# Четыре касания тьмы

Амалия Мо

После кровавого нападения Меган Смит исчезает. Никто не знает, куда её увезли, кто стоит за этим и жива ли она вообще. Единственный, кто не готов смириться — Демиан Морвель, первокровный, которому она когда-то не доверяла и который теперь идёт по её следу.

Меган приходит в себя в чужом месте — среди тех, кому доверяла, и тех, кто оказался предателями. Всё, что она считала злом, теперь становится частью её самой. Человеческое внутри неё медленно угасает, и на это место приходит нечто ужасное. То, что Меган всегда презирала и уничтожала.

Охотясь за виновными и желая вырвать правду силой, Демиан сталкивается с прошлым, которое, казалось, уже давно позади. Чем ближе он к ответам, тем отчётливее понимает — спасение может стоить Меган её человечности.

Она превращается в существо, против которого боролась. Он — в монстра, способного убить любого, кто встанет между ними.

Когда они снова встретятся, выбор будет один — сражаться против всех или друг против друга...

## Пролог


Раньше я всегда думала, что актиры не более чем чудовища. Я делила нас по удобной схеме, где у одних был свет, а у других — тьма. Теперь эта схема покрывалась трещинами, через которые прорывалось отрезвляющее осознание.

У чудовищ ведь когда-то были имена. Возможно, они носили фотографии близких людей в кошельке. У них была целая жизнь, моменты счастья и горя, слёзы и смех. Но самое главное, что они были людьми…

А потом случилось что-то, и этот человек утратил имя, воспоминания, да и саму жизнь. Может быть, он сделал этот выбор сам или был убеждён, что превращение избавит его от старости и болезней. Или тот человек, как и я, просто стал жертвой.

Но так ли это важно, если исход один?

Мысль о конце заставила меня цепляться за обрывки жизни. Я вспоминала лица, голоса, счастливые и не очень дни, вспышки боли и радости, нерешённые планы. Всё, что держало меня на плаву и давало ощущение, что я ещё что-то значу, вспыхивало и исчезало, как кадры на экране.

Я пыталась удержать внутри хоть что-то, цепляться за то, что было дорого. Но память рассыпалась, а на её место приходило нечто новое.

Что-то навсегда отдаляющее меня от света.

Запах крови прорезал пространство, выжигая остатки воспоминаний. Горло сжалось.

И вдруг стало ясно, что меня прежней больше нет.

Я ещё помнила своё имя, но через миг уже не была уверена, что смогу его произнести.

## 1


Я очнулся на больничной койке. Картинки прошлого, которое привело меня сюда, вспыхнули в голове, заставив вскочить.

Больше всего меня напрягало не причитание Венеры, требовавшей вернуться в кровать, а то, что в палате не было Левьер.

— Роза… — стоило мне произнести её имя, как Лидия отвернулась, а Калеб нахмурился. — Нет. Нет!

Я не верил во всю эту чушь о том, что сердце может разбиться даже метафорически. Но, блять, в груди что-то хрустнуло. Первокровные выносливее и стрессоустойчивее обычных людей, но я вновь переживал потерю. Даже не зная, что произошло, я ощущал внутри расползающуюся горечь.

— Где она?! — заорал я, заглядывая в лица, но никто не отвечал.

— Кто такая эта Роза? — холодно спросила мать, взглянув на Калеба.

— Это член отряда, — явно выдавая неискренность, ответила Лидия.

Венера тоже уловила ложь. Меньше всего мне хотелось слышать её нравоучения. Я намеренно не посвящал мать в детали дела. Да и появляться в родовом поместье стал крайне редко, отчего периодически получал от неё выговоры по телефону.

— Женщина?! Опять всё из-за женщины! Когда ты научишься вести себя серьёзно? Неужели прошлое ничему тебя не научило?!

— Прекрати, — отрезал Калеб, и мать подняла на него округлившиеся глаза.

Брат обычно не говорил с Венерой в таком тоне. В принципе никто из нас не перечил ей, предпочитая просто помалкивать, чтобы лишний раз не выслушивать истерику.

— Я просто устала от того, что мои дети делают всё, чтобы поскорее распрощаться с жизнью!

— Может, у нас на то есть причины… — никто не придал значения ответу Лидии.

Медики ворвались в палату. Вероятно, я находился в клинике, где персонал знал о первокровных. Меня мягко просили вернуться на кровать.

Ткань халатов скользнула под пальцами, и я одним движением сбросил ближайшего с себя, а второго швырнул в стену, не рассчитав силы. Кто-то вскрикнул… Кажется, это была Венера или Лидия, которая бросилась помогать пострадавшим. Только пострадавшим здесь был я.

— Где она?! — рявкнул я, хватая ещё одного медика.

Он совершенно точно не понимал, о чём речь, но если Левьер лежала в соседней палате, я должен быть там, а не здесь.

В следующее мгновение тяжёлая ладонь легла на моё плечо, но это не была попытка успокоить. Пальцы Калеба вдавились в ключицу, и он, не моргнув, прижал меня к стене.

Воздух выбило из лёгких, боль чуть прояснила разум, но этого было недостаточно, чтобы стало легче. Если с Розой что-то случилось, то мне никогда не станет легче. Проще добровольно отдать себя на растерзание служителей, чем осознавать, что её нет из-за меня.

— Мы не знаем, что с ней, — выдохнул Калеб, заглядывая в глаза. — Вероятнее всего, её забрали.

Я дёрнулся, но он не отпускал, удерживая меня как зверя. В его взгляде мелькнула та же ярость, что у меня — только сдержанная.

— Демиан, — добавил он так, что слова прорезали гул в моей голове. — Блять, успокойся, возьми себя в руки!

Успокоиться? Я не знал, что это значит. В голове сидел один образ: девчонка с серыми глазами и искусанными губами. Она должна была быть здесь, стоять рядом и причитать за то, что я толкнул её в лифт.

Левьер должна была спастись… Какого хрена? Я убью того, кто тронул её. Я сделаю это с таким наслаждением, что смерть станет его благословением…

— Двоих твоих убили, — сказал Калеб, вбивая ещё один гвоздь в крышку.

Этот факт отрезвил, заставляя мозги включиться. Ублюдки убили Юджа и парня на ресепшене… И если Роза поднялась к ним…

— Её не было в офисе.

Я готов был молиться всем богам сразу за то, что тела Левьер не было среди остальных.

— Кто ещё в курсе, что случилось?

— Я не мог долго это скрывать, сам понимаешь… Поэтому позвонил Риэлю.

Винить Калеба за это я не собирался. Один из погибших, кажется, его звали Винос, был жрецом Мивеи и подчинённым Габриэля. Остальные Верховные пока не имели к этому отношения.

Я провёл рукой по груди — в области выстрела всё затянулось благодаря крови Розы, которую я принял накануне.

Если бы не ебучий транквилизатор, я бы не вырубился. Значит, мудаки подготовились. Такие приёмы разрешены в экстренных случаях и с одобрения Верховных.

Я знал только одного ублюдка, который так хорошо осведомлён о препаратах, способных вырубить первокровных. И сейчас этот ублюдок открыл дверь палаты и вошёл, будто имел право здесь находиться.

— Где Смит? — первым спросил Берроуз и принялся вертеть башкой. — Я спрашиваю, где моя подчинённая?!

Я попытался шагнуть в его сторону, но Калеб перегородил мне дорогу, понимая, чем всё закончится.

— Пусти, я вытрясу из него правду…

— Так и знал, что это из-за тебя! Добился своего? Вскружил голову девчонке и что теперь?!

— Откуда ты знаешь, что она пропала? — сокращая дистанцию, я остановился, возвышаясь над ним.

Калеб, пытающийся меня остановить, замер, потому что я задал чертовски правильный вопрос. На мгновение, на долю секунды, я увидел в его глазах нечто… страх? Не от моего вопроса, а от того, что я застал его врасплох. И этого хватило, чтобы ярость взяла верх над здравомыслием.

Я схватил Берроуза за горло, в попытке выжать из него правду. Следовало сдавить чуть сильнее, чтобы услышать хруст, но очередной посетитель направил на меня пистолет.

— Прошу отпустить человека, Демиан Морвель. Ты ведь в курсе, что запрещено причинять вред людям…

— Я тебя на хуй забыл спро…

Пуля пробила плечо. Я сообразил, что следующая будет в лоб, а потому отпустил Берроуза. Вряд ли я смогу найти Розу, будучи мертвецом.

Можно было напасть на Габриэля, но тогда я до конца дней не выйду из камеры… Нужно было включить мозг.

— Верховный Риэль, — Венера подбежала к служителю. — Мы не можем его угомонить…

— Пошли все вон отсюда, — сказал служитель. Он оставался спокойным, но никто не стал перечить, даже ублюдок Берроуз, опустивший голову.

Пуля медленно выпала из раны, и кожа моментально затянулась. В палате стало тихо; слышны были только шаги Габриэля, когда он подошёл ближе.

Он убрал пистолет, но взгляд оставил на мне.

— В твоём офисе произошла стрельба. Двое людей погибли. Подчинённая, выбранная из ИКВИ, исчезла. Камеры во всём здании были выключены. Мне очень хочется получить от тебя разъяснение. Как ты допустил это?

Внутри поднялся протест, заставивший сжать кулаки, но он быстро схлынул.

Да. Габриэль был прав. Это всё моя вина. Я не собирался отрицать, что продумал всё недостаточно хорошо.

В моей голове была установка, что твари, ворующие людей, делают это не среди белого дня и не в оживлённых местах, чтобы избежать свидетелей. Но я ошибался. Кто-то очень сильно постарался. И этот кто-то, увы, не я… Я-то не смог защитить тех, кого должен был защищать.

— Подозреваемые? — не дождавшись моего ответа, Габриэль задал следующий вопрос.

— Альвар, Берроуз и Флоу.

— Константин Альвар? Зачем ему устраивать всё это? Насколько мне известно, он прибыл в столицу не так давно — на похороны матери, а до этого много лет здесь не жил, — Верховный взглянул на наручные часы и нахмурился.

— А что тебе про него ещё известно? — прищурился я. — Ты ведь в курсе, что его подозревали в нападении на женщин…

— Да. И расследование не доказало его причастность.

Я рассмеялся, но не от веселья, а от абсурдности ситуации. Верховные должны лучше меня знать, как всё устроено.

— Меган Смит, работавшая на ИКВИ, — одна из его жертв в прошлом. Он изнасиловал её и заставил всё забыть. Когда она попала ко мне в отряд, и мы работали под прикрытием, они встретились, и выродок узнал её. После их встречи она уехала в ИКВИ, хотела, чтобы Берроуз помог ей, но он отказал и отправил её в отпуск. В итоге Роза сбежала и хотела сама выманить Альвара…

— Роза?

— Её настоящее имя до того, как она пришла работать в ИКВИ.

Верховный собирал сухие факты и анализировал их, не подавая виду. Я ценил его за то, что он задавал правильные вопросы по делу, но всё же разговор с ним раздражал.

Мне нужно было убраться отсюда и заняться более важными делами.

