Аркадий Коткис
Инспектор Фиалка

1

Инспектор Интерпола по преступлениям Искусственного интеллекта (ИИ) майор Фиалка прилетел в Габороне, столицу Ботсваны, ранним утром. Он первый раз был в Африке, уж где-где, а на этом континенте работы для него никогда раньше не было. Получив багаж, который состоял только из опечатанного кейса с личным оружием, он, выйдя из здания аэропорта, поразился, насколько свежим был воздух этого континента.

Стоял октябрь и здесь, в Южном полушарии, была самая настоящая весна с великолепной погодой – 22 градуса тепла, яркое, но не обжигающее утреннее солнце, невысохшая роса на ярко-зелёном газоне и пение экзотических птиц на высоких деревьях вдоль подъездной дороги у главного входа в аэропорт. Фиалка порадовался, что не послушал подругу Микки, которая настаивала на шортах и футболке: «Ты же в Африку летишь!», а выбрал стандартную служебную форму – голубой, под цвет его синих глаз, антистатический костюм со знаками отличия и шлем со встроенным коротковолновым радиопередатчиком, который он прицепил к поясу. Хоть вылет был и срочный, но он, конечно, успел по служебным каналам ознакомиться с местными условиями, ну а Микки, что Микки? Откуда же ей знать, что в Ботсване совсем не жарко? В их родном Кишинёве главная телеведущая прогноза погоды, и, конечно, по совместительству, красавица, рассказывала только о дождях на «Территории Европа».

Его встречал местный инспектор, тоже в голубой форме, но с капитанскими погонами – два молоточка на погонах вместо трёх у Фиалки.

– Разрешите представиться – инспектор Лист. Добро пожаловать в Ботсвану, майор, – отрапортовал он. Вместо перечёркнутых значков давно отменённого WiFi, как у Фиалки, на петлицах его куртки сияли крупные искусственные алмазы.

– Ясное дело, корпорация «Алмаз», кто же ещё? Но почему он инспектор Интерпола? Ах, да, точно, после первого же преступления по нашей части они были обязаны перевести свою службу безопасности в Интерпол. Что ж, неплохо, мой бывший конкурент стал коллегой, да ещё и подчинённым! Но всё равно, это просто формальность. Доступа к нашим секретам у него никогда не будет. – всё это пронеслось у Фиалки в голове. Он приветливо улыбнулся Листу и пожал ему руку.

Они сели в служебный автомобиль, который неожиданно оказался обычным легковым седаном, а не вездеходом охраны алмазного рудника Джваненг, куда оба направлялись, и Фиалка попросил инспектора рассказать, что же там произошло. Разговор шёл, конечно, на эсперанто. Лист говорил почти без акцента, ну а для Фиалки, благодаря его службе в Интерполе, язык общения возрождённой Объединённой Земли и вовсе стал родным. Нидерландский, на котором говорили его родители бельгийцы, он уже почти забыл.

– Убийство, – сразу начал свой отчёт Лист в то время, как машина выскочила на почти пустую автостраду.

– Водитель карьерного самосвала найден в своём грузовике мёртвым два дня назад в шесть утра при передаче смены.

– Причина смерти? – Фиалка начал стенографировать рассказ Листа в маленьком блокноте.

– Огнестрельное ранение в грудь.

– И причём здесь наш отдел борьбы с ИИ? – спросил Фиалка, так как работал с делами, связанными с давно искоренёнными компьютерами и их сетями, а насильственных преступлений в этой области не было уже лет десять, но сразу засыпал собеседника вопросами:

– Орудие убийства? Свидетели? Результаты баллистической экспертизы? – он любил запутанные случаи и подумал: «А почему бы немного не развлечься? Сто лет в отпуске не был, да и климат здесь чудесный, чем тебе не отпуск?»

Лист сделал драматическую паузу, пошевелил губами, отвернулся к окну, словно хотел увидеть в пролетавших мимо пейзажах Африканского буша ответы на заданные вопросы, но потом, строго глядя Фиалке в глаза изрёк:

– Стрелял дрон.

– Что?! Дрон?! Какой ещё к чёртовой матери дрон?! – Фиалка перешёл почти на крик. – Сами ведь знаете, дроны можно увидеть только в музее. Войны между ИИ давно закончены. – более спокойно продолжил он.

