Лера Ко
Демон задувает свечи на торте

Жизнь в человеческом мире

Повесть первая. Демон задувает свечи на торте

Полагалось, чтобы я задул свечи, но я категорически не хотел этого делать. Вся фишка таких ритуалов в том, чтобы исполнилось желание. Среди людей принято выбирать обязательно «самое заветное» желание, потому что они верят, что счастье может наступить только так. Но в моем случае это был бы полный крах, смерть всем смертям, ужас ужасный. Сам ад перевернулся бы, если бы узнал, что именно творится в моей голове и какое именно желание у меня самое заветное.

Сегодня мне исполнялось сто девятнадцать лет, но так как я живу в земном мире среди людей, то, по официальной версии, для них всех мне должно было стукнуть девятнадцать.

Живу я в общем-то неплохо, окруженный некой свитой – простыми смертными, которые считают себя моими друзьями, даже не подозревая, насколько же глубоко они погрязли в пучине моей манипуляции. Если уж быть откровенным, то это даже не самые плохие люди – творческие, яркие, креативные, амбициозные и позитивные. То, что нужно мне, да и, собственно, им самим.

Мы познакомились с ними почти сразу, как я попал в этот город. Это было, по земным меркам, год назад, а по моим собственным – все произошло будто бы вчера. Я приехал на поезде, несколько расстроенный и потерянный, не слишком хорошо понимавший, что же мне теперь со всей моей ситуацией делать. Все было достаточно банально: меня выгнали из дома родители… Было бы, если бы я не был демоном, конечно. Если вы живете как обычный подросток, то подобные выходки с обеих сторон семейного положения вполне объяснимы биологией и социальными науками, но в Аду не существовало гормонов, равно как не было и никакого социума – были только чувства и страсти, и их я как раз и хотел бы избежать. Меня всегда занимали рабочие вопросы: бизнес, дела, деньги, карьера, заработок, достижение уровня и его стабилизация. Из всех эмоций мне были близки только жадность, ревность и амбициозность, а вот выворачивать душу мне ой как не нравилось. Я шел вразрез с традиционным воспитанием демонов и достиг в провокации и манипуляции таких высот, что даже родненькие папенька и маменька отчаялись привить мне каплю того, чем полагается обладать подобным нам натурам. Так что, как только мне стукнуло восемнадцать (по земным меркам, конечно же) годков, мне поставили первый в жизни ультиматум: либо я берусь за ум, либо больше не числюсь членом семьи, клана, сообщества и Адского мира в целом. Поскольку лично я считал, что как раз таки за ум я и держусь, взявшись уже давно за логическую и математическую сторону жизни, то решение нашего конфликта произошло радикальным образом. Я оказался на земле, а они остались под ней, и обеими сторонами было принято решение больше не иметь друг к другу никакого отношения.

Как я уже сказал, приехал я сюда поездом – банальной такой электричкой, выбрав именно этот транспорт как самый экономный. Человеческих денег у меня было не так уж и много, и на тот момент я не знал, как и когда заработаю себе на жизнь. В целом этот транспорт не был для меня нов или не знаком, жители Ада часто им пользуются для перемещения. Настолько часто, что пришлось внедрить в сознание наших смертных соседей такие понятия, как час пик, пробки и выражение «жарко как в аду». Конечно, никто никогда вам не расскажет, где именно находится та самая конечная станция, с которой отправлялись я и все мои коллеги, если их можно было бы так назвать, но поверьте, она действительно существует. Порой люди не видят ничего дальше своего носа, проходят мимо очевидного, отказываются признавать что-то вне своего понимания, ну а нам это очень даже на руку.

Так год назад я приехал на поезде, который в окрестностях этого города заменяет всем жителям почти что мать родную, ибо в дороге и в погоне за деньгами они проводят больше времени, чем отмерено им по жизни. Мне эта политика была близка, и, сразу же сойдя на перрон, я ощутил три вещи: долгожданную свободу от опеки и контроля, запах необузданных перспектив и… одиночество. Да-да, вы не думайте, что я такой уж бездушный. Пусть мои эмоции и далеки от традиционных привязанностей, все же до этого целых восемнадцать (по человеческим меркам, напомню) лет я жил в тесноте. Выйти из нее хоть и было сладко, но все же довольно болезненно.