— Рекомендую тебе поднять его дело и хорошенько покопаться в том, кто именно отмазал Альвара.

Габриэль сдвинул брови на переносице.

— Почему не сообщили об этом?

— Потому что у меня, на хуй, было расследование! Флоу должен был передать Альвару людей — молодых девушек. Спроси Берроуза, почему он не сообщил тебе. И, кстати, ты помешал мне выбить из него ответ: как он узнал, что Роза пропала? Почему он притащился сюда?

— Ты сознательно решил подвергнуть жизнь человека опасности?

Разумеется, он решил игнорировать мои нападки.

Я не собирался оправдываться и выгораживать себя. Мне дали полную свободу действий, чтобы поймать отбросов, и я приблизился к этому максимально.

— Делай свою работу, Габриэль, а я буду делать свою…

Верховному не понравилось, что я обратился к нему по имени, которое он больше не использовал. На мгновение на его лице мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.

Габриэль Кронвейн, и я никогда не были друзьями, несмотря на то что росли вместе и проходили посвящение в одно время. Времена, когда его звали полным именем, давно прошли. Тогда он казался мне слабаком, который не хотел пить кровь до последнего. Его буквально морили голодом, чтобы заставить принять свою сущность.

Я догадывался, что он стал Верховным потому, что ненавидел кровь. Но при всём этом Габриэль умудрялся оставаться пугающим ублюдком, хоть уже и не считался обычным первокровным.

— Что будешь делать, если я дам тебе карт-бланш на её поиски? — спросил он, удивив меня.

— Ты спрашиваешь, сколько людей умрут?

Габриэль кивнул, не снимая маску благодетеля, защищающего человечество.

— Все, кто причастен, — ни больше, ни меньше.

— Ты готов пожертвовать собой, чтобы спасти девчонку? Когда разбирательство начнётся, последствия могут быть хуже, если ты наделаешь ошибок.

— Если когда-нибудь встретишь ту, за кого умереть не жалко, тебе будет плевать на собственную жизнь. Я бы очень хотел, чтобы ты перестал мучить мою сестру и занялся поисками той самой.

Мои слова заставили Габриэля прищуриться. Всё-таки в нём ещё оставалось что-то привычное, делавшее его не столь однозначным ублюдком, каким он себя показывал. Дело в моей сестре… Какого хрена она так нужна ему?

Я не раз просил его отстать от Лидии, но всё было без толку. Сколько я ни предупреждал, проблема была в том, что она сама шла к нему. Я знаю, что их связывало общее прошлое и то, что моя сестра была влюблена в него. Но почему-то в её случае время работало не на пользу.

— Я смогу прикрывать тебя пару дней. Дальше мне потребуется полный отчёт обо всём случившемся. Если не явишься в мой храм, я буду вынужден воспринять это как препятствие следствию. На тебя будет наложен арест до выяснения обстоятельств. Ты — первокровный, которому доверили серьёзную операцию и ты — причина, по которой погибли люди. Не забывай об этом.

Габриэль пока предупреждал, но в привычной для себя манере больше выносил приговор.

Главный падальщик не вернулся. Предполагаю, что Габриэль перехватил его в коридоре, чтобы собрать информацию. Как бы служитель богини времени ни раздражал, я не мог отрицать, что он был эффективен в деловых вопросах.

Венера причитала о моём здоровье, будто это имело какое-то значение. Лидия поджимала губы, но в разговор не вмешивалась. Уверен, что сестра волновалась за Розу. Калеб старался держаться отстранённо, но обмолвился, что мне стоит принять крови, чтобы восстановиться.

— Что-то я не помню, чтобы ты сидел без дела, когда Каяна пропала, — едко заметил я.

— Кая — мой донор…

— И что, дело в этом? Неужели ты спасал её только из-за этого?

Он сжал челюсти так, что я увидел желваки на скулах. Конечно… когда дело касалось его женщины, всё было «иначе». По мнению брата, я могу испытывать к Левьер лишь животное желание и ничего больше.

Как бы не так.

Роза удивительным образом сумела пробраться под кожу, как тонкая и острая заноза. Я ненавидел её почти каждый раз, когда оставался с ней наедине, но это чувство было самым ярким потому, что я боялся признаться в других.

Я хотел просыпаться и засыпать только с ней. Видеть, как она готовит на моей кухне, и следить за тем, как меняется выражение её лица, когда я говорю то, что заставляло её краснеть. И да, я хотел приковать Розу к кровати и наслаждаться стонами при любом удобном случае.

Мне плевать, что кто-то назовёт это зависимостью. Я найду мою рыжую колючку и, если нужно, заставлю её разделить мои чувства…


Я стоял посреди кабинета, в котором убили Юджина. Здесь же ранили Розу. Я отчётливо ощущал запах её крови, но он терялся внизу. Мудаки позаботились, чтобы всё было чисто. Не в прямом смысле. На первом этаже и в лифте они разлили кровь разных групп, из-за чего след терялся.

Тела увезли на экспертизу — об этом позаботился Кронвейн. Как и о том, чтобы я предоставил отчёт о произошедшем чуть позже.

Как нельзя «кстати», мне позвонил Рой, сообщивший, что Зои привезли в нужное место. Я забыл об этом, как и обо всём остальном. Не задумываясь, я передал это дело Калебу. Уверен, у него получится вытащить из неё больше, чем у меня сейчас. Я мог быть полезен только в том, чтобы прикончить кого-нибудь побыстрее.

Пришлось сообщить команде, чтобы залегли на дно на какое-то время. Показываться здесь точно не стоит.

Обломки хрустнули под ногами, когда я пошёл в свой кабинет. Роза была здесь… Я буквально видел перед собой, как она металась в поисках оружия и нашла — нижний ящик стола был выдвинут.

Пройдя к столу, я уселся в кресло и включил компьютер. Юджин был отличным пареньком и толковым хакером. Он позаботился, чтобы все данные исчезли с его устройства и отправились в хранилище, о котором знал только я.

И когда я говорю «всё», я имею в виду записи со скрытых камер, установленных в тайне ото всех. Мне нужна была малейшая зацепка, чтобы понять, в каком направлении рыть.

Пока подозреваемых было трое, а дней катастрофически мало. Если пойду по ложному следу — не найду её. Дурное предчувствие царапало грудь. Если Розу забрал Берроуз, это может быть наказанием, но если Альвар…

Стал бы главный падальщик устраивать всё это, чтобы просто вернуть подчинённую?

Здравый смысл подсказывал, что нет.

Альвар шёл вторым в списке. Роза была нужна ему, но настолько ли, чтобы решиться пойти против меня? С другой стороны, я не имел понятия, на что он способен…

Я помню выражение на его лице, когда он вспомнил Розу. Он захотел её, как животное, вспомнившее вкус желанной крови.

Оставался Паркер, мечтавший о моей Левьер, но хватило бы у него смелости, чтобы сделать это?

Экран загорелся, я ввёл пароль и вошёл в сеть Юджина. В папке «камеры» нашлись записи.

Роза…

Я видел её испуганное лицо, когда она забежала и закричала. Она начала звонить Калебу — об этом я уже знал. Именно так она получила информацию про оружие. Она выбежала и вернулась с двумя пистолетами, один из которых отдала Юджину. Дальше смотреть оказалось тяжело. За свою жизнь я повидал многое, но видеть смерти…

Юджина застрелили быстро, и тут же выстрелили в плечо Розы. Вот почему я почуял её кровь. Нападавших было всего трое. Один выбил пистолет и натянул ей мешок на голову.

Как бы я ни старался контролировать гнев — ничего не получалось. Я допустил, что всё это произошло… Из-за меня двое мертвы, а Левьер пропала.

Стиснув зубы, я щёлкнул мышкой по другим папкам, которые открывали обзор на коридор и стойку администратора.

Парня звали Винос, он был человеком Кронвейна и собирался отдать жизнь служению. Это было его финальное задание перед посвящением в храме времени.

Я отмотал на тот момент, когда трое вышли из лифта. Они двигались слаженно, ни единого намёка на ошибку. Все в масках и чёрных тактических костюмах. Первый направил пистолет и нажал на курок. Вин ничего не успел понять.

Ни малейшей ошибки, ни зацепки, за которую я мог бы потянуть. Форма не походила на ту, что использовали в ИКВИ. Но это ничего не значило. За масками вполне могли быть подчинённые Берроуза.

Вытащив мобильник, я включил приложение, через которое отслеживал передвижения Флоу. Он находился в клубе в центре города. Вряд ли Паркер стал бы тратить время на тусовки, когда в его руки попала Левьер.

Находиться в офисе, пропитанном смертями и кровью, было невыносимо. Мне нужно было действовать, а не сидеть здесь. Не тратя времени, я спустился вниз, нажал кнопку зажигания. Байк загудел, а вибрация прошла по пальцам.

В ИКВИ меня никто не пустит — пытаться было бесполезно. Паркер вызывал подозрения, но не до такой степени, чтобы гнать к нему прямо сейчас. А вот Альвар…

За Константином велась слежка, но не настолько плотная, чтобы привлечь внимание. Через Фица я знал о финансовом положении его рода.

Альвар — единственный сын и продолжатель фамилии. Все остальные мертвы по причинам естественного старения. В наследство он получил приличное состояние, но информации о супруге и детях нигде не было. О нём вообще мало что было известно, поскольку большую часть жизни он прожил не в Ноктилии и вернулся только после смерти матери. Это официальная версия, по которой он и оказался здесь.

Дорога до его фамильной резиденции показалась нескончаемой. Я гнал так, что не видел дорожного полотна, но всё равно казалось, будто отдаляюсь.

Остановившись неподалёку, я старался не привлекать внимания охраны, сидящей в будке за воротами. Пришлось сделать вид, что обнаружил неполадки в колесе байка. Склонившись, я вытащил из кофра инструменты и принюхался.

Запаха Розы не было. Зато чужая кровь ощущалась до тошноты. В этом месте не питались донорской кровью — слишком острым и свежим был аромат.

Ублюдок пил людей. И почему-то никто не обращал на это внимания.

Сколько людей он прикончил за этими стенами? Сколько тел закопано под идеальной лужайкой? А ведь это не единственная недвижимость в Ноктилии, которой он владел. Из отчёта я помню, что у него здесь минимум пять домов и с десяток квартир.

Вытащив из кармана куртки пачку сигарет, я чиркнул зажигалкой и вдохнул едкий дым, надеясь, что он перебьёт запах крови. Не помогло. Я затянулся глубже, чувствуя, как ярость давит на рёбра изнутри.

Если бы Роза была там, он бы не задумываясь прикончил её, упиваясь вкусом. Я бы не успел…

Сделав несколько затяжек и бросив сигарету, я покинул это место, чтобы не привлекать внимания.

У меня не было времени на поиски. Я не знал, с чего начинать копать. Если не справлюсь в срок, который дал Габриэль, то дальше ждёт бесконечная тягомотина с Верховными, требующими разъяснений. А у меня не было ответов.

Всё, что у меня сейчас было, — ворох мыслей, похожих на голодных крыс, без устали копошащихся в голове. Я задавал себе одни и те же вопросы, но не находил ответов.

