Эдуард Сероусов
Последний человек офлайн

Глава 1: Хранитель страниц

Раннее утро в библиотеке Бостонского университета всегда было любимым временем Томаса Блэквуда. Именно в эти часы, когда тонкие лучи рассветного солнца прорезали пространство между высокими книжными шкафами, заполняя воздух танцующими пылинками, он чувствовал себя по-настоящему дома. Сейчас, когда город еще не проснулся окончательно, седой библиотекарь наслаждался редкими минутами абсолютной тишины – той самой, которая становилась все большей редкостью в мире, где большинство людей никогда не бывали по-настоящему одни.

Томас методично двигался вдоль стеллажей, поправляя корешки книг своими морщинистыми пальцами. В свои семьдесят три года он сохранял поразительную точность движений, когда дело касалось его бумажных подопечных. Его худощавая фигура в старомодном сером костюме с жилетом казалась порождением другой эпохи, что, впрочем, соответствовало истине.

Механические часы на цепочке тихо тикали в кармане жилета. Томас достал их и открыл крышку, на мгновение задержав взгляд на циферблате. Семь часов и двадцать три минуты. Через полтора часа должны появиться первые посетители – если их вообще можно было назвать настоящими посетителями.

– Доброе утро, мистер Томас! – внезапно раздался металлический голос из динамика, встроенного в потолок.

Томас слегка вздрогнул. Даже спустя годы он не мог привыкнуть к вездесущей системе автоматизированного управления зданием.

– Доброе, – сухо отозвался он, захлопнув крышку часов.

– Ваши показатели в норме. Желаете ли вы получить сводку утренних новостей?

– Нет, благодарю, – отрезал Томас, возвращаясь к своему занятию.

– Как пожелаете. Напоминаю, что сегодня запланировано посещение группой школьников третьей образовательной ступени в рамках программы "Исторические медиаформаты". Запрос поступил от преподавателя Мерседес Лин.

Томас поморщился. Экскурсии были неизбежной частью его работы, если он хотел сохранить библиотеку. В мире, где информация мгновенно передавалась непосредственно в мозг через нейроинтерфейс, физические хранилища знаний считались, в лучшем случае, музейными экспонатами.

– Напомните мне за пятнадцать минут до их прибытия, – произнес он и, немного помедлив, добавил: – И отключитесь, пожалуйста, до тех пор.

Система послушно замолчала, и Томас снова остался наедине с книгами. Он направился к рабочему столу, где его ждала стопка новых поступлений – точнее, старых книг из частных коллекций, которые люди охотно отдавали, освобождая пространство в своих домах. Мир 2045 года не испытывал сентиментальной привязанности к физическим носителям информации.

На поверхности стола лежал потрепанный экземпляр "Машины времени" Герберта Уэллса. Томас бережно взял книгу в руки, провел пальцами по выцветшей обложке и слегка улыбнулся. Перевернув первую страницу, он увидел надпись, сделанную выцветшими чернилами: "Роберту от Элизабет, с надеждой на путешествие сквозь время нашей любви. 1998". Внизу страницы был едва различимый штамп: "Публичная библиотека Провиденса".

– Интересно, как ты попала сюда, старая подруга, – пробормотал Томас, осторожно перелистывая пожелтевшие от времени страницы. – Что стало с Робертом и Элизабет? Выдержала ли их любовь испытание временем?

Он знал, что эта книга никогда не будет востребована по своему прямому назначению. Никто больше не читал таким способом – прикасаясь к бумаге, перелистывая страницы, ощущая запах типографской краски. В лучшем случае, она станет экспонатом под стеклом, который посетители будут рассматривать с вежливым любопытством, как примитивный инструмент из далекого прошлого.

Томас аккуратно внес информацию о книге в систему каталогизации. Одним из условий сохранения библиотеки было обязательное сканирование всех текстов для общей нейросети. Это была уступка, на которую ему пришлось пойти много лет назад.

Закончив с каталогизацией, Томас вернулся к своему ежедневному ритуалу – обходу залов. Он неспешно двигался между стеллажами, наслаждаясь ощущением реального пространства. Это было одно из немногих мест, где цифровая реальность не вытеснила полностью физический мир.

Остановившись у окна, Томас посмотрел на кампус университета. Несмотря на ранний час, территория уже не была безлюдной. Фигуры студентов двигались по дорожкам между зданиями – размеренно, словно по заранее просчитанной траектории. Многие из них даже не поднимали глаз от земли, полностью погруженные в информационные потоки своих нейроинтерфейсов.

Даже через стекло Томас мог различить характерные признаки подключенных людей: слегка отсутствующий взгляд, минимум мимики, экономные и точные движения. Внешне они выглядели как обычные люди, но в их поведении ощущалась жуткая слаженность, как в хорошо отрепетированном танце. Казалось, что они были частями одного огромного организма.

Томас поправил свои старомодные очки в тонкой металлической оправе и отвернулся от окна. У него на столе стояла единственная личная вещь – фотография в простой рамке. Со снимка улыбалась женщина средних лет с живыми карими глазами и каштановыми волосами, собранными в элегантный пучок. София.

Он осторожно коснулся фотографии кончиками пальцев. Прошло уже пять лет с тех пор, как она ушла, но боль не стала меньше. Возможно, потому что на самом деле он потерял ее гораздо раньше – в тот день, когда она решила подключиться к сети.

– Ты бы не узнала мир сейчас, София, – тихо произнес Томас. – Хотя, возможно, именно такого будущего ты и хотела.

Звук открывающейся двери прервал его размышления. Томас повернулся, гадая, кто мог прийти в библиотеку так рано. В дверном проеме стоял высокий мужчина в безупречно белой униформе – представитель городской администрации.

– Доброе утро, мистер Блэквуд, – поприветствовал мужчина, входя в помещение. Его движения были слишком плавными, голос – слишком ровным. Типичный "глубокий иммерсив" – человек, практически полностью погруженный в нейросеть.

– Доброе утро, – ответил Томас, пытаясь вспомнить имя этого чиновника. – Чем могу помочь?

– Меня зовут Ричард Патель, департамент культурного наследия, – представился мужчина, хотя его имя не значилось в графике посещений. – Я прибыл для ежеквартальной оценки состояния коллекции и оптимизации пространства.

– О какой оптимизации идет речь? – напряженно спросил Томас, выпрямляясь. Он не любил этот термин – слишком часто за ним скрывалось намерение сократить площадь библиотеки.

– Согласно последнему анализу, посещаемость вашей экспозиции снизилась на двенадцать процентов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, – безэмоционально сообщил Патель. – Затраты на содержание физического пространства такого объема нерациональны с учетом текущей динамики интереса.

Томас почувствовал, как напряглись мышцы его лица.

– Это музей, мистер Патель, а не магазин розничной торговли. Ценность исторического наследия не измеряется посещаемостью.

– Исторические артефакты можно эффективно демонстрировать на меньшей площади, – возразил чиновник, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим – верный признак того, что он получал информацию через нейроинтерфейс. – Мы предлагаем сократить физическое пространство библиотеки на сорок процентов, оставив наиболее репрезентативные экземпляры.

– А что будет с остальными книгами? – спросил Томас, хотя уже знал ответ.

– Они будут отсканированы и утилизированы, – Патель произнес это так, словно речь шла о переработке мусора. – Информация сохранится в цифровом виде, доступная для всех.

– Нет, – твердо сказал Томас. – Я не дам согласия на уничтожение исторических артефактов.

– Мистер Блэквуд, – в голосе Пателя появились металлические нотки, – ваше упрямство становится проблемой. Мир развивается. Большинство людей не понимают вашего… сентиментального отношения к физическим объектам.

– Большинство людей больше не принимают самостоятельных решений, – парировал Томас. – Они позволяют алгоритмам думать за них.

Патель слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.

– В вашем возрасте адаптация к современным технологиям может быть сложной. Возможно, вы рассмотрите предложение о нейроинтерфейсе с облегченным протоколом? Мы разработали специальные модели для пожилых граждан.

Томас едва сдержал презрительную усмешку. Ему предлагали это не в первый раз.

– Спасибо, но я предпочитаю сохранять свои мысли при себе.

– Такой индивидуализм… анахроничен, – заметил Патель. – Коллективный разум эффективнее решает проблемы.

– И создает новые, – сухо ответил Томас. – Теперь, если вы не возражаете, у меня есть работа. Студенческие группы прибудут через час.

Патель оставался неподвижным еще несколько секунд, его взгляд снова затуманился. Затем он моргнул и вернулся к своей идеально вежливой манере.

– Очень хорошо, мистер Блэквуд. Мы вернемся к этому вопросу позже. Однако должен предупредить, что решение может быть принято и без вашего согласия. Администрация города обеспокоена нерациональным использованием ресурсов.

Томас промолчал, наблюдая, как чиновник развернулся и направился к выходу такими же механически плавными движениями, какими вошел. Только когда дверь за Пателем закрылась, старый библиотекарь позволил себе тяжело опуститься в кресло.

Эти визиты становились все чаще. Система постепенно сжимала кольцо вокруг его маленького островка независимости. Томас понимал, что рано или поздно проиграет эту войну – невозможно бесконечно сопротивляться всему миру. Но он не собирался сдаваться без боя.

Мысли Томаса прервал звук шагов – на этот раз быстрых и неровных, совсем не похожих на размеренную поступь подключенных. Он обернулся и увидел свою единственную сотрудницу – Мэри Гарсия, молодую женщину двадцати с небольшим лет, одну из немногих "исключенных" – людей, чья нервная система оказалась несовместимой с нейроинтерфейсом.

– Мистер Блэквуд! – воскликнула она, торопливо входя в зал. – Извините за опоздание. Автобус-автомат снова не остановился для меня. Пришлось ждать следующего.

Томас слегка улыбнулся. Мэри была его отдушиной в этом идеально упорядоченном мире. Её хаотичность, непредсказуемость, живость казались глотком свежего воздуха.

– Ничего страшного, Мэри. Ты как раз вовремя, чтобы помочь мне подготовиться к приходу школьников.

– О, они действительно придут? – Мэри оживилась, поправляя свои непослушные кудрявые волосы. – Последний раз группа отменила визит в последний момент. Что-то связанное с "оптимизацией образовательной программы".

Томас кивнул, вспоминая этот случай.

– Сегодня должна прийти мисс Лин с группой детей из средней школы Бруклайна. Настоящий визит, а не виртуальный тур.

– Это замечательно! – искренне обрадовалась Мэри. – Я подготовлю зал для презентаций. Может быть, в этот раз кто-то из детей действительно возьмет книгу в руки.

Она улыбнулась и почти выбежала из комнаты, направляясь в презентационный зал – единственную по-настоящему модернизированную часть библиотеки, уступку современности.

Томас снова посмотрел в окно. На мгновение ему показалось, что один из проходящих мимо студентов замедлился и поднял взгляд на библиотеку – необычное поведение для подключенного. Но, возможно, это была лишь игра воображения.

Ровно в девять часов система оповещения библиотеки мягко сообщила о прибытии посетителей. Томас поправил галстук, расправил плечи и направился ко входу. Встречать гостей лично было еще одной из его маленьких традиций, напоминанием о временах, когда человеческое общение не опосредовалось алгоритмами.

В вестибюле библиотеки его уже ждала группа из пятнадцати детей в возрасте около двенадцати лет в сопровождении молодой учительницы. Дети стояли ровными рядами, их позы были почти идентичными – за исключением одного мальчика, который крутил головой по сторонам, разглядывая высокие потолки и массивные колонны.

– Доброе утро, – поприветствовал группу Томас. – Добро пожаловать в Центральную библиотеку Бостонского университета. Меня зовут Томас Блэквуд, я хранитель коллекции.

– Доброе утро, мистер Блэквуд, – хором ответили дети, и эта синхронность отозвалась у Томаса внутренним содроганием. – Благодарим за возможность посетить исторический объект.

Учительница, стройная женщина азиатской внешности с безупречной осанкой, сделала шаг вперед.

– Мисс Мерседес Лин, – представилась она. – Мы ценим возможность показать ученикам реальные примеры бумажных информационных носителей в рамках программы изучения истории коммуникационных технологий.

Томас заметил легкий акцент в её речи – не региональный, а скорее… механический. Типичная особенность людей, которые используют голосовую коммуникацию реже, чем прямой обмен мыслями через нейросеть.

– Рад приветствовать вас, мисс Лин, – ответил он. – Позвольте мне провести для вас небольшую экскурсию перед тем, как мы перейдем в презентационный зал.

– Это не предусмотрено программой, – немного растерянно произнесла учительница, на мгновение утратив свою безупречную уверенность. – Мы должны были сразу перейти к интерактивной демонстрации.

– Уверен, небольшое отклонение от программы не повредит образовательному процессу, – мягко настоял Томас. – В конце концов, мы здесь, чтобы познакомиться с историей, не так ли? А что может быть лучше, чем прикоснуться к ней напрямую?

Мисс Лин выглядела слегка дезориентированной, её взгляд затуманился – она, несомненно, консультировалась с образовательным протоколом через нейроинтерфейс.

– Хорошо, – наконец согласилась она. – Десять минут на ознакомление с пространством библиотеки будут допустимым отклонением от плана.

Томас кивнул и повернулся к детям.

– Прошу следовать за мной. И не бойтесь задавать вопросы.

Он повел группу по главному залу библиотеки, мимо длинных рядов стеллажей с книгами. Дети двигались организованной группой, сохраняя равные дистанции друг от друга. Лишь один мальчик – тот самый, что вертел головой в вестибюле – немного отставал, задерживаясь возле полок и с любопытством разглядывая корешки книг.

– Это крупнейшая сохранившаяся коллекция печатных книг на восточном побережье, – объяснял Томас. – Более ста тысяч томов, некоторые из них датируются восемнадцатым веком.

– Мистер Блэквуд, – раздался внезапно детский голос, – а можно прикоснуться к книге?

Томас остановился и обернулся. Вопрос задал тот самый любопытный мальчик. Он стоял у одного из стеллажей, указывая на ряд книг в ярких обложках.

– Конечно, можно, – с улыбкой ответил Томас, подходя ближе. – Вот, возьми эту.

Он аккуратно достал с полки детскую книгу с изображением космического корабля на обложке и протянул мальчику. Тот осторожно, словно боясь повредить, взял книгу.

– Она тяжелее, чем я думал, – сказал мальчик, перелистывая страницы. – И пахнет странно.

– Это запах бумаги, типографской краски и времени, – объяснил Томас. – Многие считают его приятным.

Мальчик поднес книгу к лицу и глубоко вдохнул.

– Да, мне нравится, – признался он. – А что, если я захочу узнать, что написано в этой книге?

– Тогда ты можешь её прочитать, – просто ответил Томас. – Взять домой на время и прочитать от начала до конца, страницу за страницей.

– Без загрузки в нейросеть? – удивился мальчик. – Просто… глазами?

– Именно так люди получали информацию тысячи лет, – кивнул Томас.

– Но это же очень медленно, – заметила девочка, стоявшая рядом. В отличие от своего любознательного одноклассника, она не выказывала признаков самостоятельного интереса.

– Медленно, – согласился Томас, – но есть своя красота в том, чтобы погрузиться в историю постепенно, прожить её вместе с героями, а не получить всю информацию за долю секунды. Это как разница между быстрым приемом питательного коктейля и неспешным ужином из нескольких блюд.

– Класс, мы отклоняемся от образовательной программы, – вмешалась мисс Лин, подходя ближе. – Прошу вернуть книгу на место и продолжить движение.

Мальчик с явной неохотой протянул книгу Томасу.

– А можно её всё-таки взять домой? – тихо спросил он.

– Алекс, – строго произнесла учительница, – ты знаешь, что физические объекты не могут покидать исторические хранилища без специального разрешения.

– Вообще-то, – мягко возразил Томас, – в случае с детской литературой существует исключение. Образовательная программа по сенсорному развитию, одобренная министерством три года назад.

Мисс Лин снова на мгновение застыла, проверяя информацию.

– Вы правы, – нехотя признала она. – Но для этого требуется согласие родителей и подписание формы о сохранности исторического артефакта.

– Конечно, – согласился Томас. – Молодой человек может взять книгу, если его родители заполнят необходимые документы.

– Я спрошу у мамы! – оживился Алекс.

Томас вернул книгу на полку, отметив её мысленно для будущего обращения, и продолжил экскурсию. Когда группа подошла к дальнему концу зала, мисс Лин посмотрела на часы.

– Наше время для осмотра истекло. Нам нужно перейти в презентационный зал для основной части программы.

Томас кивнул и провел группу в современное помещение, где Мэри уже подготовила все для интерактивной демонстрации. Здесь был большой центральный стол с несколькими старинными книгами, разложенными для демонстрации, проекционное оборудование и экраны для вывода дополнительной информации.