За год жизни в человеческом мегаполисе я оброс связями, контактами, отношениями, предпочитая скреплять их деловыми контрактами в максимальной большей степени, насколько это было возможно по ситуации. Для меня это всегда было гарантом спокойствия: по существу всегда легче, чем когда тебя стараются дернуть за душу. Я же не пес какой-то, чтобы меня тормошили за хвост, и не козел или баран, чтобы кто-то тянул за рога. Кстати, никаких рогов у меня и нет.

Не знаю, как меня представляли бы люди, если бы я признался им, кто я есть на самом деле, но для них я был человеком, и таковым они меня и видели. Я несколько раз спрашивал у знакомых о своей внешности и через некоторое время сделал ее по описанию, присвоенному мне окружающими меня людьми. Получилась милая мордашка, симпатичная и привлекательная, что порой даже немного беспокоило меня. В глазах окружающих я был восемнадцатилетним парнем, темноволосым, со слегка завихренным чубом и забавным выражением лица, когда, конечно, не злился. В такие моменты во мне мелькало что-то от моей настоящей внешности: глаза становились черными, рот кривился, и брови вместо обычно забавно сложенных «домиком» изгибались, придавая лицу смесь сарказма, презрения и толику ненависти. Но если уж быть честным, то злился я нечасто. В этом мире мне удавалось найти себе множество занятий, которые приносили мне удовлетворение, так что как таковой адской ярости я за последний год почти и не ощущал.

Вообще я очень даже хорошо устроился, должен вам признаться. Почти сразу я познакомился с двумя ребятами, которые хотели стать музыкантами. Я смог это устроить довольно легко, организовав им выступление в каком-то популярном ночном клубе. Это был мой первый пробный шаг, и я хотел понять, насколько же велики мои возможности на поверхности, так что чистых денег с этого действия я не заработал. Но во время выступления ко мне подошла девушка, представилась Машей и призналась, что разочарована всем происходящим. Я заинтересовался, у нас завязался разговор, который мы продолжили во время прогулки вдоль набережной, потому что что-то обсуждать в клубе с орущей музыкой и беснующейся толпой почти невозможно. Она оказалась девушкой одного из моих знакомцев, который прямо сейчас отжигал на сцене и покорял мир тяжелого рока. Маша задумчиво вздыхала, дергала себя за локон и отводила глаза, но мне все-таки удалось выяснить, в чем же, собственно, проблема. Оказалось, что они с этим самым парнем хотели вдвоем работать над театральными проектами, даже что-то начинали, что-то получалось, но слишком уж он хотел быть музыкантом. И вот так внезапно – сцена, слава, занятость. А как же театр? А как же Маша? Вот бы этого всего не произошло!..

– Маша, значит, ты хочешь, чтобы твой парень бы несчастным? – в лоб спросил я.

Она вытаращила на меня глаза.

– Да. Если он будет несчастным, то мое горе не будет мерцать в одиночестве. Ведь знаешь, грустить всегда лучше в компании, – созналась она.

Я опешил. Людская логика всегда меня поражала, но я еще никогда не сталкивался с ней так близко.

– Маша, давай заключим с тобой контракт? – предложил ей я.

– Какой такой контракт?

– Рабочий. Я поговорю с твоим парнем и сделаю так, что он бросит музыку. А взамен вы возьмете меня заниматься с вами театральными проектами. Идет?

Маша недоверчиво посмотрела на меня.

– Разве ты действительно этого хочешь? Зачем тебе возиться с нами?

Я хмыкнул. Получилось очень даже по-демонически.

– А разве я не похож на любителя театра?

– Нет.

– Что ж, значит мне нужно еще немножко поработать над своим образом.