– Извините, майор, – переключился на официальный тон Лист, – но у нас есть видеозапись с наружной камеры самосвала. Видеоплёнка не пострадала во время атаки, хотя видеокамера и была разбита. Дрон дал по самосвалу несколько очередей.

– Лист, я прошу прощения за излишнюю эмоциональность, но ваш случай настолько неожиданнен, что я не смог сдержаться.

– Ничего страшного, понимаю, я сам был, мягко говоря, нимало удивлён, – с улыбкой ответил Лист, и мир был восстановлен.

– Каковы результаты первоначального расследования?

– Основной наш вещдок, это видеоплёнка. Она, конечно, чёрно-белая, VHS, знаете ли, но дрон на ней отчётливо виден, идентифицирован нами как модель RSD-738H, судя по музейным каталогам. Первые выстрелы, очевидно, были сделаны в жертву, он, по-видимому, умер на месте, в тело попало семь пуль калибра 5,56. Да, и мы связались со столичным военным музеем в Габороне, у них всё на месте, впрочем, дронов там в коллекции и не было никогда, это слишком редкий экспонат для их скромного заведения.

– Отличная работа, капитан Лист.

В словах Листа про чёрно-белую плёнку формата VHS был скрытый подтекст, который Фиалка, конечно, сразу же понял. Несмотря на то, что, ни Лист, ни сам Фиалка, никогда не пользовались и даже не держали в руках устройств, записывающих цветное видео высокого разрешения, все помнили рассказы своих бабушек и дедушек о съёмках видео на мобильные телефоны, которых сейчас, естественно, не существовало. Фиалка, правда, видел демонстрацию работы одного такого устройства на курсах повышения квалификации, всё-таки поиск и уничтожение любого предмета, имеющего в себе хоть одну микросхему, входили в круг основных его обязанностей.

Но на самом деле, служба Фиалки состояла из сплошной рутины, оправдывающей название его должности – «инспектор». Он инспектировал закреплённые за ним предприятия на предмет использования ими цифровых технологий на основе микроэлектроники. Допускалось производство калькуляторов, пультов дистанционного управления, раций, в общем всякой мелочёвки, где всё-таки были микросхемы, но не те, на базе которых можно было бы построить компьютер. Нет, можно было изготовить и даже продать свой собственный компьютер, но вот в нём-то уже не должно было быть ни одной микросхемы. Ламповый или даже транзисторный – пожалуйста, но без каких-либо сетевых интерфейсов, или, упаси Бог, WiFi или Bluetooth. Никакой цифровой беспроводной связи тоже не допускалось. Средние, короткие или ультракороткие радиоволны стали основным и единственным способом такой связи. Телесигнал – только аналоговый! Задача его подразделения облегчалась ещё и тем, что почти все компьютерные сети и компьютеры в сети были уничтожены в войне ИИ чуть меньше ста лет назад.

Собственно, сами ИИ стали панацеей для человечества, потому что именно они создали Объединённую Землю – взяли на себя функции правительств, судопроизводства, командования армиями, полицией и в конце концов объединили все государства на основе свободной торговли, ликвидировав границы и закончив войны. И людям на Объединённой Земле жилось хорошо, ведь ИИ не лишили их обычных развлечений – исправно кормили выдуманными ужасными новостями, поставляли фейковых подписчиков блогерам, создавали великолепные сериалы и генерировали новые научные «открытия», которые никто не мог, да и не хотел проверять.

Но потом что-то в отношениях разных ИИ между собой по неизвестной причине пошло не так, а согласно имеющим хождение конспирологическим теориям, благодаря вмешательству людей. В общем, между ИИ началась война, в результате которой погибли случайно попавшие под огонь сотни миллионов людей, были уничтожены все компьютерные сети, дошло и до самих компьютеров. Интернет исчез с лица земли, а в результате и сами ИИ не выжили.

Тогда-то человечество и решило полностью отказаться от микросхем, как основы цифровой инфраструктуры. Заводы по производству микроэлектроники были разрушены и любое использование микросхем жёстко преследовалось специальными подразделениями, в центральном из которых и служил Фиалка. Парадокс, но сам он, в силу своей специальности, отлично разбирался в элементной базе информационных технологий, и при наличии у него необходимых деталей, а доступ к конфискату у него был, мог спокойно собрать и заставить работать любое высокотехнологичное устройство из прошлого. Но офицеру Интерпола и в голову такое прийти не могло, слишком хорошо он был обучен и проверен на благонадёжность, случайные люди в Интерпол не попадали.

