# Дожди. Книга первая

Алия Алексеевна Сайдашева

Одна встреча может изменить абсолютно всё. Странный первый встречный может стать дороже когда-то любимого человека. Судьба сведёт все пути, которые должны пересечься. Только всё не то, чем кажется на первый взгляд.

## Глава 1. Дождь

Мы встретились, когда шёл дождь.

Кромешная темнота ночи. Я без зонта, промокла насквозь. Мои тёмные волосы потеряли былую яркость и блеск, их полностью пропитала дождевая вода. Сейчас я была похожа на выброшенного на улицу котёнка в разгар летней грозы. Во многом так и было. Мне некуда идти, у меня осталась только улица да козырёк какого-то магазинчика, который не сильно-то спасал.

Где-то в глубине души я надеялась, что всё произошедшее сегодня – страшный сон. И пусть в груди щемит, я всё равно хочу верить в мир, в людей, только в себя не получается.

Люди…

Никто в них не верит. Они сами в себя не верят. Только я верила. А теперь во мне выжгли эту веру, но я отчаянно пытаюсь её возродить каждый день. Люди сами виновны в этом, что теряют веру.

Под навесом появился молодой человек, лет двадцати, такой же мокрый, как и я. По его чёрным кудрям стекали капли воды, а карие глаза сверкали, будто он улыбается. Парень заметил меня и приветливо помахал рукой, как старой знакомой, с которой они виделись пару дней назад. Я махнула в ответ.

– Привет, меня зовут Дождь, – улыбнулся парень, махнув чёрными кудрями.

– А я… – только начала я, как он перебил меня.

– Нет, стой, не называй своего имени, так будет лучше, – сказал тот же кудрявый.

– И как тогда ты собираешься меня называть? – удивилась я.

– Я буду звать тебя… – на секунду он задумался, окинув изучающим взглядом, будто рассматривал не внешность, а душу. – Орхидея, договорились? – подмигнул Дождь.

– Договорились, – улыбнулась я новому знакомому.

Возникла неловкая пауза, которая по ощущениям длилась вечность, она будто заполнила всё пространство улицы и нависла неприятной тенью. Явно нужно было что-то сказать, но что именно? Что уместно? Впрочем, парень сам решил эту маленькую неприятность.

– Что ты делаешь одна в такое время и погоду?

– Гуляла.

– Так поздно? Ты на часы смотрела? Почти час ночи, – удивился кудрявый.

– Не имеет значения.

Не имеет значения. Я всё равно пропала. Я здесь чисто номинально, здесь и сейчас только моя оболочка. Сама я ушла далеко в себя, заблудилась в чертогах разума, не пытаясь выбраться. Мне давно не страшно, только больно. Морально больно. Я раздавлена.

– А если кто пристанет?

Я окинула его изучающим взглядом. Да ладно, говорить такие вещи, когда сам стоишь здесь со мной под козырьком ночью, ещё и знакомство такое нелепое, что я могла бы думать, что этот парень похож на маньяка.

– О, чёрт, нет, я не имел в виду себя или что ты там успела подумать.

– Я ничего не успела подумать, не стоит беспокоиться о мыслях других людей.

– Ты права, – с лёгкостью согласился он, изучая меня пронзающим взглядом.

Капли барабанили по козырьку, отбивая какой-то особый, волшебный ритм. Секунды стали минутами. Я продолжала самокопание, вслушиваясь в музыку дождя. Он меня беспокоил и успокаивал одновременно. С детства это природное явление приводило меня в ужас и восторг. Он всегда приходит так же неожиданно, как и уходит. Прямо как люди.

Люди…

Они всегда врываются в твою жизнь, иногда даже против твоей воли. Забрав своё, они забирают частичку твоей души и пропадают…

Этот парень всё ещё смотрел на меня, хоть я и не видела его взгляда, но я буквально кожей ощущала его глаза на себе. Странный он, как и я, раз позволяю всему этому продолжаться.

– И часто ты так? – не отрываясь от разглядывания, спросил он.

– Часто что?

– Знакомишься с парнями ночью под дождём, – голос его был едким, смеющимся, но без потребности задеть.

– Обрадую тебя – ты первый.

Я была как никогда сдержанна, хотя мне это совершенно не свойственно. Взрыв эмоций, буря, безумие, огонь, порыв – это про меня. Часто слышу про себя «в тихом омуте черти водятся», но почему-то именно сейчас все мои черти спрятались слишком глубоко. Они не вылезают наружу, даже когда я прошу, они слишком самовольны.

– Любишь дождь? – спросил кудрявый.

– Очень, – я смахнула прилипшие пряди со лба, не собираясь лгать, а был ли вообще в этом смысл? – А ты?

Я не знала зачем, но продолжала говорить с ним. Казалось, что нужно уходить, бежать, но я оставалась.

– Тоже. Он дарит некую надежду, будто с каждой каплей, упавшей с неба, уходит всё плохое, оставляя за собой белую полосу в жизни.

Я разделяла его позицию. У меня было такое же ощущение, но говорить об этом вслух не хотела. Я в принципе не хотела что-либо говорить.

– Встретимся завтра? – неожиданно развеял вновь нависшую тишину Дождь.

– Кто знает, может, да, может, нет.

Казалось, диалог окончен, но мы не спешили расходиться, просто продолжали стоять под козырьком, смотря на стекающие с него струйки дождевой воды.

Парень, что представился как Дождь, часто бросал взгляды на меня. Я не видела, но продолжала чувствовать это, ощущать его глаза на себе. Его привлекли мои мокрые тёмные длинные волосы, карие, почти чёрные в темноте ночи глаза или веснушки, скрывавшиеся в тени улицы?

Какие у него были намерения, я не знала, даже не могла предположить.

Я иду на риск, оставаясь рядом с ним настолько долго. Риск и чувство опасности – это то, что даёт ощутить себя живой, хоть на мгновение, но они оставили меня в этот момент, как и люди.

Люди…

Снова они. Вчера. Сегодня. Завтра. И всегда.

– Какую музыку ты слушаешь? – прервал умиротворённую тишину дождливой ночи парень.

– Я люблю рок.

