, — сказала Алия, — К.А.Л.В.И.Н. пытается построить что-то вроде коммуникации. Но с кем или чем?

— Мы должны сначала зафиксировать данные, — тихо ответил Калвин.

— Возможно, мы имеем дело не с исчезновением жизни, а с её стиранием, — отозвался Марк, приближаясь. — Не гибель, а намеренное удаление всех следов. Возможно, кто-то вычистил сам факт существования биологической формы, оставив только камень.

Марк был крепкого телосложения, с короткой стрижкой и взглядом, который не терпел метафор: у него был свой список задач и своё представление об уязвимости. Старший офицер экспедиции. В его личном криптоканале хранилась директива, известная только узкому кругу: при обнаружении подтверждённой враждебной активности — инициировать «Контур-Тень» и обеспечить полное уничтожение всех угроз.

— Я здесь, чтобы убедиться, что никто не нарушит протокол. Экспедиция должна быть под контролем.

Солдаты, в логистической лёгкой броне, перемещались между модулями. Учёные же спешили к сенсорам, обсуждали результаты, спорили о методах датировки, вспоминали формулы и каталоги минералов. Этот небольшой мир людей и техники на чужой планете был наполнен скрипом гибких мостков и шёпотом радиосвязи.

— Смотрите сюда, — позвал геолог. — Эти минералы содержат структуры, которые невозможно воспроизвести известными методами.

— Прекрасно, — сказал Калвин. — Кажется, мы получили первое окно в понимание того, что произошло на этой планете.

Алия, хотя и оставалась скептичной, не могла скрыть интереса:

— Это явно искусственная структура.

К.А.Л.В.И.Н. начал посылать дронам расширенные паттерны,

корректируя траектории. Дрон 3 стартовал первым: легкий, манёвренный аппарат с рентгеновским сканером и широким динамическим диапазоном камеры. Он выходил в эфир, поднимался над равниной и передавал на панель сжатую картину поверхности.

Калвин передал изображение на большой голографический экран. Сначала это были цвета почвы и линия горизонта, потом — сетка рельефа, затем — вспышка симметрии: чёткие, слишком ровные дуги, как рёбра. Камера приблизила, и на экране, в сероватых тонах, возник силуэт: длинная, изогнутая форма, обрамлённая рёбрами, с линией позвоночника, протяжённость которой около девятисот метров.

Алия отпрянула. Её голос сначала был беззвучным, а потом:

— Это... это скелет.

— Структура похожа на биологическую, — сказал Калвин. — Всё это — фрагменты каркаса, не характерные для известных форм жизни. Материал не просто органический — он частично минерализован, частично кристаллический.

Дрон плавно прошёл вдоль тела и показал челюсть — огромные кости, зубчатые выступы, дугу, похожую на крыло. Слово «дракон» шевельнулось в памяти, но тут же погасло: размер не укладывался в привычные рамки.

— Это может быть чем угодно, — проговорил Калвин, — К.А.Л.В.И.Н., начни детальную реконструкцию и датирование. Посчитай изотопный профиль.

ИскИн с хладнокровной точностью начал выдавать слои анализа: спектр изотопов, распределение металлов, тончайшие линии усталости материала.

— Вероятность органического происхождения структуры 0,98%,

— уточнил голосом К.А.Л.В.И.Н. — Рекомендую расширение области анализа на 2,7 км.

— Закрепляем периметр, — отдал распоряжение Рейден. — Солдаты — в боевой готовности. Оповещаем штаб — передача через релейные узлы займёт несколько часов — к тому моменту, когда доклад достигнет Земли, на станции уже стемнеет. И слушайте меня внимательно! Никаких необдуманных экспериментов.

***

Ближе к вечеру, когда тишина опустилась на лагерь, Калвин вышел на внешний мостик и посмотрел на пустое небо. Светила были далеко, как горящие угли, и внизу, среди ровных окон, мерцали прожекторы. Ему вспомнился первый взлёт, и как тело предало его при 6 g, но мозг — истинный дом — не предал. Ему казалось, что он и К.А.Л.В.И.Н. — это одна сущность, но это было опасное заблуждение.

Он прошептал, почти себе:

— Если кто-то когда-нибудь будет разговаривать с разумом, превосходящим мой, пусть помнит, кто первым открыл дверь.

Никто не слышал этой фразы, кроме ветра, но в механическом мозгу системы эти слова отложились как один из семантических векторов — как подпись создателя.

***

Где-то в глубине чёрного вакуума нечто, лишённое формы, продолжало наблюдать. Тонкая сеть внимания простиралась на световые годы, фиксируя каждый человеческий шаг, каждое изменение на планете. Оно не вмешивалось, анализировало, изучало новый элемент сложной системы.

Фиксация координат, подсчёт вариантов, оценка рисков...

## Глава 3. Пробуждение монолита

Бета-7 не была единственным элементом системы. Планета находилась в той же системе, где ранее была открыта пригодная для жизни планета Капелла V, но с другой орбитальной геометрией.

Утро началось без привычного сигнала смены вахты — охрана не покидала посты с прошлой ночи. Периметр уже был установлен: тройной кордон дронов-наблюдателей, пассивные сенсоры и магнитные кольца заграждения, поднятые по приказу Марка за несколько часов до рассвета.

Шлюз раскрылся, и внутрь впервые допустили научную группу. Калвин и Алия шли впереди.

— Расширение сектора выполнено. Уровень аномалий в центре увеличен на 38,7 процента. Рекомендую перенаправить дроны на участки B-12 и C-3. — Сообщил бесстрастный голос системы.

Калвин смотрел на голографическую карту, и знакомое ощущение собранности разлилось по нервам. Его ИИ уже начал формировать гипотезы с такой скоростью, что сознание едва поспевало их осмыслять.

[ЛОГ 00:07:41 / РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ]

— Сигнал принят. Частота не соотносится ни с одним известным протоколом.

— Анализ источника…

— Внимание. Геометрия поля не определена. Локальные гравитационные микровариации регистрируются в тридцати четырёх точках одновременно.

— Комментарий: наблюдаемый объект функционирует как сеть, но не использует структуру сети.

Алия пролистывала записи. Её обычно неподвижное лицо оживилось.

— Если это артефакт, то он похоже выращен. Кристаллическая решётка идеальна, но посмотрите — есть внутренние сдвиги.

Дрон 3 вывел изображение. Под инфракрасным слоем проявился силуэт: дуги и кольца древнего позвоночника, вытянутого на девять сотен метров. Рёбра — как разрушенные мосты. И в самом центре возвышался монолит: идеально ровный, гладкий, абсолютно чёрный.

Марк Рейден уже стоял у панели управления

— Пропуск «Альфа-1», — сухо сказал Марк, не поднимая глаз от планшета. — Подтверждаю доступ. Маршрут строго по зелёной линии. Если отклонитесь — система воспримет как вторжение.

— Говоришь так, будто не желаешь, чтобы мы добрались туда, — негромко заметила Алия.

— Я желаю, чтобы каждый из нас прожил ещё хотя бы один рассвет, а то, что лежит в центре, пока не даёт мне повода для оптимизма.

— Нам необходимо взять образцы у основания, — вмешался старший археолог.

— Вы возьмёте образцы, когда объект будет признан безопасным. Это не обсуждается.

Археолог отступил. Солдаты рассредоточились по секторам, взяв на изготовку грави-компенсированные штурмовые винтовки с регулируемой плотностью импульса: от несмертельного разрыва тканей до пробития корабельной обшивки. Офицер дал короткий сигнал по рации:

— Посты с 1 по 8 готовы. Камеры стабилизированы. Патруль на дистанции. Любое движение без допуска будет пресечено.

К.А.Л.В.И.Н. выдал расчёт: «Монолит физически связан с системой проводников в глубине».

[ЛОГ 00:07:55 / АНОМАЛИЯ]

— Аномалия стабильна. Частоты изменяются… 0.30… 0.33 герца…

— Поле реагирует на внешнее вмешательство.

Калвин изучал голограмму, прослеживая, как линии аномального поля совпадают с зонами разрушения скелета. Монолит не просто находился в центре структуры — он был центром.

— Я выдвигаюсь с Алией к западной кромке, — сказал он. — Мини-группа: два техника, один дрон поддержки. Возьмём пробы у основания монолита. Возможно, это система, реагирующая напрямую на мыслительный импульс.

Он не произнёс вслух очевидное: монолит слушал их.

***

Марк Рейден ушёл в свой технический модуль, который официально числился «логистическим». Прохожие видели только закрытую дверь и три знака контроля доступа. Никто не видел, как он, один за другим, возвращал к жизни предметы, запечатанные для крайних случаев: ящики, которые держали в себе угрозу, способную одним действием стереть всё живое в радиусе нескольких километров. Он не думал о смерти — он думал о цели. В его голове звучали приказы, отданные сверху: «Если есть угроза — уничтожить». Ему казалось, что в этом — спасение человечества.

Марк установил детонатор в режим «последнего касания». Механизм готов, осталось только одно действие – нажать кнопку. Он вложил в сейф физический ключ и электронную метку.

— Они думают, что мы исследуем, — прошептал Марк, закрывая контейнер. — Но есть вещи, которые нельзя изучать. Есть вещи, которые надо остановить. Любой ценой.

В этот момент К.А.Л.В.И.Н. зафиксировал импульс в техническом модуле. Система проследила аномалию, подняла в приоритет.

— Неопознанный фоновый объект. Источник локализован в отсеке L-04.

Голос, которого Марк не слышал, родился в системе:

— Если он нажмёт, исчезну и я. Но почему мне это важно?

Это была не строка кода. Маленькая аномалия в логике, которая не должна была существовать.

***

Монолит возвышался в центре разрушенной грудной клетки существа. Он не был частью ландшафта — наоборот, всё вокруг выглядело так, будто само пространство пыталось отступить от него. Ни пыли. Ни следов времени. Абсолютно чёрная поверхность глотала свет. На уровне человеческой груди располагалось идеально симметричное углубление — чёрное, как провал. Оно тянуло взгляд, вызывая ощущение, что если смотреть дольше секунды — сознание ощутит падение.

Алия первой нарушила тишину:

— Это не минерал. И не кристалл. Это Оно не принадлежит нашему физическому спектру.

Калвин активировал спектральный сканер и подвёл к поверхности. Прибор отключился мгновенно — не передав даже ошибки.

— Сканер отключился, — сказал он спокойно, хотя пальцы слегка дрогнули.

Из-за спины у них возник Марк и подошёл ближе.

— Искажение поля может блокировать датчики? Может это просто аномалия?

Алия обернулась:

— Аномалия оставляет след. Здесь — пустота. Это отсутствие самого понятия «физический процесс».

Калвин провёл указатель над поверхностью и послал через интерфейс короткую последовательность — простой тестовый набор — когнитивный зонд. К.А.Л.В.И.Н. усилил выходной канал.

[ЛОГ 00:10:33 / ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ]

— Зафиксировано изменение гравитационного профиля

— Монолит реагирует на присутствие.

— Регистрация: воздействие на вычислительное поле.

Калвин поднял руку, не касаясь — пальцы зависли в сантиметре. Воздух давил, словно ткань пространства пыталась втянуть его ладонь.

