# Элланиум

Веснин Игорь

Сценарий развивается на загадочной планете. Еë первые поселенцы особо опасные приступники с пожизненым сроком, из которых погибает почти половино адаптируясь к суровым условиям планеты, им обещано при завершении работ они получают свободу на этой красивой и суровой планете. Но на этом история не заканчивается развитие планеты с еë большими городами и также раскрытие еë тайны. Эта книга вторая часть саги "На окраине галактики". При создании книги использовалась нейросеть.

Глава 1. Сбор поселенцев.

Инопланетяне покинули Землю после заключения напряжённого и тщательно проработанного договора с представителями человечества. На тот момент никто не мог с уверенностью сказать, вернутся ли они однажды обратно вместе со своим народом, оставив за собой лишь загадку и множество вопросов, которые тревожили умы людей по всему миру. Эксперты, основываясь на имеющейся информации и подробно анализируя поведение инопланетян в течение их пребывания на Земле, оценивали вероятность их возвращения примерно в один процент, то есть эта вероятность считалась крайне низкой, практически равной минимальному шансy. Несмотря на столь мизерные шансы, надежда на повторное появление чужеродной цивилизации не была полностью утрачена, хотя и занимала скорее второстепенное место в сознании большинства людей, уступая место более насущным проблемам и заботам.


Тем временем, жизнь на Земле продолжалась без остановок, несмотря на историческую значимость и масштабы произошедшего события. Люди продолжали активно заниматься своими повседневными делами, не останавливаясь на достигнутом, развивали науку и технологии, стремились к новым достижениям и открытиям, стремясь улучшить качество своей жизни и понять устройство Вселенной. Общества постепенно адаптировались к новой реальности, в которой контакт с внеземными существами стал лишь частью истории, а не постоянной и повседневной нормой. Множество проектов, научных инициатив и международных программ были направлены на улучшение качества жизни, более эффективное освоение природных ресурсов, а также на подготовку к возможным неожиданностям, которые могли появиться, если инопланетяне всё же решат вернуться, что требовало наличия готовых планов.


Развитие технологического прогресса шло семимильными шагами: учёные из разных стран мира разрабатывали инновационные источники энергии, стремясь к устойчивому и экологически безопасному обеспечению планеты; совершенствовали конструкции космических аппаратов и кораблей, чтобы они могли преодолевать всё большие расстояния в космосе; изучали генные модификации, здраво подходя к адаптации организма человека под экстремальные условия; активно развивали искусственный интеллект, рассчитывая на его помощь в управлении сложными системами и решении глобальных задач. Важное место занимали попытки наладить более глубокое понимание космоса, расширить границы человеческого знания и поиски жизни на других планетах, что становилось одним из приоритетов для многих международных научных и космических организаций. Человечество училось быть более самостоятельным и готовым к различным сценариям развития событий, переставая полагаться исключительно на надежду и помощь внешних сил и образцов, постепенно формируя комплексную структуру собственной безопасности и устойчивого развития.


Таким образом, несмотря на невероятно маловероятность возвращения инопланетян, люди смогли сохранить мудрость и предусмотрительность, направляя свои усилия на укрепление собственных возможностей и построение устойчивого и самодостаточного будущего. Жизнь продолжалась, и человечество уверенно стремилось к гармоничному развитию, опираясь на свои достижения, глубокие знания и амбициозные цели, всматриваясь в будущее с надеждой и решимостью.


В это время научно-исследовательский космический корабль “Центавра” проходил масштабную и многоэтапную переоборудование, чтобы адаптироваться к новой и крайне важной миссии – перевозке заключённых на другую планету. Эта планета находилась в звёздной системе Альфа Центавра, ближайшей к Земле после нашей Солнечной системы, что делало миссию особенно значимой и перспективной. Исходно корабль был предназначен для проведения различных научных исследований: изучения космических явлений, сбора данных о межзвёздной среде, мониторинга звездных процессов и тестирования новых технологий в условиях глубокого космоса. Однако с развитием колонизационных планов, которые включали освоение более удалённых планет и расширение присутствия человека в космическом пространстве, было принято решение использовать “Центавру” для транспортировки уникальной группы людей – заключённых, которым предстояло сыграть ключевую роль в становлении новой колонии и построении инфраструктуры вдали от Земли.


Среди множества звёздных систем именно Альфа Центавра представляла собой одно из наиболее подходящих мест для колонизации – близость, сравнительная удобность условий орбиты и наличие потенциальной пригодной для жизни планеты делали её привлекательной для человеческих амбиций. В составе этой звёздной системы была одна планета с необычайно привлекательной и в то же время чрезвычайно опасной природой – Элланиум. Название “Элланиум” говорило само за себя: в переводе с марсианского языка оно означало «Великая и суровая», что точно отражало уникальные климатические и географические особенности этого мира, контрастировавшие друг с другом. Природа планеты отличалась поистине сказочной красотой: здесь царили густые и могучие леса с высокими, величественными деревьями, полноводные реки, берега которых украшали обширные луга и цветущие степи, а вдали возвышались обширные горные хребты с сияющими ледниками, отражающими солнечный свет. Флора и фауна Элланиума были необыкновенно разнообразны и включали множество видов, не известных на Земле, многие из которых обладали уникальными биологическими характеристиками и адаптациями. Однако климат был весьма суров: частые и мощные штормы, резкие и стремительные перепады температуры, сильные и непрекращающиеся ветра, а также продолжительные периоды зимней непогоды, наполненные метелями и морозами, создавали крайне непростые условия для обитания и жизни, что предъявляло высокие требования к выживанию и приспособлению.


