# Побег в Город ведьм

Эрин Латимер

Эммалина Блэк родилась не похожей на сверстниц уже потому, что её тётя Александрия – королева Англии, правящая страной железной рукой. Однако отличает девочку совсем другое: юная Эмма слышит биение сердца любого, кто находится рядом.

Эта способность подвергает девочку страшной опасности! Всем известно, что странные умения доступны лишь… ведьме. В королевстве не приемлют магию, и потому все дети, достигшие тринадцати лет, проходят специальную проверку.

Испытание близко, но даже оно не может завладеть всеми мыслями Эммы, когда та узнаёт, что, возможно, этот дар она унаследовала от родственницы…

> E. Latimer

> Escape to Witch City

> Copyright © 2021 by E. Latimer

> © А. А. Тихонова, перевод на русский язык, 2022

> © Чу Чугуй, иллюстрации на обложке, 2025

> © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

> Посвящается нашему каналу Word Nerds


## Глава 1

– ЭММАЛИНА ДОРАТЕЯ БЛЭК!

Визгливый голос разнёсся по широкому коридору, ведущему на кухню, и спугнул местного кота. Старый хулиганистый бандит обнюхивал пятно на коврике у порога, но тут же отпрыгнул, заслышав жуткий вопль. А сама Эммалина Блэк подскочила от неожиданности и выронила поднос с земляничными тарталетками.

Он со звоном ударился о тележку, а краденая тарталетка, которую девочка уже тянулась спрятать за пояс, жалобно плюхнулась на ковёр.

Времени оплакивать погибшее пирожное не было. Не прошло и секунды, как Эммалину снова окликнули по имени, ещё громче и надрывнее, чем в прошлый раз.

Девочка поспешно развернулась, бросив тележку с десертами, и со всех ног помчалась по коридору в восточное крыло.

Мама ненавидела восточное крыло по тем же причинам, по которым Эмма его обожала. Их дом построил дядя Эммы – муж королевы Александрии, почивший уже много лет назад. И это крыло он добавил в последнюю очередь. Если честно, девочка представляла его немного сумасшедшим, но в хорошем смысле, потому что нормальный человек и не подумал бы создавать такой запутанный лабиринт изогнутых причудливых коридоров и удивительно петляющих лестниц.

Особенно девочку завораживала громадная библиотека на самом верху восточной башни, богатая на укромные уголки, в которых можно прятаться от мамы, и на интересные книги, хранившиеся там в таких количествах, что и за всю жизнь все не прочитаешь. Пожалуй, это было лучшее сочетание на свете.

– Эммалина Блэк! Я знаю, что ты где-то здесь!

Истеричные нотки в голосе матери лишь подогнали Эмму, и она молниеносно свернула налево, едва не поскользнувшись на плитке в своих туфельках с плоскими подошвами.

Она прекрасно понимала, для чего мама её ищет, и вовсе не намерена была попадаться ей на глаза. Изольда Блэк ещё с утра разыскивала дочку по всему дому, чтобы обсудить с ней сегодняшний вечер, в который вся королевская семья должна была собраться при дворе.

Эмма терпеть не могла судебные заседания. Не только потому, что на них королева выносила приговоры за ведьмовство, хотя и это само по себе немало пугало девочку, поскольку от них создавалось впечатление, будто виноватой можно оказаться из-за любой мелочи. Нет, хуже всего были совершенно абсурдные наряды, в которые её одевала мать. Причём с каждым разом они становились всё более нелепыми.

На эту неделю ей выбрали два платья: одно на заседание, а второе, самое вычурное, – на День Проверки.

Эмму замутило от недоброго предчувствия. Сегодняшний наряд она уже видела – кошмарнее некуда. С высоким накрахмаленным воротником, невозможно пышными рукавами, рюшами… со всем, что только бывает неудобного в одежде! Страшно подумать, каким же окажется следующий.

Очевидно, их ждёт очередное противостояние, с криками и слезами. Глядишь, и разобьют что-нибудь в пылу ссоры. Только всего этого можно избежать, если Эмму не поймают.

Ещё раз налево. Направо. И дважды налево.

Теперь девочка тяжело дышала от быстрого бега, но зато мамин голос вроде как стих вдали. Эмма позволила себе перейти на шаг, тем более что наклон в коридоре становился всё более крутым. Он вёл к лестнице, но такой причудливой, что казалось, будто строитель лишь в самую последнюю секунду вспомнил, что за конструкцию сооружает.

Эмма поднялась по ней и вышла в очередной коридор, ещё шире предыдущего, с бледно-зелёными стенами и гладким мраморным полом. Все остальные залы дворца сочетали в себе фиолетовый и золотой оттенки, поэтому бело-салатовый ансамбль приятно выделялся на их фоне.

Правда, и здесь всё было украшено чертополохом. Его сиреневые цветки торчали из ламп на стенах, как и в других коридорах, хотя за восточным крылом особо никто не следил, поэтому они уже засохли и осыпались. Королева Александрия предпочитала делать вид, будто её мужа – и, соответственно, этой пристройки – никогда не существовало.

А если бы Эмма поднялась на цыпочки перед ближайшим шкафчиком, то увидела бы наверху печальный букетик чертополоха, уже почти обратившийся в пыль.

Она сразу заметила, как сильно эта часть дворца отличается от остальных, когда обнаружила её несколько лет назад. Даже воздух тут казался свежее. В голове прояснялось, тело становилось как будто легче, и возникало желание скакать и петь во весь голос. Отчего-то здесь Эмма буквально лучилась энергией.

Постепенно девочка разобралась, что к чему. Чертополох как будто вытягивал из неё силы. Особенно если цветок срезали недавно – тогда ей становилось совсем худо.

А ведь он считался оружием против ведьм. Чертополох ослаблял их, вытягивал магию.