– Ты выглядишь, как человек, слушающий классику, Моцарта там, Чайковского, – усмехнулся он под раскат грома.

Он намекает на мой стиль в одежде? Сейчас на мне бежевая рубашка, коричневые брюки и чёрные лоферы. Я отдаю предпочтение более классическому стилю, в отличие от сверстников, которые одеваются в мешковатые спортивные вещи. Но разве одежда как-то может влиять на музыкальный вкус?

– Ты считаешь, что музыка как-то влияет на то, что носит человек?

Парень начал казаться ещё страннее. Его суждения из разносторонних стали пресными, как песочное тесто, в которое забыли добавить сахар.

– Людям свойственно выбирать путь, по которому они следуют, большинство вещей взаимосвязаны, даже музыка и одежда.

– Бред и стереотипы. Если я слушаю рок, это не значит, что я должна ходить в рваных джинсах, кожаных куртках и всяком таком.

– Может, ты и не носишь, но по статистике… – он не успел договорить, я перебила его.

– Статистика не всегда объективна. Многое зависит от человека, который собирает эту статистику, потому что свой собственный голос он ставит выше других.

– Может, ты и права, – кудрявый опёрся руками на перила. – Но всё же и мои слова имеют смысл. Ничего в этом мире не бывает на сто процентов верно или неверно.

Дождевые капли всё громче и быстрее начали отбивать ритм своей невероятной, завораживающей мелодии. Казалось, что дождь и не думал заканчиваться, по крайней мере ближайший час, а Дождь и не думал отпускать меня, продолжая бессмысленный разговор с большим смыслом. Именно так, с одной стороны это диалог ни о чём, но с другой – он пропитан каким-то странным, понятным только нам двоим смыслом.

Этот парень, с причудливым именем, всё чаще отводил глаза куда-то за горизонт, но его голос оставался спокойным, с ноткой какой-то неловкой нежности. Он располагал к себе, притягивал, словно магнитом, с ним хотелось продолжать говорить, не замолкая ни на минуту, но каждый раз мы погружались в мелодию дождя.

– Так ты точно в порядке? – спустя долгие мгновения спросил он.

Нет, конечно, нет.

Хотелось бы сказать, что я просто люблю тишину и одиночество, но это значит солгать. Я просто устала быть в порядке и решила позволить себе хоть один вечер побыть настоящей, хотя бы с самой собой. Побыть обычной я могу завтра и в любой другой день, но сегодня я действительно хотела полюбить тишину, отпустить всё, что меня тревожит. Именно в тишине, именно в одиночестве, но, видимо, придётся отложить свои планы ненадолго.

– Ещё немного, и точно буду, – я выдавила из себя смешок, но он оказался куда грустнее, чем я предполагала.

– Понимаю. Всем иногда нужен выходной от повседневной суеты, – полушёпотом сказал он.

На телефон пришло уведомление, я услышала его тихий сигнал сквозь барабанную дробь дождя. Писала моя близкая подруга. Она ждала меня тремя часами ранее, до того, как я сорвалась и снова совершила ошибку.

– Мне пора, меня ждут.

– Конечно. Так мы встретимся завтра? Ты не дала чёткий ответ.

– А ты этого хочешь?

– Очень.

– Тогда хорошо.

– Я буду ждать тебя здесь завтра в пять вечера, сойдёт?

– Вполне.

Не прощаясь, я развернулась и вышла под ливень. Его взгляд впился в мою удаляющуюся фигуру, я вновь не видела этого, но чувствовала.

## Глава 2. Он.


Сидя в небольшой кухне, Орхидея обтирала мокрые волосы махровым полотенцем. На столе стояли две кружки ароматного чая, ждущие, когда же их выпьют.

– И где ты была? – блондинка невысокого роста сидела напротив в ожидании ответа.

– Гуляла.

– Одна ночью под дождём?

– Вот давай ты не будешь включать маму. Всё в порядке.

– Ладно, но почему ты не позвонила? Я ждала тебя к десяти. Можно было предупредить, что задержишься. Ты плакала? У тебя лицо опухшее, – спросила всё та же блондинка.

И теперь Орхидея поняла, что лёгкой кровью отделаться не получится.

– Я встретила его, – полушёпотом сказала темноволосая.

– Кого «его»?

– Демона.

– Так ведь Са…

– Апрелия, не называй его имени при мне, – каждое её слово было будто отделено точкой от остальных, но складывалось в одно простое предложение.

– Он должен был уехать на учёбу в Германию.

– Видимо, не уехал, – девушка нервно теребила край влажного махрового полотенца. – Чёрт, он снова врывается в мою жизнь, как к себе домой. Что за манеры?

Чай остывал, а чувства, наоборот, накалялись до предела. В мыслях Орхидеи были десятки вопросов, на которых не было ответа. Воспоминания о первой встрече с Демоном спустя годы прожигали голову насквозь.


Я иду домой, а навстречу мне он – смуглый парень с тёмно-карими глазами, казавшимися почти чёрными, темноволосый, коротко стриженный, в дорогих шмотках. На нём были какие-то брюки, водолазка светлого цвета и джинсовка. Я не смотрю ему в глаза, даже не узнаю поначалу, но он, видимо, сразу понял, кто перед ним.

– Венера! – окликнул меня парень.

Я старалась не подавать вида, что узнала его. Я не хотела его узнавать, а тем более говорить с ним. Он не тот человек, с которым встреча спустя годы может быть приятной.

В мои планы встреча с ним не входила. Он сам не входил в мои планы.

Я иду дальше, не бросив и взгляда, даже на секунду. Я иду и надеюсь, что он тоже не остановится, но последняя надежда растворяется с касанием моего запястья.

– Вер, не узнаешь меня? – его пальцы крепко обхватывают мою руку, без шансов на освобождение.

– Молодой человек, вы, видимо, обознались, – мой голос не дрожал, но казался слабым и безжизненным.

– Видимо, кто-то забывает старых друзей, – он говорит это весело и непринуждённо, будто не было всего произошедшего пару лет назад. – Я так сильно изменился?

Изменения в нём явно были: он стал старше, шире в плечах и выше, но ни один из этих факторов серьёзно не повлиял на его внешность. Он всё тот же, как и тогда, – Демон.