Задача спасения и обеспечения безопасности колонистов лежала на плечах тех, кто сможет построить первое постоянное жильё и уверенную инфраструктуру, способную защитить людей от суровых условий планеты. Для этой цели и были привлечены заключённые – представители различных социальных групп с разнообразными навыками, опытом и характером – которые после прибытия на Элланиум должны были стать основой экспериментального поселения, фактически первопроходцами среди новых жителей. Реконструкция корабля “Центавра” предусматривала распределение помещений под необходимое оборудование для долговременного пребывания, создание комфортных и максимально безопасных условий для транспортировки большого количества людей, а также обеспечение средств безопасности и медицинской помощи в течение всего космического перелёта, включающего в себя подготовку к физическим и психологическим испытаниям. Особое внимание уделялось модернизации систем жизнеобеспечения, так чтобы обеспечить автономность корабля и максимальное удобство для пассажиров, а также возможности быстрой адаптации к новым условиям после прибытия.


Таким образом, “Центавра” стала не просто транспортной единицей, но символом начала новой эры в исследовании и освоении космоса, соединяя в себе новейшие технологии, передовые научные разработки и сложную социальную задачу переселения и выживания человечества вдали от дома. Элланиум обещала стать новым рубежом для колонистов – непростым испытанием их выносливости, мужества, силы духа и способности создавать жизнь в самых сложных и враждебных условиях, доказывая тем самым неподвластность человека к обстоятельствам.


В то время Камчатка представляла собой одну из самых отдалённых и суровых колоний строгого режима в стране, предназначенную для содержания наиболее опасных преступников, отбывающих пожизненные сроки заключения. Это было место, о котором ходили легенды – место с чрезвычайно жёсткими условиями, где выживание зависело не столько от силы тела, сколько от умения приспособиться к нечеловеческим обстоятельствам. Здесь, среди бескрайних просторов дикого и безжалостного пейзажа, под постоянным давлением лютых морозов и пронизывающих ветров, жизнь заключённых была тяжёлой, лишённой всяческой надежды и полной беспросветной мрачности. Холодные стены и плотные решётки камер казались отражением всего безысходного положения, в котором оказались люди, заточённые здесь.


Главным авторитетом в этой тюрьме был человек по прозвищу Нострадамус – фигура легендарная и одновременно загадочная. Его слово на зоне было законом, а власть – непререкаемой и безусловной. Многие заключённые воспринимали его как высшую инстанцию, его мнение и решения не подвергались сомнению. За долгие годы он сумел завоевать авторитет не силой физической, а умением сохранять хладнокровие и предвидеть развитие событий, многие опасные ситуации он разруливал без единого удара. Его уважали и боялись, но в то же время к нему прислушивались, и каждый понимал: Нострадамус – это не просто человек, это целая эпоха внутри этой суровой тюремной системы.


В этот холодный и ветреный день, когда мороз пронизывал до костей, Нострадамус сидел в своей камере, неспешно потягивая крепкий и густой чифир – крепко заваренный чёрный чай, выдержанный до насыщенного аромата и крепости. Чифир в таких местах был не просто напитком – это был своеобразный ритуал, утешение, элемент ежедневной рутины и символ внутреннего единства среди заключённых. Заварка темнела в железной кружке, источая терпкий запах, который, казалось, на время мог отвлечь от суровой реальности. Сидя у окна, Нострадамус наблюдал за редкими тенями, мелькавшими по двору, и в тишине подгрызал тяжёлую нить своих мыслей.


Вдруг в камеру вошёл высокий, худощавый зэк по прозвищу Лом – один из признанных авторитетов на зоне. Он был известен среди заключённых своей мудростью, опытом и умением находить общий язык как с представителями администрации, так и с разными слоями контингента. Походка Лома была уверенной, а взгляд – проницательным и внимательным. Он подошёл к Нострадамусу, протянул руку для приветствия, а на его лице появилась лёгкая улыбка. «Здорова, Нострадамус!» – сказал он дружеским тоном, который редко встречался здесь, где обычно царили подозрения и враждебность.


Нострадамус, не скрывая радости от встречи с давним товарищем, крепко пожал его длинную, тёплую руку и, приглашая жестом, произнёс: «Здорова, Лом! Наливай себе чифирка!» Он быстро понял, что визит Лома неслучаен и несёт весть, достойную внимания. Оба мужчины знали, что каждая такая встреча – это не просто обмен приветствиями, а обмен важной информацией, которая могла повлиять на их дальнейшую судьбу.


Лом взял железную кружку с заваренным чифиром, аккуратно налил в стакан густой, крепкий чай и сделал большой, смакующий глоток, наслаждаясь насыщенным вкусом и ароматом напитка, который согревал не только тело, но и душу в этих тяжёлых условиях. Затем он заговорил: «Классный у тебя чифирок, Нострадамус. Представляешь, тут один шнырь проговорился – говорят, скоро нас собираются отправить на какую-то планету.» Его голос был тихим, но в нём слышался оттенок тревоги и недоверия.


