Изабель Ибаньез
Затерянная библиотека

© 2024 by Isabel Ibañez

© Издание на русском языке, перевод, иллюстрации, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025 «Махаон»®

Иллюстрации на суперобложке, обложке, форзаце и внутри блока Алины Гагариновой (Sylva)

Иллюстрации на обороте форзаца и нахзаце Натальи Динер

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: Hoika Mikhail, Ana Lo, mentalmind, NotionPic / Shutterstock.com Используется по лицензии Shutterstock.com

* * *

Читателям, которые не смогли сомкнуть глаз после мучительного эпилога «О чем молчит река»

Персонажи

Инес Эмилия Оливера главная героиня

Эльвира Габриэлла Монтенегро любимая кузина Инес

Амаранта Лючия Монтенегро нелюбимая кузина Инес

Tia Лорена тетя Инес

Tio Рикардо Маркес дядя и опекун Инес; деловой партнер и зять Абдуллы; археолог-землекоп

Лурдес Патрисия Оливера мать Инес; контрабандистка артефактов в бегах

Кайо Роберто Оливера отец Инес

Уитфорд Саймон Хейз помощник Рикардо

Портер Линтон Хейз старший брат Уитфорда

Арабелла Джорджина Хейз младшая сестра Уитфорда

Лео Лопес солдат и лучший друг Уитфорда

Абдулла Салах деловой партнер и шурин Рикардо; археолог-землекоп

Фарида Салах внучка Абдуллы; фотограф

Карим Али помощник повара и рабочий на раскопках в Филе

Саллам Ахмед менеджер отеля «Шепердс»

Чарльз Финкасл эксперт по оружию, нанятый для охраны места раскопок в Филе

Исадора Финкасл дочь Чарльза

Бэзил Дигби Стерлинг британский офицер Службы древностей в Египетском музее

Месье Гастон Масперо французский египтолог и начальник управления по раскопкам и антиквариату

Сэр Ивлин Бэринг генеральный консул Египта

Общая история Египта

2675–2130 до н.э. Древнее царство

1980–1630 до н.э. Среднее царство

1539–1075 до н.э. Новое царство

356 до н.э. Рождение Александра Македонского

332–305 до н.э. Александр Македонский завоевывает Египет; македонский период

69 до н.э. Рождение Клеопатры VII

31 до н.э. Сражение при Акциуме (смерть Клеопатры и Марка Антония)

31 до н.э. Начало римского правления

639 Начало арабского правления

969 Каир становится столицей

1517 Египет входит в состав турецкой Османской империи

1798 Наполеон ведет армию в Египет; завоевывает Александрию и Каир (открытие Розеттского камня)

1822 Шампольон расшифровывает иероглифы

1869 Открытие Суэцкого канала

1870 Первый тур Томаса Кука по Нилу

1882 Английский флот бомбит Александрию и устанавливает контроль над Египтом

1922 Отмена британского протектората; открытие гробницы Тутанхамона

1953 Египет обретает независимость

Prologo
Пролог

– Прямо сейчас необязательно, но предпочтительно, – протянул он. – Ради такой мелочи, как мое душевное спокойствие.

Я начинала злиться. Мне предстояло принять одно из главных решений в жизни, и если Уит хотел, чтобы я отнеслась к этому серьезно, то и сам должен был вести себя подобающе. Я откинула одежду в сторону, затем наклонилась, вытащила из-под кровати чемодан и бросила его на пустое место. Не церемонясь и не заботясь о том, что помну ее, начала собирать одежду. В чемодан полетели турецкие шаровары, хлопковые рубашки и плиссированные юбки. Я подобрала свое нижнее белье и тоже швырнула его внутрь.

Уит с тревогой смотрел на растущую кучу одежды.

– Что ты делаешь?

– А ты как думаешь? – Я закинула в чемодан атласные тапочки, ботинки, в которых была на Филе, и кожаные туфли на каблуках. Окинула взглядом комнату, уперев руки в бока. Что еще?

– Мы еще не договорили, а ты уже одной ногой за дверью. – Уит наклонился и вытащил несколько предметов одежды, а затем пару ботинок, которые я только что бросила.

– Извини, но я собираю вещи, – сказала я, укладывая рубашку обратно в чемодан.

– Никто на этой планете не назвал бы это сбором вещей, – ответил Уит, с отвращением посмотрев на скомканную рубашку.

– Ты ведешь себя грубо.

– Я задал вопрос, Инес.

Я сердито посмотрела на него и потянулась за ботинками.

– Они мне нужны.

– Не сейчас. – Уит бросил их на пол и, не сводя с меня глаз, схватил чемодан обеими руками, перевернул его и вывалил все на пол.

– Почему ты не расскажешь, что тебя на самом деле тревожит? – спросил он.

Cielos[1], он был невыносим.

– Ты выпил.

– И что?

Мой голос повысился на несколько децибел, что совсем не подобало леди.

– И что? Откуда мне знать, всерьез ли ты говоришь?

Уит обошел кровать. Он твердо стоял на ногах, его руки не дрожали. Речь была четкой. Слова прозвучали внятно и резко, будто на него были направлены дула ружей.

– Я хочу жениться на тебе.

Я показала на гору одежды на кровати.

– Несмотря на беспорядок.

Уит медленно прикоснулся указательным пальцем к уголку моего рта.

– И больше ни на ком другом.

– Вот как.

– Ну что?

Краем глаза я заметила, как тонкий чулок скользнул с кровати на его ботинок. Я наклонилась, чтобы поднять вещицу, но Уит опередил меня и осторожно положил чулок на одну из подушек.

На его щеках появился едва заметный румянец.

И в то же мгновенье я поняла, что никогда не видела, чтобы Уит краснел.

Я видела его растрепанным и ухмыляющимся, разъяренным и веселым. Но никогда смущенным. Именно это зрелище напомнило мне, с кем я имею дело. Уит был моим другом, возможно, даже лучшим. Он поцеловал меня, пока мы ждали смерти в той гробнице, когда воздух, полный незримой опасности, медленно смыкался вокруг нас. Уит взял меня за руку в темноте и поделился тем, о чем жалел больше всего.

Он расправлялся с любым, кто осмеливался причинить мне боль.

Этот мужчина просил моей руки.

– Я бы дал тебе больше времени,– сказал Уит,– но ты уезжаешь из страны.

Он был прав: мой дядя хотел, чтобы я уехала. Ради моей безопасности, словно он все еще мог защитить меня после того, как мою кузину застрелили всего в десяти футах от меня.

Эльвира.

Боль пронзила мое сердце, и меня снова окутало смятение. Я не могла поверить, что никогда больше не увижу ее озорной улыбки, которая появлялась всегда, когда она собиралась нарушить одно из многочисленных правил матери. Никогда не услышу ее голос и не прочитаю ни одной из ее историй. Жизнь Эльвиры оборвалась, эта книга захлопнулась навсегда, а финал ужасал.

Я должна была остаться в Египте ради нее.

Ее не стало из-за моей матери-предательницы. От горя рыдания подступили к горлу. Я безжалостно подавила эмоции, пытаясь заменить их на другие, чтобы не рухнуть на пол.

Гнев кипел в моей крови и жег кожу.

Больше всего на свете мне хотелось найти мать. Заточить ее в тюрьму, где она гнила бы вечно. Мне хотелось, чтобы она рассказала, что сделала с моим отцом, жив ли он, или заперт в ловушке, о местонахождении которой знала лишь она. Слова Papá из его последнего письма всплыли у меня в голове.

Никогда не прекращай искать меня.

Здесь, на другом континенте, я ничего не смогу сделать.

Я сразу поняла, на что намекал Уит. Если я выйду за него замуж, то обрету полную свободу. И буду сама распоряжаться своей судьбой. От этой перспективы у меня закружилась голова. Жизнь, свободная от контроля. Доступ к своему состоянию, независимость от дяди, а еще, как замужней женщине, мне больше не понадобится шапронка, куда бы я ни направилась. Предложение Уита было заманчивым. Но было еще кое-что. То, чего я не могла предвидеть, когда впервые отправилась в Египет.

Я влюбилась в Уитфорда Хейза.

Я любила его всем сердцем, пусть даже разум твердил мне, что нужно быть благоразумнее. Но моя любовь к нему была из числа тех, которые называют вечными. Я не была уверена до этого самого момента, а потом взглянула ему в лицо: Уит выглядел таким ранимым и в то же время отстраненным. Меня охватил ужас. Я никогда не чувствовала себя такой разбитой, такой беззащитной, такой уязвимой.

Но внутренний голос звучал непреклонно и убедительно: «Твои чувства – полная чушь».

– Хорошенько все обдумай. И сообщи мне. – Уит едва заметно улыбнулся. Следующие слова больше соответствовали его натуре. – Желательно прежде, чем сядешь на поезд до Александрии.

Он ушел, закрыв дверь с тихим щелчком.

Я осталась одна.

– Miércoles[2].

Часть I
Город всех городов

Capítulo uno
Глава 1

Я заставила Уитфорда Хейза ждать.

