Вадим Любименко
Путь инженера ПТО

«Инженер ПТО как тень: его не видно, пока всё идёт хорошо»

Путь инженера ПТО

Любименко Вадим

Эта книга откровенный рассказ о жизни и пути инженера производственнотехнического отдела. Без прикрас и академической сухости автор показывает стройку изнутри глазами человека, чья работа остаётся в тени, но от чьей подписи зависит судьба объекта.

Через истории, ошибки, кризисы и победы герой проходит путь от растерянного «бумажного новичка» до руководителя, осознающего философию своей профессии. Это не учебник и не инструкция это живая хроника, где бетон смешивается с усталостью, ирония с болью, а ответственность становится делом чести.

«Путь инженера ПТО» книга о невидимых людях, которые строят мир, оставаясь в тишине.

Вступление

Эта книга родилась не за столом и не в тиши кабинета. Она родилась там, где гремят краны, где пыль ложится на лицо, где руки чернеют от чернил, а глаза устают от цифр и схем. Родилась на стройке.

Я долго думал, стоит ли рассказывать про профессию, которая обычно остаётся в тени. Прораб кричит его слышно. Рабочий кладёт кирпич его видно. Архитектор рисует фасад его имя звучит в презентации. А инженер ПТО? Его работа кажется незаметной: бумаги, журналы, акты, подписи. Но именно от них зависит, будет ли объект принят в глазах закона и заказчика.

В институте про это почти не говорят. Там много учат расчётам и формулам, но мало кто готовит к тому, что главная твоя работа будет не с бетоном и кирпичом, а с бумагой. И не простой бумагой а такой, где за каждой строчкой стоят деньги, сроки и судьбы людей.

Эта книга не учебник. Я не собираюсь учить, как правильно оформлять исполнительную документацию. Я хочу показать, как живёт инженер ПТО. По казать стройку изнутри глазами того, кто вроде и не строит, но без кого не построят.

В этих страницах будет немного философии, немного боли, немного иронии. Будут истории смешные и тяжёлые, мотивирующие и грустные. Всё это моя дорога от случайного молодого специалиста до человека, у которого появилась своя компания.

Почему я пишу это? Наверное, чтобы хоть раз кто то сказал: «Теперь я понимаю, что значит быть инженером ПТО».

Глава 1. Бумажный новичок

Я был ещё студентом, когда случайность или, может быть, судьба, которую мы, молодые и самоуверенные, обычно не замечаем, занесла меня на стройку. Программа, куда меня позвали, называлась красиво, почти гордо: «Молодой специалист». Это словосочетание тогда казалось мне чем то вроде пропуска в будущее, где уже ждут великие дела, инженерные подвиги и уважение. Я думал: вот он, тот самый момент, ради которого я сидел ночами над чертежами, зубрил сопротивление материалов, чертил балки и фермы, разгадывал бесконечные задачи по строительной механике. Я представлял себе стройку как поле, на котором я выйду в белой рубашке, с рулоном чертежей под мышкой, и уверенным голосом буду указывать, где копать котлован, где поднимать стены, а где ставить фермы перекрытий.

Но реальность встретила меня грубо и холодно, как встречает утренний осенний ветер того, кто наивно вышел в лёгкой куртке. Первое, что мне выдали, была роба. Серая, грубая, неуклюжая, будто сшитая из старых армейских палаток. Она висела на мне мешком, пахла солидолом и пылью, и стоило её надеть, как я сразу потерял всякое чувство свободы: руки двигались неловко, ноги запутывались, ткань цеплялась за всё подряд. На голову водрузили каску, которая то и дело сползала на глаза, а на ноги сунули ботинки с железным носком, тяжёлые, как гири, и такие неудобные, что уже через час я чувствовал, как поднимаются мозоли. И вот так, в этом облачении, которое скорее напоминало доспехи заключённого, чем одежду инженера, я впервые ступил на строительную площадку.

Сразу же ко мне подошёл начальник участка. Он не поздоровался, не поинтересовался, откуда я взялся, не спросил даже фамилии. Лишь бросил коротко, не глядя, мимоходом, как будто речь шла не обо мне, а о каком то случайном предмете, оставленном не на своём месте:

Ты кто?