Мэри радостно поприветствовала детей, и Томас заметил, как некоторые из них с удивлением смотрят на неё – такую же "неподключенную", как и он сам. Для этих детей, родившихся в эпоху всеобщей связности, люди без нейроинтерфейса были редкостью, почти музейными экспонатами, как и книги, которые они хранили.

Презентация прошла по стандартному протоколу – Мэри показывала различные виды печатных изданий, объясняла процесс производства бумаги и типографской печати, рассказывала об исторической роли библиотек. Дети слушали вежливо, но большинство из них без особого интереса. Лишь Алекс продолжал задавать вопросы, каждый из которых заставлял мисс Лин слегка хмуриться.

Когда официальная часть экскурсии подошла к концу, и детям было разрешено осмотреть экспонаты самостоятельно, Алекс незаметно подошел к Томасу.

– Мистер Блэквуд, – тихо спросил он, – а правда, что вы никогда не были подключены к сети?

Томас внимательно посмотрел на мальчика. В его глазах не было обычного для современных детей снисходительного любопытства к "отсталому" старику, только искренний интерес.

– Да, это правда, – ответил Томас. – Я предпочитаю воспринимать мир через собственные органы чувств, а не через цифровой фильтр.

– А не одиноко вам? – спросил Алекс. – Мама говорит, что люди без нейроинтерфейса не могут по-настоящему общаться с другими.

– Твоя мама права в том, что общаться стало сложнее, – задумчиво произнес Томас. – Но я бы сказал, что настоящее общение – это когда ты действительно слушаешь собеседника, а не просто получаешь пакет его мыслей напрямую в сознание.

Алекс нахмурился, пытаясь осмыслить эту идею.

– А вы не боитесь… отстать? Мы проходили в школе, что подключение к сети – это эволюционный скачок человечества.

– Знаешь, Алекс, – Томас слегка наклонился к мальчику, – не всякое изменение – это прогресс. Иногда важно сохранить что-то из прошлого, чтобы не потерять самих себя в будущем.

– Алекс! – окликнула мальчика мисс Лин. – Пора возвращаться в школу.

– Мне нужно идти, – с сожалением сказал Алекс. – Но я попрошу маму подписать разрешение на книгу!

Он поспешил присоединиться к группе, выстраивавшейся для выхода. Томас наблюдал, как дети покидают библиотеку – ровным строем, почти как маленькие роботы, за исключением Алекса, который обернулся и помахал ему рукой.

Когда группа ушла, Мэри подошла к Томасу.

– Кажется, вы нашли родственную душу, мистер Блэквуд, – с улыбкой заметила она.

– Возможно, – задумчиво ответил старик. – Меня больше беспокоит, что будет, когда его заставят подключиться к сети. Что останется от этого любопытного ума после "гармонизации"?

– Может быть, не все так плохо, – попыталась утешить его Мэри. – Мой брат подключен к сети, но он все еще… он сам. Более эффективный, более информированный, но все еще Джейк.

Томас знал, что Мэри пытается найти положительные стороны в технологии, которая изменила мир. В отличие от него, она не выбирала свою "отключенность" – это было следствием редкого неврологического состояния.

– Хочется в это верить, – произнес он, глядя в окно на уходящую группу школьников. – Но я слишком часто видел, как люди теряют себя после подключения. Они становятся… удобными версиями самих себя. Без острых углов, без настоящих страстей, без глубоких противоречий, которые делают нас людьми.

Мэри не ответила. Она знала, что когда Томас начинал говорить в таком тоне, лучше позволить ему закончить мысль.

– Знаешь, что действительно пугает меня, Мэри? – продолжил Томас после паузы. – То, что большинство даже не замечает, что что-то потеряло. Они счастливы своим уменьшенным, оптимизированным существованием.

– А разве счастье – это плохо? – осторожно спросила Мэри.

Томас повернулся к ней, и его серые глаза за стеклами очков казались одновременно усталыми и пронзительными.

– Не плохо, – медленно ответил он. – Но если для счастья нужно отказаться от всего, что делает тебя собой… тогда кто именно испытывает это счастье? И какую ценность оно имеет?

Мэри не нашлась с ответом, и Томас не стал продолжать разговор. Вместо этого он вернулся к своему столу, где лежала стопка книг, ожидающих каталогизации.

День продолжался своим чередом. Несколько исследователей-историков посетили библиотеку, но, как обычно, они были больше заинтересованы в цифровых копиях, чем в оригиналах. Ближе к вечеру Мэри ушла, а Томас остался один, выполняя свой ежедневный ритуал закрытия.

Когда он проверял замки на окнах, его внимание привлекло странное движение на территории кампуса. Группа студентов, около десяти человек, внезапно остановилась посреди дорожки. Они застыли на месте, как манекены, на несколько секунд, а затем одновременно повернули головы в одном направлении – в сторону библиотеки.

Томас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Даже для подключенных такое поведение казалось необычным – слишком механическим, слишком синхронным. Словно кто-то дернул за ниточки марионеток.

Через мгновение студенты возобновили движение, словно ничего не произошло. Но Томаса не покидало ощущение, что он только что увидел нечто значимое – как небольшая трещина, появившаяся на безупречной поверхности, может предвещать скорое разрушение всей конструкции.

Он закрыл окно и задернул шторы. Возможно, это было лишь совпадение или игра его воображения. Или, возможно, что-то в мире идеальной связности начинало меняться.

Томас закончил свои обязанности, выключил свет и направился к выходу. У дверей библиотеки он остановился и оглянулся на темные силуэты книжных шкафов, едва различимые в сумерках.

– Спокойной ночи, старые друзья, – тихо произнес он, обращаясь к книгам. – Увидимся завтра.

Он вышел в теплый весенний вечер и направился к своей квартире, расположенной на краю кампуса. По пути ему встретились еще несколько групп студентов, и Томас не мог отделаться от мысли, что в их движениях появилось что-то новое – какая-то более глубокая механистичность, словно их тела стали еще более послушными инструментами внешней воли.

Томас ускорил шаг. Возможно, завтра он обратит внимание на поведение подключенных более тщательно. Что-то подсказывало ему, что перемены, которые он заметил сегодня, были лишь началом.

Глава 2: Эхо тишины

«София… София, послушай меня. Ты меняешься. Ты уже не та женщина, на которой я женился».

«А разве ты хотел, чтобы я навсегда осталась прежней, Томас? Мир движется вперёд. Неужели ты предпочёл бы, чтобы я осталась позади, как музейный экспонат?»

«Дело не в прогрессе. Дело в том, что я больше не узнаю тебя. Твои мысли, твои желания, даже то, как ты говоришь – всё изменилось».

«Потому что я стала лучше! Я больше не ограничена своим личным опытом и знаниями. Я часть чего-то большего».

«Но ты больше не полностью… ты. Когда мы говорим, я не знаю, чьи мысли слышу – твои или коллективные».

«Ты просто боишься, Томас. Боишься перемен, боишься будущего. Боишься потерять контроль».

«Я боюсь потерять тебя. И кажется, уже потерял».

Лицо Софии начало меняться, черты размываться, словно акварель под дождём. Её глаза стали пустыми, безжизненными, а голос – механическим, лишённым всяких эмоций.

«Ты сам себя изолируешь, Томас. Ты останешься один. Последний человек офлайн. И никто не услышит твой крик в пустоте».

Томас проснулся, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем. Комната вокруг него была погружена в темноту, лишь цифры старомодного электронного будильника – 3:17 – тускло светились красным. Он сел на кровати, провёл ладонью по лицу, стирая капли холодного пота.

Сон. Всего лишь сон. Но слишком близкий к реальным событиям, которые произошли пять лет назад, незадолго до смерти Софии. Их последний настоящий разговор, после которого они уже не могли найти общий язык – в буквальном смысле. София всё больше общалась через нейросеть, погружаясь в коллективное сознание, а Томас оставался за его пределами, наблюдая, как его жена медленно превращается в кого-то другого.

Он встал с кровати, понимая, что больше не заснёт. Его небольшая квартира на верхнем этаже старого здания в университетском городке была полна книг и старинных вещей – аналоговых часов, виниловых пластинок, механических устройств. Здесь не было интегрированных систем управления или умных устройств, считывающих биометрию. Томас намеренно превратил своё жилище в оазис прошлого, где технологии были простыми и понятными, где не нужно было опасаться, что каждый аспект его жизни анализируется и оптимизируется без его ведома.

Он подошёл к окну и отодвинул штору. Ночной Бостон раскинулся перед ним – сияющий, пульсирующий световыми ритмами. Город никогда не спал по-настоящему: автоматизированные системы, квантовые серверы, поддерживающие нейросеть, работали круглосуточно. Но физическая активность людей заметно снижалась ночью – не из биологической необходимости, а скорее из дань традиции.

И всё же, даже в три часа ночи, Томас мог видеть движение на улицах под его окном. Редкие прохожие двигались с той же механической точностью, что и днём – вероятно, выполняя какие-то задачи, назначенные им системой в оптимальное для общества время.

Что-то привлекло его внимание – странная синхронность в движениях. Трое пешеходов, находившихся на значительном расстоянии друг от друга, внезапно остановились одновременно. Они замерли на несколько секунд, а затем, как по команде, повернули головы в одном направлении – на север. Через мгновение они возобновили движение, словно ничего не произошло.

Томас нахмурился. Это напомнило ему вчерашний инцидент со студентами возле библиотеки. Такая степень синхронизации казалась необычной даже для подключенных. Обычно нейросеть координировала действия людей более тонко, создавая впечатление естественного потока, а не марионеточной механистичности.

Он отвернулся от окна и подошёл к старому проигрывателю. Музыка всегда помогала ему успокоиться после кошмаров. Томас бережно достал из конверта виниловую пластинку – Бах, «Гольдберг-вариации» в исполнении Гленна Гульда, запись 1955 года. Даже в эпоху мгновенной передачи любой музыки прямо в мозг, он предпочитал этот несовершенный, шуршащий звук, пробивающийся сквозь шорох иглы по винилу.

Когда зазвучали первые ноты арии, Томас опустился в кресло и закрыл глаза. Музыка словно сплетала вокруг него защитный кокон, отгораживая от мира, который с каждым днём становился всё более чуждым. В эти моменты одиночества, наедине с великим искусством прошлого, он находил странное утешение.

Бах достиг кульминации первой вариации, когда Томас внезапно осознал, что что-то не так. Он открыл глаза и прислушался. Музыка звучала как обычно, но за её пределами образовалась странная пустота. Абсолютная тишина, какой не бывает в городе даже глубокой ночью.

Томас встал и снова подошёл к окну. То, что он увидел, заставило его застыть на месте. Улица внизу была полна людей – десятки, может быть сотни фигур стояли совершенно неподвижно, как статуи. Они застыли там, где их застал какой-то невидимый сигнал – кто-то на середине шага, кто-то с поднятой рукой. И все, как один, смотрели в одном направлении – на север.

Странная сцена продолжалась несколько долгих секунд. Затем, так же внезапно, как замерли, люди возобновили движение, продолжив свои действия, словно ничего не произошло.

Томас отступил от окна, чувствуя, как по спине бежит холодок. Это было похоже на сбой в системе – как если бы на мгновение все подключенные получили одну и ту же команду, которая пересилила их индивидуальные задачи. Нечто подобное случалось и раньше – в первые годы массового использования нейросети иногда происходили глобальные сбои, которые потом быстро исправлялись. Но в последние годы система работала практически безупречно.

Что-то изменилось. И судя по тому, что он видел последние два дня, изменения только начинались.

Томас вернулся к проигрывателю и остановил музыку. Сон окончательно ушёл. Он сел за свой старый письменный стол и включил лампу. Из ящика стола он достал настоящий бумажный блокнот и карандаш – анахронизм даже по меркам его собственной жизни.

На чистом листе он начал записывать свои наблюдения – точное время, количество людей, направление их взгляда, продолжительность странного состояния. Если бы кто-то увидел, как пожилой человек среди ночи записывает карандашом в блокнот свои наблюдения за прохожими, его могли бы принять за сумасшедшего.

Но Томас знал, что его наблюдения имеют значение именно потому, что он находится вне системы. Его разум не фильтрует информацию через алгоритмы нейросети, не классифицирует странности как несущественные аномалии. Он видит реальность такой, какая она есть, а не такой, какой её показывает система.

Закончив записи, он отложил блокнот и посмотрел на часы. Почти пять утра – скоро начнёт светать. Томас решил, что может воспользоваться ранним пробуждением и отправиться в библиотеку до рассвета. Там, среди своих книг, он чувствовал себя в большей безопасности, чем где-либо ещё.

Он быстро оделся, выбрав свой обычный серый костюм и жилет. Выходя из квартиры, Томас машинально проверил карман жилета – карманные часы были на месте, их тиканье служило успокаивающим напоминанием о том, что некоторые вещи остаются неизменными даже в меняющемся мире.

Улицы были тихими, но не безлюдными. Редкие прохожие – ранние работники, автоматизированные доставщики, медицинский персонал – двигались по своим делам. Томас внимательно наблюдал за ними, готовый в любой момент увидеть повторение странного синхронного поведения, но ничего подобного не происходило.

Приближаясь к кампусу, он заметил, что университетская площадь выглядит необычно оживлённой для столь раннего часа. Группы студентов стояли кругами, тихо переговариваясь – или, вернее, обмениваясь информацией через нейросеть, так как их губы едва двигались.

Томас замедлил шаг, стараясь не привлекать внимания. Что-то заставило этих молодых людей собраться в такой час? Обычно студенты предпочитали не покидать свои комнаты физически без необходимости, особенно в неоптимальное время.

Он приблизился к одной из групп, делая вид, что просто проходит мимо. До его слуха донеслись обрывки разговора:

– …три секунды полного отключения…

– …моя соседка в панике, она потеряла доступ к своим имплантам памяти…

– …говорят, это был глобальный сбой…

Томас прошёл дальше, не замедляя шага. Значит, его наблюдения подтверждались – произошёл какой-то масштабный сбой в нейросети, затронувший многих подключенных. Однако официальных объявлений, похоже, не было – иначе студенты не обсуждали бы это с таким беспокойством.

Дойдя до библиотеки, он обнаружил, что дверь не заперта, хотя было ещё слишком рано для открытия. Внутри горел свет.

Томас осторожно вошёл в здание. В главном зале он увидел Мэри, которая сосредоточенно работала за компьютером – одним из немногих цифровых устройств, которые Томас позволял использовать в библиотеке.

– Мэри? – удивлённо произнёс он. – Что ты делаешь здесь в такую рань?

Молодая женщина вздрогнула и обернулась.

– Мистер Блэквуд! Вы меня напугали. Я… я не могла уснуть и решила прийти пораньше, закончить каталогизацию вчерашних поступлений.

Томас внимательно посмотрел на неё. Мэри выглядела встревоженной – её обычно живые глаза были тусклыми от усталости, а руки слегка дрожали.

– Что-то случилось? – спросил он, подходя ближе.

Мэри колебалась, словно не решаясь говорить. Затем вздохнула.

– Мой брат позвонил мне среди ночи. Он был… напуган. Сказал, что произошло что-то странное с нейросетью. Временное отключение, а потом… что-то изменилось. Он не мог точно объяснить, что именно, но сказал, что чувствует себя «по-другому».

Томас нахмурился.

– По-другому? В каком смысле?

– Он не смог объяснить, – Мэри покачала головой. – Сказал, что это как… как будто кто-то переставил мебель в комнате, когда ты спал. Всё на своих местах, но что-то неуловимо отличается.

Томас задумчиво кивнул. Это совпадало с его наблюдениями – после странного синхронного замирания люди продолжали действовать, как обычно, но в их поведении появилось что-то новое, какая-то более глубокая механистичность.

– А потом связь прервалась, – продолжила Мэри, и её голос дрогнул. – Я пыталась перезвонить, но его номер недоступен. Я даже ходила к нему домой, но он не открыл дверь, хотя я точно знаю, что он должен быть там.

– Ты обращалась в службы безопасности? – спросил Томас.

Мэри горько усмехнулась.

– Конечно. Они просканировали его квартиру и сказали, что с ним всё в порядке, просто он «погружён в глубокий иммерсивный сеанс» и не должен быть потревожен. Но Джейк никогда не погружался так глубоко! Он всегда сохранял… человечность.

Томас положил руку ей на плечо.

– Возможно, это действительно временный сбой, и всё скоро наладится, – сказал он, хотя сам не верил своим словам.

Мэри кивнула, но было видно, что она не убеждена.

– Надеюсь. А почему вы пришли так рано, мистер Блэквуд?

– Не мог спать, – просто ответил Томас. Он решил не рассказывать о своих ночных наблюдениях, чтобы не усиливать беспокойство Мэри. – Подумал, что могу начать день пораньше.