Вопрос с Иваном действительно был решен, и через несколько дней я пришел в условленное место для встречи с ним и его девушкой Машей, которая была поражена до глубины души результатом, но, разумеется, ничего вслух у меня спросить не могла и просто ошарашенно смотрела по сторонам своими огромными глазами. Про себя я отметил, что для человека она довольно-таки симпатичная: светловолосая и с яркой мимикой, очень живым носиком. Возможно, в прошлой жизни она была собакой, какой-нибудь милашкой наподобие пуделя или спаниеля, и при перерождении оставила себе парочку прошлых черт. Иван был красивым, высоким и очень харизматичным, он привлекал внимание всех. Тех же, с кем ему удавалось заговорить, он сразу же располагал к себе. Он был обаятельным, добродушным и позитивным и раздражал меня этим, вызывая смутную завить. Я пока что был новичок в мире людей и не знал, нужно мне модернизировать свой характер или нет. Но я знал, что мне нужна свита, и красотка и ходячий соблазнитель отлично для этого подходили.

Я выложил на стол несколько листков бумаги, исписанных и расчеркнутых.

– Что это? – удивился Иван.

– Контракт, – пояснил я и улыбнулся настолько добродушно, насколько был на это способен.

Маша снова молча вылупилась на меня, но притянула к себе экземпляр.

Ребята пробежались по строчкам…

– Тут прописано, что, помимо работы, мы можем и будем проводить время вместе… И что ты сможешь вовлекать нас в сторонние проекты… Это какие же? – нахмурился Иван.

– Видите ли, я настроен очень серьезно. Бизнес у нас пойдет, это я вам могу гарантировать. Но люди любят стопориться из-за ерунды. Я же хочу, чтобы вы по умолчанию были на моей стороне и были готовы быть на ней довольно-таки долго, тогда у всех будут перспективы.

– У нас получится?.. – начала было Маша.

Я кивнул.

– Обязательно.

– Выглядит, будто это контракт на дружбу, – в шутку сказал Иван.

Я улыбнулся.

– Так и есть. Ну что, подписываем?

Мы подписали его. Так Маша и Иван заключили сделку с демоном, а я, демон, завел пусть и обязательную, но все же дружбу с людьми.

Мы прожили вместе целый год. Нет, жили ребята, конечно, в своей квартире, которую они снимали неподалеку от того места, где обосновался я. Но время, что мы проводили бок о бок, было таким длинным и частым, что нам казалось, будто бы мы совершенно не выживем друг без друга. Поначалу меня это несколько раздражало, потому как я был не приучен к человеческим привычкам и ритуалам, но со временем я пообвык и смирился, и стал воспринимать большинство вещей как должное или обязательное. Особенно если это касалось Маши. Поначалу она сторонилась меня, ведь я напугал ее, выполнив обещание отвадить Ивана от музыки. Более того, я еще провел с ним беседу о том, что ему совершенно необходимо проводить с ней как можно больше времени, так что их семейная жизнь вполне себе стабилизировалась. Ей, Маше, была от этого только польза, но на меня она какое-то время посматривала криво. Потом в один прекрасный момент она упрекнула меня в том, что я жестокий манипулятор. Я внимательно посмотрел на нее и признал свою «вину», и это обескуражило ее еще больше. Но недаром считается, что время – лучший лекарь, так что за наш совместный год Маша так адаптировалась ко всем моим повадкам, что уже не видела ничего зазорного в манипуляциях, дерзких усмешках, суровых взглядах и решительных действиях, которые всегда приводили нас к рабочим успехам. Я не подводил ребят, но и они старались соблюдать наш «контракт на дружбу», соглашаясь на все мои порой безумные предложения. Им падали деньги, мне падали деньги – а, собственно, для чего еще жить-то?

– Ну, дорогой, загадаешь желание? – помурлыкала Маша мне на ухо, и я понял, что отвлекся слишком сильно на мои размышления. Сегодня был мой сто девятнадцатый день рождения, но на земле меня знали только как самого обычного парня Мишу, приехавшего из Сибири и поселившегося в столице, мечтая реализовать свои самые смелые и амбициозные планы. От меня ждали каких-то банальных мечт и желаний, поэтому так смело и подсовывали торт со свечками, которые полагалось задуть. Я знал, что это действительно имеет силу, поэтому тянул. Все, что хотел сейчас я, самый алчный и нарциссичный демон, помешанный на карьере и деньгах, было очень далеким от моего характера, и я хотел и боялся одновременно, чтобы свеча исполнила то, что же птицей билось в моем сердце… Ладно, была не была! Я молод, когда еще рисковать, если не сейчас?!