Конечно, если поесть чертополоха, да ещё и целый ворох, такое никому не пойдёт на пользу. Может, Эмма просто особенно к нему чувствительна. И, вероятно, страдает от аллергии.

По крайней мере, она пыталась себя убедить, что это так.

А теперь, если удастся найти укромное местечко, можно будет посидеть в тишине и покое, вдали от свежего чертополоха и нервной матери, и похрустеть тарталетками с земляничным джемом, которые всё-таки удалось стянуть. Отдохнуть, отвлечься от всего.

От маминых криков, от предстоящего заседания, а главное – от мыслей о завтрашнем дне рождения.

Её тринадцатом дне рождения.

Неизбежном. Пугающем. Куда более страшном, чем предыдущие.

Эмма не выносила праздничные вечера, которые устраивала для неё мать. Пышные, экстравагантные, полные малознакомых детей.

В этом году не будет никакого праздника. Ни чая с пирожными. Ни мини-маскарада. Ни пони. В этот раз мать Эммы не сумеет превратить её день рождения в помпезный цирк.

Потому что он совпадает с Днём Проверки.

Девочка неспешно брела по коридору, прямо на ходу пытаясь выудить из кармана тарталетку. С потолка на цепях свисали люстры, в сервантах блестел фарфор и серебряные столовые приборы. Узкие окна были занавешены тёмно-зелёными шторами с кисточками, а вдоль коридора выставлены изящные антикварные кресла, на почтительном расстоянии друг от друга. Видимо, для тех, кому тяжело пройти весь коридор от начала до конца, не останавливаясь.

На полпути Эмма услышала глухой стук, который разнёсся эхом по восточному крылу, и застыла на месте.

Волосы у неё встали дыбом, и она резко развернулась, вполне уверенная в том, что поймала на себе чей-то взгляд.

За спиной у неё никто не стоял, но на стене висели портреты монаршей семьи, а среди них – чёрно-белая фотография молодой королевы Александрии, серьёзной и немного мрачной на вид.

Эмма скорчила ей гримасу и прямо с набитым ртом проворчала:

– Чего уставилась?

Стук раздался снова. Ещё ближе.

А за ним – торопливые шаги.

Сердце девочки тревожно заколотилось. Она юркнула за зелёные занавески у дальней стены, доходившие до самого пола, и вжалась спиной в подоконник, чтобы полностью ими закрыться.

Шаги становились всё громче. Эмма нахмурилась и задумчиво склонила голову набок. Судя по тому, как тяжело ступали по деревянному полу, шаркая и не заботясь о том, как трещат доски под ногами…

Это точно были не слуги. Они не посмели бы топать по коридорам подобно стаду слонов.

Вскоре до неё донеслось эхо голосов.

– А нельзя было встретиться в казарме? У меня от этого места мурашки по коже.

– Капитан так решил. Судя по всему, информация очень важная. И твои мурашки его вряд ли волнуют, Макконнел.

За этим последовал грубый смех, но тут же резко прервался, когда прозвучал новый, низкий и строгий голос:

– Встать, смирно!

На несколько секунд повисла тишина, а затем тот же голос продолжил:

– Держите посохи наготове, солдаты. Мы не знаем, с ними она или нет, но лучше перестраховаться. Её нельзя недооценивать. Не забывайте: она очень опасна.

Сначала Эмму посетила нелепая мысль, что мать не выдержала и отправила за ней стражу, но фраза «Она очень опасна» быстро опровергла эту теорию.

Эмма представляла опасность разве что для нервов своей матери и беззащитных тарталеток с джемом.

Шум приближался к занавеске. Шарканье ботинок, сухое покашливание и, кажется, шорох бумаг?

– Прошу прощения, сэр, но кто она? – спросил один из солдат низким голосом.

– Вот же имя, на плакате. Сам прочитай.

Эмма, буквально сгорая от любопытства, слегка подалась в сторону и осторожно выглянула из-за занавески.

Посреди коридора стояли дворцовые стражники, но не в привычной красной с чёрным униформе, а с головы до ног одетые только в чёрное. На всех были одинаковые широкополые шляпы и чётки из крупных деревянных бусин, на которых висели тяжёлые железные кресты.

Охотники на ведьм!

Эмма стиснула ткань занавески в кулаке и закусила щёку изнутри. Если и есть кто страшнее ведьмы, так это её заклятый враг – охотник. Девочка очень давно не видела их вот так, вблизи, особенно целым отрядом, и эта встреча её совсем не радовала.

Само собой, они приезжали на День Проверки в прошлом году, разгоняя толпу на своих чёрных конях, сопровождаемые звоном колокольчиков на хомутах и лязгом металлических оберегов. И каждый держал в руке посох из сплетённых стеблей чертополоха.

Тогда Эмма спросила у матери, зачем они здесь. «На всякий случай», – мрачно ответила Изольда и отказалась что-либо объяснять.

Эмма сильнее закусила щёку. Да, обычно охотники собирались таким огромным числом лишь по одному случаю: на День Проверки.

А он уже завтра.

Эмме совсем не хотелось о нём думать, но она ничего не могла с собой поделать. Ей и в прошлом году было невыносимо страшно, хотя сама она не участвовала. Изольде и её дочери, как членам королевской семьи, позволили присутствовать при закрытой проверке для детей придворных.

Тогда мало кому исполнилось тринадцать, но всё равно зрелище было жуткое, и Эмме потом долго снились кошмары.

Одетые во всё белое медсёстры провожали детей в медицинские палатки, а оттуда выводили к стражникам, которые либо пропускали ребят дальше, либо сажали в экипажи с занавешенными окнами. Одну девочку благородных кровей пришлось усаживать силой. Она долго кричала и вырывалась. И сейчас, даже год спустя, её лицо до сих пор стояло у Эммы перед глазами. Лицо, полное ярости и искреннего ужаса.

От этих воспоминаний её замутило, и она отогнала их на задворки сознания, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь другом.

