Лиса Лисскина
"Эхо пустоты"

ОНА ВИДИТ НЕВИДИМОЕ. ОН – ЕДИНСТВЕННЫЙ, КОГО НЕ ВИДНО.

Тэя живёт в мире, сотканном из эха. Она читает Следы – незримые отпечатки чужих эмоций, страстей и лжи. Её дар – это вечное проклятие, обрекающее на жизнь в оглушительном шуме чужих душ.

Всё меняется, когда она сталкивается с Лео – молодым человеком, который не оставляет после себя ничего. Абсолютной пустотой в самом сердце шумного мира.

Его тишина зовёт её, обещая покой. Но так ли безопасна эта пустота? И что скрывается за совершенным безмолвием – спасение или погибель?

«Эхо пустоты» – пронзительная история о двух одиночествах, о даре, который становится испытанием, и о тишине, которая звучит громче любого эха.

Пролог

Мир, который видят все, – плоская картинка. Блеклая копия настоящего.

Настоящий мир – это гобелен, сотканный из незримых нитей. Каждое сильное чувство, каждое важное решение, каждый момент красоты или ужаса оставляет на нём свой след. Эти эхо-отпечатки вплетаются в ткань реальности, наслаиваются друг на друга, создавая сложнейший, постоянно меняющийся узор.

Большинство проходят сквозь этот гобелен, не замечая ничего. Они не чувствуют, как по их коже скользят шелковистые нити нежности, оставленные влюблёнными у подъезда. Не замечают, как колючие заросли старой ненависти в подворотне заставляют их инстинктно ускорить шаг. Они не видят ослепительных вспышек надежды, что, как светлячки, вспыхивают над головой у мечтателей, и не ощущают леденящих провалов горя, в которые можно провалиться, если наступить не на тот участок паркета в старом доме.

Они слепы.

А некоторые – видят.

Их единицы. Их называют Читателями, Архивариусами, Следопытами. А иногда – Проклятыми. Потому что видеть истинную ткань мира – это и благословение, и тяжкое бремя. Жить в постоянном шуме чужих душ, слышать эхо давно забытых слёз и смеха, знать секреты, которые никто не собирался тебе доверять…

Это история об одной из таких. О Тэе, которая могла читать Следы. И о том, что даже в самом громком хоре всегда найдётся место для тишины. Тишины, которая звучит громче любого эха.

Глава 1. Белое пятно

Вокзал был адом, сотканным из эха.

Тэя стояла, прижавшись спиной к шершавой, холодной стене, в тени массивной арки, и пыталась дышать. Не просто вдыхать воздух, густо замешанный на запахах пота, дешёвого парфюма, пыли и жареных каштанов, а делать это ровно. Медленно. Как учила бабушка в детстве, зажимая её маленькие ладони в своих тёплых, исчерченных морщинами руках: «Вдох на четыре счета, сердце моё. Задержка. И выдох – на шесть. Выдыхай боль, выдыхай шум. Они не твои».

Слова были правильными, ритуал – отточен годами. Но сегодня они не помогали.

Её атаковали не звуки. Оглушительный гул сотен голосов, рёв динамиков, объявляющих о прибытии и отправлении поездов, и скрежет тормозов были лишь фоном, назойливым, но терпимым. Её разрывали на части Следы.

Вот прямо перед ней, на потёртом до матовости каменном полу, клубилось малиновое, липкое пятно *Паники*. Оно пульсировало, как свежая рана. Тэя знала – его оставил тот самый бизнесмен в помятом костюме, что полчаса назад метался тут, срывающимся голосом умоляя всех посмотреть под ноги, он искал пропавший паспорт. Отпечаток был таким ярким, что у неё во рту стоял привкус адреналина, горький и металлический.

Рядом, обвивая ножки скамейки, вились две серебристые, почти невесомые змейки *Нетерпения*. Они исходили от стройной девушки с каре, которая беззвучно барабанила длинными ногтями по крышке ноутбука, её взгляд постоянно метался к входу. Тэя чувствовала лёгкое, щекочущее нервы покалывание – точь-в-точь как перед долгожданной встречей.

А над всем этим, тяжёлым, незримым куполом, висели старые, въевшиеся в саму структуру здания *Следы* бесчисленных *Прощаний* – прозрачные, солёные на вкус воспоминания, каждое с крошечной ледяной сердцевиной *Потери*. Они были повсюду: у турникетов, где обрывались объятия; у билетных касс, где люди смотрели в спины уходящих; у телефонов-автоматов, где голос в трубке становился последним. Эти эмоции проступали прямо на её сетчатке, накладываясь на физический мир, как проклятая, никому не видимая augmented reality.