Я четко сформулировал: «Я хочу Алену. Мне все равно, чем мне это грозит!» И задул эти дурацкие свечи.

Маша радостно захлопала в ладоши и чмокнула меня в щеку. Это тоже было частью нашего быта, и каких-то пару месяцев назад я бы сам себе душу отдал за такие вот проявления чувств, но сейчас все было по-другому. Недаром говорят, что жизнь у людей трудная. Да уж, она невыносима порой даже для демонов.

Что же, я расскажу вам, что же случилось со мной. Запаситесь терпением и приготовьтесь осуждающе качать головой. Я привык, я живу так… дайте-ка подумать… вот уже четыре месяца! Поверьте, я и сам себе качаю головой, во всех отражениях, ей богу!

Итак, все началось в конце января.

В тот день мы закрыли крупный театральный проект. Я замешкался в вестибюле нашего так называемого офиса, так что Вовчик успел догнать меня. Поскольку я не отозвался на оклик, он дотронулся до моего плеча рукой. Ой как я этого не любил! Мне непонятно, почему люди все время хотят друг друга потрогать. Обязательные рукопожатия, объятия, касания щеки о щеку… Неужели это все так уж необходимо?

– Миша! Ну?

Мне пришлось обернуться, а то он снова бы дотронулся до меня.

Вовчик был работником этого театра. Чем конкретно он занимался, я не очень понимал, но как будто бы всем и сразу. К нему меня направили, когда мы искали помещение для «офиса», и с тех самых пор, как я одобрил его идею поселить нас на чердаке трехэтажного здания театра, он начал считать меня своим чуть ли не самым близким другом. Ничего плохого в этом факте не было, кроме одного нюанса: Вовчик был ужасно доставучим. Он напоминал щенка, которого нельзя слишком сильно тормошить, иначе он начинает разыгрываться и впадает в буйство и безумие. Нет, Вовчик не во что не впадал, но от любой даже вскользь брошенной фразы он заводил такой бурный и почти что бесконечный разговор, что даже моего терпения порой еле хватало, чтобы просто-напросто не двинуть ему.

– Что, Вовчик? – спросил я, имитируя что-то вроде интереса на лице.

– Миша, так вы что же, закончили проект?

– Закончили, ты же сам знаешь. Сегодня последний штрих, завтра уже без нас.

– Так завтра уже без вас… – задумчиво повторил Вовчик и машинально потер подбородок, явно переваривая какую-то мысль.

Мы оба знали, что значит это уточнение – «завтра без нас». Дело в том, что мы с Иваном и Машей владели кастинг-студией, если уж это можно было назвать студией. Мы сотрудничали с театральными агентствами, непосредственно с театрами, знали многих рекламщиков и продюсеров и занимались непосредственно реализацией потенциала молодых актеров. Это было выгодно и интересно, потому как нам открывался доступ и за кулисы. Я не говорю о «проходках» и билетах, вовсе нет. Речь идет об оборотной стороне театральной жизни, о коммуникации с актерами, о творчестве в чистом виде, о знакомстве с известными и порой уже потерянными для общества людьми, которые все вместе и каждый по отдельности были как денежными источниками, так и душевными и теплыми, как это принято называть. Сегодня мы как раз закрыли один проект: был набран каст, который отрепетировал и отыграл все нюансы своих ролей, я лично проверил надежность ума и сердца каждого актера, лично провел беседу с режиссером, перебрал все документы на предмет подвоха и дал напутствие этому творческому кораблю. Завтра у этой мини-труппы начинались гастроли, и это означало окончание моего участия. Я чуть было не потянулся к конверту, который грел мне внутренний карман моей не слишком теплой для зимы куртки. Демоны не мерзнут, если быть честным, но, помимо «лица», я должен был носить и одежду, подобающую тому месту, в котором я поселился. В этом городе круглый год было холодно и промозгло: если не лил дождь, то сыпал снег, или еще какая-то пакость с неба, так что я смирился и с ношением шляпы. Хотя она мне и шла, надо признаться.

– Значит, завтра ты не придешь на работу? – с сожалением протянул Вовчик.