Скажем, на этих охотниках. Почему их здесь так много? День Проверки только завтра.

Конечно, во дворце всегда дежурил один-другой из их отряда, выглядывал любой признак колдовства среди придворных. Эмма видела охотников и на улице, когда мать таскала её по магазинам. Они патрулировали город и следили за всеми, скрываясь в тенях.

А тут собралась целая небольшая армия.

Девочка невольно напряглась, глядя на этих солдат в чёрном, словно они в любой момент могли на неё наброситься.

Капитан – бледный, с красивым точёным лицом и удивительно светлыми волосами – раздавал своим подчинённым листы плотной кремовой бумаги.

Объявления о розыске.

– Запомните это лицо, солдаты. Вы должны сразу её узнать. Разумеется, мы поймаем весь ковен, но это – наша главная цель.

Эмма навострила уши, заслышав это слово. Ковен – так называлось сообщество ведьм. Откуда оно здесь? Это же просто невозможно. На истории ей рассказывали, что последнее ведьминское общество в Лондоне разбили ещё в 1807 году. Оно сразу попало под прицел охотников, как только семья Блэк вновь пришла к власти.

Эмма понимала, что на уроках представляют версию для детей, но она прочла все книги про охоту на ведьм, какие только смогла найти в библиотеке восточного крыла. Честно признаться, эти исторические записи одновременно и завораживали девочку, и вселяли в неё ужас.

За шарканьем и шёпотом послышался тихий шелест бумаги, упавшей на пол прямо возле занавески. Эмма опустила взгляд и догадалась, что один из солдат выронил свой листок. Теперь он лежал всего в паре футов от неё, портретом вниз, маня девочку таинственным чёрным силуэтом, который просвечивал на обратной стороне.

Силуэтом ведьмы.

Эмме вдруг страшно захотелось посмотреть на этот плакат. Необъяснимая сила тянула её к нему. Отчего-то ей стало очень важно узнать, на кого нацелились охотники.

И она ведь ещё ни разу не видела настоящую ведьму.

Огонь любопытства разгорелся в ней до того, что она едва ли не пылала изнутри.

Преисполненная решимости, Эмма покосилась на охотников. Лицом к ней стоял только капитан, а он ещё продолжал раздавать листовки и не смотрел на окно.

– …не прыгайте выше головы, особенно ты, Лоренс. Даже не думай врываться туда первым, не дожидаясь остальных…

Держась обеими руками за холодный подоконник, Эмма осторожно выставила ногу из-за занавески, нацелившись на объявление, как ищейка на добычу. Сейчас ей следовало двигаться с изяществом и аккуратностью придворных балерин, а эти качества были не самой сильной её стороной. По крайней мере, по мнению матери.

Эмма вытянула дрожащую ногу, и ступня с лодыжкой показались из-под занавески. На шее выступили бисеринки пота. Сердце у девочки ёкнуло, когда капитан прокашлялся, но его хмурый взгляд был адресован одному из солдат, стоявшему рядом с Лоренсом.

– К тебе это тоже относится. Держимся вместе, понятно? Без моей команды никто и пальцем пошевелить не имеет права. Вам всё ясно?

Ему ответили, что да – всё ясно. Тем временем Эмма, уже совладав со страхом, вытянула ногу ещё дальше. И ещё…

Наконец большой палец коснулся бумаги. Победа!

Она прижала его к деревянному полу и стала медленно подтаскивать к себе, морщась от лёгкого шелеста бумаги по доскам. К счастью, никто не обратил внимания на то, как объявление ускользнуло за занавеску.

Эмма украдкой выглянула из укрытия и обнаружила, что теперь все охотники стоят к ней спиной. Капитан о чём-то увлечённо рассказывал своим подчинённым, и у девочки появилась удачная возможность высунуться наружу и подхватить листок рукой.

С колотящимся сердцем Эмма юркнула обратно за занавеску и прижала объявление к груди, стараясь не издавать ни шороха. Сейчас ей казалось, что бумага хрустит как-то непривычно громко.

– Что ж, за мной, – объявил капитан, и Эмма едва не осела на пол от облегчения.

Охотники на ведьм, шаркая и топая, царапая доски грубыми ботинками, ушли дальше по коридору.

Девочка очень долго ждала, пока их шаги стихнут вдали, и только потом решилась взглянуть на объявление о розыске.

Она развернула мятый листок и разгладила на стене, но портрет на нём всё равно выглядел как-то смутно.

Вдруг Эмма изумлённо ахнула, словно ей на голову без предупреждения вылили чашку ледяной воды.

На секунду ей показалось, что с листка на неё смотрит собственное отражение!

Густые чёрные брови над тёмными глазами с длинными ресницами, миниатюрное лицо в форме сердечка с острым подбородком, длинные тёмные волосы – всё было в точности как у неё. Правда, если присмотреться, локоны у ведьмы на портрете намного более волнистые. Постепенно девочка успокоилась, и сердце билось уже не так тревожно. Она заметила много отличий и наконец пришла к выводу, что это вовсе не её портрет, а чей-то другой, и на нём изображена уже взрослая женщина. Пожалуй, ровесница её матери.

Вообще, чем дольше Эмма на неё смотрела, тем больше эта ведьма казалась ей похожей на мать.

Конечно, она во многом от неё отличалась. Изольда Блэк закалывала волосы на затылке по последней моде и пудрила лицо до ослепительной белизны – так, что даже тёмные брови едва проглядывали. Само собой, у ведьмы на портрете были дикие чёрные глаза и спутанные космы, как обычно на таких объявлениях, но… Всё-таки сходство было очевидное – и с Изольдой, и с её сестрой.

На самом деле Александрия была даже больше похожа на эту ведьму. Эмма нахмурилась, гадая про себя, будут ли у королевы так же виться волосы, если она их распустит.