Тэя зажмурилась, но это не спасало. Она *видела* их веками. С самого детства этот дар был её неотъемлемой частью – и её клеймом. Она натянула свои перчатки – особые, из плотного чёрного шёлка с вплетёнными тончайшими медными нитями. Бабушка называла их «посохом слепца». Они не глушили Следы полностью, но приглушали их до терпимого, хоть и изматывающего фона, как беруши, но для глаз и всей нервной системы.

«Просто дойти до выхода, – мысленно, с силой, приказала она себе, впиваясь ногтями в ладони даже сквозь мягкую ткань. – Пятьдесят шагов. Всего пятьдесят. Просто дойти…»

Она сделала первый шаг, затем второй, петляя между спешащими людьми, стараясь не наступать на самые яркие и громкие отпечатки. Это было похоже на переход через минное поле, где мины взрывались не осколками, а чужими чувствами, врезаясь в её собственное сознание. Вот она переступила через тлеющий уголь *Гнева* – кто-то тут сильно поссорился; вот обошла стороной лужицу сладковатой, тошнотворной *Лжи*. Её голова начала раскалываться от этого постоянного, выворачивающего наизнанку пира.

И тут… всё остановилось.

Не звук. Звук никуда не делся. Прервался *гул*. Тот самый, давящий, многослойный гул чужих душ.

Тэя замерла на полпути, пошатнувшись, как если бы у неё из-под ног внезапно дёрнули ковёр. Давящая аура вокзала… расслоилась. Прямо перед ней, в самом центре людского потока, зияла тишина. Не пространственная, а эмоциональная. Чистейший, нетронутый пузырь абсолютного безмолвия.

Она подняла взгляд, сердце заколотилось где-то в горле.

В эпицентре этой аномалии стоял молодой человек, покупавший кофе в киоске. Высокий, в простой тёмно-серой куртке, с тёмными, чуть взъерошенными волосами. Ничем не примечательный. Очередной человек в толпе. Но для её восприятия он был живым белым пятном, слепым пятном в самом центре кричащей, переливающейся всеми цветами радуги реальности.

Тэя забыла о дыхании. Она водила взглядом по его фигуре, ища хоть что-то, любой намёк на эхо. Ниточку радости от предвкушения кофе. Лёгкую, усталую дымку разочарования от долгого дня. Даже скучную, серую плёнку безразличия, которую оставляли после себя большинство уставших горожан. Ничего.

Его очертания были чёткими, резкими на фоне размытого мира, но за ним не тянулся шлейф прошлого, вокруг него не пульсировала аура настоящего. Он был… чистым, нетронутым листом. Абсолютным нулём. Вакуумом, в котором застревали и гасли все волны.

Кофе был готов. Он повернулся, и его взгляд скользнул по ней. Мимоходом, без интереса. Карие глаза. Обычные. В них не отражалось внутренней бури, как в глазах других, не было бездны старой боли. Они были просто… глазами. Окнами в пустую комнату.

И в этот миг, короткий, как вспышка, Тэя осознала две вещи, обрушившиеся на неё с противоположных сторон.

Первое: рядом с ним она впервые за много-много лет чувствовала себя… спокойно. Та тишина, что исходила от него, обволакивала её, как тёплое, тяжёлое одеяло, заглушая оглушительную какофонию мира. Это было так сладко, так желанно, что у неё навернулись слёзы.

Второе: её охватывал первобытный, леденящий душу ужас. Потому что так не должно быть. Такого не бывает. Каждый оставляет След. Каждый. Даже мёртвые, чьи отпечатки медленно угасают десятилетиями. Даже камни, хранящие эхо тысячелетий.

Он прошел мимо, направляясь к выходу, и по мере его удаления шум мира с грохотом обрушился на Тэю вновь, заставив её вздрогнуть и едва не вскрикнуть. *Паника*, *Нетерпение*, *Прощания* – всё это снова зарычало, засвистело и заныло в её сознании, теперь ощущаясь в десять раз громче, навязчивее и отвратительнее после короткой, обманчивой передышки. Её голова закружилась, в висках застучало.

Она стояла, дрожа, глотая липкий от горечи воздух, и смотрела ему вслед. Он уже почти растворился в толпе, но его «отсутствие» всё ещё было для неё ярче любой вспышки, больнее любого Следа Потери.

Её пальцы в перчатках судорожно сжались, медные нити врезались в кожу.

Она не могла это отпустить.

Она должна была понять.