Нострадамус удивлённо приподнял бровь и с явным недоверием спросил: «Что, всех?» Лом покачал головой, словно не желая распространять паники, и уточнил: «Да нет, не всех. Только здоровых – то есть тех, кто в порядке физически, кому ещё можно работать и выдержать нагрузку.» Это добавляло ясности, но не уменьшало тревоги – перспектива оказаться на другой планете, вдали от Земли, порождала множество вопросов и страхов.


От этой новости Нострадамус просветлел, в его взгляде появилась искра надежды – возможность перемен в рутинной и безвыходной жизни казалась немыслимой. Однако в голове тут же возникло тревожное предчувствие – неизвестность будущего, а также опасность новых условий существования и работы серьёзно настораживали его. В ответ он сказал: «Ну, Лом, пробей эту информацию подробнее. Нам надо знать, что и как, чтобы подготовиться.» Его голос был спокоен, но в нём читалась решимость использовать любую доступную возможность, чтобы адаптироваться и выжить.


Лом уставился на пахана с выражением полной уверенности и решимости: «Да без проблем, Нострадамус. Я разузнаю всё, что смогу, и буду держать тебя в курсе.» Эта реплика означала не просто обещание – она была гарантией, что в сложной ситуации можно будет положиться на верного союзника.


Двое провели ещё немало времени, обсуждая текущую жизнь в колонии, обмениваясь слухами и слухопёрами о том, что ждёт их в ближайшем будущем. Их разговоры переплетались с тревогой и неопределённостью, но в них одновременно ощущалась внутренняя надежда, желание сохранить контроль и подготовиться к грядущим испытаниям. Вскоре Лом покинул камеру, чтобы выполнить поручение – собрать больше сведений, посеять в других заключённых чувство готовности и контролировать обстановку, если изменения действительно наступят.


Нострадамус остался один, задумчиво глядя в окно, где нескончаемая белая пустота казалась бесконечной. В его мыслях постепенно начала вырисовываться чёткая картина будущего: какое-то далёкое, суровое место за пределами Земли, возможно даже Меркурий – планета, где заключённых будут заставлять работать в специальных тяжёлых скафандрах, трудясь под палящим солнцем на негостеприимной и безжалостной поверхности. Эта картина была не только пугающей, но и по-настоящему жёсткой – реальность, где ошибки означали смерть, где люди будут поставлены на грань выживания и где дух человеческий будет испытываться на прочность. Нострадамус испытывал глубокое беспокойство от мысли о таких перспективах, понимал, что перед ним и другими заключёнными стоят колоссальные испытания, которые потребуют не только физической силы, но и крепости характера.


Понимая ограниченность имеющихся знаний, отсутствие ясной и достоверной информации, а также учитывая тот факт, что никто толком не рассказывал, куда именно и в каких условиях отправят заключённых, Нострадамус решил перестраховаться и избежать возможных рисков. Для этого он создал видимость того, что ослаб и начал притворяться больным, чтобы попасть в тюремную больницу – место, где можно было находиться под относительной защитой и получить хоть какое-то облегчение. Тем временем он поручил Лому присматривать за ситуацией на зоне, делегируя ему права контролировать происходящее, быть в курсе всех новых перемен, событий и слухов пока сам Нострадамус будет находиться в укрытии. Такое решение было продиктовано не только желанием сохранить собственную жизнь, но и ответственностью за положение других заключённых в условиях столь нестабильной и опасной обстановки.


Так развивалась жизнь в суровой атмосфере колонии строгого режима, где каждый день приносил новые новости, слухи и тревожные ожидания перемен, которые грозили полностью перевернуть привычный уклад жизни заключённых и поставить их перед лицом опасных и неизведанных условий существования. Колония, окружённая высокими бетонными стенами с колючей проволокой и многочисленными охранными постами, казалась непроницаемой крепостью, из которой не было пути назад. Заключённые, попавшие сюда по разным причинам, оказались в полной изоляции от внешнего мира, лишённые всякой информации и поддержки. Повседневность состояла из строгих распорядков, тяжёлого труда и бесконечных наблюдений со стороны охраны, что лишь усиливало атмосферу напряжённости и безысходности.


Прошла первая неделя, за ней последовала вторая. За это время настроение среди заключённых плавно менялось: от растерянности, смятения и ужаса перед неизвестностью – к нарастающему волнению, тревоге и осознанию неизбежности грядущих изменений. С каждым днём слухи становились всё более смутными и противоречивыми, порождая в сердцах людей всё больше раздумий и страхов. Среди заключённых пробуждались различные эмоции – от надежды на облегчение и справедливость до отчаяния и желания любой ценой вырваться из этого замкнутого круга.


И вот, в один из дней их собрали на построение – ровно сто двадцать человек выстроились в чёткие, упорядоченные ряды, глаза каждого были полны вопросов, тревоги и глубокой неуверенности. Тишина, царившая вокруг, была почти ощутимой, как перед началом бури. Никто не знал, что именно будет сказано, какие перемены ожидают их в ближайшем будущем. Связь с внешним миром отсутствовала, и каждый в тайне надеялся хотя бы получить ответ на самый главный вопрос: что же будет дальше, кем они станут, куда их поведут. Взгляды некоторых искали поддержку и понимание в глазах соседей, другие уставились в пустоту, стараясь сохранять спокойствие. В воздухе витало чувство, будто граница между старой жизнью и новой, неизвестной, была на пороге, готовая вскоре открыться и изменить всё навсегда.