Потрясение девочки улеглось, и на его место пришло страшное осознание. Стук сердца снова ускорился и отдавался в висках.

Она ведь знала, что всего сестёр было три. Изольда, Александрия и ещё одна, самая младшая, которая умерла после того, как трон захватили ведьмы. О ней предпочитали не говорить, и любое упоминание этой сестры вызывало у Изольды бурный эмоциональный всплеск. Она строго запретила дочери о ней заговаривать.

Поэтому девочка даже не знала, как её звали.

Три сестры…

Эмма провела пальцем по крупным буквам с петельками у нижнего края листка, вспоминая вопрос одного из охотников: «Прошу прощения, сэр, но кто она?»

Эмма разобрала имя, «Ленора», и мысленно добавила про себя фамилию. Она почти не сомневалась, что угадала.

Ленора Блэк. Её тётя.

## Глава 2

Эмме вдруг показалось, что вот-вот из-за угла появится Изольда и схватит её, и вся эта история навсегда останется покрыта завесой тайны.

Поэтому она снова побежала по коридору, срезая углы, чудом не задевая декоративные вазы и фарфоровые блюда. Дважды Эмма едва не упала с лестницы, а один раз – на лестницу, особенно странную и замысловатую.

Казалось, до библиотеки Эмма добиралась целую вечность, особенно учитывая то, что ей то и дело приходилось останавливаться и прислушиваться, не идёт ли кто. Охотники были уже далеко, но она не хотела рисковать.

Наконец Эмма поднялась на верхушку шаткой лестницы и очутилась перед широкими дубовыми дверьми под изящной аркой с высеченными на ней драконами, львами и сидевшими в лодках воинами – картинками, будто сошедшими со страниц книжки.

Эмма потянула на себя железное кольцо, и дверь поддалась с жалобным скрипом. Девочка скользнула внутрь, и створки захлопнулись у неё за спиной. Шум эхом разнёсся по огромному помещению.

Эмма нашла библиотеку на второй день после того, как обнаружила само восточное крыло. Тогда, впервые шагнув через порог за массивные дубовые двери, она застыла на добрые три минуты, разинув рот. Её до глубины души поразила эта литературная сокровищница. Шкафы занимали три этажа в высоту, и их огибал величественный балкон.

Старая библиотека короля идеально подходила для того, чтобы в ней прятаться. В нём самом не было ни капли «голубой» крови, поэтому его держали как можно дальше от государственных дел и побуждали «найти себе другое занятие». Судя по размаху библиотеки, этот проект был его самым любимым. Она производила неизгладимое впечатление. Даже форма у неё была оригинальная: нечто среднее между звездой и восьмиугольником. Каждая стена торчала под каким-то своим углом, и всё вокруг занимали прилежно организованные полки с книгами на сотни разных тематик. Эмма подозревала, что прочитать их все невозможно, даже если доживёшь до глубокой старости.

В свой первый раз в библиотеке она долго бродила между шкафами, заходя всё дальше и дальше, пока не обнаружила, что заблудилась.

Это открытие привело её в восторг. Она представила, как остаётся жить в библиотеке, строит себе шалаш из объёмных фолиантов, спит свернувшись калачиком на матрасе из старых газет и разводит костёр из плакатов, чтобы согреться холодными вечерами, а днём гуляет среди бесчисленных шкафов. Благодаря краденым пирожным и интересным историям она бы никогда не голодала. Конечно, с годами постепенно бы одичала, зато словарный запас был бы у неё впечатляющий.

И больше никогда не пришлось бы видеть маму, посещать королевский двор, проходить проверки…

К сожалению, сейчас Эмме было не до сладких фантазий.

Она уверенно шагала в сторону двух подвешенных табличек в форме руки, указывающей пальцем дорогу. На первой из них красивыми золотыми буквами было выведено: «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ», а на второй: «ИСТОРИЯ».

Эмму интересовала вторая секция, и она понеслась туда на всех парах, стуча подошвами туфелек по пыльным доскам. Но, очутившись перед шкафами высотой футов, наверное, в восемь, почувствовала себя очень глупо. Здесь же сотни… Нет, тысячи книг! Как найти среди них записи об одной конкретной женщине?

Эмма оттолкнула лестницу на колёсах в сторону и провела пальцем по корешкам. В королевской библиотеке хранились в основном книги по истории Англии, и раньше Эмме было очень обидно, что нельзя почитать про другие страны, но сейчас этот недочёт играл ей на руку.

Хотя просмотреть все заголовки у неё всё равно не хватило бы времени. Она спешно пробежала взглядом по корешкам: «Как завязывались и выигрывались войны», «Триумфальная история Англии», «Анналы самой чёрной магии», «Победа в Великой битве», «Королева-воин: освобождение Лондона».

Палец девочки завис над корешком томика по магии. Ей было немного страшно, но при этом очень любопытно поглядеть, что там написано. Она оглянулась через плечо. В библиотеке не создавалось такого впечатления, будто за тобой следят, как в остальных залах дворца. Может, потому, что здесь не так усердно обклеивали стены королевскими плакатами.

И всё же обычно Эмме не разрешали читать о магии. В главной библиотеке центрального крыла вовсе не хранились такие книжки. Просто о восточном крыле все забыли, как и о том, чтобы очистить местную библиотеку от всего «лишнего» и недозволенного. Поэтому за прошлый год Эмма нашла много интересного на эту тематику. Одни «запретные» книги оказались невинной романтикой, которую сочли «недостойной» для дворца, а другие – по-настоящему опасными.

Эмма нехотя убрала руку с «Анналов самой чёрной магии» и пошла дальше. Если бы она просто пряталась от матери и хотела скоротать время, сразу схватила бы этот томик и забилась с ним в самый дальний угол, но сейчас Эмма искала нечто определённое.

Любую информацию о третьей сестре Блэк. Ведьме королевских кровей.

