Koriolis
Ferrum

1.

Колёсико в пальцах крутанулось, выбивая искры. Суховатый треск пришлось додумать самому. Арчи провернул колёсико снова и потом опять – пламя вспыхнуло, и он держал палец, пока жар стал нестерпимым. Он в очередной раз бессильно прислушался, в надежде различить, как шипят остатки газа в дешёвом пластике, который он забрал с витрины заброшенной автозаправки у склона горы.

Пламя слепило глаза, но смотреть ни вверх, на склон с узкой петлёй дороги, ни вниз, на раскинувшийся недалеко городок, не хотелось. Оба пейзажа бетонной массой придавливали к земле так, что становилось тяжело дышать.

Он затянулся как можно глубже. Посмотрел на сигарету в пальцах – ещё на затяжку не хватит, загорится фильтр. Выдохнул дым и швырнул окурок вниз. Тот, рассыпая искры, запрыгал по каменистому склону....

А ведь всего пару месяцев назад здесь была трава. И кусты, и деревья. Высокие сосны, и клёны, и каштаны, и белки носились с ветки на ветку, а в свежей весенней поросли можно было встретить лису или ежа. В детстве он чуть на змею на наступил, но отец уверял его потом, что это был всего лишь безобидный уж, а ядовитых змей у них в краях и не водится…

Хорошо, что он не дожил. Нет, правда хорошо.

Мост не назывался никак – просто Мост. Будь их в округе много, может, он бы и получил название, обязательно что-нибудь устрашающее, потому что в Ущелье под ним заглядывать было и правда страшно. Но Мост был один, аккурат между плато, на котором раскинулся Итэвилль, и тоннелем в Странной горе. Он высовывал асфальтовый язык, облизывая им весь город, и кончиком касался старых построек научных лабораторий у самого подножия Итэпу. Хорошее, крепкое, надёжное инженерное сооружение послевоенных годов. Шериф в шутку называл его «наш Мост над Не-Большим каньоном», но Арчи никогда не был в Большом каньоне, чтобы понимать эту шутку. Ма натужно улыбалась каждый раз, и старалась увести Арчи подальше: шутил шериф только когда был навеселе, а когда он был навеселе, не оберёшься проблем – особенно если батя тоже был навеселе.

Они с Ма в такие дни частенько гуляли до Моста и обратно. Покупали мороженое, или пончики с кофе на заправке, и сидели на скамейках в Закатном парке, слушая, как гудит ветер в стальных балках. Совсем в детстве Арчи была интересна сумасшедшая высота под Мостом. Потом он, как и любой подросток, осознавший, что вообще-то немножечко смертен, стал его бояться. Но приходил по привычке, после смерти Ма – чаще. В принципе, в небольшом Итэвилле от пьяного бати было прятаться особо и некуда. А под Мостом, на сваях, особенно если по-хитрому обвязать верёвку вокруг талии, было почти безопасно: хрен его там найдёшь, а если и найдёшь, то хрен достанешь. А потом перестал бояться снова – когда завязал с армейскими контрактами после смерти бати. Он видел столько бездн под ногами за эти годы, что родное Итэвилльское Ущелье под Мостом нынче вызывало умиление, ничуть не пугая.

Ну и собственно, на Мосту, год назад, он увидел её…

Она была… иной. Все остальные из её группы были жёсткие, напряжённые, насквозь проадреналиненные, пропахшие скалами, камнями, по́том, верёвками и железом, а эта словно бы парила, ловя ветер и блики солнца в рыжий переплёт волос. И глаза у неё были другие – не колкие, и не едкие, а мягкий серый туман с озорными болотными огоньками. Гибкая, высокая, в яркой одежде, и улыбка… ох, какая же у неё была улыбка! За эту улыбку можно было бы душу позакладывать, лишь бы только доставалась она не всем подряд, а одному только Арчи. А Мост… Мост бетоном, и асфальтом, и мерным гудением ветра между опорными столбами оправлял её бесценной рамкой, и Арчи немедленно захотелось спрятать её от остальных – лишь бы никто больше не видел Ралли такой. Такая Ралли – с улыбкой, взвесью детского интереса и вполне себе взрослого лукавства в глазах, – была только его. И поцеловал Арчи её в первый раз на Мосту. И их первый прыжок, двойной, с любимым парашютом Ралли, тоже рыжим, как апельсин, был с Моста. И остаться в Итэвилле Арчи тоже предложил на Мосту – когда все её «друзяки» сваливали на зиму в места потеплее, где колючий ветер не так сильно кусает за щёки. Арчи смотрел вслед, стоя на равнодушном асфальте между гудящих бетонных столбов, а холод разъедал уголки глаз, пробирался в рукава, и под полы, леденил кости, а сердце словно бы проваливалось в пустоту. Но минибус «друзяк», набирающий скорость, вдруг тормознул перед самой пастью тоннеля в Большой Мир. И Арчи поймал в объятия рыжее, солнечное, задорное своё чудо, когда та вдруг вылетела из тормознувшей машины, с пыхтеньем вытащила из открывшегося багажника рюкзак, и ринулась к нему.