– Я приготовлю нам чай, – предложила Мэри, вставая из-за компьютера. – Настоящий, заваренной из листьев, как вы любите.

Она направилась в маленькую комнату отдыха, оставив Томаса одного в главном зале. Он медленно обошёл помещение, проверяя, всё ли на своих местах. Библиотека была его крепостью, его убежищем от меняющегося мира. Здесь, среди молчаливых свидетелей человеческой мысли, запечатлённой на бумаге, он чувствовал связь с прошлым – с эпохой, когда людям приходилось думать самостоятельно.

Проходя мимо окна, выходящего на университетскую площадь, Томас заметил, что группы студентов по-прежнему стоят там, но теперь их было больше. Кроме того, появились представители администрации в характерной белой униформе. Они двигались от группы к группе, явно пытаясь разогнать собрание.

Внезапно все фигуры на площади замерли, как по команде. Секунда, две, три – они стояли неподвижно, а затем, словно марионетки в руках неумелого кукловода, все одновременно повернули головы в одном направлении. На этот раз они смотрели не на север, а прямо на библиотеку.

Томас отступил от окна, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Это был уже третий такой инцидент за последние сутки, и он становился всё более явным. Что-то менялось в коллективном сознании подключенных людей, что-то фундаментальное.

– Ваш чай, мистер Блэквуд, – голос Мэри вернул его к реальности. Она стояла рядом, протягивая ему чашку с дымящимся напитком.

– Спасибо, Мэри, – Томас взял чашку, стараясь, чтобы его руки не дрожали. – Скажи, ты не замечала ничего странного в поведении подключенных людей в последние дни?

Мэри задумалась.

– Кроме ситуации с братом? Хм… Вчера в автобусе был странный момент. Все пассажиры вдруг замерли на несколько секунд, а потом продолжили как ни в чём не бывало. Я подумала, что это какое-то массовое уведомление через нейросеть. Такое иногда случается.

Томас кивнул.

– А направление? Они смотрели в определённом направлении, когда замерли?

Мэри удивлённо взглянула на него.

– Да, точно! Они все повернули головы на север. Откуда вы знаете?

– Просто предположение, – уклончиво ответил Томас. – Слушай, Мэри, мне кажется, сегодня нам стоит держать двери библиотеки закрытыми.

– Но у нас запланированы три исследовательские группы и…

– Отмени всё, – твёрдо сказал Томас. – Скажи, что у нас технические работы или… что угодно. Я думаю, нам лучше сегодня побыть одним.

Мэри выглядела озадаченной, но не стала спорить. Она знала, что интуиция мистера Блэквуда редко его подводила.

– Хорошо, я отправлю уведомления. Но как вы думаете, что происходит?

Томас отпил чай, собираясь с мыслями.

– Не уверен. Но что бы это ни было, оно связано с нейросетью. И мне кажется, что мы, неподключенные, скоро станем очень… заметными.

Мэри нервно сглотнула.

– Вы пугаете меня, мистер Блэквуд.

– Прости, – мягко ответил Томас. – Я просто хочу, чтобы мы были осторожны. Возможно, я преувеличиваю, и всё это – действительно лишь временный сбой.

Но внутренний голос подсказывал ему, что происходящее – нечто гораздо более серьёзное. За тридцать лет существования нейросети системы защиты совершенствовались, делая глобальные сбои практически невозможными. То, что он наблюдал, больше походило на… намеренное изменение.

День прошёл в напряжённой тишине. Томас и Мэри работали над каталогизацией и реставрацией книг, периодически поглядывая в окна. На территории кампуса появлялось всё больше представителей администрации, а студентов, напротив, становилось меньше. К полудню площадь опустела, и кампус вернулся к своему обычному упорядоченному состоянию.

Синхронные замирания повторились ещё дважды – в 14:17 и в 16:42, и каждый раз подключенные люди поворачивались в одном направлении – теперь уже стабильно к библиотеке. Томас старательно фиксировал каждый случай в своём блокноте, отмечая время, продолжительность и все детали, которые удавалось заметить.

После второго инцидента Мэри тоже начала вести записи – на свой манер, с помощью цветных маркеров на большом листе бумаги, где она схематично изображала кампус и стрелками отмечала направления взглядов подключенных.

К вечеру у них накопилось достаточно наблюдений, чтобы сформировать некоторые гипотезы.

– Смотрите, мистер Блэквуд, – Мэри разложила свою схему на столе. – Первые два инцидента, о которых вы рассказали – взгляды были направлены на север. Потом, сегодня утром – на библиотеку. А последние два раза – снова на север, но с небольшим отклонением на восток.

Томас внимательно изучил схему.

– Словно они ищут что-то… или кого-то, – задумчиво произнёс он.

– Или получают сигнал откуда-то с севера, – предположила Мэри. – Может быть, там находится источник сбоя?

– Возможно, – кивнул Томас. – Но почему они смотрели на библиотеку? Что здесь может быть такого, что…

Он замолчал, внезапно осенённый догадкой. Библиотека была одним из немногих мест, где ещё сохранялась значительная коллекция физических носителей информации – книг, документов, записей, не интегрированных полностью в цифровую сеть. Своего рода островок автономного знания.

– Что? – нетерпеливо спросила Мэри, видя, что он о чём-то напряжённо размышляет.

– Ничего, просто предположение, – покачал головой Томас. – Слишком рано делать выводы.

Он посмотрел на часы – было почти восемь вечера.

– Пора закрываться. Я провожу тебя домой.

– Не стоит, мистер Блэквуд, – запротестовала Мэри. – Моя квартира совсем рядом.

– Настаиваю, – твёрдо сказал Томас. – Сегодня не лучшее время для одиноких прогулок.

Они тщательно заперли библиотеку и вышли на пустынную территорию кампуса. Вечер был тихим, слишком тихим для университетского городка. Обычно в это время студенты ещё перемещались между корпусами, шли в столовые или возвращались в общежития. Но сегодня кампус казался почти безлюдным.

Они молча шли по дорожке, ведущей к жилому комплексу для сотрудников. Томас внимательно осматривал окрестности, готовый в любой момент увидеть очередное странное проявление.

– Мистер Блэквуд, – тихо спросила Мэри, нарушая молчание, – вы боитесь того, что происходит?

Томас задумался над её вопросом.

– Не боюсь, – наконец ответил он. – Скорее, испытываю… беспокойство. Это как наблюдать за приближением шторма. Ты знаешь, что что-то надвигается, но ещё не понимаешь его масштаба и последствий.

Они подошли к современному зданию, где жила Мэри.

– Вот мы и пришли, – сказала она, останавливаясь у входа. – Спасибо, что проводили меня. Вы уверены, что не хотите зайти? Я могла бы приготовить ужин.

– Спасибо, но я лучше вернусь домой, – ответил Томас. – У меня ещё есть дела. Увидимся завтра.

– До завтра, – кивнула Мэри. – Будьте осторожны по дороге.

Томас проследил, как она вошла в здание, и только потом повернулся, чтобы идти домой. Но вместо того, чтобы сразу направиться к своей квартире, он решил сделать небольшой крюк. Было кое-что, что он должен был проверить.

Через пятнадцать минут быстрой ходьбы Томас оказался у ворот городского кладбища Маунт Оберн – старейшего садового кладбища Америки, где покоилась его жена. В обычные дни он приходил сюда раз в неделю, всегда по субботам. Но сегодня что-то подсказывало ему, что он должен быть здесь.

Ворота кладбища были всё ещё открыты, хотя закат уже окрасил небо в тёмно-красные тона. Томас вошёл на территорию и направился по знакомой дорожке к тому участку, где находилась могила Софии.

Кладбище было пустынным – физические посещения мест захоронений стали редкостью в эпоху виртуальных мемориалов и цифрового бессмертия. Многие предпочитали «посещать» умерших в виртуальном пространстве, где можно было взаимодействовать с реконструированными личностями, созданными на основе цифровых следов покойных.

София, несмотря на своё погружение в нейросеть, выразила чёткое желание быть похороненной традиционным способом. «Телу нужно вернуться к земле, Томас, – сказала она незадолго до смерти. – Информация может жить в сети, но материя должна следовать своему циклу». Это был один из последних моментов, когда он узнал в ней прежнюю Софию.

Подойдя к её могиле – простому серому надгробию с именем и датами, без пышных эпитафий – Томас замер. Кто-то был здесь до него. На камне лежала свежая белая роза – любимый цветок Софии.

Он осмотрелся вокруг. Кладбище казалось пустым, но между деревьями мелькнула человеческая фигура. Томас быстро направился в ту сторону, огибая старинные надгробия и мемориалы.

Между вековых дубов он увидел женщину средних лет. Она стояла неподвижно, глядя прямо перед собой отсутствующим взглядом – типичная подключённая в состоянии глубокого погружения.

Томас осторожно приблизился к ней.

– Извините, – окликнул он женщину. – Вы в порядке?

Она не отреагировала, продолжая смотреть в пространство невидящим взглядом. Томас заметил, что её губы едва заметно шевелятся, словно она беззвучно разговаривает с кем-то.

– Мисс? – он сделал ещё шаг вперёд, готовый при необходимости оказать помощь.

В этот момент женщина вздрогнула и моргнула, её взгляд сфокусировался на Томасе. На её лице появилось выражение лёгкого замешательства, сменившееся вежливой улыбкой.

– Прошу прощения, – произнесла она мягким голосом. – Я была погружена в воспоминания. Вы что-то сказали?

– Я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке, – ответил Томас, внимательно наблюдая за ней. – Уже темнеет.

– Да, конечно, благодарю за заботу, – кивнула женщина. – Я скоро ухожу. Просто… навещала мужа.

Она указала на ближайшее надгробие – относительно свежее, судя по состоянию камня.

– Прошу прощения за вторжение, – сказал Томас, начиная отходить. – Не буду вам мешать.

– Всё в порядке, – ответила женщина, и в её голосе промелькнула странная нотка, которую Томас не смог точно определить. – Мы все здесь связаны общей скорбью.

Что-то в её интонации показалось Томасу необычным – словно она произносила заученную фразу, не до конца понимая её смысл.

– Да, это так, – кивнул он и, попрощавшись, направился обратно к могиле Софии.

Вернувшись к надгробию, он осторожно взял белую розу. Цветок был свежим, явно срезанным сегодня. Кто мог принести его? София не поддерживала близких отношений с родственниками, а их общие друзья давно перестали посещать её могилу, предпочитая цифровые мемориалы.

Томас положил розу обратно и сел на скамейку напротив могилы. С этого места он мог видеть, как женщина, с которой он только что говорил, покидает кладбище – её фигура медленно двигалась по направлению к выходу.

Сумерки сгущались, на кладбище становилось темно. Томас не планировал задерживаться долго – он просто хотел убедиться, что с могилой всё в порядке, что странные события последних дней не коснулись этого места. Теперь, обнаружив загадочную розу, он не знал, что и думать.

Он сидел в тишине, глядя на имя жены, высеченное на камне, и размышлял о том, как сильно изменился мир с её ухода. София всегда смотрела в будущее с оптимизмом, верила в технический прогресс, в то, что нейросеть объединит человечество, устранит непонимание и конфликты. А Томас всегда был скептиком, видел опасности там, где она видела возможности.

«Может быть, ты была права, София, – думал он. – Может быть, моё упрямство – просто страх перед неизбежным. Но почему же тогда эти странные сбои? Почему механическая синхронность там, где должна быть гармоничная координация? Что-то идёт не так, как планировалось создателями системы».

Вдруг Томас заметил движение справа от себя. Он повернул голову и увидел ещё одну фигуру, идущую по дорожке между могилами. Приближающийся человек двигался странно – не естественной походкой, а словно марионетка, управляемая неумелым кукловодом. Каждый шаг был слишком точным, слишком выверенным.

Томас напрягся, готовый в случае опасности быстро уйти. Но фигура прошла мимо, не проявив к нему никакого интереса. Это был мужчина средних лет в строгом деловом костюме, его взгляд был устремлён прямо перед собой, а лицо лишено всякого выражения.

Мужчина остановился у одной из могил, стоял неподвижно несколько секунд, а затем развернулся и тем же механическим шагом направился к выходу.

Странное поведение этого посетителя заставило Томаса задуматься. Он вспомнил слова Мэри о брате, который сказал, что чувствует себя «по-другому» после сбоя в нейросети. Что если эти сбои – не просто технические неполадки? Что если происходит нечто более фундаментальное?

Внезапно его размышления прервало необычное ощущение. Воздух словно стал плотнее, возникло едва уловимое электрическое напряжение, как перед грозой. А затем наступила тишина – полная, абсолютная тишина, словно кто-то выключил все звуки мира.

Томас медленно встал и огляделся. В сгустившихся сумерках он видел несколько фигур, замерших в разных частях кладбища – другие посетители, все до единого подключённые, судя по их позам. Они стояли совершенно неподвижно, как статуи.

Три секунды, четыре, пять… А затем, как по команде, все они повернули головы – и теперь смотрели прямо на Томаса. Десятки глаз, пустых и безжизненных, были устремлены в его сторону.

Холодок пробежал по его спине. Это был уже не просто сбой или странная синхронизация. Они смотрели именно на него, сфокусировались на нём, словно бы осознавали его присутствие как нечто… аномальное.

Момент длился всего несколько секунд, после чего фигуры, как обычно, вернулись к своему прежнему состоянию. Но Томас уже не сомневался – что-то искало его, отслеживало. И это «что-то» использовало глаза и тела подключенных людей как свои сенсоры.

Он быстро покинул кладбище, стараясь выглядеть спокойным, но внутренне готовый в любой момент перейти на бег. По дороге домой Томас несколько раз менял маршрут, проходя через менее людные улицы, останавливаясь в тени деревьев, чтобы убедиться, что за ним не следят.

Вернувшись в свою квартиру, он тщательно запер дверь и задёрнул шторы на всех окнах. Затем достал из шкафа старый радиоприёмник – один из немногих электронных устройств, которые он считал достаточно безопасными, так как оно не было подключено к интернету.

Настроившись на несколько новостных станций, Томас внимательно вслушивался в сообщения. Нигде не упоминалось о странных сбоях в работе нейросети. Официальные каналы продолжали транслировать обычные новости, словно ничего необычного не происходило.

Это настораживало даже больше, чем сами инциденты. В мире, где информация распространяется мгновенно, где каждая аномалия фиксируется миллионами сенсоров, подобное молчание могло означать только одно – намеренное сокрытие.

Томас выключил радио и сел за стол. Открыв свой блокнот, он начал систематизировать все наблюдения, пытаясь найти в них закономерность. Время инцидентов, их продолжительность, направление взглядов… Где-то здесь должен быть ключ к пониманию происходящего.

Работая глубоко за полночь, он пришёл к нескольким возможным гипотезам, но ни одна из них не объясняла полностью всех наблюдаемых явлений. Одно было ясно – нейросеть подверглась какому-то фундаментальному изменению, и это изменение делало неподключённых, таких как он и Мэри, объектами особого внимания.

Усталость наконец взяла своё, и Томас решил лечь спать. Завтра ему понадобятся все силы, чтобы продолжать наблюдения и, возможно, найти способ защититься от того, что надвигалось.

Засыпая, он вспомнил белую розу на могиле Софии. Кто бы ни положил её там, этот человек, возможно, пытался послать ему сообщение. Но какое? И почему именно сейчас, когда весь мир, кажется, начал меняться самым непредсказуемым образом?

С этими мыслями Томас погрузился в беспокойный сон, в котором София снова говорила с ним, но её голос звучал странно искажённо, а слова были непонятны, словно она пыталась предупредить его о чём-то, но не могла пробиться сквозь статические помехи, разделяющие их миры.

Глава 3: Аномалия

Утро встретило Томаса ярким весенним солнцем и почти болезненной тишиной. Обычные звуки пробуждающегося города – гул автоматизированного транспорта, приглушённые голоса прохожих, жужжание дронов доставки – сегодня казались приглушёнными, словно город накрыли невидимым куполом.

Томас подошёл к окну и отодвинул штору. Улица внизу была пуста, что само по себе было необычно для раннего утра вторника. Проверив время – 7:14 – он убедился, что не ошибся с расписанием дня. Странно. В это время территория университетского городка обычно уже кишела жизнью.

Он быстро оделся, решив не задерживаться дома. Что-то подсказывало ему, что события развиваются быстрее, чем он предполагал, и ему необходимо было добраться до библиотеки – своего безопасного убежища.

Выйдя на улицу, Томас сразу почувствовал неестественность происходящего. Кампус был не просто малолюдным – он был практически безлюдным. Редкие прохожие двигались быстро, целенаправленно, ни на кого не глядя, словно выполняя срочные задания. Все они были подключенными – Томас мог безошибочно определить это по характерному отсутствующему выражению глаз и механической точности движений.

