# Liminal space

Антон Сидякин

По дороге домой герой оказывается заперт в гостинице, застрявшей во времени.

Sonic Youth – Bad Moon Rising – Intro

## 1

Я подавил зевок и покрепче вцепился в руль. Где же этот чёртов отель? Навигатор обещал мне его ещё час назад, прежде чем сдох, моргнув напоследок экраном. Я постучал по дисплею, пытаясь оживить чёртову штуку, но без какого-либо видимого результата. Противная хреновина оставила меня одного посреди пустого ночного шоссе. Фары выхватывали из темноты монотонный узор дорожной разметки. По бокам дороги ночное небо закрывал густой лес. За последние три часа я точно не видел ни одного указателя и почти уверен, что не было ни одного знака. Только монотонная прямая дорога сквозь лес. Единственное радио, которое я смог поймать, играло что-то гитарно-психоделическое, отлично бы вписавшееся в какой-нибудь независимый фильм ужасов.

Я потянулся к термосу на пассажирском сиденье и сделал глоток ещё тёплого, сладкого чая. Взял бутерброд с колбасой и принялся есть. Маленький спартанский ужин на дороге. Надеюсь, что поспать удастся всё-таки в отеле. Заднее сиденье было слегка тесновато для меня. Шум ветра и шелест шин сквозь приоткрытое окно смешивались с музыкой и создавали убаюкивающую какофонию, напоминавшую детство. У родителей машинка была побольше, и я дремал на заднем сиденье, уткнувшись в спинку, под точно такой же шум. Только музыка обычно была не такая странная.

Полоса посреди дороги исчезала и появлялась, как будто пыталась что-то сказать на азбуке Морзе. Может быть – осторожно. Или берегись. Или помоги мне. А может быть, что-то более приятное: “Добро пожаловать. Здесь тебя ждут. Тёплая еда и горячий душ. И самое главное – мягкая постель”. Мысли блуждали. Я проваливался в сон. Помотал головой, сделал большой глоток чая из термоса. Не помогало. Съел ещё бутерброд, но, провалившись в желудок, тот лишь усилил сонливость. Надо было вставать на ночлег. Если через полчаса не будет никакого отеля, припаркуюсь у обочины и попробую устроиться на заднем сиденье. Главное – не заснуть в эти полчаса.

Как по волшебству, лес закончился. Я вынырнул на бескрайнее поле травы, залитое ярким лунным светом, под небо, усыпанное огромными звёздами. И, самое главное, где-то впереди, посреди этого поля, виднелась неоновая вывеска. Цивилизация рядом. Быть может, это тот самый обещанный отель. Сонливость немного спала, сменившись возбуждением. Словно ребёнок, я жаждал исследовать это новое место. Узнать, что же там впереди. Я надавил на педаль газа, подгоняя автомобиль, и вскоре смог разобрать надпись на вывеске: “Hotel Janus” – было написано витиеватым шрифтом на розовом неоновом знаке. Когда подъехал поближе, увидел вторую вывеску – на русском и попроще: “Отель Янус”, написанное простыми белыми буквами на зелёной жестяной табличке, освещённой неоновой вывеской ниже. С неё на верёвке свисала дощечка с надписью “свободно”. Парковка перед отелем была совершенно пуста. Я припарковал автомобиль и вышел в прохладную, наполненную шумом сверчков ночь. Все окна небольшого двухэтажного здания были темны, но в главном холле горел свет. Я толкнул дверь и шагнул внутрь. Не считая лёгкого гудения флуоресцентных ламп, было тихо. И пусто. За небольшой перегородкой слева, где должен был сидеть консьерж, никого не было. Справа, в небольшом кафе, стояли столики на тяжёлых, вбитых в пол, железных стержнях и пустые пластиковые стулья. За прилавком так же никого не было. В ярко освещённой витрине были какие-то пирожные. Возле кассы стояла вручную написанная табличка, озаглавленная “Ассортимент”. Я присел на пластиковый стул, намереваясь дождаться, когда кто-нибудь вернётся.