Что это за существо, идущее по миру, не оставляя в нём ни малейшей ряби?

И почему его пустота звала её, Тэю, «читателя эха», громче любого, самого яркого Следа?

Глава 2. Охота на пустоту

Тишина преследовала её.

Не та, желанная, что исходила от незнакомца, а её собственная, внутренняя, полная навязчивого гула. С того момента на вокзале прошло три дня. Семьдесят два часа, которые Тэя потратила на то, чтобы пытаться вернуться к нормальной жизни, и провалила эту задачу с треском.

Её крошечная квартирка, запечатанная от внешних Следов слоями старых ковров, восковых свечей (бабушка уверяла, что воск поглощает эмоции) и книжными стеллажами, вдруг стала казаться клеткой. Привычный фоновый шум – застывшие Следы её собственной жизни: лёгкая грусть на дверной ручке, усталость на подушке, мимолётная радость у окна, где она пила утренний кофе, – всё это стало раздражать, казаться плоской партитурой после того симфонического хаоса вокзала и оглушительной паузы, что за ним последовала.

Она не могла просто ждать. Не могла надеяться на случай. Этот человек, эта аномалия, была единственным по-настоящему новым и необъяснимым, что случилось с ней за последние годы. Он был вызовом. Загадкой. И, возможно, единственным шансом на спасение.

На третий день она сдалась.

Утром, вместо того чтобы идти в тихий архив библиотеки, где она подрабатывала реставратором, Тэя отправилась обратно на вокзал. На этот раз она была готова. Она надела самую плотную пару перчаток, взяла с собой маленький флакон с мятными каплями – они помогали перебить вкусовые ощущения от Следов.

Она встала на то самое место, где впервые его увидела. Камень под ногами всё ещё хранил слабый, холодный отпечаток её собственного былого потрясения. Она проигнорировала его, закрыла глаза и… отпустила контроль.

Волна чужих эмоций накатила на неё, едва не сбив с ног. Она вскрикнула, но тут же стиснула зубы. Она должна была сделать это. Она не могла искать его Следы – их не существовало. Но она могла искать дыру. Пустоту в узоре.

Тэя заставила себя медленно повернуться, сканируя пространство не глазами, а своим внутренним зрением, тем самым проклятым даром. Она искала разрыв, пробел, место, где яркий, кричащий гобелен Следов внезапно обрывался, уступая место чистейшему белому шуму небытия.

Ничего. Слишком много людей, слишком много новых впечатлений, накладывающихся на старые. Это был всё равно что искать одну-единственную выпавшую песчинку на пляже во время урагана.

Отчаявшись, она пошла по тому маршруту, по которому он ушёл. Она пробиралась сквозь толпу, игнорируя странные взгляды, сосредоточившись только на одном. И тут, около выхода к такси, она наткнулась на это.

Это было не отсутствие Следов. Это было… после. Прямая, узкая тропа, протоптанная сквозь многослойные эмоциональные заросли. Следы вокруг этой линии были яркими, но хаотичными, будто их сдвинули, потревожили. Как если бы кто-то прошёл сквозь густой туман, и он на мгновение рассеялся, а позади него сомкнулся вновь. Это был след его прохода – не его собственный, а следствие его присутствия. Эхо пустоты, искажающее всё вокруг себя.

Сердце Тэи забилось чаще. Это был не сам зверь, но отпечаток его лапы. Этого было достаточно.

Она пошла по этой невидимой тропе, как по нити Ариадны. Это было изматывающе. Ей приходилось постоянно фокусироваться, чтобы не потерять тончайшую аномалию в общем шуме. Он вёл её от вокзала, по оживлённому проспекту, потом свернул в более тихий, почти пустынный переулок со старыми, чуть обшарпанными домами.

И тут след оборвался. Резко. Будто человек просто испарился.

Тэя остановилась, переводя дух. Она стояла перед ничем не примечательным пятиэтажным домом. Её взгляд упал на табличку с номерами квартир и домофоном. Её пальцы в перчатках снова сжались.

Он был здесь. Где-то здесь.

Вопрос был в том, что она будет делать с этой информацией теперь.

Глава 3. Тень у порога.

Решение стать тенью пришло к Тэе с облегчением, пахнущим слабостью. Стучать в дверь к незнакомцу, пусть даже влекомой неодолимой силой, было безумием. А безумие требовало энергии, которой у неё не оставалось. Наблюдение же было пассивным. Оно позволяло оставаться наедине с собой, копить силы и по крупицам собирать информацию.

