Дарья Бяшимова
Сад Белого Ворона

САД БЕЛОГО ВОРОНА

Глава 1.

К утру город знал моё имя так, как обычно не знают имён живых. Его произносили с придыханием, раскатывая по нёбу, как тягучую карамель. Рецензии за ночь разрослись; их было так много и так однозначных, что я впервые поняла: наступает момент, когда спорить больше не о чем. На столе копилась бумага – рукопись со следами вырванных скоб; на экране – вкладки с одинаковыми заголовками: «Как упасть после триумфа», «Синдром второй книги», «Марш к краю». «Под Луной» звучала повсюду – как навязчивый припев, от которого не спрятаться.

Моя квартира, когда-то кокон мягкого света, книжных стопок и выцветшего бархата на креслах, теперь казалась бутафорской. Уют вывернулся наизнанку, как карман. Запах старого паркета и воска, всегда меня успокаивавший, теперь отдавал пылью и застоем. Два окна в пол, выходившие на тихий заснеженный двор, стали витринами, где я – экспонат: Писательница на грани. Я поймала себя на том, что крадусь по собственному жилищу на цыпочках – будто боюсь разбудить прежнюю хозяйку, ту, что могла просто жить здесь, а не отсиживаться между одним визитом к психологу и следующим.

На кухне пахло дешёвым кофе; я варила его, как ставят свечу – не для вкуса, а по ритуалу. Окно было распахнуто настежь, и февральский воздух казался не столько холодным, сколько безличным. Я держала кружку двумя руками, чтобы они были заняты, – иначе они начинали жить своей жизнью: проверяли ленту, листали до первых обидных слов, снова возвращались на почту, где хорошего никогда не бывает.

Почта не подвела. В восемь сорок семь утра пришло письмо от издателя – лаконичное, как счёт: вынуждены пересмотреть планы на ваш новый проект, вернёмся к разговору летом, надеемся на взаимопонимание. В конце стояла запятая, а после неё – моё имя. Запятая была лишней. Моё имя – тоже.

Телефон дрогнул: напоминание о сессии. Я включила ноутбук; камера сразу выдала меня – мятая кофта, лицо, как после долгого плавания, волосы, запутавшиеся в собственной апатии. Доктор Чен улыбнулась; у неё была ложбинка на подбородке, и я всегда смотрела на неё, чтобы не видеть себя в маленьком окошке рядом.

– Элина, доброе утро, – сказала она. – Как вы?

Вопрос был детским и потому невыносимым. Я пожала плечами. Честность не сразу удаётся.

– Жива, – сказала я. – Пока ещё.

Я обвела взглядом комнату: мягкий абажур, плед, стопка любимых книг на полке – всё это смотрело на меня как сообщник.

– Вам стоит сменить обстановку, – сказала она. – Не убегать, а переместиться в пространство, не связанное с этим циклом боли. Где тихо. Где можно делать простые вещи руками. Может, съездите за город? Просто подышать другим воздухом.

– Но куда ехать?

Я взглянула поверх ноутбука. Доктор Чен молчала. А может, это неплохая идея – уйти с линии огня на время? У меня нет дома за городом, а мамин – Клэр продала ещё в прошлом году. Взгляд скользнул на стол: там лежала брошенная газета, и внизу – объявление.

«Продаётся поместье в деревне Роузгейт, цена снижена вдвое» – и номер телефона.

– Знаете, доктор Чен, ваша идея не так уж плоха.

– Вы уверены, что это не импульс, Элина?

– Вы сами сказали, что мне нужно за город. Кажется, я знаю куда.

– Хорошо. Я поддержу ваше решение.

Мы поговорили ещё о моём состоянии, но сосредоточиться я уже не могла.

После сеанса я набрала номер. На том конце ответил скрипучий пожилой голос, будто пропитанный канифолью.

– Для каких целей хотите приобрести поместье? Оно продаётся только для проживания, не для музея и не для отеля.