Я растерялся.

Инженер ПТО¹… молодой специалист, сказал я неуверенно, почти шёпотом, будто оправдывался за то, что вообще здесь оказался.

Молодой? Отлично, хмыкнул он, и в этой короткой ухмылке было больше презрения, чем доброжелательности. Вот тебе журналы, акты и исполнительная документация. К вечеру чтоб всё было у меня на столе.

Он протянул мне стопку бумаг, и я взял их, как берут чужой чемодан без ручки: тяжёлый, неудобный, непонятно зачем нужный и куда его тащить. Я ещё не знал тогда, что такое акт на скрытые работы, зачем вести эти журналы, и почему все относятся к исполнительной документации с такой священной серьёзностью, как к иконе. В институте про это никто даже не упоминал. Там учили изгибающим моментам и коэффициентам теплопередачи, но никто не сказал, что главной твоей заботой на стройке будет вовсе не бетон и арматура, а бумага, которая этот бетон узаконивает.

День тянулся бесконечно. Я метался, как загнанный заяц: то ловил прораба, чтобы спросить, как правильно заполнить журнал, то приставал к мастеру, но тот отмахивался: «Разберись сам, ПТОшник, мы тут работаем». Рабочие смотрели с усмешкой, слов

но проверяли меня на прочность: кто то подшучивал, кто то просто косился, а кто то откровенно фыркал ещё один умник с бумажками приехал.

А начальник участка время от времени пролетал мимо, словно грозовая туча, и бросал в лицо:

Ты что там копаешься? Завтра комиссия!

Я всё больше путался в листах, чернила расплывались от дрожащей руки, печать ставилась криво, а слова получались какими то безжизненными, чужими.

К вечеру я сидел в душной бытовке, заваленный бумагами, среди которых не было ни одного и детально заполненного листа. В голове звучала только одна мысль: «Я не справлюсь. Это не моё. Я зря сюда при шёл». Роба липла к спине, каска оставила красную полосу на лбу, ботинки гудели мозолями. Я чувствовал себя нелепым, смешным, ненужным.

И вот в этот самый момент, когда хотелось всё бросить и уйти, рядом оказался старый слесарь. Он шёл мимо, остановился, посмотрел на мои бумаги, на моё растерянное лицо и сказал просто, без пафоса, будто мимоходом:

Парень, не парься. Все через это проходили. Главное задавай вопросы и держи ручку при себе. Эти слова прозвучали как откровение. Будто кто

то зажёг спичку в полной темноте. Я вдруг понял, что не одинок. Да, впереди будут ошибки, крики, унижения, непонимание. Но если остаться, вы держать и научиться, то стройка примет и меня, как приняла когда то его, этого седого человека с натруженными руками. И в груди у меня загорелась крошечная искра: а вдруг я и правда смогу?

Глава 2. Стройка изнутри

Стройка жила своей особенной жизнью. Она не подчинялась обычным законам города, не знала расписаний и тихих вечеров. Это был шумный организм, огромный и неуклюжий, который дышал цементной пылью и гремел железом с утра до ночи. Каждый здесь играл свою роль.

Прораб был царём и полководцем в одном лице. Его голос слышался громче грохота крана и вибрации от перфораторов. Он мог выругаться так, что вся площадка замолкала на секунду, но мог и пошутить, после чего рабочие улыбались и снова брались за дело с каким то новым азартом. Мастер был чем то вроде посредника между небом и землёй: сверху на него давили начальство и сроки, снизу рабочие с их усталостью и хитростью. Рабочие же сами по себе представляли целую вселенную: одни трудились молча и добросовестно, другие вечно искали угол, где можно перекурить, третьи говорили громко и с усмешкой, будто хотели доказать всем, что и без них стройка встанет.

А где то среди всей этой гремящей симфонии оказался я. Инженер ПТО. На бумаге звучало гордо, а на деле мальчишка с папкой, который то и дело натыкается на взгляды, в которых читается сомнение:

«А выдержит ли он?»