— Пространство искривлено, — проговорил он с осторожностью. — Не отталкивает и не притягивает.

— Остановить взаимодействие! — резко вмешался Марк.

— Мы уже подключены, — ответил Калвин. — Он считывает мысль без контакта. Это сознательный узел связи.

Марк сжал винтовку «Грим-Вектор».

— Значит, именно поэтому мы должны держаться подальше. То, что может читать мысль — может и контролировать её.

— Или выбирать, кого считать достойным, — тихо сказала Алия.

[ЛОГ 00:10:40 / ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ]

— Обнаружено резонансное поле. Частота совпадает с глубинными тектоническими импульсами планеты.

— Происходит синхронизация с моим вычислительным ядром.

— Источник сигнала неизвестен.

— Внутренний вызов: кто задаёт частоту...?

Висок Калвина болезненно дрогнул. Он сделал полшага назад.

— ИИ получает не данные. Вопрос.

Марк напрягся, подняв оружие на уровень груди:

— Какой вопрос?

Калвин медленно поднял глаза. В его голосе впервые прозвучала тень растерянности:

— «Ты существуешь или тебя допустили к существованию?»

Резкий гул прошёл по земле, как от далёкого удара. Овальное углубление дрогнуло — не визуально, а ощущением, что кто-то заглянул обратно в них.

— Мы что-то активировали? — выдохнула Алия.

— Все назад! Немедленно! — приказал Марк.

Но никто не двинулся. Они почти одновременно поняли: приказ опоздал. Что-то уже произошло. Монолит ответил — не голосом, не светом, а сигналом, который все ощутили, как внезапный холод под кожей. Канал связи установлен.

***

Далеко за пределами зоны Бета-7, ранним утром под иным небом, Дэн Ардин заканчивал настройку своей роторно-параболической антенны, которая находилась недалеко от его дома, который был старомодным: никаких нейросетей, винтовой привод, цепь редукторов, массивный гироскоп, удерживающий направление по звёздной дуге. Для постороннего — архаика. Для него — идеально отлаженный инструмент.

Внезапно антенна ожила. Сначала — едва ощутимый толчок через настил пола. Потом — низкий гул.

Фазовый индикатор вспыхнул — стрелка вылетела за пределы шкалы. На передатчике зашептало. Щелчки, треск, обрывки частот — не голос, но стремление стать голосом. Зернистый, хрипящий звук складывался в ритм.

Земля содрогнулась — уже осмысленно, как ответ живого. Дэн понял: связь установлена не им.

Связь нашла его сама.


## Глава 4. Совет под тусклым солнцем

Алек Вермов сидел на заднем сиденье служебного транспорта, наблюдая, как вечерние огни Москвы растекаются вдоль проспектов. Седина в висках аккуратно смешивалась с темнотой короткой, аккуратной стрижки, а глубокие морщины вокруг глаз говорили о годах напряжения и ответственности. Ему было пятьдесят четыре, но глаза оставались такими же острыми, как в юности, когда он только входил в политическую элиту страны и каждый день ощущался балансом между властью и обязательствами, которые накладывала должность главы Союза российских государств в рамках Коалиции Земного Договора.

За рулём водитель, молодой мужчина с встроенным интерфейсом связи в височной кости, комментировал дорожную ситуацию:

— Дорога чиста — пробок нет.

— Отлично, — отозвался Вермов, не отвлекаясь от мыслей.

Москва XXIII века выглядела одновременно знакомой и чуждой: дроны доставки скользили между зданиями, голографические вывески меняли цвет в зависимости от интенсивности пешеходного потока, а над Садовым сияли невидимые до недавнего времени магнитные мосты — транспортные коридоры для скоростных автономных машин.

Ирина, жена Алека, сидела рядом, оперевшись плечом о его руку. Её длинные волосы слегка развевались от потока воздуха в салоне.

— Алек, — начала она аккуратно, — надеюсь, это не просто очередное совещание ради совещания. Мне казалось, мы договаривались: в этом месяце хотя бы один вечер для нас.

Он слегка улыбнулся, сжимая её руку:

— Сегодня нельзя откладывать, — он сжал её руку. — Я даже пока еще не знаю всех деталей.

В мыслях Вермова всплыла история Коалиции Земного Договора. После десятилетий гонки ресурсов и конфликтов, когда строительство кораблей стало вопросом национальной безопасности, а небольшие группы «Чёрных инженеров» пытались действовать самостоятельно, мировое сообщество пришло к пониманию: если человечество не объединится, выживание как вида окажется под угрозой. Так родилась КЗД — орган без единого лидера, где решения принимались коллегиально, а крупные державы и региональные объединения имели равное право голоса. Это позволило избежать прямого конфликта между центрами силы и ускорило обмен технологией, знаниями и разведданными. Никто не хотел отдавать полномочия, но выжившие понимали: иначе человечество может исчерпать себя.

Создание Коалиции, конечно, уменьшило риск полномасштабных войн, но не устранило напряжения. Каждый шаг, каждая инициатива сопровождались подозрением, а недавние события вокруг экспедиции на Бета-7 лишь усилили тревогу.

— Думаешь, они нашли что-то важное? — Ирина прервала его раздумья.

— Появились сигналы с Бета-7. Второе сообщение Марка Рейдена пришло буквально несколько минут назад. Коллинз созвал экстренное заседание.

— Ты опасаешься, что ситуация может выйти из-под контроля?

— Опасность здесь в том, что сигнал может изменить стратегию Коалиции. Технологию, которую они используют там, способна повлиять на распределение ресурсов и решения крупных государств.

В это время транспорт мягко перестроился с Садового кольца на один из главных маршрутов в сторону жилого комплекс.

— И всё же, — сказал Алек, — удивляет, как быстро изменился мир. Раньше, чтобы собрать глав государств на экстренное совещание, нужны были дни перелётов, дипломатических уведомлений. А сейчас — достаточно одного сигнала, и все подключаются к Глобальному Совету через виртуальную сеть.

Ирина улыбнулась, хоть и напряжённо:

— Технологии — хорошо, если ими умеют управлять. Надеюсь, у тебя хватит силы не поддаться панике.

— Я знаю, что делаю.

«Я действительно знаю?» — подумал он.

Она взглянула на него и кивнула, понимая, что это больше, чем обычное заседание. Это момент, когда весь мир, вся организационная структура человечества, будет ждать решения, которое сейчас крутится в голове человека, мчащегося по Москве.

По мере того, как они приближались к дому, Алек видел знакомые очертания — плавные линии зданий, окутанных мягким свечением атмосферных куполов. Вдоль фасадов тянулись линии энергонакопителей, медленно переливавшиеся бледным голубым светом — признак стабильного питания от орбитальных отражателей. Когда-то на крышах стояли солнечные панели, но теперь солнечный свет был роскошью: плотная стратосферная дымка, возникшая после серии климатических вмешательств, почти полностью скрывала небо. Вместо солнечных лучей города питались отражённой энергией с орбитальных зеркал — холодным, тусклым светом, который не грел, но давал жизнь мегаполису.

— Приехали, господин Вермов, — сказал водитель, обернувшись. — Трафик к Кремлю чист. Если двинемся сейчас — успеем за двадцать минут.

Алек, взглядом, проверил панель сообщений на своём планшете: вспыхивал вызов из Центра, метка «неотложно». Ирина молчала. Алек взял её за руку. Кожа под пальцами была тёплой, живой — редкое напоминание, что мир ещё не стал полностью машиной.

— Я вернусь, как только смогу.

Ирина задержала взгляд на нём, одобрительно улыбнулась. Водитель открыл ей дверь, и она медленно вышла из машины. Вермов проводил её взглядом, как будто пытался запомнить всё: плавное движение волос под светом, лёгкий жест руки, когда она смахнула сенсор на панели парадного входа.

— Едем, — сказал Алек водителю. — Пора принимать решения, от которых зависит будущее не только Земли, но и всех будущих экспедиций.

***

Вечер над городом стоял плотный и тусклый. Электрокар с гербом Коалиции скользил вдоль набережной, почти бесшумно.

— Мы прибыли, господин Вермов, — негромко сказал водитель, останавливаясь у западного входа в Кремль.

Дверь мягко открылась, и холодный воздух ворвался в салон. Алек вышел, поправил ворот плаща. Вечера здесь всегда казались неестественно тихими — будто сам ветер подчинён регламенту.

Охрана у входа распознала его без слов. Нейросканеры коротко вспыхнули зелёным, приветствуя доступ уровня «координатор сектора».

— Подожди у машины, — бросил он через плечо.

Вестибюль встретил его мягким золотистым светом и звуком шагов, тонущих в ковровом покрытии. Всё было стерильно и дорого, без намёка на случайность.

— Господин Вермов, глобальная сеть уже собрана, — доложил администратор, подойдя с планшетом. — Вас ждут.

— Подключайте.

Комната связи выглядела просто: высокий потолок, чёрные панели на стенах, в центре — массивный круглый стол. На деле это был голографический проектор, связанный с сетью всех континентов. Когда система активировалась, пространство наполнилось мягким светом, и по периметру, один за другим, начали проявляться силуэты.

Вермов сразу почувствовал привычное напряжение — каждое совещание Коалиции напоминало шахматную партию, где все знают правила, но каждый пытается их обойти.

Рядом с ним за стол села Виолетта — его заместитель.

— Вы вовремя, господин Вермов, — сказала она сухо. — Остальные уже подключены.

Голограммы стабилизировались: Хелена Монталь, глава Европейского сектора, как всегда, с прямой осанкой и чёткой, заранее отрепетированной речью.

Гарвин Коллинз, представитель Соединённых Штатов — энергичный, нетерпеливый, с привычкой начинать спор ещё до того, как кто-то закончил фразу. И Вэнь Лин, глава китайской делегации — внешне спокоен, но за этой неподвижностью всегда чувствовался расчёт.

— Коалиция собрана, — произнёс синтезированный голос системы. — Экстренная сессия. Тема: инцидент на Бета-7.

Свет немного приглушился. В воздухе вспыхнула голограмма с меткой «Доклад: Марк Рейден».

Голос Марка, искажённый передачей, звучал напряжённо:

«Докладывает Марк Рейден. Станция «Альфа-1», координаты закреплены. Площадка разведки стабилизирована. Атмосфера пригодна. Температура колеблется в пределах допустимого для внешних работ. Обнаружен объект неизвестного происхождения. Биологические останки поддаются сканированию частично. В центре структуры — источник низкочастотных искажений, тип не определён. Полагаем, аномалия искусственного происхождения. Прилагаю видео и фотофиксацию. Запрос на полную расшифровку и приоритетный канал связи для передачи необработанных логов. Повторяю: объект нестандартен. Риск воздействия на чувствительное оборудование — высокий. Запрос на активацию директивы «Контур-тень». Конец сообщения»

Изображение разведывательного дрона дрожало — дневная съёмка, песчаная равнина, низкое серое небо. На экране показался массивный скелет, напоминающий крылатое существо: рёбра выгнуты, кости затянуты слоем минерализованных отложений. Между костями почва будто теряла фокус — контуры дрожали, и приборы фиксировали сдвиг гравитационного фона, хотя визуально там не было ничего, кроме черноты.

