Валерия Лапшова
Диагноз: отец

Пролог

Запах антисептика был его кислородом. Ровный, монотонный гул аппарата искусственной вентиляции лёгких – саундтреком к его жизни. В этом стерильном царстве, под ослепительным светом операционных ламп, он чувствовал себя богом. Или, по крайней мере, его правой рукой.

– Зажим, – его голос, приглушённый маской, прозвучал чётко и бесстрастно.

Медсестра, будто читая его мысли, мгновенно вложила в его протянутую руку блестящий инструмент. Пальцы в тонких латексных перчатках, не дрогнув, сомкнулись на рукоятке. Он работал с ювелирной точностью, его движения были выверены до миллиметра. Вот оно – человеческое сердце. Живое, пульсирующее, ускользающее. Мышечная ткань, повреждённая инфарктом, была тёмно-багровым пятном на фоне здорового миокарда.

– Пластина, – снова скомандовал он, и его ассистент, молодой ординатор, застывший в почтительном напряжении, подал нужную деталь.

Он не видел лица пациента. Только зону вмешательства – ограниченный стерильными простынями участок тела, ставший полем битвы. Битвы, которую он всегда выигрывал. Его разум был чист, как скальпель в его руке. Никаких мыслей о том, кто лежит на этом столе. Офицер полиции, случайно оказавшийся на линии огня. Муж, отец, сын – всё это осталось за дверью операционной. Здесь был только Клинический Случай и его задача – исправить ошибку природы.

– Давление? – бросил он, не отрывая взгляда от раны.

– Стабилизировалось, доктор Смит, – доложил анестезиолог.

Майкл Смит – имя, которое стало синонимом спасения в их мире. Лучший кардиохирург в городе. Человек, который не проигрывает.

Он наложил последний шов, его движения замедлились, становясь почти нежными. Аорта была восстановлена. Кровь снова текла по своему законному пути.

– Всё, – он отступил от стола, и только сейчас в его плечах появилась тяжесть двухчасового концентрации. – Передаём в реанимацию.

Когда он снял маску, воздух пах иначе – не стерильной чистотой, а потом и металлической усталостью. Он вышел в коридор, моргая, привыкая к приглушённому свету. К стене прислонилась женщина – жена того самого офицера. Её лицо было залито слезами, в глазах – животный страх и надежда.

– Всё будет хорошо, – сказал доктор Смит, и его голос прозвучал удивительно мягко. Это был не голос бога из операционной, а голос уставшего человека, который просто сделал свою работу. – Кризис миновал. Он жив.

Она попыталась что-то сказать, выдохнула лишь беззвучное «спасибо» и закрыла лицо ладонями. В этот момент его телефон в кармане халата тихо завибрировал. Он машинально достал его, стирая с экрана капли пота.

Одно новое сообщение. От неизвестного номера.

Он почти отложил трубку, но взгляд скользнул по тексту. И замер.

«Майкл, прости за беспокойство. Пишет тебе Эмма. Я не сказала тебе сразу, но у тебя есть дочь. Ей срочно нужна помощь. Твоя помощь».

Он стоял после бессонной ночи, держа в руках инструмент, который только что вернул к жизни одного человека. А вторая жизнь, о существовании которой он не подозревал, только что ворвалась в его мир с экрана телефона, требуя своего спасения.

Глава 1
Кофе с судьбой

Эта новость обрушилась на меня ударом под дых. «У тебя есть дочь». Семь лет. Целых семь лет она скрывала от меня это. Мир поплыл, и единственным якорем, за который могло зацепиться сознание, стали воспоминания. Только она. Только Эмма.

Мы встретились восемь лет назад в Нью-Йорке, в той самой крошечной кофейне с парижским названием «Ля-Донна», где воздух был густым от аромата свежемолотого кофе и сладкой выпечки. Тогда я был всего лишь измождённым студентом-медиком, а её смутный силуэт – лишь частью интерьера, пока я, сгорбившись, строчил свою диссертацию за столиком у окна.

