Яна Кроваль
Прости, я виноват, или Следователь для бизнесмена

Обман – не повод для расставания.

Измена? Отличный шанс познакомиться ближе!

При желании даже предательство можно понять.

Но манипуляция… Такое не прощают.

Никому.

Пролог

– Поздравляю! – сверкая неприятной, откровенно натянутой улыбкой, Валентин Фёдорович без стука ввалился в нашу каморку и сразу направился ко мне, не оставляя ни малейших сомнений, кому предназначается огромная папка в его руках.

– С чем? – без особого энтузиазма откликнулась я.

– С первым самостоятельным делом! – ещё более пафосно объявил он.

– Вы серьёзно? – я недоверчиво прищурилась, подозревая начальство в очередном жестоком розыгрыше.

– Абсолютно. По-моему, ты вполне готова.

И на стол звучно шлёпнулись документы.

– Тут все материалы. Ребята уже всё тебе собрали. Осталось только внимательно их изучить и найти виновного. Всё просто. Даже ездить никуда не надо. Так что через неделю жду отчёт. Удачи.

С этими словами Валентин Фёдорович ободряюще похлопал меня по плечу, вынудив жалко скривиться, кивнул моему коллеге – и ушёл, весело насвистывая какую-то незатейливую мелодию.

– Дай глянуть! – его место тотчас занял Вася – тощий высокий парень с живым, немного отталкивающим лицом.

Такой же помощник следователя, как и я, только на три года старше и капельку опытнее – и потому считающий себя моим наставником.

– Висяк! – бегло пролистав документы, авторитетно заявил он. – Сотрудники сначала сами пытались разобраться, месяц угробили, а уже потом припёрлись в полицию. Когда вора и след простыл. Не заморачивайся, не трать время. Гарантирую, Фёдыч его на тебя скинул, чтобы себе репутацию не портить.

– А может, наоборот – он рассчитывает, что я найду отгадку? – парировала, не оставляя надежды себя показать, пускай и в таком странном деле. – Или вообще, сам нашёл её за минуту – а мне решил проверку устроить? Нам обоим, – поправилась, заметив мелькнувшее в глазах собеседника разочарование, отдалённо напоминающее зависть.

– Держи карман шире! – всё равно презрительно фыркнул Вася, шумно захлопнув папку. – Знаю я, куда ты клонишь. Думаешь, вместе у нас будет больше шансов утереть Фёдычу нос – вот и пытаешься взять меня в оборот. Не выйдет! В отличие от тебя, я умею правильно расставлять приоритеты и не собираюсь распылять силы на участие в твоей заведомо провальной авантюре. У меня и так дел невпроворот. Столько всего нужно оформить… Короче, забей – вот мой тебе совет.

И Вася вразвалочку направился обратно к своему стулу.

– А чего-нибудь посущественнее не будет? – обратилась к его спине. – Я же всего ничего тут работаю.

– Легко! Начинаешь читать отсюда, – усевшись, он взял из своей стопки верхнюю папку и открыл её на первой странице. Затем перевернул и ткнул в последнюю: – Заканчиваешь вот тут. Потом пишешь отчёт о проделанной работе, – мне продемонстрировали пустой бланк. – Пришиваешь его к делу, оформляешь всё в электронном виде – и вуаля! Ты научилась проигрывать. Между прочим, очень полезное умение, – назидательно добавил Вася.

После чего хитро мне подмигнул – и углубился в документы.

Глава 1. ЗНАКОМСТВО

Естественно, к мнению Васи я не прислушалась и, проигнорировав оба его разумных совета, решила с толком использовать весь отведённый мне срок на выполнение задания. Не столько из желания что-то доказать, сколько понимая – Валентин Фёдорович неспроста дал именно неделю. Он хотел знать, как я поступлю с этим временем. На что его потрачу. Кем себя покажу. От этого зависела моя сыскная карьера! Поэтому, посвятив первый день изучению материалов, на следующее утро я, под угрюмое ворчание зашивающегося коллеги – мол, лучше бы мне помогла, чем шляться неизвестно где – отправилась на место преступления, прокручивая в голове основные факты.

Итак. Украдено колье. Бриллиантовое, из белого золота, то есть очень дорогое. Которое легко разобрать на отдельные камушки и продать по частям. А то и вовсе наделать из него других украшений на основе того же металла – серёжек, колец, кулонов – и концы в воду.

Фотография пропажи прилагалась. Вместе с хозяйкой – холеной крашеной блондинкой с накачанными губами, татуажем вместо бровей, наращёнными ресницами и толстым слоем штукатурки на коже. Впрочем, колье ей шло, выгодно оттеняя серые глаза и красиво укладываясь поверх глубокого декольте… Наверняка на силиконовую грудь – слишком уж идеально всё смотрелось – но меня чужие предпочтения не касались.