Двенадцать часов спустя я все еще не приняла решение. Меня тревожило то, как сильно мне хотелось сказать «да». Если я чему-то и научилась за время, проведенное в Египте, так это тому, что нельзя доверять собственным суждениям. Это расстраивало и пугало. Теперь мне придется быть начеку, чего бы ни желало мое сердце. Кроме того, что произойдет, если я выйду замуж за Уита? Он дал обещание другой. Пускай и сделал это не по своей воле. Он требовал соблюдать дистанцию, и мы договорились о дружбе и ни о чем больше. Но потом, когда мы думали, что погибнем, он поцеловал меня. Чаша весов склонилась, и мы потеряли устойчивость.

В той гробнице все изменилось.

Означало ли предложение Уита, что он беспокоится обо мне? Был ли он так же влюблен, как и я?

Я могла бы спросить его, но разве он не должен был заявить о своих чувствах, когда делал предложение? Простого «Я тебя обожаю» было бы вполне достаточно. На самом деле Уит не задал вопрос. Он просто сказал: «Выходи за меня». Я была так потрясена, что у меня не было времени собраться с мыслями, прежде чем он вышел из комнаты. Вместо этого меня охватили ужас и радость одновременно. Все, что я когда-то любила, было потеряно. Семья. Эльвира. Найденная гробница Клеопатры. Все было уничтожено одним человеком.

Что, если Mamá каким-то образом испортит и это?

Я дотронулась до платка на шее. Подарок матери, с помощью которого я уменьшила десятки артефактов из гробницы Клеопатры. Я зачем-то сохранила его, хотя, наверное, следовало сжечь. Этот лоскут ткани напоминал о предательстве матери. Связывал меня с нею, словно цепью. Возможно, если потянуть за эту цепь посильнее, я отыщу мать.

– Хватит теребить свой платок. Почему ты еле волочишь ноги? – в голосе Tío Рикардо звучало нетерпение. – Уит ждет.

Я поморщилась. О да, именно это Уит сейчас и делает.

– Él es paciente, Tío[3].

– Ха! Какой? Терпеливый? Ты плохо его знаешь.– Дядя фыркнул.– Последние несколько дней меня кормили одним бульоном, y me muero de hambre[4]. Мне нужен сытный обед, Инес, и, если ты попробуешь возразить, я закричу.

Я бросила на него недовольный взгляд, но он этого не заметил. Дядя точно не умирал от голода – я лично проследила, чтобы такого не случилось. Мне не была свойственна жестокость, и все же в тот момент я подумала, не запустить ли чем-нибудь ему в голову. Tío Рикардо в очередной раз отказался оставаться в постели. Можно было подумать, я не яблоками его кормила, а сырым луком. Вместо того чтобы отлежаться в номере, он крепко сжал мое запястье и потянул за собой в роскошный обеденный зал «Шепердса». Время от времени дядя посматривал на другую руку – она была на перевязи, – негодуя на все, что могло помешать ему добраться до Филе. Он также с глубоким подозрением оглядывал каждого, кто проходил мимо нас. Когда в коридоре, ведущем к главной лестнице, появились два джентльмена, дядя вынудил меня спуститься на один пролет и дождался, пока они пройдут.

На этот раз я не пыталась скрыть своего раздражения.

– Что, по-твоему, может случиться со мной на третьем этаже отеля?

Tío Рикардо не сводил глаз с удаляющихся джентльменов, которые, по-видимому, направлялись в свой номер.

– Ты их видела раньше?

Я выдернула руку из его хватки.

– Тебе следует отдыхать, а не подозревать обычных туристов во всех смертных грехах.

Дядя наконец повернулся. Он возвышался надо мной, благоухающий цитрусовым мылом, одежда в кои-то веки была выглажена, а обувь начищена. Явные следы пребывания в отеле в течение последних нескольких дней.

– Ты так ничего и не поняла? Люди Лурдес могут быть повсюду.

– Она могла убить меня уже не раз. Но не сделала этого, – прошептала я. – Я все еще ее дочь. Ее единственный ребенок.

– Ты лично убедилась, как далеко она может зайти ради своих интересов. Не думай, что Лурдес испытывает к тебе материнскую любовь. – Глубокие морщины, залегшие в уголках рта дяди, разгладились. Карие глаза, практически одного цвета с моими, светились нежностью. Их оттенок менялся в зависимости от настроения дяди. Но за этой нежностью скрывалась жалость, и это было невыносимо. – Неприятности следуют за ней по пятам. Тебе ли это не знать.

В голове мелькнуло воспоминание. Быстрая вспышка, будто кто-то провел ножом по моей коже.

Эльвира выкрикивает мое имя – но курок уже спущен, и пуля летит в ее сторону. Мгновение спустя ее не узнать. Под ее головой растекается кровь, окрашивая золотой песок в красный цвет.

Я бы отдала не один год жизни ради того, чтобы навсегда забыть это.

– Думаю, можно спускаться, – произнес дядя и снова схватил меня здоровой рукой, почти потащив по коридору. – Нам нужно многое обсудить.

В другой ситуации я бы возразила, но от его слов я похолодела. Я никогда не забуду, кем была моя мать. Искусным манипулятором и проницательным стратегом. Лгуньей и воровкой. Женщиной, которая могла предать и предала свою дочь. Она жаждала власти и пошла бы на все, чтобы разбогатеть. Холодная и безжалостная, она без угрызений совести пожертвовала Эльвирой.

Женщина, унесенная ветром.

«Будь начеку», – мысленно сказала я себе. Мы направились в ресторан, но теперь я последовала примеру дяди и внимательно оглядывалась по сторонам.

* * *

Гости отеля заполнили обеденный зал, рассевшись за круглыми столами с белоснежными скатертями, официанты проворно разносили подносы с серебряными чайниками и фарфоровыми чашками. Сидевший напротив меня Уит был одет в синюю рубашку, заправленную в знакомые брюки цвета хаки. Он занимал практически все изящное сиденье, широкие плечи возвышались над спинкой стула. Мне не нужно было заглядывать под стол, чтобы убедиться, что на Уите его любимые кожаные ботинки на высокой шнуровке. Он налил себе вторую чашку кофе, и я знала, что он не станет добавлять сахар и сливки.

Я отвела взгляд, осознавая, что Tío Рикардо сидел в метре от меня, и подняла чашку, чтобы скрыть пылающие щеки. Жидкость обожгла язык, но я проглотила ее, чтобы выиграть время. Я чувствовала тяжелый взгляд дяди, оценивающий и настороженный. Меньше всего мне хотелось выдать себя.

Он не одобрит мои глубокие чувства к Уиту.

– Мы отправляемся через несколько дней, – сказал ему Tío Рикардо.

– Боюсь, это не то, чего хотел ваш доктор, – спокойно возразил Уит. – Он рекомендовал провести в постели еще день-два и воздержаться от чрезмерной физической активности. И разумеется, никаких поездок на большие расстояния, тряски и тому подобного.

Мой дядя тихо зарычал.

– До Филе не так уж и далеко.

– Всего пара сотен миль, – сказал Уит, по-прежнему не обращая внимания на раздраженный тон Tío Рикардо. – Швы могут разойтись, начнется инфекция…

– Уитфорд.

Почти вопреки своей воле я метнула взгляд в сторону дяди. Ничего не могла с собой поделать, как не смогла и сдержать тихий смешок, сорвавшийся с моих губ. Дядю раздражала не только я: он вымещал свою вспыльчивость и на Уите.

Просто Уит держал удар лучше, чем я.

– Поступайте как хотите, но я пообещал доктору, что передам его предупреждение, – сказал Уит с легкой улыбкой. – Теперь, по крайней мере, моя совесть чиста.

Сложно было вообразить, что всего несколько часов назад он говорил о свадьбе. Его поведение не изменилось – все тот же веселый вид, за которым скрывался глубокий цинизм. Уит уверенно выдержал взгляд дяди, его слова прозвучали решительно. Пальцы крепко сжимали ручку кофейной чашки.

Его выдавало лишь одно.

С тех пор как я села за стол, он ни разу не взглянул в мою сторону.

Ни разу!

Tío Рикардо прищурился.

– Что еще у тебя на уме? Или мне не стоит знать об этом?

– Я бы воздержался от вопросов, – сказал Уит, прежде чем сделать большой глоток кофе. Он по-прежнему не смотрел на меня. Словно боялся, что, встретившись со мной взглядом, раскроет все свои секреты.

Мой дядя отодвинул тарелку – он съел питу, обмакнув ее в хумус и тахини, и яичницу из четырех яиц. Несмотря на свое недовольство, я была рада видеть, что к нему вернулся аппетит.

– Гм, – промычал Tío Рикардо, порывшись в карманах пиджака. – Итак, Инес, – наконец начал он. – У меня твой билет на поезд до Александрии. Ты уезжаешь на этой неделе, и, надеюсь, к тому времени я найду тебе шапронку для сопровождения. Жаль, что миссис Эктон уже уехала. – Он бросил на меня раздраженный взгляд. – Кстати, мне стоило немалых трудов успокоить ее после твоего побега. Она была обижена до глубины души.