Исчезла Ралли тоже именно на Мосту.

Точнее – вместе с Мостом.

2.

Арчи стукнул пару раз кулаком по капоту раздолбанного старого Форда и всё-таки посмотрел вниз.

В Итэвилле царила тишина. Центральные улицы с магазинами и кафешками пустовали. Будь сейчас сумерки, даже трети небольшого городка в горах не светилось бы – в домиках спальных районов почти некому было включать электричество. Только в районе заброшенных лабораторий и спешно организованного за ними кладбища вроде бы двигались люди.

Ну да, с тех пор, как жители снарядили его для похода на гору Итэпу, работы у них там прибавилось…

Самым странным ощущением стали ледяные руки. Арчи казалось, что помнить он будет множество вещей с того дня, но запомнились почему-то собственные холодные пальцы. Он ещё даже не понял, что что-то случилось – просто глаза тётки-мороженщицы напротив разом вдруг изменились, превратились из счастливых поросячьих щёлочек в два перепуганных пятака. А у него разом заледенели ладони, будто фисташковое и карамельное весь свой холод неведомой силой отправили в его руки.

Он обернулся – как раз чтобы увидеть, как исчезает Мост. Хороший, надёжный, железный мост, аккурат в празднование своего семидесятидвухлетия просто… исчез. Будто огромный невидимый дракон сомкнул челюсти посередине, и выкусил часть от Итэвилльского шоссе до тоннеля в Странной горе. Сменой всего двух кадров, почти без шума и пыли: есть мост – нет моста. Торчат только обломки арматуры и асфальт щерится неровными обломанными зубьями.

Крики людей, которые стояли чуть дальше Арчи, почти на пороге образовавшей дыры, ударили по нервам. Поверхность под ним пошатнулась, и он упал на колени, опёрся на ледяные ладони. Асфальт больно ударил по пальцам. Перед глазами отпечаталась странная картина: мороженое в двух вафельных стаканчиках будто бы разложилось на составляющие – потекла вода, мутной каплей в лужице застыли сливки с яркими зелёными и коричневыми разводами, а вафля расползлась до состояния белёсого противного теста, в котором медленно таял отпечаток сетки. Воздух из лёгких вылетел, и пришлось сделать усилие, чтобы сделать вдох, вздёрнуть себя на ноги – и броситься туда, к дыре, к оборванным перилам, где минутой раньше стояла Ралли. Стояла со своими «друзяками», что снова вернулись сюда на лето, и шутила, и смеялась, и помогала проверить снаряжение, все эти крепежи и стропы, потому что мэр разрешил в честь празднования устроить что-то типа шоу – спрыгнуть им всем вниз, в Ущелье, пронестись вместе с ветром до равнины, чтобы народ мог полюбоваться на новенькие красивые купола парашютов…

– Раллиииииии!!! – заорал Арчи во всю силу вдоха и ринулся вперёд. Кто-то подсёк его под коленки, и он впечатался в асфальт, не отрывая взгляда от обломка перил. Кто-то – кажется, помощник шерифа, – отчаянно засипел ему на ухо.

– Они прыгнули, Арчи, слышишь? Они успели, они прыгнули, за секунду до! И Ралли вместе с ними, клянусь, я сам видел!

– Как? – голос вырвался из груди вороньим хриплым карканьем. Ладони, кажется, превратились совсем в лёд – тронь и рассыплются. Руки помощника, что вцепились в его плечи и талию, были такими же ледяными, хоть на секунду возвращаясь в реальность, заставляя очумело мотать головой. – Она же без парашюта!

– А то это им помеха! Ты же их знаешь, вцепляются друг в друга и приземляются нормально! Арчи, стой, не лезь туда! Помоги… помоги увести отсюда народ, давай! А потом вниз пойдёшь, искать и Ралли, и всех… все вниз пойдём.