Исчезновение колье обнаружилось днём, где-то в районе обеда. То есть с утра оно на девушке было, а после она либо зачем-то его сняла и где-то оставила – по забывчивости или специально – либо кто-то его с неё снял. Незаметно. Не иначе как со спящей.

Это была первая странность. Вторая же заключалась в том, что все сотрудники компании, упомянутые в деле, назывались с должностями. Включая владельца фирмы. А сама хозяйка украшения – нет. Складывалось впечатление, что она вообще не числилась в штате. Но при этом все её знали. И допуск у неё был высший – аж в кабинет большого начальства. Где, собственно, и случилась беда.

Ну а третья проблема таилась в основной и, по сути, единственной подозреваемой. Которая категорически отказалась признавать вину и отдавать колье по-хорошему, позволив беспрепятственно обыскать себя и свои вещи. Из-за чего хозяйка и была вынуждена обратиться в полицию.

– Здравствуйте! – преодолев холл, я подошла к окошку рядом с турникетом и, предъявив удостоверение, за неимением администратора обратилась к сидящему на стойкой охраннику. – Младший лейтенант юстиции Капустина. По заявлению о краже колье с кем можно пообщаться?

– Со мной, – внезапно подал голос стоящий рядом мужчина.

На которого я не обратила внимания, потому что он был занят подписанием каких-то бумаг и моей цели не препятствовал.

– Может, проще назначить кого-нибудь другого? – встрял охранник. – Боюсь, это затянется надолго, – окинув меня характерным оценивающим взглядом, добавил он.

И я обиженно поджала губы, уязвлённая подобным отношением.

Кто дал людям право судить по внешности? Неужели охранник сам никогда не был стажёром? И не помнит, как неприятны завуалированные обвинения в некомпетентности?

– Позже, – между тем отмахнулся незнакомец. – Если понадобится. В любом случае всё произошло в моём кабинете. А значит, нам так или иначе придётся пересечься. И лучше сейчас, пока у меня не появилось более важных дел… Матвеенко Михаил Владиславович, к вашим услугам, – словно опомнившись, представился мужчина, запоздало протянув мне руку. – Владелец этого бедлама.

Но я уже успокоилась, поэтому задирать нос и демонстративно отказываться от приветствия не стала, с готовностью сжав его широкую ладонь. Крепкую и немного шершавую, что вкупе с разворотом плеч и общей накачанностью тела, просвечивающей через тонкую водолазку, указывало на регулярные тренировки в спортивном зале. Ввиду отсутствия необходимости заниматься тяжёлым физическим трудом.

– Евгения Викторовна. Мою фамилию вы уже слышали, – кивнув на охранника, я усилием воли заставила себя разомкнуть пальцы.

С небольшим запозданием, что было легко принять как за робость, так и за нечто большее – но мой собеседник вроде ничего не заметил.

– Наверное, вы бы хотели взглянуть на место преступления? – вернувшись к документам, как ни в чём не бывало осведомился Матвеенко.

– Было бы неплохо.

– Тогда подождите минуту. Я скоро закончу.

И мне подумалось, что такой мужчина действительно представлял для меня определённый интерес. В нём ощущалась сила, притом отнюдь не мышечная, а также недюжинный ум и непоколебимая уверенность в правильности собственных действий. Это заводило.

Рядом с таким человеком чувствуешь себя спокойно. Как за каменной стеной… Чего мне в партнёрах всегда и не хватало.

– Готово! – передав стопку охраннику, выпрямился Михаил Владиславович. – Прошу за мной.

И направился к лифтам, ни секунды не сомневаясь, что я последую за ним. И что меня пропустят без лишних хлопот… Как и случилось.

– Вы очень молодо выглядите, – нажав кнопку нужного этажа, заявил Михаил Владиславович.

– Ну, постареть я всегда успею, – улыбнулась. – Но спасибо.

Однако шутка, призванная сгладить неловкость и отбить у собеседника всякое желание расспрашивать дальше, прошла мимо.

– Сколько вам лет? – мужчина посмотрел на меня в упор.

– Двадцать четыре. А вам? – я предприняла ещё одну попытку смутить Михаила Владиславовича.

Потому что знала, куда он клонит. И не ошиблась.

– Тридцать пять, – небрежно откликнулся Матвеенко. – Вчерашняя студентка?

– Закончила учёбу в прошлом году, – вздохнула, приготовившись отстаивать свой профессионализм до последней капли крови.

Ведь мастерство от возраста не зависит! Знания – вот что главное! А умение применять их на практике – проблема второстепенная…

– Всего полгода – и уже расследуете дело? – ожидаемо прищурился Михаил Владиславович. После чего добавил совсем уж невообразимое: – Наверное, вы очень талантливы.

И у меня на мгновение пропал дар речи.

– Вряд ли, – справившись с неуместными эмоциями, я как можно небрежнее пожала плечами. – Скорее, капитан счёл это недостаточно сложным делом, чтобы брать его под личный контроль.