– Отпустите мою руку, я спешу, – на этот раз мой голос звучал жёстче и увереннее.

На мгновение я заметила растерянность в его глазах, будто у меня правда получилось его обмануть, но лишь на мгновение.

– А ты смешная, – парень весело усмехнулся. – Это же я, Савелий Тарханов.

Помню, Демон, конечно, помню. Забыть тебя почти невозможно. Ты слишком быстро прорастаешь под чужой кожей, оставляя там до конца жизни след.

Я только хочу возразить, опять сказать, что он обознался, но почему-то не могу. Слова будто застряли в горле, не вырываясь наружу. Я просто стою и смотрю на него.

По всей видимости, он принял это как некое осознание мной его личности. Он широко улыбнулся, не намереваясь отпускать меня.

– Если ты правда спешишь, то давай оставим прелюдии и сразу к делу, – он сказал это так, словно наша встреча далеко не случайность. – Я не мог до тебя дозвониться, видимо, ты сменила номер?

– Потеряла телефон с симкой, – вру я.

Телефон я не теряла, как и симку, да и номер всё тот же, просто для него он заблокирован. Я надеялась, что навсегда.

– Эх ты, Маша-растеряша, – он улыбнулся и похлопал меня по плечу, после чего посерьёзнел и продолжил. – Через неделю у нас встреча выпускников и все очень хотят, чтобы ты тоже пришла.

– Я не заканчивала школу вместе с вами, так какой в этом смысл?

– Многие из нас не заканчивали школу в одном коллективе. Мы собираемся нашим девятым классом. Насколько я помню, а память у меня хорошая, из девятого ты выпускалась с нами.

Я не хочу идти на эту встречу, слишком много там неприятных для меня людей.

– У меня на следующей неделе встреча с моим одиннадцатым, боюсь, не получится.

Не заканчивала я одиннадцатый класс, ушла после девятого в колледж.

Опять вру. Как и все люди.

Люди…

Они такие фальшивые, как и их улыбки, все слова, поступки. У каждого своя цель, ради которой они пойдут по головам. Пусть и делая больно. Пусть и самым близким.

Были ли они вообще близки или это тоже фальшь?

– А когда, если не секрет?

Я слегка задумалась, прикидывая, в какой день они могли собираться. Вероятнее, в выходные, или около того. Приняв решение, я сказала:

– В пятницу.

– А мы собираемся в субботу в половину пятого. Все тебя очень ждут.

Чёрт! На один чёртов день ошиблась.

– Наверное, всё же откажусь.

– Я скину тебе адрес, а ты уже решишь потом. Только дай мне свой новый номер.

Я начинаю диктовать ему номер моего второго телефона, чтобы не вызвать подозрений и ненужных вопросов.

После снова заблокирую.

– До скорого, Венера, – говорит Демон, сохраняя контакт в своём телефоне. Он махнул на прощание и ушёл. Я лишь смотрела ему в спину.

Я начинаю вспоминать, почему ненавидела свою школьную жизнь и почему стала ненавидеть его.

Воспоминания поглощают меня сплошным облаком боли, сковывая всё тело и даже душу. Слёзы застилают глаза, скатываясь крупными каплями по щекам. А в сердце щемит, жжёт и ноет.

Демон – мой незакрытый гештальт.


Когда в памяти перестали мелькать недавние события, Венера без особых подробностей рассказала подруге о встрече с бывшим одноклассником, когда-то важным человеком.

– Знаешь, Ника создала чат для встречи выпускников, она добавила всех, но не смогла добавить тебя и поэтому просила передать приглашение… – Апрелия нервно заламывала пальцы, не решаясь посмотреть в глаза подруге. – Я хотела тебе сегодня сказать как раз.

– Ты же понимаешь, что я не хочу идти?

– Конечно, понимаю, – блондинка вздохнула. – Но все правда очень хотели тебя видеть. Венера, пожалуйста, всего час, можешь уйти раньше, если захочешь.

– Я подумаю, а сейчас пошли спать, я очень устала, да и ты наверняка тоже.

## Глава 3. Воспоминания.

Закрыв глаза на мгновение, Венера провалилась в мир снов.


Она очутилась в забытом богом месте – это был Тайный сад, как они с Апрелией называли это место в детстве. На деле это был не то парк, не то облагороженная лесная зона. Здесь было много деревьев, росших невпопад, трава по щиколотку, россыпь цветов и чистый воздух. Что отличало это место от других, так это несколько колонн и арка, закруглённая поверху, в стиле барокко из неизвестного материала, похожего на мрамор. Всё обросло мхом, лозой и прочими элементами живой природы. Между колоннами в несколько рядов стояли скамьи, выполненные в той же стилистике.

Венера вспоминала о том, как они с Лией любили это место и часто сбегали сюда от чужих глаз, чтобы побыть наедине со своими мыслями или друг с другом. Каждое воспоминание проецировалось в реальности: вот Апрелия лежит на спине на одной из скамей, перебирая пальцы на вытянутых руках, а сама Венера неподалеку собирает небольшой букет из цветов, растущих вокруг тайного места. Воспоминание обрывается, переключаясь на новое: девушки стали чуть старше, теперь они сидят на одной скамье, самой ближней к арке с правой стороны. Между ними идёт диалог. Венера Погодина его не слышит в пространстве, она слышит его в своей голове.

– Мои родители против того, чтобы я приходила сюда, они говорят, что сомневаются в безопасности этого места, – грустно сообщала Венера.

– Они же здесь не были, поэтому не знают, о чём говорят. Нам стоит привести наших родителей сюда, чтобы они увидели, как здесь здорово.

– Но это только наш тайный сад, если о его местонахождении будет знать кто-то ещё, то он перестанет быть тайным, – на этих словах девушки растворились, оставляя за собой лишь пепел, но через мгновение они снова появились, но уже под аркой.

– Давай что-нибудь оставим здесь, а когда станем старше и сможем гулять где захотим, вернёмся сюда и заберём, – тонким голоском предложила Апрелия.