Им выдали новую специальную одежду – свободные и просторные халаты, шитые из лёгкой ткани, напоминавшие традиционные арабские одежды. Эти халаты были не только удобными, но и казались почти воздушными, словно созданы именно для жаркой и пустынной местности, где воздух тяжелеет от зноя, а каждая тень – на вес золота. Ткань мягко колыхалась на ветру, и казалось, что в таких нарядах легко переносить даже самый невыносимый зной. Эта неожиданность – новая одежда, столь ярко отличавшаяся от привычной – мгновенно вызвала среди заключённых живой и довольно юмористический разговор. Вокруг рассыпались шуточки и прибаутки, искры веселья и лёгкого задора смешивались с искренним желанием найти хоть малую искру надежды и повода для позитивного настроя, несмотря на тяжёлую обстановку.


Один из заключённых, пытаясь разрядить напряжённость и избежать сковывающей тишины, громко засмеялся и с огонёчком в глазах выпалил: «Слышь, Захар, посмотри на эту шмотьё!» Его смех был заразительным, и через секунду другой подхватил шутку: «В пустыню поедем, будем как арабы – с верблюдами и всё такое!» В воздухе повисла атмосфера лёгкости, необычайно яркой в контрасте с общим настроением. Захар, улыбаясь с лёгкой иронией, сказал в ответ: «Ну а мы будем в пустыне вместо верблюдов!» – его слова вызвали новую волну смеха, немного неловкого и непривычного, но в нем отчетливо чувствовалась их спаянность, взаимопонимание и внутреннее противостояние страху и тревогам. Смех, как будто разделённый между всеми, становился своеобразным героическим актом сопротивления, светлым лучиком среди мрака.


Вскоре, когда оживление чуть утихло, а мысли приобретали более серьёзный оборот, один из заключённых, задумавшись вслух, задал резонный и важный вопрос, который повис в воздухе словно тихий камертон: «А что, среди нас старых нет?» Это простое, но глубокое высказывание вызвало в зале тихий интерес, задумчивость и даже немного грустную улыбку на лицах всех присутствующих. Вопрос напоминал, что здесь речь идёт не только о физическом выживании – о том, кто справится с испытаниями, кто выдержит жару и трудности – но и о гораздо более сложной и тонкой стороне – юридической и моральной. Жизнь – это не только борьба за существование, но и справедливость, честь, человеческое достоинство.


Захар, проявив не только тонкое чувство юмора, но и глубокую проницательность, ответил с горькой искренностью: «А зачем им старые верблюды!» – словно подчёркивая суровость отбора и несправедливость происходящего решения. Каждое слово буквально звучало как вызов безжалостной системе, пойманной в капкан бесчеловечных правил. Все понимающие это, словно молча соглашались: впереди их ждёт суровый отбор, от которого зависит буквально всё – будущее, надежда, сама жизнь. Не все смогут перейти эту грань, переступить порог, отбиться от тьмы.


Будущее казалось затуманенным и страшным – словно густой туман, окутывающий всё вокруг. В сознании каждого заключённого отображались собственные, очень личные образы. В них играли мрачные и светлые картины: памяти о доме и свободе, боязнь неизвестного и надежда на лучшее, воспоминания о любви и страх перед потерями. Эти внутренние сцены словно оживали, переплетались и переливались, создавая сложную мозаику чувств и мыслей, над которыми нависала одна общая, хотя и неясная, но очень мощная сила – вера в себя и в сопричастность друг к другу.


Наступило утро, и тишину камер внезапно нарушил резкий, пронзающий слух шум металлических ключей, звенящих цепко и громко в замках. Эти звуки казались особенно громкими в холодном мраморном коридоре, где каждый звук эхом отдавался от стен, создавая атмосферу неотвратимой перемены. Двери камер медленно открылись, и из-за них раздался строгий, властный голос надзирателя, властно распоряжавшийся всем происходящим: «Руки за спину, всем на выход по одному!». Атмосфера в этот момент наполнилась острой напряжённостью и тревогой, которые мгновенно овладели всеми, кто находился лишь недавно в темных, душных камерах. Люди, казалось, чувствовали холодное дуновение неизвестности и надвигающейся опасности, покидая свои клетки один за другим, каждый шаг отдавался тревожным эхом на затянутом коридоре.


Вскоре произошло построение заключённых на небольшом плацу перед главным зданием тюрьмы. В их рядах царила смесь страха, недоверия и, едва заметной, но всё же присутствующей надежды. На переднем плане появился майор – человек небольшого роста, с довольно упитанным телосложением, но при этом обладающий проницательным, цепким взглядом. Этот взгляд выдавал давний опыт и хладнокровие, присущее настоящему лидеру, умеющему держать ситуацию под контролем. Его черное чувство юмора, не раз демонстрировавшееся в самых критических ситуациях, было хорошо известно и понято среди заключённых, что создавало своеобразную связь между ним и подчинёнными.


«Я – ваш новый начальник!» – произнёс майор суровым, но отточенным голосом, от которого пробирал холод и трепет одновременно. Его слова звучали как приговор и одновременно как начало новой главы, заставляя каждого присутствующего замереть и вслушаться в каждое слово. «Думаю, у всех уже возникли вопросы: куда нас везут?» – задал он риторический вопрос, словно предугадывая внутреннее напряжение и вопросы, роившиеся в умах заключённых. После короткой паузы он добавил, практически без тени сомнения: «Итак, отвечу сразу – на другую планету, к соседней звезде.» Его голос звучал уверенно и властно, а глаза пристально вглядывались в каждого из слушателей, словно пытаясь заглянуть прямо в глубины их сознания и понять, насколько они морально подготовлены к предстоящим испытаниям.