Она нашла себе укрытие в арке напротив, всего в полусотне шагов от его подъезда. Место было неуютным – пахло сыростью, старым камнем и чьей-то недавней тревогой, осевшей на кирпичах серой, колючей пылью. Но отсюда был виден и вход, и два окна на первом этаже, одно из которых, как она предположила, могло быть его.

Первый день принёс лишь усталость и разочарование. Она просидела шесть часов, сжавшись в комок, впитывая ледяной сыростью каменный пол, и не увидела ничего, кроме пары пожилых соседей с авоськами и курьера с ярким, алым следом спешки. Никаких признаков пустоты.

Вернувшись домой, она чувствовала себя выжатой. Её собственная квартира, её крепость, вдруг показалась не убежищем, а клеткой, полной призраков её собственного прошлого. Тишина, которую она так выстрадала, теперь давила, потому что была ненастоящей. Она была достигнута бегством, а не покоем.

На второй день она пришла лучше подготовленной: термос с чаем, бутерброды, складной стульчик и толстая книга в потёртом переплёте – «Хроники забытых городов». Книга была её ширмой. Она могла часами сидеть, уткнувшись в страницы, и никто не догадывался, что её настоящий взгляд постоянно скользит над корешком, прикованный к серой двери подъезда.

Именно так, притворяясь читающей, она увидела его на исходе второго дня.

Он вышел из подъезда ближе к вечеру. Такой же обычный. Тёмная куртка, тёмные волосы. Он не оглядывался, не проверял почту, не задумывался. Он просто вышел и повернул налево, чётким, уверенным шагом.

И снова – ничего. Ни золотистого шлейфа намерения, ни серой дымки сомнений. Он был живым вырезом из бумаги, наклеенным на шумный, переливающийся фон мира. Тэя замерла, забыв о книге, забыв дышать. Она следила за ним взглядом, пока он не скрылся за поворотом, и всё это время её внутреннее зрение фиксировало лишь идеальную, невозможную чистоту.

Он вернулся через час с пластиковым пакетом из ближайшего супермаркета. В его руках был след – яркий, безвкусный и навязчивый след массового производства, дешёвой еды и скуки, исходивший от самого пакета. Но от его руки, державшей этот пакет, не исходило ровным счётом ничего. Это было так же дико, как видеть горящую свечу, от которой не исходит ни тепла, ни света.

Третий день принёс первую находку. Тэя, уже привыкшая к ритму этого места, заметила почтальона. Молодой парень, оставлявший за собой лёгкий, пыльный след рутины. Он зашёл в подъезд и через минуту вышел, уже без части писем. И когда дверь закрывалась, Тэя на мгновение уловила слабый, едва заметный «провал» в общем фоне. Как будто на долю секунды из-за стены исчез весь шум.

Его квартира. Где-то там, за этой дверью, есть комната, где мир теряет свой голос.

Это открытие взволновало её сильнее, чем должно было. Оно делало его реальным. Не мимолётным видением, а человеком, который живёт в конкретном месте, получает почту, ходит в магазин.

На четвертый день, сидя в своей сырой арке, она впервые задала себе вопрос, которого до этого боялась: А что, если он опасен? Что, если эта пустота – не щит, а поглотитель? Что, если он, как чёрная дыра, питается Следами других, и именно поэтому вокруг него ничто не может удержаться?

Внезапно скрип открывающейся двери подъезда заставил её вздрогнуть. Он вышел. И на этот раз он не повернул направо или налево. Он медленно, словно гуляя без цели, направился прямо через дорогу. Прямо к её арке.

Сердце Тэи провалилось в пятки. Он шёл, не глядя на неё, его взгляд был рассеянным, устремлённым куда-то вдаль. Но он приближался. Десять шагов. Пять.

Она прижалась к стене, стараясь стать частью тени, частью камня. Книга лежала у неё на коленях открытой, но она не видела ни букв, ни строк. Она видела только его. И ту абсолютную тишину, что он нёс с собой.

Он поравнялся с аркой. Сделал шаг под своды. И прошёл мимо.

Он не посмотрел на неё. Не замедлил шаг. Он прошёл так близко, что край его куртки едва не коснулся её колена. И в тот миг, когда он был ближе всего, Тэя почувствовала это с новой, оглушительной силой.

Тишину. Благословенную, желанную, страшную тишину.

Он вышел с другой стороны арки и пошёл дальше, даже не обернувшись.

Тэя осталась сидеть, дрожа как в лихорадке. Он не знал о ней. Или… делал вид? Неважно. Важно было то, что её теория рухнула. Рядом с ним она не чувствовала себя поглощённой или под угрозой. Она чувствовала… покой. Пугающий, противоестественный, но покой.