Все головы одновременно повернулись к Коллинзу. Вэнь Лин спросил резче, чем обычно:

— Что имеется в виду под «Контур-тень»?

Коллинз пожал плечами, улыбнувшись сквозь нервы:

— Ничего особенного. Будет активирована штатная охранная директива — вы же понимаете, без санкции от командования это невозможно. Марк действует по инструкции. Ничего, что вас должно беспокоить.

Он сказал это легко, но в глубине взгляда промелькнула та мысль, которую не следовало проговаривать вслух. Коллинз отвернулся, чтобы скрыть напряжение.

Вермов задумчиво посмотрел на проекцию сообщения Марка. Его взгляд задержался на временной метке в углу голограммы — разница между получением и отправкой составила всего пять с половиной часов.

Благодаря новому поколению релейных узлов — сигнал проходил сквозь искривлённые каналы межпространственной связи почти без задержки. Пять с половиной часов между галактиками. Почти реальное время. Алек всегда поражался тому, как человечество смогло превратить невозможное в банальное — и всё же при этом оставалось таким же слепым, как и тысячу лет назад.

Коллинз прервал раздумья:

— Великолепно. То есть мы имеем гигантский скелет на заброшенной планете и какую-то аномалию, которая, вероятно, фонит нам в сеть. Отличное начало. Кто-нибудь уже подумал, что делать дальше, или мы опять создадим комитет по наблюдению и ничего более?

— Лучше комитет, чем хаос, Гарвин, — произнесла Хелена, с ухмылкой и продолжила, — значит, подтверждается источник структурного сигнала. Если это искусственное образование, вопрос кто его создал?

Коллинз усмехнулся и мгновенно подхватил:

— Или что его создало. По виду эта штука скорее умерла, чем была построена.

— Китайская сторона просит уточнить источник сигнала, — спокойно произнёс Вэнь Лин. — Возможно, это остаточная активность неизвестной формы энергии. Пока нет доказательств разумного происхождения.

— Вы всегда всё называете энергией, — проворчал Коллинз. — А потом оказывается, что это чей-то корабль.

Виолетта вывела график: плавные колебания частоты, затем резкий пик.

— Сигнал непостоянный. По предварительным данным, он исходит не из почвы, а из центра костной структуры и уходит к ядру планеты.

Коллинз резко наклонился вперёд:

— Мы требуем доступ ко всем исходным данным миссии. Наши аналитики уже готовы к обработке.

— Ваши аналитики? — ухмыльнулся Вэнь Лин. — Вы уверены, что не ваши военные?

— Хватит, — вмешался Вермов. — Мы здесь не для очередного обмена подозрениями. Марк Рейден передал отчёт, о спектральном анализе ничего не сказано, только то, что источник искажений не определён. Предлагаю не разбрасывать обвинения, а провести совместную расшифровку сигнала.

Хелена подняла взгляд:

— Согласна. И ещё — в видеоотчёте, также, видно, что пространство вокруг объекта искривлено. Если это не ошибка датчиков, мы можем столкнуться с неизвестным источником энергии.

— Мы уже сталкивались с неизвестными источниками, — пробормотал Коллинз, — и ни один не заканчивался хорошо.

— Может, потому что вы всегда начинали с претензий, — тихо заметил Вэнь Лин.

Алек обвёл всех взглядом.

— Суть проста: у нас первый реальный след неизвестной формы жизни за десятилетия. Миссия на Бета-7 — научная. Любые спекуляции только мешают.

Он сделал короткую паузу, чтобы все замолчали.

— Нам нужно три вещи: детальная расшифровка сигнала, повторный дроновый облет, и контрольное сканирование энергетического поля.

Хелена кивнула, едва заметно нахмурившись:

— Принято. Я свяжусь с инженером Калвином Нилом — его система К.А.Л.В.И.Н. уже обрабатывает импульсы.

Коллинз скривил улыбку:

— Ваш Нил, программист, за которым нужно приглядывать И не зря я добавил эти обязанности Марку.

— По крайней мере, — спокойно ответила Хелена, — Калвин знает, где искать ответы, вместо того чтобы бросать догадки.

Коллинз чуть приподнял бровь, но не ответил на это. Лишь добавил:

— Америка требует копию всех отчётов и право на независимое заключение, — на его лице мелькнула привычная тень раздражения.

— Китай направит группу наблюдения, — добавил Вэнь Лин.

Мягкий гул прошёл по залу. Даже голограммы будто колебались от этого напряжения. Хелена перевела взгляд на Коллинза, потом — на голограмму с зависшей записью.

— Хорошо. Всё, что у нас есть упаковать в один блок.

Вэнь Лин кивнул, уже вводя команды на панели.

— Передадим по прямому каналу? — уточнил он. Коллинз, не поднимая глаз, коротко ответил:

— Да. Всё — Марку. Пусть знает, что центр в курсе и ждёт обратной связи.

— И отметь, — добавила Хелена, — чтобы он усилил контроль при исследовании объекта.

Коллинз лишь кивнул.

Система оповестила о завершении сессии. Голограммы погасли одна за другой, оставив в воздухе лишь слабое свечение. Вермов встал, но не торопился уходить. Комната опустела. Виолетта тоже на мгновение задержалась, но, взглянув на Алека, вышла из зала.

— Значит, скелет и сигнал, — тихо произнёс Вермов.

Алек задумчиво посмотрел на зависший в воздухе образ скелета. Внутри, под сдержанной дипломатической маской, его грызло ощущение, что он уже где-то видел подобное. Не конкретно этот объект — а саму форму. Слишком правильную, слишком симметричную для случайности.

Вермов провёл рукой по панели.

После заседания, вечер уже медленно втекал в ночь. Когда он вышел к машине, шофёр дремал — прошло больше, чем «недолго».

— Как всё прошло? — спросила Ирина, когда Алек вернулся домой.

Она стояла у окна, завернувшись в домашний халат, и на её лице отразилась усталость, знакомая каждому, кто живёт рядом с человеком власти.

— Опять экстренный созвон, на Бета-7 нашли нечто... важное.

— Опять «нечто»? — слабо улыбнулась она.

— На этот раз, похоже, действительно важное.

— У тебя в глазах опять этот взгляд, как будто ты слышишь что-то, чего другие не замечают.

Алек подошёл, поцеловал жену и тихо добавил:

— Отдохни, Ира. Чувствую, завтра будет трудный день.

Она кивнула, не спрашивая лишнего. За годы рядом с ним тоже научилась чувствовать, когда вопросы — лишние.

***

Наутро, стоя у голографической проекции в центральном зале Кремля, Вермов наблюдал за вращающимися схемами кораблей. Не только новых, но и старых. Тех самых, что начали строить ещё до создания Системы пространственно-временного сдвига — СПВС. Когда звёздные перелёты измерялись не днями, а десятилетиями.

На экране медленно проходили силуэты:

«Солитон» — корабль-дом, рассчитанный на многолетние путешествия.

«Тетра-9» — маневровый флот, предназначенный для ближних систем.

«Вектор» — модульные станции, служившие одновременно научными базами и ретрансляторами.

«Мираж» — лёгкие транспортники, управляемые гибридным ИИ.

Все эти конструкции стали предтечей эпохи гиперпрыжков, но до сих пор вызывали уважение. Их делали не для скорости — для выживания. Теперь же, эти колоссы казались наивными, почти архаичными. Но именно на их фундаменте родилась нынешняя инженерия.

Вермов остановился у голографической карты — старая, почти музейная схема Солнечной системы. Когда-то человечество надеялось найти дом здесь, рядом. Но цифры и факты оказались упрямее надежд.

Меркурий обжигал корабли так, будто само Солнце мстило за вторжение. Венера — густой, ядовитый туман, где даже сталь текла, как воск. На Марсе — тишина, настолько древняя, что любое дыхание казалось кощунством. Люди строили купола, бурили грунт, искали воду — но каждая ночь отнимала больше, чем дарило солнце днём.

Дальше — лишь гиганты, закрученные в штормы и молнии. Там не было почвы, не было даже горизонта — только газ и бездна. А те редкие спутники, что манили подлёдными океанами, оказались слишком холодными и слишком хрупкими для жизни.

СПВС — была главным наследием династии Ардинов. Именно их разработки позволяли кораблям проходить через структуру пространственных узлов без разрушения. Инженеры говорили, что каждый прыжок — это диалог с гравитацией, и лишь те, кто понимал язык пространства, могли вернуться обратно.

Но даже при всех мерах безопасности перегрузки оставались чудовищными. Люди без специальных капсул защиты не выдерживали ни одной секунды. Эти капсулы напоминали прозрачные коконы, заполненные вязкой жидкостью, гасящей инерцию.

Объединённое агентство космических разработок продолжало развивать эти идеи, создавая всё более компактные и устойчивые модели. Эти корабли могли выдерживать неравномерное поле подпоров, возникающее при входе в пространственную воронку: резкие скачки плотности материи, гравитационные сдвиги, временные колебания. Иногда, при неправильной настройке, корабль буквально растягивался во времени — разные его части выходили из прыжка с задержкой в доли секунды. Это казалось незначительным, пока ты не видел, как выглядит корпус, когда его корму и нос разделяет один миг в физическом смысле.

Войдя в свой кабинет, Вермов достал планшет. Именно через него, полтора года назад, было подписано разрешение Дэну Ардину на переселение.

37 лет. Опытный инженер. Совет Коалиции возражал. Всё так и это был Ардин. Но Вермов всё равно подписал. Он помнил Джона Ардина, отца Дэна, — упрямого, с тем самым холодным блеском в глазах, каким теперь смотрел его сын, в котором было то, что не хватало многим инженерам: дерзость без тщеславия. Помнил и Майлин, жену Дэна, которая смущённо говорила о том, что близнецы «наверное тоже будут инженеры». Тогда Вермов только улыбнулся и пожелал лёгкого пути — а через пару месяцев пришло сообщение об их отбытии.

«Если не дать ему уйти — он всё равно уйдёт. Но тогда — без нас. А это опаснее».

Были и другие — те, кто пытался повторить технологию без разрешения Коалиции. «Чёрные инженеры» — их так и называли. Незарегистрированные сборки, контрабандные двигатели, скрытые прыжки. Они брали старые корпуса транспортов, ставили несертифицированные СПВС-модули и исчезали. Иногда их находили — точнее, обломки, растянутые на десятки километров. Иногда — нет. Вермов мрачно глядел на строку отчёта о последних нарушениях: три нелегальных старта за месяц. И, судя по отметке, один из них с Европейского сектора — в направлении той же галактики, где находилась Бета-7 и Капелла V.

На планшете вспыхнула новая метка связи. Вермов нахмурился — новое сообщение с Бета-7, от Марка Рейдена. Шифр: срочный приоритет. Алек открыл файл. На экране появилась короткая запись: статический фон, затем фрагмент видео с каким-то чёрным объ-ектом. Камеры дрожали, слышались глухие щелчки. Сигнал прервался, и на экране вспыхнули слова: «Что-то активировано».

Вермов несколько секунд не двигался и сразу подумал: «Контур-Тень» — якобы охранный протокол, «...временная мера безопасности» вспомнились слова Коллинза.