Она задержалась перед внушительным фолиантом в самой середине нижней полки. Немного подумала и вытащила «Полную историю королевской семьи» на свет. Та подозрительно легко соскользнула с полки, и Эмма едва не отлетела назад: она-то думала, что книга тяжеленная! Девочка обхватила её обеими руками и бережно уложила на длинный дубовый стол в центре исторической секции. Масляные лампы здесь давно заржавели, и зажечь их было всё равно нечем, но из окон лились узкие полосы света, падая на столы, и книгу вполне можно было читать, если слегка повернуть её на подставке.

Эмма быстро листала страницы. Многое было ей уже знакомо по урокам истории. Свирепое восстание ведьм; то, как жестоко и беспощадно они истребляли семью Блэк; как старшая двоюродная сестра тайно вывела Изольду и Александрию из дворца, чтобы спасти им жизнь… Всё это Эмма слышала уже сотни раз. Поэтому раньше ей и мысли не приходило заглянуть в эту секцию. Историю Англии буквально вбивали ей в голову, и она всё могла пересказать, хоть разбуди её посреди ночи.

Эмма листала книгу с нарастающим раздражением. Она и так знала всё, что было в ней написано. Страница за страницей пролетали незаметно, пока она вдруг не остановилась на тёмной иллюстрации, выполненной тушью. На троне сидела женщина с пышными чёрными кудрями и узким, угловатым лицом, прикрытым гладкой белой маской. На плечо у неё был приколот большой чёрный значок с яркой буквой «В», написанной красными чернилами.

Королева ведьм.

Эмма широко распахнула глаза и уткнулась носом в книгу. Она совсем мало знала о восставших ведьмах, и при дворе запрещали их обсуждать. Ведь они были виновны в страшном кровопролитии и считали, что обычные люди, не обладающие магией, должны находиться в рабстве. Они свергли бабушку Эммы с трона, когда сама девочка была ещё крохой. Они убили и короля, и королеву, и младшую из трёх дочерей, а затем отправились на поиски Изольды и Александрии.

По крайней мере, так рассказывали Эмме.

Очевидно, на уроках ей преподавали одну сплошную ложь.

Она поёжилась и захлопнула фолиант. Шум разнёсся эхом по библиотеке. Эмма обернулась, чтобы отнести книгу обратно на полку, но тут заметила что-то очень странное. Её сильно смутила обложка. Сначала девочка не обратила на это внимания, только удивилась лёгкому весу книги, но теперь… Эмма перевернула её и внимательно изучила края страниц. Хм! Вот это и правда любопытно.

Ширина корешка совсем не соответствовала количеству страниц. Мало того: между ними проглядывали тёмные проёмы, которые тоже, по идее, должны были быть заняты страницами.

Конечно, бумага старая, и они могли выпасть со временем, но… Чтобы столько?

Эмма нахмурилась и снова подошла к столу. Она раскрыла книгу на первом, уж очень широком проёме, и сощурилась в бледном свете. Ей с трудом удалось разглядеть крошечный обрывок пожелтевшей бумаги. Похоже, из этого раздела вырвали две, а то и три страницы!

И такое повторялось до самого конца.

Кто-то потратил очень много сил и времени на то, чтобы вырезать из этой книги все «неугодные» страницы.

Чувствуя, как биение сердца отдаётся в висках, Эмма дрожащей рукой схватила с полки другую книгу по истории. Потом ещё одну и ещё… Пять, десять… Каждую из них девочка бросала на стол и торопливо листала, не заботясь о том, что может помять или порвать бумагу.

Все они оказались порезанные.

– Кому это вообще понадобилось? – прошептала Эмма.

Вскоре её уже окружало несколько высоченных стопок, и из-за этой случайной баррикады девочка не заметила приближение опасности.

Внезапно раздалось хищное «Ага!», и над «Великими войнами Северной Англии» возникло сердитое припудренное лицо Изольды Блэк.

Эмма взвизгнула и подпрыгнула на месте, едва не свалившись со стула. Она машинально прижала к груди ту книгу, которую только что листала, но Изольда тут же вытянула тощую бледную руку и выхватила её.

– Что это? – проворчала она, хмурясь на обложку. – Что ты читаешь в этой жалкой, всеми забытой норе? «Краткая история аристократии»!

Изольда фыркнула и отбросила книгу на стол перед Эммой.

– Я тебя ищу уже целую вечность. Сегодня заседание, завтра проверка. Нам просто необходимо убедиться в том, что платье сидит как влитое. Потрудишься объяснить, зачем ты копаешься в этих старых книгах по истории? – грубо спросила она, схватила дочку за локоть и резко подняла со стула.

Эмма вырвалась и отстранилась.

– Нет. А ты мне объяснишь, почему в них страницы вырезаны?

Изольда растерянно моргнула. На белом лице её глаза выглядели особенно тёмными и широкими, а кроваво-красные губы – неестественно тонкими.

Она перевела взгляд с Эммы на стопки и обратно, а затем прокашлялась и покачала головой.

– Откуда мне знать, Эммалина? Под конец жизни король почти полностью сошёл с ума. Возможно, и не доверял никому.

Эмма сощурилась. Она заметила тень, мелькнувшую на лице матери. Изольда Блэк что-то скрывала.

– Я видела охотников на ведьм в коридоре. Они ищут вот её, – сообщила девочка, выудив объявление из кармана. Оно стало совсем мятое, и Изольда не сразу разобрала, что на нём изображено. Эмма нетерпеливо вздохнула и потянула за края листка, чтобы расправить морщины на бумаге.

Изольда отшатнулась и зажала рот ладонями.

Она выглядела так, будто Эмма ударила её. Даже через слой белой пудры проступил розовый оттенок на щеках, а в глазах блеснула ярость.

– Я не… Убери это! – закричала Изольда и попыталась было выхватить плакат, но Эмма спрятала его за спину.