Тут лифт замедлился – и я уцепилась за возможность перевести тему:

– Мы приехали?

– Да, – подтвердил Матвеенко. – А что, есть другие варианты?

– Ну мало ли. Вдруг вам надо ещё куда-нибудь по дороге заехать. По делам, – подколола собеседника.

Чтобы он не тешил себя иллюзиями, будто я его боюсь. Или чего похлеще… А в результате нарвалась ещё на один комплимент.

– В данный момент моё единственное и самое главное дело – вы, – Михаил Владиславович очаровательно, но сдержанно улыбнулся. А когда двери открылись, запустив в лифт свежий воздух и слегка охладив мои горящие уши, жестом пригласил меня на выход: – Нам налево. Приёмная в конце коридора. Мой кабинет сразу за ней.

И я, с трудом подавив низменное желание рвануть вперёд, а ещё лучше – и вовсе сбежать на улицу, неторопливо зашагала в указанном направлении. Благо идти, несмотря на многообещающие описания, оказалось недалеко, и молчание не затянулось.

Обогнав меня на какую-то долю секунды, Матвеенко приложил свою карточку прямо к стене, распахнув передо мной первую, отчаянно пищащую дверь – и без промедления прошёл к следующей, которая вдобавок к электронному замку закрывалась ещё и на ключ. В результате чего с ней он провозился чуть дольше, позволив мне спокойно осмотреться. Но ничего важного в приёмной не обнаружилось. Как и укромных мест, где было бы можно спрятать колье. Ни картин на стенах, ни люков в полу, ни вентиляционных решёток в потолке. Лишь несколько стульев, стол с компьютером, мини-кухня в углу – рядом с дверью в уборную – и стеллажи, заставленные книгами по бизнесу. Начиная от мотивирующих руководств по продвижению бренда, а заканчивая учебниками по экономике, менеджменту, бухгалтерскому учёту и, как ни странно, юриспруденции.

Последнее меня заинтриговало (сама по таким же училась!) – и я сняла один томик. Наугад. Чтобы убедиться, что под обложкой действительно «Способы обеспечения исполнения обязательств с примерами и комментариями», а не пустые листы.

– Это ваше?.. – не устояв перед соблазном, повернулась к собеседнику.

– Моего брата, – едва глянув через плечо, возразил Матвеенко. – Он работает на меня.

– Идея устроить расследование тоже была его?

– Нет. Моя. И занимались пропажей представители службы безопасности, как и полагается при внутренних проблемах компании, – мужчина предвосхитил мой следующий вопрос.

– Только это проблема не внутренняя.

– Смотря с какой стороны к ней подойти, – криво усмехнулся Михаил Владиславович. И наконец-то распахнул дверь: – Прошу!

Повторять не пришлось.

Поставив книгу на место, я вошла в следующее помещение. Не менее просторное и пустое. Разве что с креслами вместо стульев, стеклянными столиками на колёсах – видимо, для напитков – художественной литературой, большим панно во всю стену и кожаным раскладным диванчиком. Наличие которого меня ни капли не напрягало… Пока позади трижды не щёлкнул замок, гарантированно отрезав комнату от внешнего мира.

– Чтобы нас никто не побеспокоил, – в ответ на мой встревоженный взгляд пояснил Матвеенко.

И страх плавно перерос в панику… Однако я не позволила ей вырваться на свободу.

Чем бы Михаил Владиславович ни занимался на этом диване, ко мне это не имело никакого отношения! Даже если он каким-то чудом догадался, какие чувства у меня вызывает. Без моего согласия он всё равно не посмеет ничего мне сделать. А я не собиралась давать ему даже повода для перехода к решительным действиям, после которых мне будет сложно сказать «нет».

Работа превыше всего!

– Вы всегда запираете за собой дверь? – уточнила, достав из кармана блокнот и карандаш.

Для прикрытия. Ну и для заметок заодно.

– Когда в приёмной никого нет – обязательно. В остальное время на страже находится моя помощница и не пропускает посторонних. А в срочных случаях связывается со мной напрямую, – уловив посыл, мужчина прошёл к столу и устроился в своём кресле, положив руки с переплетёнными пальцами перед собой.

Я же встала напротив, но приближаться пока не спешила. От греха подальше.

– В тот день она присутствовала на рабочем месте? – продолжила допрос.

– Да.

– И когда вы с пострадавшей находились здесь?

– Тоже.

– Вы были вдвоём? Или с вами был кто-то ещё?

– Вдвоём.

– А дверь была заперта?

– Да, – с небольшой заминкой выдохнул Михаил Владиславович.

И я невольно насторожилась.

Уж не тем ли они занимались, для чего диванчик раскладывался?.. Неспроста же он заколебался!

– Кстати. А когда придёт ваша секретарша… – я сверилась со своими прошлыми записями, – …Надина?

Может, она сумеет прояснить ситуацию?