Кто забрал Левьер и зачем? Кто и зачем…

Мне нужны были реальные мотивы, которые были у каждого подозреваемого. Как я, блять, допустил, что Роза стала объектом внимания сразу трёх мудаков?! Если бы только один Берроуз, я бы мог найти против него доказательства, но их было больше, и каждый из них, особенно Альвар, действовал скрытно.

Я мог бы поехать к Калебу, заняться Зои, но это не привело бы ни к чему хорошему.

Мой отряд сейчас вряд ли поможет с первокровными. Если я, конечно, не стану использовать их как пушечное мясо...

Нужно сосредоточиться на чём-то одном. Но проблема в том, что я не имел понятия, с чего начать. Поехать к Флоу, чтобы исключить его из списка подозреваемых? Встречаться с ним один на один рискованно. Я мог сорваться и прикончить ублюдка, который всё это время недвусмысленно намекал на то, что Роза ему нравится.

Убью его — и меня тут же упекут за решётку.

Я развернул байк и решил действовать осторожно. Для начала послежу за мудаком издалека, чтобы убедиться, что он не имеет отношения к исчезновению Левьер.

## 2


Альвар, кажется, подошёл ближе, нависая надо мной. Сил, чтобы посмотреть, не было. Вообще ничего не было, лишь пустота и холод, окутавшие каждую клеточку тела.

— Нет. Никуда не годится, сначала подлатаем её. Не хочу потерять этого симпатичного котёнка, — горячие пальцы подхватили моё лицо, вынуждая поднять глаза.

Выродок приторно улыбнулся. Я почувствовала, как он водит большим пальцем по моим губам, безотрывно следя за ними.

— Признайся, вспоминала обо мне? — наклонившись, шепнул он. — Я постоянно. Ты выглядишь иначе, но я ни за что не забуду твой вкус… такой сладкий, — его язык прошёлся по мочке, вызывая во мне отвращение.

Берроуз что-то говорил, кажется, спорил. Похоже, он боялся, что план провалится и меня найдут раньше, чем обратят.

— О, не переживай, друг мой. Вы ведь сбили её запах?

— Само собой! — фыркнул Юрий, будто Альвар спросил какую-то глупость.

Смысл долетал до меня с опозданием. Наверное, они говорили о Демиане, но я не могла быть уверена.

Демиан…

Я почему-то вспоминала его. Наш разговор на его кухне и то, каким расстроенным он казался. Очевидно, я обидела его тем, что не приняла его желание стать человеком. А всё из-за моего страха…

Ещё недавно я была убеждена, что первокровные — чудовища. И вот в моей жизни появился Демиан Морвель, который не пытался убедить меня в обратном, но почему-то всё-таки убеждал.

Он собирался отказаться от крови, чтобы быть рядом… Чтобы я прекратила приравнивать его к существу, растоптавшему мою прошлую жизнь.

Но думать сейчас нужно не о нём, а о себе… Нет смысла жалеть о сказанном или о том, чего, наоборот, не сказала. Или как раз сейчас этот смысл и был… Ведь потом я не смогу об этом думать.

Происходящее плыло перед глазами, как в замедленной съёмке. Я достигла точки отключки и больше не могла держаться в сознании.

Когда я снова моргнула, поняла, что оказалась в другом месте, похожем на тюремную камеру. Сколько времени прошло с того момента, как я вырубилась — не ясно.

Помещение было низким, со стенами из серого бетона и без окон. Слабая лампа под потолком горела мутным жёлтым светом, отбрасывая длинные тени. В углу стояла металлическая раковина, неподалёку — единственный деревянный стул и массивная железная дверь с маленькой решёткой.

Трубки капельницы тянулись от стойки прямо к вене на моей руке. Я попыталась дотронуться до плеча, но браслеты-фиксаторы не дали пошевелиться. Ноги тоже приковали…

С усилием повернув голову, я увидела на плече аккуратную повязку.

Я почувствовала, что дышать стало легче, а голова уже не кружилась так сильно, как раньше. Меня залатали, чтобы я не умерла при обращении. Сердце стукнуло в ребра, а пот прошиб лоб.

Стало лучше физически, но страшнее — от понимания, что эта «забота» лишь отсрочка перед тем, что они задумали.

Сколько я здесь пролежала? У меня не было ни одной зацепки…

— Блять…

Вспомнив про нож, я подняла голову, но, судя по белому платью, меня переодели.

Мне не выбраться…

Пугающая мысль полоснула сознание.

Я умру… Нет. Хуже…

Я доверилась Берроузу, верила ИКВИ, и вот чем всё обернулось. Когда он успел связаться с Альваром? Сколько бы я ни задавала вопросов, ответов не было и, скорее всего, уже не будет.

Щёлкнул замок, и дверь открылась. Я успела заметить фигуру Нокса, но поспешила отвернуться к стене. Боги, я ведь была влюблена в него. Мне хотелось, чтобы у нас получилось что-то большее. Каждый раз, когда не могла дотронуться до него, я винила себя.

Ножки стула скрипнули, когда Нокс, или как там его настоящее имя, двинул его ближе к кровати.

Ему было мало того, что он сделал…

— Паршиво выглядишь, Смит, — насмешливо сказал ублюдок. — Но это временно. Врач говорит, что скоро можно начать обращение.

— Почему? — прошептала я, прекрасно зная, что он услышит.

До ушей донёсся звук шуршания, и я поняла, что он поднялся. Нокс слишком нежно повернул мою голову, заставляя посмотреть на него.

Я поздно поняла, что верила в иллюзию. Меня сделали марионеткой, которой умело пользовались.

Казалось, что больнее, чем до этого, не будет, но жизнь не переставала удивлять.

— Признаться, я до последнего не хотел, чтобы ты ввязывалась в это, — продолжая гладить, ответил Нокс и даже позволил себе грустную улыбку.

Какой же уёбок!

Почему я раньше не замечала, что он такой же, как его отец? Оба искусные манипуляторы, умело играющие людьми. Они не были похожи внешне, но что-то в их характерах определённо говорило о родстве.

Сейчас Нокс вёл себя так же, когда мы оказывались с ним вдвоём в моём трейлере. Внимание, забота и нежность… Ложь, которую я не могла разглядеть своими влюблёнными глазами.

Я годами носила линзы, защищающие от внушения. Жаль, они не уберегли от лжи, которую мне всыпали, как пыль.

— Но ты предала нас, Меган… Выбрала этого мудака Морвеля, ослушалась приказа и сбежала к нему. Я ведь предупреждал, чтобы ты не вытворяла глупостей, — Нокс покачал головой, будто ему правда было жаль. — Но ты плевать хотела на мою заботу.

— Я хотела найти и убить Альвара, — прошипела я, вкладывая в слова всю ненависть, на которую была способна.

— Надо было просто чуть-чуть подождать, но уже поздно, — притворно вздохнув, Сиард убрал руку, но не отстранился. — Ты нашла Константина, и он обратит тебя в актира. После — убьёшь Морвеля и, возможно, если будешь послушной, отец возьмёт тебя в отряд. Выдадим твоё обращение за несчастный случай.

По щекам прокатилось что-то непривычное. Я поняла, что плачу только потому, что Нокс склонился и слизнул языком мою слезу.

И почему я раньше не замечала, какой он на самом деле?

Хотя вопрос риторический. Я прекрасно знала ответ, ведь предпочитала думать, что нет никого хуже упырей. Ненависть к существу, сломавшему меня, так ослепила, что я забыла о том, что люди бывают ничуть не лучше.

— Очень надеюсь, что твои слёзы не связаны с этим мудаком, — лицо Сиарда оказалось очень близко к моему. Он не оставил шанса отвернуться, сверля меня своими лицемерными глазами.

Я до последнего не верила, что он может сделать ещё хуже, но когда его рука скользнула по моему бедру вверх — тело прошиб разряд тока.

— Пока ты не стала мерзкой тварью, думающей лишь о крови… Предлагаю наверстать упущенное.

— Нет…

— Нет? — склонив голову и непонимающе посмотрев на меня, переспросил Нокс. — То есть трахаться с Морвелем приятнее, чем со мной?

Если бы существовал универсальный способ избежать подобного, я бы непременно воспользовалась им, но такого способа не было.

Я была уверена, что сделала всё, чтобы обезопасить себя от повторения прошлого…

— Знала бы ты, сука, как я мечтал трахнуть тебя, — прошипел он. — Ты больше всего боялась, что я сделаю тебе так же больно, как Альвар, но в моей голове я делал хуже… куда хуже… И сейчас ты на себе испытаешь то, о чём я так давно мечтал!

Нокс отстранился только для того, чтобы расстегнуть ширинку и спустить штаны.

Понимание того, что он собирается сделать, разбудило страх. Воздух не поступал в лёгкие, застревая где-то в горле. Рассчитывать было не на кого, но я всё равно закричала.

Звук разорвал пространство, отдаваясь эхом в бетонных стенах.

Когда это произошло впервые, я ничего не могла сделать под внушением, но сейчас… Я была готова использовать всё, что имела.

Нокс рванул, пытаясь закрыть мне рот, но не успел. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату ворвался кто-то ещё. Грубый рывок — и тело Нокса оторвали от меня, швырнув в сторону.

— Её велено не трогать! — я не видела лица моего «спасителя», но в данную секунду была благодарна, что он оказался здесь.

— Да какая разница? Она скоро сдохнет, — выплюнул Сиард, поднимаясь на ноги.

— Она — собственность Альвара, и если кто-то прикоснётся к ней, Константин будет недоволен.

Выругавшись, Нокс толкнул плечом незнакомца и вышел из камеры буквально под конвоем.

Мне хотелось свернуться и дать волю слезам, но я не могла даже моргнуть. Смотрела в потолок и слышала только звук собственного дыхания. Грудь поднималась рывками, а внутри было пусто.

Секунды растягивались в минуты, минуты — в часы. Я пыталась не спать, цепляясь за обрывки воспоминаний, но всё равно проваливалась. Потом открывала глаза и видела тот же потолок и серые стены.

Сначала у меня затекли руки и ноги, потом я перестала их ощущать совсем. Моё тело оставалось здесь, в этой камере, а сознание плавало отдельно, будто подхваченное мутной водой.

Мне казалось, что лампа под потолком дрожит, будто вот-вот погаснет, но она не гасла. В темноте слышался тихий скрежет когтей, шорох и писк. Кто-то бегал по полу. Может быть, крысы. Я не была уверена…

Больше я не была уверена ни в чём.

Иногда приходили незнакомцы, лица которых всегда скрывали чёрные маски с прорезями для глаз. Каждый раз, когда дверь открывалась, я вздрагивала, но Нокс больше не появлялся.

Мне меняли капельницы и подводили к раковине, рядом с которой стояло ведро для опорожнения. В такие моменты меня освобождали от ремней на кровати, но нацепляли ошейник на длинной цепи.

Конвоир выходил на пару минут, потом возвращался и толкал обратно к кровати.

