Юлия Алисина
Холод

Я бы не хотел рассказать тебе сказку. Я бы вообще не хотел никому о том рассказывать, потому что история Большого Снега – это не байки про смешного старика в красном пальто и с упряжкой оленей. Она намного суровей, ведь нос у любого здесь красный не от мороза, а от бурбона. Только алкоголь позволяет пережить абсолютно белую, режущую глаз, пустоту вокруг. "Такая работа – твой потолок," – говорили мне все, когда я думал, что со своим сроком отсидки смогу найти работу лучше. Мне не удалось, поэтому теперь я работаю Надсмотрщиком Холма. Утрирую, конечно. Я ехал из Дублина, чтобы быть охранником, но не думал, что задача Полярной Организации Объединённых Наций, а нанимали меня именно они, будет такой неожиданной. Безусловно, Холм был важен. В этом куске Арктики, как мне объяснили, был важен каждый дюйм. Однако, необходимость моего присутствия тревожила меня. А ещё угнетало моё одиночество. На снегоходе, гружёном продуктами, водой и бурбоном меня привезли к маленькой станции. Точнее, к крохотному домику из одной комнаты и неотапливаемого коридора. Единственное окно выходило ровно на Холм. Он возвышался средь безукоризненной белизны и был совсем не большим. "Нестоящим обсуждения", – подумалось мне, увидев его впервые. О, как я заблуждался. Только его я и буду обсуждать с самим собой в ближайший месяц. Ровно столько должна длиться моя вахта, после чего этот же снегоход привезёт новые запасы и моего сменщика. Мне не выдали оружия, лишь сигнальный пистолет и батарейки для фонаря. Инструкции от водителя снегохода были ещё скуднее:

– "Ты это, запасы экономь, мало ли. И поосторожнее – медведи ходят. А если что случится, сразу давай сигнал. На холм сам не ходи, птиц тоже гоняй, не место им тут. Радио иногда ловит, но особо не жди. И туалет не везде, а за дальней стенкой, с этим строго."

Да что мне, человеку большую часть тюремного срока пробывшему в одиночной камере, какой-то месяц – думал я, глядя на удалявшуюся чёрную точку. До основной станции было четыре часа быстрой езды. Медленно я повернулся вокруг своей оси. Станция и Холм – два инородных предмета на много километров вокруг портящие идеально отполированый пейзаж. А ещё зудящая в затылке тишина. Ощущение, что тебя засунули в огромный кусок ваты, ограничили от окружающего мира, забинтовали, как небольшой, но неприятный нарыв. Глаза почти ослепли даже через тёмные очки, но сосульки на бровях и бороде своим мелодичным постукиванием напомнили, что тут без движения опасно, и я двинулся к домику по закатанной снегоходом тропке. В коридоре было теплее из-за отсутствия ветра, но выдох всё ещё сопровождался облачком пара. На стенах было развешено подобие альпинистского снаряжения, несколько ватных курток разного размера и фасона. На одной я даже опознал нашивку в виде российского флага. В углу стояло две железные миски для животных. Обе были пусты. С внутренней стороны дверь украшал огромный засов. Замочной скважины я так и не обнаружил – снаружи домик не запирался. Насвистывая, я перетащил все выгруженные со снегохода ящики внутрь коридора и медленно задвинул засов. Что ж.

День первый.

Комната была большой и светлой из-за огромного окна от пола до потолка, в котором Холм был виден полностью, а местность вокруг просматривалась до полного размытия границ. Белое небо скрещивалось с белой поверхностью земли, и ни одна линия не была достаточно чёткой. Но подрамник окна придавал этой картине приятную отстранённость, потому как внутри комнаты всё было крайне чётко. В центре комнаты стоял грубый стол и два табурета, в углу пружинная кровать, а рядом с ней старая железная печка. У противоположной стены ютились полки со всякой всячиной, книгами и даже потëртым фотоаппаратом. Там же стоял древний радиоприёмник, антенна которого была погнута, явно в поисках лучшего сигнала.

Что ж, моё новое пристанище было явно лучше камеры и того дешёвого мотеля, где я ютился в поисках работы. Я открыл первую бутылку бурбона и откупорил тушёнку. Тарелка, вилка и кружка в комнате были в одном экземпляре.

День второй.

Я не понял когда утро наступило, потому что белизна за окном даже не поблекла. Проснулся по просившемуся наружу "бурбонному таймеру". И долго не решался встать, потому что теперь пар изо рта клубился по комнате, когда я лежал под одеялом. Пришлось опорожниться в мятое ведро у печки. Да, так не пойдёт. За печью надо следить. Закутавшись в покрывало, и кое-как обувшись, я начал лихорадочно разжигать её заново. Иней лежал ровно на полу и всех поверхностях. "Идиот,"– ругал я себя. Спустя пару часов моего зубового стука окно оттаяло и я увидел Холм. Позавтракав неспеша, я всё же решил пойти осмотреться. Снегоступы нашлись в коридоре, но рано радовался. Запертая изнутри дверь не открывалась. Пока я спал, снег замуровал её намертво. Мне пришлось выбираться через маленькое окошко коридора вместе с лопатой и откапывать проход. От окна до двери. Потом, вернувшись от окна до задней стены, туалета, то есть. Прошла уже пара часов работы, но я упрямо нацепил снегоступы и побрёл в сторону Холма. Шёл, по-ощущениям, довольно долго, больше часа. Из окна казалось, что холм ближе. Но вот он стоял предо мной, идеально ровный, покрытый равномерным слоем голубоватой ледяной корки, с просвечивающей белоснежной начинкой под ним. Кроме моих следов вокруг не было ничего инородного. Я походил туда-сюда, но замерзнув к чертям повернул обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.