У нас это распространено – выкупать старые поместья и превращать их в гостиницы с намёком на зловещий антураж.

– Нет-нет, я хочу купить его как загородный дом для своей семьи, для личного пользования.

На том конце вздохнули:

– В четыре часа вам удобно подъехать ко мне в офис? Покажу фотографии. Если устроит – подготовлю документы.

Время тянулось как вечность, но вот уже три часа дня. Я отпустила такси на полпути и пошла пешком. Февраль одарил город туманом; он показался таким уютным, что хотелось завернуться в него, как в шаль.

Пройдя не спеша Озёрный переулок, я вышла на Дубовый бульвар; офис был в самом конце. Могучие, чуть подрезанные дубы и туман создавали атмосферу готического романа, какие я и сама пишу. Туман не рассеивался, путался в кронах. Может, после моего триумфального провала я найду другую тему, – подумала я. Писатели часто гуляют в одиночестве, ища идеи. Сегодня вдохновение молчало.

В конце бульвара показался дом – небольшой, старинный, редкий для нашего города. Аккуратный: к нему относились бережно и с любовью. На табличке, вероятно ровеснице дома, значилось: «Риэлтор “Престон и Ко”».

Я толкнула тяжёлую деревянную дверь; она со скрипом нехотя поддалась, вздохнув, будто устала от бесконечных визитов. Ещё один дом с характером, – подумала я. Пахло стариной, но было чисто и прибрано. На стене в коридоре значилось: «Офис, второй этаж».

Я повесила пальто и поднялась. В кабинете всё было так, как я и ожидала: место человека, много лет занимающегося делом жизни. Скромно, изящно, без лишних деталей. Папки и книги стояли ровно, как солдаты. В кабинете – два стола: большой в центре и поменьше у окна, выходившего на начало Лавандовой площади. На нём – печатная машинка и стопка аккуратно сложенных листов.

За большим столом сидел пожилой мужчина в очках. На нём был серый костюм – дорогой, но видавший годы. Увидев меня, он привстал и пригласил присесть. Окинул взглядом и сказал:

– А вы знаменитость, мисс Марш.

На столе лежала газетёнка, в которой журналисты высмеивали меня и мою трилогию.

– Да, приходится поддерживать популярность, – сказала я. – Вы читали?

Он улыбнулся:

– При всём уважении, мисс Марш,я не любитель такого жанра.

– Так что же с поместьем, мистер…

– Престон. Арчибальд Престон.

– Почему цена снижена вдвое, мистер Престон?

– Потому что там бесследно пропала женщина. Ее так и не смогли найти…

Я обернулась: в дверях стояла пожилая женщина с подносом чая.

– Я миссис Престон. Джуди, – улыбнулась она. – Сегодня пекла изумительное печенье. Мисс Марш, вы должны его попробовать.

Пахло действительно изумительно; с горячим чаем это давало толику уюта и тепла – того, чего мне так не хватало.

– Милая, присядь. Я покажу мисс Марш фотографии поместья, – сказал он.

Он развернул ноутбук ко мне. Началось слайд-шоу. Сначала – старые снимки, когда поместье только построили: небольшое здание, хранящее память нескольких поколений. Потом – сад роз. В центре – статуя белого ворона, рядом – совсем молодая девушка.

– Кто это?

Миссис Престон вздохнула:

– Юная леди, мисс Вивьен Хол.

Я застыла. Неужели та самая Вивьен Хол?

– Поколения Хол жили в этом поместье, – продолжила она. – Но у бедняжки не было ни детей, ни родственников, поместье выставили на аукцион, и за десять лет, кроме вас и пары предпринимателей, на него почти не смотрели. Местные обходят его стороной: непонятно, что стало с мисс Хол. Тела не нашли, а вещи остались в доме.

Я на минуту задумалась. Это обещало новую пищу для уставшего ума.