Я не чувствовала боли и голода. Я вообще ничего не чувствовала. Вероятно, в капельницах были обезболивающие, питательные растворы и успокоительные, заставляющие терять адекватное восприятие.

В какой-то момент я перестала понимать, что реально. Действительно ли ко мне кто-то заходил, или это была игра воображения?

Как быстро человек может сломаться и жаждать того, чего не избежать? Оказалось, очень быстро. Особенно если не знаешь, сколько дней прошло. По ощущениям — неделя, но на деле могло оказаться всего пару дней.

Воспоминания — единственное, что держало меня, не позволяя тронуться умом. Я постоянно прокручивала в голове моменты, в которых была счастлива.

И всё чаще думала о Демиане.

Он же был причиной моих слёз. Он не заслужил, чтобы я убила его, но не уверена, что смогу сопротивляться. Каково ему будет видеть меня чудовищем…

Послышался скрежет, а потом сквозняк. Кто-то подошёл ближе, освобождая меня от ремней.

— Пора, — сказал кто-то.

Меня рывком подняли на ноги и приказали двигаться. Связывать и закрывать глаза не стали. Зачем? Я всё равно не могла смотреть никуда, кроме своих ног, которые едва передвигались.

Пока я шагала в голове варились мысли.

Я родилась человеком. Росла в семье, где меня любили. Мамино тепло заполняло дом, а папины руки были моей первой и самой надёжной опорой.

Моё самое первое воспоминание — качели во дворе. Папа толкал меня всё выше и выше, и казалось, что я вот-вот улечу в небо. Ветер бил в лицо, слышался смех, а руки отца были вытянуты вперёд, готовые подхватить.

Меня толкнули в проём. Кажется, я уже была здесь, но теперь не уверена. Альвар стоял посредине зала и обернулся, почуяв моё присутствие.

— Моя прекрасная Роза! — размеренными шагами он подошёл ко мне, взял за руку и провёл к единственному стулу в центре помещения. — Присаживайся.

Я не хотела, но сделала так, как было приказано. Не было сопротивления, даже крупицы. Опустившись на стул, я увидела, как Альвар приковывает мои руки к подлокотникам.

— Приятно удивлён твоей покорности. Я ожидал, что с тобой будут проблемы, но… — чудовище погладило меня по голове, как домашнего питомца. — Ты просто невероятна, и я жду не дождусь, когда мы сможем как следует порезвиться.

Я постаралась отключиться от его голоса, представляя, что случится чудо, что Демиан спасёт меня, как сделал это однажды. Он бы ворвался в этот зал и прикончил Альвара одним ударом. И я бы больше никогда не пыталась убежать от него. Напротив, поселилась бы в его спальне, ожидая прикосновений и слов, которые заставляли дрожать.

— В тебе примерно четыре литра крови. Одному мне будет многовато, поэтому я пригласил на ужин моих прекрасных девочек, — сказал Альвар, хлопнув в ладоши.

Дверь распахнулась, и в зал вошли две девушки. Они шли медленно, почти синхронно, как дрессированные звери, и только звяканье цепей, волочившихся по плитке, выдавало, что каждая из них была на поводке.

Сначала я посмотрела на смуглую девушку, с длинными чёрными волосами, стекающими по плечам. Потом повернулась на вторую — светлокожую блондинку с аккуратным каре, подчёркивающим острые скулы.

Обе были в одинаковых длинных платьях винного цвета. Ткань мягко скользила по полу, а в их улыбках не было ни капли тепла. Они были актирами и, судя по выступившим клыкам, очень голодными.

— Обычно на них нет цепей, но мне захотелось создать для тебя представление. Смотри, скоро ты будешь такой же идеальной!

Рука Альвара легла на мой затылок, сжимая волосы и заставляя держать голову прямо.

— Ты идеально впишешься в их компанию. Вообще девочек куда больше, но я взял самых любимых. Когда уедем отсюда, познакомишься с остальными, — хватка ослабла, и ублюдок принялся поглаживать. — Милая, можешь подойти.

Темноволосая встала на четвереньки и поползла ко мне, очевидно, получив сигнал к действию.

Она оказалась рядом со мной и, не поднимая глаз, потянулась к моей руке. Укус прорвал запястье. Боль пронзила, а я заскулила, как раненый зверь.

— Её зовут Сомиль, — закончив хрипло смеяться, Альвар заговорил. — Моя самая первая девочка в коллекции. Такая красивая, что я не мог позволить себе уничтожить такую красоту.

Услышанное прозвучало почти нежно, и от этой нежности было хуже, чем от боли. Этот тон говорил о том, что у него всё спланировано и не было ни капли сомнений.

Я сжала кисть, пытаясь вырвать руку, мешая актиру жадно вгрызаться, но цепи держали крепко. Кожа горела, а мышцы дрожали.

— А это моё последнее творение — Микаэлла, — произнёс он, и на четвереньки встала вторая девушка. Как и у первой, у неё был абсолютно пустой взгляд. — Она была непокорна. Пришлось научить её послушанию.

Он провёл рукой по светлым волосам как по шерсти домашнего животного.

— Фас!

Новый укус пришёлся во вторую руку. Я снова закричала, не узнавая свой голос. Мир двоился, а вспышки боли глушили сознание. Всё смешивалось: качели, папины руки, солнце, клыки, тошнотворный смех…

Вместе с кровью из меня уходило нечто ценное… Я теряла не только силу, а всё, что было мной.

— Ты будешь моей, — склонившись, прошептал Альвар и заботливо убрал прилипшую прядь со лба. — Я научу тебя быть очень хорошей девочкой.

— Ты… сдохнешь… — теряя связь с реальностью, ответила я и тут же получила отрезвляющий удар по лицу.

— Я не разрешал тебе отключаться! Ты прочувствуешь всё! Знаешь, за время моих экспериментов бывали и неудачные, но я научился всё доводить до идеала. Нужно просто держать человека на грани жизни и смерти. Чем дольше он борется, тем выше вероятность успешного обращения.

Боль не исчезала, но переставала быть острой. С каждой секундой она гасла и отступала. Похоже, тело перестало сопротивляться. Зато от конечностей начал расползаться холод.

По спине прокатилась мелкая дрожь, но добравшись до груди, она стала сильнее, сбивая ритм сердца. Пальцы подрагивали, а плечи сводило. С каждым глотком крови у меня пропадала чувствительность. Всё становилось глухим и далёким.

Актиры, припавшие к моим рукам, начали двоиться. Я будто видела галлюцинации, а может, так и было.

— Интересно, о чём ты думаешь? Какое твоё последнее воспоминание? — Альвар склонился и схватил меня за лицо, поворачивая к себе.

— Демиан…

Последовал удар, которого я не ощутила. Голова просто дёрнулась в сторону, и комната на мгновение потеряла чёткость.

— Будешь себя плохо вести — я заставлю тебя убить всех, кто был когда-то тебе дорог! Ты будешь очень голодна, а голодный актир способен на многое. Как насчёт твоей матери? Слышал, что ты с ней не общаешься…

Кажется, я заплакала. Не уверена на сто процентов, но на глазах появилась мутная пелена.

— Демиан… Демиан…

Удивительно, но перед смертью, перед самым концом, когда казалось, что сил ни на что нет, тело вдруг включилось. Это длилось недолго… Я дёргалась, старалась сбросить наваждение, но силы уходили, как вода сквозь пальцы.

Альвар, раздражённо щёлкнув языком, склонился ниже и вцепился зубами в шею. Я уловила только горячее дыхание, а после укол.

Это была последняя капля, после которой сопротивление исчезло. Всё, что ещё держало меня, оборвалось. Я обмякла, а остатки тепла и воли уходили вместе с кровью.


## 3


Понимание, что я трачу время впустую, пришло только под утро. Я слонялся за Флоу по всем заведениям, где он тусовался. Ничего примечательного в его рейдах не было, за исключением распития официанток в туалете. Благо, я держался на расстоянии, чтобы он не заметил меня.

Когда Паркер вдоволь нагулялся, он отправился в свои апартаменты. Запаха Левьер в здании не было. Я на всякий случай проверил парковку, чтобы убедиться, что ничего не упустил.

Флоу мог увезти её куда-нибудь в другое место, но я не учуял присутствия Розы на нём. Ублюдок пах кровью случайных женщин, которыми он активно пользовался.

Осознание пронзило внезапно и болезненно, заставив остановиться на пути к байку. Я не помнил, был ли её запах у Берроуза…

Тогда я был так зол, что не смог подключить обоняние. У меня была идеальная возможность поймать его, но я упустил её.

Первокровные чувствуют кровь, как хищники. Обычная кровь — просто фон, но желанная, вкус которой самый яркий, выделяется из тысячи. Её запах не спутаешь и не забудешь.

Можно насыщаться любой группой крови, но, как и у людей, у каждого из нас есть предпочтения. Кто-то довольствуется первой, кто-то — второй.

Актиры в этом плане более привередливы, поскольку питаются только кровью. Они чуют её острее и безошибочно определяют группу. Но если первокровный — любитель не донорского питья, а естественного, то его рецепторы обостряются.

Кровь Розы стала для меня не просто способом питания, а связью. Мне нравилась эта женщина, именно поэтому жажда к ней была мучительной. Я мог безошибочно найти её, даже если бы её прятали.

Но тогда, в офисе, чужой крови было слишком много, в том числе одной группы с Левьер.

Мне нужен был тот, кто сумеет найти Розу лучше, чем я. И несмотря на то, что рассвет уже подбирался к горизонту, я направился к актиру, который, без сомнения, постарается мне помочь.

На отдых времени не было. Мне нужно добраться до Розы. В голове всё чаще всплывала мысль, что следовало ворваться в резиденцию Альвара, а после — и к Берроузу. Но я решил оставить это напоследок.

Совсем скоро терять мне будет нечего — и тогда я сделаю это.

Парочка первокровных на входе узнала меня и кивнула в знак приветствия.

В клубе Брискоффа не было актиров, остались только люди, которые постепенно стекались к выходу. Я отправился прямиком к кабинету хозяина клуба, готовясь к тому, что Цахи — его верная охранница — не пропустит меня.

Насколько мне было известно, Арчи спас Цахи от молодого актира, который потерял контроль. Возможно, она была в него влюблена, иначе как объяснить то, что она так преданно служила ему?

— Демиан Морвель, ты знаешь, который час? Клуб закрывается, — уперев руки в бока, женщина перегородила мне дорогу к кабинету.

— У меня нет настроения на дружелюбные беседы. Пропусти, — в другое время я бы мог включить своё обаяние, но не сейчас.

Наверняка женщине с очень специфической внешностью, больше подходящей мужчине, моё внимание льстило. Хотя мысль о том, что я не в её вкусе, была более правдоподобной.

Похоже, мой вид всё-таки о многом говорил, Цахи не стала препятствовать. Нахмурила брови и отошла в сторону, махнув на дверь в кабинет Арчи. Я редко бывал серьёзным, прячась за образом идиота. Но сейчас был другой случай.

— Вот это гости! — Арчи повернул голову и улыбнулся, сверкнув золотыми клыками.