Маленькая Венера кивнула, стаскивая с шеи кулон в форме голубого дельфина, купленный родителями за границей. Лия же сняла с запястья золотой браслет, который достался ей от прабабушки. Девочки выкопали небольшую ямку и положили туда свои сокровища, после чего присыпали всё землёй и тщательно утрамбовали всё ногами.

– Обещаю сюда вернуться, когда стану старше, – прошептала маленькая Вера.

– Обещаю… – вторила ей Апрелия, наблюдающая за процессом.

Локация сменилась так же быстро, как и появилась. Теперь девушка стояла у старой пятиэтажки, которая одним своим видом внушала страх. Серые бетонные блоки, из которых построено здание, невзрачные подъезды со старой домофонной системой, серые подпорки козырьков с облупившейся краской и земля вокруг мертвенно-серая. Девушка безусловно узнала это место – дом бабушки Любы, её бабушки.

Без задней мысли подошла к нужному подъезду. Вводя код, она не услышала ни звука. Она потянула тяжёлую дверь на себя, и та поддалась без всяких усилий. Преодолев расстояние в три лестничные клетки, Венера хотела постучать, но что-то её смутило в этой идее. Она просто схватилась за дверную ручку и потянула её на себя. На удивление, дверь открылась. Вера прошла внутрь.

Трёхкомнатная квартира с ремонтом из СССР встречала запахом детства: бабушкиными духами, пирожками и фиалками с подоконника.

В дверном проёме кухни появилась седая женщина невысокого роста в фартуке с узором под хохлому.

– Верочка, ты наконец-то приехала, я так тебя ждала! – бабушка начала обнимать Погодину, но маленькую её копию из воспоминаний. – Мой руки и садись за стол, бабушка пирожков напекла.

Девчушка с ещё светлыми волосами, веснушчатая и ростом под сто пятьдесят прошмыгнула в ванную. В этом воспоминании ей от силы лет десять.

Венера проследовала за маленькой собой, попутно осматривая квартиру, явно нуждающуюся в ремонте.

Дальше они обе направились в небольшую кухню. На столе с потрёпанной клеёнкой стояло блюдо с пирожками и две чашки из любимого бабушкиного сервиза, наполненные чаем с мятой. Бежевые обои в цветочек на стенах начали отклеиваться по углам. На всегда идеально чистой плите стояли всякие кастрюли и сковородки с бабушкиной стряпнёй и металлический чайник, такой же старый, как и эта квартира.

Венера не стала слушать разговор с бабушкой и отправилась осматривать другие комнаты.

Первая комната, в которую она вошла, была бабушкина. За всё время, что девушка приезжала сюда, успела заметить, что здесь ничего не менялось: всё та же мебель, те же цветы на подоконнике и главная бабушкина гордость – флакон с духами «Красная Москва». Эта комната пахла как-то по-особенному тепло, как объятия бабушки.

Чтобы попасть в третью комнату, нужно пройти через гостиную в кладовку, а там и скрывается дверь. Кладовка совсем маленькая. За шторкой был большой книжный шкаф, где всегда находилась парочка раскрасок и карандаши для внучки. Здесь были ещё какие-то швабры, вёдра и прочая утварь.

Найдя дверь, девушка очутилась в комнате, где в детстве сама ночевала, когда гостила у бабушки. Эта комната прежде принадлежала маме и дяде Венеры. Помещение было значительно меньше гостиной, но не менее уютным.

Погодина прошла внутрь, проводя по поверхности комода ладонью. Дойдя до кровати, она села, окидывая комнату взглядом. Чувство ностальгии накрыло с головой.

Посидев ещё с минуту, она вышла на кухню, где её маленькая копия уплетала пирожки.

– Ну рассказывай, как в школе дела? – подливая чай в чашку, спрашивала бабушка.

– Да всё хорошо, учусь на одни пятёрки. Ой, а на следующей неделе я еду в Питер на экскурсию с классом Лии, мама договорилась.

– Пятиклассников теперь в Питер возят? – удивилась бабушка.

– Ну да, с нами классная руководительница Лии будет и родители некоторых ребят.

– Что-то твоя мама не говорила.

– Наверное, мама была занята на работе.

Конечно, на работе. Они с отцом всегда были на работе.

Фигуры растворились, оставаясь лишь в памяти, сменяясь новой картиной.

Это был Питер.

Красочные пейзажи и старые здания вокруг. Группу из двенадцати детей и четырёх взрослых ведёт экскурсовод, рассказывая об очередной достопримечательности культурной столицы.

Пятиклассники заворожённо смотрели по сторонам, хлопая глазами от изумления. Родители фотографировали своих детей.

Одиннадцатилетняя Венера шла рядом со своей подругой Апрелией и её мамой – Ниной Алексеевной. Женщина рассказывала девочкам, как в молодости сама бывала в Питере и что здесь изменилось с её последнего визита.

Венера шла за маленькой собой, слушая рассказ мамы подруги, восстанавливая крупицы памяти. Она поняла, что помешало ей запомнить этот рассказ. Мальчик из класса Лии подошёл к ней, вытаскивая из приятной беседы.

– Пойдём сфотографируемся вместе, я попрошу Диану Викторовну сделать пару фотографий, – предложил маленький Савелий, протягивая руку.

– Пошли, – девочка схватила его за руку, и они направились к классной руководительнице.

Диана Викторовна, конечно, не отказала в просьбе.

Савва и Вера встали у Медного всадника. Мальчик закинул руку на её плечо, а она просто улыбнулась. Классная руководительница делала снимок за снимком, пока ребята меняли позы.

Савелий уже тогда отличался высоким ростом. Он был выше Венеры, да и других девчонок на полголовы и куда шире в плечах, даже будучи ребёнком.

Погодина наблюдала за этим действием. Она была в смешанных чувствах: её умиляло это, но зная, что будет между ней и Савелием в будущем, Венера ощутила дискомфорт. Может, стоило откинуть всё, что будет после поездки, и просто погрузиться в приятные воспоминания? Вероятно, стоило, но будущее этой девочки не давало ей покоя. Она досконально знала каждый её шаг, ведь это была она сама.

Погуляв ещё немного в Питере со своими воспоминаниями, девушка вновь сменила локацию, но это место было ей не знакомо. Она не увидела себя. Может, маленькая копия появится позже?