У меня было странное чувство дежавю. Словно я был здесь давным-давно, может быть, двадцать лет назад, когда ребёнком путешествовал по стране на заднем сиденье родительского автомобиля. Всё это место словно было перенесено из тех далёких эпох в неизменном виде. Не сгнило и не заплесневело. Может быть, только выцвело слегка. Как будто смотришь на старую фотографию. Это место переносило меня обратно в детство. И в этом было одновременно что-то жуткое и что-то успокаивающее. Комфортное. Здесь, в темноте, прятались монстры. Но это знакомые монстры. Страшилища, которых не видел много лет. Ужасы, по которым почти скучаешь. Скучаешь, пока не вспомнишь, как боялся их раньше. Монстры, прячущиеся под кроватью. И другие – в которых иногда превращались родители, когда ты ещё был беспомощным ребёнком, намертво привязанным к ним.

Я понимаю, что снова проваливаюсь в сон. Хотя бы не за рулём автомобиля на этот раз. Наверное, консьерж ушёл спать. Может быть, я никому не помешаю, если устроюсь в одной из комнат, а завтра рассчитаюсь. Я хочу спать. Критически хочу спать. За стойкой у входа, на дощечке, висят ключи, и я беру один наугад. Судя по номеру, это на втором этаже. Поднимаюсь, бреду по коридору, ища нужную дверь, и она оказывается в самом конце слева. Я падаю на постель и засыпаю, укачиваемый шелестом травы, доносящимся из-за слегка приоткрытого окна.

## 2

Я открываю глаза в залитой солнечным светом, незнакомой комнате. Из мебели – лишь кровать и прикроватная тумбочка. На потолке – те же самые флуоресцентные лампы, что и в холле внизу. Всё очень минималистично и как будто заброшено, покрыто равномерным слоем пыли, как будто здесь никого не было уже несколько месяцев. Окно выходит на противоположную сторону от дороги, и я вижу бескрайнее поле травы и лишь малюсенькие макушки деревьев, выглядывающие из-за горизонта, где-то очень далеко.

Я выхожу из комнаты. План прост – заплатить за комнату, позавтракать и ехать дальше. Но в холле внизу всё так же, как было. Ни души, и такой же равномерный слой пыли, как и наверху. Единственные следы – те, что я оставил вчера. Настоящий отель-призрак, чёрт возьми. Впрочем, пироженки в витрине выглядят вполне съедобными – не сгнили и не покрылись плесенью. Я даже подумываю рискнуть и попробовать одно. Вон то, глазированное, я очень любил в детстве. Но сначала я всё-таки решаю поискать людей.

Вернув ключ на место, я толкаю дверь за прилавком консьержа, и та оказывается открыта. Захожу внутрь и вижу небольшую кухоньку. Холодильник всё ещё гудит. Столик с парой стульев. Раковина, плита. Место кажется почти жилым, только пыль, как и везде, говорит, что здесь давно никого не было. Я первый человек здесь за очень долгое время. Самое удивительное, что кроме ровного слоя пыли ничто не говорит о заброшенности. Электричество работает, ржавчины нигде нет. Место заброшено, но заброшено совсем недавно.

Но откуда тогда у меня это странное чувство, что я вернулся на двадцать лет назад – в мир на стыке веков, который совсем исчез. Я даже не могу сказать, что именно вызывает у меня такие ощущения. Может быть, разбирайся я в технике, я мог бы сказать, что модель холодильника двадцатилетней давности. Или чайника. Но всё, что у меня есть, – это странное, невероятно крепкое чувство ностальгии. Может быть, всё дело в том, что я уже давно не выезжал на большую дорогу, не ел в придорожных кафешках, не спал в таких маленьких отелях на обочине. Может быть, они все застыли во времени, расположенные слишком далеко от цивилизации, чтобы следовать её быстро меняющимся трендам.