Меня встретил привычный эпатажный вид. Длинные чёрные волосы, уложенные гелем, яркая красная рубашка и подведённые карандашом глаза. Образ никак не вязался с цепким взглядом. Брискофф играл ту же роль, что и я когда-то: чем несерьёзнее ты выглядишь, тем меньше спрос.

— Чем обязан в столь ранний час?

Я застал его за перебиранием каких-то бумаг на столе. Вероятно, он подводил отчёты, и пока не собирался спать. Кабинет был наглухо закрыт от солнечного света.

Об особенностях актира я знал достаточно. Когда-то мы вместе занимались поимкой новообращённых, нарушавших порядок. Несмотря на существование ИКВИ, ловящего незаконных актиров, бывали ситуации, когда нам не хотелось, чтобы они вмешивались. Тогда мы разбирались сами.

Клуб всегда привлекал любителей крови и, как следствие, ИКВИ. Их внимание могло обернуться для Арчи закрытием заведения, а для меня — потерей полезного источника информации. Из-за большого количества влиятельных первокровных хозяин всегда был в курсе всех слухов и новостей нашего мира.

— Мне нужна твоя помощь, — проходя к столу, сразу начал я. — Члена моего отряда похитили. Я пытался найти её самостоятельно, но всё без толку…

— Так-так-так, — махнув рукой, он жестом предложил мне сесть. — Демиан, расскажи чуть подробнее. Про какой отряд идёт речь?

Неудивительно, что актир был не в курсе всего, что происходило в моей жизни. В последний раз я виделся с ним, когда в нашей семье появилась Каяна.

Я пропал со всех радаров, Брискофф звонил мне, но тогда он не мог дать никакой информации относительно того, кто заказал Асторию и поджёг наш дом. Посетители клуба болтали об этом, но ничего выбивающегося из обычных слухов не было.

Пришлось рассказать вкратце о деталях и о том, кто такая Роза Левьер, и почему она мне так необходима.

— В итоге я не почуял её крови ни у Альвара, ни у Флоу… — закончил я и без разрешения подошёл к бару, плеснув немного виски в бокал. — Мне нужны твои ищейки.

«Ищейками» мы называли особых актиров, сохранивших звериное чутьё в чистом виде. Их нюх был настолько точным, что они могли вытащить запах из воздуха, даже если след почти исчез.

Достаточно было клочка ткани, волоса, капли крови — и они найдут. Умения таких существ порой были куда эффективнее, чем у любого первокровного. Они не просто чувствовали, а умели читать запахи.

Я знал, что если кто-то и сможет вывести меня на след Розы, то только они. Моё обоняние сбилось — чужая кровь забивала фон, а эмоции мешали сосредоточиться. А ищейкам всё равно: они ищут не по крови, а по естественному запаху человека.

Сцепив пальцы в замок, Арчи посмотрел на меня.

— Ты говоришь, что она была ранена, но её запах сбила другая кровь? — почесав подбородок, задумчиво спросил хозяин клуба. — Это при том, что её кровь для тебя слишком острая…

— Поэтому мне нужны твои ищейки, — бросил я. — В моей квартире остался след, они смогут найти её по нему…

Арчи покачал головой, уголки губ дрогнули, но в глазах не было иронии.

— Поистине влюблённые теряют здравомыслие, — пробормотал он. — Демиан, тебе лучше меня известно, что мы никогда не находили похищенных для продажи людей даже с ищейками. Те, кто стоит за этим, умеют сбивать след.

— Что за чушь?! У тебя лучшие охотники в Ноктилии...

— Проблема не в них, — перебил он, медленно выпрямляясь. — Дело в том, что те, кто её забрал, подготовились очень хорошо. Если она была ранена, ей могли сделать переливание — смешать кровь с чужой, обнулить её собственный запах. Потому-то ты ничего и не почуял.

— Одежда… — виски не помогло успокоиться. Я пытался соображать, искать варианты, но выражение на лице Арчи заставляло меня сильнее впадать в отчаяние.

Я знал. Я всё и так знал, но мне нужно было хоть что-то прежде, чем я начну совершать ошибки. Я уже их совершал… Мыслить здраво не получалось.

В голове маячил план. Прижать Флоу — если потребуется, прикончить его. Это разрушит цель по поимке тех ублюдков, которые орудуют на чёрном рынке. Плевать...

Следом был Альвар. Уверен, что с ним будет сложнее. Его резиденция хорошо охраняется, но даже это не остановит меня. Смерть каждого из этих первокровных только очистит наш мир.

Третьим был Берроуз. Его штаб для меня — самая большая проблема, но я найду, как добраться туда, если Левьер не будет у предыдущих уёбков.

— Ищейки могут найти человека, Демиан, — продолжил Арчи, и его лицо помрачнело. — Но только того, кого намеренно не хотят скрыть. Тебе надо понять, в чём мотив похищать именно её. Так ты выйдешь на тех, кто за этим скрывается.

Тратить время на пустые разговоры больше не было желания. Брискофф не поможет мне, а значит, находиться здесь бессмысленно. Поставив недопитый бокал на стол, я пошёл к двери.

— Что ты собираешь делать? — послышалось мне вслед.

— Заявиться к Альвару и пытать его до тех пор, пока он не расколется, — честно ответил я. — Если даже не он забрал Розу, то это не отменяет того, что он причинил ей боль в прошлом.

— Демиан, это глупая затея, — предостерегающе напомнил Арчи, будто я сам был не в курсе.

— У меня нет других идей! Если до конца дня не найду её, то Верховные возьмутся за расследование убийств в моём офисе. Ты ведь в курсе, что меня возьмут под стражу до выяснения обстоятельств! Я не могу допустить, чтобы с ней произошло то же, что с Идой!

Я снова ощущал себя беспомощным слабаком. Я снова был в том дне, когда очнулся и не увидел Иды рядом. Только с той разницей, что тогда я быстро узнал, что она мертва… И тогда я сам выгнал её…

Арчи округлил голубые глаза, выражая осознание, которое до меня ещё не дошло. Точнее, я не хотел признавать, что у этих событий есть какая-то связь.

Он медленно поднялся, опираясь на столешницу.

— Это не просто похищение, Дем. Это что-то большее… заставляющее тебя снова переживать подобное. Ида… да… ты верно сказал, — взгляд актира забегал, но через мгновение вернулся ко мне, став серьёзнее. — Кому выгодно, чтобы ты прошёл через это снова?

— Берроуз, — сквозь зубы процедил я, сжимая руки в кулаки.

Я подозревал его, но не думал, что это может быть месть…

Роза ведь говорила мне о том, что он до сих пор ненавидит меня. Но ничего такого, чего бы я и без неё не знал. Берроуз желал моей смерти, но не знал, как подобраться.

Роза — идеальный вариант, чтобы заставить меня наконец-то совершить ту ошибку, которую он так хотел, чтобы я совершил. Мне казалось, что он может вернуть члена своего отряда, но никак не использовать её, чтобы расквитаться со мной за прошлое.

— Прижать его не получится, — добавил Арчи, будто я не знал, что сукин сын слишком хорошо всё спланировал. — Он либо ждёт, что ты совершишь глупость и подставишь себя, либо… скоро ты найдёшь её тело.

Первокровные не были всемогущими. Влиятельные связи и деньги были способны решить не все проблемы.

В мире хищников ты должен быть умнее, а не сильнее всех. Только умные выживают, остальные попадают под зачистку Верховных.

Берроуз хотел, чтобы я показал свою сущность, потерял контроль и стал животным, о расправе над которым он так долго мечтал. И сейчас я впервые был согласен с ним.

Задерживаться я не стал. Несмотря на то, что владелец клуба пытался остановить и предостеречь меня, я ушёл. Если Берроуз так мечтает о смерти от рук чудовища — я устрою ему это.

Использовать Розу как приманку — крайне умно…

Остановившись на парковке, я посмотрел на светлеющее небо. С утренним светом стало только хуже, будто мир нарочно подсвечивал всё то, что я не хотел видеть.

Я снова прокручивал в голове пластинку из воспоминаний. Нашу первую встречу, общение и всё, что происходило в рамках работы и не только. Роза ведь всё это время могла знать о планах Берроуза.

Было очень продуманно — подослать её ко мне, надеясь, что я куплюсь. Она могла быть приманкой и идеальной ловушкой для меня. И ещё она могла изначально знать об этом…

И сейчас, когда я мечусь из стороны в сторону, Роза может сидеть в кабинете Берроуза и улыбаться от понимания, что причинила боль хотя бы одному первокровному.

Но мне было плевать. Даже если так — пусть выйдет ко мне сама и скажет.

Пусть посмотрит мне в глаза и признается. Пусть собственными руками спустит курок, как мечтала, если это правда. У меня больше не было сил пытаться что-то менять.

Если её взгляд, если всё то, что я видел в ней, когда мы были вдвоём, — хорошо спланированная игра, то я буду рад смерти.

Сколько можно жить с иллюзией, что рано или поздно моя жизнь изменится? Хватит обманываться и надеяться, что в этот раз всё будет иначе.

## 4


Казалось, я пыталась кричать, но изо рта выходил только сиплый звук, похожий на дыхание раненого зверя.

Вены будто наполнились раскалённым металлом, а кровь царапала сосуды. Хотелось вцепиться в себя ногтями и раздирать кожу, чтобы скорее избавиться от этого.

Тело билось в цепях, как что-то, пытающееся сбросить кожу. Мне казалось, что я взорвусь. Но потом казалось, что это агония.

Меня стало так много, что я начала вытеснять сама себя. Всё, что делало меня человеком: все воспоминания, все эмоции — выкипали.

Горло пересохло, слюна стала густой, а пальцы сводило судорогой. Я не была уверена, кричу ли, или это кто-то рядом кричит за меня.

Меня превращали в животное… Нет. Животные живут по инстинктам и, удовлетворяя их, не продолжают убивать. Я становилась хуже. Меня ломали не в прямом смысле.

Сначала я пыталась вывернуть голову, оттолкнуть, закрыть рот, задержать дыхание — любая мелочь, лишь бы не впустить в себя это. Казалось, если я не проглочу, не вдохну, не впитаю — я останусь собой.

Но сопротивление оказалось смехотворным. Мышцы сводило, губы сами раскрывались, а горло принимало, кровь входила и шла по венам. Дёсны разрывало от новых зубов, которые чесались от желания впиться в плоть.

Чем сильнее я пыталась отторгнуть, тем отчётливее ощущала, как внутри поднимается нечто новое, словно голод, спрятанный глубоко под кожей, выцарапывался наружу и расправлял когти.

Понимание, что я умерла, было не таким, как показывают в фильмах. Никакого света в темноте, никаких голосов и крылатых созданий, забирающих меня в лучший мир.

Наверное, потому что мир, отведённый мне, — не светлое обиталище для души, а чистилище.

Остался только удушающе острый запах крови. Я улавливала сотни оттенков — от сладковатого до ржавого, от свежего до почти гниющего. Каждая капля была историей чьего-то страха, чьей-то жизни и чьей-то любви.

— Когда она очнётся?