Я нахмурился. Это тоже было попаданием в точку: больше проектов на горизонте у меня пока не было. Я тянул нашу студию во все стороны, но это было нужно мне больше, чем моим напарникам, так что да, львиную долю я делал сам и иногда упирался вот в такую вот стену. Проекты имели свойство кончаться.

– Завтра у меня будет выходной. Наконец-то, – ответил я, стараясь сделать вид, будто меня не пробирает до костей адская грусть. Ну не люблю я быть без работы! Не мое это – сидеть без дела… Или, еще чего хуже, гулять. Ох… Жизнь мчится со страшной скоростью мимо, некогда тратить ее на гульки и расслабления. Поверьте стодевятнадцатилетнему демону, уж просто проверьте на слово.

– А у Маши? Значит, завтра и без нее?

Сам того не осознавая, Вовчик попал в больное место. В рамках моей бесконечной вовлеченности в работу я брался и за дела, которые были не совсем по моей части. Я старался прикрыть своих напарников, но больше всего меня, конечно, занимала Маша. Она была достаточно бестолковой девочкой, моей якобы ровесницей, но это была та ситуация, в которой любой человеческий парень сказал бы: «Она мне нравится». Маша была очень живой и непоседливой, у нее были потенциал и много идей, но никогда не хватало усидчивости их реализовать. Когда она говорила «я хочу», мое сердце словно бы пропускало удар, и я сразу же понимал, что обязан осуществить эти самые ее хотения. Невозможно было противиться или остановиться, даже если сама Маша забывала об этом напрочь через пару дней. Моим же спасением в этих ситуациях было то, что, когда я уже начал что-то пусть и невербально запрошенное реализовывать, я заставлял ее принимать в этом максимальное участие. Уверен, она меня считала занудой и диктатором, но в свое оправдание скажу, что любому парню приятно, когда девушка сидит с ним бок о бок, склоняет ближе голову, распахивает сонные глаза и ночами напролет выслушивает рабочие и очень амбициозные разговоры, пусть даже этот парень и родом из преисподней.

Мне нравилась Маша, что уж тут скрывать, и мне нравилось, очень нравилось проводить с ней время, находиться рядом. Сюда хотелось бы добавить еще «быть самим собой», но я бы не стал жаловаться. Ведь когда между вами подобные отношения (а нас разделяла не только моя сущность, но еще и работа, которой я бы не стал жертвовать ни за что на свете), наличие у нее парня, тем более моего пусть и по контракту, но друга, облегчало мое существование. Я всегда мог пожать плечами и сказать, что мне все равно, обижается ли она, злится, капризничает или что-то там еще, – все эти заботы падали на плечи Ивана, а я мог отступить в любой момент в тень работы и прикрыться мыслями о нашей несовместимости. Удобная позиция, хотя и несколько болезненная для меня.

Когда же бывали действительно выходные дни, вот как завтра, например, то к моим страданиям от безделья примешивались и страдания по Маше, потому как внезапно меня начинали мучить ревность и зависть. Она была там, «где-то там», «с кем-то там», а я был тут, сам с собой наедине. Мне не нравилось, что она уделяла внимание не мне. И если я не был чем-то занят, то эти мысли грызли меня, заставляя делать глупости или вмешиваться во что-то нелогичное и неразумное.

Видя, что я призадумался, Вовчик трактовал это по-своему.

– У нас завтра концерт, открытый. Может, придешь? – сказал он мне, желая по-дружески подбодрить.

Я машинально кивнул, но тут же спохватился и нацепил суровое выражение.

– Я попробую заглянуть, но…

Вовчик отмахнулся.

– Ты всегда так говоришь. Знаю я, что работа для тебя важнее собственной матери.

Тут он был прав, не поспоришь.

Он протянул мне руку. Я пожал ее, внутренне скривившись. Вовчик был неплохой парень. Я бы окрестил его местным дурачком, но все-таки он был человеком, стоило бы сделать на это скидку. Для человека он был очень даже неплох.