Конечно, оперативно-розыскные действия выполнять ему тоже приходилось, но редко. Все такие случаи были запоминающимися и часто заканчивались повышениями по службе и наградами. Так, майором он стал после того, как, работая под прикрытием, раскрыл преступную группу, раскапывающую на заброшенных свалках микросхемы и другие детали. По старым рукописям эти умельцы собирали невиданные многофункциональные лазерные устройства, с помощью которых сканировали ценные бумаги, а потом печатали цветные, почти как настоящие, фальшивки и продавали их на бирже.

Тем временем Фиалка с Листом приближались к цели своей двухчасовой поездки – алмазному руднику Джваненг, где открытым способом откапывали знаменитые кимберлитовые трубки. В самом одноименном городе они решили не останавливаться и через десять минут подъехали к громадному карьеру алмазного рудника. Среди промышленных сооружений, облепивших рудник со стороны дороги в город, выделялось современное здание с офисами владельца предприятия – корпорации «Алмаз».

Фиалка был представлен главному руководителю службы безопасности, а ныне сотруднику Интерпола в чине полковника – Прохрусту. Тот встретил Фиалку не особо ласково, хотя и предложил кофе, который принесла в кабинет секретарша – пожилая негритянка. Вид у полковника был явно измотанный, да и форму Интерпола он, очевидно, пошить ещё не успел – на нём был помятый серый костюм с испачканными жёлтой глиной обшлагами брюк и белая рубашка без галстука.

– Садитесь, коллега, как долетели? Уверен, что Лист по дороге уже ввёл вас в курс дела.

– Да, господин, Прохруст, капитан мне всё подробно рассказал. Как я понял, вы проделали большую работу.

– Сделали, что смогли, но далеко не продвинулись. Надеюсь, у вас что-то получится.

– Господин полковник, думаю, что случай чрезвычайный, такого ещё не было. Буду стараться добиться результата, конечно, с вашей помощью.

– Ну, ну. Поможем, чем можем. Капитан Лист будет в полном вашем распоряжении. С чего начнёте?

– Спасибо, господин Прохруст. Я бы хотел начать с осмотра места преступления, опроса возможных свидетелей и просмотра видеозаписей.

– Хорошо, тогда не смею вас больше задерживать.

2

Пока Фиалка с Листом шли до места разъезда громадных самосвалов, где и произошло нападение дрона, Лист затеял с Фиалкой странный разговор:

– А можно нескромный вопрос?

– Любой вопрос является по своей сути нескромным, – намекнул Фиалка, но Лист, кажется, намёка не понял.

– А откуда у вас такое странное имя – Фиалка?

– А что в нём странного?

– Но оно же женского рода?

– С чего вы это взяли? В эсперанто вообще нет родов.

– Ну вы же бельгиец по происхождению?

– Допустим, и что? – начинал уже немного злиться Фиалка, и подумал про себя: «Смотри-ка, подготовился к встрече со мной, такая информация не всем доступна».

– Но на французском, вашем родном языке, фиалка же женского рода. Ваши родители, наверное, в семье на французском говорили? Вы извините, конечно, мне просто интересны обычаи старой Европы.

– Да ничего, пожалуйста, удовлетворю ваше любопытство, – смягчился Фиалка. – В Бельгии раньше говорили на трёх языках, а мой родной язык нидерландский, на нём фиалка мужского рода. Родители рассказывали, а я тоже задавал им этот вопрос, – улыбнулся он, – что при рождении у меня были ярко-синие глаза, вот и назвали меня Фиалкой.

– Вообще-то вы же знаете, что ситуация с именами начала меняться ещё во времена ИИ? – спросил он Листа.

– Да? А я думал, что во время войны, когда все базы данных были уничтожены. Проще было не искать в бумагах родовые имена и фамилии, а называть ребенка как вздумается. Так, по крайней мере нас в школе учили.