— О, друг мой, она уже… Просто смотри, это прекрасно!

Слова пульсировали в черепной коробке, заставляя жмуриться. Даже не глядя, я понимала, что в помещении ярко светит лампа. Казалось, открою глаза — и этот свет сожжёт меня.

— У нас мало времени, Морвель уже теряет терпение. Следом он отправится в ИКВИ.

— Мы выпустим нашу малышку на арену раньше, чем он до тебя доберётся. Этим вечером я получу свой товар. Там и разыграем партию.

Раздался хриплый смех, и я узнала, кому он принадлежит.

Константин Альвар.

Это его кровь стала частью меня…

— Придётся использовать Флоу как наживку. На телефоне этого идиота стоит маячок, и это идеальный шанс, чтобы Морвель клюнул.

— Ты уверен, что это сработает?

— Расслабься, Юрий. Мы всё продумали. Ни тебя, ни меня на месте преступления не будет. Всю работу сделает наша малышка, а после я уеду из города, а ты продолжишь заниматься тем, что так любишь.

Услышанное не задерживалось в сознании, оставаясь лишь отголосками. Я различала интонации, узнавала знакомую хрипоту Берроуза и насмешливый тон Альвара, но смысл расползался.

— Юрий, ну же, натяни на лицо улыбку! Я понимаю, что ты столько лет вынашивал план и волнуешься, но я уверяю тебя, что всё пройдёт гладко, как и всегда. Вспомни тот день, когда мы встретились, как ты умолял меня убить Морвеля, но я предложил тебе вариант получше. Твоё ИКВИ стало идеальным прикрытием для нас обоих. У тебя — власть и актиры, у меня — покровитель, который заметает все следы.

Горло будто сжали раскалёнными пальцами, оставив на шее невидимый ошейник, который с каждой секундой стягивался всё сильнее. Казалось, железо плавится и проникает под кожу, цепляется за мышцы и сжимает трахею. Слюна превратилась в густой клей, который хотелось выплюнуть, но язык прилипал к нёбу.

— Скольких актиров я создал для тебя? Они всегда были идеальными солдатами. Разве я хоть раз дал тебе повод усомниться в себе? Доверься, всё пройдёт идеально…

Изнутри поднялась волна неистового голода. В голове стало тесно от образов. Я видела багровые капли, тёплую, живую жидкость, острый аромат металла и соли. От этого вновь зачесались дёсны.

Я провела языком и ощутила острые края клыков. Больше не было понимания, где осталась Роза, а где чудовище.

— Вернёмся к моему котёночку. Смотри, — послышалось где-то рядом, и в следующий миг по губам ударили тёплые капли.

Глаза сами распахнулись, а зрачки проглотили свет. Мир стал обнажённым. Я видела каждую пульсацию в венах тех, кто был рядом, слышала хруст их суставов и биение сердца.

Цепи, которые держали меня, больше не были непреодолимыми. Металл казался мягким, как глина. Я рванула, звенья треснули и разлетелись в стороны.

Я не поняла, как вскочила на ноги, — просто оказалась на свободе, а горло разорвал низкий хрип, переходящий в рык.

Альвар радостно засмеялся, как ребёнок, которому подарили новую игрушку. Он одной рукой удерживал фужер, а другой перехватил меня за затылок.

Не позволяя отстраниться, он залил кровь прямо в мою раскрытую глотку. Она ударила в нёбо, стекая по языку, гася ужасающую жажду.

— Мой голодный котёнок! — обращение прозвучало как ласка. — В первые дни жажда особенно яркая. Но обещаю, что буду кормить тебя регулярно.

Альвар долил остатки, но этого было слишком мало.

— Ещё!

Берроуз прижался к стене, плечи втянулись, будто он хотел слиться с камнем. Сквозь его грудную клетку я слышала, как сердце ударяет по рёбрам.

Берроуз… Предатель… Это всё из-за него… Он притащил меня к Альвару.

— Ты, — слова походили на рычание зверя. — Хотел превратить меня в животное?

Тело вытянулось, как пружина, а зубы оголились. Я подалась для рывка, но в следующий миг пальцы Альвара сомкнулись на моих волосах. Острая, настоящая боль выдернула меня из транса.

Он швырнул меня в стену, как тряпичную куклу. Я врезалась спиной в камень и сорвалась на сиплый стон. Прежняя Роза не выдержала бы такого удара, а нынешняя поднялась и встретила создателя злым взглядом.

— Будешь плохо себя вести — накажу.

Медленно подойдя ближе, Альвар навалился корпусом, придавливая и будто проверяя, буду ли я сопротивляться или склоню голову.

— Сначала научись держать себя в руках.

Хотелось освободиться, воткнуть клыки ему в горло и вывернуть шею, как он вывернул мою жизнь. Перед глазами вспыхивали образы. Мои пальцы на его кадыке, хруст позвонков и кровь на губах.

Не увидев покорности, он покачал головой. Положив руку на моё горло, он методично перекрыл воздух. Вторую ладонь Альвар поднёс к своим губам и прокусил кожу.

Воздух наполнился странным ароматом — не обычной крови, а чего-то старого и тягучего, с горечью, от которой сводило челюсти. Струйка скользнула по его пальцам и капнула на мраморный пол.

— Кровь первокровных может тебя убить, — с улыбкой произнёс Альвар. — Если я дам тебе хоть каплю, ты будешь корчиться от боли и мучиться минимум два часа. Пока я предупреждаю, но в следующий раз — исполню.

— Убей! Убей меня! — дёрнувшись, я пыталась сама добраться до его ладони, мечтая добровольно принять яд, способный избавить меня от этих мучений.

— Юрий, оставь нас, — холодно произнёс Альвар, не разрывая зрительного контакта со мной. — Моему котёночку пора объяснить новую реальность.

Я не отводила глаз от Альвара, пытаясь понять, что он собирается выкинуть. Отпустив меня, первокровный широко улыбнулся, словно для него всё это было не более чем привычным спектаклем, в котором он отыгрывал неоднократно.

— Теперь поговорим по-взрослому, Роза, — пройдя к стулу, на котором я была прикована, Альвар обвёл пальцами разорванные цепи. — Знаешь, чью кровь ты выпила первой?

Это был риторический вопрос. Выродок ждал, что я начну перебирать варианты, но я упрямо продолжала смотреть на него. Уверена, что в арсенале Альвара существуют сотни способов подчинения. Вот только получится ли у него сделать это со мной?

Я уже лишилась всего, что имело ценность…

— Кровь твоей матери, — чёрные глаза встретились с моими, и на лице мелькнуло удовлетворение. Альвар начал свою игру. — Но не переживай, она жива. Пока. Это донорская кровь, которую она сдаёт время от времени. Ты знала, что у неё плохо с сольдами? После того как твой отец умер, а ты ушла, Диана Левьер едва сводит концы с концами. Обещанная пенсия твоего отца оказалась не такой внушительной.

Мне следовало лучше скрывать свои эмоции. Не сдержавшись, я кинулась на Альвара, но он оказался быстрее, снова швырнул меня, но на этот раз на пол. Во рту почувствовался вкус крови. Наверное, моей собственной, а может, крови женщины, подарившей мне жизнь…

Я не была близка с матерью, но и смерти ей никогда не желала. Особенно такой жестокой, от клыков дочери, переставшей быть человеком. Да, я злилась, не понимала её поступка и не желала иметь с ней ничего общего. Но всё это не причина для смерти.

Когда-то всё было иначе… Она заплетала мне косы и рассказывала истории из своей молодости. Искренне переживала, когда я приходила со школы, расстроенной из-за каких-то мелочей. Мама учила меня готовить, и именно поэтому я любила стоять за плитой. Она была счастлива замужем и всегда хотела, чтобы я встретила достойного мужчину и стала хорошей женой.

А потом всё изменилось. В тот день, когда я заявила, что хочу, как отец, пойти в полицию. Мама желала для меня иной участи. Той, в которой я не буду подвергать свою жизнь опасности.

С тех пор наши отношения перестали быть тёплыми.

Возможно, она так боялась потерять меня, что решила отдалиться… Может, так ей было проще, чем мучиться от мысли, что однажды дочь может не вернуться с патруля?

— У тебя мало людей, которые имеют какое-то значение, но я рад, что ты так отреагировала, — наступив ногой на моё горло, продолжил он. — Удивительно, но в тебе осталось много человеческого. Обычно созданные актиры готовы сами разорвать кого угодно, лишь бы получить кровь, но ты злишься…

Давление усилилось, как бы я ни старалась оторвать ногу от себя. Актиры сильнее человека, но не сильнее первокровного. В этой пищевой цепочке я до сих пор была недостаточно сильна, чтобы прикончить ублюдка.

— Твоя ненависть прекрасна, и я уже знаю, как обратить её в свою пользу. Понимаешь, котёнок, я ведь своего рода исследователь. Я люблю изучать своих созданий и перестраивать их под себя, и чем сложнее подопытный, тем интереснее.

В новом теле я не имела понятия, насколько долго смогу оставаться в сознании. Я не чувствовала боли, лишь раздражающий дискомфорт, но понимала, что должна потерять сознание. Во всяком случае, прошлая Роза Левьер точно бы вырубилась.

Убрав ногу, Альвар опустился рядом и кончиками пальцев бережно откинул прядь с моего лица. Я ведь актир, но почему не могу сопротивляться?

Человека формировали воспитание и нормы. Актир же продукт отвратительного умысла первокровных. Обращение обрывало всё привычное, и дальше вступали инстинкты.

Я всегда знала актиров как животных… Я не думала о том, что в ком-то из них может теплиться нечто человеческое. Не пыталась понять, что сделало их теми, кем они стали. Мне всегда было плевать.

Теперь мне придётся узнать о новой себе больше, потому что иначе не смогу прикончить этого выродка.

— Раз мать для тебя ещё что-то значит, я пойду по этому пути. Будешь себя плохо вести — я приведу её к тебе и заставлю сожрать. Ты не сможешь сопротивляться жажде, особенно если поголодаешь перед этим пару дней. И да, ты будешь ненавидеть себя и меня ещё сильнее, но вот тебе первая новость: актир не может убить своего создателя. И следом вторая — у вас очень сильный инстинкт самосохранения. Актир не способен сам прикончить себя. Достаточно того, что солнечный свет может сделать это, верно?

Слова вонзились в меня, словно клыки, выкачивая былую уверенность. Желание разорвать Альвара никуда не делось, но вокруг него будто образовалась стена из новой реальности. Я не могу… Не могу причинить ему хоть крупицу той боли, которую он причинил мне? Поэтому у меня нет сил рядом с ним…

От осознания несправедливости хотелось завыть. Они идеально всё спланировали. Сделали из меня оружие, которым можно расправиться с теми, кто им мешает.

Берроуз — как и хотел — отомстит Демиану, а Альвар получит меня. Удобный инструмент, который не навредит ни ему, ни себе.

