Анна Хиган
Взгляд снизу

Тишина помнит нас лучше, чем время.

Пробуждение

Я не помню, как всё началось. Может, я был здесь всегда – в темноте, где нет ни звуков, ни запахов, только мягкое ожидание. А потом – вспышка. Свет, тёплый, густой, как молоко, разлился вокруг и заполнил всё. Я не знал, что это свет – просто смотрел, не мигая. Он дрожал, касался меня, как рука, и оставлял после себя следы тепла.

Из этой белизны начали проступать звуки. Сначала один – ровный, ритмичный, будто кто-то идёт. Потом другой – звонкий, как капля, упавшая в воду. А потом сразу много – шорох, дыхание, голоса, смех. Каждый из них был новым открытием, и от каждого я словно становился чуть больше.

Я видел, как по земле ползёт тень от ветки и как в этой тени прячется муравей. Смотрел, как в небе плывут облака – мягкие, будто из хлебного мякиша. Чувствовал, как мимо проходит ветер: сначала лёгкий, как дыхание, потом сильнее – и вдруг мир зашевелился. Трава качнулась, листья заговорили, пчела пролетела рядом, гудя, как струна. Я не понимал, что происходит, но от этого было только радостнее. Всё вокруг двигалось, дышало, росло – и я вместе с ним.

Иногда капля росы падала с лепестка рядом и разбивалась, превращаясь в тысячи крошечных зеркал. Я видел в них солнце – то самое, которое всё время где-то наверху. Оно было золотое, живое, и когда я к нему тянулся, казалось, что оно отвечает мне. Сначала всё казалось чудом. А потом стало просто жизнью.

Я научился различать смену света – как дыхание. День вырастал из темноты, потом медленно тонул в ней. Сначала жаркий, полный звуков, он остывал, как чашка, оставленная на подоконнике. Люди уходили, ветер утихал, и наступала прохлада – мягкая, серебристая. Тишина не была пустой: в ней шуршали тени, плыли запахи, где-то хлопала крылом ночная птица. Я наслаждался этим течением – дыханием, приходом и уходом всего живого. Но больше всего я люблю время возвращения солнца.

Поначалу ничего нет – только тугая тишина, похожая на воздух под водой. Потом – едва уловимый шорох: ветер находит дорогу между домами, приподнимает пыль, и в прозрачных её спиралях рождается утро. Свет, мягкий и золотой, просачивается сквозь листву, разливается по крышам и стеклу, ложится на землю так, будто гладит её ладонью. Я чувствую, как город начинает дышать. Медленно, осторожно – как тот, кто после долгого сна не сразу вспоминает, где он.

Сначала слышно воду – капли, падающие с балконов, струйку, лениво стекающую в водосток. Потом к воде добавляется шаг – лёгкий, нерешительный, и ещё один, и ещё – и уже сотни ног пробуют землю, запуская ритм нового дня. Звуки собираются в мелодию. Металлический звон – велосипедные спицы. Тихое «щёлк» – открывается киоск. Шелест бумаги, как вдох. Голос, крик, смех, короткий лай – всё это накладывается друг на друга, создавая музыку улицы: несовершенную, но живую. Я слушаю – и понимаю, что день начался.

Ветер скользит между строениями, облизывает стены, как будто запоминает их тепло, проверяет ставни, играет с занавесками, взбивает пыль в мягкие облака над асфальтом. Он торопится – у него, как и у всех, есть своя работа.

Запахи поднимаются вместе с теплом: запах земли, влажной и чуть сладкой; запах липового цвета, притаившегося в кронах; и дым – лёгкий, уличный, прилипший к куртке сонного дворника, который машет метлой, будто дирижирует этому утреннему оркестру.

Я вижу, как в прорезях света танцуют пылинки. Их немного, но каждая движется настойчиво, и в их медленном повороте есть что-то человеческое – как будто они тоже спешат, только без цели, просто потому что день зовёт их к движению.

Город просыпается не сразу – он вспоминает себя по частям: оконные стёкла дрожат от ветра, где-то закрываются двери, слышен свист электрички – и вся эта пульсация складывается в сердце дня.

Я знаю этот ритм. Он возвращается каждое утро, немного другой, но всегда узнаваемый, как дыхание близкого человека. В нём нет ни начала, ни конца – только движение, неостановимое и прекрасное в своей повседневности.

А в парке, на скамейке, ветер поднимает первый листок, застрявший между досок, и, играя, подбрасывает его вверх, как приглашение кому-то войти в день. И кажется, что всё только начинается.

Очарование

Она идёт по дорожке так, будто дорога сама давно выучила её шаги. Каждый шаг осторожен, но не от страха – от внимательности: как будто она слышит под подошвой каждое крупное зёрнышко гравия. Солнечные блики дробятся на её платье и движутся вместе с ней, перекатываются по ткани, как живые.

Ветер мягко подталкивает сзади – не спеша, играючи, будто хочет помочь, но она упрямо идёт сама, не торопясь. Её походка неуверенно уверенная: чуть приподнятое плечо, ладонь, машинально приглаживающая волосы, взгляд, который всё время ищет, за что зацепиться – за дерево, за птицу, за собственную мысль.

Она выбирает скамейку без раздумий – будто не выбирает вовсе, просто садится туда, где должна. Движение короткое, отточенное, как у человека, который делает это уже не первый раз. В этой привычности есть что-то от ритуала – но в том, как она поправляет подол платья, чувствуется лёгкая дрожь: сегодня всё немного иначе.

Её руки ложатся на колени, и только после этого она позволяет себе выдох. Тишина вокруг становится осязаемой, словно парк, услышав её дыхание, притих, давая место новому движению.

Её пальцы касаются ткани сумки – лёгкое, почти неосознанное движение. Нить молнии скользит с едва слышным звуком, похожим на вздох. Из сумки она достаёт свёрток – маленький, аккуратный, завёрнутый в матовую бумагу цвета сливок. Лента, перевязанная вокруг, чуть ослабла, её концы дрожат от ветра, как две ноты, не решающиеся прозвучать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.