Андрей Глазнев
Дарующий покой

По-моему, всё началось с Билла Компьютерщика. Или с какого-нибудь арабского шейха, голливудской звезды, олигарха… Короче, всё началось с грёбаного желания этих ублюдков жить вечно.

Не знаю, куда смотрела церковь и хранители моральных ценностей всего человечества, но какой-то яйцеголовый проныра сумел в лабораторных условиях наладить производство «сыворотки вечной жизни».

Эту дрянь продавали за очень большие деньги, в порядке строгой очереди и в глубокой тайне от народа. То есть – от меня и от вас!

В общем, в тазике оказалась дырка, и дерьмо начало просачиваться наружу.

Нона-вирус, введённый в организм носителя за очень большие деньги, должен был защищать хозяина от старости и всех болезней. С этой задачей он справился на отлично: продолжал защищать инфицированный им организм даже после смерти.

Но главные неприятности ждали жаждущее бессмертия человечество впереди. Эта «дрянь» оказалась полна сюрпризов. Со временем нона-вирус мутировал и стал заразен, как грипп или СПИД. Только в своей активной стадии передавался он не капельно-воздушным путём и не через «сунь-вынь без резинки», а кусательно-царапательно!

Укусил тебя зомби или поцарапал – всё, если не произойдёт чуда, можешь повязать на шею красивый галстук и идти искать белые тапочки.

Короче, мир и до этого был не сахар, а после того как в нём появились зомби, шансы человечества встретить и наладить контакты с внеземной разумной формой жизни стремительно приблизились к нулю.

Хотя лично для меня увидеть новый рассвет – уже прогресс! Я в полной жопе.

Дом Григория Часовщика, в который меня привела любовь к большим сиськам и девочка-подросток, окружили зомби.

Вы спросите, при чём здесь сиськи? Охотно отвечу: при том, что мадам Маша, счастливая обладательница торговой сети публичных домов на протяжении всего «Нового шёлкового пути», обещала мне бесплатный абонемент на целый год, если я найду её родного, горячо любимого брата, который пару недель назад имел неосторожность стать зомби, и подарю ему покой.

Хорошо, скажете вы, а при чём здесь девочка-подросток? А при том, что именно она знает, где искать брата мадам Маши.

Моя воспитанница – экстрасенс. Умеет находить потерянные вещи и пропавших людей. В новой зомби-реальности эта её особенность здорово нас выручает.

Одно плохо: как оказалось, девочка-подросток не знала, что брат мадам Маши терпеливо ожидает своего «конца» у халупы Гриши Часовщика не один, а в компании своих зомби-приятелей.

Кстати, меня зовут Андрей Веков. Я – дарующий покой. В наше время это редкая и весьма опасная профессия. В принципе, я единственный её представитель. Но, между нами, риск того стоит.

Хотите спросить, что это за зверёк – дарующий покой? Охотно отвечу.

Допустим, ваших родителей, возлюбленных, детей укусили и они превратились в зомби. И теперь бегают невесть где, «безумные и счастливые», кусая других людей. Вы объяты тоской и горем, обращаетесь ко мне, и я за соответствующее вознаграждение беру на себя обязательство разыскать близкого вам человека и подарить ему покой, прописав «свинцовую пилюлю» в голову.

В качестве доказательства выполненной работы предоставляю голову «удовлетворённого клиента» или какую-то личную вещь, с которой раньше «клиент» никогда не расставался и таскал за собой даже в зомби-виде.

Если вас заинтересовало моё предложение – моё имя есть в телефонном справочнике. Шучу! Какие на хрен телефонные справочники, если всё человечество отброшено назад в каменный век.

В любом трактире на «Новом шёлковом пути» можете оставить мне весточку, и будьте уверены: если я жив, то смышлёные люди найдут меня в течение пяти суток. У меня есть правило – не удаляться от питейного заведения дальше, чем на расстояние одного дня.

Кстати, куда подевалась моя подопечная девочка-подросток?

– Шило! – зову тихо, чтобы не привлечь внимание зомби.

Из соседней комнаты доносится недовольное ворчание:

– Чего тебе?

Двигаюсь осторожно к ней, словно испуганный зверёк, каким в сущности и являюсь. Заглядываю в соседнюю комнату – бывший кабинет Гриши Часовщика.

Высокая, крепкая девочка лет десяти стоит перед запылённым зеркалом и, высунув от усердия кончик розового языка, что-то пишет на футболке у себя на груди.

Познакомьтесь, моя подопечная! Имя – Шило, фамилия – Взаднице, отчество – Аппендикс. Хотя малышка уверяет, что её зовут Наташа. У неё мягкие, словно шёлк, светлые волосы до плеч. По нынешним временам содержать их в чистоте стоит целого состояния. Но я не ворчу – малышка того стоит. Хотя изредка начинаю бубнить по поводу того, что волосы могли бы быть и покороче, например как у мальчика.

Шило злится и обижается на меня. Светлая прядь волос всегда закрывает её левую часть лица, пряча ужасный шрам на виске и чёрную повязку, прикрывающую пустую глазницу.

Язык стёр, повторяя, что она и так чертовски симпатична, а повязка на глаз только добавляет ей шарма. Но она стесняется перед парнями и упорно прикрывает чёлкой «старую рану».