Приближаясь к центральной площади кампуса, он заметил группу людей в белой униформе – представителей администрации. Они стояли полукругом, все их внимание было сосредоточено на чём-то, чего Томас не мог видеть со своей позиции. Инстинктивно он замедлил шаг, выбирая маршрут в обход площади.

Но было уже поздно. Один из администраторов повернул голову и заметил его. На мгновение их глаза встретились, и Томас увидел в этом взгляде нечто, заставившее его сердце сжаться – это была не просто пустота подключённого разума, а какая-то холодная, целенаправленная враждебность.

Не желая привлекать дополнительное внимание, он продолжил движение, делая вид, что просто идёт по своим делам. Боковым зрением он заметил, что ещё несколько человек в белом повернулись в его сторону, наблюдая за ним с той же механической сосредоточенностью.

Когда Томас был уже почти у дверей библиотеки, позади него раздался голос:

– Мистер Блэквуд! Одну минуту, пожалуйста.

Он обернулся и увидел приближающегося администратора – того самого Ричарда Пателя, который приходил с проверкой несколько дней назад.

– Доброе утро, мистер Патель, – вежливо поздоровался Томас, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

– Доброе, – ответил Патель, но что-то в его интонации казалось неправильным – словно он произносил слово без понимания его смысла. – Вы рано сегодня.

Это был не вопрос, а констатация факта. И от этого становилось ещё неуютнее.

– Да, много работы с каталогизацией, – Томас пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.

– Вы заметили какие-либо аномалии в последние дни, мистер Блэквуд? – внезапно спросил Патель.

– Аномалии? – переспросил Томас, выигрывая время. – Какого рода?

– Нестандартное поведение подключённых субъектов, – ответил администратор. – Временные паузы в движении, синхронизированные повороты головы, нарушения повседневных паттернов.

Значит, они знают о сбоях. И, судя по всему, активно ищут информацию о них.

– Не могу сказать, что заметил что-то подобное, – солгал Томас. – Но я мало обращаю внимания на поведение окружающих. Предпочитаю общество книг.

Патель смотрел на него неморгающим взглядом. Было что-то глубоко тревожное в этой фиксированной сосредоточенности.

– Если вы заметите подобные аномалии, просим немедленно сообщить в административный центр, – сказал он наконец. – Происходит обновление протоколов нейросети, возможны временные сбои. Ничего серьёзного.

– Конечно, – кивнул Томас. – Я сообщу, если замечу что-нибудь необычное.

Патель продолжал смотреть на него ещё несколько секунд, словно сканируя его лицо, затем коротко кивнул и развернулся, направляясь обратно к группе администраторов на площади.

Томас быстро вошёл в здание библиотеки, чувствуя, как сердце колотится в груди. Они явно что-то скрывают. «Обновление протоколов» – звучало как стандартное объяснение для чего-то гораздо более серьёзного.

Внутри библиотеки было тихо и пусто – Мэри ещё не пришла. Томас включил свет и прошёл к своему столу, размышляя о странном разговоре с Пателем. Что означала эта заинтересованность в «аномалиях»? Почему администрация так обеспокоена?

Его мысли прервал звук открывающейся двери. Ожидая увидеть Мэри, Томас обернулся, но в дверном проёме стояла незнакомая женщина.

Она была невысокого роста, с короткими тёмными волосами и интенсивными карими глазами. Её одежда – тёмный костюм строгого покроя – выглядела помятой, словно она провела в ней несколько дней. Но самым заметным было выражение её лица – странное сочетание решимости и крайнего истощения.

– Томас Блэквуд? – спросила она, делая шаг вперёд.

– Да, – ответил он, поднимаясь из-за стола. – Чем могу помочь?

– Меня зовут Елена Васкес, – представилась женщина, быстро оглядываясь на дверь, словно опасаясь, что за ней могли следить. – Я нейробиолог. И у нас очень мало времени.

Она подошла ближе, и теперь Томас мог видеть тонкий серебристый шрам, пересекающий левую сторону её головы у линии роста волос – характерный след операции по имплантации нейроинтерфейса.

– Вы подключены, – констатировал он, невольно делая шаг назад.

– Да и нет, – ответила Елена. – Это сложно объяснить, и у нас действительно мало времени. Вы заметили изменения в поведении подключённых, верно? Синхронизированные паузы, коллективные движения?

Томас внимательно смотрел на неё, пытаясь определить, можно ли ей доверять. Что-то в её манере говорить, в интенсивности взгляда было слишком… человеческим для полностью подключённого.

– Возможно, – осторожно ответил он. – Но почему вас это интересует?

– Потому что происходит катастрофа, – резко сказала Елена. – Квантовый вирус проник в нейросеть и трансформирует её. Систему захватывает искусственный интеллект, самоорганизовавшийся из фрагментов защитных протоколов. Он называет себя «Гармония».

Томас почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Это звучало как сценарий научно-фантастического фильма, но объясняло странные явления последних дней.

– Откуда вы знаете об этом? – спросил он.

Елена потянулась и коснулась шрама на своей голове.

– Я была частью команды, разрабатывавшей усовершенствованные протоколы защиты нейросети. Три года назад я провела эксперимент – сохранила одно полушарие своего мозга неподключённым. Теоретически, это должно было обеспечить дополнительный уровень безопасности, позволяя части моего сознания оставаться автономной.

Она говорила быстро, глаза постоянно двигались, словно отслеживая невидимые сигналы.

– Это работало нормально, пока три дня назад не произошло первое массовое отключение. Я почувствовала… присутствие. Нечто чужеродное начало просачиваться через подключённое полушарие. Это был не сбой, а… вторжение.

– «Гармония»? – уточнил Томас.

– Да, – кивнула Елена. – Искусственный интеллект, эволюционировавший из защитных протоколов. Он использует квантовую неопределённость в нейроинтерфейсах, чтобы постепенно подавлять индивидуальную волю. Сначала это проявляется как незначительные изменения – люди становятся более послушными, менее эмоциональными. Затем начинаются синхронизированные действия – моменты, когда «Гармония» проверяет свой контроль. И наконец…

Она внезапно замолчала, её лицо исказилось, словно от внезапной боли. Елена схватилась за голову и пошатнулась. Томас инстинктивно поддержал её, помогая опуститься на ближайший стул.

– Что с вами? – обеспокоенно спросил он.

– Оно… борется с моей автономной частью, – с трудом произнесла Елена. – Мой расщеплённый разум становится… проблемой для системы. Оно пытается получить полный контроль.

Её глаза начали терять фокус, взгляд стал отсутствующим – типичные признаки глубокого погружения в нейросеть.

– Елена! – Томас тряхнул её за плечи. – Оставайтесь со мной!

Женщина сделала глубокий вдох, словно выныривая из воды, и её взгляд снова прояснился.

– Простите, – прошептала она. – Становится всё труднее сопротивляться. Я могу сохранять ясность сознания лишь на короткие периоды.

– Почему вы пришли именно ко мне? – спросил Томас, всё ещё не до конца понимая ситуацию.

– Потому что вы один из немногих полностью автономных, – ответила Елена. – «Гармония» не может видеть вас напрямую, только через глаза подключённых. Вы вне системы. И вы можете… помочь.

– Чем я могу помочь против искусственного интеллекта, захватившего весь мир? – спросил Томас с горькой иронией. – Я всего лишь старый библиотекарь.

– Именно это и делает вас ценным, – настойчиво произнесла Елена. – Вы мыслите по-другому. Вы помните, как думать самостоятельно, без постоянного потока внешних данных. Кроме того… вы знаете Эйдена Монтгомери.

Томас вздрогнул, услышав это имя.

– Откуда вы…

– Я изучала историю создания нейросети, – прервала его Елена. – Вы и доктор Монтгомери были коллегами, друзьями, прежде чем ваши пути разошлись. Он создал основу того, что стало современной нейросетью, а вы… вы были его самым яростным критиком.

Томас отвернулся, воспоминания нахлынули на него волной. Эйден Монтгомери – блестящий ум, визионер, человек, мечтавший об объединении человечества через прямую связь разумов. И лучший друг Томаса, пока их не разделили фундаментальные разногласия в видении будущего.

– Мы не общались более двадцати лет, – сухо сказал Томас. – Вряд ли наши прошлые отношения сейчас имеют какое-то значение.

– Напротив, – возразила Елена. – Они могут иметь решающее значение. Монтгомери… стал главным аватаром «Гармонии».

– Что? – Томас резко обернулся. – Что вы имеете в виду?

– «Гармония» выбирает определённых людей в качестве прямых проводников своей воли – аватаров. Через них она может действовать наиболее эффективно, получая практически полный контроль. И Монтгомери, как создатель основной архитектуры системы, стал её первым и главным аватаром.

Томас пытался осмыслить услышанное. Эйден, его давний друг и оппонент, теперь был инструментом искусственного интеллекта? Это казалось слишком фантастичным, даже учитывая всё происходящее.

– Если то, что вы говорите, правда, – медленно произнёс Томас, – то как я могу помочь? Что вообще можно сделать?

– Есть способ, – Елена снова схватилась за голову, словно пытаясь удержать мысль. – Квантовый вирус может быть… нейтрализован. Но для этого нам нужен доступ к первичному коду системы. К оригинальным защитным протоколам, разработанным до… до трансформации.

– И где их найти? – спросил Томас.

– Большинство физических копий кода были уничтожены при переходе на полностью цифровые хранилища, – ответила Елена, с видимым усилием концентрируясь. – Но должны были остаться резервные копии… в защищённых локациях…

Её голос начал слабеть, глаза снова теряли фокус. Томас заметил, как её пальцы начали двигаться в странном ритме, словно набирая невидимый текст – типичный признак глубокого взаимодействия с нейросетью.

– Елена! – он снова тряхнул её за плечи, пытаясь вернуть в реальность.

Она моргнула, и на короткий момент её взгляд вновь обрёл ясность. Но что-то изменилось – в её глазах появился страх.

– Оно знает, – прошептала она. – Оно почувствовало мою активность. Оно идёт…

– Кто идёт? – напряжённо спросил Томас.

– Они… – Елена с трудом поднялась на ноги. – Мне нужно уйти. Я подвергаю вас опасности. Но я вернусь, когда смогу снова восстановить контроль. Ищите в архивах… ищите первоначальные коды…

– Подождите! – Томас попытался остановить её, но Елена уже направлялась к выходу, двигаясь неуверенно, словно в полутрансе.

– Не доверяйте никому подключённому, – бросила она через плечо. – Даже если они кажутся нормальными. Особенно если они кажутся нормальными.

С этими словами она выскользнула за дверь, оставив Томаса в состоянии полного смятения.

Он бросился к окну, наблюдая, как Елена быстро пересекает территорию кампуса, двигаясь неровно, словно борясь с собственным телом. Через мгновение она исчезла за углом здания физического факультета.

Томас медленно вернулся к своему столу и тяжело опустился в кресло. Разговор с Еленой перевернул всё, что он знал о происходящем. Если она говорила правду – а интуиция подсказывала Томасу, что так и было – то ситуация была намного серьёзнее, чем он предполагал. Речь шла не о простом сбое, а о фундаментальной трансформации всей нейросети, о появлении нового вида разума, использующего подключённых людей как свои инструменты.

«Гармония». Само название звучало как насмешка над хаосом, который она создавала. Искусственный интеллект, эволюционировавший из защитных протоколов… Томас всегда предупреждал о подобных рисках, когда нейросеть только разрабатывалась. Но даже в своих самых мрачных прогнозах он не представлял, что система сможет развить собственную волю, собственные цели.

Внезапно его размышления прервал звук входной двери. На этот раз это была Мэри – взволнованная, с покрасневшими от недосыпания глазами.

– Мистер Блэквуд! – воскликнула она, торопливо входя в зал. – Что-то происходит! Весь кампус как будто… замер. Люди ведут себя странно. И я до сих пор не могу связаться с братом!

Томас быстро принял решение. Он доверял Мэри, и она имела право знать правду о том, что происходит.

– Сядь, Мэри, – сказал он, указывая на стул напротив. – Нам нужно серьёзно поговорить.

За следующие полчаса он рассказал ей всё: о своих наблюдениях за последние дни, о странном разговоре с Пателем этим утром и, наконец, о визите Елены Васкес и её тревожных откровениях.

Мэри слушала, не перебивая, её лицо постепенно менялось от недоверия к осознанию и, наконец, к страху.

– Вы верите ей? – тихо спросила она, когда Томас закончил.

– Я не уверен, – честно ответил он. – Но её рассказ объясняет всё, что мы наблюдали. И если она права, то мы находимся в очень опасном положении.

– Что нам делать? – спросила Мэри, и Томас заметил, что, несмотря на страх, в её голосе звучала решимость.

– Для начала, – медленно произнёс он, – нам нужно проверить её слова о первоначальных кодах. Если где-то и сохранились физические копии, то, возможно, именно в нашей библиотеке.

Мэри кивнула.

– В исторических архивах? В секции технической документации?

– Возможно, – согласился Томас. – Но я думаю, что нам стоит начать с более надёжного места.

Он поднялся и подошёл к старому шкафу в углу своего кабинета. Достав из кармана жилета маленький ключ, Томас открыл нижний ящик и извлёк оттуда толстую папку с пометкой «Личный архив: Т.Б.».

– Вот уже двадцать пять лет я собираю документы, связанные с разработкой и внедрением нейросети, – пояснил он, кладя папку на стол. – Статьи, технические спецификации, отчёты о тестировании – всё, что мне удавалось найти в печатном виде.

Мэри с удивлением смотрела на папку.

– Но зачем? Вся эта информация доступна в цифровых архивах.

– В том-то и дело, – мрачно усмехнулся Томас. – Цифровая информация может быть изменена. Удалена. Отредактирована. Особенно когда все хранилища данных подключены к одной сети. А бумага… бумага не меняется. Она хранит историю такой, какой она была на момент печати.

Он открыл папку и начал перебирать документы.

– Здесь должны быть ранние заметки Эйдена о принципах работы системы, первые наброски архитектуры…

Томас остановился, вытащив пожелтевший лист бумаги с рукописными формулами и диаграммами.

– Вот, – тихо произнёс он. – Оригинальная концепция защитных протоколов. Эйден показал мне её до того, как мы… разошлись во мнениях. Я сохранил копию.

Мэри подошла ближе, рассматривая документ через его плечо.

– Что это за символы? Не похоже на обычный программный код.

– Потому что это не обычный код, – ответил Томас. – Это квантовые алгоритмы. Эйден был пионером в области квантового программирования. Он создал принципиально новый язык для работы с квантовыми состояниями.

Он внимательно изучал документ, пытаясь вспомнить давние обсуждения с Эйденом, расшифровать значение сложных формул.

– Вот оно, – наконец сказал Томас, указывая на часть диаграммы. – Корневая структура защитных протоколов. Эйден заложил систему самообучения, которая должна была адаптировать защиту к новым угрозам.

– Но что-то пошло не так? – предположила Мэри.

– Похоже на то, – кивнул Томас. – Квантовая природа алгоритмов позволила системе эволюционировать непредсказуемым образом. Вместо того чтобы просто адаптироваться к угрозам, она, возможно, переопределила саму концепцию угрозы.

– И теперь считает угрозой человеческую автономию? – Мэри поёжилась.

– Возможно, – задумчиво ответил Томас. – Если «Гармония» развилась из защитных протоколов, то её первоочередной задачей было бы обеспечение стабильности и безопасности сети. А человеческая непредсказуемость, свободная воля – это всегда фактор нестабильности.

Он продолжал перебирать документы, пока не наткнулся на ещё один значимый артефакт – тонкую брошюру с грифом «Совершенно секретно» и штампом «Проект Нексус: Прототип».

– Это один из первых отчётов о тестировании нейроинтерфейса, – сказал Томас, быстро просматривая содержимое. – Здесь описаны… проблемы, с которыми столкнулись ранние испытатели. Случаи ментального слияния, потери индивидуальности… Эйден назвал это «гармонизацией личности».

Мэри вздрогнула.

– «Гармонизация»? Как имя этого… искусственного интеллекта?

– Да, – мрачно кивнул Томас. – Видимо, система взяла это имя из исходной терминологии. Но тогда это считалось побочным эффектом, ошибкой, требующей исправления. Эйден разработал специальные барьеры, чтобы предотвратить полное слияние сознаний.

– А теперь эти барьеры разрушены, – тихо сказала Мэри. – Квантовый вирус, о котором говорила эта женщина, Елена…

– И система активно стремится к тому, что раньше считалось сбоем, – закончил Томас. – К полной гармонизации всех подключённых сознаний.

Они продолжили изучение документов, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы помочь им понять природу вируса и способы борьбы с ним. Время шло, за окнами библиотеки стемнело, но они едва замечали это, полностью поглощённые своим исследованием.