Я почти забыла о дражайшей миссис Эктон, женщине, которую мой дядя нанял после моего приезда, – она должна была сопровождать меня из Египта обратно в Аргентину. Я обманула ее и сбежала из отеля, где дядя пытался держать меня под замком до тех пор, пока не сможет отправить восвояси. Но я не испытала никаких угрызений совести. И теперь даже не смогла сформулировать ответ.

Все мои мысли устремились к предстоящей дате отъезда.

На этой неделе.

Дядя тем временем с торжествующим возгласом извлек что-то из кармана. Это были два листка бумаги, которые он протянул мне. Я опустила взгляд и не стала прикасаться к ним. Это были билет на поезд до Александрии и билет на пароход до порта Буэнос-Айреса.

Шум в зале стих, как и нескончаемая болтовня. Я подумывала о том, чтобы утопить билеты в стакане с водой. Разорвать их на мелкие кусочки и швырнуть в лицо дяде. Предложение Уита казалось выходом из ситуации. Он протянул мне спасательный круг, дал шанс все исправить. Дал возможность обрести независимость, остановить мою мать и положить конец тем отвратительным вещам, которые она делала. В голове сложился ответ на вопрос Уита. Я подняла глаза и посмотрела в его сторону.

И впервые с тех пор, как я села за стол, наши взгляды встретились.

В его голубых глазах вспыхнул огонь.

Уит выгнул бровь в немом вопросе, ответ на который знала только я. Должно быть, он что-то прочитал на моем лице, потому что отставил чашку с кофе и отодвинул свой стул от стола.

– Я буду на террасе, пока вы обсуждаете детали.

Tío Рикардо что-то рассеянно пробормотал. Его взгляд замер на темнокожем мужчине в другом конце зала, который ужинал со своей семьей. Голову незнакомца украшал тарбуш, строгий костюм был идеально выглажен. Уит, прежде чем уйти, бросил на меня многозначительный взгляд. Мое сердце забилось быстрее: он хотел, чтобы я улучила момент и встретилась с ним на улице, подальше от дяди.

– Извини, я отойду на минутку. Здесь мой друг, – вдруг сказал Tío Рикардо. – Жди здесь.

– Но я уже позавтракала, – возразила я. – Пожалуй, я вернусь в свой номер…

– Только со мной, – отрезал дядя, поднимаясь. – Я вернусь через десять минут. – Он смерил меня суровым взглядом и дождался, пока я соглашусь с его требованием.

Это было слишком легко. Я упрямо поджала губы и неохотно сдалась. Tío Рикардо кивнул, отворачиваясь. Убедившись, что он не заметит мой пустой стул, я вышла из обеденного зала на террасу, где меня ждал Уит. Холл кишел гостями со всего света, люди разговаривали на разных языках, пока я пробиралась сквозь толпу. Входные двери были открыты, и я вышла на улицу, щурясь от солнечного света. Над Каиром раскинулось голубое, без единого облачка, небо. Город всех городов, как называли его некоторые известные историки, и с этим нельзя было не согласиться. С незапамятных времен это место было настоящим чудом.

Мысль о предстоящем отъезде казалась невыносимой.

Уит сидел за своим любимым плетеным столиком, выкрашенным в темно-зеленый, спиной к стене, лицом к улице. С этого места он мог видеть всех, кто заходил и выходил из отеля. Я шагнула прямиком к нему, но садиться не стала. Уит, конечно, заметил меня в ту же секунду, как я вышла на террасу, и задрал голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Почему ты поцеловал меня в гробнице? – спросила я.

– Потому что не хотел умирать, не сделав этого, – тут же ответил Уит. – Хотя бы этого.

Я опустилась в кресло напротив него.

– Ах вот оно что.

– Впервые в своей жизни я сам делаю выбор, – тихо сказал Уит. – Лучше жениться на подруге, чем на незнакомке.

Подруга. Вот кем я была для Уита? Я поерзала на стуле, пытаясь изобразить ту же холодную беспечность, что и он. В этот момент я возненавидела его самообладание.

– А твоя невеста не расстроится?

– Дорогая, мне плевать на нее. – Уит подался вперед и пристально посмотрел мне в глаза. Его голос понизился до хриплого шепота. – Я все еще жду твоего ответа, Инес.

Казалось, меня пронзил электрический разряд, и я с трудом сдержала дрожь. Мне предстояло принять важное решение – самое важное в моей жизни.

– Ты уверен?

– Как никогда.

– Тогда давай поженимся, – выпалила я на одном дыхании.

Все это время Уит напоминал воздушный шарик, накачанный беспокойством. Теперь его плечи опустились, напряжение спало. Черты его лица разгладились, рот смягчился, челюсти разжались. Я и не думала, что он был так взвинчен, пока ждал моего ответа. Меня охватил трепет, сердце забилось быстрее. Я заставила Уитфорда Хейза понервничать.

Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся.

– Тебя устроит свадьба через три дня?

– Три дня? Это вообще возможно?

– Конечно. – Уит пригладил взъерошенные волосы. – Хотя это чертовски сложно.

– Выкладывай свой план.

– Нам нужен священник, разрешение на брак, церковь и свидетель, – сказал он, загибая пальцы. – Потом я отправлю уведомление в офис британского консульства в Каире, после чего они уведомят Главное управление записей гражданского состояния Великобритании.

Я удивленно вскинула брови.

– А ты неплохо подготовился. – Внутри вспыхнула тревога. – Ты был так уверен, что я соглашусь?

Уит поколебался.

– Я надеялся, что ты согласишься. Было легче обдумывать детали, чем вероятность отказа.

– Детали, которые нам предстоит провернуть под носом у моего дяди, – ответила я. – Нельзя, чтобы нас раскрыли.

– Как я уже сказал, это чертовски сложно. – Уит все еще улыбался. – Но в нашем распоряжении целых три дня.

Я вцепилась в край стола. Неужели моя жизнь так обернулась? От восторга у меня перехватило дыхание, но я не могла избавиться от ощущения, будто что-то упускаю. Papá всегда говорил, что нужно научиться сбавлять темп и обращать внимание на мелочи, которые я постоянно упускала из виду. В голове прозвучал его хриплый голос – Papá мягко подсказывал мне путь.

Когда ты торопишься, hijita[5], легко проглядеть то, что прямо перед твоими глазами.

Но отца здесь не было. Я не знала, где он, жив ли вообще. Моя мать сказала, что Tío Рикардо убил его, но она слишком часто лгала мне. Может, отец где-то заперт и ждет, пока я сложу детали головоломки воедино. Я отмахнулась от беспокойства. У меня есть другие заботы. Нам с Уитом предстояло пожениться так, чтобы никто об этом не узнал.

Особенно мой дядя.

– Что мне нужно сделать?

Уит откинулся на спинку плетеного кресла, сложил руки на плоском животе и широко улыбнулся.

– То, что у тебя получается лучше всего, Инес, – с теплотой произнес он, и выражение его лица стало одновременно восхищенным и насмешливым. Уит слишком хорошо меня знает. – Оказаться там, где тебе не следует быть.

Уит

Безусловно, это одна из худших идей, которые когда-либо приходили мне в голову.

Передо мной возвышался спортивный клуб «Хедивиал», здание в европейском стиле, выкрашенное в невзрачный цвет и окруженное пышными пальмами и деревьями. Я почувствовала во рту привкус отвращения, словно от испортившегося за долгие годы хранения вина. В клуб допускались только британские военные и высокопоставленные государственные служащие из Англии. И хотя мое имя и титул соответствовали предъявляемым требованиям, я – с позором – потерял свое место в армии. Опальный сын Британии, который хотел таковым и остаться.

Никто не распахнет передо мной двери в знак приветствия.

Но я должен найти священника, церковь, свидетеля и получить разрешение. Наш брак должен иметь хоть какой-то вес, и помочь с последними двумя пунктами из списка мог человек из клуба. Кажется, мы не разговаривали несколько месяцев. Боже, или целый год? После увольнения время летело размытым пятном. Этот человек был моим другом, и, хотя мы отдалились, я справлялся о нем, когда удавалось, пусть он об этом и не знал. Его родители управляли ранчо в Боливии и отправили его жить в Англию, когда ему исполнилось всего восемь. Он редко рассказывал о своей семье – никогда не задерживался на месте так долго, чтобы подобный разговор стал уместным. Он любил ездить верхом, а еще был не прочь выпить. Избегал азартных игр, но рисковал жизнью почти ежедневно.

Быстрые лошади, линия фронта и крепкие напитки.

Лео Лопес никогда не позволял мне драться в одиночку, во всяком случае, до того, как моя репутация была испорчена.

Я толкнул деревянные двери и шагнул внутрь, чувствуя, как от напряжения сводит челюсть. Я разжал зубы и постарался скрыть отвращение.