Здесь была ещё одна дверь, и за ней я нашёл пустую спальню – ещё теснее, чем гостиничные номера, но при этом со шкафом для одежды и висящим под потолком старым, выпуклым телевизором. Возле кровати так же была тумбочка, и на ней лежал пульт. Я нажал кнопку включения на пульте, и телевизор загорелся со знакомым свистом. На экране появилось лицо Арнольда Шварценеггера в советской военной шапке. Когда он заговорил, его голос был едва различим за гнусавым выговором переводчика. Ещё одно воспоминание из детства, – подумал я. Рассмотрев телевизор повнимательнее, обнаружил гнездо для VHS под экраном. Видеодвойка – так это, кажется, называлось. Наверное, где-то должны быть и кассеты. Я нашёл их в шкафу для одежды, лежащие ровными стопочками внизу, с пустой обложкой сверху. Одежды в шкафу, кстати, не было.

Я выключил телевизор и вернулся в кафетерий. Расплатиться не получилось. Завтрак в таком месте казался слегка рискованным. Пирожные выглядели съедобными, но чёрт их знает, сколько они тут уже лежат. Не хватало ещё заработать желудочную инфекцию. К тому же от этого места у меня мурашки бежали по спине. Слишком тихо. Слишком пустынно. Отличное место, чтобы поселиться какому-нибудь призраку. Может, потому хозяева и оставили его.

Решив, что лучше я поищу другое кафе или, на худой конец, опять поем чай с бутербродами, я вышел на парковку к своей машине. Стояло раннее утро, и было ещё не очень жарко. А в длинной тени, которую отель отбрасывал на парковку, даже прохладно. Машина стояла на прежнем месте. Я сел на водительское сиденье, вставил ключ зажигания и повернул. Автомобиль сделал попытку завестись, но сразу заглох. Ещё раз – ключ на старт, автомобиль издаёт своё “бж-бж-бж” и замолкает.

– Что за чёрт.

Очевидное – проверить топливо. Судя по приборам, бензина в баке ещё полно. На этом мои знания о работе автомобиля заканчиваются. Я открываю капот и какое-то время смотрю в задумчивости на двигатель. С тем же успехом я мог разглядывать устройство машины времени. Сажусь обратно, поворачиваю ключ, но результат тот же. Эта машина сегодня никуда не поедет.

– Чёрт.

Выхожу из машины, в отчаянии с силой захлопывая дверь. Подхожу к дороге и смотрю по сторонам в надежде, что кто-то едет. Но никого нет. Не видно и не слышно. Лишь шум ветра и шелест травы, раскинувшейся почти до самого горизонта. Я вспоминаю про сотовый телефон, оставшийся в бардачке машины. Но отчего-то у меня мало надежды на него – наверняка окажется, что этот чёртов отель вне зоны покрытия. Я отворачиваюсь от дороги и собираюсь пойти к машине, но замираю от страха.

Женщина-призрак смотрит на меня из окна второго этажа. Мой ужас немного ослабевает, когда я понимаю, что лицо женщины мне знакомо.

## 3

Я встретил её в баре в шахтёрском городке, где я провёл последний год своей жизни. Угрюмое, мрачное место, где люди за выпивкой предаются воспоминаниям о доме. А может, это только я был таким. Где-то в углу бара травили весёлые байки, и раздавался смех. Где-то водка текла рекой. Кто-то играл в бильярд или дартс. Я сидел возле барной стойки и потягивал пиво, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. Не только в баре, но и в этом городе вообще. И из всех людей она подсела именно ко мне. В ней было что-то странное. Она была словно одновременно и яркой, и какой-то выцветшей. Как на старой фотографии. Бледное ярко-красное платье, губы того же цвета и ярко-горящие бледно-голубые глаза.