– Я хочу его купить. Как быстро вы сможете подготовить документы?

Глава 2

Выйдя из офиса, я глубоко вздохнула. Вспомнились слова доктора Чен. Может, она и права, но мне уже было всё равно, насколько эта идея сумасбродна. Я просто хотела вырваться из этого города.

В кармане пальто завибрировал телефон. Я машинально ответила – это была моя старшая сестра Клэр.

– Привет-привет! Я читала сегодняшние статьи… Они ничего не понимают в литературе!

Я горько усмехнулась. Клэр всегда меня поддерживала и была самым близким человеком после мамы. Полная моя противоположность – лёгкая на подъём, весёлая, со своей маленькой вселенной: трое детей. Но так было не всегда.

В двадцать лет она с головой ушла в любовь с однокурсником Джорджем, родила Луну, потом Итана, а три года назад – Мию. Её жизнь была как яркий солнечный день. Два года назад день померк: Джордж вёз нашу маму из аэропорта, ливень, потеря управления, грузовик. В один миг я потеряла маму. Клэр – маму и мужа.

Пустота, в которой будто перестало биться сердце мира. Меня это сломало и загнало внутрь, а Клэр выковало. Я помогала как могла, но в ней разгорелся древний материнский огонь: вставать, кормить, одевать, утешать. Поднимать детей. Она подняла – жила за троих, читая на ночь и вытирая детские слёзы, за которыми прятались её собственные.

– Я решила уехать из города, – сказала я.

В трубке повисло молчание.

– Куда? – спросила Клэр.

– Купила поместье. Перееду туда. Освоюсь – позову вас.

Клэр тихо выдохнула:

– Хорошо. Надеюсь, там есть интернет… или хоть сотовая связь.

Я вкратце рассказала ей историю поместья. Поболтали ещё немного – я отключилась и пошла домой.

Ужинать дома не хотелось; обычные дела давались с трудом. Я зашла в первое уютное кафе и заказала тыквенный суп-пюре. Февральская сырость пробирает до костей. Немного согревшись, открыла браузер: «Вивьен Хол». Биография, а в конце – сухое: «Пропала без вести».

Вивьен… О ней говорили лет двенадцать назад. Романы, которые никто не мог превзойти. Зависть, шёпоты: странная, продала душу. Я – писатель, которого сейчас ненавидел весь мир, – слишком хорошо понимала, как это читается изнутри.

Я пролистала дальше – архивные вырезки, обрывочные интервью, пара форумных веток десятилетней давности: кто-то клялся, что видел свет в окнах Роузгейта прошлой зимой; кто-то вспоминал «розы, которые не мёрзнут». На старой фотографии – тот самый сад, статуя белого ворона. Я увеличила снимок до зерна и вдруг поняла, что давно не рассматривала ничего так внимательно.

Расплатившись и оставив щедрые чаевые, я вышла на улицу. Было холодно, но мне нужна была эта острота – признак реальности. Я пошла пешком, решив вызвать такси, когда окончательно замёрзну. На улице было пустынно; кто-то узнавал меня, но чаще люди спешили мимо в тепло. Пройдя весь Дубовый бульвар, я свернула на Озёрный переулок – и почувствовала взгляд в спину. Кто-то шёл следом, бесшумно, как тень. Я резко обернулась. Тень метнулась за угол. Ещё один охотник за сенсацией, – подумала я. На худой конец – маньяк. Я вышла под фонарь и вызвала такси.

Дома я не стала открывать ноутбук. Зачем – чтобы снова прочитать, что я «очередная писака»? Я приняла горячий душ и нашла на полке роман Вивьен Хол. Бархатная, ясная проза оставляла тёплое послевкусие. Я читала, пока буквы не поплыли.

Сон пришёл сразу. Я брела по старому поместью; у пола стлалась дымка, и казалось, что я не иду, а плыву. Дом принимал меня за свою. Воздух был густ от запаха старого дерева и увядших роз. Я подошла к окну: в лунном свете прямо на меня смотрел ворон.