– Никогда, – обломал меня Матвеенко. – К сожалению, она здесь больше не работает. А новую помощницу мне в отделе кадров ещё не подобрали.

– Вы полагаете, это Надина взяла колье? – тотчас встрепенулась я. – Были другие прецеденты? Раньше?

– Нет. За год работы она не заслужила ни одного нарекания. Надина была безупречной помощницей.

– Тогда почему вы её уволили?

– Моя невеста давно к ней ревновала. Всё требовала избавиться от соперницы. А тут такая беда… Лиза не удержалась от необоснованных обвинений. Даже накричала на Надину… По сути, у меня не оставалось другого выбора. Настолько серьёзные подозрения со стороны руководства и приближённых лиц не проходят бесследно. И всегда отражаются на качестве работы… Но не волнуйтесь, никаких санкций к ней не применяли, – торопливо добавил Михаил Владиславович, не упустив из виду неодобрение, которое я не видела смысла скрывать. – Я проконтролировал.

Однако меня уже зацепило иное.

– А ваша невеста и пострадавшая – одно лицо? – прищурилась, вспомнив имя заявителя.

Елизавета. Лиза… Связь очевидна. И с фирмой, и с допуском…

– Да. А что?

– И вы не замечаете ничего странного? Никаких совпадений?

– На что вы намекаете? – в свою очередь помрачнел Матвеенко, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди.

Вроде как вызывающе, но на самом деле, подсознательно – в защитном жесте. Будто всё понимал… И всё же раскрыть карты я не рискнула. Больно сурово он выглядел.

– Ни на что. Просто хочу с ней пообщаться.

– Она подъедет вечером. Но чтобы не терять время, вы можете поговорить со мной. Мы провели вместе практически целый день, и я смогу ответить на ваши вопросы почти так же точно, как Лиза. А, может, и точнее. К тому же у меня осталось всего сорок минут, и следующий шанс пообщаться наедине нам выпадет нескоро. Лучше максимально прояснить всё сейчас.

Что ж. Он сам напросился.

– Хорошо. Чем вы занимались, когда обнаружилось исчезновение колье?

– Собирались в ресторан. Лиза хотела его надеть, но не нашла.

– А почему она искала его у вас? Оно хранилось в сейфе? А с утра вы проверяли его наличие?

Я намеренно засыпала собеседника лишними вопросами. В надежде убедиться, что его подчинённые не ошиблись, когда писали отчёты.

– Нет. Лиза в нём пришла.

– Уверены?

– Что оно на ней было? Абсолютно. Она очень редко с ним расставалась. Слишком дорожила. Подарок всё-таки. В честь помолвки. А то кольца – это как-то старомодно… И дёшево. Но можете просмотреть записи с камер – сотрудники службы безопасности всё сохранили.

– Непременно, – я не поддалась на провокацию и не отступила. – Если вы не против, это будет моим следующим шагом. А прежде мне бы хотелось узнать, зачем ваша невеста вообще сняла колье.

– Чтобы случайно его не порвать. В процессе.

– Чего?..

– Того самого. О чём вы подумали, едва попали в мой кабинет.

И я гулко сглотнула, вдруг очутившись в западне. Потому что промолчать, значило строить дальнейшее расследование на догадках и недомолвках. Хотя спорных фактов в деле и без того было предостаточно. А спросить напрямую – значило признаться в постыдных мыслях. Вслух… Однако другого пути не было.

– Вы занимались с ней… – я запнулась, не в силах заставить себя выговорить это слово. И, окончательно смутившись, немного перефразировала: – Между вами было взаимодействие интимного характера?

– Именно так.

– И как часто подобное происходило… здесь?

– Это важно?

– Для вычисления возможного мотива преступления, а также оценки вероятности спланированного, а не спонтанного события – да.

– Не знаю. Не считал. Мы с Лизой взрослые люди без средневековых предрассудков. И какого-то расписания не придерживаемся.

На этой фразе мои щёки, и без того горящие огнём, заполыхали с удвоенной силой. Казалось, я вся охвачена пламенем. Целиком, от пяток до кончиков волос… Но отступать было некуда.

– То есть это случилось не впервые?

– Далеко не, – улыбнулся Михаил Владиславович.

Словно моя реакция его забавляла! Однако я предпочла всё списать не на себя, а на приятные воспоминания, в которые погрузился собеседник. Так было легче абстрагироваться от эмоций.

– А Надина знала, чем вы регулярно занимаетесь за запертыми дверями?

– Полагаю, что да. Нам с Лизой было нечего скрывать.

Логично. Уж если он совершенно постороннему человеку всё выдал без малейшего стеснения, невольные свидетели ему точно не помеха.

– А войти Надина могла? Незаметно?

– В теории – да. Однажды, в начале своей карьеры, она нас даже прервала. Случайно. Но в день пропажи я её не слышал. И камеры ничего не зафиксировали.