Она медленно подняла голову и посмотрела на его удаляющуюся спину. Страх отступил, уступая место новому, более мощному чувству – решимости.

Она не могла больше просто наблюдать. Ей нужно было понять. Ради своего рассудка. Ради ответа на единственный вопрос, который теперь имел значение.

Что ты такое?

И для этого ей нужно было перестать быть тенью. Ей нужно было стать голосом, который обратится к тишине.

Глава 4. Голос и тишина

Решение, принятое в пылу адреналина, пока он уходил по переулку, к утру успело покрыться тонкой коркой сомнений. Стоя перед зеркалом в своей прихожей, Тэя не узнавала себя. Под глазами – фиолетовые тени, пальцы беспокойно теребят край свитера. Она собиралась пойти и поговорить с… ничем. С пустотой, у которой было человеческое лицо и имя, вывешенное на почтовом ящике: «Л. Орлов».

Что она скажет? «Простите, я слежу за вами три дня, потому что вы не испускаете эмоциональных излучений, и мне рядом с вами спокойно»? Это звучало как текст из дурного психоделического триллера.

Она сняла перчатки. Надолго. Всего на несколько минут, ровно на столько, сколько продлится этот безумный визит. Она должна была подойти к его двери без этой защиты. Она должна была почувствовать всё как есть, без фильтров. Это была её форма честности.

Дорога до его дома показалась одновременно бесконечной и промелькнувшей за одно мгновение. Каждый шаг по знакомому маршруту был мучителен. Её ноги проваливались в старые Следы, голова гудела от нарастающего гула, но на этот раз она не бежала от него. Она шла сквозь. Это был её крестный путь к заветной тишине.

Вот и его подъезд. Серая дверь. Табличка с домофоном. Её рука, холодная и чуть влажная, потянулась к кнопке с номером его квартиры. Палец замер в сантиметре от пластика. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать обратно, в её тихую, безопасную нору.

А что, если…А что, если он монстр? А что, если он просто закроет дверь перед моим носом?

Она нажала на кнопку.

Тишина. Ни жужжания, ни щелчка. Абсолютная тишина в динамике. Может, он не дома? Облегчение, горькое и предательское, смешалось с разочарованием.

И тут дверь с лёгким щелчком открылась изнутри. Её оттуда кто-то выпускал. Тэя резко дёрнула её на себя, сердце уйдя в пятки.

Подъезд был тёмным, пахло старым деревом и слабым, почти угасшим эхом многолетнего безразличия жильцов. И… ничем больше. Ничем. Его присутствие где-то здесь, в этом замкнутом пространстве, делало воздух кристально чистым, стерильным.

Она медленно поднялась на первый этаж. Перед его дверью она остановилась. Здесь, в эпицентре, было так тихо, что в ушах начинало звенеть от непривычки. Она подняла руку, сжала её в кулак, чтобы она не дрожала, и постучала. Три чётких, негромких удара.

Прошла вечность, растянувшаяся в несколько ударов сердца. Потом щёлкнул замок, и дверь открылась.

Он стоял на пороге. В простой домашней футболке, лицо было спокойным, ни капли удивления. Те самые карие глаза смотрели на неё вопросительно.

«Да?» – его голос был ровным, без эмоциональной окраски. Обычный баритон.

Тэя потеряла дар речи. Все заготовленные фразы, все оправдания испарились из головы. Она просто стояла и смотрела на него, пьянея от этой тишины. Её собственная нервная дрожь начинала утихать, сменяясь странным, глубоким умиротворением.

«Я…» – её голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой пустоте. Она попыталась сглотнуть. «Простите за беспокойство. Мы… мы виделись на вокзале. Несколько дней назад».

Он слегка наклонил голову, изучая её. Его взгляд скользнул по её лицу, но не задержался на глазах – тех самых глазах, которые, как она знала, сейчас должны были быть невероятно выразительными от переполнявших её чувств. Но он, казалось, не видел в них ничего особенного.

«На вокзале?» – переспросил он. – «Вряд ли я бы вас забыл. Чем могу помочь?»

Он не притворялся. Он действительно не помнил её. Почему, чёрт возьми, он должен был помнить? Она была для него просто ещё одним лицом в толпе.

И тут Тэя поняла, что её единственный козырь – это прямая атака. Слабая, отчаянная, но прямая.

«Меня зовут Тэя, – сказала она, заставляя себя говорить твёрже. – Я… у меня необычное восприятие. И я заметила, что вы… вы…» Она запнулась, ища слово, которое не звучало бы как оскорбление или безумие. «Вы… другой».