Когда я вышел на улицу, ветер ударил мне в лицо, и я с наслаждением вдохнул морозную колкую массу. Там, откуда я родом, о таком и помыслить было бы нельзя. Как я и говорил, демоны не мерзнут, но я запахнул куртку и даже застегнул воротник, чтобы не пугать народ. Здесь я был девятнадцатилетним парнем, а таким полагалось выглядеть не как безбашенный демон, выгнанный из дома. Хотя… кто же поймет это современное общество? Мне хотелось домой, в мою небольшую съемную квартиру в почти что центре города, которую я так удачно снял по соседству с моими друзьями. Мне хотелось повалиться на кровать. Я устал. Проект, который мы только что закрыли, был интересный, но я уже начал ощущать тоску и легкое раздражение от безработицы, которая светила мне в последующие пару дней. Обычно мой мозг сразу начинал искать какие-то решения, но сегодня он трубил только о необходимости поспать.

Открыв дверь квартиры, я не стал включать свет: в окне отражались огни рекламного щита, который был установлен прямо напротив дома на каком-то мелкосортном торговом центре. Меня этот свет не раздражал, а даже наоборот, было в этом что-то урбанистически-мультяшное, что добавляло миру людей бонусных очков. Помещение было довольно маленьким: здесь это принято называть студией, хотя я бы назвал это собачьей конурой. Впрочем, и на это жаловаться я бы не стал. Слева был кухонный уголок, вполне уютный, справа размещался телевизор, который я использовал, только чтобы смотреть мультфильмы, которые сутками крутили по детским каналам. Новости я принципиально не включал. Я же демон, чего я там не видел! Разруха, пороки, крах… Пфф, ничего нового, это и у нас транслируют. Прямо у противоположной входной двери стены стояли узкая кровать и небольшой диван со столиком, на который я обычно закидываю ноги, когда стараюсь поуютнее устроиться.

Вся квартира была выдержана в серо-синих тонах, кое-где внедрили зеленые вставки, и выглядело очень даже по-холостяцки. Одно-единственное большое окно выходило на широкий прогулочный бульвар, и по утрам, когда в глаза не бил неоновый щит, я смотрел на спешащих куда-то людей и думал о жизни своей и окружающих.

Я рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Настроение было не слишком хорошим. Все этот выходной, который маячил завтра. День без работы, без Маши и без цели. Баюкая свое раздражение и печаль, подкрепляемые ревностью, я провалился в сон, даже не утруждаясь укрыться или нормально устроиться.

Проснулся я рано от звука телефонного оповещения. Мне пришло сообщение, и понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, кто я, где я, и что вообще происходит.

Я никого не ждал и тем более в такую рань… Сколько сейчас – восемь?

Восемь двадцать, если быть точным. Ну кто вообще в такое время начинает жить? Точно не я. Тело ломило от неудобной позы, и я разогнулся не без труда. Но то, что я прочел на экране, быстро заставило меня взбодриться.

«Есть новый клиент. Пришел к нам, но я перенаправил на тебя. Не благодари», – писал мне Вовчик. И дальше прикреплен номер телефона. Я быстро пробежался по тексту глазами еще раз, потряс головой для придания миру большей резкости и уже начал было звонок, но вдруг передумал. Мой голос сейчас будет хрипеть, это точно. Заварим-ка кофе для начала. Итак… что бы написать в сообщении?

Клиента звали Алена.

«Привет!»

Нет. Ну что это за «Привет»? Я же должен произвести приличное и рабочее впечатление. Пока готовился кофе, я сел с ногами на кухонный диванчик у окна и, чуть высунувшись наружу через подоконник, взглянул на проснувшийся и спешащий по своим делам мир. Сегодня проглядывалось солнце, что было редко для зимы в этом регионе, и эти лучи будоражили всех, включая меня. Я быстро набрал: «Являюсь управляющим кастинг-агентства… О цене можем договорится лично или по телефону… Прошу дать ответ в ближайшие сроки, чтобы оптимизировать работу нас с вами и актеров…»

Что-то еще о цене, пара деталей для пущей важности. Отправить! Ах, да что же это? В порыве энтузиазма я не убрал «Привет», так и не заменив его на внушительное «Добрый день». Вот же подстава…

Я увидел, что Алена прочла сообщение, но ответа не последовало. Я подождал несколько минут. Еще несколько минут. Эй!

Я снова набрал текст: «Прошу дать ответ, даже если он не в мою пользу».