Печально…

– Вы сказали, Елизавета не расставалась с вашим подарком, – сообразила ещё кое-что. – А она всегда снимала колье, когда… Ну…

– Да, – Матвеенко кивнул, так и не дождавшись, пока я что-нибудь из себя выдавлю.

– И куда клала?

– Куда придётся. Чаще – на пол, к одежде. Иногда – на мой стол, если мы собирались использовать кресло в качестве кровати. Или на кресло, если наоборот…

– А в этот раз?

– Не обратил внимания. Я был сосредоточен несколько на другом. И Лиза тоже. Она вообще только в последний момент спохватилась. Прямо перед…

– Ясно, – недослушав, обронила я.

Сил уже не было это сносить! Михаил Владиславович будто специально раз за разом вгонял меня в краску. Измывался надо мной – и получал от этого удовольствие! А самое худшее – он наверняка думал, что всему причиной моя неопытность. В то время как я невинной не была! И потому его откровенные комментарии вызывали жар совершенно иного толка… Из-за чего я ощущала себя грязной обманщицей и в итоге краснела ещё сильнее. А он – ещё пуще распалялся, как заядлый рыбак в предвкушении очередной поклёвки. Прямо замкнутый круг какой-то! И вырваться из него, увы, не получалось. Как и радикально сменить тему. Пришлось стиснуть зубы и терпеть это унижение дальше.

– Я правильно понимаю, что пропажу вы обнаружили не сразу?

– Часа через три-четыре. Тогда время поджимало. У меня планировалась встреча с поставщиками, а по дороге надо было закинуть Лизу на фитнес, чтобы она успела освободиться к моему возвращению. Так что по окончании мы быстренько оделись и уехали. А вернулись уставшими и голодными… Но до ресторана не добрались.

– Помещение обыскали?

– В тот день – или, вернее, ночь – трижды. Два раза мы с Лизой вдвоём, один – я с охраной. Когда у Лизы сдали нервы и мне пришлось вызвать водителя, чтобы он отвёз её домой. А ребята потом ещё несколько дней везде рыскали.

– Вы потому и не хотите подпускать меня к Елизавете? Чтобы не бередить её едва затянувшиеся раны?

– В том числе. Она очень тяжело переживает потерю. И я бы с удовольствием купил ей другое колье – но это мне делали не один месяц. Проще старое найти… Хотя новое я всё же заказал. Лишним не будет.

И у меня внутри что-то ёкнуло.

Боже, он ещё и заботливый… Мечта любой женщины. Настоящий мужчина!

– Надеюсь, вы осознаёте, что нам всё равно придётся пообщаться? – тряхнув головой, кое-как вернулась в реальность.

– После нашего разговора вы в любом случае потревожите её меньше.

А вот тут я бы поспорила… Но не с Матвеенко. И не сейчас.

– Кто мог зайти в кабинет в ваше отсутствие?

– Любой, кого пропустила Надина.

– Кабинет был заперт?

– Нет. Да и ключ у неё был. Мало ли зачем ей понадобится войти. Документы забрать. Или положить, чтобы я заверил, когда вернусь.

– И она заходила?

– Как показали камеры – да.

– И больше никто? Уборщица, например…

– В этих комнатах обязанность по поддержанию чистоты и порядка лежит на моей помощнице.

– А в её отсутствие? Скажем, по причине болезни?

– На мне.

И у меня невольно отвисла челюсть. Самым натуральным образом. От шока.

– Не верите, что я могу опуститься до мытья полов в собственной фирме? – в ответ на моё удивление рассмеялся Михаил Владиславович.

– Мне сложно представить вас даже с веником или пылесосом, – призналась честно. – А со шваброй тем более.

– Ну и зря. Я умею пользоваться любым уборочным инвентарём. А из перечисленного предпочитаю именно швабры. Благо на современном рынке нет проблем с разнообразием, и я всегда могу выбрать модель под свой вкус.

На фоне всего сказанного последняя фраза прозвучала особенно двояко. По крайней мере, в моём воображении. Однако сам Матвеенко, судя по всему, был куда воспитаннее, чем пытался изобразить, и второго, олицетворяющего смысла в слова «модель» и «швабра» не вкладывал. Иначе бы наверняка улыбнулся удачно проведённой аналогии.

– У вас ещё остались ко мне вопросы? – Михаил Владиславович выдернул меня из задумчивости. – А то наше время потихоньку подходит к концу.

– Да. Немного. Чем занимается ваша невеста? Какие места посещает?

– Лиза фотомодель, – выдал он.

И я чуть воздухом не поперхнулась, осознав, насколько близка оказалась в своих сравнениях! Неудивительно, что Матвеенко не оценил получившийся каламбур. Для него это было не шуткой, а реальностью…

– Когда она не снимается, то проводит время либо со мной, либо в спортивном центре, либо в салоне красоты. А ещё отдыхает дома, встречается с подругами и ходит по магазинам.