Холл был красивым, как и в любом английском салоне, с роскошными креслами, дорогими шторами и узорчатыми обоями. Клубы сигарного дыма окутывали комнату, залитую теплым светом и туманом, со всех сторон доносились оживленные беседы. Мужчины в классических костюмах и начищенных ботинках расположились в нескольких нишах с удобными креслами, низкими кофейными столиками и растениями в горшках. Мой отец любил такие места. Здесь можно было подружиться со сливками общества, поболтать с богатыми людьми, пожаловаться на требовательную жену и ее любовь к жемчугам и драгоценным камням. Я мог представить его здесь: совершенно трезвым, оценивающим слабые места и готовящимся нанести удар. Позже он воспользуется всем, что узнал за этим столом.

Дверь за мной с грохотом захлопнулась.

Момент, когда меня узнали, невозможно было пропустить.

В комнате повисла напряженная тишина. Несколько мгновений все молчали. Похоже, я сильно переоценил свое обаяние.

– Что ты здесь делаешь, черт возьми? – спросил какой-то мужчина, поднявшись и слегка покачнувшись. Я моргнул от ярко-красного цвета его униформы. Неужели я и сам почти семь лет носил такую? Вдруг я вспомнил его имя – Томас… как его там. У него была возлюбленная в Ливерпуле и пожилые родители, любившие после ужина выпить по стаканчику портвейна.

– Я ищу Лео, – небрежно сказал я. – Вы его не видели?

На ноги поднялось еще несколько человек. Их лица налились кровью.

– Клуб только для своих.

– Не для проклятых изменников, – крикнул другой.

– Позор! – воскликнул кто-то.

– Я ненадолго, – произнес я, перекрывая возмущенные возгласы. – Я ищу…

– Уит.

Я повернулся к двери, ведущей в узкий коридор. Лео стоял, прислонившись к косяку, с таким видом, словно узрел привидение. С прошлого раза он не изменился: все тот же очаровательный ублюдок, опрятный, в начищенных ботинках и отглаженной форме. Черные волосы были аккуратно зачесаны назад. Я не знал, какой прием он мне окажет.

– Привет, Лео.

Его взгляд скользнул по комнате словно бы рассеянно, но я заметил, что он оценивал ситуацию. Я почувствовал, как несколько мужчин придвинулись ближе, окружая меня. Они переводили взгляды с одного на другого, оценивая, насколько далеко я стою. Лео открыл рот, затем резко закрыл, в его глазах появился расчетливый блеск. Я сразу понял – он размышляет, достоин ли я помощи? Я был человеком без родины, мое имя значило меньше грязной лужи. Но Лео знал, что у меня талант собирать секреты. Я печально улыбнулся, слегка вскинув бровь. В груди все сжалось, в легких застрял воздух. Лео нужно лишь протянуть руку, и тогда я смогу остаться, пусть даже на несколько минут. Я ждал решения.

Лео отвел взгляд.

Это стало еще одним приговором.

Грубые руки потянулись вперед, схватили меня за одежду и потащили к выходу. Я не оказал никакого сопротивления, даже когда один мужчина толкнул меня в плечо, а другой пнул в голень. У меня в крови пульсировала ярость. Я вскинул руки, пытаясь утихомирить зверя, ревущего внутри. Желание постоять за себя было невообразимым, но я не мог поддаться этому порыву. Они искали любой предлог, чтобы бросить меня в каирскую тюрьму. Я был там однажды и до сих пор помнил мерзкую вонь, гнетущую тяжесть отчаяния, вид изможденных заключенных. Оказавшись внутри, я бы уже не вышел. Именно этого они и добивались.

Безрассудный Уит, потерявший самообладание. Бесчестный Уит, напавший на офицера.

Если бы я хоть как-то отреагировал, шанс жениться на Инес был бы потерян.

А мне это было необходимо.

Офицеры подтащили меня к дверям и вышвырнули наружу. Я упал на четвереньки, камни больно царапнули ладони. Я с трудом поднялся на ноги. Тем временем мужчины одобрительно закричали и заперлись внутри, весело распевая.

Черт. Что теперь?

Клуб находился в нескольких минутах от отеля. Я засунул руки поглубже в карманы и зашагал обратно, разум затуманили бесполезные мысли. Лео не захотел говорить со мной – я остался без свидетеля. Об армейском священнике не могло быть и речи, как и о разрешении. Без этого я не смогу официально зарегистрировать брак в Британии.

Черт, черт, черт!

Я прошел один квартал, лихорадочно размышляя. У меня не сложилось хороших отношений ни с кем из находившихся в Каире соотечественников. Все эти люди были высокопоставленными лицами и дипломатами, убежденными империалистами, смотревшими свысока на тех, кто не мог выполнять приказы.

Позади меня послышались шаги. Кто-то явно спешил.

– Уит!

Я обернулся, с трудом сдерживая улыбку. Старый друг все-таки не бросил меня. Лео остановился, его прическа уже не была такой опрятной.

– Это было глупо, – сказал он. – Что на тебя нашло?

– Я женюсь, – ответил я. – И брак должен быть законным, признанным нужными людьми.

Его брови поползли вверх.

– Господи. Тебя можно поздравить? Или выразить соболезнования?

Я похлопал его по спине.

– Решишь на свадьбе – ты будешь нашим свидетелем.

* * *

Я был в другом баре.

Мы сражались за тридцать сантиметров свободного пространства: кусочек барной стойки из красного дерева знаменитого заведения «Шепердс», забитого десятками завсегдатаев. Лео заявил, что знает, где найти армейского священника, некоего Генри Пула, который, по-видимому, любил светлое пиво, текущее рекой. Когда Лео потащил меня обратно в «Шепердс», образ будущей супруги всплыл в моем сознании так ясно, будто она стояла передо мной. Темные непослушные кудри, чарующие золотистые глаза, горящие ненасытным любопытством. Наверное, прямо сейчас она планировала улизнуть из отеля так, чтобы ее дядя этого не заметил. Возможно, изучала расписание Рикардо или попросила о помощи кого-нибудь из сотрудников.

С Инес ничего нельзя знать наверняка.

– Угости его еще, прежде чем просить, – пробормотал Лео по-испански.

Я бросил взгляд в его сторону. Откуда он знал, что я говорю по-испански? Во время службы в армии я выучил несколько фраз, но это ни в какое сравнение не шло с тем, как я говорил и понимал язык сейчас. Похоже, не я один не терял старых знакомых из виду.

Он отхлебнул из своего бокала и уклончиво пожал плечами. Затем мотнул подбородком в сторону армейского священника. Тот стоял рядом со мной и с улыбкой наблюдал за разгулом, царящим в роскошном зале. Я бывал здесь раньше не раз, часто по заданию Рикардо. Многие люди приходили в знаменитый бар, намереваясь хорошо провести время и не более того.

Генри подался вперед и прокричал заказ для нас троих бармену, который энергично кивнул, одновременно принимая заказы у полдюжины других посетителей. Я восхитился его умением работать в таком режиме. Священник взглянул на нас и усмехнулся. Мне показалось, что у него было не так уж много друзей, и он хотел завести новые связи.

Я ожидал, что он окажется скучным, чопорным и угрюмым. Но Генри был весел и разговорчив – весьма странно для британца – и почти пьян. Бедняга слишком много улыбался и оказался чересчур доверчив. Бармен пододвинул к нам еще три бокала, наполненные до краев, и я поколебался.

Я уже выпил два.

– А оружие обязательно? – Священник икнул. – Нам здесь точно ничего не угрожает.

– Я никуда без него не хожу, – сказал я.

Лео наклонился и придвинулся к оружию, висевшему у меня на бедре.

– Его револьвер все еще у тебя? После стольких лет?

– Чей? – спросил Генри, с интересом разглядывая револьвер.

– Генерала Гордона, – тихо ответил Лео, прежде чем поднять свой бокал в торжественном салюте.

– Генерала Гордона?– благоговейным шепотом переспросил Генри.– Это его оружие?

Я напряженно кивнул и потянулся за бокалом. Не раздумывая, сделал большой глоток.

– Но как он у вас оказался? – выпалил капеллан. – Я слышал, генералу отрубили голову…

– Еще по стаканчику? – вмешался Лео.

– Нам только что подали выпивку, – запротестовал Генри.

– Что-то подсказывает мне, что нам понадобится еще, – сказал Лео, встревоженно посмотрев на меня. Конечно, он знал всю историю моей позорной службы в армии. Меня вышвырнули вон до того, как я успел высказаться или попрощаться с остальными. Не то чтобы меня это волновало – хотя для Лео, пожалуй, я словно растворился в воздухе.

Но даже тогда мне казалось, что он бы понял, пусть даже никогда и не смог бы открыто встать на мою сторону. Это уже не имело значения, потому что теперь он был рядом.

– Как говорится, пей до дна, – произнес Генри, без конца икая.

Мы подняли бокалы. Если идти, то до конца.