И вдруг этот силуэт ожил, приблизился, нарушив моё уединение. Её голос прозвучал как колокольчик, выводя меня из царства медицинских терминов.

– Что будете заказывать? – спросила она, и в уголках её губ сыграла лёгкая, солнечная улыбка.

Я оторвался от листов, поднял голову – и замер. Передо мной стояла не просто официантка. Это было видение: высокая, стройная блондинка с пухлыми, будто нарисованными губами и глазами невероятного, ярко-изумрудного оттенка, в которых, казалось, плескалась сама жизнь. А её фигура… её фигура в простом чёрном фартуке казалась тем самым идеалом гармонии, который скульпторы ищут всю жизнь. В тот миг моя диссертация разом потеряла всякое значение.

Я растерялся до глубины души, и из груди вырвалась первая, совершенно нелепая фраза, которую подсказало перегруженное сознание:

– Пожалуйста… на ваш вкус. Самое вкусное, что у вас есть.

Легкая краска выступила на её щеках, и она смущенно потупила взгляд, перебирая край блокнота.

– Ну, хорошо… Как скажете, – прошептала она и, развернувшись, скрылась за стойкой.

А я остался сидеть, словно парализованный, сжимая в пальцах ручку и глядя в пустоту. В ушах стучала кровь, заглушая шум кофемашины. Все мысли о диссертации бесследно испарились, вытесненные одним-единственным, навязчивым вопросом: как теперь подойти к ней? Как заговорить снова?

Может, стоит подкараулить её в конце смены и пригласить в тот уютный итальянский ресторанчик на углу? Или это будет слишком смело и она откажет? Или… или просто попросить номер телефона, под предлогом, что хочу всегда заказывать только «то самое» кофе? Мысли путались, создавая и тут же отвергая один робкий план за другим.

Не прошло и десяти минут, как она вернулась, бережно неся высокий стеклянный стакан, в котором переливались слои пенного латте. От напитка исходил соблазнительный аромат.

– Спасибо, – сказал я, и на моем лице сама собой расцвела улыбка, на этот раз искренняя и широкая.

Я сделал первый, осторожный глоток. И… о боже. Это было не просто кофе. Это было откровение. Идеальный баланс горьковатого эспрессо и нежного молока, с шелковистой пенкой, которая таяла на языке. Без преувеличения – самый восхитительный напиток, который мне доводилось пробовать.

Я поднял на нее взгляд, все еще находясь под впечатлением.

– У вас просто безупречный вкус! – воскликнул я, и в голосе моем звучало неподдельное восхищение, отсылавшее уже далеко не только к кофе.

По её щекам разлился лёгкий румянец, и она смущенно отвела взгляд, но улыбка не сходила с её губ.

– Я очень рада, что вам понравился мой выбор, – проговорила она, и в её зелёных глазах плеснулось искреннее удовольствие.

Мой взгляд скользнул вниз и задержался на бейджике, приколотом к её фартуку. Эмма. Имя, которое теперь навсегда отпечаталось в памяти. Но она уже сделала легкое движение, чтобы уйти, и я понял – момент ускользает.

– Эмма, – позвал я, заставляя её обернуться. – Простите за внезапность, но… может, вы составите мне компанию сегодня вечером? В ресторане?

Она ненадолго замерла, и мне показалось, что секунда длится вечность.

– Я бы с удовольствием, – наконец ответила она, и в её голосе прозвучала тёплая, живая нотка.

В ту же секунду моё сердце отозвалось на её слова частым, ликующим стуком, заглушив на мгновение весь окружающий шум.

– Прекрасно! – я постарался, чтобы голос не выдавал моего волнения. – Оставьте, пожалуйста, ваш номер, и я отправлю вам сообщение с адресом и временем.

Она кивнула и растворилась за стойкой, оставив меня наедине с трепетным биением сердца. Прошло всего несколько томительных минут – не больше пяти, – но каждая из них тянулась будто бы целую вечность.