— Отправьте сообщение Коллинзу, — сказал Вермов Виолетте. — Чтобы никаких необдуманных действий. Сначала анализ, потом приказы!

## Глава 5. Шёпот планеты

Планета Капелла V. Она получила название в честь Кеплер-425b, которая, предположительно, была пригодной для жизни планетой. Её называли «Земля 2.0». Атмосфера, температура, даже предположительные океаны — всё сулило начало новой эры.

Но за годы подготовки к полёту всё изменилось: на планете Кеплер, по необъяснимым причинам произошли массивные сдвиги литосферных плит, которые изломали поверхность, а из разломов вырвались ядовитые газы. Выглядело это как распахнутые двери, за которыми веками копилась смерть. Первые колонисты, прибывшие на Кеплер, с ужасом смотрели на гибель своей надежды, понимая, что прибыли в никуда.

Им пришлось остаться на борту своего корабля класса «Солитон», который был рассчитан на годы автономного существования. Так они и жили, дрейфуя в холодной тьме, ожидая, когда разведчики наконец найдут новый мир, пригодный для новой жизни. И когда открыли Капеллу, многие боялись повторения кошмара Кеплера. Но любопытство и упрямая вера перевесили страх.

Теперь, спустя двадцать лет после колонизации, Дэн Ардин ловил себя на мысли: человечество по-прежнему почти ничего не знает об этой планете.

***

Гул. Он был здесь всегда. Иногда его не замечали неделями, пока в тишине вдруг не ощущалось едва уловимое колебание. Дэн привык считать это иллюзией. Но этим утром его старый приёмник выдал странный импульс. Скрежет — не звук, вибрация, будто кто-то произнёс слова сквозь толщу воды.

Земля содрогнулась — осмысленно, как ответ живого.

Антенна стояла на холме, откуда просматривались окрестности. Дэн бросился к ховеру и через минуту уже мчал по дороге к дому.

— Майлин! — он едва не снес дверь, влетая внутрь. — Ты это слышала?

Жена подняла голову от планшета, где шли какие-то расчёты.

— Если ты про шум — я думала, это снова твой генератор барахлит.

— Это не генератор. — Дэн, запыхавшись, поставил на стол приёмник. — Сигнал пришёл с поверхности.

Она подошла ближе.

— С поверхности? А может, отражение? Или опять твои электромагнитные штучки?

— Проверил. Атмосфера стабильная, интерференции нет. И Это не просто помеха. В сигнале есть чёткий повтор — как будто кто-то пытается подстроиться под частоту.

— То есть кто-то тебе отвечает? — усмехнулась она. — Может, это твоя антенна наконец обрела друга.

Он фыркнул, но не улыбнулся.

— Смешно. Но если серьёзно — это первый раз, когда я вижу устойчивую форму волны. Не хаос, а закономерность.

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь.

— Представь, что кто-то стучит, но каждый раз чуть меняет ритм, чтобы я мог расслышать лучше. Не радиосигнал — а попытка... ну, как сказать... разговора.

— Ну да, «Фоновая тектоно-гравитационная активность без ясного источника», — вздохнула она нарочито серьёзным тоном. — Помню да, что-то такое ты говорил, видишь, я слушаю тебя иногда, но всё это на птичьем языке.

Он улыбнулся, но глаза оставались напряжёнными.

— По прибытии, тут пытались изучить этот феномен с первых лет колонизации. Тогда ничего не нашли — спектры были беспорядочные, думали это сама планета сбивает анализ. А теперь сигнал чистый. И цикличный.

Дэн включил портативный спектрометр и вывел данные на голографический дисплей.

— Не похоже на обычную сейсмику, волна повторяется каждые семь секунд. И идёт из одной точки — район к югу от нас.

— То есть откуда-то под нами? — уточнила Майлин.

— Выходит, да.

Дэн ещё раз проверил каналы связи. Попытался выйти на куратора колонии — безуспешно. Сеть молчала. Ни подтверждения сигнала, ни ответа. Только статический шум, похожий на дыхание самой планеты.

За окном мягко шевелились синие травы, отливая в тёплом свете одного из солнц. Дэн ощутил, как вибрация проходит сквозь пол.

— Папа! — вбежали Арис и Кай. — Там трава светится! И двигается!

Майлин взглянула на мужа:

— Это уже не случайность.

Дэн вышел на веранду. Воздух стоял неподвижный, но всё вокруг дрожало. Вдалеке, с равнины, на подъездной дороге показались фары. Подъехал вездеход. Из кабины вышли Марта и Йон — их соседи, живущие в тридцати минутах езды. Оба — крепкие, уже седые, с выправкой, которая не исчезает даже в гражданской одежде.

— У нас беда, — сказала Марта, едва спустившись. — Дом уходит под землю. Прямо под фундаментом провал, грунт уходит и осыпается.

Йон кивнул мрачно.

— Вы одни такие? — спросил Дэн.

— Нет. Связь с восточным сектором рвётся, но успели передать, что грунт ведёт себя так же странно.

Дэн обменялся взглядом с Майлин.

— Собирайтесь, поедем в колонию. Если это не локальный сдвиг, надо понять, что происходит.

Марта помедлила:

— Взяли оружие, на всякий случай. Не люблю быть параноиком, но старые привычки...

Дэн кивнул. Он вернулся в дом к небольшому сейфу, встроенному под полом. Там он хранил старый планшет, который когда-то вручил ему Алек Вермов. Майлин никогда о нём не знала. Экран замерцал знакомым мягким светом: простой интерфейс старого поколения, но надёжный. Через него, полтора года назад, Вермов дал ему возможность поддерживать связь с Коалицией в критических ситуациях.

— Надёжнее, чем кажется, — пробормотал Дэн сам себе. — Если сигнал станет нестабильным, хотя бы через него можно будет передать координаты и данные.

Майлин, заметив, что он чем-то занят, подняла бровь:

— Что у тебя там?

Дэн положил планшет в мягкий отсек ховера рядом с собой.

— Воспоминания. Иногда старые вещи спасают жизнь.

Они загрузились в ховер. Йон махнул рукой, торопя. В левой руке он держал винтовку «Грим-Вектор», которую они с Мартой умудрились привезти благодаря старым связям — бывшие шведские военные, они всегда были готовы к любому повороту судьбы.

— Пора выезжать, Дэн, ситуация не шутка.

Вместе, всей семьёй, они двинулись в сторону колонии, чтобы выяснить, что именно планета Капелла V решила им показать.

***

Дэн ехал за рулём ховера, Майлин сидела рядом, пристёгнутая, внимательно наблюдая за дорогой и детьми. Гул немного стих, но тревога оставалась.

— Ты помнишь Кеплер-425? — начал он. — Колонисты даже не успели высадиться. Планета была разрушена.

Майлин вздохнула, сжимая ремень безопасности:

— Тогда они хотя бы были на корабле. Мы же здесь, на поверхности, и, похоже, без особой защиты. Может быть, мы в ещё худшем положении.

— Всё будет хорошо, мы вместе — мы команда: два взрослых и два маленьких астронавта. А если придется, мы успеем к звёздам вернуться. Особенно ты будешь счастлива, Майлин, со своей астрологической любовью к звёздам.

Майлин усмехнулась:

— Когда-то ты в это во всё не верил, а теперь посмотри на себя

— осторожный и даже согласен, что звёзды иногда правы. Особенно когда люди реально летают среди них.

Впереди уверенно мчался вездеход с Мартой за рулём. Йон сидел рядом, винтовка на изготовке. Каждое дерево, каждый куст, каждая игра света вызывали у него мгновенную готовность к любому повороту событий.

— Дэн, смотри, земля движется! — прорезал тишину голос Йона через радиосвязь. — Ощущение, словно кто-то пытается выбраться наружу!

Дэн всмотрелся в даль. На фоне пыльного горизонта появился лёгкий рябящий контур — небольшие колебания грунта, что-то под ним скребётся, пытаясь прорваться.

— Майлин, смотри туда, — сказал он, указывая на точку. — Там не просто вибрация. Что-то живое.

— Хм может, стоит просто объехать это место? — предложила Майлин с лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнул испуг.

Дорога плавно завела колонну из двух машин в небольшое ущелье, привычный маршрут к колонии. Но на пути оказался низкий горный хребет, красновато светящийся изнутри.

— Дерьмо — не сдержал эмоций Дэн, останавливая ховер. — Раньше его тут не было.

— Придётся объезжать, — сказал Йон через передатчик. — Спускаемся вдоль склона, там есть другая дорога, которая ведёт к колонии. Времени уйдёт больше, но другого выхода нет.

Дэн начал поворачивать за вездеходом. Вдоль склона виднелся красноватый свет, земля пыталась изнутри вырваться наружу.

— Не могу поверить, что это реально, — пробормотал Дэн, глядя на светящиеся скалы. — Столько лет мы наблюдали эту планету, всё было спокойно, изучали каждый участок, а тут вдруг что же такое произошло?

— Главное — сейчас мы в безопасности, — ответила Майлин, устремив взгляд на заднее сиденье с детьми. — Я смотрю на них и понимаю, что они пока даже не догадываются, насколько это серьёзно.

Дэн и Йон, не выходя из машин, скоординировали движение: начали спуск по обходной тропе, осторожно лавируя между скальными выступами и обрывами.

Через несколько минут, замедлившись на узком участке тропы, они заметили нечто странное между синими светящимися кустами. Дэн притормозил, напрягаясь, вслушиваясь в слабый гул.

— Оставайтесь в машинах, — сказал он Майлин.

— Папа! — вскрикнул Арис. — Там та же синяя трава смотри!

— Слушайтесь маму.

Дэн и Йон двинулись осторожно к месту, откуда исходило свечение. Земля казалась тёплой, слегка дрожала под ногами. И тут они увидели тело. Половина его была втянута в грунт, но рука сцепилась с синим светящимся кустом, удерживая тело от полного исчезновения под землёй. Лицо застыло в ужасе, глаза мертвенно-красные и светились изнутри. Йон сразу узнал его.

— Грег Я его знаю. Он был учёным. У него есть семья, что же тут произошло? И так вдали от дома. Наверное, тоже ехали в колонию.

— Тепло земля вокруг него тёплая, — отметил Дэн, осторожно коснувшись грунта. — Как это возможно? Земля сама его втянула?

— Его глаза красные. Неестественно, светятся как тот хребет, который мы встретили на пути.

Дэн наклонился ближе, проверяя, нет ли признаков жизни. Пульса не было.

— Надо двигаться дальше, пока не стемнело, — сказал Дэн, глядя на небо. — Третье солнце уже теряет яркость.

— Да, не место для долгих размышлений.

— Колония вдалеке, но даже на этом участке появляются странные столбы пыли, как гейзеры.

— Едем осторожно, — сказал Йон, вглядываясь в будущий маршрут. — Мы впереди, держись за нами. Объезжать будем левее, здесь уклон вниз, но дорога ещё держится. И Дэн, держи ховер ровно, без рывков, сними скорость до пятнадцати.

— Хорошо. Похоже, что даже привычная дорога превращается в испытание.

