# Невеста Дракулы

Алекс 98

Формирование характера женщины, ради которой древний князь кинет вызов Богу.

(по мотивам фильма Люка Бессона "Дракула" 2025 года).

## Первая помолвка

– Папа, смотри, я танцую! – кричала она изо всех сил, прыгая по полу, и размахивая подолом длинного красного платья. Такое платье с нижними юбками одели на неё впервые, в честь её первой помолвки. Ей было восемь лет, и она впервые проходила обряд венчания.

Отец не смотрел на неё, а сально разглядывал молодую служанку, держащую поднос с кольцами для церемонии. Вообще отец редко смотрел на дочь, а разговаривал с ней ещё реже.

Однажды, мать привела Элизабет в комнату полную бородатых мужчин одетых в военную одежду. Они всё о чем то спорили, и вдруг, в самом разгаре, отец обернулся на маленькую Элизабет, серьёзно посмотрел на неё и спросил : "Ты выйдешь замуж за принца Стефана, чтобы наши войска шли вместе против турок?», все остальные мужчины замолкли .. От важности и необычности происходящего у неё перехватило дыхание, она молчала, и когда уже все стали немного отворачиваться от неё, когда она уже начала понимать, что её согласия не требуется, она вдруг прокричала " Ради тебя, папа, я выйду за кого угодно! " Отец одобрительно захохотал, и тогда, всё его внимание было направлено на неё.

Теперь же Элизабет пыталась повторить тот успех, но не смогла. Мать коршуном кинулась к ней, велела не бегать, и не мять платье. Потом схватила за руку, и почти волоком потащила её через толпу пёстро одетых людей, по пути злым голосом, давая странные для девочки, наставления:

– У алтаря, когда священник скажет, твой муж поцелует тебя, а ты должна вести себя прилично.

– Фу, а вдруг он меня обслюнявит! – капризничала Элизабет.

– Да, может и обслюнявит, а ты должна стоять и не дёргаться! Потому что так себя ведут взрослые замужние дамы! – жёстко продолжала мать.

– Я не хочу этого терпеть! – возмущалась Элизабет. – Почему тогда ты с папой так не делаешь?

– Иногда делаю. – грустно продолжала её мать, – ты должна терпеть, раз обещала. Может быть потом тебе даже понравится, когда повзрослеешь.

Элизабет ошарашенно замолчала. Она конечно видела, как некоторые взрослые люди целуются, но впервые она представила, что так делают её мать и отец, и что ещё хуже, она пыталась "примерить" этот опыт на себя.

Тем временем, толпа расступись, и они оказались прямо у алтаря, где Элизабет увидела пышно одетого, белокурого мальчика. Он был сильно младше её, и она чуть не заплакала от разочарования. Ну как, как можно применить, столь взрослый обряд, с этим малышом?

Мальчик тоже был в недоумении, он нетерпеливо вертелся всю церемонию, пытаясь разглядеть незнакомую обстановку, и найти глазами свою мать. Когда священник приказал им поцеловаться, он продолжал стоять и рассматривать толпу. Тогда Элизабет, злясь на себя, наклонилась и обслюнявила ему губы так, как, ей казалось, учила её мать. Мальчик широко раскрыл глаза от неожиданности, и вдруг громко заплакал.

Элизабет вся застыла от разочарования, отчаяния и стыда, но тут она услышала смех отца, который заглушил хор певчих. Молодая служанка подала венцы, которые им подняли над головами, и они вдвоём, оба в слезах, шли через ликующую и смеющаяся толпу.

Вечером, когда её переодевали перед сном, она снова получила выговор от матери за её развратное поведение. Элизабет, как старшей женщине, нужно было стоять и терпеливо ждать, когда её поцелует муж, а не позорить себя таким способом. На вопрос, что было бы, если принц её вообще бы не поцеловал, мать не ответила, лишь выразила надежду, что когда принц повзрослеет, то успеет забыть об этом позоре.

На руках у матери был младший брат Элизабет, он плакал и вырывался, мать тяжело вздохнула, и вручила младенца кормилице, а потом вышла из детской.

– Няня, скажи, – обратилась к кормилице Элизабет. – почему взрослые люди делают такие противные вещи?

Кормилица понянчила младенца, а потом принялась пеленать его.

– Наверное, – ответила она, – потому что любят. Я вот меняю грязные пелёнки маленькому лорду, хоть мне и не нравится это, и ему это не нравится, но я люблю его, поэтому пеленаю его в чистое. – кормилица продолжила что-то шептать младенцу, но Элизабет уже не слушала её.

Элизабет в тот момент решила, что никогда не повзрослеет, и никого не будет любить.


Она овдовела ровно через год, летом, когда её с младшим братом Георгием, вывезли из города в замок, где она могла бегать по полям, а отец – охотиться в местных лесах вместе со своими бородатыми друзьями.

Приехал пыльный и грязный гонец из города, сказал что в городе чума, и что принц Стефан заразился и умер вместе с его матушкой.

## Взрослая тайна

Элизабет не успела привязаться или даже как-то узнать своего первого мужа, но всё же она горевала по нему довольно долго, и добровольно носила чёрное платье почти полгода. Её мучило чувство вины и стыда за столь неловкую церемонию венчания, и ещё больше, в глубине души, она стыдилась своего страха взрослеть, ей казалось, что если бы она тогда, сделала бы всё правильно, как настоящая взрослая замужняя женщина, то может быть её принц остался бы жить, и её настоящая любовь спасла бы его от страшной болезни.

Поэтому, ко второму браку, она уже была полна решимости "сделать всё правильно". Элизабет не знала, как это, быть правильной женой, и иногда спрашивала об этом то у няни, то у служанок, которые помогали ей переодеваться. Но те лишь краснели, и ничего не отвечали. Мать была слишком занята, чтобы отвечать на её вопросы. Отца Элизабет уже давно не видела, мать сказала, что он уехал на войну с турками.

К ней иногда приходил художник, чтобы писать её портрет для потенциального жениха. Элизабет готовилась к этим визитам, как к самой свадьбе. Одевала своё лучшее платье, волосы укладывала в сложную причёску, ей приносили драгоценные украшения, и она часами училась у зеркала правильно улыбаться.

Художник, казалось, вообще не обращал внимания на её старания, и практически не смотрел на неё, хотя она сидела неподвижно, боясь даже дышать, часами.

Но всё же, однажды она набралась смелости, и спросила его, что значит быть настоящей взрослой женой? Сначала, ей показалось, что маленький пухлый художник испугался этого вопроса, но потом хитро улыбнулся и протянул ей книжку с картинками, от которых у неё перехватило дыхание. Она на минуту снова вспомнила своё детское обещание никогда не взрослеть, но потом взяла себя в руки и сказала художнику, что за эту книгу ей сильно достанется от матери.

– Я не оставлю её Вам, – ответил художник. – а буду приносить её с собой, чтобы Вы могли смотреть, если захотите, когда я Вас пишу. Ваше лицо тогда станет, немного более живым. – художник ещё раз улыбнулся, и Элизабет кивнула ему. У неё в первые в жизни появилась взрослая тайна.