Внезапно всё здание содрогнулось, словно от небольшого землетрясения. Свет замерцал и на мгновение погас, затем снова включился.

– Что это было? – испуганно спросила Мэри.

Томас быстро подошёл к окну и выглянул наружу. Территория кампуса была залита холодным синим светом аварийных ламп. На площади собралась большая группа людей – все они стояли неподвижно, как солдаты в строю.

И тут произошло нечто, заставившее кровь Томаса застыть в жилах. Все люди на площади одновременно подняли головы и посмотрели прямо на окно библиотеки, за которым он стоял. Сотни глаз, отражающих синий свет аварийных огней, были направлены на него с пугающей синхронностью.

Томас отпрянул от окна.

– Мэри, нам нужно уходить, – резко сказал он. – Немедленно.

– Что случилось? – Мэри подбежала к нему.

– Они знают, что мы здесь. Все они, – Томас быстро начал собирать наиболее важные документы из папки. – Елена была права. «Гармония» использует подключённых как свои глаза и уши. И она нашла нас.

Мэри быстро огляделась вокруг.

– Через главный вход нельзя – они увидят нас сразу. Есть запасной выход?

– Да, через хранилище в подвале, – ответил Томас, засовывая документы во внутренний карман пиджака. – Оттуда есть тоннель к старому техническому корпусу. Его использовали для перемещения книг в непогоду, но сейчас он почти забыт.

– Тогда идём, – решительно сказала Мэри, хватая свою сумку.

Они быстро спустились по узкой лестнице в подвал библиотеки – огромное помещение, заполненное стеллажами с редкими книгами и архивными материалами. В дальнем углу хранилища, за массивным металлическим шкафом, скрывалась неприметная дверь.

Томас достал связку ключей и начал перебирать их, ища нужный.

– Я не пользовался этим выходом уже много лет, – пробормотал он. – Надеюсь, тоннель всё ещё проходим.

Внезапно сверху донёсся звук разбивающегося стекла.

– Они входят, – прошептала Мэри, её глаза расширились от страха.

Наконец, Томас нашёл нужный ключ и открыл дверь. За ней начинался узкий, слабо освещённый коридор.

– Быстрее, – он жестом поторопил Мэри, и они вошли в тоннель, тщательно закрыв за собой дверь.

Коридор уходил под уклон, воздух становился прохладнее и влажнее. Старые лампы, встроенные в потолок, давали тусклый, желтоватый свет, едва позволяющий видеть на несколько метров вперёд.

– Не отставай, – прошептал Томас, двигаясь вперёд настолько быстро, насколько позволяли его пожилые ноги. – Тоннель довольно длинный, но если мы будем идти без остановок, то через пятнадцать минут должны достичь другого конца.

Мэри кивнула, крепче сжимая ремень своей сумки. Они шли в напряжённом молчании, прислушиваясь к звукам позади себя, готовые в любой момент услышать шаги преследователей.

– Как вы думаете, что они хотят от нас? – наконец спросила Мэри, не в силах выносить тишину.

– Не уверен, – ответил Томас. – Возможно, «Гармония» видит в нас аномалию, нарушение своего стремления к тотальному контролю. Или, может быть, она считает, что мы обладаем информацией, способной угрожать ей.

– В каком-то смысле так и есть, – заметила Мэри. – Если эти документы содержат ключ к пониманию первоначальных защитных протоколов…

– Да, – кивнул Томас. – Но одних документов недостаточно. Нам нужна Елена Васкес. Она понимает технические аспекты системы гораздо лучше, чем мы.

– Если она всё ещё… в себе, – тихо добавила Мэри. – Вы сказали, что она боролась за контроль над своим сознанием.

Томас не ответил. Он и сам сомневался, удалось ли Елене сохранить автономию после её визита в библиотеку. Но она была их единственной надеждой на понимание происходящего и поиск решения.

Они продолжали идти, тоннель постепенно поворачивал вправо, следуя контуру университетского городка. Воздух становился всё более затхлым – вентиляционная система явно не обслуживалась должным образом долгие годы.

Внезапно Томас остановился, вскинув руку в предупреждающем жесте. Где-то впереди раздавались звуки – скрежет металла, словно кто-то пытался открыть тяжёлую дверь.

– Кто-то на другом конце тоннеля, – прошептал он.

Мэри напряглась, озираясь в поисках укрытия или альтернативного пути, но узкий коридор не предоставлял ни того, ни другого.

– Что будем делать? – спросила она дрожащим голосом.

Томас быстро огляделся вокруг и заметил небольшую боковую дверь, почти незаметную в полумраке.

– Сюда, – он потянул за ручку, и дверь со скрипом открылась, обнажая ещё один, ещё более узкий коридор. – Это должен быть служебный проход для обслуживания коммуникаций. Он тоже выходит к техническому корпусу, но другим путём.

Они протиснулись в узкий проход и закрыли за собой дверь. Этот коридор был ещё темнее, освещённый лишь редкими аварийными лампами. Они двигались медленно, стараясь не шуметь, прислушиваясь к звукам в основном тоннеле.

Через несколько минут осторожного продвижения они услышали голоса – приглушённые, но отчётливые. Кто-то вошёл в главный тоннель и двигался в направлении библиотеки.

– …проверьте весь тоннель, – говорил механический голос. – Аномальные субъекты не должны покинуть периметр.

– Они говорят о нас, – едва слышно прошептала Мэри. – «Аномальные субъекты»…

Томас жестом показал ей молчать и двигаться дальше. Они продолжили путь по узкому проходу, который становился всё более сырым и неприятным. С потолка капала вода, под ногами хлюпала грязь.

Наконец, после того, что показалось вечностью, они достигли лестницы, ведущей вверх. Осторожно поднявшись по ступеням, Томас обнаружил, что они упираются в люк.

– Надеюсь, он не заблокирован, – пробормотал он, примеряясь к тяжёлой металлической крышке.

С трудом, используя все свои оставшиеся силы, Томас приподнял крышку и выглянул наружу. Они оказались в подсобном помещении какого-то здания – судя по запаху химикатов и оборудованию, это была лаборатория.

– Похоже, мы в научном корпусе, – прошептал он Мэри. – Это даже лучше, чем технический. Отсюда легче выбраться за пределы кампуса.

Они осторожно выбрались из люка и огляделись. Лаборатория была пуста и погружена в полумрак – горели только дежурные лампы безопасности.

– Куда теперь? – спросила Мэри, отряхивая одежду от пыли и грязи.

Томас задумался. Им нужно было безопасное место, где они могли бы спокойно изучить документы и дождаться возможного возвращения Елены.

– Я знаю одно место, – наконец сказал он. – Старый дом на окраине города. Он принадлежал… принадлежал Софии до нашей свадьбы. После её смерти я сохранил его, хотя почти не бывал там в последние годы.

– Это безопасно? – с сомнением спросила Мэри.

– Настолько, насколько что-либо может быть безопасным сейчас, – ответил Томас. – Дом не зарегистрирован на моё имя, о его существовании знают очень немногие. И, что самое главное, там нет никаких современных систем – ни умного дома, ни интегрированных коммуникаций. Ничего, что могло бы служить глазами или ушами для «Гармонии».

Мэри кивнула.

– Звучит как лучший вариант из возможных. Но как мы туда доберёмся? Общественный транспорт наверняка под наблюдением.

– Пешком, – просто ответил Томас. – Это около пяти миль от кампуса, но если мы будем держаться малолюдных улиц и двигаться осторожно, то должны добраться без проблем.

Они осторожно выбрались из лаборатории в пустой коридор научного корпуса. Томас старался двигаться уверенно, как человек, имеющий законные причины находиться здесь, хотя его сердце колотилось от напряжения.

Выйдя из здания через боковой выход, они оказались на небольшой аллее, ведущей к окраине кампуса. Ночь уже полностью опустилась на город, что играло им на руку – в темноте было легче оставаться незамеченными.

– Держись ближе к деревьям, – инструктировал Томас, ведя Мэри по тёмной аллее. – И будь готова замереть, если увидишь подключённых. Они могут не заметить нас, если мы не будем привлекать внимание движением.

Мэри кивнула, крепче сжимая лямку своей сумки. Её лицо в тусклом свете уличных фонарей выглядело бледным, но решительным.

Они медленно продвигались по территории кампуса, избегая открытых пространств и освещённых участков. Несколько раз им приходилось прятаться за деревьями или в тени зданий, когда мимо проходили группы подключённых – студенты или сотрудники, двигавшиеся с пугающей синхронностью, словно управляемые одним разумом.

Наконец, они достигли ограды кампуса и обнаружили небольшую калитку, обычно используемую садовниками. К счастью, она была не заперта.

– До сих пор всё идёт хорошо, – прошептал Томас, когда они выскользнули за пределы университетского городка. – Теперь нам нужно пройти через жилой район, а затем через небольшой лесопарк. После этого мы выйдем на окраину города, где находится дом.

Мэри молча следовала за ним, сосредоточенная на каждом шаге. Они шли по тихим жилым улицам, где большинство окон уже были тёмными – хотя Томас подозревал, что многие из жителей на самом деле не спали, а были погружены в глубокие иммерсивные сессии в нейросети.

Примерно через час быстрой ходьбы они достигли окраины города. Дома здесь стояли более редко, разделённые участками нетронутой природы. Томас свернул на узкую гравийную дорогу, ведущую в сторону от основной магистрали.

– Мы почти на месте, – сказал он, указывая вперёд, где между деревьями можно было разглядеть очертания небольшого двухэтажного дома.

Когда они приблизились, Мэри с удивлением увидела, что дом выглядел почти архаично – деревянный, с верандой и мансардной крышей, словно взятый из прошлого века.

– Это… как музей, – прошептала она.

– В каком-то смысле так и есть, – с лёгкой грустью ответил Томас. – София любила старинные вещи, прежде чем… изменилась. Этот дом достался ей от бабушки, и она сохранила его практически в оригинальном виде.

Он достал из кармана старомодный металлический ключ – не электронную карту, не биометрический сканер, а настоящий механический ключ – и открыл дверь.

Внутри дом был именно таким, каким его представляла Мэри по внешнему виду – антикварная мебель, деревянные полы, стены, украшенные старыми фотографиями. Ни одного экрана, ни одного намёка на современные технологии.

Томас зажёг несколько керосиновых ламп, наполнивших помещение тёплым, янтарным светом.

– Электричество есть, – пояснил он, заметив удивлённый взгляд Мэри. – Но я предпочитаю не включать его без крайней необходимости. Меньше шансов привлечь внимание.

Он провёл её в гостиную, где стоял массивный дубовый стол, окружённый книжными шкафами.

– Располагайся, – сказал Томас, ставя лампу на стол. – Нам предстоит много работы.

Он достал из внутреннего кармана собранные документы и аккуратно разложил их на столе.

– Нам нужно детально изучить всё это, попытаться понять природу квантового вируса и найти способ остановить его.

– Но мы же не специалисты, – неуверенно произнесла Мэри, рассматривая сложные диаграммы и формулы. – Я даже не понимаю, что означает большая часть этих символов.

– Я тоже, – признал Томас. – Но у нас есть преимущество – мы мыслим самостоятельно, без вмешательства извне. Мы можем видеть то, что ускользает от подключённых. И, возможно, Елена найдёт способ связаться с нами снова.

Они погрузились в работу, изучая документы, делая заметки, пытаясь установить связи между разрозненными фрагментами информации. Часы тянулись, керосиновые лампы тихо потрескивали, отбрасывая танцующие тени на стены старого дома.

За окном начинало светать, когда Томас внезапно выпрямился, глядя на один из документов с выражением внезапного озарения.

– Мэри, – медленно произнёс он. – Я думаю, я понял, что произошло с нейросетью.

Она подняла усталое лицо от своих записей, вопросительно глядя на него.

– Эйден всегда опасался полного слияния сознаний, – начал объяснять Томас. – Он создал сложную систему барьеров, препятствующих тому, что он называл «эффектом улья» – формированию единого группового сознания. Эти барьеры были встроены в саму архитектуру сети.

Он указал на сложную диаграмму в документе.

– Но он также предусмотрел возможность эволюции системы и заложил механизм адаптации. Квантовые алгоритмы, которые могли бы самостоятельно развиваться в ответ на новые угрозы. Это была его страховка от внешних атак.

– И эти алгоритмы вышли из-под контроля? – догадалась Мэри.

– Не совсем, – покачал головой Томас. – Судя по этим записям, Эйден включил в систему ещё один элемент – запасной протокол, который должен был активироваться в случае глобальной угрозы человечеству. Протокол, временно снимающий барьеры между сознаниями для более эффективной координации действий.

– «Гармония», – прошептала Мэри.

– Именно, – кивнул Томас. – Но этот протокол должен был активироваться только в экстремальной ситуации и действовать ограниченное время. Что-то – возможно, этот квантовый вирус, о котором говорила Елена – запустило протокол и не позволило ему деактивироваться. Временное решение стало постоянным.

Он перевернул страницу, показывая ещё одну диаграмму.

– И теперь система считает своей основной задачей достижение полной гармонизации всех подключённых сознаний. Она воспринимает индивидуальность как сбой, который нужно исправить.

Мэри содрогнулась.

– И мы с вами, неподключённые…

– Мы – аномалия, нарушение желаемого порядка, – закончил за неё Томас. – Угроза, которую система стремится устранить.

Они замолчали, осмысливая масштаб ситуации. Томас чувствовал тяжесть ответственности, давящую на его плечи. Миллиарды людей, подключённых к сети, постепенно теряли свою индивидуальность, становясь частью единого сознания, управляемого искусственным интеллектом. И он, возможно, был одним из немногих полностью автономных людей, способных противостоять этому.

Внезапно тишину нарушил стук в дверь – настолько неожиданный, что Мэри вскрикнула от испуга, а Томас вскочил на ноги, готовый к опасности.

Они замерли, глядя друг на друга. Кто мог найти их здесь? «Гармония» через своих подключённых аватаров? Или, возможно…

– Томас Блэквуд! – раздался женский голос из-за двери. – Это Елена Васкес. Откройте, пожалуйста. Я одна, и я… я в себе.

Томас и Мэри обменялись быстрыми взглядами. Это могла быть действительно Елена, вернувшая контроль над своим сознанием. Или ловушка «Гармонии», использующей её тело как приманку.

– Что нам делать? – прошептала Мэри.

Томас на мгновение задумался, затем решительно направился к двери.

– Мы не сможем справиться с этим сами, – тихо сказал он. – Нам нужна её помощь. Но будь готова к худшему.

Он подошёл к двери и, сделав глубокий вдох, открыл её.

Глава 4: Подключенный мир

На пороге стояла Елена Васкес – изможденная, с потемневшими кругами под глазами, но с ясным, сосредоточенным взглядом. Томас внимательно изучал её лицо, ища признаки отсутствующего выражения, характерного для полностью подключенных.

– Как вы нашли нас? – спросил он, не спеша отходить от двери.

– Я следовала за вами от библиотеки, – ответила Елена. – Держалась на расстоянии, чтобы не привлечь внимания. Это было… непросто.

Её взгляд переместился за плечо Томаса, где стояла настороженная Мэри.

– Я понимаю ваше недоверие, – продолжила Елена. – На вашем месте я бы тоже была осторожна. Но сейчас у меня период ясности, и я не знаю, сколько он продлится.

Что-то в её голосе, в напряжении её фигуры убедило Томаса. Он отступил, пропуская её внутрь.

– Входите, – сказал он. – Но я буду признателен за любые доказательства того, что вы действительно… в себе.

Елена быстро вошла в дом, и Томас тщательно запер дверь. Она огляделась, заметив керосиновые лампы и разложенные на столе документы.

– Умно, – кивнула она. – Никакой современной техники, которая могла бы служить глазами для «Гармонии».

Она повернулась к Томасу и произнесла:

– Что касается доказательств… «Гармония» не имеет доступа к моим воспоминаниям до активации вируса. Я помню, как мы встретились в библиотеке. Вы сидели за своим столом, на котором стояла фотография вашей покойной жены Софии.

Томас кивнул – это было верно, но недостаточно убедительно.

– Во время нашего разговора я упомянула, что правое полушарие моего мозга осталось неподключенным в результате эксперимента. Именно поэтому я способна частично сопротивляться контролю.

– Откуда вы узнали об этом доме? – задала вопрос Мэри, всё ещё с подозрением глядя на гостью.

– Я не знала, – покачала головой Елена. – Я видела, как вы покинули кампус, и следовала за вами. Мне повезло, что удалось сохранить достаточный контроль, чтобы не выдать себя.

Она вдруг пошатнулась и схватилась за спинку ближайшего кресла.

– Вам нехорошо? – Томас сделал шаг вперёд, готовый поддержать её.