Майор не спешил с деталями, но продолжал, стараясь донести суть ситуации как можно яснее: «Для вас есть и хорошая новость. Государство проявило милость – после выполненной работы вы обретёте свободу на той планете, при условии, что не допустите грубых нарушений и будете строго выполнять все требования». Эти слова повисли в воздухе, вызывая у заключённых смешанные чувства – надежду на светлое будущее и одновременно скепсис, ведь мало кто верил в такие обещания. В глазах каждого мелькали мысли о трудностях, о том, что значит свобода в новом мире, и каким будет этот неизвестный край.


Однако затем прозвучала и плохая новость, которая быстро и резко опустила общее настроение: «Плохая новость заключается в том, что планета, хоть и красива, является чрезвычайно суровой. Зимой температура здесь может опускаться до минус девяноста градусов по Цельсию, и опасности могут подстерегать вас буквально повсюду, ведь планета ещё полностью не изучена и окружена множеством неизвестных угроз.»


Эти слова вызвали у многих шепот среди заключённых, моменты напряжённого молчания и обмена взглядами. Один из присутствующих, охваченный любопытством и, возможно, желанием получить хоть какую-то ясность, не удержался и спросил: «А зачем нам эти халаты?» Майор ответил с едва заметной, почти невесомой улыбкой, которая, несмотря на всю суровость ситуации, показала его привычное черное чувство юмора: «Летом температура на планете поднимается до плюс шестидесяти градусов по Цельсию, при этом высокая влажность и высокое атмосферное давление создают дополнительные трудности. Если хочешь сразу обгореть – тогда дадим тебе обычную форму.» Эти слова, как маленький островок облегчения, оживили напряжённую атмосферу, вызвали лёгкий, почти нервный смех среди собравшихся. После небольшой паузы майор добавил более серьёзным тоном: «Ваша задача – в короткие сроки построить жильё для офицеров, а затем и для себя. В течение нескольких лет предстоит возвести небольшой, но устойчивый посёлок для новых поселенцев.»


Далее майор подробно осветил главные задачи, условия и неотвратимые требования предстоящей миссии. Он уделил время, чтобы ответить на все вопросы, выслушать сомнения и предложения заключённых, пытаясь укрепить понимание и повысить уровень доверия между ними. Каждый присутствующий осознавал, что впереди – нелёгкий путь, путь на незнакомую и суровую планету, где от них потребуются не только физические усилия и труд, но и несгибаемая выдержка, сила духа, хитрость, умение находить общий язык и помогать друг другу.


Так начиналась новая глава в жизни этих людей – полная испытаний и вызовов, но одновременно наполненная надеждой и стремлением к переменам, где каждый шаг в эту бездонную неизвестность мог стать решающим. Впереди была неизвестность, холодные бури и палящее солнце, труд и опасности, но вместе с тем – шанс на свободу и новую жизнь в другом мире.


Прошло несколько дней с момента начала подготовки к посадке заключённых на борт космического корабля «Центавра», и организационная работа перешла в самую интенсивную и детальную фазу. Ответственные специалисты пристально занимались каждым малейшим нюансом, стараясь учесть все возможные риски и обеспечить максимальный комфорт и безопасность для людей, которых предстояло перевезти на длительное расстояние через бескрайние просторы космоса. Весь процесс подготовки производился в строгом соответствии с нормативами и регламентами, предусматривающими как технические, так и медицинские аспекты перевозки. Было тщательно проверено состояние всех систем жизнеобеспечения, запасов пищи и воды, а также проведена дополнительная тренировка экипажа, который должен был сопровождать заключённых в этом опасном путешествии.


Когда, наконец, заключённые прибыли на борт корабля, их охватило настоящее изумление и смешанные, порой противоречивые эмоции. Несмотря на внутренние сомнения и тревоги насчёт дальнейшей судьбы, большинство из них не могли не признать, что условия, в которые их помещали, значительно превосходили все их прежние ожидания и представления. Вместо привычных, облезлых и жёстких шконок, о которых можно было лишь мечтать в стандартных тюремных камерах, здесь были установлены новые двухъярусные койки с мягким, утеплённым покрытием из высококачественного поролона. Эти кровати не только выглядели удобными и современными, но и действительно обеспечивали человеку возможность комфортно взобраться на верхний ярус и полноценно отдыхать, что было особенно важно в условиях длительного космического полёта.


Помимо спальных мест, помещение было оборудовано просторным и эстетично оформленным столом, за которым можно было собраться и провести время в относительном спокойствии. Вокруг стола стояли удобные мягкие кресла и стулья, максимально адаптированные под физиологию человека, что позволило заключённым хоть немного забыть о своих неприятных обстоятельствах и почувствовать себя немного уютнее. Особое внимание уделялось воздуху в помещении: он постоянно проходил через сложную и многоступенчатую систему фильтрации и очистки, а также климат-контроля, который поддерживал оптимальный уровень влажности и температуры. Благодаря этому даже замкнутое пространство корабля, ограниченное по объёму и возможности проветривания, оставляло ощущение свежести и жизненного комфорта, не позволяя разрастаться духоте или затхлости.