– Ваша сестра вовсе не умерла в той войне, да? Она ведьма.

Вообще получалось даже как-то логично. Мать не любила обсуждать свою семью. Не хотела говорить ни о детстве, когда ведьмы напали на дворец, ни о том восстании, после которого семья Блэк вернулась к власти. На уроках Эмме предоставляли все исторические факты, но если она пыталась упомянуть о них дома, при матери, то получала строгий выговор.

Какое-то время Изольда молча смотрела на дочь большими обезумевшими глазами. Из-за макияжа сложно было прочесть её чувства, но Эмма подозревала, что сейчас мать побледнела, потому что она слабо покачнулась на пятках и схватилась одной рукой за стол.

Вдруг сейчас она упадёт в обморок? С Изольдой уже такое бывало, но обычно рядом всегда был кто-нибудь, кто мог её подхватить.

– Матушка? – позвала Эмма и шагнула ближе. И тут же вскрикнула от неожиданности, когда Изольда бросилась к ней и резко выхватила объявление о розыске. Лицо матери исказилось от ярости, и она разорвала листок пополам, а затем и вовсе на клочки, да с таким усердием, что обрывки бумаги долетели до Эммы.

Изольда наклонилась, вцепилась дочери в плечи и посмотрела ей прямо в глаза.

– Не смей никому об этом рассказывать. Больше всего на свете я боюсь, что ты станешь такой же, как она. Вы и так слишком похожи. Невозможно упрямые и безрассудные. Мне остаётся только молиться о том, что в тебе нет ведьминской крови.

Её голос звучал низко и угрожающе, и Эмма застыла от потрясения. Это совсем не походило на обычные пронзительные крики Изольды. По спине девочки пробежал холодок.

– Твои отец и дядя погибли на охоте, когда ты ещё не родилась, и я не позволю тебе оскорблять их память упоминанием этого имени, – добавила Изольда, резко выпрямилась и разгладила платье обеими руками. Она окинула взглядом безлюдную библиотеку и натянуто улыбнулась, принимая фальшиво-беспечный вид.

– Жду тебя на примерку в течение часа. Не задерживайся. И убери, пожалуйста, все эти книги на место.

Изольда развернулась на каблуках и направилась к выходу, выпрямив спину и важно шурша юбками. Эмма глядела ей вслед, разинув рот от удивления. А потом медленно подошла к столу и стала неспешно, задумчиво перекладывать книги обратно на полки.

На этот раз её мать не просто разозлилась: нет, это было что-то другое. Изольда Блэк выглядела испуганной.

Эмма нервно сглотнула и сунула последнюю книжку между толстым синим томиком по истории европейской артиллерии и более тонким изданием по зарубежной торговле и транспортировке товара.

Закончив с уборкой, она обернулась на остатки объявления о розыске, рассыпанные по полу. Изольда очень тщательно над ним поработала. Собрать эти клочки вместе и понять, что они из себя представляли, было положительно невозможно.

И всё же Эмма терпеливо подобрала их все и спрятала в карман платья, прежде чем направиться к выходу из библиотеки.

Она решила согласиться на примерку и сделать вид, будто готова пойти матери навстречу и влезть в любой уродливый наряд. Но прежде чем спуститься по кривой лестнице и покинуть восточное крыло, девочка нащупала в кармане рваные края изуродованного плаката.

Об этом она не забудет. И обязательно узнает правду.

Её семья скрывала много тайн о Леноре Блэк, и Эмма твёрдо намерена была их выведать.

## Глава 3

– Ради бога, стой смирно, чтобы тебя не укололи иглой!

Эммалина скорчила матери гримасу, но всё же подчинилась и расправила плечи. Хотя даже такое маленькое движение давалось ей нелегко. В этой части дворца она всегда ощущала страшную тяжесть и сонливость. В восточном крыле словно летала, а здесь её тянуло к земле.

Швея, крепкая и приземистая, с толстой жёлтой косой до пояса, хлопотала над чудовищно громадной юбкой, прикалывая её где-то над левым коленом девочки. Зажимая в зубах сразу несколько булавок, она то и дело поглядывала на табурет, где лежала газета со смелым чёрным заголовком: «По новым отчётам, ведьминской крови в населении стало на двадцать процентов меньше. Значит ли это, что до полного очищения осталось совсем немного?»

Эмма восхищалась тем, как искусно швея игнорирует болтовню Изольды. Вот бы ей и самой так уметь! К сожалению, она не могла не слушать ядовитые замечания матери, склонившейся над её плечом. «Осанка должна быть идеальная», «Что ты горбишься», «Волосы как воронье гнездо», «Чтобы при дворе так не хмурилась»…

Отражение Эммы смотрело на неё печальными глазами. Она стояла на особом деревянном ящике, чтобы швее было удобнее работать с платьем. Само произведение швейного искусства выглядело устрашающе: всё в кружевах, многослойное, с пышными рукавами и вшитыми в ткань жемчужинами.

В нём девочка походила на свадебный торт на ножках.

Радовало только то, что швея предложила им выйти в приёмную, где больше всего света. Это была любимая комната Эммы. Ей нравился широкий балкон с видом на дворцовый парк, и дверь на него никогда не закрывали, даже зимой, поэтому воздух в приёмной оставался свежим и приятно пах сосновыми иголками. Лёгкий ветерок раздувал волосы Эммы, и непослушные пряди щекотали ей лицо.

С высоты ящика ей открывался вид на розовый сад. Розы сейчас были не в цвету, и ветви стояли голые, зато трёхэтажный фонтан из зелёного и белого мрамора ещё радовал взгляд солнечными водяными брызгами. Эмме нравилось им любоваться, особенно если не обращать внимания на грозную каменную статую королевы, которая его увенчивала.

– Эммалина, ты меня не слушаешь! Расправь же наконец плечи!