— Другое дело! Вижу, что до тебя доходит, — ублюдок одобряюще кивнул. — Но я не изверг. Я щедро благодарю тех, кто меня слушается. Убей Демиана Морвеля, и я позволю тебе избавиться от Берроуза. О да, мой котёнок, не смотри на меня так! Юрий становится помехой и слишком много знает… А я предпочитаю скрывать следы до того, как до меня доберутся.

Альвар предлагал сделку, но он не учёл, что его слова не имели на меня никакого влияния. Я не могу убить его — не страшно… Я не могу убить себя — пустяк… Есть те, кто сделает это за меня…

— Морвель для тебя никто, — сказал он чуть медленнее, растягивая слова так, будто показывал очередной факт. — Как только увидит твой новый облик — прикончит. Та, с которой он засыпал в одной кровати, — мертва. А ты лишь жалкая оболочка, у которой, кроме жажды, нет никаких других желаний. Актиры не живут долго в мире, навязанном Верховными. Они быстро становятся ненужным мусором. Это закон. Ты наверняка подумала, что сможешь доказать обратное? — скользкая улыбка коснулась его губ.

Жажда крови жгла горло, но я удержала внимание на его словах. Альвар был прав. Демиан увидит меня, но быстро поймёт, что той Розы больше нет. Надеюсь, что он сделает всё быстро…

— Ты думаешь, что тебе нечего терять, раз ты стала актиром? Да, котёнок, я читаю тебя как открытую книгу. Пусть в тебе и полно желания поквитаться со всеми, но это очень предсказуемо. Ты думаешь, что я так легко отпущу тебя?

Я отказывалась верить… Достаточно долго я верила не тем людям, и куда в итоге это меня привело? Меня превратили в чудовище, но я найду способ всё исправить.

Пусть финальной точкой станет моя смерть. Это всё равно лучше, чем жить в таком облике. Я умру, но утяну за собой всех виновных.

Когда-то я мечтала отомстить этому ублюдку, но, будучи человеком, не смогла сделать этого. Как оказалось, даже ИКВИ не приблизили меня к исполнению желаемого.

Теперь меня сделали актиром, надеясь усмирить. Альвар убеждён, что я не сделаю с ним ничего, но что-то во мне осталось неизменным — воля. Та самая упрямая Роза всё ещё борется и ищет пути…

— Ты пока веришь в то, что сможешь противостоять своему создателю, но я покажу тебе, что всё это глупости, — рывком подняв меня на ноги, Альвар вцепился в мои плечи. — Вот тебе третья новость, Роза — ты не способна ослушаться приказа создателя. На актиров не работает внушение, ты ведь это знаешь? Но мой приказ для тебя — нерушимый закон, — встряхнув меня, он отшвырнул в сторону, как куклу, и громко рассмеялся. — Какое удовольствие было видеть твою борьбу! Обожаю такие моменты, когда в глазах ещё горит пламя надежды. Но больше всё же люблю вот эти…

Ублюдок указал на меня пальцем. Я не понимала, что происходит, и начала мотать головой, мечтая, чтобы всё это оказалось кошмаром. Одним из тех, что снились мне раньше…

Пожалуйста, пусть я поскорее проснусь…

— Ты… больной… — прохрипела я.

Он оказался очень близко, снова сжимая горло.

— Ты мой ручной зверёк, который не сдохнет, пока не надоест мне! Ты — моя! — зашипел он, впервые показав не наигранную радость, а истинную злость. — И я приказываю тебе прекратить бороться и слушаться меня. Хотел приберечь это напоследок, чтобы побольше понаблюдать за твоей борьбой, но ты раздражаешь! Ты убьёшь Морвеля, а после — Берроуза, и я, возможно, разрешу тебе остаться со мной! А если продолжишь дерзить, то я сначала заставлю тебя сожрать собственную мать, а после привяжу к крыше, на которой ты встретишь рассвет и свою смерть!

## 5


Заявляться к Габриэлю ни свет, ни заря было рискованно. В первую очередь потому, что я не был уверен, живёт ли он до сих пор здесь. Насколько помнил, у Габриэля была сестра, о которой я не слышал много лет. Если она жива, то я смогу узнать его адрес у неё.

Других вариантов не было. Номера его телефона я не знал, а храм Времени будет закрыт ещё часа три.

Я прекрасно знал, что Габриэль чтил время больше всего и относился к нему как к своеобразному культу. Он никогда не приходил раньше и не уходил позже положенного. Идеальный Верховный служитель Мивеи — ничего не добавить.

Нажав на звонок у ворот, я ждал, когда кто-то ответит, и совсем скоро сквозь динамик послышался голос.

— Какого хрена ты делаешь у моего дома?

Я поднял взгляд на камеру и ответил:

— Мне нужна твоя помощь.

Калитка щёлкнула, и я вошёл во двор. Дом выглядел так, как я его запомнил. Возможно, что-то и изменилось, но я не стал разглядывать его слишком внимательно. Когда-то его семья устраивала званые вечера и пышные приёмы, на которые съезжались влиятельные первокровные.

Тяжёлая дверь открылась, и на порог вышел Риэль. Похоже, моё появление вытащило его прямо из кровати. Всем видом показывая, что не намерен впускать меня внутрь, он спустился на крыльцо и встал рядом.

— Ты помнишь дело Иды Берроуз? — без промедления начал я.

Верховный устало провёл ладонью по лицу, но кивнул.

— Берроуз мстит мне за смерть жены. Он понял, что Роза важна для меня, и забрал её. Я уверен, что он намеренно сделал это, чтобы подставить меня…

— Боги, ты пришёл в такую рань, чтобы сказать это мне?

— Проверь его. Вряд ли она у него в штабе, но совершенно точно где-то спрятана с его подачи. Это всё не случайность, а спланированный сценарий. Берроуз поставил ко мне свою подчинённую, надеясь, что она станет для меня не просто сотрудником. И это сработало…

— О чём ты? — прищурившись, уточнил Габриэль.

— На задании я переспал с ней и больше не смог отпустить…

— Ты пил её кровь?

Я кивнул, а Габриэль шумно выдохнул и принялся ходить из стороны в сторону.

— Я не могу контролировать себя рядом с ней, но она ненавидит первокровных. Накануне её исчезновения я признался, что собираюсь перестать пить кровь. Ради Розы я готов был на это, но она испугалась…

— Избавь меня от деталей твоей личной жизни!

— Блять, я рассказываю тебе это, чтобы ты помог! Узнай у Берроуза, почему из всех падальщиков он выбрал именно её? У него в штабе сколько сотрудников… сотни?

Я был уверен, что это не случайность. Выродок знал, что его подчинённая — жертва Альвара. И вот совпадение: сам Альвар появляется в городе. Всё это как-то связано.

Из всех Верховных я мог обратиться именно к Кронвейну, зная, что его дотошность поможет. Он мог быть тем ещё мудаком, но когда дело касалось чего-то важного, сомнений в его здравомыслии не было.

— Рад, что ты не натворил глупостей, несмотря на то что я дал тебе свободу в действиях.

— Если бы я точно знал, где она, — натворил бы. А пока это всё похоже на бессмысленные метания, — честно ответил я, не боясь показаться перед служителем слабаком. — У меня нет команды, человек, который отвечал за программы слежения, — мёртв. В одиночку я не справляюсь.

— И это тоже похвально, Морвель. Признать свои слабости и обратиться за помощью наверняка стоило огромных усилий, — Габриэль не обвинял. Мог поклясться, что в этот момент он смотрел на меня с уважением.

Будь у меня настроение, я бы закатил глаза. Но у меня не осталось никого, кто может помочь.

Я не могу пойти к отцу, зная, что ему плевать. Не могу — к Калебу, на которого и без того повесил Зои. И, увы, не могу сделать всё в одиночку. Точнее, могу, но это слишком рискованно.

Люди думают, что с возрастом в голове прибавляется мозгов. Возможно, в их случае это и работает, но с первокровными ситуация иная. Во всяком случае у меня. Каким был идиотом, таким и остался.

Дверь за спиной Габриэля распахнулась, и на пороге замерла Лидия. Она вздрогнула и медленно посмотрела на Верховного.

— Лиди, какого хрена? — схватив её за руку, я заставил спуститься ко мне.

— Дем, это не то, чем кажется…

— Лидия, вернись в дом, — потребовал Кронвейн, и моя сестра, опустив глаза, поспешила выполнять приказ.

— Ты кем себя, на хуй, возомнил?! — не сдержавшись, я вцепился в ворот его футболки. Момент, когда я наивно поверил, что между нами сложилось взаимопонимание, — растворился.

Он не сопротивлялся, не пытался оттолкнуть или оправдаться. Габриэль просто смотрел своими тёмными глазами, не выражая никаких эмоций.

— Какого хрена ты ей приказываешь?!

— Демиан! Не надо, пожалуйста! — сестра кинулась оттаскивать меня. — Он ведь Верховный, ты чем думаешь вообще?

— А ты? Чем ты думаешь, Лидия? Сколько раз я видел, как ты ревёшь в подушку и зовёшь его по ночам? Я думал, ты усвоила, что на хрен ему не сдалась! Тебе нравится, что он тобой помыкает?

Лидия отшатнулась. Пальцы, которыми она держала меня за руку, ослабли, а потом и вовсе разжались. Она не заплакала, просто замерла. Щёки побледнели, в глазах блеснула влага, и я увидел, как она из последних сил держится, сжимая губы так, что на скулах выступили жилки.

— Если ты хочешь, чтобы я помог, — Габриэль вернул моё внимание. — Лидия должна согласиться.

— На что согласиться? — спросил я, переводя взгляд.

Сестра прикусила губу и отвернулась, показывая, что не желает участвовать в этом разговоре.

— Я предложил ей стать моей женой, — буднично ответил служитель и посмотрел так спокойно, что я позавидовал его выдержке. — Мне нужна первокровная, которая родит сына. Лидия носит известную фамилию — моему ребёнку это будет на руку.

У меня в груди загудело. Сердце будто стало деревянным. Я видел, как Лидия сжала кулаки и поспешила отвернуться.

— Ты охуел? — я собирался сказать куда больше, но намеренно сдержал порыв.

Он пожал плечами, без тени смущения. Кронвейн не растрачивался на объяснения, предоставляя сухие факты и выставляя мою сестру как выгодное приобретение.

— Я не обещал тебе помощи, Морвель. У меня свой интерес, у тебя — свой. Ты получаешь то, что хочешь, я — продолжение рода.

— А какого хрена ты говоришь это мне? Лидия может распоряжаться своей жизнью сама. Я пришёл для другого.

Сестра вздрогнула и подняла глаза на Риэля. И только при виде её лица до меня дошло. Грёбаный служитель не спрашивал моего разрешения. Он манипулировал ею, зная, что она не откажет из-за меня… Лидия наверняка боялась, что я сделаю непоправимое и попаду под суд.

— Нет. Нет, блять! Забудь, мне не нужна твоя помощь! — вцепившись в руку Лидии, я потащил её подальше от дома Верховного.

У меня не было времени отчитывать её за глупость. Да и имел ли я право это делать, учитывая, что из-за собственной тупости вляпался во всё это?