И вот она вернулась, скользнув между столиков лёгкой, почти воздушной походкой. В её пальцах был небольшой, аккуратно оторванный клочок бумаги. Эмма молча протянула его мне, и наши пальцы едва коснулись. На листке был написан номер, а рядом – маленькое нарисованное сердечко.

– Буду ждать вашего сообщения, – тихо сказала она, и в её глазах плясали озорные искорки. – До скорой встречи!

Я взял драгоценную записку, и моё лицо озарила самая широкая и беззаботная улыбка за последние годы.

– До встречи, Эмма, – ответил я, и в этих двух словах заключалась целая вселенная надежд.

Я понял, что продолжать работу над диссертацией – безнадёжная затея. Строгие научные тексты упрямо расплывались перед глазами, а в сознании, словно настойчивая мелодия, проплывал лишь один образ: улыбка и ярко-зелёные глаза Эммы.

Допив свой восхитительный латте, я собрал вещи и вернулся домой, движимый единственной целью. Мои пальцы сами летали по клавиатуре телефона: бронирование столика в элегантном ресторане «Лоренно» на Мэдисон-Авеню на восемь вечера. И вот сообщение ушло:

«Буду ждать тебя сегодня в 8 вечера в ресторане "Лоренно" на Мэдисон-Авеню. С нетерпением, Майкл».

Отправив его, я с облегчением выдохнул, но тут же столкнулся с новой дилеммой. Подойдя к шкафу, я уставился на вешалки.

«Что надеть, чтобы произвести на неё впечатление?» – вертелось в голове.

Взгляд упал на мой самый безупречный, тёмно-синий костюм, который я надевал только на самые важные защиты и конференции.

«Надену его, – решил я, перебирая галстуки. – Думаю, будет в самый раз. Строго, элегантно… Она точно оценит».

Определившись с костюмом, я направился в ванную и включил ледяной душ. Резкие струи обрушились на кожу, заставляя её покрыться мурашками, смывая остатки дневной усталости и нервное напряжение. Каждая капля, стекающая по телу, будто заряжала изнутри, даря животворящую бодрость и ясность мыслей.

Выйдя из душа, я набросил на плечи мягкое махровое полотенце и энергично вытер им короткие влажные волосы. Подойдя к зеркалу, я на мгновение задержал на нём взгляд. Из запотевшего стекла на меня смотрел уверенный мужчина с тёмными, почти черными волосами и выразительными карими глазами, в которых читалась твердая решимость. Его черты – четко очерченные скулы и короткая, аккуратная борода, подчеркивающая линию сильной челюсти, – казались ему сегодня особенно выверенными и готовыми к новой, внезапно нагрянувшей миссии.

Выйдя в гостиную, я бросил взгляд на настенные часы – стрелки показывали уже семь вечера. В груди что-то ёкнуло, заставляя ускорить каждый шаг. Я торопливо принялся сушить феном ещё влажные волосы, укладывая непослушную прядь на привычное место, а затем облачился в выбранный костюм. Ткань мягко легла на плечи, и в отражении зеркала на меня смотрел уже не уставший стажёр, а собранный мужчина, готовый к важной встрече.

Пальцы быстро набрали номер службы такси, и уже через несколько минут я мчался в салоне автомобиля по вечернему городу, вглядываясь в мелькающие огни. Одно желание гнало меня вперёд: успеть до неё, встретить Эмму у входа и увидеть её улыбку самым первым.

Такси плавно остановилось у тротуара, и я вышел, поправляя манжеты пиджака. Нервно поднял руку, взгляд скользнул по циферблату наручных часов: без десяти восемь. В воздухе висело сладкое напряжение ожидания.

Мне не пришлось томиться долго. Буквально через пять минут к обочине притормозило очередное такси, и из него, словно кадр из старого голливудского фильма, вышла она. Мой взгляд, против воли, медленно скользнул с головы до ног, задерживаясь на каждой детали.