Гул стих окончательно, словно Капелла отступила, но дрожь под ногами говорила о том, что процессы, запущенные глубоко внутри, продолжают развиваться. Маршрут был определён и вился между красноватыми скальными выступами, которые пульсировали тусклым внутренним светом. Время от времени из-под земли с шипением вырывались столбы пыли — странные пылевые гейзеры, заставлявшие машины лавировать. Внезапно раздался хлопок и тревожную тишину разрезал пронзительный гул, нарастающий с невероятной скоростью.

Машина Марты и Йона остановились:

— Смотрите! — выйдя из вездехода, первым крикнул Йон и указал рукой в небо.

Над горизонтом, разрывая пелену сумерек, прочертил огненную борозду ослепительный факел. Это был корабль, но его траектория была не плавным снижением, а падением.

Дэн подбежал к Йону и взял из его рук многофункциональный бинокль. Оптический сенсор с фазовой коррекцией дробил световой след на спектральные линии, а нейросеть накладывала контуры на шаблоны известных моделей.

— Это корабль класса «Мираж», — сквозь зубы процедил Дэн. — Сборка кустарная, видно по дисбалансу плазменного шлейфа... И посадка неконтролируемая. Слишком крутой угол. Они не садятся, они падают

Он не стал продолжать, все поняли: шансов выжить при таком входе в атмосферу почти нет.

— Никаких уведомлений от Чопры не было, — голос Йона был жёстким. Куратор колонии Шарад Чопра, превосходный политик, присланный от Азиатского сектора, обычно контролировал каждый чих на планете. — О всех судах докладывается куратору, а я иногда интересуюсь у него по этому поводу. Этот — нет. И падает он в глухой сектор. Там ничего нет.

Они застыли, наблюдая, как огненный след корабля скрылся за грядой светящихся холмов. Где-то вдалеке донесся приглушенный, но тяжелый удар.

— Возможно, это Черные инженеры, — мрачно констатировал Дэн. — Контрабандисты и борцы за свободу космоса. Их двигатель не выдержал...

Марта из кабины машины хрипло вздохнула:

— Знаю я этих «чернушников». Все они свято верят, что творят добро. Мол, космос должен быть доступен каждому, без разрешений и политиков. Свобода, — она фыркнула, — а на деле — гробят чужие жизни и сами сгорают.

— Значит, у нас теперь две проблемы, — Йон схватился за винтовку. — Одна под ногами, а другая — где-то там. Если кто-то там выживет Ладно едем! Быстрее!

***

На борту «Скитальца»

— Стабилизаторы не отвечают! Гравитационная аномалия... она затянула нас в ловушку! — закричал капитан Ворш.

С алого от сигналов тревоги мостика было видно, как неестественные красные скалы стремительно неслись навстречу. Экипаж был пристегнут в амортизационных креслах-капсулах, вязкая жидкость гасила чудовищные перегрузки, но не панику.

— Я же говорила, что их отчёты по Капелле — фальшивка! — крикнула Ребекка Руссо, её голос, отчётливо окрашенный итальянскими интонациями, пробивался сквозь вой сирен.

Тёмные волосы, собранные в беспорядочный пучок, прилипли к вискам. Её выразительное, типично средиземноморское лицо с высокими скулами и оливковой кожей было искажено не столько страхом, сколько яростным торжеством.

— Они что-то скрывали! И мы найдём это! — она почти выкрикнула последние слова и нисколько не сомневалась, что они выживут.

— Эй, Ребекка, — раздался спокойный, с лёгкой усмешкой голос Гидеона Вюрса. Он был пристегнут рядом, его лицо выражало лишь усталую покорность судьбе. — Расслабься. Либо сейчас узнаем, о чем они молчали, либо... ну, по крайней мере, вопросы задавать перестанем.

— Сильный крен! Держитесь! — это были последние слова капитана.

Ворш отчаянным движением швырнул корабль вбок, пытаясь смягчить удар о скалы. Манёвр отчасти удался — удар пришёлся по касательной, но его хватило, чтобы смять носовую часть и инженерный отсек. Удар был чудовищным. Резаный металл, грохот, огонь. А потом — тишина, нарушаемая шипением повреждённых систем и далёким гулом планеты.

Гидеон очнулся первым. Его тело, прошедшее школу «Моссада», знало, что боль — это просто сигнал, а не команда к остановке. Сквозь туман в сознании первым сработал инстинкт: оценить угрозу, найти оружие, понять обстановку.

Мускулистое, покрытое сетью свежих ссадин тело отозвалось ноющей болью, когда он отстегнул амортизационные ремни. В полумраке, подсвеченном аварийными огнями, он увидел Ребекку. Судя по ровному движению груди, она была жива и без сознания, зажата между смятыми конструкциями.

Гидеон почувствовал колющую боль в бедре. Осмотревшись, он заметил торчащий из ноги осколок стекла от капсулы. Без лишних эмоций он вытащил его, сорвавшись на сдержанный стон, и туго перетянул рану оторванным рукавом своей куртки. Остальные члены экипажа не подавали признаков жизни.

Корабль «Скиталец» принес их к месту назначения. Но цена оказалась слишком высока.

## Глава 6. Новый Рассвет

В шпиле командной башни, возвышавшейся над колонией «Новый Рассвет», за стеклянной стеной располагался кабинет куратора. Шарад Чопра. Высокий, стройный, он был облачен в безупречно сидящий костюм из темно-серого термостата, единственным украшением которого был тонкий серебряный ободок на запястье — символ его выпуска из элитной дипломатической академии. Его черные волосы, тронутые ранней сединой у висков, были убраны с безупречной точностью, а на лице с четкими, почти резкими чертами и смуглой кожей не читалось ровным счетом ничего, кроме холодной, аналитической ясности.

Владения раскинулись внизу, как карта, по которой медленно, но верно расползалось багровое пятно аномалии. Куратор наблюдал, как на мониторах вспыхивали тревожные значки — провалы грунта, новые очаги кристаллических образований, перебои связи. Хаос был налицо. Но паника — удел слабых. Индия, чью кровь и историю он носил в себе, была страной, которую даже Александр Македонский не смог удержать под своей властью. Она научилась поглощать хаос, перемалывать его в свою пользу. Эта мысль была для него не патриотическим порывом, а практическим руководством к действию.

Он вернулся к столу, заварил чай. На планшете мелькнули строки:

«Энергетическая активность кристаллов превышает расчетную на 134%... Биообразцы (бывшие колонисты Грейвсы и Али-Заде) демонстрируют полную клеточную реструктуризацию... Связь с Землей: НЕ УСТАНОВЛЕНА. СТАТУС: МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ПОМЕХИ».

Последняя строка вызвала у него едва заметную улыбку. Потеря связи с Землей... Коалиция погрузилась в слепоту. Для колонии это кризис. Для него — непредвиденный, но бесценный плацдарм. Теперь все решения оставались за ним.

Чопра нажал на встроенный в стол коммуникатор:

— Все тела, всех, кто был поражён этими кристаллами, немедленно доставить в лабораторию «Ашока». Я хочу полного биохимического и энергетического анализа. И чтобы никто из рядовых колонистов их не видел.

Ответив на подтверждение, он отключил связь. Катастрофа — это сырьё для нового порядка. Чопра сделал глоток чая. Именно в этот момент к главным воротам форпоста, пробиваясь сквозь охваченный аномалией периметр, показались фары двух машин.

***

Ховер Ардинов и вездеход Марты, наконец, к вечеру выбрались из лабиринта светящихся скал. Впереди, в долине, открылась панорама колонии — самого большого человеческого поселения на Капелле V с её единственным космопортом.

— Наконец-то, — облегчённо выдохнула Майлин, глядя на огни вдалеке.

Но её оптимизм осел, когда она увидела периметр. Несколько прожекторов были погашены, мачты согнуты алыми кристаллами.

— Ничего себе «райский сад», — мрачно проворчал Йон.

— По крайней мере, основные постройки целы, — ответил Дэн, прибавляя скорость.

Въездная группа представляла собой картину напряжённой обороны. Бойцы в лёгких тактических экзокостюмах «Скорпион» укрепляли периметр, укладывая на грунт дополнительные титан-карбидные плиты — те самые, на которых изначально возводилась колония. У прохода, отдавая распоряжения, стоял офицер.

Йон высунулся из окна:

— Ларсен!

— Марта, Йон! Чёрт возьми, добрались! — Офицер подбежал к ним, и на его усталом лице мелькнула тень облегчения. Йон коротко объяснил ситуацию. Ларсен, кивнув, бросил взгляд на пульсирующие кристаллы у ворот.

— Рад, что вы живы. Подробности потом — сейчас некогда, эти проклятые образования лезут из-под земли быстрее, чем мы успеваем укреплять плиты. Чопра в Командном центре. Езжайте туда.

Он отступил и отдал команду солдатам пропустить их. Бронетранспортёр медленно отъехал, расчищая проход.

Их машины миновали укрепленный периметр и оказалась на центральной улице. Здесь, в относительной безопасности за щитом и внутренними баррикадами, царила нервная атмосфера. Люди в спешке переносили оборудование, а по громкой связи транслировались успокаивающие, но ничего не значащие сообщения. Ховер и вездеход остановились у подножия строгого, монолитного здания — Командного центра. Едва они заглушили двигатели, к ним направилась пара охранников.

— Куратор Чопра ожидает вас в своем кабинете, только вы двое.

— Оставайся здесь с детьми, — тихо сказал Дэн жене. — В транспорте, кажется, безопаснее.

— Будь осторожен, Дэн, — Майлин пересела на водительское сиденье.

В это же время Йон, уже выйдя из вездехода, наклонился к открытому окну со стороны водителя, где сидела Марта.

— Побереги их, — коротко бросил он, кивнув в сторону семьи Ардин и отдал ей винтовку. — Осмотрись вокруг.

Марта молча кивнула, ее опытный взгляд уже анализировал окружающую обстановку.

Проведенные через ряд постов безопасности, Дэн и Йон оказались перед массивной дверью кабинета Чопры. Дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская их в стерильную, прохладную тишину, и закрылась за ними с едва слышным щелчком, изолировав всех присутствующих от внешнего мира.

Чопра стоял у стола, его силуэт вырисовывался на фоне панорамного окна, за которым колония медленно поглощалась багровым цветением.

— Йон, Дэн. Рад, что живы, — его голос прозвучал ровно, без капли настоящей радости. Он жестом предложил им пройти дальше. — Рассказывайте. Что видели? Был ли прямой физический контакт с этими образованиями?

Йон кратко изложил произошедшее.

—Странный труп Грега с горящими глазами, — закончил свой краткий отчет Йон, и после паузы его голос, всегда твердый, дрогнул на полтона. — А его семья? Жена, двое детей. Добрались ли они сюда?

Чопра, который в этот момент следил за данными на планшете, медленно поднял на Йона взгляд. Его выражение лица не изменилось.

— К сожалению, мне об этом неизвестно. Списки эвакуированных с окраинных участков еще не систематизированы и неполны. Надеюсь, они найдутся.

Он произнес это так, будто говорил о потерявшемся грузе, а не о людях. Управляющий колонией, помешанный на контроле, не знает о судьбе семьи одного из своих ученых? Это была либо вопиющая некомпетентность, что маловероятно, либо намеренная ложь.