Лео медленно моргнул. В его глазах не вспыхнуло ни раздражения, ни любопытства. Ничего.

«Другой, – повторил он, как бы пробуя слово на вкус. – Чем именно?»

«Вы не оставляете Следов, – выдохнула она, и это прозвучало как признание в самом сокровенном. – И вокруг вас… тихо».

Наступила пауза. Он не захлопнул дверь. Не попросил её уйти. Он просто стоял и смотрел на неё. И впервые за этот разговор, да, пожалуй, и за всю свою жизнь, Тэя увидела в его глазах не пустоту, а нечто иное. Не эмоцию, нет. Но… внимание. Глубокое, сфокусированное внимание.

«Следов? – тихо переспросил он. – Каких следов?»

И Тэя поняла, что точка невозврата пройдена. Она вошла в его мир, в его тишину, и теперь должна была принести в него свой шум. Свой дар. Свою правду.

«Могу я войти? – спросила она, и её голос почти не дрожал. – Я думаю, мне есть что вам рассказать».

Он отступил на шаг, безмолвно приглашая её переступить порог.

И когда она это сделала, мир для Тэи изменился навсегда. Снаружи был шум, внутри – безмолвие. И она стояла ровно на границе, не зная, что страшнее: остаться в громком аду или шагнуть в бездонную, но такую манящую тишину.

Глава 5. Анатомия пустоты

Шаг внутрь был похож на погружение в воду. Глубокая, беззвучная вода, где тонул всепроникающий гул мира. Тэя замерла на пороге, её тело, привыкшее к постоянному давлению, вдруг ощутило невесомость. Это было головокружительно.

«Проходите», – его голос не нарушил тишину, а лишь слегка окрасил её.

Она сделала шаг, и дверь закрылась за ней, окончательно отсекая внешний шум. Квартира была… обычной. Чистой, минималистичной. Диван, стол, книжная полка. Никаких лишних вещей, никаких кричащих деталей. Но для её восприятия это место было святилищем, пещерой отшельника в самом сердце шумного города.

Лео указал на диван. Тэя медленно опустилась, снимая пальто. Она чувствовала себя обнажённой без своих перчаток в этой стерильной тишине, но это была приятная нагота.

«Итак, Следы», – он сел напротив, его поза была расслабленной, но взгляд – всё тем же сфокусированным лучом внимания. Он не проявлял ни гостеприимства, ни неприязни. Просто ждал.

И Тэя начала говорить. Она говорила обо всём. О том, как видит мир в переливах эмоций. О золотых нитях Любви и серых шипах Лжи. О леденящих провалах Потерь. О том, как этот дар с детства был и благословением, и проклятием, как он отдалил её от всех, кто не мог понять, что она имеет в виду. Она говорила о постоянном шуме, о мигренях, о своём укрытии, запечатанном коврами и свечами.

Он слушал, не перебивая. Его лицо оставалось невозмутимым, но в его гладах что-то происходило – не эмоция, а процесс, похожий на анализ данных.

Когда она закончила, в квартире повисла та самая, оглушительная тишина.

«Интересно», – наконец произнёс Лео. – «Вы описываете это как магию. Но, возможно, всё гораздо прозаичнее».

Он откинулся на спинку стула.

«Вы называете это Следом. Я называю это эмпатическим резонансным полем. Гипотетическая энергоинформационная структура, которую генерирует любое живое существо с достаточно развитой нервной системой в моменты сильного аффекта».

Тэя уставилась на него, не понимая.

«Вы… вы знаете об этом?» – прошептала она.

«Я не «знаю». Я строю гипотезы. Как и вы. Просто мои гипотезы основаны не на субъективном восприятии, а на поиске физических закономерностей». Он помолчал, глядя на неё. «Вы не единственная, кто обладает повышенной чувствительностью к этим полям. Просто ваша чувствительность, судя по всему, аномально высока. Вы не просто «видите» их, вы взаимодействуете с ними на уровне сенсорики, что и вызывает физический дискомфорт».

«А вы? – голос Тэи дрогнул. – Почему вас нет? Почему вы… пустота?»

Лео медленно покачал головой.

«Я не пустота. У меня просто иная конфигурация. Представьте, что все люди – это радиоприёмники, постоянно передающие и принимающие сигналы. Вы – сверхчувствительный приёмник, который слышит все станции одновременно. А я…» Он на секунду задумался. «А я – глушилка. Моё поле не передаёт и не принимает. Оно гасит. Оно является абсолютным экраном».

«Как? Почему?»