Будильник раскрошил ночь. Следом – звонок.

– Мисс Марш, через три дня документы будут готовы. Я вышлю их курьером, там же будут реквизиты для оплаты, – это был Арчибальд.

Я поставила кофе и оглядела квартиру. Долгое время это было убежище, но сейчас здесь было невыносимо. Включив на фоне Вивальди, я начала собирать вещи. Блокнот – в сумку. Жёсткий диск – в чехол. Письмо издателя – в урну. Я составила короткий список дел: позвонить перевозчикам, уведомить Клэр о датах, купить тёплые перчатки, проверить маршрут до Роузгейта.

Глава 3.

Три дня пролетели в странном межвременье, будто я сама стала призраком в собственной квартире. Я упаковывала книги, и каждая отзывалась другой жизнью – той, где слова имели вес, а критика не оставляла кровавых ссадин. Воздух сделался густым и неподвижным, отдавал остывшим кофе и пылью, оседавшей на пустеющие полки.

На третий день, когда граница между сном и явью стёрлась, в дверь постучали. Курьер вручил плотный матовый конверт из тяжёлой бумаги; он упруго пружинил в руках. Внутри лежали документы на поместье, счёт с реквизитами и… письмо от Арчибальда, написанное удивительно чётким, старомодным почерком, будто пером:

«Мисс Марш, считаю своим долгом сообщить, что в одном из гостевых домиков на территории поместья проживает Марта Грей. Она служила здесь домработницей всю жизнь, и одним из условий продажи было её право оставаться тут до конца своих дней. Надеюсь, вы найдёте общий язык.

Арчибальд Престон».

Я перевела деньги; цифры исчезли с экрана тихим щелчком. Интересно всё складывается, – подумала я; в горле запершило от странного возбуждения. Мне не терпелось увидеть поместье – и его старую хранительницу.

Утро отъезда было хмурым и безветренным. Город за окном такси медленно расплывался, сдавая позиции. Сначала исчезли многоэтажки, потом редкие коттеджи, а дальше остались промозглые поля под грязноватым снегом да редкие, скрюченные ветром деревья. Низкое свинцовое небо нависало так, будто сейчас придавит землю.

Мы свернули на ухабистую грунтовку с кривым указателем «Роузгейт» – воздух в салоне сразу стал холоднее и острее, потянуло прелой листвой и мокрым камнем. Аллея голых, причудливо изогнутых яблонь, будто застывших в немом крике, вывела нас к цели.

И вот, в конце пути, оно возникло – поместье. Не дворец из романтических романов – именно поместье: массивное, молчаливое, высеченное из тёмного, почти чёрного камня, вобравшего влагу и холод бесчисленных зим. Окна второго этажа глядели на меня с немым укором; тяжёлая дубовая дверь с резными панелями, стершимися от времени, будто хранила шёпот десятилетий. Оно не было разрушено. Оно было забыто – заброшено жизнью, но не памятью.

Машина остановилась. Тишина после выключения мотора оказалась оглушительной. И тут, словно из самой тени дома, появилась она.

Невысокая, сухонькая женщина в платье домработницы такого старомодного покроя, что оно казалось музейным экспонатом. Тёмная ткань – безупречно чистая и выглаженная – была до безумия поношенной: на локтях и манжетах проступала серая потёртость. Белый фартук ослепительно белел на тёмном фоне. Руки с паутинкой морщин были сложены на фартуке. Бледное лицо с ясными серыми глазами не выражало ни радости, ни неприязни – лишь спокойное, непроницаемое принятие.

– Здравствуйте, мисс Марш, – её голос был тих и чётк, без тени подобострастия. – Меня уведомили, что теперь вы владелица поместья. Ваша комната на втором этаже – узнаете по зелёной двери. Я приготовила обед и могу накрыть в гостиной.