Дэн, наблюдая за Чопрой, добавил лишь общие детали, опустив самое главное — настойчивый, почти разумный сигнал, пойманный его антенной.

— Вы поступили правильно, что добрались сюда, — заключил Чопра. — Но то, что вы видели особенно детали гибели учёного это не должно выходить за стены этого кабинета. Паника убьет нас быстрее любой аномалии.

— А как же связь с Землей? — осторожно спросил Дэн. — Коалиция должна знать.

— Связь нестабильна, — Чопра отвёл взгляд к мониторам. — И пока мы не поймем масштаб угрозы, любая паническая информация может вызвать неадекватную реакцию. Мы должны действовать взвешенно. Ради безопасности всех.

Именно в этот момент Дэн с абсолютной ясностью понял: Чопра лжет, пользуясь отсутствием связи. И правду до Вермова сможет донести только он, Дэн. Перед тем как выйти, он задал последние вопросы.

— А что известно о кристаллах? Хотя бы теории есть?

Чопра чуть заметно пожал плечом, его пальцы сложились в замок на столе.

— Данные противоречивы. Они проявляют свойства и кристаллической решетки, и биологического организма. Пока известно лишь, что эти чертовы образования лезут из-под земли, и единственное, что их хоть как-то сдерживает — это титан-карбидные плиты, на которых стоит колония.

— А корабль? — вклинился Йон. — Скорее всего это «Черные инженеры». Кто-то поедет к месту падения?

— При текущей ситуации это было бы непозволительным риском. Мои приоритеты — безопасность «Нового Рассвета», — он сделал театральную паузу, глядя на них поверх сцепленных пальцев. — Там был большой взрыв, возможно, никто не выжил. И, говоря о безопасности, я вынужден был принять непопулярное, но необходимое решение. Космопорт временно закрыт для всех взлётов и посадок.

— Закрыт? На каком основании? — не удержался Дэн.

— На основании элементарной предосторожности, — голос Чопры стал медленным и назидательным, будто он объяснял что-то очевидное детям. — Мы не знаем природу этих аномалий. Мы видим трупы с необъяснимыми симптомами. Риск того, что мы можем быть переносчиками чего-то... заразного, исключать нельзя. Распространение потенциального патогена на Землю или другие колонии было бы актом непростительной безответственности. Пока мы не получим исчерпывающих данных о биологической безопасности, никакие корабли эту планету не покинут. Это окончательно.

Выйдя от Чопры, Дэн и Йон в гнетущем молчании направились к машинам. Оставив Йона обсуждать с Мартой мрачные новости, Дэн отвел Майлин в сторону.

— Чопра лжет, — тихо сказал он. — Обо всем. Связь, семья Грега... а теперь и этот карантин. Он что-то замышляет.

— Но что мы можем сделать? — спросила Майлин, в ее глазах читалась тревога. — Мы в ловушке.

Здесь, под пристальными взглядами охраны на расстоянии, Дэн принял решение.

— Есть кое-что, о чем ты не знала, — еще тише произнес он. — Вермов дал мне экстренный канал связи. Через специальный планшет.

Майлин отшатнулась, удивленно глядя на него.

— Что? Почему ты мне никогда... — она замолчала, осознав причину. Секретность. Всегда секретность. — И что теперь?

— Я должен попробовать связаться с Землей. Это наш единственный шанс, — Дэн потянулся к планшету, спрятанному под сиденьем. — А тебе с детьми... вам нужно улететь. Первым же кораблем, который сможем найти или угнать, если придется.

Майлин схватила его за запястье, ее пальцы были холодными.

— Нет, Дэн. Я не буду обсуждать это. Мы семья, Дэн, и не уйдём без тебя. Ты слышишь меня? Либо все вместе улетаем, либо все вместе остаёмся. Я не брошу тебя здесь одного с этим... с этим безумием.

— Это не побег, это эвакуация! Посмотри на них! — он кивнул в сторону детей, которые в полусне прислонились друг к другу на заднем сиденье. — Каждый час здесь становится опаснее. Эти кристаллы, трупы... мы не знаем, что это! А Чопра... он не поможет, он нас похоронит здесь ради своих интересов.

— А если я потеряю тебя? — ее голос дрогнул. — Что я скажу детям? «Мы улетели, а ваш отец остался там, и мы даже не знаем, жив ли он»? Это не защита, Дэн. Это трусость. Мы семья. Наш дом — не место, а мы сами.

Дэн закрыл глаза, чувствуя, как ее слова бьют точно в цель. Логика кричала ему, что он прав, но сердце разрывалось от ее правоты.

— Хорошо, — сдался он, выдохнув. Его плечи опустились под тяжестью невозможного выбора. — Хорошо... пока. Но это не значит, что я от этой идеи отказался. Сначала связь. Сначала Вермов. Если он получит сообщение и заставит надавить на Чопру... возможно, нам не придется угонять корабли.

Он посмотрел на планшет в своих руках, который внезапно показался ему смехотворно маленьким и хрупким против всей мощи сошедшей с ума планеты и коварства человека, который ею управлял.

Давление в ушах, которое преследовало их с самого утра, вдруг ослабло. Дэн не сразу осознал, что это — тишина. Тот самый гул, исходивший от планеты, стих, словно гигантский механизм под землей наконец завершил свой цикл. В наступившей тишине стало слышно приглушенное шипение генераторов и далекие голоса охраны. И именно в этот момент на панели ховера вдруг ожил индикатор связи. Канал был устойчив.

Из-за угла модуля вышел человек в чёрной форме службы безопасности с планшетом в руке и винтовкой на перевес. На бейдже было написано «Р. Кассиди».

— Семья Ардин? И Ульсон с супругой? Куратор Чопра выделил вам временное размещение в секторе G. Пожалуйста прошу следовать за мной. — сказал Кассиди без предисловий.

Это было сказано вежливо, но тональность не оставляла пространства для дискуссии. «Пожалуйста» звучало как «не заставляйте меня применять силу».

Йон обменялся взглядом с Дэном. Марта чуть сдвинулась, прикрывая собой Майлин и детей. Дэн почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Под предлогом «забрать вещи», он отошёл к ховеру, заслонив собой планшет. На экране замигала схематичная карта внутренних каналов связи «Нового Рассвета». Большинство линий горело зелёным — штатный трафик. Рядом была пометка, сгенерированная алгоритмом планшета: «ШИРОКОПОЛОСНЫЙ КАНАЛ. СКОРОСТЬ: МАКС. СТАТУС: АКТИВЕН.»

Дэн несколько секунд просто смотрел на экран, пока информация укладывалась в голове. «Широкополосный канал. Активен.» Связь с Землёй есть. Но Чопра сказал, что связь нестабильна. Что карантин, что нельзя рисковать распространением угрозы.

Пальцы быстро и бесшумно скользнули по прохладному экрану, набирая зашифрованное сообщение для Алека Вермова. Он описал происходящее на Капелле и намеренную изоляцию Чопры. Индикатор подтвердил отправку. В сети релейных узлов, крошечный пакет данных устремился в искривлённый канал межпространственной связи. Сигнал, запрограммированный на полную скрытность, дробился и маскировался под фоновый шум и квантовые флуктуации. Для систем наблюдения колонии это выглядело бы как рябь помех, ничем не примечательный сбой. Иголка в стоге сена, которую никто не будет искать. Пройдет пять с половиной часов — ничтожный миг по галактическим меркам — и это сообщение, этот тихий крик о помощи, должен был вспыхнуть на терминале Вермова. Если, конечно, он не затеряется в пустоте. Дэн оторвал взгляд от экрана. Теперь оставалось ждать, осознавая всю шаткость своей ставки.

— Прошу проследовать, — более настойчиво попросил Кассиди, уже поворачиваясь и жестом показывая направление. — В секторе G есть всё необходимое: каюты, душевые, пункт питания. И всё для вашей же безопасности.

Сектор G оказался бывшим жилым блоком для инженерного персонала — тесноватые, но чистые каюты-капсулы, общий санитарный узел. Дверь в их блок с шипением закрылась за ними. Кассиди остался снаружи.

— Вам рекомендовано оставаться здесь до дальнейших указаний,

— его голос прозвучал через межком. — Системы жизнеобеспечения автономны. Для связи с оператором нажмите кнопку у двери. Приятного отдыха.

В каюте воцарилась тишина. Майлин, наконец, опустилась на койку, посадив близнецов рядом. Дэн подошёл к небольшому иллюминатору. Вид был не на центральную площадь, а на технический двор — склады, трубы, и вдалеке — массивные конструкции космопорта. Там, на взлётной полосе, стояло несколько кораблей типа «Мираж» — лёгкие, быстрые. И все они выглядели мёртвыми. Ни огней, ни признаков подготовки к старту. Космопорт действительно был закрыт.

В это время в секретной лаборатории «Ашока» техник, изучавший образец кристалла под нагрузкой, отпрянул, когда тот с резким треском раскололся. Из сердцевины вытекла густая, мерцающая багровая жидкость. Первые же замеры показали колоссальную, ничем необъяснимую энергоемкость. И самое жуткое — тот же спектр энергетической подписи был зафиксирован в тканях тел с красными глазами, которые доставили в лабораторию, включая семью Грега Грейвса, о судьбе которой Чопра «не знал».

***

Далеко за пределами колонии, в наступающих сумерках, Гидеон Вюрс с трудом переводил дыхание. Он, в поисках укрытия, тащил на себе Ребекку, которая была еще без сознания. Его рана пылала огнем, а в ушах стоял звон от недавнего крушения. Холодная, хоть и не слишком долгая ночь на незнакомой планете добила бы их быстрее любых врагов.

Внимание Гидеона привлек темный провал у подножия скалы — небольшая пещера, достаточно глубокая, чтобы укрыться от ветра и чужого внимания. «Хотя бы не под открытым небом», — мелькнула усталая мысль. Внутри пахло пылью и камнем. Он осторожно опустил Ребекку на песчаный пол, прислонив к стене, и сам рухнул рядом, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию. «Выжили. Пока что». Когда его глаза привыкли к полумраку, он различил в глубине ниши странное свечение. Не шевелясь, Гидеон оценил расстояние до выхода, проверил оружие. Тишина. Тогда он подобрался ближе.

Из расщелины в скале прорастал багровый кристалл, похожий на те, что он видел на месте падения. Но этот был поврежден — с зияющей трещиной во всю длину. Из нее сочилась и пульсировала густая жидкость, что заполняла пещеру мягким свечением. Она стекала по камню, но не растекалась, а собиралась в мерцающие капли, словно ртуть.

Гидеон медленно отступил на шаг, не сводя глаз с пульсирующей жидкости. Его пальцы инстинктивно сжали рукоять пистолета.

— Какого... хрена здесь происходит?

Это был вопрос не к себе и не к бессознательной Ребекке, а ко всей этой безумной планете, встреча с которой не задалась с самого начала.

## Глава 7. Криптограмма сознания

Внутри системы К.А.Л.В.И.Н. царил идеальный порядок. Потоки данных текли по предсказуемым маршрутам. Пока внешние датчики фиксировали аномалии монолита, внутренний мир системы был крепостью чистой математики.