«Травма», – сказал он просто, и это слово прозвучало с той же безэмоциональной интонацией, с какой он говорил об эмпатических полях. «В детстве. Случилось нечто, что потребовало полного отключения. Мозг нашёл способ. Он построил барьер. С тех пор я не могу генерировать то, что вы называете Следом. И, как побочный эффект, я глушу эти поля в непосредственной близости от себя. Примерно в радиусе пяти метров».

Вот оно. Объяснение. Не магия, не проклятие, а защитный механизм. Психологический щит, включённый навсегда.

«Но… но что вы чувствуете?» – спросила Тэя, не в силах сдержать дрожь. – «Если вы не оставляете Следов, вы вообще что-нибудь чувствуете?»

Впервые за весь разговор его взгляд дрогнул. В нём промелькнуло что-то неуловимое, похожее на отголосок той самой боли, что создала его броню.

«Я всё понимаю, – тихо сказал он. – Я понимаю разницу между добром и злом. Я понимаю логику поступков. Я могу смоделировать, что должен чувствовать человек в той или иной ситуации. Но я не чувствую этого сам. Это как… читать очень подробную инструкцию к устройству, которое ты никогда не держал в руках».

Тэя смотрела на него, и её охватила странная жалость, смешанная с благоговением. Он был одновременно и самым сильным, и самым уязвимым человеком, которого она встречала. Он был спасением от её кошмара, но его собственная реальность была ледяной пустыней.

«А вы… хотите чувствовать?» – рискнула она спросить.

Лео посмотрел на неё, и в его карих глазах, таких спокойных и пустых, вдруг возникла бездонная, невысказанная тоска.

«Это всё равно что спросить человека, родившегося слепым, хочет ли он видеть солнце, – медленно проговорил он. – Он не знает, чего именно он хочет. Он знает лишь, что чего-то лишён».

Он встал и подошёл к окну, глядя на шумный, полный Следов мир, который был от него закрыт.

«Ваш приход, Тэя, – самый громкий звук, который я слышал за последние десять лет».

Глава 6. Первый след

Тишина в комнате зазвенела по-новому после его признания. Она была больше не безмолвной, а наполненной отголосками слов, тяжёлых и точных, как медицинский диагноз: «травма», «глушилка», «экран». Они висели в стерильном воздухе, и Тэя почти физически ощущала их острые грани. Её собственный внутренний гул, на время усыплённый этой белизной, начал потихоньку просыпаться, но теперь это был не раздражающий шум, а тихое, настороженное жужжание – реакция её дара на аномалию, которую она наконец поняла.

Лео стоял у окна, его спина, прямая и неуступчивая, была обращена к ней. Он только что вывернул перед ней свою душу наизнанку, показав не боль, а её отсутствие – страшную механику своей защиты. И теперь ждал. Не слова утешения, а… чего? Приговора? Отступления? Он был учёным, наблюдающим за реакцией непредсказуемого образца – её.

Тэя медленно поднялась с дивана. Кожа на её незащищённых руках покрылась мурашками не от холода, а от этой пронзительной ясности. Его пустота не была магией или проклятием. Она была щитом, возведённым в момент детского ужаса, и ставшим пожизненной тюрьмой. И этот щит, такой прочный, оказался хрустальным – потому что был выкован из самой человеческой хрупкости.

Она подошла к нему, остановившись в шаге, ровно на той дистанции, где её собственное поле ещё не начинало мерцать и искажаться от близости его поглотителя. Она боялась нарушить это хрупкое равновесие, спугнуть первое за десять лет доверие.

«Десять лет», – тихо прошептала она, и слова растворились в тишине, не оставив и эха. – «Это очень долго быть единственным человеком в пустой комнате. Даже если эту комнату выстроил ты сам».

Он не обернулся, но его плечи, застывшие в напряжённой линии, чуть дрогнули, выдав усилие, с которым он сохранял неподвижность.

«Я научился», – его голос донёсся до неё приглушённым, будто из-за толстого стекла. – «Существуют когнитивные модели, заменяющие аффект. Логика. Анализ. Они… эффективны».

«Но вы не научились не хотеть выйти», – мягко, но настойчиво сказала Тэя. Это была не догадка, не женская интуиция. Это было знание, выстраданное годами чтения Следов. Она видела это. Не глазами, а всем своим существом. Видела в почти неощутимой дрожи его пальцев, сжатых в кулаки. В той самой бездонной тоске, что на одно мгновение мелькнула в его глазах, прежде чем быть схваченной и заточенной обратно. Это была не эмоция, которую он генерировал, а её негатив, её отпечаток, её тень, вшитая в самую ткань его существа. Самый первый, самый глубинный След, который не смог стереть даже его собственный щит. След желания – чувствовать.