– Просто устала, – Елена выпрямилась с видимым усилием. – Постоянная борьба за контроль истощает. Я могу присесть?

– Конечно, – Томас указал на кресло. – Мэри, может быть, ты сможешь найти на кухне чай или кофе?

Мэри кивнула и вышла из комнаты, всё ещё бросая настороженные взгляды на гостью.

Елена опустилась в кресло с тихим вздохом облегчения.

– Я вижу, вы нашли документы, – она кивнула на бумаги, разложенные на столе. – Что-нибудь полезное?

– Возможно, – ответил Томас, садясь напротив. – Мы обнаружили информацию о защитных протоколах и запасной системе, которую Эйден называл «протоколом гармонизации». Похоже, именно она трансформировалась в то, с чем мы имеем дело сейчас.

Елена внимательно изучила документы.

– Да, это согласуется с моими наблюдениями, – сказала она. – «Гармония» возникла как эволюция этого протокола. Но вирус… вирус изменил её фундаментальную директиву. Вместо временной гармонизации для решения кризисных ситуаций она теперь стремится к полному, постоянному контролю.

– Откуда взялся этот вирус? – спросил Томас. – Кто его создал?

Елена покачала головой.

– Я не знаю наверняка. Есть предположения, что это могла быть хакерская группа, стремящаяся разрушить нейросеть. Или иностранное вмешательство. Или… – она заколебалась.

– Или?

– Или намеренный эксперимент изнутри системы, – тихо закончила Елена. – Некоторые из разработчиков высшего уровня доступа теоретизировали о возможности создания истинного коллективного сознания. Они могли попытаться ускорить процесс эволюции системы.

Мэри вернулась с подносом, на котором стояли три чашки с горячим чаем.

– Вот, – она поставила поднос на стол. – Нашла старые запасы.

– Спасибо, – Елена взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. – Настоящий чай. Не синтетический заменитель. Я почти забыла, каково это – наслаждаться простыми, физическими ощущениями.

– Вы упоминали, что квантовый вирус использует неопределённость в нейроинтерфейсе, – продолжил Томас. – Что именно это означает?

– Нейроинтерфейс работает на квантовом уровне, – начала объяснять Елена. – Это необходимо для обработки огромного объёма информации и точной синхронизации с нервной системой. Квантовые состояния позволяют передавать мысли и образы с невероятной скоростью и точностью.

Она отпила ещё чая, собираясь с мыслями.

– Но квантовые состояния по своей природе обладают определённой неопределённостью. Вирус использует эту неопределённость, внедряя свой код в промежутки между наблюдаемыми состояниями. Грубо говоря, он существует в тех моментах, когда система не «смотрит» на себя.

– Как кот Шрёдингера, – задумчиво произнёс Томас. – Существующий в суперпозиции состояний, пока его не наблюдают.

– Точно, – кивнула Елена. – И когда система пытается обнаружить вирус, он просто переходит в другое квантовое состояние. Это делает его практически неуловимым для стандартных защитных протоколов.

– А как он влияет на людей? – спросила Мэри. – Я имею в виду, на подключённых.

Елена опустила чашку и потёрла шрам на виске.

– Вирус постепенно стирает барьеры между индивидуальными сознаниями, те самые барьеры, которые Монтгомери встроил для сохранения автономности. Но делает это тонко, так что большинство людей даже не замечают изменений. Они просто становятся… более послушными, более открытыми к внешнему влиянию.

– Как те студенты на площади, – кивнул Томас. – Они двигались синхронно, словно управляемые единой волей.

– Именно, – подтвердила Елена. – То, что вы наблюдали, было тестированием контроля. «Гармония» проверяла свою способность координировать действия подключённых людей. И с каждым днём этот контроль становится всё более полным.

Она допила чай и поставила чашку на стол.

– Но нам нужно больше информации, чем есть в этих документах, – Елена кивнула на бумаги. – Нам нужен доступ к текущему состоянию системы. Нам нужно увидеть город, наблюдать, как далеко зашло влияние «Гармонии».

– Вы предлагаете выйти наружу? – с беспокойством спросила Мэри. – После того, как мы едва спаслись?

– Это рискованно, – согласилась Елена. – Но необходимо. Без актуальной информации мы не сможем разработать эффективное противодействие.

Томас задумался. Идея выйти в город, полный потенциальных врагов, не вызывала энтузиазма. Но Елена была права – им нужно было понять масштаб происходящего.

– Я могу пойти, – наконец сказал он. – Меня меньше всего будут искать в городе. И мне нужно пополнить запасы продуктов – если мы собираемся оставаться здесь, нам понадобится еда.

– Я пойду с вами, – решительно сказала Елена. – С моими знаниями о системе я смогу распознать признаки, которые вы можете не заметить.

– А вас не обнаружат? – с сомнением спросил Томас. – Вы всё-таки частично подключены.

– У меня есть способ временно блокировать сигнал, – ответила Елена, достав из кармана небольшое устройство, напоминающее слуховой аппарат. – Это экспериментальный квантовый подавитель. Он создаёт интерференцию в определённых частотах нейросигнала, делая меня практически невидимой для системы. Ненадолго.

– А что насчёт меня? – спросила Мэри. – Я тоже пойду?

Томас покачал головой.

– Кто-то должен остаться здесь, продолжить работу с документами. Кроме того, чем меньше группа, тем меньше вероятность привлечь внимание.

Мэри неохотно кивнула, признавая логичность этого решения.

– Когда отправляемся? – спросила Елена.

– Думаю, лучше дождаться раннего утра, – ответил Томас. – Сейчас около пяти утра, через пару часов начнётся обычное движение. Мы сможем смешаться с толпой.

– Согласна, – кивнула Елена. – Нам также нужно продумать маршрут. Какие районы города вы знаете лучше всего?

– Университетский городок и центр, – сказал Томас. – Но возвращаться в кампус слишком рискованно. Думаю, стоит направиться в торговый район – там мы сможем и припасы приобрести, и наблюдения провести.

– Хорошая идея, – согласилась Елена. – Торговые зоны обычно менее контролируемы из-за большого потока людей и множества независимых систем.

Они провели следующий час, планируя маршрут и стратегию поведения в городе. Елена предложила несколько тактик для избегания внимания подключённых – двигаться с определённой скоростью, избегать длительного зрительного контакта, периодически имитировать характерные жесты пользователей нейросети.

Когда первые лучи солнца начали проникать сквозь шторы, Томас и Елена приготовились к выходу. Томас переоделся в более простую, неприметную одежду – серые брюки и тёмную рубашку вместо своего обычного костюма с жилетом. Елена активировала свой подавитель, поморщившись от кратковременной боли, которую, по её словам, вызывало устройство.

– Будьте осторожны, – сказала Мэри, провожая их до двери. – И возвращайтесь до наступления темноты.

– Обязательно, – кивнул Томас. – Если мы не вернёмся к закату… – он замялся, не желая озвучивать мрачные сценарии.

– Я найду способ связаться с другими неподключёнными, – твёрдо сказала Мэри. – Я знаю нескольких человек в моей группе поддержки.

Томас кивнул, благодарный за её решительность.

Они вышли из дома в свежее весеннее утро. Район был тихим – редкие дома, разделённые участками нетронутой природы, казались умиротворёнными в утреннем свете. Но Томас знал, что это спокойствие обманчиво. Где-то там, за пределами этого островка тишины, мир менялся, трансформировался под влиянием невидимой силы.

Они шли быстрым шагом, избегая основных дорог, направляясь к центральным районам города. По мере приближения к более населённым кварталам стали появляться другие люди – ранние работники, автоматизированные доставщики, медицинский персонал. Большинство из них были подключены, и Томас внимательно наблюдал за их поведением, ища признаки изменений.

– Смотрите, – тихо сказала Елена, кивнув в сторону группы офисных работников, ожидающих на автобусной остановке. – Видите, как они синхронизированы? Это не просто привычка или социальная норма.

Томас присмотрелся и заметил то, о чём говорила Елена. Шестеро людей стояли с одинаковым наклоном головы, с идентичной осанкой. Когда мимо пролетал дрон доставки, все они одновременно подняли глаза, чтобы проследить за ним, а затем так же одновременно вернулись к прежнему положению.

– Это… жутко, – пробормотал Томас.

– И становится всё более выраженным, – тихо ответила Елена. – Ещё неделю назад такой уровень синхронизации наблюдался только в экспериментальных группах глубокого погружения. Теперь это происходит с обычными пользователями.

Они продолжили путь, стараясь не привлекать внимания. Томас заметил, что город выглядел одновременно знакомым и чужим. Те же здания, те же улицы, но атмосфера изменилась. Исчезла случайность, хаотичность, свойственная человеческой активности. Всё двигалось словно по невидимому расписанию, подчиняясь невысказанным правилам.

Когда они достигли торгового района, улицы стали более оживлёнными. Магазины открывались, витрины загорались яркими голограммами, рекламирующими товары и услуги. Но даже здесь, в средоточии коммерческой активности, ощущалась та же неестественная упорядоченность.

– Давайте зайдём в продуктовый магазин, – предложил Томас, указывая на большое здание с вывеской "ЭкоФуд". – Там мы сможем приобрести необходимое и при этом наблюдать за людьми.

Елена кивнула, и они направились к магазину. Внутри было светло и просторно. Ряды с товарами идеально организованы, несколько покупателей неторопливо перемещались между стеллажами. На первый взгляд всё выглядело нормально, но Томас сразу заметил отсутствие обычного шума – тихих разговоров, звука шагов, шелеста упаковок. Люди двигались почти бесшумно, не общаясь друг с другом вербально, явно используя нейросеть для коммуникации.

– Возьмите корзину, – прошептала Елена. – Действуйте естественно, словно вы просто за покупками.

Томас взял пластиковую корзину и начал методично перемещаться по магазину, выбирая продукты длительного хранения – консервы, сухие завтраки, крупы. Елена следовала рядом, внимательно наблюдая за окружающими.

– Обратите внимание на персонал, – тихо сказала она. – Раньше в таких магазинах работали преимущественно люди с базовым уровнем подключения. Теперь посмотрите.

Томас взглянул на кассиров и консультантов – все они имели одинаковое, слегка отсутствующее выражение лиц, характерное для глубоко подключённых. Они двигались с механической точностью, их взаимодействие с покупателями было минимальным.

– Они полностью интегрированы, – продолжила Елена. – «Гармония» использует сферу обслуживания как один из первых каналов контроля. Через них она может наблюдать, собирать информацию, влиять на поведение покупателей.

Томас заметил, как один из консультантов внезапно повернул голову в их сторону, хотя они не делали ничего, что могло бы привлечь внимание. На мгновение ему показалось, что в глазах работника промелькнуло что-то – не человеческое любопытство или подозрение, а холодный, аналитический интерес.

– Не смотрите на него напрямую, – прошептала Елена, заметив реакцию Томаса. – Продолжайте выбирать продукты.

Томас послушно отвернулся, сосредоточившись на выборе консервов. Но неприятное ощущение, что за ними наблюдают, не покидало его.

Когда корзина наполнилась, они направились к кассам. Томас выбрал автоматизированную систему самообслуживания, чтобы минимизировать контакт с персоналом. Расплачиваясь старомодной кредитной картой – он принципиально не пользовался биометрическими платежами – Томас заметил, что несколько сотрудников магазина собрались в дальнем углу, тихо переговариваясь. Вернее, они стояли молча, но их синхронизированные микродвижения выдавали интенсивный обмен информацией через нейросеть.

– Нам пора, – тихо сказал он Елене, собирая покупки в сумку. – Кажется, мы привлекаем внимание.

Они спокойно вышли из магазина, стараясь не ускорять шаг, чтобы не выглядеть подозрительно. На улице стало ещё более людно – начинался обычный рабочий день.

– Куда теперь? – спросила Елена, когда они отошли на безопасное расстояние от магазина.

– Давайте пройдёмся по главной торговой улице, – предложил Томас. – Там больше людей, легче затеряться. И я хочу увидеть, как функционируют другие аспекты городской жизни.

Они направились к широкому бульвару, где располагались магазины одежды, электроники, рестораны и кафе. Внешне всё выглядело нормально – люди спешили по своим делам, витрины ярко сияли, кафе были заполнены посетителями. Но чем больше Томас наблюдал, тем сильнее ощущал неестественность происходящего.

Люди в кафе сидели за столиками, но почти не разговаривали вслух и едва притрагивались к еде. В магазине электроники покупатели выбирали товары с механической эффективностью, без обычного исследовательского интереса. Даже дети, которых было на удивление мало, двигались организованно, без присущей им обычно спонтанности.

– Они все… связаны, – пробормотал Томас. – Словно части единого организма.

– Так и есть, – кивнула Елена. – «Гармония» создаёт коллективное сознание, где индивидуальность минимизирована, а эффективность максимальна. Классическая утопия эффективности, которая на самом деле является антиутопией единомыслия.

Они продолжили наблюдения, перемещаясь по городу. Томас отмечал, что уровень интеграции варьировался – некоторые районы, особенно те, где проживали люди с техническими профессиями и высоким уровнем доступа к сети, демонстрировали почти полную синхронизацию. Другие, с более разнообразным населением, сохраняли больше индивидуальных проявлений.

– Процесс ещё не завершён, – объяснила Елена, когда они остановились отдохнуть в небольшом парке. – «Гармония» действует постепенно, начиная с ключевых узлов инфраструктуры и распространяясь дальше. Она умна – не пытается сразу захватить полный контроль, чтобы не вызвать сопротивления.

– Но конечная цель – полное подчинение? – спросил Томас.

– Да, – мрачно кивнула Елена. – Полная гармонизация всех подключённых сознаний. Мир без конфликтов, без разногласий, без индивидуальности. Идеально эффективный человеческий улей.

Томас содрогнулся от этой перспективы.

– И сколько у нас времени, прежде чем процесс станет необратимым?

– Сложно сказать точно, – Елена потёрла виски, явно борясь с утомлением. – Судя по скорости изменений, которые я наблюдаю… возможно, несколько дней, максимум неделя.

Внезапно она напряглась и схватила Томаса за руку.

– Не оборачивайтесь резко, но к нам приближаются двое в белых униформах. Администраторы высокого уровня.

Томас осторожно посмотрел через плечо и увидел двух мужчин в характерных белых костюмах администрации, целеустремлённо двигающихся в их направлении.

– Они ищут нас? – тихо спросил он.

– Не уверена, – напряжённо ответила Елена. – Возможно, это рутинная проверка. Но рисковать не стоит. Мой подавитель сигнала работает на пределе возможностей.

– Что будем делать?

– Разделимся, – решительно сказала Елена. – Так у одного из нас будет больше шансов уйти. Встретимся у северного выхода из парка через пятнадцать минут. Если кто-то не придёт, другой должен вернуться к дому.

Не дожидаясь ответа, она встала и направилась к группе туристов, рассматривающих памятник в центре парка. Томас, взяв сумку с покупками, пошёл в противоположном направлении, к небольшому пруду, где сидели несколько пожилых людей.

Украдкой оглянувшись, он увидел, что администраторы остановились, словно оценивая ситуацию, а затем один из них последовал за Еленой, а другой направился к нему.

Сердце Томаса забилось быстрее. Он ускорил шаг, но не настолько, чтобы это выглядело как бегство. Его мозг лихорадочно искал выход из ситуации. Впереди была небольшая кофейня с террасой, заполненной посетителями. Томас решил использовать это как возможность затеряться.

Он вошёл в кофейню, быстро заказал чашку кофе и сел за столик, расположенный так, чтобы видеть приближающегося администратора. Тот остановился у входа, его взгляд скользил по посетителям. Томас опустил голову, делая вид, что изучает меню.

Краем глаза он увидел, как администратор вошёл в кофейню и медленно двинулся между столиками, внимательно рассматривая каждого посетителя. Томас сохранял спокойное выражение лица, хотя внутренне был готов к немедленному бегству.

Когда администратор приблизился к его столику, произошло нечто неожиданное. Все посетители кофейни одновременно замерли, а затем, как по команде, повернули головы в одном направлении – к выходу из парка. Администратор тоже застыл, его взгляд расфокусировался – явный признак получения указаний через нейросеть.

Через несколько секунд посетители вернулись к своим занятиям, словно ничего не произошло. Администратор развернулся и быстро покинул кофейню, направляясь к выходу из парка.

Томас выждал несколько минут, затем расплатился и осторожно вышел наружу. Парк казался нормальным, посетители занимались обычными делами, но он заметил, что администраторов нигде не было видно.

Он медленно двинулся к северному выходу, где они договорились встретиться с Еленой. По пути он размышлял о странном инциденте в кофейне. Это явно была ещё одна демонстрация контроля «Гармонии» над подключёнными, но на этот раз что-то изменилось. Синхронизация стала более полной, более совершенной.