Арчи разогнулся. Воздух снова прошёл в лёгкие – теперь уже не так натужно, не так больно. Он вытер всё ещё ледяные ладони о штаны, пачкая их в липкой смеси фисташкового и карамельного, и подумал, что Ралли его прибьёт, когда вернётся – она терпеть не могла, когда Арчи выглядел неопрятно. Эта мысль почему-то принесла облегчение. Ох, и влетит же ему от Ралли! Прямо как позавчера, когда он помог старику Дрю дотащить телегу с навозом до клумбы, и превратил белую футболку в чёрно-зелёную абстракцию. Ох и влетит…

Только бы влетело!

Мост скрипел, гудел, стонал. Асфальт начал осыпаться. Народ и так разбегался подальше от торчащего над пропастью обломка, на твёрдую землю, и ещё дальше – а вдруг это обвал и сейчас вся часть плато поедет вниз? Арчи держался рядом с помощником, но присматривать за людьми не мог – глаза то и дело будто сами по себе поворачивались туда, где три минуты назад стояла у перил Ралли. А ещё – что было очень странно, – хотелось замереть, повернуть голову, и уставиться на вершину Итэпу, будто в зелёной макушке горы таилось что-то до жути интересное.

Арчи отвернулся, стиснул челюсти и подгоняя людей, пошёл вперёд, подальше от пропасти.

3.

Арчи потёр глаза, постарался выбросить из головы лишние мысли. Ни к чему ему они сейчас, совершенно. Передумано уже всё давным-давно. И то, что помощи извне не будет – то ли их бросили, а то ли Она не позволяет сюда к ним проникнуть. И что самим не выбраться – Мост разрушен, а если пытаться уйти лесами, то так и будешь кружить по округе сутками, пока рано или не поздно не окажешься у Пещеры, или у Грота, где Она тебя поджидает…

И то, что выбора-то у них особо и не было на самом деле.

Веранду они не доделали.

Доски были сложены у окна, вдоль стены, на них сиротливо лежали синие яркие рабочие перчатки Ралли. Под отодвинутым в сторону скрипучим пошарпанным столиком валялись молоток и гвозди в коробке из-под пиццы. Качели были сняты с цепей, а сами цепи, покрытые за столько лет грязью и ржавчиной, Арчи бросил в раствор, который он с Ралли притащил из единственного на весь город магазинчика стройматериалов. Они там так и остались, на дне старой огромной кастрюли, блестя сквозь жидкость освобождёнными от ржавчины боками, как готовые к броску железные змеи. На поверхности плавали жёлтые мелкие листья уже изрядно облетевший акации. Сам куст рядом с верандой пожелтел почти весь, хоть июнь только-только начался. Ступени они сняли как раз перед праздником города, бросив вместо них старую столешницу из сарая. Лучше подниматься в горку, чем рисковать ногами на прогнивших ступенях. Все горшки и садовые фигурки, которые так любила Ма, и которые Арчи упорно притаскивал из сарая каждую весну и аккуратно убирал каждую осень, они снесли вниз, к клумбам с анютиными глазками. Хорошо пока выглядели только перила: новые, крепкие, из хорошего дерева, вкусно пахнущие лаком.

Арчи медленно поставил на них кружку и плотно прижал к дереву ладонь. Прикрыл глаза, поднимая голову к небу и вспоминая, как неделю назад под ней точно таким же утром лежала рука Ралли. И как пару месяцев назад, едва сошёл снег, а птицы вовсю распевали весенние серенады среди первых проклюнувшихся почек, он притащил сюда инструменты.

Он с каким-то странным удовольствием отдирал старые перекошенные перила, с сожалением избавлялся от резных и красивых, зато почти полностью сгнивших балясин – заменить ему их было нечем, были только самые простые столбики. Ему казалось, что Ма эти балясины нравились, и он пообещал себе, что обязательно купит инструменты и займётся резкой по дереву на досуге. Он выреза́л, пилил, строгал – А Ралли оторвалась от своего ноутбука и пришла к нему только на третий день, с любопытством глядя на Арчи сквозь пар первой утренней чашки.

– А ты что делаешь, собственно?

– Да вот, – Арчи аккуратно зачерпнул кистью лак из банки и начал наносить на хорошо отшлифованное дерево, – надо бы починить веранду… Мне вроде как податься некуда, так что надо позаботиться о ногах, а то переломаем нах на этих ступенях…

Ралли осторожно прошлась мимо разбросанных досок и инструментов. Веранда без перил, даже без старых и почти развалившихся, смотрелась неуютно и беззащитно.