Она выглядела более чем шикарно. Алое облегающее платье, словно вторая кожа, подчеркивало каждый изгиб её и без того идеальной фигуры. Этот цвет, смелый и страстный, оттенял её светлую кожу и делал её центром вселенной в вечерних сумерках. Оно было создано для неё.

Я сделал несколько шагов ей навстречу и, склонив голову, с легкой торжественностью поднес ее руку к своим губам.

– Невероятно рад вас видеть, мадам, – проговорил я, встречаясь с ней взглядом.

– Это взаимно, – ответила она, и в ее улыбке вспыхнули те самые знакомые искорки, что пленили меня еще в кофейне.

Мы направились внутрь ресторана, и я жестом указал ей к нашему столику. Подойдя, я галантно отодвинул ее стул.

– Прошу, – произнес я, придерживая спинку.

– Благодарю вас, – кивнула она, усаживаясь с изящной легкостью.

Когда я занял свое место напротив, мой взгляд снова невольно задержался на ней, и слова родились сами собой:

– Вы знаете, вы выглядите просто ослепительно. Этот наряд… он создан именно для вас.

На её щёки снова выступил лёгкий румянец, и она, смущённо опустив взгляд, лишь молча кивнула в ответ на мой комплимент. В этот миг она показалась мне невероятно трогательной.

К нашему столику бесшумно подошёл официант, готовый принять заказ. Я вопросительно взглянул на Эмму.

– Что вы будете заказывать? – мягко спросил я.

– Пожалуйста, белое вино и… «Салат Цезарь с трюфельным акцентом», – ответила она после секундного раздумья.

– Знаете, это прекрасный выбор, – улыбнулся я, чувствуя, как приятно это лёгкое единодушие. – Я буду то же самое.

Официант с профессиональным кивком принял наш заказ и бесшумно удалился в полумрак зала. За столиком воцарилась краткая, но комфортная пауза, которую я решил заполнить.

– Знаешь, а, может, перейдём на «ты»? – предложил я, ловя её взгляд. – Так будет… проще.

– Конечно, давай, – она легко согласилась, и в её глазах мелькнуло одобрение.

– Ты ведь, наверное, коренная жительница Нью-Йорка? – первым задал вопрос я, желая узнать о ней больше.

– А ты? – парировала она с лёгкой улыбкой.

– Нет, я не местный, – покачал я головой. – Приехал сюда из Ванкувера, гонюсь за своей мечтой – учусь на хирурга.

– О, так ты, выходит, будущий врач, – её глаза загорелись неподдельным интересом. – Тот, кто будет спасать жизни. Это же так благородно.

Под её восхищённым взглядом я почувствовал прилив гордости, смешанной со смущением.

– Получается, что так, – скромно ответил я, чувствуя, как её слова согревают меня изнутри.

Мне хотелось узнать о ней всё – каждую мелочь, каждую деталь, – но я боялся показаться навязчивым и превратить наш лёгкий вечер в допрос с пристрастием. К счастью, этого не потребовалось. Наша беседа сама собой подхватила нужный ритм, зазвучав в унисон, и мы плавно погрузились в взаимное узнавание.

Мы говорили о самом разном: о семьях, оставивших отпечаток где-то там, в прошлом; о маленьких увлечениях, составляющих сокровенную суть человека; о любимых блюдах, вкус которых напоминает о детстве, и о цветах, которые необъяснимо радуют глаз. Это не был обмен фактами. Это было тихое и радостное открытие двух вселенных, которые, наконец, начали поворачиваться друг к другу.

В самый разгар нашего разговора к столику бесшумно подошел официант, расставив перед нами изящные бокалы с золотистым вином и свежие, аппетитные салаты. Искристый напиток переливался в мягком свете, словно вобрав в себя всё тепло этого вечера.

Поймав её взгляд, я легонько приподнял свой бокал.