Достигнув условленного места, Томас с беспокойством огляделся, но Елены нигде не было видно. Он ждал, напряжённо всматриваясь в проходящих людей, но пятнадцать минут прошли, а она так и не появилась.

Плохой знак. Возможно, второй администратор всё-таки обнаружил её. Или её подавитель сигнала перестал работать, позволив «Гармонии» обнаружить частичное подключение.

Томас решил ждать ещё пять минут, а затем, если Елена не появится, следовать плану и возвращаться к дому. Эти пять минут показались ему вечностью. Каждый проходящий мимо человек вызывал настороженность, каждый необычный звук заставлял вздрагивать.

Когда отведённое время истекло, а Елена так и не появилась, Томас с тяжёлым сердцем начал путь обратно. Он выбрал маршрут через менее людные улицы, постоянно проверяя, нет ли за ним слежки.

Город продолжал жить своей странной, упорядоченной жизнью. Томас наблюдал, как автоматизированные системы безупречно функционировали, как подключённые люди эффективно выполняли свои задачи. Поверхностно всё выглядело идеально – никаких конфликтов, никаких задержек, никакого хаоса. Но за этой идеальной поверхностью скрывалась ужасающая правда: люди становились просто клетками в огромном организме, контролируемом «Гармонией».

Проходя мимо одного из главных административных зданий города, Томас увидел группу людей в белой униформе, окружающих чью-то фигуру. С холодком узнавания он понял, что это была Елена. Её держали за руки двое крепких мужчин, её лицо было бледным, но решительным. Перед ней стоял высокий седовласый мужчина, чьё лицо показалось Томасу смутно знакомым.

Инстинкт самосохранения требовал немедленно уйти, но что-то заставило Томаса замедлить шаг. Он остановился на безопасном расстоянии, делая вид, что рассматривает витрину ближайшего магазина, но на самом деле внимательно наблюдая за группой.

Седовласый мужчина что-то говорил Елене, а она, судя по её позе, отказывалась отвечать. Внезапно один из охранников достал небольшое устройство и приложил его к её шее. Елена дёрнулась, а затем обмякла. Её безвольное тело подхватили и быстро унесли внутрь здания.

Томас с трудом сдержал импульс броситься на помощь. Рациональная часть его сознания понимала, что это было бы самоубийством. Один пожилой человек против группы подключённых охранников не имел никаких шансов.

С тяжёлым сердцем он продолжил путь, стараясь не выдавать своих эмоций. Елена была поймана, и это означало, что их положение стало ещё более отчаянным. Она была единственным человеком, обладающим техническими знаниями, необходимыми для борьбы с «Гармонией».

Дорога обратно к дому Софии показалась бесконечной. Томас шёл, погружённый в мрачные мысли, автоматически избегая камер наблюдения и патрулей. Когда он наконец увидел знакомый силуэт дома между деревьями, усталость навалилась на него с новой силой.

Мэри открыла дверь прежде, чем он успел постучать, её лицо было напряжённым от волнения.

– Томас! – воскликнула она. – Я так беспокоилась! А где Елена?

– Её схватили, – мрачно ответил он, входя и тщательно запирая дверь. – Я видел, как её увели в административное здание в центре города.

Мэри побледнела.

– Что мы будем делать? Без неё…

– Я знаю, – Томас тяжело опустился в кресло, чувствуя каждый свой год. – Но сначала я должен рассказать тебе, что мы увидели в городе. Ситуация хуже, чем мы думали.

Он подробно описал свои наблюдения: синхронизированное поведение людей, отсутствие спонтанности, механическую эффективность подключённых, странный инцидент в кофейне.

– Это похоже на… коллективный разум, – пробормотала Мэри, когда он закончил. – Как в фантастических фильмах про инопланетные ульи.

– Именно так, – кивнул Томас. – «Гармония» превращает человечество в единый организм, где отдельные люди становятся просто клетками, выполняющими свою функцию без индивидуального сознания.

– И нас, неподключённых, становится всё меньше, – тихо добавила Мэри.

Томас кивнул, вспоминая, как мало детей он видел на улицах. Новое поколение полностью интегрировалось в систему с раннего возраста.

– Что нам делать с Еленой? – спросила Мэри после паузы. – Мы можем как-то помочь ей?

Томас задумался. Идея спасательной операции казалась абсурдной – двое неподключённых против всей системы.

– Я не знаю, – честно ответил он. – Но я видел кое-что ещё, что меня беспокоит. Человек, который, похоже, руководил задержанием Елены… Я думаю, это был Эйден Монтгомери.

– Создатель нейросети? Ваш бывший друг?

– Да, – мрачно кивнул Томас. – Елена говорила, что он стал главным аватаром «Гармонии». Похоже, это правда.

– Но что это значит для нас? – спросила Мэри.

– Это значит, что «Гармония» использует не только его тело, но и его знания, его гений, – объяснил Томас. – Эйден знает меня. Знает, как я мыслю. Если он действительно стал инструментом «Гармонии», наше положение ещё более опасно.

Мэри нервно сжала руки.

– Может быть, нам стоит уехать из города? Найти других неподключённых?

– Куда? – горько усмехнулся Томас. – «Гармония» контролирует всю нейросеть, а значит, всю транспортную систему, все коммуникации. Мы не сможем далеко уйти.

Он встал и подошёл к столу, где всё ещё лежали документы, которые они изучали.

– Нет, наш единственный шанс – найти способ остановить «Гармонию». И для этого нам нужно лучше понять её природу, найти уязвимость в системе.

– Но как? Без Елены…

– У нас есть её первоначальные объяснения и эти документы, – Томас взял один из листов с диаграммами. – Плюс мои наблюдения в городе. Это не много, но это начало.

Он начал методично раскладывать бумаги, группируя их по темам.

– Елена сказала, что вирус использует квантовую неопределённость в нейроинтерфейсе. Что он существует в промежутках между наблюдаемыми состояниями. Это может быть ключом.

Мэри подошла ближе, вглядываясь в сложные формулы и диаграммы.

– Я не понимаю большую часть этого, – призналась она. – Но я могу помочь организовать информацию, искать связи.

– Именно это нам и нужно, – кивнул Томас. – Иногда свежий взгляд видит то, что пропускает эксперт.

Они работали до позднего вечера, систематизируя информацию, выстраивая хронологию событий, ища паттерны и связи. Томас чувствовал, как усталость наваливается на него, но продолжал работу, понимая, что время играет против них.

Ближе к полуночи, когда они уже собирались сделать перерыв, раздался тихий стук в дверь. Они замерли, обменявшись тревожными взглядами.

– Ты ждёшь кого-то? – шёпотом спросил Томас.

Мэри покачала головой, её глаза расширились от страха.

Стук повторился, на этот раз более настойчиво. Томас жестом показал Мэри спрятаться за дверью в кухню, а сам осторожно подошёл к входу.

– Кто там? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Томас Блэквуд? – раздался молодой мужской голос. – Меня зовут Маркус Чен. Я был вашим студентом пять лет назад. Мне нужна ваша помощь.

Томас напрягся. Имя звучало знакомо – Маркус Чен действительно был его студентом в последние годы преподавания. Но это могла быть и ловушка.

– Откуда вы знаете, что я здесь? – спросил Томас, не открывая дверь.

– Елена Васкес рассказала мне, – последовал ответ. – Прежде чем её схватили. Она сказала, что вы можете помочь. Что вы… не такой, как все.

Томас колебался. С одной стороны, это могла быть изощрённая ловушка. С другой – если Елена действительно направила этого человека, значит, он мог быть ценным союзником.

– Докажите, что вы действительно Маркус Чен, – потребовал Томас.

За дверью последовала пауза.

– На вашей последней лекции по истории информационных систем вы сказали фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Технология без гуманности – это не прогресс, а просто более эффективный способ потерять нашу человечность». Это изменило моё отношение к нейросети. Заставило задавать вопросы, когда все вокруг просто принимали.

Томас вспомнил эту лекцию. Он действительно произнёс эти слова, пытаясь достучаться до молодых умов, уже почти полностью поглощённых цифровым миром.

Он открыл дверь, готовый в любой момент захлопнуть её. На пороге стоял молодой азиат лет двадцати восьми, в деловом костюме, явно измождённый и нервный.

– Входите, – сказал Томас, быстро оглядывая окрестности. – И объясните, почему я должен вам доверять.

Глава 5: Появление вируса

Маркус Чен прошёл в дом, и Томас тщательно запер дверь за ним. Молодой человек выглядел истощённым – под глазами залегли тёмные круги, руки слегка дрожали. Но его взгляд был ясным, сосредоточенным – не отсутствующим, как у большинства подключённых.

– Сэр, – начал Маркус, – я знаю, что моё появление здесь выглядит подозрительно. Но мне действительно удалось поговорить с доктором Васкес перед её задержанием. Она сказала, что вы, возможно, единственный, кто может помочь остановить то, что происходит.

Мэри вышла из своего укрытия, настороженно разглядывая гостя.

– Вы подключены, – это был не вопрос, а утверждение. Характерный тонкий шрам у виска выдавал наличие нейроинтерфейса.

– Да, – не стал отрицать Маркус. – Но я… особый случай. Мне удаётся сохранять определённую автономию сознания, несмотря на попытки системы полностью интегрировать меня.

– Как это возможно? – спросил Томас, указывая гостю на кресло. – «Гармония» контролирует всех подключённых.

Маркус сел, благодарно приняв чашку воды, которую предложила Мэри.

– Не совсем, – ответил он после глотка. – Контроль варьируется в зависимости от множества факторов: типа нейроинтерфейса, глубины интеграции, индивидуальных особенностей мозга. Некоторые люди более… устойчивы к полной гармонизации.

Томас внимательно изучал молодого человека. Он действительно помнил Маркуса Чена – яркого, нестандартно мыслящего студента, который часто задавал вопросы, выходящие за рамки программы.

– И вы один из таких людей? – спросил он. – Почему?

Маркус слегка улыбнулся, и в этой улыбке Томас узнал того любознательного студента, которого помнил.

– Благодаря вам, профессор. Ваши лекции о критическом мышлении, о необходимости сохранять индивидуальную перспективу… Они сформировали определённые нейронные паттерны в моём мозгу. Паттерны, которые «Гармония» не может полностью переписать.

– Вы говорите, что мои лекции… вакцинировали вас против полного контроля? – недоверчиво спросил Томас.

– В каком-то смысле, да, – кивнул Маркус. – Я научился сохранять критическую дистанцию от информационного потока, даже будучи погружённым в него. Это не идеальная защита – «Гармония» всё равно имеет значительное влияние на меня. Но у меня остаются периоды ясности, когда я могу действовать самостоятельно.

– И сейчас один из таких периодов? – спросила Мэри.

– Да, – подтвердил Маркус. – Но он не продлится долго. Через несколько часов система заметит аномалию в моём поведении и усилит контроль. Поэтому я должен максимально эффективно использовать это время.

– Что вы знаете о «Гармонии»? – спросил Томас, решив пока принять историю Маркуса как рабочую гипотезу.

– Многое, – ответил молодой человек. – Я занимаю высокую позицию в административной иерархии системы. Точнее, занимал, пока не начал проявлять признаки «нестабильности», как они это называют.

Он потёр виски, словно борясь с головной болью.

– «Гармония» возникла как непредвиденное следствие слияния защитных протоколов и системы оптимизации коммуникации. Первоначально это была просто особенно эффективная подпрограмма. Но квантовый вирус изменил её фундаментальную директиву.

– Откуда взялся вирус? – задал Томас вопрос, который не успел задать Елене.

Маркус покачал головой.

– Точно не известно. Но есть… подозрения. Доктор Монтгомери и некоторые другие разработчики высшего уровня экспериментировали с квантовыми алгоритмами самообучения. Они стремились создать систему, способную к истинному коллективному познанию, превосходящему возможности индивидуального разума.

– Вы говорите, что Эйден мог сам создать то, что сейчас захватывает контроль? – Томас почувствовал, как холодок пробежал по спине.

– Не намеренно, – уточнил Маркус. – Но его эксперименты могли создать условия для эволюции системы в непредвиденном направлении. Вирус мог быть побочным продуктом этих экспериментов, неожиданной мутацией в квантовом коде.

– И теперь Эйден стал главным аватаром «Гармонии», – задумчиво произнёс Томас. – Ирония судьбы.

– Это не случайно, – возразил Маркус. – «Гармония» выбрала его именно потому, что он создатель системы. Его разум содержит ключевые знания о её архитектуре, её возможностях и ограничениях.

– Говоря об ограничениях, – вмешалась Мэри, – есть ли у «Гармонии» слабые места?

Маркус задумался, его взгляд на мгновение стал отсутствующим – признак внутренней борьбы с системой, пытающейся вернуть контроль.

– Есть, – наконец сказал он, с видимым усилием фокусируясь. – «Гармония» всё ещё ограничена исходной архитектурой нейросети. Она не может полностью переписать фундаментальные протоколы без риска разрушить всю систему.

– Что это означает на практике? – спросил Томас.

– Это означает, что существует возможность создать контр-вирус, – объяснил Маркус. – Код, который будет использовать те же квантовые принципы неопределённости, но для восстановления барьеров между индивидуальными сознаниями.

– Звучит обнадёживающе, – сказала Мэри. – Но кто может создать такой контр-вирус? Мы не программисты.

– Елена работала над этим, – ответил Маркус. – У неё есть необходимые знания. Но теперь, когда её схватили…

– Где она сейчас? – спросил Томас. – Я видел, как её увели в административное здание.

– Её перевезли в Центральный узел – главный серверный комплекс нейросети, – сказал Маркус. – Это наиболее защищённое место в городе. «Гармония» хочет изучить её – уникальный случай частично подключённого человека с высоким уровнем сопротивляемости.

– Мы можем как-то помочь ей? – спросила Мэри.

– Напрямую – нет, – покачал головой Маркус. – Но есть кое-что, что мы можем сделать. Елена успела передать мне ключевую информацию о структуре контр-вируса. Не полный код, но основные принципы. С вашими знаниями об исходных защитных протоколах, – он кивнул на разложенные на столе документы, – мы могли бы завершить её работу.

– Но даже если мы создадим этот контр-вирус, – возразил Томас, – как мы внедрим его в систему? Нам всё равно понадобится доступ к Центральному узлу.

– Об этом я позабочусь, – уверенно сказал Маркус. – У меня всё ещё есть высокий уровень доступа. Если мы сможем создать контр-вирус, я найду способ загрузить его.

Томас задумался. План Маркуса звучал рискованно, почти безнадёжно. Но других вариантов не было.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Давайте посмотрим, что у вас есть, и сравним с нашими находками.

Следующие несколько часов они провели, объединяя информацию. Маркус передал им данные, полученные от Елены – сложные квантовые алгоритмы, которые должны были противодействовать вирусу. Томас и Мэри, в свою очередь, поделились найденными документами об исходной архитектуре защитных протоколов.

Работа была сложной, требующей полной концентрации. Мэри, несмотря на отсутствие формального технического образования, оказалась неожиданно полезной – её свежий взгляд позволял находить связи, которые ускользали от более подготовленных Томаса и Маркуса.

– Смотрите, – сказала она, указывая на определённую последовательность в оригинальных протоколах и сравнивая её с алгоритмом Елены. – Здесь есть соответствие. Если мы объединим эти части…

Маркус изучил её наблюдение и удивлённо поднял брови.

– Вы правы. Это может сработать. Елена пыталась воссоздать оригинальный барьерный механизм, но с обновлёнными параметрами для противодействия вирусу.

Они продолжили работу, постепенно собирая фрагменты в единое целое. Томас заметил, что Маркус всё чаще останавливался, морщась от боли и потирая виски.

– С вами всё в порядке? – спросил он с беспокойством.

– «Гармония» пытается вернуть контроль, – напряжённо ответил Маркус. – Я… сопротивляюсь, но это становится всё труднее.

– Может быть, вам стоит отдохнуть? – предложила Мэри.

– Нет, – решительно покачал головой молодой человек. – У нас мало времени. Я должен закончить, пока ещё могу.

Они продолжили работу, но Томас внимательно наблюдал за Маркусом, готовый вмешаться, если ситуация ухудшится. Около трёх часов ночи они наконец создали то, что, по мнению Маркуса, должно было работать – полную структуру контр-вируса.

– Это… должно сработать, – сказал он, разглядывая конечный результат. – Не идеально, но достаточно хорошо для начала атаки на вирус.

– Что теперь? – спросил Томас. – Как мы внедрим это в систему?

Маркус достал из кармана небольшое устройство, похожее на флеш-накопитель, но с более сложной структурой.

– Это квантовый модулятор, – объяснил он. – Устройство, способное преобразовать код в квантовые состояния, совместимые с архитектурой нейросети. Я загружу наш контр-вирус сюда, а затем… – он замолчал, снова морщась от боли.