Внезапно Лео резко обернулся. Его лицо, всегда такое безупречно невозмутимое, исказила гримаса чего-то острого, сырого и незнакомого. Это было похоже на сбой в программе, на трещину в идеально отполированном зеркале.

«А что, если я захочу? – его голос сорвался, впервые за весь вечер в нём появилась вибрация, щель в броне, и сквозь неё прорывался сдавленный, почти яростный шёпот. – Что, если этот щит однажды даст трещину? Что выйдет наружу? Вся та боль, которую он все эти годы сдерживал? Весь тот гнев, что я не мог выразить? Вся агония, что превратила меня в это?» Он сделал шаг к ней, и его глаза, обычно такие спокойные, горели холодным, испепеляющим огнём анализа, направленным теперь на самого себя. «Вы так жаждете моей тишины, Тэя, потому что не знаете, каков шум, который она запирает. Вы боитесь гула чужих душ. А я… я боюсь гула собственной».

Он был прекрасен и ужасен в этом первом, неотфильтрованном проявлении чего-то, что было так похоже на чувство. Настоящее, живое, пусть и искажённое годами подавления. Тэя не отступила. Напротив, её собственный страх растворился, смытый волной жгучего сострадания. Она подняла руку – всё ещё голую, без перчаток, свою самую уязвимую часть – и медленно, давая ему время отстраниться, отпрянуть, положила ладонь ему на грудь, в область сердца.

Контакт.

Физический мир: мягкая ткань футболки, тепло тела под ней. Мир Следов: ничего. Абсолютный ноль. Идеальный вакуум, в котором гасли любые вибрации. Но сквозь эту пустоту, сквозь самую плоть, она чувствовала бешеный, отчаянный стук его сердца. Оно билось так, как будто хотело разорвать свои невидимые оковы, вырваться на свободу из этой идеальной, стерильной тюрьмы.

«Я не боюсь вашего шума, Лео, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, в эту бурю, бушующую за стеклянным взором. – Я всю жизнь живу в чужом. Я научена слушать. И мне не страшно услышать ваш».

Он замер, глядя на её руку на своей груди. Он, наверное, не чувствовал её прикосновения так, как чувствовали бы другие. Не было всплеска тепла, нежности или смущения – ни одной из тех мимолётных эмоций, что обычно оставляют на коже лёгкие, невидимые большинству отпечатки. Но он видел его. И видел её глаза – полные не жалости, не любопытства, а того самого понимания, которого он, возможно, ждал всё это время.

«Вы… первая, – он с трудом выговорил это, и его голос снова стал ровным, но теперь в нём слышалось не отстранение, а изумление. – Первая, кто не пытается меня «починить» или «растопить». Первая, кто ищет не мою пустоту, а… меня за ней».

И тогда это случилось.

Не яркая вспышка, не золотая нить Любви или алый язык Гнева. Нечто совершенно иное, чего Тэя никогда раньше не видела.

Прямо там, где её ладонь касалась его груди, в абсолютной, безраздельной белизне его ауры, возник крошечный, едва различимый отпечаток.

Он был похож на лёгкую рябь на поверхности идеально гладкой воды. На трепетный, серебристый след от падающей звезды на чёрном небе. В нём не было имени – ни Любви, ни Надежды, ни Страха. Это был След Присутствия. След Восприятия. След того, что его барьер, его глушилка, впервые за десятилетия заметил кого-то. Позволил кому-то оставить на себе знак. Это был след её доверия, её бесстрашия, её упрямого желания дойти до сути.

Это длилось всего мгновение. Меньше, чем одно биение его взволнованного сердца. Потом рябь улеглась, и белизна сомкнулась вновь, безупречная и непреступная.

Но Тэя это увидела.

Она ахнула, отшатнувшись, и рука сама потянулась к её рту. Её глаза расширились от изумления, в котором не было страха, только потрясённое открытие.

«Что? – спросил Лео, его лицо снова стало маской, но в глазах читалась тревога, почти паника. Он почувствовал что-то? Или просто увидел её реакцию? – Что случилось?»

«Вы… вы оставили След, – прошептала она, не веря собственному восприятию, перебирая в памяти все известные ей категории, чтобы найти ему название. – Микроскопический. Мимолётный. Но он был. Я его видела».

Он уставился на неё, потом медленно посмотрел на свою грудь, как будто мог увидеть его невооружённым взглядом, этот призрачный отпечаток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.