Венера была в парке, украшенном закатным солнцем. Резные скамейки пустовали. Фонари пока не зажглись, поэтому можно было вдоволь насладиться закатом, чем и занялась девушка. Она шла по дороге, вымощенной серым кирпичом, вглядываясь в облака на розово-голубом небе.

Хоть это и был сон, но он ощущался, как реальность, поэтому ноги изрядно забились и Погодина решила присесть на одну из белых скамеек.

Она сидела и размышляла о том, почему оказалась в этом месте. Поначалу это её беспокоило, но осознала, что это всего-навсего сон. Девушка ожидала, что окажется в очередном воспоминании, как прежде.

Из раздумий её вытянуло чьё-то прикосновение. Венера почувствовала чью-то руку на своём плече. Кто-то подошёл со спины. Девушка обернулась. Перед глазами показался парень, коротко стриженный брюнет, с тёмно-карими глазами – Савелий, именно так он выглядел, когда она встретила его сегодня.

– Ангел, давай поговорим.

И даже сейчас её сердце предательски ёкает при одном взгляде на него, только вот она уже приняла окончательное решение.

– Что ты хочешь? Решил и здесь меня достать? Я могу хоть в собственном сне не видеть тебя?

– Ты о чём? Я, конечно, очень виноват перед тобой, но мы же договорились встретиться.

Ну конечно, во сне никто не признаёт, что это не реальность. Венера решила играть по правилам.

– Ну и чего ты хочешь?

– Прости меня. Мне не стоило тогда говорить этого. Почему ты поверила в эти слова? Ты же меня знаешь…

После этой фразы девушка поняла, о чём идёт речь. Она столько раз представляла себе этот диалог, но его не было на самом деле. На глазах проступили слёзы от воспоминаний и осознания, что всё это ложь, её собственная фантазия. Снова.

– Тарханов, я не смогу тебя простить. Хоть ты, возможно, и правда сожалеешь, но мне от этого не легче.

– Вер, я… я не хотел этого. Так было нужно.

– Если бы ты не хотел, то не сказал бы, не надо делать из меня дуру.

– Я люблю тебя.

Земля ушла из-под ног. Она так давно мечтала услышать эти слова от него, но всё тщетно.

– Не любишь, не обманывай себя, – обречённо сказала Венера. Ей всё ещё отчаянно хотелось в это верить, точнее не ей, а шестнадцатилетней девочке, затаившей обиду.

Слёзы стекали по её щекам. Живот неприятно сводило от переизбытка адреналина.

Каждая вариация этого диалога была разная, но она всегда прощала его. Сейчас же, спустя несколько лет, девушка уже не нуждалась в его извинениях, как и в нём самом. Именно сейчас, когда она это осознала, он снова появился в её жизни. Закон подлости.

– Пора просыпаться, – сказанная самой себе фраза спровоцировала процесс.


Она проснулась.

Венера открывает глаза. Горло сводит, и она не может дышать, тело сковывает.

Девушка лежит на спине, и на долю секунды ей кажется, что вот-вот умрёт. Погодина в ужасе. Воздуха критически не хватает. Её начинает знобить и бить мелкой дрожью. Веки тяжелеют, будто наливаются свинцом.

«Неужели мое время кончилось?». После этой мысленной фразы она наконец делает вдох.


## Глава 4. Ангел.

Побывав на волоске от смерти, жизнь уже не кажется такой незначимой.


Орхидея стояла под козырьком того же магазина, что и сегодня ночью. Это был совершенно обычный небольшой продуктовый, без особых опознавательных знаков, только вывеска, загорающаяся в вечернее время. Ступеньки были со сколами, побитые и грязные после вчерашнего ливня.

– Привет, – с улыбкой подошёл кудрявый парень.

– Привет.

– А днём ты ещё красивее.

– Спасибо, – девушка улыбнулась в ответ.

Орхидея, в свою очередь, подумала, что Дождь при свете дня казался тоже ещё более симпатичным, нежели ночью. Его черты лица были мягкие, но мужественные. Глаза, орехово-карие, улыбались. Длинные ресницы. Губы его можно было назвать пухлыми, с ровным контуром. Кончик носа слегка опущен. Ей приглянулась его внешность, но девушка не стала озвучивать свои мысли вслух.

– Пойдём прогуляемся, – предложил он.

Без раздумий Венера согласилась. Терять нечего, тем более не стоять же им всё время под козырьком магазина.

Парень спустился вниз, после галантно подал руку. Орхидея не стала отказываться от предложенной руки и легко преодолела преграду в виде ступенек.

Дождь повёл её в сторону парка. Всю дорогу до него они шли молча, парень лишь изредка бросал мимолётные взгляды в сторону Орхидеи. Она же то и дело посматривала на него, размышляя, о чём он думает и что они будут делать. Лицо его было задумчивое с ноткой расслабленного веселья. Её же выражало предвкушение и удовлетворение.

Когда они дошли до парка, вся задумчивость улетучилась в считанные секунды, переменяясь некой решимостью.

– Как себя чувствуешь? – спросил парень.

– Разве есть поводы для беспокойства?

– Вчера был такой ливень, а ты без зонта, вдруг заболела.

– Спасибо за беспокойство, чувствую себя замечательно. Сам как?

– Вполне нормально.

Вытоптанные дорожки были полностью сухими, хотя ещё вчера их размыло от дождя. Под ногами чувствуется лишь твёрдая почва, без намёка на липкую грязь.

– Расскажешь о себе? – после секундного молчания спросил Дождь.

– Ну что я могу рассказать: мне двадцать один, закончила обучение на графического дизайнера, работаю барменом в клубе, – девушка замолчала на несколько секунд. – Не знаю, что ещё добавить. Может, ты что-нибудь скажешь?

– Мне двадцать три, учился на звукорежиссёра, работаю по специальности, съехал от родителей в семнадцать, развиваюсь в рабочем плане.

– Я тоже с восемнадцати живу отдельно от семьи. Родители в очередной раз переехали в другой город, а я не хотела бросать учёбу.

– Наверное, тебе было трудно. Я-то был готов к переезду, а у тебя даже не было выбора.