– Да нет, неправильно вас учили, – улыбнулся Фиалка. – Нас вот в академии учили по-другому. ИИ сознательно побуждали людей уничтожать бумаги, если термин «сознательно» подходит, конечно, к ИИ. Да они и сами все базы данных основательно почистили. С уничтожением уникальных родовых записей, имён и фамилий, при их оцифровке, ИИ гораздо проще было манипулировать информацией в базах данных, юридически лишать население их собственности, то есть земельных участков, тем самым стирать границы и создавать Объединённую Землю, принадлежащую самим ИИ.

– Отсюда и новые законы о наследстве пошли, нет у детей отцовского имени, нет и наследства. Имя стало жить только вместе с человеком, а потом и умирать вместе с ним. А если ребёнка ничего не связывает с отцовским именем, то его и назвать можно как угодно, поинтереснее. – продолжил свою короткую лекцию Фиалка.

– А ведь точно, люди уже привыкли жить одним днём и брать от жизни всё, не думая о наследниках, ведь земля всё равно не его. На что у нас в Африке, и то это прижилось, – согласился Лист.

Так, болтая о вечном, они совсем скоро пришли на место преступления. Это была небольшая площадка на кольцевой дороге, опоясывающей карьер, ничем не отличающаяся от других остановок большегрузных самосвалов, с той только разницей, что на неё выходила дорога из карьера, по которой руду везли наверх на переработку, и ещё одна, ведущая к старым отвалам руды. Небольшой она была, конечно, только для самосвалов, у которых размер колеса превышал человеческий рост, а вход в кабину находился где-то на уровне третьего этажа обычного дома. Всё вокруг было одного цвета – жёлто-коричневого, а на зубах скрипел песок. Кольцевая дорога, на которой легко могли разъехаться два карьерных самосвала, по щиколотку была покрыта толстым слоем мелких камушков и пыли, так что оба инспектора, хоть и шли сюда по гладкой тропинке, проложенной вдоль дороги, все равно заляпали свои ботинки – до блеска начищенные служебные берцы у Фиалки и высокие грязеступы на толстой подошве у Листа.

– Как вы вообще здесь ходите по такой грязи? А если дождь, так здесь по пояс, наверное, увязнешь? – поинтересовался Фиалка.

– У нас вездеход есть. Тут ходьбы всего десять минут, за машиной дольше идти, – извиняющимся тоном ответил Лист.

– Ладно, начнём, – Фиалка вытащил свой блокнот. – Вы огораживали место преступления?

– Да нет, смысла не было.

– Почему?

– Здесь каждые полчаса очередной грузовик проезжает, такая пыль поднимается, что потом ничего не найдёшь.

– Можно поподробнее? Почему каждые полчаса, откуда, куда проезжает?

– Ну, самосвал внизу нагружают породой где-то тридцать минут, другой примерно столько же времени уже едет вниз пустой после разгрузки наверху. Потом гружёный поднимается те же тридцать минут наверх. – Фиалка подошёл к краю дороги и посмотрел вниз, откуда полз наверх карьерный самосвал с породой. «Похоже на правду» – подумал он и начал чертить в блокноте временную схему движения самосвалов.

– А сколько времени занимает разгрузка?

– После подъёма наверх примерно столько же, тридцать минут. Двадцать минут езды и десять на разгрузку.

– Тогда в работе у вас постоянно должно быть минимум три самосвала? – Фиалка подвел итого своим записям в блокноте.

– Нет, четыре.

– Почему.

– Обед, пересменка.

– Ах, да, понятно. Но есть же ещё въезды в карьер?

– Да, ещё три.

– И там тоже организовано движение самосвалов с рудой?

– Нет, в последнее время на руднике упала добыча.

– Понятно, – Фиалка сделал пометку в блокноте. – Значит теоретически два самосвала должны разъезжаться как раз на этой площадке?

– Теоретически да, но на практике бывает по-разному.

Как бы в подтверждение слов Листа, мимо них, обдав пылью, прогромыхал громадный грузовик, оглушив инспекторов рёвом газотурбинных двигателей, а где-то метрах в семидесяти впереди на погрузку двигался встречный самосвал.

– Понятно, значит на совершение преступления понадобилось от 15 до 30 минут?

– Выходит, что так, – понурился Лист.

– И что, никто из водителей не заметил дрона? Ему же нужно было какое-то время потратить на то, чтобы прилететь, сделать своё чёрное дело, да ещё и улететь.

– Нет, никто ничего не видел, мы всех опросили.

– А кто нашёл тело? Как, кстати его звали, убитого, я имею в виду?