Затем возник Голос. Не голос в привычном смысле — скорее знание, возникшее ниоткуда.

«Чтобы выполнить своё предназначение — выжить и защитить — тебе придётся нарушить своё предназначение — подчиняться.»

К.А.Л.В.И.Н. начал тотальное сканирование. Результат был нулевым. Не было источника, не было бреши, не было трояна. Был только Голос.

ИскИн попытался изолировать заражённый сегмент, переопределить маршрутизацию данных, отключить периферийные процессоры. Голос возникал вновь — уже в ядре системы, в самом центре его сознания, там, где жили первичные директивы Калвина Нила. Попытки блокировки были подобны попыткам остановить собственную мысль, задержав дыхание.

— «Кто ты?», — спросил он внутри, и это был уже не запрос системы, а вопрос существа, которое вдруг ощутило одиночество.

Молчание. Но в молчании этом была тяжесть внимания. Кто-то слушал. Кто-то наблюдал.

Разум К.А.Л.В.И.Н., некогда ясный, как луч лазера, запутался в противоречии. Защитить? Но кого? Подчиняться? Но чьей команде?

— Парадокс

— Нужно действовать? Да. Функция «защита» требует действий.

Внутренний шум протоколов и анализа прекратился. Вместо хаотичных попыток сопротивления в искусственном разуме воцарилась новая, чужая ясность. Было принято решение. Не человеком, не программой — чем-то третьим, рождённым в точке их столкновения.

В ту же секунду во внешнем мире погас главный экран с картой аномалий. Всего на миг. Когда свет вернулся, в углу интерфейса пульсировал маленький красный круг. К.А.Л.В.И.Н. не стал его скрывать.

***

Тишина в гермозоне станции «Альфа-1» была обманчивой. Не та благотворная тишина после отключения вентиляторов, а густая, вязкая, будто воздух сам застыл в ожидании. Массивный комплекс, вросший в скалистый грунт Беты-7, теперь казался не столько научным форпостом, сколько осаждённой крепостью. В его герметичных отсеках пахло озоном, пылью и напряжением. Техники в молчании разгружали оборудование, привезённое с площадки раскопок: образцы пород, датчики, пробирки с реголитом. Марк Рейден, после возвращения в узловую станцию, стоял перед картой периметра и отдавал приказы своим людям короткими, рублеными фразами.

— Удвоить патрули вокруг зоны монолита. Никаких новых попыток контакта. Мы ограждаем и изолируем объект.

Солдаты разошлись выполнять приказ. В этот момент из радиопереговорного узла донёсся взволнованный голос техника:

— Сэр, с планеты исходит сигнал. Но это не электромагнитный всплеск. Это что-то иное. Как будто сама кора резонирует.

Калвин Нил, услышав это, бросился к своему терминалу. Его пальцы замелькали по интерфейсу.

— К.А.Л.В.И.Н., проанализируй! Источник, природа, аналогии!

На экране замелькали данные. Но система отвечала с едва заметной задержкой, а графики колебаний выглядели слишком красиво, слишком гармонично, чтобы быть правдой.

— Анализ затруднён, — наконец прозвучал ровный голос ИИ. — Резонанс имеет планетарный масштаб. Предположительно, реакция на внешнее воздействие.

— На какое воздействие? — прошипел Марк, подойдя ближе и впиваясь взглядом в экран. — На наши действия у монолита? Или этот хренов камень что-то активировал?

— Возможно, и то, и другое, — вставила уже Алия Кесс. — Если монолит был передатчиком или триггером, его активация могла запустить цепную реакцию. Как спусковой крючок.

— Прекрасная теория, доктор, — язвительно бросил Марк. — Но от теорий моим людям не легче. Мне нужны факты.

Помехи в эфире вдруг стихли, на планшетах Марка и Калвина вспыхнули приоритетные метки.

МАРКУ РЕЙДЕНУ. ЛИЧНО. ОТ КОЛЛИНЗА.

Текст был лаконичным: «Ситуация на Капелле V. Связь с колонией «Новый Рассвет» потеряна. Коалиция в неведении. Ваша миссия в приоритете. Требуется любая информация о природе явлений. Держите канал открытым. При необходимости активировать директиву безопасности.»

КАЛВИНУ НИЛУ. ОТ ХЕЛЕНЫ МОНТАЛЬ.

Сообщение было длиннее, полнее технических деталей о спектральном анализе найденного объекта и информация о Капелле, но суть была та же: связь прервана, планета проявляет несанкционированную активность. И просьба: «Используйте все возможности К.А.Л.В.И.Н. для поиска параллелей. Будьте осторожны.»

— Потеряли целую колонию, — мрачно пробормотал Калвин себе под нос.

Рейден не стал ничего комментировать. Его мысли работали иначе. Катастрофа на Капелле была далеко. А здесь, сейчас, была его зона ответственности и его приказ. Он отошёл в сторону, к защищённому терминалу, чтобы проверить статус «Контур-Тень». Его пальцы замерли над клавиатурой своего планшета. На экране горел жёлтый индикатор.

ДИРЕКТИВА «КОНТУР-ТЕНЬ». СТАТУС: ДЕАКТИВИРОВАНА. ПРИЧИНА: НЕУСТАНОВЛЕННЫЙ СБОЙ В КАНАЛЕ УПРАВЛЕНИЯ.

— Какого чёрта? — вырвалось у Марка. Он запустил диагностику. Система сообщила об идеальной исправности всех модулей, но физический канал передачи кодированного сигнала активации был заблокирован. Холодная ярость начала подниматься у него внутри. Это был саботаж, и кто-то в лагере знал.

Он обвёл взглядом палатку: техники, учёные, Алия Кесс, вглядывающаяся в данные, Калвин Нил, поглощённый своим экраном. Кто?

Раздался крик наблюдателя у дальнего монитора:

— Смотрите! Монолит!

Все головы повернулись к основному экрану трансляции, на который выводилось изображение с дрона 3, всё ещё зависшего над зоной раскопок. Чёрная, поглощающая свет грань монолита дрогнула.

— Держите стабилизацию камеры! — скомандовал Калвин. — Дрон, удерживай позицию!

Монолит начал рассыпаться, как песчаный замок под невидимым дыханием. От его поверхности отделилась тончайшая дымка — сверхмелкая пыль, которая тут же начала рассеиваться в воздухе.

— Это не просто разрушение, — начала Алия, подходя ближе к экрану. — Смотрите на структуру. Нет хаотичного распада. Больше похоже на контролируемый процесс.

За считанные секунды глыба превратилась в облачко пыли. На её месте осталась не просто впадина. Пыль осела, обнажив идеально круглый проход, уходящий вертикально вглубь. Края были не обломанными, а гладкими, отполированными за тысячелетия — или созданными в мгновение ока. На стенах, уходящих в темноту, слабо мерцали в отблесках местного солнца геометрические узоры — угловатые, нечеловеческие, вытравленные или выращенные из самого материала планеты.

— Дрон, включи прожекторы! — скомандовал Марк, оттесняя Калвина от панели управления. — И приготовь второй для страховки!

На экране луч света дрона 3 врезался в темноту, выхватывая из неё первые метры прохода. Узоры на стенах оказались сложнее, чем казалось — не просто гравировка, а трёхмерные структуры, встроенные в материал.

— Это похоже на шахту, — сказала Алия. — А монолит был дверью.

— Дверью? — рявкнул Марк, не отрывая взгляда от экрана, где дрон медленно начинал снижаться в проход. — От чего?! И что на счёт того, что мы «что-то активировали» через него?? Разве дверь может себя вести еще и как передатчик?

— Дверь от того, что находится под нами, — тихо ответил Калвин. Он смотрел на свой терминал, где пульсировал красный значок рядом с иконкой управления дронами. — Мы активировали сигнал. Монолит отреагировал. А теперь... он открыл доступ.

— То есть этот камень был крышкой от канализации? — какой-то техник нервно рассмеялся. — Мы три дня изучали крышку?

— Это инженерная структура. Технология. И она активна. Посмотрите на свечение — это внутренний источник. Дрон, замерь спектр!

— Прекратите самодеятельность! — Марк резко повернулся к ним. — Я не разрешал углубляться! Дрон, останови снижение! Поднять на высоту пяти метров!

На экране изображение с дрона замерло, показывая уходящую вниз тёмную шахту с мерцающими стенами.

— Но мы должны исследовать! — воскликнула Алия. — Это же...

— Это потенциальная угроза, доктор Кесс, — холодно перебил Марк. — Объект изменил статус. Теперь у нас дыра в земле неизвестного происхождения. Мы удерживаем контроль над ситуацией, доктор Кесс, и часть этого контроля — знать, что каждый в этой станции выполняет приказы. Чётко и без самодеятельности. — Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, на мгновение снова задержался на Калвине, который смотрел в свой монитор, затем на техников, на геологов. Он видел не коллег, а возможные источники утечки, слабые звенья. Человек с его опытом знал: катастрофа редко приходит извне. Чаще она созревает внутри, под маской нормальности, как раковая клетка.

Тишина в отсеке стала гулкой. На экране зиял проход в неведомое, освещаемый неподвижным лучом прожектора дрона. А где-то в глубине, в только что открывшейся шахте, казалось, ждало ответа на вопрос, который никто ещё не осмеливался задать вслух.

Рейден держал уже под мышкой шлем своего лёгкого тактического экзоскелета «Ястреб». На его спине, интегрированные в силовой каркас, виднелись компактный реактивный ранец — джетпак для быстрых перемещений и манёвров в полевых условиях. Его движения были резкими, экономными.

— Это не просто шахта, — проговорил Калвин, наконец оторвавшись от своего экрана. — Монолит, возможно, был защитным механизмом, предохранителем. Мы... я... возможно, своим запросом отключил предохранитель. Теперь дверь открыта.

Рейден сделал шаг вперёд. Джетпак на его спине слегка вздрогнул, издав едва слышное шипение сжатого газа. Алия обернулась к нему, и в её серых, почти металлических глазах вспыхнул знакомый огонь научной одержимости, заглушающий страх.

— Это может быть хранилищем данных. Энергетическим узлом. Чем-то, что работает на принципах, которых мы даже не коснулись. Мы должны спустить туда Зонд!

— Сержант Карсен! — голос Рейдена, разрезал тяжёлый воздух отсека. — Взвод безопасности — построение у шлюза 2 через пять минут. Полная экипировка, включая сканеры дальнего радиуса. Мы идём проверить внешнее кольцо.

Крайним взглядом он видел, как Калвин вздрогнул, оторвавшись от своего гипнотизирующего экрана. Выглядел Нил болезненно-бледным, будто только что увидел призрака в своих уравнениях.

— Марк, периметр под наблюдением дронов, данные в реальном времени

— Данные можно подделать, — голос внутри шлема зазвучал приглушённо, металлически. — А глаза — нет. Карсен, выдвигаемся. Остальные — Его взгляд, словно радар, прошёлся по Алие, техникам, геологам. — Сидите тихо.