Я не должен был сближаться с Левьер. Мне следовало оставить всё в рамках операции. Если бы мне хватило мозгов держаться от неё подальше, Берроуз бы не смог использовать Розу. Он бы понял, что она мне неинтересна.

Оглядевшись, я увидел неподалёку машину Лидии.

— Демиан, послушай… — освободившись, сестра остановилась.

— У меня и без тебя хватает проблем, пиздануться! — не сдержался я, проводя по лицу ладонью.

— Я знаю и хочу помочь, — тихо ответила Лидия.

— Помочь тем, чтобы добровольно влезть в постель к этому мудаку? Чёрт, Лиди, я понимаю, что он нравился тебе, а может и нравится… Но неужели ты не видишь? Он не сделает тебя счастливой, а я не прощу себя, если ты добровольно влезешь в ошейник.

Сестра подошла ближе и положила руку на моё плечо. Я отчётливо видел в её взгляде решимость. Будто всё, что я скажу уже не имеет смысла, потому что она сделала выбор.

— Послушай, Дем... — спокойно произнесла она. — Я понимаю, в каком ты состоянии. Но я не допущу, чтобы наша семья снова проходила через суд Верховных. Нам всем хватило того, что Калеб едва не умер. Ты сейчас на эмоциях и можешь сделать непоправимое. Я приехала к Риэлю просить помощи — он выдвинул условия. И будь я проклята, я сделаю это. Понятно? Ты и Калеб — самое ценное, что у меня есть. Вы берегли меня, теперь моя очередь.

«Я сделаю это…»

Прозвучало так, словно Лидия не собиралась отступать. Хуже всего было понимать, что она делает это из-за меня… Из-за желания помочь и предотвратить смерти, которые могут лишить жизни меня самого.

В груди щекотал прилив злости, но вместе с этим голова кружилась от бессилия. Сестра не просила разрешения. Она объявляла факт.

Хотелось кричать, сбросить её руку с плеча и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги встали на место. Но на её лице не было сожаления, за которое я мог зацепиться. Зато было чёткое понимание ответственности.

Мне именно этого не хватало всю жизнь. Умения взять ответственность за свои решения и нести их до конца.

— Ты серьёзно? — выдавил я, пытаясь отыскать в ней хоть каплю сомнений.

— У меня всё равно личная жизнь не клеится, — безрадостно хмыкнула она. — Может, ребёнок сделает меня счастливой? Может, он поможет искупить тот грех, который я совершила?

— Лидия, — не выдержав, я прижал её к себе. — Ты не виновата…

— Виновата, Демиан! Я убила человека! — сестра задрожала, а я лишь сильнее прижал ладони к её лопаткам.

Сжав пальцы на ткани её куртки, я глубоко вздохнул, но не нашёл, что ответить. Лидия много лет несла в себе вину, которая никуда не ушла. Я переживал то же самое…

После смерти Иды я винил себя. Моя жизнь походила на существование. Дыру в груди ничего не могло заткнуть. Она разрасталась и затягивала меня всё сильнее, подводя к краю.

Так было до момента, пока в моей жизни не появилась рыжеволосая колючка. Роза, сама того не осознавая, сшивала моё проклятое сердце.

Возможно, Лидия права, и ей нужен кто-то, кого она сможет полюбить настолько, что прошлое перестанет иметь значение. И если это будет ребёнок, то она сможет погрузиться в материнство.

Для неё это не слабость, а шанс. И в ту же секунду внутри меня что-то лопнуло. Презрение к Кронвейну не ушло, но оно смешалось с болезненной благодарностью к сестре, которая пошла на это ради нас.

— Я всегда буду с тобой, ты знаешь? — приподняв подбородок, я взглянул на неё.

— А я с тобой, Дем. И мы найдём тех, кто забрал её, но их покарают по закону. Не подставляй меня, я соглашусь на брак, только чтобы спасти тебе жизнь, но если ты убьёшь кого-то, то тебя всё равно будут судить, а я обречена.

— Обещаю, Лиди. Я не убью никого, только доберусь до Розы.

В ответ она лишь кивнула и неловко отстранилась. Мы редко позволяли себе подобные слабости. В последний раз я обнимал её, когда отец ушёл из семьи. Правда, тогда это была не поддержка, а желание остановить Лидию от глупостей, которые она позволяла.

Я никогда не задумывался, но в семье Морвелей белой вороной был вовсе не я, а Лидия. Она первой из нас совершила глупость, после которой чёрная полоса не прекращалась много лет. И лишь после ухода Эриха сестра взяла себя в руки, заявив, что будет помогать в бизнесе.

— Как… как вы планируете зачать ребёнка, если Габриэль больше не первокровный? — поморщившись, поинтересовался я.

— Биологически он первокровный, как и я. Анализы подтверждают, что он способен к оплодотворению.

— Пиздец, мудак уже и анализы собрал?! — рыкнул я, чувствуя, что эта реальность мне совершенно не нравится.

— Это я, — посмотрев за мою спину, ответила она.

Я обернулся, чтобы удостовериться, что из ворот вышел сам Верховный. Он успел переодеться в привычный костюм служителя. Уверенно подойдя к нам, Габриэль остановился рядом с Лидией и посмотрел на неё.

— Мой ответ — да, — сестра завела руку за спину и с силой сжала кулак.

Этот жест показал мне, что она делает это не из огромного желания, а из грёбаных родственных связей.

— Мы подпишем контракт, и ребёнок будет зачат не естественным путём.

Я успел заметить, как он напряг челюсть — мгновение, которое ему не полагалось показывать. Потом маска привычного равнодушия вернулась на место.

Что на хрен между ними происходит?

Только слепой не увидит, как Кронвейн смотрит на мою сестру… Не в привычном понимании высоких чувств и желании сделать её счастливой. Нет. Он смотрит так, словно собирается вывернуть её наизнанку, добраться до души и стереть в порошок. Это нечто болезненное и совершенно точно неадекватное.

— Это разумно, я собирался предложить то же самое. Наш брак — контракт и не более, — повернувшись ко мне, сказал служитель. — От твоей сестры требуется только ребёнок и статус моей жены, но лишь формально. Она вправе жить привычной жизнью. Брак не подразумевает клетку.

Подняв голову к светлеющему небу, я набрал в лёгкие побольше воздуха. Боги, как хотелось выбить из этого мудака всю дурь. Он не достоин моей сестры и не достоин стать отцом моего будущего племянника.

— Через двадцать минут в штаб ИКВИ наведаются мои люди с полной проверкой, — взглянув на часы, бросил Риэль. — Также за Константином Альваром приставлена слежка. Любое его перемещение будет фиксироваться. Паркер Флоу семь минут назад отправил сообщение Альвару о передаче товара сегодня вечером.

— Ты следил за Флоу?

— Демиан, ты ведь не думаешь, что я бы остался в стороне, когда мы приблизились к поимке? Винос регулярно докладывал мне о том, что происходило в твоём офисе, он был сообразительным парнем.

Я не стал продолжать разговор, какой в этом смысл? Габриэль не доверял мне, я не доверял ему. Так устроен наш мир.

— И тебе нужно знать кое-что ещё, — вытащив мобильный из кармана, Верховный протянул его мне.

— Какого…

— Это фото было отправлено на телефон Берроуза, доступ к которому я получил совсем недавно. Судя по пингу, сообщение отправлено с адреса Константина Альвара.

На изображении была Роза, прикованная цепями к стулу с опущенной вниз головой. Лица на изображении было не рассмотреть, но я понял, что это она. Вне всяких сомнений.

Осознание вырвало из меня звук, который больше походил не на крик, а на свист, вырвавшийся из груди, когда мышцы уже были готовы к рывку. Я развернулся и вытащил из кармана ключи от байка. В висках звенело. Во рту стоял вкус металла.

Лидия остановила меня, схватив за руку.

— Ты обещал! — она обхватила моё лицо, пальцы впились в щёки. — Ты обещал, что не натворишь глупостей.

— Я обещал, что никого не убью, — поправил я и оторвал её руки от себя.

Кронвейн подошёл к нам и заговорил так спокойно, будто его совершенно не волновало, что я могу напортачить.

— Тебе нельзя появляться у Альвара. Тем более нет стопроцентного подтверждения, что она сейчас с ним. Её уже могли отвезти в другое место. Любое твоё необдуманное действие сорвёт операцию. Мне нужен Паркер — он знает, кто организует торговлю. Вечером на передаче будет облава. В этот раз я подключаю своих людей, ни ИКВИ, ни другие Верховные не знают об этом.

Услышанное немного притупило порыв ворваться к Альвару прямо сейчас. Как бы я ни хотел быстрее вытащить Розу, правда в том, что Габриэль прав. Не факт, что она в его поместье. А если я заявлюсь, то риск того, что от неё просто избавятся, как от ненужной улики, — слишком высок.

Я видел на экране её силуэт, и это зрелище не отпускало. В ушах стоял звук цепей.

Каждая секунда промедления сжимала горло — не только моё, но и её. Всё во мне требовало рвануть, вломиться и вытащить. Но здравый смысл пробивался наружу. До момента передачи Левьер никто не тронет.

— Чуть позже я отправлю тебе координаты, где будет проходить встреча. Твоя задача — найти девушку и забрать её с места преступления, — добавил Верховный.

Я втянул побольше воздуха и посмотрел на Габриэля.

— Я думал кое о чём… Почему Альвар назначил встречу? Разве не проще доставить девушек куда ему нужно? Никто бы и не знал, что он замешан, если бы он сам не вышел на связь с Флоу. Всё могло произойти анонимно через третьи лица, как делали это до этого.

Этот вопрос действительно не давал мне покоя. Когда я получил доступ к мобильному Паркера, удивился, как удачно всё сложилось. Только удача — это не то, на что можно полагаться в подобных делах.

Я не исключал, что на игре Флоу мог сам сказать Альвару, что может доставить ему девушек, и тот заинтересовался этим. Но всё-таки, почему Константин решил действовать так неосторожно?

И во всей этой схеме была замешана Роза. Если Альвар захотел Левьер, то зачем передавать её Паркеру?

И самое главное, какое отношение ко всему этому имеет Берроуз?

— Я тоже пытаюсь ответить на этот вопрос, но всё, что есть, — догадки. И ты в этом как-то замешан. Иначе они бы не стали использовать слишком очевидную приманку для тебя. Именно поэтому я собираюсь проверить Берроуза, который столько лет точит на тебя зуб.

— Отдохни, Демиан, — взволнованно добавила Лидия. — Ты не спал несколько дней.

Сон теперь был роскошью. Ложиться — значит дать время игре повернуться не в мою пользу.

## 6


Альвар отбросил меня в сторону и брезгливо вытер руки о ткань брюк.

— Получишь еду только после того, как выполнишь задание, поняла?

Безумная жажда сжимала горло, но я всё равно кивнула. Тело и разум больше не были на одной стороне. Я снова была под внушением, только под другим.

Мозг принадлежал мне, а тело — создателю. И это тот случай, когда, несмотря на доводы в своей голове, я не могла сопротивляться.

Наверное, это чувствует каждый актир… Воспоминани