– То есть на постоянной основе только студия, косметология и фитнес?

– И бассейн. Он в отдельном здании, хотя относится к тому же центру.

– И туда она тоже всегда надевала колье?

– Скорее всего. По крайней мере, все разы, что я её подвозил, причём неважно куда, оно на ней было.

– Но Елизавета вряд ли в нём плавала, верно? А шкафчику такое не доверишь…

– Простите, тут вам уже придётся обратиться непосредственно к Лизе. Я не знаю, как она поступала. Может, в камеру хранения отдавала.

– Спасибо за совет, я обязательно им воспользуюсь. Надо выяснить, не мог ли кто-нибудь заинтересоваться столь дорогим украшением… Кстати, а вы адреса этих мест не назовёте? Чтобы мне не дёргать Елизавету по пустякам, а сразу приступить к делу.

– Спросите у моего водителя, он скажет точнее. Я помню лишь расположение.

– Поняла. Тогда вернёмся к самому преступлению. У кого-нибудь ещё есть ключ от вашего кабинета? Кроме вас и вашей секретарши, ныне несуществующей.

– У моего брата и сотрудников службы безопасности.

– Каких-то конкретных – или в целом у любого?

– У начальника. Я вас познакомлю – он даст вам доступ к записям и введёт в курс дела. Расследование проводилось под его строгим надзором. И, возможно, в отчёт попало не всё…

– Благодарю, но посредники мне не нужны. Я предпочитаю действовать в одиночку, чтобы иметь возможность составить собственное мнение. И не хотела бы, чтобы за моей работой наблюдали, – добавила на всякий случай. – Это нервирует.

– Без проблем. Я передам, чтобы вас не беспокоили. Но если что – вы всегда можете к нему обратиться…

На этом Матвеенко встал с явным намерением куда-то меня проводить. Вот только я не сдвинулась с места.

– Последнее. Здесь точно нет никаких камер?

– Полагаете, мне было бы комфортно заниматься любовью на виду у всех? – хищно ухмыльнулся Михаил Владиславович. – Я, конечно, без комплексов, но не настолько же!

Не покраснеть стоило мне больших усилий. Хотя щёки всё равно, наверное, порозовели. От мысли, что Матвеенко запросто мог счесть мой вопрос своеобразным предложением интима. И вообще был, кажется, не прочь перевести разговор в горизонтальную плоскость – недаром же он постоянно возвращался к этой теме! – да время не позволяло… Впрочем, на деле интерес с его стороны мне, скорее всего, лишь мерещился. Ведь никаких поползновений затащить меня в постель собеседник не предпринимал… А жаль.

Без них мне было трудно записать его в бабники, разочароваться – и прекратить, наконец, мечтать о несбыточном… И речь об отношениях, а не о том, на что намекали взбунтовавшиеся гормоны.

– Нет, – вздохнула, в который раз подавив эмоции. – Я имела в виду, что вы могли установить здесь скрытую камеру. О которой ваши подчинённые не в курсе. Или наоборот, они могли добавить что-то без вашего ведома. Для пущей безопасности. Звукозаписывающее устройство, например. В таком случае они вряд ли рискнут открыть мне правду, не получив прощения за своеволие…

– И вас натолкнула на эту мысль моя оговорка про неполный отчёт? – уважительно хмыкнул Михаил Владиславович. – Неплохая идея. Надо взять её на заметку. На будущее. Но сейчас – увы, ничем помочь не могу. Если бы что-то было, мои сотрудники не стали бы это скрывать. Не в этот раз. Слишком многое стоит на кону. Так что, как бы мне ни было жаль вас разочаровывать, по-простому решить задачку не получится.

– А что насчёт подделок? Как по-вашему, записи с камер могли подменить?

– Сомневаюсь. У нас стоит отличная многоуровневая защита от виртуального взлома. Да и люди, способные на подобные трюки, обычно специализируются на воровстве информации. Что более выгодно с точки зрения финансов. И лучше окупает командную работу.

– А с точки зрения моральной составляющей? Физическое влияние на камеры вы тоже исключаете? Не изнутри, а снаружи.

– Я полностью доверяю своим сотрудникам, если вы об этом. И они отвечают мне взаимностью. Чтобы уговорить их на предательство, понадобятся очень веские аргументы. В деле таких не фигурирует.

Тут Матвеенко всё-таки выбрался из-за стола, своей решимостью вынудив меня инстинктивно посторониться, подошёл к двери, провернул ключ в замке – и замер, так и не переступив порог.

– Я знаю, в каком направлении вы планируете копать, – не поднимая головы, глухо обронил он. – И не стану чинить препятствия расследованию. Но приму вашу теорию исключительно в том случае, если вы сумеете меня убедить, что она имеет больше прав на существование, чем все прочие варианты, вместе взятые. А если добыть необходимые доказательства всё же не удастся, то я не хочу даже слышать о ваших несостоявшихся предположениях!