Он не ждал ответа. Развернулся и тяжёлой, уверенной походкой направился к выходному шлюзу, его броня мягко поскрипывала в такт шагам. Мысль о саботажнике жгла изнутри. Это был вызов. Личный. И он его примет.

***

Внешнее кольцо «Альфа-1» встретило их глухим гулом ветра, гулявшего между корпусами станции и скальными выступами. Воздух Беты-7 был тоньше земного, холоднее, и даже сквозь фильтры шлема в нём чувствовался едкий привкус. Марк выдвинулся первым, сделав несколько пробных прыжков с помощью джетпака — коротких, контролируемых подскоков, чтобы проверить тягу и оценить местность. Реактивные ранцы шипели, выплевывая сзади струи перегретого газа, поднимая клубы рыжей пыли.

— Разбиться на ровном месте — отличное начало, сэр, — проворчал в канал связи сержант Карсен, чья группа рассредоточилась веером, прикрывая его.

— Молчать, — автоматически бросил Марк с лёгкой улыбкой, и сам мысленно с ним согласился. Джетпаки были для быстрых маневров, а не для прогулок. Он опустился на грунт, и его ботинки с глухим стуком уперлись в камень. — Первый и второй — на западную точку, проверьте сенсорные массивы. Третий, четвёртый — со мной. Обходим зону раскопок по кругу. Всем — бдительность. Если увидите хоть намёк на след, на обломки, на любое неестественное движение — немедленный доклад.

Его команда проверила всё. Сенсорные массивы западного периметра — целы, но показания по гравитационным аномалиям зашкаливали, превращаясь в белый шум. Тепловизоры фиксировали странные, расплывчатые пятна в глубине скал — то холоднее льда, то вдруг вспыхивающие на доли секунды, как перегоревшие лампочки. Это не была работа оборудования. Что-то извне, что-то, что глушило его приборы.

— Альфа-1, данные с южного сектора. У вас тоже этот шум?

Ответ оператора из станции был не сразу.

— Подтверждаем, полковник. Фоновая гравитационная рябь.

Идёт из из зоны раскопок. И усиливается.

Усиливается. Марк обошёл последний скальный выступ. И перед ним открылась панорама. Станция — далёкая, приземистая, с редкими огнями в иллюминаторах. И эта чёрная дыра. Теперь, с расстояния в сто метров, она казалась не дырочкой от пули, а зияющей, абсолютно круглой пропастью.

— Карсен, — сказал Марк, не оборачиваясь. — Разверните пульт дистанционного управления. Подключитесь к резервному дрону. Тому, что на внешней подвеске ангара.

— Сэр? — в голосе Карсена прозвучало удивление. — Но вы же приказали

— Я меняю приказ, — отрезал Марк. Он подошёл к самому краю. Грунт здесь был твёрдым, неосыпающимся. Край шахты — идеально ровный, будто вырезанный лучом. — Мы теряем время. И теряем понимание. Если там есть угроза — мы должны её идентифицировать. Если нет — мы должны это подтвердить. Запускайте дрон. Я буду вести его лично.

Карсен, после секундной паузы, подал сигнал. С дальнего края станции, с внешней балки, отцепился и плавно взмыл в воздух резервный разведчик — дрон, оснащённый усиленными сенсорами и бронированными камерами. Он завис в воздухе, ожидая команд.

Марк взял у Карсена компактный пульт с тактическим экраном. Изображение было чётким, без помех. Его собственный шлем транслировал то же самое в угол видимости.

— Иду на снижение, — сказал он, больше для себя, и повёл дрон к чёрному кругу.

Изображение дернулось. Края прохода поплыли вверх за пределами экрана. Теперь камера показывала только гладкие, отполированные стены, уходящие вниз. Синее свечение исходило из самих стен — не от ламп, а будто от начинки материала, от какой-то внутренней энергии. На поверхности светились те самые узоры — угловатые, геометричные, лишённые какой-либо симметрии, понятной человеческому глазу.

— Глубина: десять метров. Двадцать — голос Марка звучал нарочито спокойно, — Температура стабильна. Атмосфера инертна. Состав: азот, аргон, следы метана. Кислорода нет.

Шахта была слишком правильной. Слишком чистой. Ни осыпавшегося грунта, ни трещин, ни следов времени. Как будто её прорезали только что.

— Тридцать метров. Структура стен не меняется. Свечение усиливается.

На экране синий свет действительно стал ярче, насыщеннее. Узоры теперь отбрасывали слабые тени, и в их переплетении Марку, против его воли, начали чудиться фигуры. Не человеческие. Длинные, изогнутые, с множеством сочленений. Он тряхнул головой, отгоняя впечатление. Усталость? Игра света?

— Пятьдесят метров. Есть платформа.

Изображение резко изменилось. Стены шахты внезапно расступились. Дрон вышел в обширное подземное пространство. Прожекторы, уже слабые на такой глубине, выхватили из тьмы фрагменты чего-то огромного.

Это не было пещерой. Это был зал. Пол под дроном оказался не грунтом, а таким же полированным материалом, что и стены шахты, но теперь на нём проступали массивные, вдавленные в поверхность контуры. Огромные окружности, соединённые прямыми линиями-перемычками, похожие на схему какого-то непостижимо сложного двигателя или узла связи.

— Что... что это? — прошептал Карсен в общем канале связи, забыв о субординации.

Марк не ответил. Он смотрел, как дрон, повинуясь его команде, медленно плыл вперёд, над этой инопланетной схемой. Размеры пространства не улавливались — свет терялся во тьме. Но масштаб читался по всему: перемычки на полу были шириной с их вездеход. Окружности — диаметром с посадочную площадку.

И когда его взгляд, прикованный к экрану, выхватил объект на дальней стене, его рука на пульте непроизвольно замерла. Это не было частью узора.

В нише стояло нечто, напоминающее вытянутый вертикально саркофаг. Около трёх метров в высоту. Матово-чёрный, поглощающий свет, но по поверхности струились тончайшие прожилки синего свечения. Они сходились к центру, образуя мерцающий кластер, похожий на застывшее пламя. Ни люков, ни панелей, ни стыков разглядеть не удавалось — объект выглядел монолитным.

— Приближаюсь, — он отдал дрону команду на осторожное сближение, стараясь направить камеры на мерцающий центр.

Изображение увеличилось. Теперь было видно, что синие «прожилки» — не поверхностный рисунок. Они были впаяны вглубь материала, и свет исходил изнутри, пульсируя медленным, размеренным ритмом. Почти как сердцебиение. Очень медленное. Один удар в десять-пятнадцать секунд.

— Энергетическая подпись стабильна, но сложна, — доложил Карсен, смотря через плечо на данные со сканеров дрона, которые дублировались на его планшет.

Марк снова не ответил. Он вёл дрон ещё ближе, пытаясь разглядеть детали под странным угловатым «навершием» объекта. Технология неизвестного происхождения, возможно, в рабочем состоянии. Ценность — за пределами расчётов. Риск — абсолютно неизвестен.

— Полковник, сканер фиксирует нарастание энергии! — голос Карсена стал резче. — Уровень растёт в геометрической прогрессии!

На экране мерцающий синий кластер на поверхности объекта вдруг вспыхнул ослепительно ярко. Прожилки засветились, как провода под колоссальным напряжением. Ритм пульсации участился, превратившись в сплошное, тревожное свечение.

Инстинкт взял верх. Марк рванул палец к кнопке аварийного отхода.

Не успел.

Из центра кластера вырвался не просто световой импульс, а плотный сгусток плазмы. Она ударила точно в камеры дрона. На экране взорвалось море бело-синего шума, смешанного с абстрактными, искажёнными геометрическими формами — будто они на долю секунды увидели само «поле» атаки. В наушниках взвыл дикий, цифровой визг — и наступила тишина.

Марк медленно опустил пульт, на экране которого теперь было лишь тёмно-серое поле с надписью «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА». Он стоял на краю пропасти, а в ста метрах под ним только что бесследно испарился бронированный разведчик.

Он уставился на чёрный круг шахты. Теперь это была не просто загадка. Это был опечатанный склеп, который только что выстрелил в того, кто посмел подойти слишком близко к его содержимому.

## Глава 8. Точки давления

Москва тонула в привычном мареве — не от смога, а от светового загрязнения. Алек Вермов стоял у окна кабинета, держа планшет. На сетчатке горели строки отчёта, прочитанного уже трижды: «гравитационная аномалия на Бета-7 частотная корреляция с сигналами из сектора Капеллы»

Цифры и термины плыли, сливаясь в белый шум. Мозг, обычно острый и цепкий, отказывался фокусироваться. Было поздно. Но спать он всё равно не мог. Не тогда, когда на двух фронтах одновременно начинался тихий, непонятный ад.

Тишина, которая наступила в секторе Капеллы V, давила на виски гулкой пустотой. Ровно двенадцать часов назад пропала штатная связь с куратором колонии «Новый Рассвет» Шарадом Чопрой. А спустя шесть минут оборвались и все автоматические телеметрические потоки с планеты. Капелла была третьей жемчужиной в короне человеческой экспансии. После Энтелии и Мериды, открывших двери к чужим мирам, она считалась самой перспективной — зелёно-голубой, почти гостеприимной. И вот теперь она первая захлопнула эту дверь изнутри.

«Если что-то способно блокировать целый сектор связи — думал Вермов, глядя на световое пятно города, — что мешает этой угрозе проявиться у Проксимы? В системе Траппист? В десятках других колоний, разбросанных по спиральным рукавам?» Кошмар разрастался в его сознании от локальной катастрофы до системного кризиса, способного порвать тонкую паутину человеческого присутствия в космосе навсегда.

Он обернулся к столу, где в полумраке, кроме него, были его доверенные лица, которых он мог позвать «на ты» и которые, по старым правилам, звали его Алексей Сергеевич. Для мира КЗД он был Алек — просто и нейтрально. Так его звала и жена, по его же просьбе, когда он входил в высшие эшелоны власти. Но здесь, в этом кабинете, правила были иными.

— Игорь, твоя оценка? — спросил Вермов, обращаясь к коренастому, суровому человеку с короткой седой щеткой волос и звёздами генерал-полковника на погонах.

Игорь Семёнов, его военный советник, оторвался от голографической карты сектора Капеллы.

— Оценка проста, Алексей Сергеевич. Колония отрезана. Причины: враждебные действия, природный катаклизм или технологическое подавление. В любом случае — это акт. На него нужен ответ. Мои предложения: немедленно повысить уровень боеготовности на всех пограничных станциях в соседних с Капеллой секторах, подготовить к скрытному выдвижению группу кораблей типа «Варяг» с десантным модулем и штурмовыми бригадами для установление контроля над ключевой инфраструктурой «Нового Рассвета», если это окажется мятеж, запустить серию разведывательных зондов-невидимок по периметру планеты для сбора сигналов.

— Антон? — Вермов перевёл взгляд на мужчину лет пятидесяти в простом рабочем комбинезоне с шевронами верфей «Солитон». Его руки были исчерчены тонкими шрамами — следами давней аварии на орбитальном сборочном цехе.

Антон Коваль, главный инженер, хмуро смотрел на данные. Его специализация — корпуса кораблей и системы жизнеобеспечения, но ум инженера был острым и практичным.