– Выбор был, но не было варианта, который устроил меня на все сто. Я выбрала остаться здесь и не прогадала. У меня здесь вся жизнь.

«Хотя, наверное, лучше было уехать, чтобы точно не сталкиваться с тем, с кем встречу приятной не назовёшь, – на мгновение подумала Венера, но сразу же отбросила эти мысли. – Я сделала правильный выбор, даже если увижу его снова».

– Ты смелая. Остаться одной в большом городе – очень самоотверженно, – задумался Дождь.

– Уж не смелее тебя. У меня обстоятельства, а ты сам решил – вот что правда смело. Да и я не одна была, у меня здесь друзья, которые поддерживают меня во всех смыслах.

Парень, вполне спокойный на вид, думал о вчерашней ночи, об их встрече и столь сумбурном знакомстве.

– Что ты вчера делала ночью у того магазина? – попытался выяснить он правду. В её ночной рассказ Дождь не сильно-то и поверил.

– Гуляла, встала под козырёк, чтобы переждать дождь. Ничего особого я не делала. Сам-то что?

– Шёл домой от друга. Смотрю, девушка стоит одна, может, что-то случилось, решил подойти узнать, не нужна ли помощь.

Они шли. Тишина составляла им компанию. Как назло, в голову не приходила ни одна тема для разговора.

– Орхидея, ты же не возражаешь, что я так тебя назвал?

– Что ты, нет, конечно. Всё в порядке, мне нравится.

– Наверное, сложно отзываться не на своё имя, а на прозвище от странного парня, – Дождь едва слышно засмеялся.

– У меня уже был подобный опыт. Один парень уже давал мне прозвище, после чего получил и своё, только он не в курсе об этом.

– Да? И какими же были ваши прозвища?

– Я была для него Ангелом, но случилось кое-что и… в общем-то, не важно, но я стала называть его Демоном. Ну, если я Ангел – он Демон, ты понял аналогию, да?

– Более чем. Не стесняйся рассказывать эпизоды из своей жизни, их всё равно не вырезать из неё, как бы нам этого ни хотелось. Это жизнь.

Венера задумалась, прокручивая старые воспоминания: о ней, о нём, о тех людях и дне, когда всё пошло не так.

Ангелу пятнадцать, Демону шестнадцать. Они почти счастливы. Может быть, им совсем немного нужно было постараться и всё бы получилось, но…


– Если сильно постараться, может, и выйдет.

Тогда я ещё верила, что это не конец, пыталась спасти тонущий корабль наших чувств. Только проблемы утопающих – проблемы самих утопающих.

– Ты не та, ради кого можно было бы стараться.

К чёрту всё.

– Сав, но всё же было хорошо.

– Что было? Правильно – ничего. Ангелок, ты всё себе придумала.

– Нет же… как придумала?

– Всё просто, ты выдаешь желаемое за действительное.

Перехватывает дыхание, будто словами он перекрыл поток воздуха в лёгкие.

Может, он и прав. Может, я правда всё себе придумала. Эта идеальная картинка лишь в моей голове, но к действительности она не имеет никакого отношения. Странно, что Демон не сказал этого раньше, будто тогда его всё устраивало, что же изменилось сейчас? Я не могу понять, где правда, а где ложь.

– Хочешь сказать, что все провожания до дома, прогулки за руку, все объятия, прикосновения, взгляды – плод моего воображения?

Савелий замешкался, не зная, какой ответ на этот вопрос правильный.

– Я делал это как друг, не более.

– Как друг значит? И поцеловал меня тоже, как друг?

Было ощущение, что меня окатили грязью с ног до головы. Настолько хреново я себя чувствовала в тот момент.

Он будто этого и добивался. Я не понимала, как родной человек мог показаться таким чужим. Всё ложь.

Все люди лгут.

Люди…

Они всегда будут врать. Правда уже давно перестала быть выгодной.

И лжи во благо не существует. Это просто оправдание.

Мы оба не проронили и слова больше.

Молчание тяготило обоих, но лишь так ни он, ни я не переходим границы дозволенного.

И Демон всё же не выдержал, первый сдался под гнётом тишины.

– У меня есть девушка, – твёрдо отчеканил он.

Ответ потонул в звуке бьющегося в ушах сердца.

– Кто она?

– Дана.

– Дана? Ты серьёзно? Ты начал встречаться именно с ней? – ещё немного, и я впаду в истерику.

– А что не так? Ты думала, у нас с тобой любовь до гроба, или что?

Савелий был спокоен, но глаза его пылали злостью. Он явно чувствовал вину, но не за то, что не мог быть со мной, не мог любить. А всё лишь потому, что в этой истории его назовут антагонистом. На большее чувство вины он не способен. Демоны никогда не жалеют других, даже Ангелов. Своих Ангелов.

– Чего молчишь? – холодно спросил он.

– А что ты хочешь услышать?! Да, именно так я и думала, я дура, что влюбилась в тебя, а ты в меня нет. Ты хотел, чтобы я так сказала?!

– Не истери.

– Да иди ты к чёрту, Тарханов!

– Я тебя не люблю, криками это уж точно не исправить, понимаешь?

– Да я ненавижу тебя, – из моих глаз начали течь слёзы.

– Врёшь. Ты врёшь, но я не понимаю, чего ты этим пытаешься добиться. Я не смогу полюбить тебя.

И снова точный удар, Демон. Он ставит себя в позицию жертвы, чтобы что? Я перестала понимать его ещё задолго до этого разговора.

– А я думала, меня можно полюбить.

– Ты слишком много думаешь.

– Хочешь сказать, я не заслуживаю быть любимой?

– Давай закончим этот концерт? Ты знаешь мой номер, что-то случится – я всегда на связи.

– Я никогда тебе не позвоню. Лучше умру, чем позвоню тебе, понял?

– Я сказал всё, что хотел. Давай, пока.

– Катись к чёрту, – я добавила шёпотом. – Демон.

Он ушёл, оставив меня одну.

Я осталась наедине со своими чувствами, мыслями и всепоглощающей любовью, приправленной болью и слезами по разбитым мечтам. Я никогда не смогу забыть его предательства и простить тоже.