И я судорожно сглотнула, подсознательно ощутив исходящую от собеседника угрозу… Которая, как ни странно, лишь утвердила меня в правильности выбранного пути.

Будь Михаил Владиславович уверен в честности своей невесты, он бы вообще об этом не заговорил. А раз он сомневался, значит, за Елизаветой уже числился некий грешок. И, похоже, не один. Что дарило мне надежду выслужиться… А на большее я рассчитывать не смела.

На чужой беде счастья не построить.

Глава 2. РАССЛЕДОВАНИЕ

Остаток этого дня и весь следующий я провела в кабинете начальника охраны – сурового нелюдимого человека с говорящей фамилией Бобылев. Точнее, в подсобке, примыкающей к этому кабинету. Откуда Бобылев, строго следуя указаниям Матвеенко, без малейших угрызений совести выставил двух парней, не позволив им перекинуться со мной ни словом. А следом ретировался сам, даже не объяснив мне, как пользоваться аппаратурой! Будто хотел доказать всем мою несостоятельность… Но я не была бы собой, если бы сдалась! И вскоре, методом проб и ошибок, разобралась, как переключаться между помещениями и выбирать дату. А глубже лезть и раньше не собиралась. Благо нумеровались камеры в строгом соответствии с их поэтажным расположением, а кодовые имена устройств наблюдения из приёмной и возле неё были указаны в отчётах службы безопасности. Без этого меня бы ждал полный провал. А так я взяла их за точку отсчёта – и без раздумий погрузилась в прошлое.

Ни на секунду не отрываясь от экрана, просмотрела весь день, когда было совершено преступление. Минута за минутой, включая моменты, когда в поле зрения никого не было. Ни разу не прокрутив ни вперёд, ни назад… Разве что в ускоренном режиме. Зато с нахлёстом на предыдущие и следующие сутки, что окончательно меня убедило – никакой склейкой здесь не пахнет.

Затем я переключилась на подозреваемую. Вся вина которой была в том, что девушка как-то странно оправляла юбку и блузку. Каждый раз, как заходила или выходила из кабинета Матвеенко. Словно ей что-то мешало. Нервировало… Но заключать, что её поведение однозначно связано с пропавшим колье, по одному дню наблюдения было глупо. Впрочем, занимавшиеся расследованием сотрудники тоже не сидели сложа руки и в первую очередь убедились, что до этого за Надиной подобной привычки не водилось. О чём было упомянуто во всех документах. И в другой ситуации мне, как и многим моим коллегам, вполне хватило бы чужих выводов… Но я хотела непременно себя показать – и решила проверить, не было ли секретарше попросту неудобно в той одежде. Ведь ей приходилось постоянно вставать и садиться… Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что в тот роковой день она вообще впервые надела эту юбку! По крайней мере, за последние полгода – потому что заглядывать дальше я посчитала излишним.

И без того много времени потратила. Вряд ли подчинённые Михаила Владиславовича отличались бОльшим терпением. Раз уж они не догадались обратить внимание на наряды Надины. Сравнить их… Хорошо, если отмотали на месяц назад. А то и вовсе на неделю… Мужчины, одним словом. Им не понять, каково это – разнашивать новую обувь, хромая и проклиная всё на свете. Или купить юбку на два размера меньше нужного – только потому, что она по акции и кое-как налезает на бёдра. А потом ходить и молиться, чтобы обновка не разошлась по швам и не задралась до пояса… Как, судя по всему, у Надины получилось. Бедная девушка мучилась, жалела о своей жадности и наверняка клялась себе больше никогда не надевать эту юбку на работу – но отпроситься не посмела, чтобы её не уволили… А в итоге всё равно очутилась на улице. Пускай и по другой причине.

Несправедливо. Однако данный факт позволил мне временно исключить секретаршу из списка подозреваемых и сосредоточиться на пострадавшей. Которая тем утром действительно пришла в колье, небрежно размахивая клатчем в цвет туфель. А ушла на занятия без него. Зато под руку с Матвеенко – и намертво зажав пресловутый клатч подмышкой!

Подобное поведение меня насторожило. Особенно после того, как я посмотрела их триумфальное возвращение – за несколько минут до обнаружения пропажи. И где Елизавета снова позволила своему модному аксессуару болтаться, как ему вздумается.