– За наше знакомство! – произнёс я, и в этих простых словах заключалась целая гамма чувств – надежда, радость и предвкушение чего-то нового.

– За знакомство, – тихо и тепло ответила она, и хрустальный звон наших бокалов прозвучал как самый прекрасный аккорд, открывая новую главу. Мы сделали по первому глотку, и беседа, прерванная на полуслове, с новой силой закружилась в вихре открытий и улыбок.

Её взгляд скользнул по циферблату наручных часов, и в её глазах мелькнула легкая тень сожаления.

– Уже десять, – произнесла она чуть слышно. – Кажется, мне пора. Завтра придётся рано вставать на работу.

В её голосе слышалась не только усталость, но и неохотное прощание с этим удивительным вечером.

– Позволь хотя бы вызвать для тебя такси? – предложил я, не желая, чтобы она уходила в ночь одну.

Она кивнула, и в её улыбке промелькнула благодарность.

– Спасибо, – просто сказала она.

Я быстро рассчитался, и вскоре у входа в ресторан остановился чёрный автомобиль. Я проводил Эмму до машины, галантно приоткрыл дверь и помог ей устроиться на сиденье.

– До свидания, Эмма, – произнёс я, захлопывая дверь.

– До свидания, – донеслось из приоткрытого окна, прежде чем машина тронулась с места и растворилась в ночном потоке машин.

Глава 2
Случайность, ставшая закономерностью

Резкий звон будильника вырвал меня из объятий сна. Шесть утра. Сегодняшний день был особенным – день защиты моей диссертации.

Я быстро поднялся с кровати, и спустя всего пятнадцать минут, свежий и собранный, уже мчался в такси по утренним улицам к университету. За окном проносились силуэты пробуждающегося города, а в голове – образы вчерашнего вечера: её улыбка, её смех, тёплый свет ресторана. Эмма…

Не в силах сопротивляться порыву, я достал телефон. Пальцы сами вывели сообщение:

«Доброе утро! Во сколько сегодня освобождаешься? Хочу встретить тебя с работы».

Отправив его, я с улыбкой откинулся на сиденье, чувствуя, как предвкушение вечера придаёт уверенности перед важнейшим днём.

Телефон отозвался тихой вибрацией, и на экране загорелся её ответ: «В 5 буду свободна».

Одного этого короткого сообщения хватило, чтобы моё сердце забилось чаще. Я сразу же начал строить в голове планы: куда мы могли бы пойти, о чём поговорить, как продлить этот вечер. Мысли о предстоящей встрече придали мне уверенности, словно зарядили особой энергией.

В университете царила торжественная и волнительная атмосфера. Я вошёл в аудиторию, полный решимости, и вот – последний слайд, заключительные слова и оглушительные аплодисменты комиссии. Защита прошла блестяще. Выйдя из здания с дипломом в руке, я чувствовал не только облегчение, но и гордость. Этот долгожданный успех в профессиональной жизни идеально сочетался со счастливым ожиданием личного вечера.

После университета, окрылённый успехом, я отправился домой, чтобы подготовиться к главному событию дня – встрече с Эммой. Смыв под прохладным душем напряжение и академическую пыль, я с новым чувством подошёл к шкафу. На этот раз строгий костюм показался неуместным. Я выбрал что-то повседневное и простое – тёмные джинсы и мягкую свитер, в котором чувствовал бы себя самим собой.

И тут меня осенило: «Нужно ещё успеть в цветочный!» – промелькнуло в голове. Но, стоя перед воображаемой витриной, я столкнулся с дилеммой: «А какие цветы она любит? Я же не спросил…» На мгновение я представил её улыбку, пытаясь угадать её предпочтения. Розы? Слишком банально. Нежные полевые цветы? Возможно… Решение пришло интуитивно: что-то элегантное, но не вычурное, чтобы цветы говорили сами за себя.