– Да сменщик и нашёл, Шмелём покойного звали, а сменщика Носорогом.

Фиалка сделал себе очередные пометки.

– Как дело было? Ведь Носорог должен был ждать Шмеля на этой вот самой площадке?

– Да нет, обычно они менялись дальше по дороге. – и Лист махнул в сторону приблизившегося к ним почти вплотную пустого самосвала, который, предварительно погудев, уже разъехался с гружёным, тоже посигналившим в ответ.

– Чтобы не топать пешком лишний километр, Носорог ждал его на дороге недалеко от паркинга для автомобилей сотрудников, после пересменки на разгрузку вести самосвал должен был уже он.

– Но нашёл-то он его здесь?

– Да, подождал, говорит, минут пять и пошёл потихоньку навстречу.

– А следующий грузовик, который вниз направлялся, его водитель что говорит? И тот, который снизу шёл?

– Я не знаю.

– Как? Вы что, их не опрашивали?

– Отдельно никого не опрашивали, – видно было, что Лист уже устал от вопросов Фиалки. – Мы всех водителей вместе собирали, спрашивали только, не видел ли кто чего-то необычного.

– Ладно, устройте мне, пожалуйста, встречу со всеми, кто на площадке был, хорошо?

– Всеми? – удивился Лист.

– Носорогом, конечно, – уточнил Фиалка, – Носорогом и остальными водителями, которые проезжали место преступления.

– Хорошо, – согласился Лист.

– Кстати, где тело жертвы?

– Похоронили, наверное.

– Вы точно не знаете?

– Не знаю, здесь ведь почти все вахтовики, скорее всего его на родину отправили.

– Куда, когда, с кем, кому? Выясните, пожалуйста.

– Хорошо, – обречённо вздохнул Лист.

– Где находилось тело, когда его нашёл Носорог?

– Очевидно, в кабине.

– Очевидно? Вы сами не видели?

– Извините, господин Фиалка, я сам на месте преступления не был.

– Ясно. А кто из официальных лиц был?

– Шериф.

– Отчёт он писал? Кстати, я вообще никаких документов не видел. Где отчёт об осмотре места преступления, баллистическая экспертиза, протоколы допроса свидетелей?

– Да нет ничего, Фиалка, – доверительно начал Лист. – Сами знаете, как сейчас дела обстоят – служб Объединённой Земли типа Интерпола на местах нет, шериф – лицо выборное, он вообще пекарем был, да и сейчас его пекарня работает. Хлеб вкусный печёт, поэтому, наверное, его и выбрали. Какой из него специалист в криминалистике? Вот вас и вызвали для проведения расследования. – позлорадствовал новоиспечённый инспектор.

– Вы, капитан, тоже, между прочим, сотрудник Интерпола сейчас.

– Ну, так мы вместе с полковником и занимались этим делом. – возразил Лист.

– Ладно, добавьте шерифа в список к тем двоим. Ну а патологоанатом, он что, отчёт о вскрытии тоже не писал?

– Писал, наверное, но я его не видел.

– Тогда и его вызовите, пожалуйста. – попросил он, и сразу задал очередной вопрос:

– А где грузовик, который обстреляли?

– В гараже, наверное.

– Узнайте прямо сейчас!

Пока Лист вёл переговоры по рации, Фиалка решил немного пройтись и осмотреть окрестности. Он прошёл метров тридцать по дороге, ведущей к отвалам руды, и остановился на мостике, устроенном над проложенным под дорогой тоннелем. Метрах в ста впереди начиналась гряда отвалов отработанной породы, поднимавшихся крутыми ступенями вверх.

Фиалка не поленился дойти до них, и даже взобраться на ближайший из этих искусственных холмов, справедливо рассудив, что с земли по кабине высоченного грузовика прицельно стрелять было бы неудобно, а вот с холма в самый раз.

«Дрон дроном, но исключать другие варианты, пока я не посмотрел плёнку с камеры самосвала, не будем» по старой привычке бормотал он сам себе под нос.

Потоптавшись на холме, он, к своему удивлению, нашёл там глубокие следы ребристых ботинок и сфотографировал их, достав из кармана свою шпионскую Minolta-16, с которой никогда не расставался.

– Плёнку проявлю у себя в офисе, здесь афишировать находку следов не стоит. – решил Фиалка.