– Что делаешь? – осторожно выглядываю в окно.

Зомби пасутся на лужайке перед домом, опустившись на четвереньки, мирно жуют траву, словно сонные коровы. Нона-вирусу в активной фазе, чтобы поддерживать себя, нужна энергия, поэтому зомби словно стая саранчи уничтожают всё на своём пути. Жрут траву, грызут деревья, жуют бумагу – короче, в ход идёт всё, что может дать вирусу силу жить. Но больше всего зомби любят мясо. Куда же без старого доброго мяса!

Самое удивительное, на мой взгляд, в зомби то, что сколько бы они ни жрали, по нужде им ходить не надо. Вирус перерабатывает всё. Единственное качество в зомби, которому я завидую: жрать и никогда не… ну вы поняли. К этому стоит стремиться!

– Забочусь о своём будущем! – хмуро отвечает Шило.

Девочка поворачивается ко мне лицом. «Пожалуйста, убейте меня» – аккуратным, красивым почерком написано на футболке.

– Когда мы станем зомби, – объясняет Шило, – я буду зомби недолго, потому что какой-нибудь хороший человек прочтёт надпись на футболке и убьёт меня.

– Милая, это же твоя единственная футболка, – глядя на её серьёзную мордашку, едва сдерживаю смех. Если бы не зомби за окном, лопнул бы от смеха. – Когда мы выберемся отсюда, в городе у тебя могут быть проблемы. Не все дураки превратились в зомби.

– Ты уверен, что мы выберемся? – смотрит пристально, серьёзно.

Сверлит единственным глазом так, что мне становится неуютно.

– Абсолютно, малыш! – протянув руку, глажу её по плечу, чтобы хоть как-то взбодрить. – Мы с тобой всегда выходим сухими из воды.

– Ты выходишь сухим из воды! – голос Наташи звенит от приглушённой ярости.

С опаской выглядываю в окно, опасаясь, что вопли Шило привлекут внимание зомби. Лягнув меня правой ногой, Наташа привлекает моё внимание, зло демонстрируя шрам на икре. Со стороны похоже, что её ногу засунули в компостер и как следует прокомпостировали.

– На ферме Жоры Скряги меня укусил его безмозглый пёс. Он ведь запросто мог откусить мне ногу.

– Но ведь не откусил! – говорю тихо и мирно, желая её успокоить. Скандалить в окружении вечно голодных зомби – плохая примета, можете поверить моему опыту.

– Нож людоеда едва не отсёк мне задницу, – повернувшись, разъярённая Шило продемонстрировала мне аккуратный, едва заметный шрам на бедре.

– Я ведь успел тебя спасти, помнишь, как ты была мне рада, не то, что сейчас.

– Пошёл ты, Век, – оскалившись, Шило ткнула мне под нос правую руку.

Чисто интуитивно догадался: малышка хотела показать неприличный жест, но так как среднего пальца она лишилась почти два года назад, у неё ничего не вышло.

– Я серьёзно, Век. Ведьма с пустоши до сих пор носит мой палец у себя на шее в качестве амулета.

– Можешь мне поверить, детка, она очень им дорожит!

Я не врал: год назад хотел сделать малышке подарок на день рождения и выкупить у ведьмы её палец. Но молодая, чертовски привлекательная «карга», рассмеялась мне в лицо, с лёгкостью перебив мою цену, предложила в десять раз больше, если я принесу ей ещё хотя бы один пальчик Шило, пусть даже и с ноги.

Может быть, я и не самый лучший опекун в этом мире, но я никогда не поступлю с малышкой таким образом ни за какие блага. Хотя, с другой стороны, Шило напрочь лишена инстинкта самосохранения, поэтому я на всякий случай ношу с собой мешочек для мелких конечностей.

– Я серьёзно, – Шило расплакалась, обняла меня, уткнулась мокрым носом в живот, – с такими темпами я не доживу до шестнадцати, меня растянут по частям.

– Не плачь, детка, – по-отечески глажу девочку по спине, – если бы ты хоть изредка меня слушалась, с тобой бы случалось гораздо меньше плохого.

Наташа перестала плакать, отстранилась от меня, взглянула снизу вверх упрямым непокорным взглядом, обиженно шмыгнула покрасневшим носом. Господи! Иногда я забываю, почему зову её Шилом Взаднице, и начинаю считать её нормальным, милым ребёнком. Но такие минуты, как сейчас, освежают мою память.

– Я ведь предупреждал тебя, что от пса Жоры Скряги надо бежать без оглядки прочь, а не ему навстречу, сюсюкая: «Какая хорошая собачка».

– Мне было шесть!

– А сколько раз я тебя предупреждал, чтобы ты не играла с детьми людоедов?

– Мне было семь!

– А сколько надо ума, чтобы дразнить ведьму? Разве я не рассказывал тебе страшные сказки на ночь?

– Мне было восемь! И от твоих сказок меня всегда клонит в сон.

– В этом и есть смысл сказок – чтобы дети быстрее засыпали.

В дверь поскрёбся какой-то особенно любознательный зомби. Мы с Шилом разом притихли, забыв о распрях и обидах, снова оказались по одну сторону баррикады.

– Век, мы точно выберемся? – испуганно прижавшись ко мне, прошептала Наташа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.