Изольда постучала пальцем по спине девочки. Эмма резко выпрямилась и тут же получила укол иглой в левое бедро. От боли на глазах выступили слёзы. Швея удивлённо на неё взглянула, явно застигнутая врасплох тем, как неожиданно дёрнулась её подопечная. И собиралась уже что-то сказать, но Эмма помотала головой. С Изольдой лучше не спорить.

Швея задумчиво посмотрела на девочку, а затем со вздохом вернулась к работе. Эмма немного расслабилась и снова опустила плечи.

– Надо поработать над твоей осанкой, – проворчала Изольда, смерив дочь оценивающим взглядом, и неодобрительно покачала головой. – Очевидно, у тебя слишком много свободного времени. Слоняешься без дела по восточному крылу вместо того, чтобы заниматься самосовершенствованием. Я попрошу мистера Дэвиса расширить твою учебную программу.

В ответ Эмма бросила на неё хмурый взгляд.

Само собой, мать не хотела, чтобы дочь гуляла по восточному крылу и особенно – в библиотеке. К осанке это не имело никакого отношения. Чем больше у девочки будет уроков, тем меньше останется времени на поиски правды, и её продолжат пичкать всё теми же лживыми историями о семье Блэк.

Изольда не позволит ей узнать, что случилось с Ленорой.

Внутри нарастало недовольство, и Эмма стиснула кулаки. Швея подняла взгляд от газеты и озадаченно нахмурилась. На задворках сознания девочки раздался тихий стук.

Тум-тум. Тум-тум.

Она затаила дыхание, и по коже пробежали мурашки.

Нет, только не здесь! Только не сейчас!

В последний раз это произошло много недель назад, и Эмма очень надеялась, что оно больше не повторится, а уж особенно в решающий День Проверки.

Если завтра с ней случится то же самое, она провалит тест, а этого допустить нельзя.

Эмма зажмурилась и сделала глубокий вдох, силясь подавить своё раздражение.

Порой, если удавалось вовремя поймать себя на Шуме, можно было его усмирить и избежать страшных последствий.

Наконец он стих, и Эмма с облегчением вздохнула. Она открыла глаза и обнаружила, что прямо перед ней, практически нос к носу, стоит Изольда.

– Что это за странное выражение у тебя на лице? – с подозрением поинтересовалась она.

Эмма в страхе отшатнулась.

К счастью, в этот момент их прервал шум из парка: надрывный, сердитый вопль.

Кто-то сидел на скамье перед фонтаном. Сложно было разобрать, кто именно, но судя по одежде – один из придворных, лорд или, скажем, герцог. Вероятно, он отдыхал в саду, дожидаясь начала заседания.

На него с тротуара смотрели две чёрные птицы, и он махал на них руками. Его громкий высокий голос долетал до комнат дворца.

– Ну, прочь! Вон отсюда, чёртовы пернатые!

Эмму невольно позабавила эта картина. Она даже отсюда видела, как юноша держит в руке печенье, а птицы – во́роны, судя по блестящим чёрным перьям, – подбираются всё ближе к добыче, смешно подскакивая на мощёной булыжником дорожке.

– Кыш!

– Господи, как невоспитанно, – прогудела Изольда прямо над ухом дочери. Эмма аж вздрогнула от неожиданности и покосилась на мамино лицо, полное осуждения.

– Может, он боится птиц, – предположила Эмма.

Даже швея отвлеклась от работы и вытянула шею, глядя в окно. Молодой аристократ не выдержал, бросил печенье и дал дёру. Он вполне успел бы спастись, тем более что во́роны сразу отвлеклись на еду, но его поджидала очередная неудача. Носок ботинка угодил в щель между камней, и бедняга полетел вперёд, прямо в ближайший розовый куст.

Швея ахнула, а Изольда цокнула языком и холодно заключила:

– Да, ни капли достоинства.

Эмма сочувственно поморщилась, наблюдая за тем, как дворцовые стражники вытаскивают юношу из куста. Он с трудом приподнялся и повернулся к окну. Девочка присмотрелась к нему внимательнее. Его лицо показалось смутно знакомым.

Вдруг она поняла, кто это.

Высокий, долговязый, с густой копной чёрных волос…

Её двоюродный брат, Эдгар! Наследный принц!

Ох. Нет, ему она, пожалуй, сочувствовать не будет. Эдгар вполне заслужил такое наказание.

Эмма хотела досмотреть, как юного принца спасают из колючих кустов, но тут швея поднялась с тяжёлым вздохом и объявила, что закончила с булавками.

Изольда не догадалась, что «невоспитанным» юношей был её племянник, и потому быстро потеряла к нему интерес. Она поторопила Эмму, чтобы та скорее сняла платье и пошла за ней в их комнаты.

– Надо что-то сделать с этими патлами, – жаловалась она. – И почему ты до сих пор наотрез отказываешься красить лицо? У тебя такие жуткие тени под глазами, словно ты чем-то больна. Макияж легко это исправит.

Эмма сдержала раздражённый вздох и спустилась с ящика. Пока швея расстёгивала пуговицы на спинке платья, девочка смотрела в окно, но суета в розовом саду уже улеглась. Принца освободили из плена шипов, и он, отмахнувшись от стражников, побежал дальше по дорожке, разглаживая фрак на ходу.

Эмма проводила его меланхоличным взглядом. Завтрашний день обещает быть хуже некуда, но по крайней мере она не влетела носом в куст колючих роз, как простофиля. Хоть в чём-то ей повезло.

Правда, любование пустым садом и сладкое журчание фонтана быстро прервало сердитое восклицание матери о том, что Эмма опять забыла держать спину ровно, и девочка снова начала жалеть себя.

Сначала её впихнули в этот кружевной свадебный торт. Теперь будут добрые полтора часа беспощадно драть волосы гребнем. Хотя больше всего Эмму тревожило «колесо сезонов» на стене у окна – маленький глиняный диск с деревянной стрелкой, которая отсчитывала дни.