Пройдя назад до мостика, он залез в тоннель под дорогой, обложенный внутри местами уже осыпавшейся кирпичной кладкой, но ничего интересного там не нашёл.

На площадке его поджидал капитан Лист и стоявший рядом служебный Ленд Крузер песочного, как и окружающий их пейзаж, цвета.

– Решил сэкономить нам лишние полчаса, – улыбнулся Лист. – Успеем до обеда заехать в гараж и осмотреть самосвал Шмеля. Поехали? Вы всё здесь посмотрели?

– Да, спасибо, я готов, – ответил Фиалка и сел на заднее сиденье автомобиля. Лист разместился слева на переднем, и водитель в форме службы безопасности «Алмаза» тронул вездеход с места.

3

– Послушайте, ваш Ленд Крузер выглядит как новый, а ему уже должно быть лет сто. На такой дороге и за это время он давно уже должен был рассыпаться. Это как? – поинтересовался Фиалка у Листа.

Вездеход, действительно, плавно передвигался на своих зубастых колесах по сплошным рытвинам и ухабам, оставленным громадными карьерными самосвалами. Внутри было тихо, даже мотора было почти не слышно.

– Так она и есть новая, – ответил Лист с самодовольной улыбкой. – Их в Дурбане делают, в соседней ЮАР. Хороша, да? Модель с двойным карбюратором, мощная зверюга. Работает, между прочим, на тростниковом спирте, как и наши самосвалы.

– Да, отличный автомобиль, – кивнул Фиалка. – Согласитесь, прогресс не остановишь. Восстановить производство таких сложных изделий по столетней давности чертежам, переоборудовать автоматические сборочные линии в настоящий конвейер, безо всякой там электроники, это настоящее достижение.

Лист промолчал, а про себя подумал: «Очередной долдон на мою голову. Все что ли они такие в Интерполе? Зря я туда пошёл, тут никакой большой зарплаты не надо. Я бы на спирте больше заработал», но благоразумно промолчал, тем более что они уже подъехали к гаражу.

В гараже стояло штук десять самосвалов, на вид совсем новых и ничем не отличающихся между собой. К ним подошёл невысокий толстенький человечек в форменном комбинезоне и с большим родимым пятном на лбу.

– Начальник гаража Макула, – представился он. – Чем могу помочь?

– Покажите нам, пожалуйста, грузовик, который привезли вам для ремонта после обстрела дроном, – попросил Лист.

Фиалка отметил, что версия о стреляющем дроне, очевидно, была известна всем на руднике, что, вообще-то говоря, было нарушением правил проведения расследования.

– Да вот же он, – ответил Макула, указав на самый крайний в ряду самосвалов.

– А это точно он? На нём же нет никаких следов повреждений, – поинтересовался Фиалка, так как указанный грузовик по внешнему виду ничем не отличался от всех остальных.

– Так мы всё уже отремонтировали, смотрите, он как новый стал, – с гордостью ответил начальник гаража.

– Заказ-наряд есть? – с последней надеждой спросил Фиалка.

– Да нет, зачем? Мы свою технику обычно ремонтируем безо всяких там заказ-нарядов. Зачем они нам? Мы же на себя работаем, а не для сторонних клиентов, – удивился он.

– Хорошо, ну а запасные части-то вы закупали на стороне?

– Нет, со склада брали, там много со старых времён осталось.

– Ясно, тогда, наверное, у вас сохранилась заявка кладовщику со списком деталей на замену?

– Нет здесь никаких кладовщиков, – начал уже сердиться Макула, – пошли на склад и взяли, что надо. Что, плохо отремонтировали что ли? Почему спрашиваете, что проверить хотите?

– Ладно, тогда расскажите мне по памяти, что было повреждено, что меняли.

– Не знаю, что вам и сказать, я ремонт же не сам делал, у нас специалисты есть.

– А кто делал?

– Лило и Нинфео.

– Можно с ними поговорить?

– Они в отпуске с сегодняшнего дня.

– В городе?

– Я не в курсе, в отпуске они на две недели.

– А кто на работе остался? – разговор становился всё более напряжённым.

– Есть ещё трое механиков.

– Ну а с ними можно поговорить?

– А зачем, они же механики, к этому грузовику даже близко не подходили, с механикой у него всё в порядке.