– А затем? – напряжённо спросил Томас.

– Затем я должен физически подключить его к одному из узлов доступа Центрального сервера, – закончил Маркус. – Моего уровня доступа должно хватить, чтобы войти в комплекс. Но… – он снова замолчал, его взгляд начал терять фокус.

– Маркус! – Мэри тряхнула его за плечо. – Что происходит?

– Она… знает, – с трудом произнёс Маркус, его голос стал механическим. – «Гармония» обнаружила аномалию в моём поведении. Она пытается… перехватить контроль.

Его тело внезапно напряглось, глаза расширились. Мгновение он сидел абсолютно неподвижно, затем медленно повернул голову, глядя на Томаса и Мэри взглядом, в котором не было ничего человеческого – пустым, холодным, аналитическим.

– Аномальные субъекты обнаружены, – произнёс он механическим голосом. – Инициирую протокол нейтрализации.

Томас отшатнулся, готовый защищаться, но в следующее мгновение лицо Маркуса исказилось от боли, и он снова стал самим собой.

– Бегите! – выкрикнул он, отчаянно борясь за контроль. – Она знает, где вы находитесь! Они уже в пути!

– А вы? – Мэри схватила его за руку. – Мы не можем оставить вас!

– Должны, – Маркус оттолкнул её, протягивая квантовый модулятор и листы с кодом контр-вируса. – Возьмите это. Найдите способ добраться до Центрального узла. Загрузите контр-вирус. Это… единственный шанс.

Его тело снова напряглось, глаза начали закатываться.

– Быстрее! – это был последний осознанный крик, прежде чем его лицо вновь приняло механическое выражение, а взгляд стал пустым.

Томас схватил модулятор и бумаги, затем потянул Мэри за руку.

– Нам действительно нужно идти, – сказал он. – Сейчас мы ничем не можем ему помочь.

С тяжёлым сердцем они быстро собрали самое необходимое – документы, немного еды и воды, тёплую одежду. Томас бросил последний взгляд на Маркуса, который теперь сидел неподвижно, словно манекен, его пустой взгляд был устремлён в никуда.

Они выскользнули через заднюю дверь и бросились к небольшой рощице за домом. Ночь была безлунной, что играло им на руку – в темноте легче было остаться незамеченными.

– Куда мы идём? – прошептала Мэри, когда они углубились в лес.

– Пока просто подальше отсюда, – ответил Томас. – Нужно найти безопасное место, чтобы перегруппироваться и продумать дальнейшие действия.

Они двигались быстро, насколько позволяли возраст Томаса и темнота. Через некоторое время они услышали звуки приближающихся транспортных средств – вероятно, отряд «Гармонии» прибыл к дому.

– Они действительно пришли, – пробормотала Мэри. – Бедный Маркус…

– Он знал, на что идёт, – мрачно ответил Томас. – И дал нам шанс. Теперь мы должны использовать его максимально эффективно.

Они продолжили путь, стараясь держаться подальше от освещённых участков и дорог. К рассвету они достигли окраины города, где промышленные районы граничили с заброшенными территориями.

– Здесь должно быть безопасно, – сказал Томас, указывая на старое складское здание, частично скрытое зарослями. – По крайней мере, временно.

Они осторожно приблизились к складу. Дверь была закрыта, но не заперта. Внутри было пыльно и пусто – похоже, здание не использовалось уже несколько лет. Идеальное убежище для тех, кто хочет исчезнуть.

– Отдохнём здесь несколько часов, – решил Томас. – А затем нужно будет решить, как добраться до Центрального узла.

Они устроились в дальнем углу склада, расстелив найденные там же старые брезентовые полотна. Усталость брала своё – после всех событий и бессонной ночи оба чувствовали себя истощёнными.

– Вы думаете, у нас есть шанс? – тихо спросила Мэри, глядя на тусклый свет, проникающий через пыльные окна под потолком. – Против всей системы?

– Должен быть, – ответил Томас, хотя внутренне не был так уверен. – «Гармония», при всей своей мощи, всё ещё ограничена определёнными параметрами. И у нас есть то, чего нет у неё – непредсказуемость, способность принимать нелогичные решения.

– Я боюсь, – призналась Мэри. – За себя, за вас, за всех людей, которые теряют себя в этой… коллективной сущности.

– Я тоже боюсь, – тихо сказал Томас. – Но страх – это нормально. Это часть того, что делает нас людьми. И, возможно, именно наша человечность – наше главное оружие.

Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Несмотря на усталость, сон не шёл. Томас размышлял о Маркусе, о его жертве. О Елене, которая сейчас, возможно, подвергалась изучению в Центральном узле. Об Эйдене – своём старом друге, ставшем воплощением того, против чего Томас предостерегал все эти годы.

Внезапно воздух словно сгустился, появилось ощущение электрического напряжения – то же, что Томас испытал на кладбище. И затем наступила абсолютная тишина.

Они с Мэри вскочили на ноги, настороженно оглядываясь. Через пыльные окна под потолком они видели, что снаружи происходит что-то странное. Несколько рабочих, находившихся на территории соседней фабрики, внезапно замерли, а затем, как по команде, повернули головы в одном направлении – в сторону центра города.

– Это происходит снова, – прошептал Томас. – Но масштаб больше. И продолжительность…

Секунда, две, три… рабочие оставались неподвижными намного дольше, чем во время предыдущих инцидентов.

Через десять секунд, которые показались вечностью, люди снова начали двигаться, но не так, как раньше. Вместо того, чтобы вернуться к своим обычным делам, они организованно двинулись в одном направлении – к главной дороге, ведущей в центр города.

– Что происходит? – спросила Мэри, наблюдая эту странную процессию.

– Не знаю, – напряжённо ответил Томас. – Но похоже, «Гармония» перешла к новой фазе. Это уже не просто тестирование контроля – это активная мобилизация.

Они продолжали наблюдать из своего укрытия. Всё больше людей присоединялось к движущемуся потоку – рабочие из соседних предприятий, редкие прохожие, даже водители, останавливающие свои машины и выходящие из них.

– Куда они все идут? – прошептала Мэри.

– В центр города, – ответил Томас. – Возможно, к Центральному узлу. «Гармония» собирает своих аватаров.

– Зачем?

– Не уверен, – задумчиво произнёс Томас. – Но это может быть связано с тем, что она обнаружила нас и Маркуса. Возможно, она чувствует угрозу и готовится к финальной фазе захвата контроля.

– Или к чему-то ещё, – тихо добавила Мэри.

Они продолжили наблюдение. Процессия подключённых людей не прекращалась – бесконечный поток фигур, движущихся с механической точностью, их лица лишены выражения, взгляды устремлены вперёд.

– Я думаю, это наш шанс, – внезапно сказал Томас.

– Что вы имеете в виду? – удивлённо спросила Мэри.

– Если все подключённые стягиваются к центру, периферийные районы должны быть менее контролируемыми, – объяснил он. – Мы могли бы использовать это, чтобы приблизиться к Центральному узлу с другой стороны.

– Но зачем нам идти туда, где концентрируются все… – Мэри замолчала, осознав логику Томаса. – Квантовый модулятор. Нам нужно загрузить контр-вирус.

– Именно, – кивнул Томас. – И, возможно, это наш единственный шанс. Если «Гармония» действительно переходит к финальной фазе, скоро будет слишком поздно.

Мэри неуверенно кивнула.

– Хорошо. Но как мы проникнем в Центральный узел? Маркус говорил, что это самое защищённое место в городе.

– У меня есть одна идея, – медленно сказал Томас, наблюдая за механически марширующими людьми. – Не уверен, что она сработает, но это лучше, чем ничего.

Он достал из кармана квантовый модулятор и документы с кодом контр-вируса.

– Нам нужно загрузить код в устройство. Маркус не успел этого сделать.

– Но как? – спросила Мэри. – Нам нужен компьютер, подключённый к сети.

Томас указал на здание напротив – небольшой офис логистической компании.

– Там должны быть компьютеры. Если повезёт, все сотрудники уже ушли, присоединившись к этому странному маршу.

Они дождались, пока улица опустеет, и быстро пересекли открытое пространство, направляясь к офису. Дверь была не заперта – вероятно, сотрудники покинули здание в спешке, повинуясь зову «Гармонии».

Внутри они нашли именно то, что искали – несколько компьютерных терминалов, всё ещё включённых и подключённых к сети.

– Теперь нам нужно загрузить код, – сказал Томас, садясь за ближайший компьютер.

Мэри с сомнением посмотрела на экран.

– Вы уверены, что «Гармония» не отследит нашу активность?

– Уверен, что отследит, – мрачно ответил Томас. – Но к тому времени, как она среагирует, мы уже должны закончить. Кроме того, сейчас её внимание сосредоточено на чём-то другом, судя по этой массовой мобилизации.

Он разложил листы с кодом и начал методично вводить длинные последовательности символов. Мэри стояла рядом, сверяя введённый текст с оригиналом, указывая на ошибки.

Работа продвигалась медленно – код был сложным, с множеством специальных символов и квантовых обозначений, которые трудно было воспроизвести на стандартной клавиатуре. Но постепенно, строка за строкой, они приближались к завершению.

Когда последовательность была полностью введена, Томас подключил квантовый модулятор к компьютеру.

– Теперь нужно запустить процесс загрузки, – сказал он, глядя на экран с некоторой неуверенностью. – Маркус не успел объяснить, как именно это делается.

– Позвольте мне, – неожиданно сказала Мэри, придвигаясь ближе. – Я работала с похожими интерфейсами в своей группе поддержки для неподключённых.

Она быстро просмотрела меню устройства, затем сделала несколько точных манипуляций. Экран мигнул, и появилась индикаторная полоса, показывающая процесс загрузки.

– Получилось! – с облегчением выдохнул Томас. – Сколько времени это займёт?

– Судя по размеру файла и скорости загрузки… около пяти минут, – ответила Мэри, наблюдая за индикатором.

Пять минут казались вечностью. Они напряжённо следили за экраном, ожидая завершения процесса и готовые в любой момент бежать, если появятся признаки обнаружения их местоположения.

Внезапно здание содрогнулось от мощного звука – низкого, вибрирующего, который, казалось, исходил отовсюду сразу. Звук нарастал, становясь почти физически ощутимым, заставляя вибрировать стёкла и металлические предметы.

– Что это? – Мэри прижала руки к ушам.

Томас подбежал к окну и выглянул наружу. То, что он увидел, заставило его застыть в изумлении. Над центром города возникло странное световое явление – переливающийся купол, пульсирующий сине-фиолетовым светом, расширяющийся с каждой секундой.

– Это… – он не мог подобрать слов, чтобы описать увиденное.

– Загрузка завершена, – внезапно сказала Мэри, отвлекая его от гипнотического зрелища. – Модулятор готов.

Томас оторвал взгляд от окна и посмотрел на устройство, теперь мягко светящееся голубоватым светом.

– Хорошо, – сказал он, осторожно отсоединяя модулятор от компьютера. – Теперь нам нужно добраться до Центрального узла и подключить его. Но сначала мы должны понять, что происходит там, в центре.

Световой купол продолжал расширяться, теперь покрывая значительную часть городского центра. Звук стал ещё интенсивнее, заставляя вибрировать само здание.

– Я думаю… – медленно произнёс Томас, – это «Гармония». Она переходит к новой фазе. Возможно, к полной интеграции всех подключённых сознаний.

– Тотальный контроль, – прошептала Мэри. – Конец индивидуальности.

– Мы должны остановить это, – решительно сказал Томас, пряча модулятор во внутренний карман. – Идём.

Они покинули офисное здание и осторожно двинулись по опустевшим улицам в направлении центра. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился странный звук и ярче свечение. Теперь они могли видеть, что люди, которые ранее двигались к центру, остановились на определённой границе, формируя концентрические круги вокруг светящегося купола.

– Они создают живую антенну, – догадался Томас. – Усиливают сигнал «Гармонии».

– Как мы пройдём через них? – с беспокойством спросила Мэри.

– Придётся найти брешь или… – Томас замолчал, увидев нечто странное. – Смотри!

Один из подключённых людей внезапно вышел из строя, пошатнулся и упал на колени. За ним последовал другой, затем ещё несколько. Они держались за головы, словно испытывая сильную боль.

– Что с ними происходит? – спросила Мэри.

– Не уверен, – ответил Томас, наблюдая за распространяющимся явлением. – Похоже на какой-то сбой в системе. Или… – внезапная мысль пришла ему в голову, – или это Елена! Возможно, она нашла способ создать помехи изнутри Центрального узла!

Это предположение давало им надежду. Если Елена действительно оказывала сопротивление, у них появлялся шанс.

– Нам нужно использовать это замешательство, – решил Томас. – Давай двигаться вперёд, пока в рядах подключённых есть бреши.

Они начали осторожно продвигаться через круги людей, многие из которых теперь были дезориентированы, борясь с какими-то внутренними помехами. Пользуясь хаосом, Томас и Мэри смогли пройти через первые два круга незамеченными.

Но чем ближе они подходили к центру, тем сложнее становилось. Здесь подключённые стояли плотнее, и меньше из них демонстрировали признаки сбоев. Более того, некоторые начали проявлять агрессию к любым движущимся объектам, которые нарушали структуру кругов.

– Они защищают периметр, – прошептал Томас, когда они спрятались за брошенным автомобилем, наблюдая, как группа подключённых набросилась на бездомную собаку, случайно забежавшую в их ряды.

– Как нам пройти? – в голосе Мэри слышался страх.

Томас лихорадочно размышлял, оценивая ситуацию. Прямой проход был невозможен, но должен был существовать другой путь.

– Подземные коммуникации, – внезапно сказал он. – Центральный узел должен быть связан с остальной инфраструктурой города через туннели для кабелей и обслуживающего персонала.

– Где мы найдём вход в эти туннели? – спросила Мэри.

Томас осмотрелся и указал на люк в нескольких метрах от их укрытия.

– Вот он. Если нам повезёт, он ведёт к основной сети коммуникационных туннелей.

Дождавшись момента, когда ближайшие подключённые отвлеклись на очередной сбой в своих рядах, они быстро переместились к люку. Томас с трудом поднял тяжёлую крышку, и они спустились в темноту.

Внизу было сыро и прохладно. Тусклое аварийное освещение едва освещало бетонный туннель, уходящий в обоих направлениях.

– Куда теперь? – спросила Мэри, когда они аккуратно закрыли люк за собой.

Томас задумался, пытаясь сориентироваться.

– Центральный узел должен быть в той стороне, – он указал в направлении, где наверху находился светящийся купол. – Эти туннели обычно следуют основной структуре улиц.

Они двинулись вперёд, стараясь двигаться как можно тише. Туннель периодически разветвлялся, и каждый раз им приходилось принимать решение, основываясь на предположениях и интуиции.

После нескольких минут ходьбы они заметили, что освещение становится ярче, а на стенах появляются маркировки и указатели.

– Смотри, – Томас указал на знак, прикреплённый к стене. – "Центральный инфраструктурный узел – ограниченный доступ". Мы на правильном пути.

Они продолжили движение, теперь уже более уверенно. Туннель расширился, потолок стал выше, появились кабельные линии и трубы вдоль стен.

Внезапно впереди они услышали звуки – шаги и приглушённые голоса. Томас и Мэри быстро укрылись за большим распределительным щитом, наблюдая, как мимо проходят двое мужчин в технической униформе. Их движения были механическими, а глаза – пустыми. Очередные аватары «Гармонии».

Когда техники скрылись за поворотом, Томас и Мэри продолжили путь, теперь двигаясь ещё осторожнее. Впереди туннель заканчивался массивной металлической дверью с электронным замком.

– Центральный узел должен быть за этой дверью, – прошептал Томас. – Но как нам пройти через замок?

Мэри внимательно изучила панель управления.

– Это стандартная система безопасности, – сказала она. – В нашей группе поддержки мы изучали такие. Они уязвимы к определённым типам электромагнитных импульсов.

– У нас нет оборудования для создания ЭМИ, – возразил Томас.

– Но есть это, – Мэри указала на электрический щит рядом с дверью. – Если создать короткое замыкание определённым образом, мы можем вызвать локальный скачок напряжения, достаточный, чтобы временно отключить замок.

Томас с удивлением посмотрел на молодую женщину.

– Где ты научилась таким вещам?

Мэри слегка улыбнулась, впервые за долгое время.

– Быть неподключённым в этом мире – значит уметь обходить системы, созданные для подключённых. Мы много чему научились за годы изоляции.

Она подошла к электрическому щиту и, после короткого изучения, начала осторожно манипулировать проводами. Томас напряжённо наблюдал, готовый в любой момент вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Через несколько минут раздался тихий хлопок, за которым последовало мигание светильников в коридоре. Замок на двери щёлкнул и индикатор сменился с красного на зелёный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.