* * *

Который, черт возьми, час? Лицо Лео расплывалось у меня перед глазами. Пение становилось все громче. Господи, как громко! Но я отвоевал для нас больше места в баре. Победа.

– Разве ты не собирался кое о чем попросить Генри? – прорычал Лео мне в ухо.

– Точно, – поморщился я.

Он рассмеялся. Его лицо раскраснелось, опрятности как не бывало.

Генри отошел в другой конец бара, затем вернулся с новой порцией пива. Он постоянно держал в руках полную кружку. Этот человек состоит из пива?

– Я должен жениться! – крикнул я.

– Что? – рявкнул Генри.

– Я ДОЛЖЕН ЖЕНИТЬСЯ! – проревел я в ответ. – ТЫ ПРОВЕДЕШЬ ЦЕРЕМОНИЮ?

Он моргнул и положил руку мне на плечо, расплескав напиток.

– Конечно! Я ненавижу похороны.

– Это повод для виски, – сказал Лео, а затем издал тихий, печальный смешок. – Новой порции виски, – исправился он.

Внутри разлилось облегчение. У меня будет капеллан. У меня будет священник!

И у меня будет Инес.

Слава богу.

Я поднял бокал и погрузился в забвение.

* * *

К тому времени, как мы, спотыкаясь, вышли из бара, в холле царила тишина. Лео сделал пару шагов, прежде чем прислониться к одной из огромных гранитных колонн. Все мои конечности двигались как на шарнирах, а вот в голове стоял настолько густой туман, что за каждой мыслью приходилось буквально охотиться.

– Он согласился? – спросил я, пытаясь вспомнить точные слова капеллана. Генри ушел час назад. Может, раньше. Внутри висели деревянные часы, но я перестал на них смотреть.

Лео кивнул, а затем поморщился.

– Разве ты не помнишь, как кричал, что женишься?

– Что? Нет. – Это было бы крайне глупо. Никто не должен знать о наших планах. Любой мог пойти с новостью к известному Рикардо Маркесу.

– Тебя поздравил почти каждый, кто был в баре, – заявил Лео. Я стоял в нескольких шагах от него, но все равно чувствовал запах крепких напитков в его дыхании.

Комната поплыла, чувство тревоги усилилось. Я сглотнул, чтобы избавиться от кислого привкуса на языке. Мы молча смотрели, как вереница посетителей покидает бар: одни крепко держались на ногах, другие шли пошатываясь, а некоторых несли друзья. Я вполне гордился тем, что до сих пор стоял ровно.

– Скройся, – резко сказал Лео, не сводя глаз с толпы, идущей всего в нескольких метрах от нас.

Я юркнул за колонну, подальше от входа в бар. Всмотрелся в людей.

– Не двигайся, – прорычал Лео.

Но было слишком поздно – я уже заметил своего бывшего капитана. Судя по тому, как он свирепо посмотрел на Лео, было совершенно ясно, что он видел нас вдвоем – возможно, даже втроем с капелланом.

Лео резко свистнул, и я услышал, как несколько человек подошли ближе, смеясь и громко разговаривая. Я обошел колонну и с удивлением обнаружил его в окружении солдат. Некоторые из них угостили меня не одним бокалом. Я знал, что Лео надеялся заслонить меня их мощными телами от зорких глаз капитана, но это не сработало.

Он приблизился, и солдаты выпрямились, а некоторые бросились ко входу в отель. На униформе капитана виднелись ряды лент и медных значков, которые ярко сияли в мерцающем свете свечей. Оценивающий взгляд светлых глаз капитана скользнул по мне, губы неодобрительно сжались. Он заметил мои пыльные ботинки и мятую рубашку, а также давно не стриженные волосы. И учуял запах алкоголя.

– Уитфорд, – сказал он. – Я слышал, ты заходил в клуб.

Я решил держать рот на замке.

– Ты все еще работаешь на Рикардо, – произнес капитан. – Он знает, что ты собираешься жениться на его племяннице?

Кровь отхлынула от моего лица.

– Я так и думал, – ответил капитан с холодной улыбкой. – Ты совсем не изменился, Уитфорд. – Капитан покачал головой, на его суровом лице отразилось презрение. – Твой отец не заслужил это. – Он переключил внимание на Лео, который все еще держался за колонну, чтобы не упасть. – Увидимся утром.

Капитан ушел, расправив плечи и выпрямив спину.

У меня в ушах грохотало.

– Откуда он узнал, что она племянница Рикардо?

Лео расхохотался.

– Ты сам сказал это в баре, идиот.

Черт возьми. Теперь уже ничего не поделаешь – нам с Инес придется пожениться раньше. Если кто и хотел испортить мне жизнь, то это был человек, который донес на меня военному судье.

Только распрощавшись с Лео, я почувствовал, что кто-то наблюдает за мной с верхней площадки лестницы. Я запрокинул голову, во рту пересохло, в глазах все плыло. Я споткнулся на первой ступеньке и едва удержался на ногах. Силуэт показался мне знакомым.

Потребовалось около минуты, чтобы очертания обрели четкость. Это была молодая девушка, выражение ее лица было трудно прочесть. Изумление? Ужас? Она отвернулась и быстро зашагала прочь, туго завязывая пояс халата на тонкой талии. Темные кудри рассыпались по плечам. Наконец-то я узнал ее.

Инес.

Capítulo dos
Глава 2

Вид пьяного Уита потряс меня. Я расхаживала по своему номеру, яростно жестикулируя и размышляя о том, что увидела и что это значило. Я решила поискать другие выходы из «Шепердса», помимо главного, которым пользовались все гости, и увидела Уита в толпе солдат. Это казалось невозможным, учитывая, как он относился к военной службе. Не говоря уже о том, как к военным относилась я. Но он был там, непринужденно улыбался, слегка покачивался и прекрасно проводил время. Затем Уит заговорил с кем-то высокопоставленным, человеком в форме с наградами, и от этого зрелища у меня все перевернулось внутри.

Я ничего не понимала.

Уит не хотел связываться с военными. Он сам убедил меня в этом. Избегал любых напоминаний о военной службе, и потому я с трудом могла представить его за веселой беседой с этими людьми. И зачем какому-то британскому солдату или капитану вступать в разговор с человеком, который был с позором уволен?

Я оставила балконную дверь открытой, чтобы впустить свежий воздух. На небе показалась луна, ночь была тихой и безветренной. Следовало бы вернуться в постель, но мое сердце бешено колотилось. Когда-то я не доверяла Уитфорду Хейзу. Верила в худшие слова о нем. Потом он показал, что скрывал все это время, и мне пришлось изменить свое мнение.

С ним я чувствовала себя в безопасности.

Но когда я увидела его этой ночью, пьяным и веселым, в окружении солдат, в моем сердце вспыхнул страх.

Что, если я была права насчет него с самого начала?

* * *

– Просыпайся, Инес.

Я, уткнувшись в подушку, пошевелилась под простыней. Казалось, голос принадлежал Уиту. Я повернулась, всмотревшись сквозь плотную сетку от москитов. Это и был Уит.

– И кто теперь ведет себя неподобающе, – сказала я, когда обрела дар речи.

В обычной ситуации мои слова вызвали бы довольную улыбку или даже смешок. Но размытый силуэт Уита оставался безмолвным и неподвижным.

– Который час? – спросила я.

– Раннее утро, – резко ответил он. – Ты встанешь?

– Что-то подсказывает мне, что твои слова меня не обрадуют.

– Скорее всего, нет.

Я вздохнула. Внутренности скрутило предчувствием беды. Уит отодвинул москитную сетку, и я тихо поблагодарила его, поднимаясь с постели. Ситуация была неловкая, и я одернула свободную ночную рубашку, пытаясь скрыть застенчивость. Уит стоял в стороне, выражение его лица было отстраненным и настороженным. На нем была та же одежда, что и накануне вечером. От него пахло виски, гвоздикой, торфом и дымом. Интересно, успел ли он поспать или провел ночь с друзьями-солдатами?

– Я видела тебя в холле.

На его челюсти дрогнул мускул.

– Я знаю.

– Кто эти люди?

Уит пожал плечами:

– Неважно.

Я наклонила голову, размышляя. Разумеется, это были солдаты, и Уит явно знал их. Следовало бы спросить, почему он проводил время с ними, когда должен был готовиться к нашей свадьбе. Я почти не виделась с Уитом с тех пор, как он подробно объяснил, что я должна сделать. Его собственный список дел был огромным. Конечно, подготовиться к свадьбе за такое короткое время и тайком от моего дяди можно только чудом.

– Ты спал?

Уит проигнорировал мой вопрос. Я шагнула к нему и заметила паутинку красных прожилок в его усталых глазах и сжатые от напряжения челюсти. Обычно гладкое лицо заросло. Я снова почувствовала укол тревоги. Уит выглядел напряженным и нервным.

Он передумал жениться. Я была уверена в этом.

Он ошибся, сделав мне предложение: это было слишком безрассудно, подобную идею даже не следовало озвучивать. Уит собирался сказать, что согласился с моим дядей, что будет лучше, если я покину Египет и найду кого-нибудь другого. Конечно, люди все время вступали в брак по расчету. Должно быть…

– Мы должны пожениться сегодня.