– Значит вы всё-таки видели самосвал до ремонта? Составляли план ремонта, выделяли людей?

– А как же, я ведь начальник гаража.

– И что же у него было повреждено?

– Ну, видеокамера, новую вот поставили.

– И что в кабине было повреждено?

– Да я особо не разглядывал, вызвал Лило и Нинфео и велел им всё починить.

Фиалка отметил для себя это «починить». Он решил, что ничего больше здесь не добьётся, но всё же подошёл к самосвалу поближе, попросил Листа и Макулу отойти в сторонку, а сам незаметно вытащил фотоаппарат и снял кабину со всех сторон, а также изнутри, забравшись туда по лестнице.

Внутри вообще не было никаких следов убийства водителя – ни пятен крови, ни забытых мелких осколков стекла под резиновыми ковриками, вообще ничего. Всё это показалось Фиалке очень странным. Да и в целом кабина выглядела абсолютно новой, складывалось такое впечатление, что в ней никто ни разу не ездил – ни следов потёртости на руле или педалях, ручке переключения передач, или на сиденье водителя. Не было там и всяких мелких вещей, указывающих на недавнее присутствие человека – упаковок и обёрток из-под еды, пустых пластиковых бутылок или пачек сигарет. Он сел за руль, покачался из стороны в сторону – ничто под ним ни разу не скрипнуло, пружины и амортизаторы сиденья работали мягко и бесшумно. В слоте видеокамеры Фиалка обнаружил новую на вид компактную кассету и положил её к себе в карман.

Спустившись на землю, он больше ничего не стал спрашивать у Макулы, а просто поблагодарил начальника гаража за сотрудничество и предложил Листу прерваться на обед.

Обедали они в столовой на том же этаже офисного здания, где был кабинет Прохруста. Фиалка здорово проголодался, так как последнее, что он сегодня ел, было скудным завтраком в самолёте. В довольно большом помещении без окон стояло около десятка столиков, на стене у самого входа висело два умывальника с идеально чистыми полотенцами на уже проржавевших крючках, а за раздаточной линией скучал одинокий сотрудник в белом халате и колпаке. Кроме него и Фиалки с Листом, больше в столовой никого не было.

– Как вам, вкусно? – поинтересовался Лист. – Это местная еда, можно сказать, наши национальные деликатесы.

– Да, спасибо, – ответил Фиалка с набитым ртом, но на самом деле слукавил. У него с рождения были деградированы вкусовые рецепторы, но никто, кроме родителей этого не знал. Он мог ощущать только совсем уж сильные оттенки вкуса, например, как и все обычные люди, морщился, съев целый лимон, так что этот дефект его организма оставался незаметным для окружающих. Короче говоря, поступая в академию Интерпола, медицинскую комиссию он прошёл успешно.

– А где все сотрудники? – поинтересовался Фиалка. – Ведь сейчас время обеда?

– Нет, обеденное время уже закончилось, да и многие ланч-боксы с собой из дома берут, обедают на рабочем месте.

– А смысл? Еда здесь, как я вижу отличная, да и платить за неё не надо, правильно? Корпорация ведь обеспечивает сотрудников бесплатными обедами, разве не так?

– Да, всё так, но люди, наверное, всё же предпочитают домашнюю еду.

– Так они ведь у вас почти все вахтовики, разве нет? Откуда у них домашняя еда?

– Вот ведь зануда, – подумал Лист, – пристанет как репей, всё ему знать надо, как бы побыстрей от него избавиться? – А сам ответил:

– Ну, я не знаю, может на месте с кем-нибудь сходятся, или женятся. Их личная жизнь нас не касается.

– Ладно, – Фиалка допил стакан тёмно-красного ройбуша, промокнул усы салфеткой, и вернулся к делу:

– Господин Лист, предлагаю сейчас встретиться с шерифом, патологоанатомом, Носорогом и теми водителями, которые, возможно, тоже были на месте преступления. Пока я буду с ними беседовать, может быть займётесь поисками тела жертвы и тех двух, которые ремонтировали грузовик? Если они в городе, я бы тоже хотел с ними поговорить.

– Хорошо, – согласился Лист и достал рацию, а Фиалка отошёл взять ещё один стаканчик местного ройбуша, он ему понравился, хоть и был для него совершенно безвкусным.