Первое столкновение было резким. В бытовку ворвался прораб, дверь ударилась о стену так, что посыпалась штукатурка. Его лицо было красным, глаза сверлили, и голос гремел так, будто рушил стены.

Документы где?! рявкнул он. Я растерянно заморгал.

Какие документы?..

Какие какие! Исполнительная документация!

Завтра комиссия!

Я держал журнал, как держат гранату без чеки: понимал, что ошибись хоть в строке и последствия будут такими, что мало не покажется. Тогда я впервые ощутил настоящий вес этой работы: бумага могла остановить стройку так же легко, как обрыв кабеля или отсутствие бетона.

Парадоксально, но самые важные уроки приходили не на совещаниях, не в кабинетах, а в курилке. Там, среди густого дыма, пыли и усталых разговоров, я услышал то, чего не написано в учебниках. Один сварщик сказал, пуская дым и глядя прямо мне в глаза:

Слышь, ПТО, не думай, что бумажки ерунда. Сегодня акт вовремя подписали завтра мы зарплату получим. Не подписали бы сидели бы дома без копейки. Ты нам нужнее, чем думаешь.

Эти слова врезались в память. Я понял: бумага это не формальность, а хлеб для рабочих, деньги для компании и нервы для всех.

Но самым тяжёлым было столкновение с начальником участка. Это был человек старой закалки: высокий, с суровым лицом и таким голосом, что казалось сама земля дрожит. Для него я был мальчишкой, которого можно пристыдить, унизить, проверить на прочность.

Где смета по кровле? спросил он, даже не поднимая глаз.

Я ещё не закончил… выдохнул я.

Не закончил?! голос его перешёл в грохот. Тут сроки горят, заказчик приезжает, а он «не закончил»! Чему вас там в институте учили?!

Я вышел, чувствуя, как горло сжимается от унижения, а руки дрожат. Хотелось хлопнуть дверью и уйти навсегда. Но я остался. Остался, потому что уже понимал: если уйти сейчас, то не будет шанса стать сильнее. И эта мысль гнала меня обратно к столу с бумагами, обратно к моим актам и журналам, обратно в эту жизнь, где бумага и бетон были неразрывно связаны.

Глава 3
Исполнительная документация и смета: враги или друзья

В институте я не слышал этих слов. Для нас были балки, фермы, расчёты нагрузок, но не акты, не журналы, не исполнительная документация. А здесь, на стройке, всё крутилось вокруг них.

Первое время я считал это формальностью: бумага ради бумаги. Но довольно быстро понял: без документации заказчик может не принять работы, а значит, компания не получит деньги, рабочие не получат зарплату, а стройка остановится.

Я помню, как мне впервые вручили пачку чертежей. Сказали сухо, без пояснений:

Вот исполнительная документация по кладке.

Сверяй.

Я разложил листы и замеры. На чертеже всё выглядело знакомо: линии, отметки, оси. Но рядом лежал журнал, пустой, с графами «дата», «вид работ»,

«акт». Я не понимал, что туда вписывать, и чувствовал, как ладони покрываются потом. Чернила расплывались, печать ставилась криво, и каждое слово в этих актах казалось мне чужим.

Опять ошибка! Переделывай! кричал начальник участка, и мне хотелось провалиться сквозь землю.

Смета была второй головной болью. На бумаге всё выглядело красиво: столько то кубов бетона, столько то арматуры. В жизни же бетон опаздывал, арматура приходила другой марки, заказчик менял решения прямо на ходу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сноска для читателя

ИД (исполнительная документация) комплект документов, который подтверждает, что работы выполнены по проекту и нормам. Без неё объект могут не принять, а деньги за стройку не выплатить.

Акт скрытых работ официальный документ, фиксирующий определённый этап работ. Например, «акт на скрытые работы» нужен, чтобы зафиксировать, что арматура уложена правильно перед тем, как её закроют бетоном.

ПТО производственно-технический отдел на строительном объекте, занимающийся подтверждением объекта и всех видов работ документально. Ведет табель, проводит технику безопасности, оформляет акты, журналы и прочую документацию. Фиксирует объемы, графики работ и все процедуры стройки.

Вернуться