Мысль о трапезе в гробовой тишине гостиной, под взглядами незнакомых портретов, вызвала лёгкую тошноту.

– Благодарю, Марта, но я… поем в комнате.

Она кивнула – коротко и деловито – и так же бесшумно отступила в глубину коридора, будто была не человеком, а ещё одной тенью этого дома.

Таксист, косясь на мрачный фасад, помог донести чемоданы до зелёной двери на втором этаже. Получив деньги, он почти бегом направился к выходу.

– Удачи вам… – сказал он так, словно оставлял меня в клетке с диким зверем.

Дверь в мою комнату и правда была зелёной – густой, хвойной, потускневшей от времени. Я повернула холодную фарфоровую ручку и переступила порог.

Комната оказалась огромной. Высокий потолок терялся в полумраке. У стены – массивная кровать с балдахином, укрытая тёмным стёганым одеялом. Обои когда-то были узорчатыми, теперь выцвели. Камин, уставленный потёртыми свечами, молчал. Воздух пах старым деревом, ладаном и лёгкой сыростью.

Я подошла к окну. В сгущающихся сумерках угадывались заросший сад и одинокая каменная скамья. В этот момент за спиной что-то глухо грохнуло – будто упала толстая книга. Я вздрогнула. На полу у комода лежал старый том в кожаном переплёте. Я снова глянула в окно – сад уже тонул в холодном лунном свете, бросая вытянутые тени. По коже пробежал холодок, но я отмахнулась: в деревнях так бывает – чем дальше от города, тем страннее.

Наклонившись за книгой, я увидела, как из неё выскользнула пожелтевшая фотография. На снимке – статуя белого ворона, снятая крупным планом. Странно… зачем фотографировать просто статую? На обороте – сухая дата без подписи.

Раздался сдержанный стук.

– Войдите, – сказала я.

На пороге появилась Марта с подносом.

– Мисс Марш, приятного аппетита. Во сколько вас разбудить завтра?

– Мне нужно съездить в деревню по делам… Думаю, к восьми.

– Хорошо. Завтрак принести в комнату?

– Нет, только кофе. Я не завтракаю.

Она кивнула и бесшумно исчезла в коридоре.

Разбирать вещи я оставила на завтра. Достала новую шёлковую пижаму серого цвета, оглядела обед: чай, пюре из цветной капусты и рыба на пару с удивительно нежным соусом. Марта готовила вкусно – а я всю жизнь мечтала найти человека, который возьмёт кухню на себя.

Связь ловила плохо, и я решила почитать перед сном. Кожаный том оказался руководством садовника; страница, из которой выпала фотография, была посвящена розам – краткие советы, пометки на полях, аккуратные рисунки прививок. Я обычно не читаю такие книги, но эта была сделана с любовью. Немного почитав, я отложила книгу и легла, думая, как было бы хорошо привести дом в порядок и возродить сад. Я тоже любила розы.

С этой мыслью я и уснула.

Глава 4.

«…Я мягко ступала по мокрой земле босыми ногами. Вся земля была усыпана лепестками красных роз. Воздух был холодным и обжигал кожу. Ноги замёрзли, но я продолжала идти. Дойдя до статуи с белым вороном, я остановилась и прислушалась – из-за постамента раздался резкий, пронзительный крик».

Я проснулась в холодном поту: крик в сне был слишком реальным. Я поёжилась – и правда замёрзла. Рассвет только занимался, ночь уступала утру. Одеяло валялось на полу. Окно было распахнуто настежь, и комната успела пропитаться ночным холодом. Подняв одеяло, я подошла к окну. На мгновение показалось, что в саду что-то шевельнулось, но это был лишь ветер. Красивая, мрачная атмосфера, – подумала я, залипая на серебристых тенях.

В дверь постучали.

– Мисс Марш, просыпайтесь. Сейчас принесу ваш кофе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.