Я моргнула.

– ¿Qué?[6]

Уит скрестил руки на груди.

– Это должно произойти сегодня. Слишком много людей могут вмешаться, пойти к твоему дяде и рассказать о наших планах.

У меня закружилась голова.

– Но…

– Я нашел свидетеля и человека, который сможет нас поженить. Но мне нужно получить разрешение. – продолжил Уит, не замечая, что я словно барахталась в глубокой воде, пытаясь удержаться на плаву. – Ты смогла найти выход из «Шепердса»?

– Да, – ответила я. – У меня нет платья. Обязательно жениться в такой спешке?

– Если я смогу получить разрешение, тогда да. Встретимся у Висячей церкви после захода солнца.

Уит отвернулся, и я потянулась к нему, но он в два счета пересек комнату и оказался у двери.

– Как ты пробрался в мою комнату? – спросила я. – Ключ ведь только у меня.

– Стащил запасной из холла, – бросил Уит через плечо. – В отеле ужасная охрана.

– Уит…

– Мне пора,– торопливо сказал он и ушел. Ушел, прежде чем я успела сказать хоть слово, прежде чем я смогла спросить, почему он ведет себя так странно, прежде чем я смогла потребовать, чтобы он посмотрел на меня. Всего один раз.

Я стояла неподвижно, потрясенная и испуганная. Казалось, палуба парохода, который увозил меня домой, уже раскачивалась у меня под ногами.

* * *

На свою свадьбу я надела черное, и будь я сентиментальна, позволила бы себе вспомнить, что именно это платье было на мне, когда я впервые увидела Уита. Но ужас окутал меня, словно саван, и я могла думать лишь об отстраненном поведении Уита. Я дотронулась до единственного украшения – материнского платка с ярким рисунком. Подумала, не снять ли его, но он служил напоминанием о том, почему я вообще выходила замуж.

Я не позволю своей матери победить.

Резкий крик вырвал меня из мыслей. Водитель экипажа едва не сбил бродячую собаку, которая радостно лаяла на детвору, игравшую перед небольшой рыночной палаткой. В воздухе витали ароматы специй: паприка, тмин, куркума. По соседству находился «Харраз», магазин трав и парфюма, внутри которого прогуливалось множество египтян и туристов. Все они выходили, источая ароматы эфирных масел, и мне очень хотелось заглянуть туда, но времени не было. Я ждала Уита на углу улицы перед церковью, с любопытством наблюдая за повседневной жизнью Каира. Никто даже не взглянул на вдову, стоявшую в одиночестве. Совсем недавно я, переодевшись, выбежала через главный вход «Шепердса» с уверенностью, которой вовсе не испытывала теперь, отсчитывая минуты.

Уит опаздывал. Сильно опаздывал.

Солнце село, над городом повеяло прохладой, небо постепенно темнело. Звуки вечерней молитвы разносились далеко в ночи. Обычно они успокаивали меня, но сейчас лишь напомнили о том, что человек, за которого я собиралась выйти замуж, не пришел.

В глубине души я сомневалась, что он вообще появится.

Возможно, он так и не получил разрешение; возможно, мой дядя узнал о наших планах и прямо сейчас разбирался с Уитом. Тысячи причин и объяснений проносились у меня в голове, и все они казались вполне вероятными. Но была одна, из-за которой все мое нутро словно сжалось в тугой и тяжелый комок, воплощение худших страхов.

Что, если и Уит просто бросил меня?

Я переминалась с ноги на ногу и старалась не думать о плохом. Вот только мысли продолжали клубиться в голове, словно дым, а на шее выступил холодный пот. Наверное, Уит передумал. Впервые в жизни я пожалела, что у меня нет карманных часов. Я решила дать ему еще несколько минут, прежде чем вернуться в отель, и мысленно начала отсчитывать секунды. Когда цифра перевалила за пятьсот, я наконец осознала.

Уит не придет.

Я медленно побрела в отель. Казалось, мои ноги двигались сами по себе. Что же мне теперь делать? Вот бы воспользоваться платком матери и навсегда исчезнуть. Но на людей его магия, вероятно, не действовала. Я собиралась перейти улицу, когда услышала чей-то голос. Вздрогнув, я поняла, что кто-то выкрикивает мое имя.

– Оливера!

В конце улицы показалась знакомая фигура. Уит стоял там, спрятав руки в карманы. Когда он подошел ближе, я почувствовала облегчение, словно кто-то наконец смазал ноющую рану бальзамом. Я резко выдохнула, вглядываясь в его черты. Уит казался более спокойным и менее напряженным. В моем сердце, словно наглый сорняк, проросла надежда.

Уит остановился передо мной.

– Привет, – осторожно сказала я.

Уит улыбнулся и вытащил лист бумаги.

– Я все получил.

– Разрешение? – спросила я. – Кто-то действительно разрешил нам пожениться?

Уит кивнул, а затем подался вперед и притянул меня к себе.

– Я сомневался, что у нас все получится, Инес. – Его рука легла мне на поясницу, и теплое чувство разлилось по моему телу до самых кончиков пальцев. Мягкий лен его рубашки коснулся моего виска, и я услышала ровное биение его сердца.

– Почему ты дрожишь? – прошептал Уит мне в волосы.

– Я думала, ты не придешь, – прошептала я в ответ.

Уит отодвинулся и посмотрел на меня.

– С чего ты взяла?

– Ты держался отстраненно, – сказала я. – Мне показалось, что ты передумал. И когда прошлой ночью я увидела тебя в холле, я не знала, что и думать.

– Мне пришлось попросить друга об одолжении, – произнес Уит, поморщившись. – И я слишком вжился в роль. – Он приподнял мой подбородок указательным пальцем. – Я не передумал жениться, Инес.

– Наверное, это ужасная идея, – сказала я. – Правда?

– Да, – тихо ответил Уит. – Но это лучший вариант из всех, что у нас есть.

Он был прав, но меня злило, что свадьба казалась единственным выходом. Я взглянула на наши наряды. Мы оба были одеты неподобающе. На мне не было нового платья с лентами и оборками или украшений в таком количестве, чтобы я сверкала, как далекое созвездие. Ткань моей одежды ощущалась тяжелой и неприятной. Я носила траур. И возможно, какая-то часть меня действительно скорбела. Я всегда думала, что моя свадьба пройдет под голубым небом, в церкви, которую я знала как свои пять пальцев, и после венчания гостей будет ждать сытное угощение. И уж конечно, под венец я пойду в окружении родителей и большой семьи, с любимой кузиной Эльвирой.

Но кузина погибла, мой отец пропал, а мать оказалась воровкой.

Мы подошли к старой церкви, которая возвышалась над воротами Вавилонской крепости, построенной римлянами. Уит шагал впереди, в очередной мятой рубашке темно-синего цвета, заправленной в брюки цвета хаки. Он не сменил обувь. Ботинки на высокой шнуровке были пыльными и поношенными. На его лице еще виднелись следы нашего заточения в гробнице: на щеке расплылся синяк, а через небритый подбородок тянулась неглубокая рана. Глаза по-прежнему казались усталыми и покрасневшими.

За свою жизнь я совершила немало безрассудных поступков, но тайная свадьба превзошла их все. Я старалась не думать о том, что сказали бы Tío Рикардо и Tía Лорена, если бы увидели меня сейчас. Но все равно ясно представила их выговоры.

Безумие. Глупость. Безрассудство.

Зато я сама распоряжалась своей судьбой. Приняла решение, которое позволит мне делать то, что я хотела, пусть даже это могло оказаться ошибкой. Я бы нашла выход. Всегда находила. По крайней мере, я доверяла себе настолько, чтобы понимать, чего хочу.

Все это позволит мне остаться в Египте – настолько долго, насколько возможно.

– Знаешь, почему эта церковь называется Висячей? – спросил Уит, нарушив ход моих мыслей. Он показал на железные ворота под стрельчатой крышей, на двадцать девять ступеней, ведущих к резной деревянной двери. – Неф нависает над проходом.

– Она прекрасна, – ответила я. Мое внимание привлекли две колокольни, которые обрамляли вход, украшенный арабесками. Как чудесно они смотрелись бы, если украсить их цветами и атласными лентами.

Уит шагнул вперед, и я последовала за ним. Сердце бешено колотилось о ребра при каждом шаге, который мы делали в унисон. Мы вместе поднялись по лестнице, и Уит открыл тяжелую дверь. Бросил на меня через плечо быстрый взгляд. Лицо его в угасающем вечернем свете казалось непроницаемым. Закат окрасил небо пурпуром, вечерняя молитва звучала все громче в сгущающихся сумерках.

– Ты готова? – тихо спросил Уит.