– Вот сюда нужно ещё по стойке добавить, – заметила она, и Арчи с изумлением оторвался от покраски очередной части перил. Ралли указала на угловой столб у края веранды, тыча пальцем вниз.

– Это ещё зачем? – удивлённо спросил Арчи. Ну ладно, эта его дизайнерша на удалёнке шарит в прыжках с парашютом, ибо ну а как ещё размяться после сидячей работы? Но где Ралли и где строительство?

Ралли поперхнулась и вроде как смутилась, прячась за чашкой и долгим медленным глотком.

– Кэп, я точно знаю. Ну, типа, я вроде как училась, типа на архитектора, ну или инженера… в общем, в стройке я шарю.

– Где училась? – ещё больше удивился Арчи.

– Да пофиг, – поморщилась Ралли, одним глотком приканчивая кофе. – Это было в той, ненастоящей жизни.

Ралли так и не стала уточнять, почему Арчи «вроде как и некуда податься»

А Арчи оставил в том полудне вопрос, что за «ненастоящая жизнь» была у Ралли до Итэвилля.

«Друзяк» на лето, аккурат к празднику города, приехало семеро. Как умудрились влезть в минибус, да ещё со снаряжением – загадка века. Три девчонки и четыре парня, и девчонки, едва увидав Ралли, облепили её как цыплята маму-кошку. Ей-же-ёж, Арчи безумно нравилось, что в Ралли нет вот этого, пафосно-наигранного капризного «ой, ты глянь, какая сумочка» и «дорогой, а ты купишь мне вот тут помаду?» Она звала его кэпом, безжалостно-восхищённо обозвав после первого раза «капитаном Америкой», могла так витиевато выругаться, как в армейке не мог даже их старшина, и с неугасимым интересом таскала его по заброшкам бывшего Итэвилльского науч-городка. Но стоило ей встретить своих девчонок, как на пару-тройку часиков мигом включалась совершенно другая Ралли – с вайбами главной стервы старшей школы, розовой сумочкой на тонком ремешке, нарочито громким цоканьем каблучков и закатыванием глаз на всё и вся. Им, пацанам, оставалось только перетерпеть эти первые девчачьи часы, а потом всё возвращалось на круги своя: громкий говор, взаимные подначки, жёсткий шорох парашютной ткани, пиво и пицца после удачных прыжков. И запах, будто один на всех «друзяк»: стальными канатами тросов, и ветром, и бьющим в парусину воздухом, и адреналином – почти как Ралли вначале.

Арчи смотрел вниз, на перила, тянул пальцами по гладкому дереву и вспоминал руку Ралли под своей. И следом в голове всплывали «друзяки»: Ника, гибкая, темноволосая, хищная, чем-то и правда похожая пантеру, и её то ли Бен, а то ли Нед, здоровый, бородатый и спокойный, рядом с эдакой хищницей напоминающий добродушного пса; молчаливая Йошики со смешными заколками; наглухо влюблённый в неё Валентин, чуточку нервничающий примерно из-за всего и по пятьсот раз проверяющий своё и чужое снаряжение; новички Кэйт и Эдгар, которые появились вместо Ралли, а ещё они поженились по приколу в Вегасе, да так почему-то до сих пор и не развелись; Боруи, немножечко болтун, который всюду таскал с собой гитару, и который играл на ней просто ужасно, но когда начинал петь – ему прощалось примерно всё.

И как они смеялись и шутили, и в их голосах звенели ветер и сталь, и свобода, которой Арчи будто не чувствовал никогда до Ралли. Сейчас его свобода пахла рыжими солнечными бликами, и болотными огоньками, отличным кофе и разогретым пластиком её ноутбука, и улыбкой, от которой у Арчи сердце проваливалось куда-то вниз, сколько бы раз за день Ралли ему не улыбалась.

Он поднял глаза от перил, когда к его дому подъехала машина шерифа и тот медленно пошёл к нему: грузный усталый мужчина с пышными усами, пробитыми за эти дни сединой, который то и дело рукавом форменной куртки отирал пот со лба.

– Вы собрали людей, Фил? – вместо приветствия спросил Арчи.

4.

Он поднял глаза. Вверх, свернуть налево, обходя огромный валун, приросший к горе в незапамятные времена, голый, будто его как следует вымыли водой. Ни мха, на травы. Даже насекомых тут больше нет. Обойти огромный камень, направо, и снова вверх-вверх-вверх, на узкую площадку, в кривой, как оскал древнего скелета, тёмный зев пещеры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.