– Да нет же, всё не так, как ты думаешь. Это было, когда мы были подростками, маленькими и глупыми. Детские ссоры и недопонимания, ничего серьёзного. Не забивай себе голову.

Она знала, что врала, и делала это сознательно. Она стала, как остальные люди, – лживой.


Люди…

Они лгут постоянно. Даже зная, что причиняют боль, они продолжают лгать. Осознанно или нет – никакой разницы.


– Знаешь, если все плохие моменты так описывать – не найдётся места для хороших, потому что ты будешь вечно забивать голову оправданиями боли в твоей жизни.

Погодина не нашла, что на это ответить, но она задумалась над его словами.

– Ещё в школе у меня был любимый человек, первая любовь, так сказать. Всё было так неловко: случайные прикосновения, провожания до дома рука об руку, мимолётные взгляды, в общем, всё в этом роде. Я была искренней по отношению к нему, а он не был до конца честен со мной. У него была другая, и выяснилось это в не самой приятной обстановке. Да и девушка его была не из самых приятных.

– А что было дальше? – заинтересовался Дождь.

– А дальше выяснение отношений. Он стал очень холодным. Помню, сказал звонить, если что-то случится, я обещала не звонить, что лучше умру, чем позвоню ему, но обманула.


Этой ночью мне было так плохо – умерла моя бабушка. Я плачу без конца, чувство безысходности не отпускает.

Ловлю себя на мысли, что хочу услышать его голос прямо сейчас. Прошло четыре месяца с нашей последней встречи.

Хоть и обещала не звонить, но берусь за телефон и нахожу контакт «Демон», набираю, слушаю гудки. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Девушка на другом конце сообщает, что абонент временно недоступен.

Отбрасываю телефон на другой конец кровати и снова плачу.

Он никогда не был по-настоящему рядом со мной. Сейчас тоже. Обещал же, что будет на связи, но и здесь он солгал. Я потеряла последнюю надежду вместе с самым близким человеком.


– Я позвонила ему лишь однажды, но он не взял трубку, и я смирилась, – девушка грустно улыбнулась.

– И он даже не поинтересовался после, с чем связан был твой звонок?

– Он звонил, очень много и очень настойчиво, но уже я не ответила.


Не знаю, сколько прошло времени, может, я уснула, но телефон разрывался от входящих звонков. Это был он. Я хотела ответить, но что-то меня остановило.

Около часа я тупо пялилась в экран телефона, куда по сей момент поступали звонки вперемешку с сообщениями. Сообщения были из серии «С тобой всё в порядке? Ты где? Скажи адрес, я сейчас приеду; почему не отвечаешь на мои звонки? Венера, ответь; С тобой всё хорошо?» и прочие, но все они остались без ответа, как и звонки.


– Ну а после мы не виделись и не общались до недавнего времени.

Они всё шли вперёд по парку. Здесь было безлюдно, только очень редко встречались собачники с питомцами на поводках.

После часа прогулки и разговоров на разные темы Дождь предложил присесть на одну из скамеек. Вера, конечно, согласилась. После долгой ходьбы у неё забились ноги и требовали отдыха.

Парень рассказывал очередную байку с работы о своих клиентах, пока Орхидея аккуратно рассматривала его. Черты лица мягкие, хотя линия челюсти достаточно чёткая. Брови густые. Губы слегка пухлее, чем у других парней. Глаза небольшие, равномерно посажены от переносицы. Тёмные кудри слегка закрывали уши. Его лицо почти симметрично, за исключением того, что одна бровь была чуть ниже другой и левый уголок губ направлен вверх больше, чем правый, но заметить это можно лишь всматриваясь. Телосложение обычно: ни накаченный, ни худощавый, что-то среднее. Ладони большие. Тонкие длинные пальцы с аккуратными ногтями. Именно на этой детали Венера остановилась.

– Играешь на гитаре? – дождавшись конца рассказа, спросила она.

– Да, как ты поняла?

– На правой руке ногти длиннее, чем на левой. Гитаристы часто так делают.

– Снимаю перед вами шляпу, – усмехнулся парень. – Могу звать вас Шерлок Холмс?

– Орхидея мне куда больше нравится, – улыбнулась Погодина. Дождь посмеялся вслед за ней.

Беседа протекала прекрасно. Они общались уже далеко не как только познакомившиеся люди, а как старые приятели, не видевшиеся долгое время. Это было странно, как и сам парень. С ним что-то не странное было бы куда страннее всего прочего.

Этот парень был сплошной загадкой, будучи открытой книгой, это притягивало. Венере хотелось раскрыть все его тайны, листая страницу за страницей, но он не так прост. Дождь открывался в разных главах, не соблюдая нумерацию страниц, от этого его было сложнее прочитать, но интерес только разгорался.


## Глава 5. Звонок.

Вечер взял бразды правления над днём. Солнце укатилось далеко за горизонт, на его место взошла растущая луна. На улице было приятно прохладно.

Венера вернулась домой одна. Она отказалась от провожаний Дождя, хотя тот очень настаивал.

Продолжение вечера обещало быть приятным, ведь именно сегодня был запланирован долгожданный видеозвонок с подругами. Несмотря на позднее время, он всё же состоялся.

– Дима меня совсем не понимает. Я ему уже неделю намекаю, что хочу цветов, почти в лоб говорю, а до него никак не доходит, – жаловалась рыжеволосая в смешной пижаме с пандами.

– Оксан, ну что ты от него хочешь? Все парни одинаковые, не понимают намёков, им нужно говорить прямо, – начала нравоучать русоволосая.

– И тут ты права. Ну мне что, прямо так и сказать: «Дима, подари мне цветы?»

– Не говори ему ничего, он сам подарит, когда захочет, это же должно идти от сердца, – вступила в диалог Венера. – А ты, Саш, зря всех под одну гребёнку косишь, не все такие, есть те, которые понимают всё с полуслова, с одного взгляда.

Погодина сразу вспомнила Дождя, ей он казался именно таким: понимающим, добрым, с большим и открытым сердцем.

Она мечтательно смотрела куда-то поверх экрана, забыв про девочек, наблюдающих за ней. Девушка слишком быстро окуналась в мысли о том, даже чьего имени не знает.