– Готова ли я? Нет,– ответила я.– Не могу поверить, что мы собираемся это сделать. Несколько дней назад ты собирался жениться на другой. Пять минут назад я сомневалась, что ты вообще придешь. Но теперь ты женишься на мне, и мы здесь. Когда мы войдем в эту дверь, глупая идея станет реальностью. У меня путаются мысли. А у тебя?

Уит захлопнул дверь. Опустил подбородок и уставился на свои ботинки. Когда он снова поднял голову, выражение его лица было натянуто нейтральным. Он посмотрел на меня в сумеречном свете и, казалось, принял окончательное решение.

– Нам не обязательно это делать, Инес. Мы можем вернуться в «Шепердс» и притвориться…

– Но что тогда будет?!– У меня сорвался голос.– Tío Рикардо по-прежнему распоряжается моим состоянием. У меня ничего нет, даже переночевать негде. Десятого января я должна освободить номер. Кстати, сегодня девятое, на случай, если ты забыл.

– Ты что-нибудь придумаешь, – с улыбкой сказал Уит. Но его глаза остались серьезными. – Всегда придумываешь.

– Я устала планировать жизнь на шесть ходов вперед. Притворяться вдовой и лгать тете, чтобы приехать в Египет, дважды сбегать из отеля, прятаться на «Элефантине»…

Уит по-прежнему сжимал дверную ручку.

– Я знаю, Оливера, – тихо произнес он.

– У меня нет другого выхода, – продолжила я. – И мне нужно остаться в Египте. Моя мать…

Уит отпустил ручку и подошел ближе. Положил руки мне на плечи и согнул ноги в коленях, чтобы наши взгляды встретились. Его дыхание коснулось моих губ.

– Милая, я знаю.

Ласковое слово, словно мягкое прикосновение, развязало узел напряжения, который стянул мои виски. Уит редко говорил так – только когда я была безутешна или в смертельной опасности. Его близость сводила меня с ума. Этот громила станет моим мужем, если я того захочу. Это казалось невероятным, невозможным. Волнение заставило мою кровь быстрее бежать по жилам. Я хотела быть с Уитом, но мне также хотелось контролировать свою жизнь. Если я скажу Уиту «да», мой дядя больше не сможет диктовать свои условия и определять мое будущее. Значит, я останусь в Египте, как и хочу.

Больше никакого планирования. Никаких хитростей. Когда мне приходилось выкручиваться, я напоминала себе мать. А мне не хотелось быть похожей на нее. Не хотелось унаследовать то, что может причинить боль стольким людям. И вдруг я вспомнила, что уже сделала это.

Мои действия привели к смерти Эльвиры.

Курок спустила не я, но кузина приехала из-за меня.

Больше всего на свете мне хотелось искупить вину за это. Помешать матери продать артефакты, принадлежавшие Клеопатре. Выяснить, что произошло с моим отцом. Меня переполняла огромная тоска, она давила на плечи, вжимала в землю. Одержимость могла похоронить меня заживо.

Если только я не начну действовать.

– Не молчи, – прошептал Уит. – О чем ты думаешь?

Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на происходящем. На мужчине, который стоял передо мной. Иногда мне легко удавалось прочесть его мысли. Когда наши сердца соединялись, и на мгновение мы начинали смотреть на мир одинаково. Но чаще всего я с трудом понимала Уита. Я все еще не знала, почему он хотел жениться на мне.

Ласковое обращение было всего лишь словом, а не обещанием.

– У меня свои причины, – прошептала я. – А у тебя?

Уит отстранился и кивнул, будто предвидя этот вопрос. Его вчерашние слова все еще звучали у меня в ушах. Вес этих слов, произнесенных глубоким баритоном с мягким аристократическим акцентом. Его широкие плечи были напряжены, а руки дрожали. Он нервничал, когда произносил:

«Выходи за меня».

Это было вчера. Теперь, стоя перед церковью, я сомневалась, что полностью осознаю серьезность своего решения. Брак заключался навечно – или, по крайней мере, мне этого хотелось. Я смотрела на Уита, который словно окаменел, подбирая нужные слова.

Он засунул руки поглубже в карманы.

– Я попросил твоей руки по своей воле и только, – сказал Уит. – В полном хаосе моей жизни ты единственное, что имеет смысл. Ты спросила, каковы мои мотивы, я еще не знаю все, но одно я знаю точно. – Он хрипло вздохнул, не сводя глаз с моего лица, и неприкрытые эмоции, таящиеся в их глубине, потрясли меня. – Ты единственная, с кем я хочу быть, Инес.

Мои губы приоткрылись.

Его голос понизился до хриплого шепота.

– Пожалуйста, сделай меня самым счастливым человеком на этой земле.

И планета снова накренилась, словно потеряв равновесие. Земля, казалось, ушла у меня из-под ног, а колени подогнулись. Уитфорд Хейз был многогранной призмой, и я думала, что видела все грани. Дерзкий ловелас, подмигивающий девицам, солдат, верный своему генералу, пьяница с красными глазами и флягой в кармане, авантюрист, знавший, как обращаться с динамитом, человек, влюбленный в Египет, и брат, обожавший свою единственную сестру.

Но я никогда не видела его неприкрыто уязвимым.

От этой грани перехватило дыхание.

– Тебе этого достаточно? – подстегнул меня Уит.

– Да, – выдохнула я.

Он кивнул, серьезный и преисполненный мрачной решимости. На лбу у него выступили капельки пота, и тогда я поняла, что он все еще нервничал. Возможно, Уит пытался казаться спокойным и уверенным ради меня, но в действительности его сердце билось так же быстро, как и мое.

Он открыл дверь и протянул мне руку. Я, не колеблясь, взяла ее с легкой улыбкой, чувствуя, что смогу справиться с дядей, матерью, тетей и всеми, кто встанет у меня на пути.

Мы вошли в церковь.

Capítulo tres
Глава 3

Внутри церковь была еще красивее, чем снаружи. В глубине большого зала находился алтарь, стены за ним украшали деревянные панели с мозаикой в виде лотоса. Пространство разделяли три прохода с рядами деревянных скамей. В восточной части, почти вне поля зрения, находились три нефа. Я машинально шагнула к ним. Мне хотелось получше рассмотреть изящные перегородки, отделанные эбеновым деревом и слоновой костью.

Уит взял меня под локоть, притянув к себе.

– Здесь так красиво, – сказала я. – Хочу получше рассмотреть узоры. Возможно, в следующий раз я вернусь сюда с альбомом для рисования…

От улыбки в уголках его глаз разбежались морщинки.

– Забыла, зачем мы пришли?

– Конечно нет. Мне просто хотелось…

– Инес.

– Уит.

– Мы должны поспешить,– раздраженно произнес он.– Пока никто не заметил, что мы ушли. Потому что мы собираемся тайно пожениться.

Я усмехнулась, и Уит улыбнулся. Мы словно вернулись на Филе, рассматривали древние рельефы на стенах, пили ужасный кофе и работали не покладая рук.

– Священник ждет, – добавил Уит. – А где… ох. – Он тяжело вздохнул. – Пойду разбужу его.

Он зашагал прочь, и я оторопело смотрела, как он приближается к пустой скамье. Нет, показалось. С края свисала пара ботинок. Уит наклонился и толкнул их коленом.

– Лео, – сказал он. – Просыпайся.

Я подошла к Уиту и посмотрела на спящего мужчину. Темные волнистые волосы падали ему на лоб, отчего он выглядел совсем молодым. Казалось, он на несколько лет моложе Уита, если бы не одно: его губы, даже пока он спал, были презрительно поджаты. Мужчина был одет в яркую красную шинель. Вздрогнув, я поняла, что видела его раньше. Это был один из солдат, с которыми Уит провел вчерашнюю ночь.

– Лео, – повторил Уит, на этот раз чуть повысив голос.

Лео звучно всхрапнул.

– Как обычно. Я всегда могу положиться на него во всех опасных делах, но в повседневных? Он не сможет крепко стоять на ногах. Или не спать, – с отвращением добавил Уит. – Ладно. Пусть спит.

– Кто он вообще такой?

– Наш свидетель.

– А-а. Разве он не должен бодрствовать на церемонии?

– Думаю, достаточно того, что он здесь. Пойдем, чем скорее мы вернемся в отель, тем лучше.

Я кивнула.

– Веди меня.

Уит зашагал вперед, продолжая держать меня за руку, словно боясь, что я исчезну. Он поздоровался со священником, стоявшим в передней части церкви. Тот был молод, с копной каштановых волос и добродушной улыбкой. Глаза у него были добрые, в руках зажата старая Библия в кожаном переплете, открытая на последних страницах. Но вместо того, чтобы опустить взгляд на священную книгу, он уставился на меня. На нем было длинное светлое одеяние, которое касалось каменного пола.

– Добрый вечер, мисс, – сказал капеллан, когда мы подошли к нему. – Прежде чем мы начнем, полагаю, я должен убедиться, не попали ли вы в беду. – Его голос был мягким и тихим. Вдоль крепких деревянных скамей тянулись огромные окна, и свет рисовал узоры на наших лицах, окутывая серебристым сиянием. На алтаре горели свечи, и тонкие завитки дыма поднимались вверх завораживающими кольцами.