Вся обстановка вокруг была безупречно аккуратной и бережно подготовленной: отсутствие пыли, грязи и прочего мусора, характерного для типичных тюремных условий, сразу бросалось в глаза каждому, заходящему в это помещение. Всё выглядело так, будто здесь серьезно заботятся не только о функциональности, но и о человеческом достоинстве, если можно так выразиться, даже в столь непривычных и суровых условиях космического путешествия. Команда обслуживающего персонала регулярно проводила уборку и проверку оборудования, чтобы поддерживать идеальный порядок и своевременно устранять возможные неполадки. Таким образом, между суровой реальностью заключения и технологическим прогрессом возникало удивительное переплетение, которое давало надежду на более гуманное отношение к людям даже в самых экстремальных ситуациях.


Однако за таким кажущимся комфортом скрывалась новая и крайне тревожная причина для беспокойства: количество спальных мест оказалось ровно вдвое меньше, чем количество людей, что сразу же вызвало массу вопросов, подозрений и волнений среди заключённых. Этот разрыв не мог остаться незамеченным – люди, привыкшие к суровым условиям и отсутствию справедливости, воспринимали подобное равнодушие администрации как очередной намёк на то, что их права и нужды не будут учитываться. Лом, решил лично разобраться в сложившейся ситуации. Этот человек давно снискал уважение и признание в кругу заключённых благодаря своей решительности и умению находить выходы из сложных обстоятельств. Лом начал стучаться в железные двери где находилась смена надзирателей , требуя объяснений и справедливости. Его голос звучал уверенно и настойчиво, требовательным тоном он спрашивал у надзирателей, почему одна кровать должна приходиться сразу на двоих человек, не стесняясь декларировать своё возмущение и непонимание происходящего: «Почему одну кровать приходится делить на двоих? Это что, как так? Где справедливость?»


Надзиратель, услышав такой разгул эмоций, открыл дверь с выражением настороженности и явного недовольства на лице, не особенно желая вступать в диалог. Его взгляд был холоден и немного угрожающ, он спросил сурово и лаконично: «Что вам нужно?» Не дожидаясь ответа, он явно рассчитывал закрыть разговор как можно скорее. Однако Лом, уверенный в своей правоте, не успокаивался, продолжал настаивать на объяснениях, демонстрируя всем окружающим, что молчание и игнорирование не будут приемлемыми ответами. Тем не менее надзиратель не стал вдаваться в подробности и попросту закрыл дверь, отсекая любые попытки выяснить истину.


Но вскоре ситуация неожиданно сменилась. Через некоторое время дверь отсека вновь распахнулась, и перед заключёнными появился худощавый молодой офицер – старший лейтенант, который, судя по всему, был подготовлен к разрешению сложившейся напряжённой обстановки. Его вид выдавал зрелость и ответственность, несмотря на относительную молодость. Он начал спокойно и обстоятельно разъяснять все ключевые нюансы и планы, связанные с предстоящим космическим полётом. Лейтенант подробно рассказал, что их путешествие по безграничным просторам космоса продлится целых восемнадцать лет – период, настолько долгий, что требовал особых мер для сохранения здоровья и жизненных функций всего экипажа и пассажиров. Чтобы минимизировать негативные последствия длительного межзвёздного перелёта, командование приняло решение о том, что половина экипажа и пассажиров должна находиться в состоянии особого криосна – своего рода «криогенного» сна, позволяющего организму существенно замедлять все жизненные процессы, сводить к минимуму старение и при этом избегать различных болезней, которые могли бы проявиться при столь продолжительном времени.


Соответственно, вторые спальные места для тех, кто будет погружаться в эти специальные капсулы, были предусмотрены именно внутри самих криокапсул, которые в современной интерпретации представляли собой сложные устройства с множеством систем жизнеобеспечения и мониторинга здоровья. Эти капсулы создавали условия для имитации земной среды, поддерживали стабильную температуру и нужный состав воздуха, чтобы гарантировать максимально безопасное сохранение жизненных функций во время сна.


«Так что теперь решайте сами, кто из вас пойдёт в криокапсулы первым», – закончил старший лейтенант своё объяснение, показывая готовность выслушать и войти в диалог с заключёнными. В этот момент один из осуждённых, по имени Захар, человек с живым умом и смекалкой, поднял голос, проявляя интерес, но одновременно и долю опаски: «Слышь, начальник, а сколько времени нам придётся спать?» Лейтенант ответил без малейших колебаний, не прибегая к лишним деталям, но сообщая самое важное: «По всем существующим и утверждённым стандартам – по три месяца непрерывного криосна, после чего следует время бодрствования, реабилитации и восстановления организма.» Такой режим, по словам офицера, нужен был для того, чтобы поддерживать работников и пассажиров в относительно приличном физическом и психическом состоянии во время столь длительного путешествия.


После этого объяснения обстановка стала более понятной, напряжение спало, и лейтенант покинул отсек, оставив заключённых наедине с их мыслями, сомнениями и возможностями планирования дальнейших действий.


Тогда среди заключённых началось оживлённое обсуждение, которое переросло в настоящее собрание. Им предстояло решить важные вопросы: кто станет лидером, кто возьмёт ответственность за поддержание порядка и дисциплины, а также за моральный дух в течение всего полёта. Это было крайне важно в условиях ограниченного пространства, длительного времени и неизбежных трудностей. В итоге был единогласно избран главным Лом – человек с большим авторитетом, значительным опытом и способностями вести за собой не только словом, но и делом. Его лидерство вселяло уверенность и помогало держать ситуацию под контролем.