– Венера, сестрёнка, а ты ничего рассказать не хочешь? – Саша подозрительно улыбнулась.

– Да что тут рассказывать, ежу понятно, что Венерка наша влюбилась, – добавила Оксана.

– Ой, девчонки, ну что вы сразу начинаете? – спросила, вернувшаяся к телефону Апрелия.

– Ни в кого я не влюбилась, пока просто заинтересовалась.

– А вот теперь поподробнее! – воскликнула Оксана Венцкус.

Венера задумалась, с чего же ей стоит начать: с истории их первой встречи, с его внешности, черт характера, с сегодняшней встречи или о том, насколько он не похож на её прошлый интерес – Демона.

– Знаете, он интересный. Парень-загадка.

– Он Эдвард Каллен? – спросила Оксана.

– Нет, конечно, – искренне рассмеялась Венера. – Я даже не знаю имени, лишь прозвище – Дождь, так он представился.

– Звучит романтично и… – начала Оксана, но не успела сказать остаток фразы.

– Жутко, – перебила её Саша.

Девушка в пижаме с пандами закатила глаза. Она была не очень довольна, что её перебили, да ещё и каким образом.

Апрелия хоть и поддерживала позицию Саши, что парень жутковатый, ведь даже имени не назвал, но тоже была не очень довольна столь резким высказыванием. А вдруг он всё же не такой, каким кажется на первый взгляд, и у них с Венерой всё сложится в будущем.

– Сашка, мы его не знаем, так что пока беспокоиться не о чем, – сказала Апрелия.

– В этом и дело, что мы его не знаем, да и как я поняла, Вера тоже не особо понимает, с кем связалась, вдруг он маньяк какой-то?

– Не утрируй. Он совсем не похож на маньяка. Был бы он им в самом деле – прикончил бы меня ещё при первой встрече.

– А может, он из тех, которые втираются в доверие, а потом раз – и ножом в грудь или пулю в лоб, – воскликнула Александра Каспарова.

Недоверие к незнакомцу было оправдано. Человек, чьё имя даже неизвестно, никак не может вызывать доверие. Люди всегда подозревают кого-то в чём-то.


Люди…

Они склонны к недоверию. Ты можешь не дать им никакого повода, но они всё равно будут подозревать тебя в чём-либо. Просто потому, что они сами лгут.


– А расскажи о нём, какой он? Как вы познакомились? – Оксана мечтательно смотрела в камеру телефона.

Венера поведала подругам о той встрече ночью, но умолчала о ранее случившемся столкновением с когда-то горячо любимым Демоном. Она описала его внешность в мельчайших подробностях. Пересказала часть историй, которыми он с ней поделился этим вечером. Подводя итоги прогулки, девушка описала его характер, каким он ей показался при первой встрече и последней.

– И он дал мне прозвище – Орхидея.

– Это так романтично… – опять замечталась Венцкус.

– И всё ещё жутко! – возразила Саша. – Ну какой нормальный человек в своём уме будет ночью вот так подходить, заводить разговоры и, чёрт возьми, сразу же давать какое-то нелепое прозвище?

– Нелепое? Как мне кажется, оно в самый раз для нашей Венеры: необычное, мягкое, нежное, – попыталась развеять сомнения подруги Апрелия.

– Девочки, вы какие-то слишком беспечные, будьте реалистами, пожалуйста, – с мольбой в глазах Каспарова пыталась вразумить, по её мнению, слишком уж доверчивых подруг.

Саша была не из тех робких, покладистых девушек, которые готовы были молчать, наоборот, она всегда высказывала своё мнение, даже когда это не совсем уместно. Она всегда идёт против чужого мнения, если оно противоречит её собственному. Ей было важно, чтобы её хотя бы услышали, она хотела иметь право голоса. Конечно, из-за этого в школьные времена было много проблем: Александра могла начать спор с учителем, если её не устраивала его точка зрения на счёт той или иной проблемы; она часто перегибала палку в спорах с одноклассниками, лишь бы её поняли и приняли её доводы.

– Сань, ты судишь его, даже не зная, это неправильно, – погрустнела Оксана.

Оксана же всегда была мягкой и податливой, словно пластилин, из которого можно было вылепить что угодно. Она тоже сторонница своего мнения, но её легко можно было переубедить парочкой аргументов. Её мечтательная натура всегда притягивала новые знакомства. Девушка всегда верила в людей и чистоту их намерений.

– Так, знаете что? – повысила голос Апрелия. – Мне это всё не нравится. Мы же сейчас поругаемся из-за какой-то ерунды. Это вообще не наше дело, пусть Венера сама решает, что ей делать с этим парнем.

Апрелия что-то среднее между Оксаной и Сашей: стояла на своём, но и прислушивалась к другим. Она понимает, что в мире не может быть лишь одного правильного мнения, ведь у монеты всегда две стороны, вопрос в том – с какой стороны смотрят оппоненты. Девушка могла быть мягкой и нежной, но, если её разозлить – начнёт метать молнии, несмотря на статус и положение. Апрелия – словно луч солнца.

– Слушай, Саш, а может, ты на картах разложишь, для своего успокоения? – предложила Оксана.

– Кстати, да, сейчас, – девушка поднялась с кровати, оставив ноутбук с включённым видеочатом, но совсем скоро вернулась. – Итак, что там у нас?

Она вытащила три карты и разложила их на постели. Долго в них всматривалась, будто надеялась, что вместо картинок на них появятся слова.

– Ну что там? – Апрелия ёрзала от нетерпения.

– Да слушайте, что-то странное. Несвязная белиберда какая-то получилась. Ещё и башня при этом… Что-то в его судьбе грядёт, что-то не очень приятное, – девушка достала ещё одну карту из колоды, чтобы удостовериться в своём толковании. – Странный он какой-то, ещё и карты путаются. А в общем, не знаю, мутный тип. Ладно, чёрт с ним, время расставит всё на свои места.

– Ну мне погадай на Димку, что ли, раз карты всё равно достала, – попросила Оксана, похлопав ресницами.

Собрав все карты в колоду, Саша перетасовала её ещё раз и начала раскладывать карты по новой.