«Я занята. Напишу, как освобожусь».

Вот тебе! Я тут из-за «привета» переживаю, а человек вообще опустил эту фразу.

Я походил из стороны в сторону, как тигр в клетке. Не знаю, что меня так зацепило, но что-то в этой ситуации показалось мне таким… слишком уж человеческим. Я сам себя успокоил. Чего мне переживать? Клиент как клиент. Надо включить свое обаяние, немножко манипуляции, и все получится.

Прошел час, но ответа так и не пришло.

Я снова взял телефон в руки, ощущая внезапное страшное раздражение. Не люблю ждать, не люблю, когда все не по-моему. В моей голове мелькнула мысль, что мне уже не нравится эта Алена, и хорошо было бы, чтобы она отказалась от сотрудничества.

Меня это очень удивило. Чтобы я так думал? О работе? Хм…

Если бы я был простым человеком, я бы подумал, что это гормоны. Или ничего не подумал, потому что часто парни девятнадцати лет ничего такого и не думают. Но я был демоном и старался внимательно относиться к тому, что люди называют интуицией.

Что же делать с тем странным чувством, которое поскреблось у меня на сердце?..

«Уважаемая Алена! Прошу прощения за настойчивость, но моя работа завязана на командном взаимодействии, поэтому прошу оказать содействие в коммуникации с Вами, это позволит с первой ноты задать правильный тон нашему сотрудничеству».

Признаться, я даже не надеялся, что она что-то на это ответит. Я был почти что уверен, что после этого сообщения она откажется от нас. Мне станет легче, хотя настроение на день и будет испорчено еще намного сильнее.

«Я готова приехать в любое удобное место для обсуждения деталей. Когда?»

Я поразился. Хм…

«Я свободен сейчас. А Вы?»

«Смогу быть в центре через пятнадцать минут. А Вы?»

Я вскочил, будто меня ударило током. Помчался в душ. Мое сердце стучало где-то в районе висков, и казалось, что мир в моих глазах начал затухать.

Это рабочая встреча, друг! Эй-эй-эй!..

Я сунул голову под ледяную воду, силясь унять дрожь. Да, этот выходной явно не будет обычным днем.

Мы обменялись еще несколькими сухими сообщениям для уточнения деталей нашей встречи, так что, когда я приближался к условленному месту, в моей голове уже выстроился образ Алены. На метро мне ехать не нужно было, так что я громадными размашистыми шагами мчался по тротуарам, щурясь на внезапное для зимнего дня солнца. Волосы я толком не успел высушить и уже представлял, какой хаос будет на голове по прибытии, но какие-то внутренние импульсы гнали меня вперед, не давая мешкать ни минуты.

Мы условились встретиться у входа в Центральный парк. Оттуда мы могли бы добраться до моего офиса, если потребуется, подписать документы сегодня же, или могли отправиться в небольшую кофейню с обратной стороны улицы, которую я очень любил, и куда часто ходил, в том числе для встречи с клиентами. Это придавало рабочим процессам непринужденность, которая была актуальна для молодого поколения. Да и кофе я просто-напросто очень люблю, каюсь. Пока я шел, я рисовал себе в голове женщину, вероятно, возраста моей мамы, если бы та была человеком, конечно же. Я выработал внутри себя своего рода иммунитет, зная, что с такими «мамашами» нужно быть строгим, но вести себя открыто и приветливо, чтобы расположить их к себе. И ни в коем случае не поддаться на провокацию и не сплоховать с установкой иерархии в нашем потенциальном проекте. Если упустить возможность, то можно попасть в категорию «сыновей», и тогда пиши пропало – будут помыкать тобой, относясь как к ребенку. Конечно, я мог бы проявить свою истинную сущность и фыркнуть, что я лет на сто старше почти любого человека, на кого падет взгляд, но я живу в этом мире, мне не хотелось бы ни портить свою репутацию, ни проявлять себя неприличным образом, ни злоупотреблять своими силами. Думаете, что я странный демон? Слишком честный? Возможно. Но я точно не обычный, раз в самом Аду мне не нашлось место. Пока что я хотел бы попробовать обустроиться на поверхности, даже если для этого мне придется немножко поубавить свой энтузиазм.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.