Для управления первой сменой был назначен Гиря – не только опытный, уважаемый авторитет среди заключённых, но и бывший спортсмен с крепким, здоровым телосложением. Его физическая сила и выносливость внушали доверие, а умение быстро принимать решения и налаживать взаимоотношения с другими помогали поддерживать порядок и дисциплину. Вторую смену взял под контроль Захар – заключённый с особым чувством юмора и пониманием общей сложившейся ситуации, проявлявший рассудительность и способность к дипломатии. Эти качества делали его незаменимым для поддержания боевого духа и гармонии во второй половине экипажа.


Таким образом, именно «блатные», как их зачастую называли в народе, оказались в наиболее выгодных позициях – они заняли места у иллюминаторов, откуда можно было наблюдать безграничный и величественный космос – необъятную глубину, мерцание далеких звёзд и бесчисленные тайны Вселенной. В то же время половина заключённых постепенно начинала погружаться в свои криокапсулы, готовясь к длительному и непростому сну. Этот сон должен был помочь им перенести этот беспрецедентный по своей бескрайности и длительности полёт сквозь звёзды и время, сохраняя физические силы и психологическую устойчивость для предстоящих испытаний.


Глава 2. Первые поселенцы.

Восемнадцать долгих, напряжённых и полных самых разных испытаний и надежд лет прошло с того судьбоносного момента, когда космический корабль «Центавра» был отправлен в своё далёкое межзвёздное путешествие к загадочной, покрытой тайнами планете Элланиум. За эти годы экипаж и пассажиры судна пересекли невиданные прежде пространства космоса, преодолевая бесчисленные трудности и опасности. В течение всего полёта они сталкивались с множеством серьёзных проблем – от технических неполадок и сбоев в работе оборудования до психологических испытаний, вызванных длительным пребыванием в замкнутом пространстве корабля, изоляцией от привычного мира и постоянным стрессом, связанным с неопределённостью и риском. Каждый день в пути требовал от них не только физической выносливости, но и огромного запаса терпения, выдержки, умения быстро принимать решения в условиях повышенной ответственности и опасности.


Наконец, наступил долгожданный и торжественный момент – космический корабль «Центавра» начал постепенно снижаться и выходить на орбиту новой, таинственной планеты Элланиум. Поверхность этой далёкой планеты скрывала в себе множество загадок, загадочные ландшафты и неизвестные экосистемы, которые манили и одновременно вызывали тревожные размышления. Элланиум грозилась стать местом начала новой жизни для всех, кто находился на борту, новым домом в открытом и неизведанном космосе, где им предстоит заложить основы человеческого присутствия и цивилизации.


Атмосфера на борту корабля значительно накалилась – нервозность, волнение и чувство огромной ответственности висели почти осязаемым напряжением в воздухе. Каждый член экипажа осознавал, что именно от успешного выхода на орбиту, от безупречной работы всех систем и от безукоризненно организованной операции по высадке зависит не только успех миссии, но и безопасность всех находящихся на судне. Этот первый шаг на незнакомой, чуждой почве был критически важен, и малейшие ошибки могли привести к катастрофическим последствиям. Задачи стояли масштабные и сложные – от развертывания базы до обеспечения санитарных, инженерных и охранных условий для долгосрочного пребывания.


После тщательной проверки и обеспечения безупречной работы всех систем безопасности, начался кропотливый процесс подготовки к высадке. Первым из шлюзов космического корабля вылетели специализированные космомобили, скомпонованные для разведки и начальных действий на поверхности. В виду политических и социальных реалий, именно с группой заключённых, сопровождаемых строжайшей охраной, была организована первая высадка – их миссия заключалась в разведке и быстрых действиях по созданию безопасной инфраструктуры на планете. Их шаги осторожно касались чужой, инопланетной земли – каждый метр был исследован с максимальной осторожностью. Следом за разведчиками прибыли специализированные грузовые космомобили, которые были гружены всем необходимым снаряжением, инструментами, строительными материалами и оборудованием для возведения временного лагеря. Их задача была колоссальной – возвести базу, способную обеспечить жизнь и работу всей колонии строгого режима в условиях незнакомой планеты.


Тем временем, в безупречном режиме вокруг планеты неустанно кружили многочисленные дроны, оснащённые самой современной аппаратурой. Они выполняли жизненно важные задачи по разведке и мониторингу окружающей среды, проверяли экологическую обстановку, анализировали состав атмосферы и почвы, выявляли потенциальные угрозы, будь то природного характера или вызванные деятельностью заключеных. Бдительность дронов была направлена не только на безопасность находящихся на поверхности, но и на охрану как самих заключённых, так и вооружённой охраны, обеспечивая непрерывный контроль и мгновенное реагирование на любые непредвиденные ситуации. Их роль была ключевой для успешного и безопасного начала освоения Элланиума – новой загадочной планеты, которая смело могла стать новым домом для человечества.


Заключённые под руководством офицеров принялись за строительство ограждения – массивной и тщательно спланированной конструкции из колючей проволоки, которая должна была стать основой для дальнейшей электрификации территории. Это ограждение предназначалось не просто для отделения одной зоны от другой, но и для создания строго охраняемой и безопасной территории лагеря, где содержание заключённых находилось под постоянным контролем. Работа была тяжёлой и утомительной: тяжелые металлические столбы вбивались в землю, между ними натягивалась колючая проволока, образуя прочный и практически непреодолимый барьер. Впоследствии сюда предполагалось подать электрический ток, чтобы усилить охрану и минимизировать риск побега.