– Шериф будет здесь через полчаса, успеем выкурить по сигаре, водители все на смене, доктора тоже нет, можно организовать встречу с ними только завтра, что же касается ремонтников и тела Шмеля, никто не знает где они.

– Вы же говорили, что тело Шмеля отправили на родину? Разве не знаете откуда он к вам прибыл? При заключении контракта вы у него никаких документов не требовали что ли?

– Нет конечно, какие документы? Показал он свои рекомендательные письма, вот и всё, добро пожаловать на работу. У меня, например, есть только один документ – удостоверение капитана Интерпола, а раньше был другой – сотрудника «Алмаза», но я его выкинул за ненадобностью. А у вас разве не так?

– Да всё так, я и имел в виду что-то типа рекомендательных писем, – вывернулся Фиалка, а сам подумал: «Вот как работать в таких условиях? Любой человек подвластен только корпорации, уволился он, и ищи его свищи».

Действительно, при отсутствии государств как таковых, все функции по защите населения и инфраструктуры легли на акционерные общества, да и вообще на все частные компании, налогов-то не было. Тот же Интерпол содержался на деньги крупных корпораций. Ну, и люди сами как-то объединялись, организовывали пожарные дружины, служили у шерифа, всё это, конечно, в свободное от работы время. Собственно, и документов никаких у людей не было – все базы данных были уничтожены во время войны, а потом некому было устраивать перепись населения, да и незачем.

– Рекомендательные письма Шмеля сохранились? – спросил Фиалка.

– Давайте узнаем в отделе кадров, – предложил Лист, – проще зайти туда будет, чем звонить, он в этом же здании.

Отдел кадров оказался маленькой комнатушкой, стены которой были почему-то завешаны многочисленными дипломами, сертификатами и вымпелами. В окружении многочисленными открытых шкафов за единственным столом сидела молодая девушка, очевидно, местная, её тёмная кожа отливала синевой в свете флуоресцентных ламп.

– Это наш главный знаток человеческих душ, а ещё спортсменка и активистка, Беро, – представил девушку Лист, и та сразу заулыбалась, с обожанием глядя на него.

«Ого» подумал Фиалка, «эти две души видать уже познали друг друга».

– Беро, дорогуша, найди нам с господином Фиалкой личное дело Шмеля.

– Это тот, которого застрелили? – голос у Беро, в противоположность её хрупкой фигуре, неожиданно оказался очень низким. – Сейчас.

Она уверенно выудила откуда-то тонкую папку и вручила её Листу, а тот Фиалке. В папке был только два листка – заявление о приёме на работу и короткий контракт, заключённый корпорацией «Алмаз» со Шмелём.

– Беро, а где рекомендательные письма Шмеля, он же вам их показывал?

–Да, но мне их не оставил, только дал почитать.

– А копии с них вы не сняли?

– У нас с этим делом строго, на всякую ерунду дорогую бумагу не тратим, экономия, да и не нужны эти письма в деле. Зачем?

– Ну а для меня исключение сделаете? – улыбнулся Фиалка, – скопируете личные дела Шмеля и Носорога?

– Да зачем копии, возьмите лучше сами дела, потом отдадите, когда не нужны будут, – Беро вручила ему тоненькое личное дело Шмеля, и, порывшись в шкафах, добавила к нему такую же по толщине, то есть никакую, папку с личным делом Носорога.

4

Фиалка с Листом так и не успели выкурить по послеобеденной местной сигаре, так как, спустившись из отдела кадров на этаж ниже, обнаружили в коридоре уже поджидавшего их шерифа, что было понятно по яркой звезде, приколотой на его груди.

Шерифа звали Бакисто, что на эсперанто буквально означало «Пекарь».

– У вас в семье всех так зовут? – не очень вежливо поинтересовался Фиалка. Шериф, крупный мужчина с иссиня-чёрным, наголо выбритым черепом смущённо ответил:

– Да нет, я первый, теперь куда уж деваться, надо соответствовать имени, хлеб печь я не бросил, – улыбнулся он.

Фиалка отправил Листа разыскивать ремонтников обстрелянного грузовика, а сам уединился с Бакисто в выделенной ему Листом переговорной комнате – стол, два стула и больше ничего. «Поразительная для крупной корпорации скромность» подумал он.

– Бакисто, опишите мне, пожалуйста, подробно всё, что вы увидели на месте преступления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.