Я покачала головой.

– Никаких проблем. Почему вы спрашиваете?

Священник весело улыбнулся Уиту.

– Ну… происходящее весьма необычно. Во-первых, где ваша семья? Гости? Подруги? – Он прищурился. – Вы в трауре? И разве невесте не полагается быть с букетом?

Я собиралась сказать, что все это не имеет значения – отсутствие семьи, мое черное платье. Но от последнего вопроса у меня перехватило дыхание, и я оказалась не готова к волне грусти, которая захлестнула меня.

– Я бы не отказалась от цветов, – прошептала я.

Уит взглянул на меня нахмурившись.

Но тут священник заговорил снова, отвлекая меня следующими словами:

– Жених также принес на свадьбу оружие.

Мой будущий муж был вооружен? Я сердито повернулась к Уиту:

– Уитфорд Хейз, ты не пойдешь под венец с пистолетом на бедре.

Он со смехом вынул револьвер из кобуры. Знакомые инициалы блеснули в мягком освещении. Уит поднял его, словно в знак капитуляции, и положил на одну из скамей.

– Вопиющая оплошность, – заявил он, и это было настолько в его стиле, что я не сдержала улыбку. – Священник все еще ждет ответ на вопрос.

– Какой вопрос? О! Да, конечно. – Я облизнула губы. – Свадьба – мое решение.

Священник кивнул.

– Тогда мы можем начинать. Вы подумали о клятвах?

Я моргнула. Я не особо задумывалась о свадьбе, только о том, как тайно прийти в церковь. Избежать внимания Tío Рикардо было нелегко. Лишь притворившись, что у меня ужасно разболелась голова, я смогла сбежать из «Шепердса».

– Да, – сказал Уит.

– Клятвы? – переспросила я, чувствуя, как в церкви становится жарче с каждой секундой.

– Ну, я не собираюсь придумывать их за вас, – со смехом ответил священник. Он перекрестился и завел длинную речь об обязанностях супругов. Я была слишком сосредоточена на своей клятве, чтобы слушать. Волна тревоги пробежала по коже. Наступил день моей свадьбы, единственной свадьбы в моей жизни. Она была совсем не похожа на то, что я ожидала или представляла. Мне хотелось, чтобы хотя бы мой обет Уиту был идеальным. Потому что однажды мы забудем, как выглядела церковь, во что мы были одеты, а может, даже и самого священника.

Но я хотела запомнить свои следующие слова.

Почему-то я знала, что они останутся со мной на всю жизнь.

Я заломила руки и принялась расхаживать вперед алтарем, миновав священника и Уита, а затем зашагала по одному из трех проходов. Я смутно слышала, как голос священника оборвался, и после долгой паузы он спросил Уита, может ли продолжать.

– Она собирается с мыслями. Пожалуйста, продолжайте, пока не придет время принесения обетов, – весело произнес Уит. – В конце концов она вернется.

– Э-э…Тогда ладно. – Капеллан прокашлялся и продолжил тихим монотонным голосом.

Я говорила вслух, иногда шептала, иногда бормотала, мучительно подбирая каждое слово. Священник пытался не обращать внимания на мою болтовню, но в конце концов сдался. Он опустился на одну из скамей и начал молча читать Библию, пока я обдумывала свою клятву. Лео по-прежнему храпел, и этот звук эхом отражался от каменных стен. Уит наблюдал за моими мучениями с легкой улыбкой, и, вернувшись к нему, я уже знала, что собираюсь сказать.

– Полагаю, вы готовы? – спросил священник, поднимаясь. Он занял свое прежнее место перед алтарем, положив перед собой открытую Библию.

Я повернулась к Уиту и взяла его ладони в свои. Подняла подбородок и пристально посмотрела ему в глаза.

– Я готова.

Лео проснулся с громким стоном и сел. С того места, где я стояла, были видны только его голова и плечи. Уит слегка обернулся.

– Как любезно, что ты присоединился к нам, идиот.

Лео моргнул, оглядывая церковь, и его сонные глаза остановились на мне.

– Я все пропустил?

– Не все, – сухо ответил Уит.

– Вы можете произнести брачные обеты, – продолжил капеллан.

Лео встал, слегка покачиваясь, и остановился позади нас. Его присутствие заинтриговало меня. Он был человеком из прошлой жизни Уита, и тысячи вопросов так и кололи мне язык. Мне хотелось задать каждый из них, раскрыть каждый факт об Уите, которого я никогда толком и не знала. Солдате и потерянном сыне. Преданном брате и верном друге.

– Перестань об этом думать, – заявил Уит. – Ты сможешь задать вопросы после церемонии.

– Как ты прочитал мои мысли?

– Я тебя знаю. – Уит приподнял брови. – Твоя клятва?

– Верно. – Я прокашлялась. – Уитфорд Хейз, я буду уважать и защищать тебя, но подчиняться тебе только в том случае, если ты будешь вести себя разумно. На самом деле вполне вероятно, что я вообще не буду тебе подчиняться. Это противоречит моей натуре, и я бы предпочла начать супружескую жизнь с честного признания. – Его губы дрогнули в ответ. Собравшись с духом, я продолжила: – Я буду верна тебе и буду уважать тебя – если только ты не совершишь чего-то недостойного, тогда да поможет тебе Бог. – Я думала, что Уит рассмеется, но он молчал. – В болезни и здравии я буду твоей до конца своих дней.

Уит облизнул губы, и в свете свечей стало видно, как побледнело его лицо.

– Инес, я буду чтить и защищать тебя и отдам за тебя свою жизнь. В болезни и здравии я буду рядом с тобой. – Он слабо улыбнулся мне. – И обещаю никогда не требовать от тебя послушания.

– Вы взяли с собой кольца?

Я растерянно уставилась на священника.

– Кольца?

– Так принято на свадьбах, – терпеливо объяснил священник, будто я не знала.

Но я пришла в церковь, не зная, придет ли Уит. И о кольцах даже не задумывалась.

– У нас их нет, – сказал Уит.

– Нет? Ну что ж, хотя это придало бы церемонии пышности и торжественности. – Уит закатил глаза, и капеллан поспешно добавил: – Объявляю вас мужем и женой. – Он улыбнулся. – Можете поцеловать невесту.

Я вздрогнула, отчего-то забыв, что происходит в конце. Во время нашего последнего поцелуя мы думали, что умрем в заброшенной гробнице. Уит наклонился и коснулся губами моих губ. Я попыталась запомнить этот момент, запечатлеть тепло, почти нежный взгляд его голубых глаз. Но уже через секунду он отстранился и поблагодарил священника. Я стояла, потрясенная тем, что мы только что сделали.

– Поздравляю, – сказал мне друг Уита. – Я Лео.

– Я слышала, – ответила я, оглядывая мужчину. Он был высоким и худощавым, с растрепанными черными волосами, проницательными темными глазами и суровыми густыми бровями. Лео напоминал сердитого ворона, которому не терпелось улететь. – Спасибо тебе.

– У тебя родня в Боливии, – заметил он.

– Да, – удивленно ответила я. – Как ты… – Я замолчала, вспомнив, где впервые увидела его. И с кем. – Это Уит тебе сказал.

Лео кивнул.

– Мои родители из Санта-Круза.

Но он говорил с отчетливым британским акцентом и воевал за Англию. Я открыла рот, чтобы спросить, но он перебил меня.

– Это долгая история, а самое главное – скучная. – Лео с любопытством оглядел меня, и я поежилась под его пристальным взглядом. – Я представлял тебя по-другому.

– Как?

Лео улыбнулся.

– Боюсь, я представлял скромную английскую леди с кучей денег. Увешанную драгоценными камнями и сверкающим жемчугом. В платье пастельных тонов.

– О, – сказала я. – Как странно.

– Не совсем, – покачал головой Лео, слегка нахмурившись. – Я только что описал его бывшую невесту. – Выражение его лица прояснилось. – Не пойми меня неправильно, я рад, что он женился на тебе, а не на ней. Просто я никогда не думал, что он на самом деле порвал с ними.

– С кем?

– С родителями, – объяснил Лео. Затем он потянулся к моей руке и поцеловал ее, прежде чем отвести Уита в сторону. Они о чем-то перешептывались, Лео бурно размахивал руками. Уит скрестил руки на груди и уставился на свои ботинки. Что бы ни говорил Лео, ему это совсем не нравилось. Любопытство едва не взяло надо мной верх, но я заставила себя не вмешиваться. Прощальные слова Лео всплыли у меня в голове.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Боже (исп.).

Вернуться

2

По-испански это слово звучит почти как mierda – ругательство, которое Инес запрещали произносить родители. Ее мать заставляла отца в присутствии Инес использовать слово-заменитель.

Вернуться

3

Он терпеливый, дядя (исп.).

Вернуться

4

Я умираю от голода (исп.).

Вернуться

5

Дочь (исп.).

Вернуться

6

Что? (исп.)

Вернуться