Очередной день подходил к концу. Времени совсем не осталось.

Внутри у неё всё похолодело, и живот болезненно скрутило.

Лучше бы она упала в розовый куст.

## Глава 4

Эмма устало почесала шею.

В Тронный зал набилось столько людей, что там было не протолкнуться. Все задевали девочку, врезались в неё, а из-за кошмарного платья всё тело чесалось и обливалось потом. Заседания проводили раз в месяц, и на них являлось всё больше и больше аристократов в роскошных кремовых кружевах, фиолетовых шелках и самых нелепых шляпах, какие только можно себе вообразить.

Эмма обошла фонтан с нежно-сиреневой водой, окутанный влажным туманом, и направилась к столам, ломившимся от еды. Две девушки в платьях с высокими воротниками и с павлиньими перьями на шляпах толкнули её, проходя мимо, и Эмма сердито на них покосилась. А они даже ничего не заметили – так были сосредоточены на помосте в конце зала, обрамлённом тяжёлыми фиолетовыми портьерами. К нему вели пять каменных ступеней, а у подножия располагался памятник королеве Александрии, которая попирала ботинком перевёрнутый, треснувший котёл. На самом помосте стоял величественный трон, ещё пустой, ожидающий прибытия её величества.

Эмма снова почесала шею и покосилась на колесо сезонов, установленное рядом с помостом. Здесь оно было громадным и каменным, под стать Тронному залу. Девочка поёжилась и отвела взгляд.

До проверки осталось около двенадцати часов.

Она повернулась к столу и чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Перед ней словно из ниоткуда возник высокий бледный мальчишка с лохматыми чёрными волосами, который нервно переступал с ноги на ногу и явно чувствовал себя не в своей тарелке, а руки у него болтались вдоль туловища, словно он не знал, куда их девать.

Принц Эдгар.

От одного взгляда на него Эмме становилось противно. Она отвернулась и скрестила руки на груди.

Он явно её заметил, но тоже ничего не сказал.

Эмма не скрывала своей неприязни к двоюродному брату, и за последние четыре года перекинулась с ним разве что парой слов. Она ещё помнила тот ужасный день, тот конкретный момент, когда решила больше никогда с ним не заговаривать.

Они играли в «охоту на ведьм», в которой Эдгар был охотником, а Эмма ведьмой. Носились по каменным коридорам, вопя во всё горло, и «ловили» друг друга.

Игра была сама по себе опасная, в первую очередь из-за тематики, но никто бы ни о чём не догадался, если бы Эдгар их не сдал. Он толкнул её в одном раунде, и Эмма в сердцах пригрозила его проклясть.

Это вовсе ничего не значило. Она просто играла роль.

Эдгар сразу побежал к своей матери, а та позвала охотников. Перепуганная до смерти девятилетняя девочка в момент оказалась окружена тремя суровыми рослыми солдатами. Они допрашивали её около часа, пока Изольда не вмешалась и не погнала их прочь.

Это был первый и последний раз на памяти Эммы, когда Изольда решилась перечить своей сестре.

И девочка вспоминала бы её подвиг с бо́льшим уважением, если бы после него Изольда не стала орать на Эмму до хрипоты, ругая за глупый проступок.

Девочка покосилась на принца. Он без всякого энтузиазма жевал земляничную тарталетку, склонившись над своим блюдом так, что чёрные кудри закрывали глаза. Шейный платок у него развязался, потому что завязан был кое-как, лицо было всё в красных царапинах от шипов, а на шее осталось пятно чернил – верно, от пера, которое он вставил за ухо и потом забыл про него. Под мышкой Эдгар держал толстую книгу в кожаной обложке.

Какой же он неряха!

Юноша словно почувствовал на себе её взгляд и вскинул голову.

Эмма неловко откашлялась и тут же уставилась на стол, делая вид, что смотрела вовсе не на Эдгара, а на фаршированные яйца.

Впрочем, посмотреть было на что.

Блюда с разными кушаньями заполняли собой весь громадный стол. Тонко нарезанные кружочки ветчины с перцем, белые сыры, варёные яйца куропатки, ломтики лосося, пирожные с вишней и малиной…

Сейчас Эмму тошнило от одного вида этих яств. Почему-то в Тронном зале она всегда чувствовала себя особенно отвратительно.

– Думаю, они будут говорить про ковен.

Эмма ошарашенно вздрогнула.

– Что?

Эдгар даже не смотрел на неё: его взгляд был направлен на пустой помост.

– Ну, на заседании. Расскажут, как прошла охота. По слухам – не так, как они рассчитывали.

Эмма поджала губы, разрываясь между обидой за тот случай четыре года назад и горячим любопытством. Очевидно, принцу было что-то известно о тех охотниках, которых она подслушала в восточном крыле.

Клочки разорванного объявления теперь лежали в надёжном тайнике – в одном из ящиков с чулками, но лицо c портрета навсегда отпечаталось в памяти девочки.

Что же было дальше? Охотники её нашли? Почему всё пошло не так, как они планировали?

Ей невыносимо хотелось расспросить Эдгара обо всём. И в то же время – схватить со стола миниатюрный киш[1] и запустить им в голову этого нахала.

Она пока не определилась, какое желание сильнее.

Эдгар выжидающе смотрел на девочку, вскинув брови. Тут Эмма догадалась: он ждёт её вопроса!

Она нарочито медленно взяла с тарелки квадратик сыра, сунула в рот и принялась старательно разжёвывать, при этом глядя принцу прямо в глаза.

Пусть знает, что ей не нужны его глупые сплетни!

Эдгар растерянно моргнул и торопливо добавил:

– Э-э, говорят, почти всем удалось бежать.

# Примечания

1

Французский пирог с песочной основой и молочно-яичной заливкой. – Здесь и далее прим. пер.