Я направился в ближайший цветочный магазин. Воздух внутри был густым и сладким от ароматов десятков соцветий. Среди всего этого разноцветья мой взгляд сразу же выхватил пышный, воздушный букет белых пионов. Они были идеальны – нежные, роскошные, но без малейшей вычурности, словно олицетворяя ту самую лёгкость и очарование, что я чувствовал рядом с Эммой. Я не стал раздумывать дольше.

Ровно в пять, затаив дыхание от предвкушения, я уже стоял у входа в ту самую кофейню «Ля-Донна», где для нас всё началось. В одной руке я сжимал стебли пионов, а взгляд непрерывно скользил по спешащим мимо людям, выискивая единственный знакомый силуэт. Каждая проходящая секунда наполнялась радостным и трепетным нетерпением.

И вот дверь кофейни отворилась, и на пороге появилась она. Легкая тень усталости скользнула в уголках её глаз, но стоило нашему взгляду встретиться, как по её лицу разлилось тёплое, сияющее облегчение. Она была искренне рада меня видеть.

– Ну, здравствуй, – произнес я, и мой голос прозвучал нежно и заботливо, будто пытаясь сгладить её усталость.

Я протянул ей букет, и её глаза мгновенно вспыхнули детским, безудержным восторгом.

– Мои любимые пионы! – воскликнула она, с изумлением принимая цветы. – Как ты угадал?

Я загадочно улыбнулся и, подражая тону гадалки, шутливо ответил:

– Я умею читать мысли, принцесса. Не раскрывай мои секреты.

Затем, кивнув в сторону аллеи, мягко спросил:

– Прогуляемся в парке? Воздух прекрасный.

Её лицо озарила счастливая улыбка, и она с готовностью поддержала мою идею:

– Давай! – словно эхо, откликнулась она, и в её глазах плеснулось оживление. – Мне как раз не хватало свежего воздуха после рабочего дня.

Мы неспешно прогуливались по залитой солнцем аллее, и наш разговор тек так же плавно, как шелестели листья над головой. Мы говорили обо всем на свете – от смешных случаев на работе до самых заветных мечтаний, и каждая секунда наполнялась теплом и взаимопониманием.

Вдруг мы увидели яркий ларек с мороженым, и я, улыбнувшись, предложил:

– Может, полакомимся? Мое угощение.

– С огромным удовольствием! – сразу же откликнулась она, и в ее глазах вспыхнул детский восторг.

Мы устроились на ближайшей скамейке, и я наблюдал, как она с наслаждением пробует нежное клубничное мороженое, в то время как я наслаждался классическим сливочным пломбиром. В этот миг все вокруг казалось идеальным – сладкий вкус, ее счастливое лицо и тихое урчание голубей у наших ног.

Небо на западе начало окрашиваться в нежные персиковые и сиреневые тона, а длинные тени от деревьев легли на аллеи. В воздухе повисло прохладное дыхание приближающегося вечера.

– Уже начинает темнеть, – заметил я, с сожалением глядя на закат. – Позволь проводить тебя до дома?

– Да, пожалуй, пора, – с легкой грустью в голосе согласилась она, и в её глазах читалось такое же нежелание прощаться, как и у меня.

Мы пошли в сторону её дома, и наш шаг непроизвольно замедлился, растягивая эти последние минуты уходящего дня. Вечерний воздух был напоен ароматом цветущих лип, а в тишине между нашими фразами повисло теплое, безмолвное понимание, что этот день запомнится надолго.

Мы были так увлечены разговором, что не заметили, как тени сгустились и зажглись уличные фонари. Внезапно я осознал, что мы уже стоим у подъезда её дома.

Она остановилась, повернулась ко мне, и в свете луны её лицо казалось особенно хрупким.

– Может, зайдёшь на чашечку кофе? – тихо спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая неуверенность, смешанная с надеждой.

Это приглашение повисло в тёплом вечернем воздухе, наполненном смыслом. Я не стал ни на секунду раздумывать.

– Конечно, – улыбнулся я, чувствуя, как сердце откликается радостным стуком. – С огромным удовольствием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.