Зэки, многие из которых привыкли к суровым условиям жестких исправительных учреждений, неожиданно были поражены необычной, почти магической красотой окружающей природы, которая совершенно отличалась от всего привычного им. Пышная и буйная растительность поражала своим разнообразием и причудливыми формами листьев, словно созданными не рукой природы, а фантазией художника. Цветы, которые они видели, обладали яркой, переливающейся и мерцающей окраской, словно светились изнутри, создавая волшебную атмосферу. Воздух вокруг был наполнен тонкими и сложными ароматами незнакомых растений, каждый из которых приносил свой уникальный и неповторимый запах, усиливая ощущение пребывания в совершенно ином, необычном мире. Такой воздух казался не просто свежим, а удивительно живым, наполняя лёгкие лёгкой прохладой и спокойствием, но вместе с тем и трепетом перед неизведанным.


Особенностью планеты Элланиум было и её световое дневное время – оно было коротким, длилось примерно около девяти часов, что существенно отличало её от привычных земных суток. За дневным светом на планете быстро наступала ночь, которая была не только значительно короче, но и необычайно тёмной, словно вся тьма вселенной концентрировалась в её ночном покрывале. Едва закончился дневной рабочий период, как все заключённые, несмотря на накопившуюся усталость, возвращались под охраной в комомобили, которые были специально оборудованы для перевозки заключённых.. В их глазах читалось не только физическое изнеможение, но и внутреннее потрясение от увиденного: необыкновенных пейзажей, световых эффектов и первозданной красоты, которая оставляла неизгладимый след в сознании.


Любопытство оставшихся заключённых, которые ещё не успели выйти на поверхность, было огромным. Многие из них ранее никогда не видели эту чужую планету своими собственными глазами, и им хотелось узнать как можно больше. В тёмном, едва освещённом отсеке корабля собиралась небольшая группа слушателей, с трепетом и неподдельным интересом внимающих рассказам тех, кто уже имел опыт пребывания на планете. Истории, которыми делились первые покорители Элланиума, были наполнены восхищением, удивлением и даже благоговейным преклонением, словно перед чем-то великим и загадочным. Эти повествования передавали слушателям частичку необычного ощущения прикосновения к неизведанному, словно через рассказы передаётся сама атмосфера и дух планеты.


Один из заключённых с явным воодушевлением в голосе воскликнул: «Вот это да! Я никогда не встречал ничего подобного!» Он подробно и живо описывал свои впечатления: «Когда мы впервые вышли на поверхность, сразу же увидели на небе не одно солнце, а целых два – они светились ярко и величественно, словно два могущественных стража, охраняющих планету своей силой. Но это было ещё не всё: рядом с ними, чуть в стороне, сияла третья звезда, выделявшаяся даже днём своим необычным светом, который наполнял пространство особой, чуть мистической атмосферой. Перед нами раскинулось огромное поле невероятной красоты: цветы и трава переливались самыми незнакомыми и чудесными оттенками, которых никто из нас прежде не видел. Вдали виднелся лес, сильно отличающийся от земных ландшафтов: его высокие деревья, с причудливыми и изящными кронами, казалось, что касаются самого неба. Воздух был особенным – необычайно свежим, бодрящим и заряжающим энергией, но при этом в то же время казался тяжёлым и плотным, словно давящим на грудь. От этого у меня даже закружилась голова, появилось странное чувство тревоги, которое одновременно манило и вызывало опасения. Это ощущение было совершенно непонятным, это был целый комплекс противоречивых чувств – от восхищения и восторга до лёгкой настороженности.»


Однако не все слушавшие поверили таким рассказам. Один из заключённых, скептически настроенный и с лёгкой усмешкой на лице, усмехнулся и не поверил в услышанное. Его голос был полон недоверия и насмешки, когда он бросил: «Да ты что, решил приукрасить или задобрить слушателей? Невозможно такое! Это же фантастика, а не реальность». На что в ответ прозвучал твёрдый и уверенный голос из числа рассказчиков: «Не стоит вам рассказывать – вы сами увидите и прочувствуете это, когда попадёте туда. Такие ощущения невозможно передать словами – их нужно испытать собственным телом и душой. Лишь тогда, стоя на этой земле и дыша этим воздухом, вы поймёте всю глубину и правда этих впечатлений». Такой обмен мнениями только усилил любопытство и интерес присутствующих, пробуждая в их сердцах смесь нетерпения, внутреннего волнения и глубокой, едва заметной надежды, что впереди их ждёт нечто действительно великое и необычное.


Дни на Элланиуме, несмотря на свою краткость, проходили в условиях удивительной интенсивности и напряжённой работы. Световой день, который длился примерно около девяти часов, казался слишком коротким для всего объёма задач, которые необходимо было успеть выполнить. В такие ограниченные временные рамки нужно было не только решать бытовые и организационные вопросы, но и уделять пристальное внимание вопросам безопасности и обустройства лагеря. Каждое утро начиналось с планирования, распределения обязанностей и проверки состояния территории, которая тщательно ограждалась колючей проволокой, что обеспечивало надёжную защиту от возможных попыток побега или внешних проникновений. Эта армейская проволока стала одновременно и символом контроля, и строгого порядка, который постепенно воцарялся на территории.