Это было крайне подозрительно. Но, увы, прямым доказательством не являлось. И потому, памятуя об угрозе Михаила Владиславовича, прежде чем приступать к более серьёзным поискам, я изучила ещё несколько записей – в дни, когда Елизавета посещала жениха или приезжала с ним. И на всех кадрах она ни капли не заботилась о сохранности сумочек! Никогда. Какого бы размера, формата или модели они ни были. Ходила с ними, бросала где попало, периодически роняла – и ленилась поднимать, вынуждая окружающих её обслуживать… Притом как молодых мужчин, так и пожилых женщин. А те никогда не обманывали её ожиданий, вероятно, опасаясь какой-нибудь пакости…

Всё это окончательно убедило меня в необходимости более тщательного расследования – и на третье утро я поехала в фитнес-центр, который посещала пострадавшая в день преступления. Естественно, предварительно опросив водителя, отвозившего Елизавету домой, на тему её поведения в автомобиле – для маскировки своих истинных намерений – и не узнав ничего интересного.

Зато в самом центре мои старания увенчались грандиозным успехом – и вечером я буквально ворвалась в кабинет Матвеенко (где, кстати, торчала и его невеста), чтобы с победным видом положить перед ним потом и кровью добытую флешку. Вернее, аргументами и удостоверением следователя – что, в принципе, было ничуть не легче.

– Что это? – оторвавшись от компьютера, Михаил Владиславович лениво посмотрел на меня.

Я же покосилась назад – на Елизавету, которая мирно листала какой-то глянцевый журнал, уютно расположившись на диванчике напротив рабочего места своего жениха, и, казалось, не подозревала о надвигающейся беде. Хотя наверняка догадывалась, кто я и зачем пришла. Иначе бы не промолчала. Только не с её патологической страстью к ревности… И всё же осторожность взяла верх.

– Подтверждение!

– Чего? – дотошно уточнил Матвеенко.

Будто не понимал, о чём речь! И я немного струхнула.

Всего одна ошибка, одно неверное слово – и мне конец. Я не только не выслужусь, но ещё и виноватой останусь… Вася будет счастлив.

– Того, что колье искать больше не нужно, – откликнулась, не рискнув сказать напрямую. – Оно найдено!

– Вот как? – Михаил Владиславович недоверчиво изогнул брови. – Прекрасно. И где же оно находится? В участке, надеюсь?

Тут уже было не отвертеться. Пришлось брать себя в руки и, гордо вскинув подбородок, идти на расстрел.

– У Елизаветы. В её личном шкафчике для сменной одежды. В спортивном центре.

– Это шутка? – мигом посуровел мужчина.

Однако теперь мне было нечего терять.

Главное сказано. Рубеж пройден. Всё прочее – лишь детали… Впрочем, предъявлять обвинение я пока не торопилась.

– Никак нет. Можете сами убедиться. У вас на столе лежит копия записи с камеры видеонаблюдения из спортивного центра от вчерашнего дня. И на ней прекрасно видно, как при попытке достать вещи с верхней полки шкафчика, оттуда выпадает колье – а Елизавета, не сумев поймать его в полёте, быстро поднимает украшение с пола, чтобы спрятать обратно…

Но Матвеенко не притронулся к флешке, предпочтя поступить более благородно.

– Лиза? – он переключился на невесту. – Это правда?

Отнекиваться девушка не стала.

– Да, – отложив чтение, понуро кивнула Елизавета.

– И почему ты ничего мне не сообщила? Обрадовала бы.

– Я боялась, что ты закроешь дело и вернёшь Надину.

– По-моему, мы это уже обсуждали. Надина не вернётся. Ни при каких обстоятельствах.

– Знаю, знаю! Прости. Просто я не думала, что полиция так скоро доберётся до раздевалок…

– Это их работа! – рявкнул Михаил Владиславович, стукнув кулаком по столу. – Ты никогда не думаешь!

– Ну, дорогой, – почуяв, что запахло жареным, девушка засуетилась, покинула диванчик, подбежала к жениху и, ничуть меня не стесняясь, униженно опустилась перед ним на колени, положив руку ему на ногу… Или куда-то рядом. Скажем, на подлокотник кресла. – Не злись. Я бы обязательно всё тебе рассказала! Честное слово!

– Когда?

– Потом. После расследования…

– Лучше говори сейчас. Как есть. Без утайки. Откуда в твоём шкафчике взялось колье?

– Понятия не имею! – вполне искренне отшатнулась Елизавета. – На прошлой неделе его ещё не было. А после я на фитнес не ходила… Наверное, его подбросили. Притом совсем недавно. Мне кажется, полиция слишком близко подобралась к разгадке, преступник испугался – и решил избавиться от основной улики, попутно подставив меня…

– Это можно как-то проверить? – Михаил Владиславович стремительно повернулся ко мне.

– Увы, – я покачала головой. – В центре не хранятся записи старше двух суток. А их я все просмотрела. Ничего.

– Ясно, – вздохнул Матвеенко. И обратился к невесте: – Выйди.

– Ты меня прогоняешь?.. – вновь активизировалась Елизавета.

– Нет. Всего лишь прошу посидеть снаружи, пока я улаживаю вопрос со следователем. Твоё присутствие при нашем разговоре будет неуместно.

– Почему?.. – девушка капризно надула губки.

– Потому что сейчас ты – главная подозреваемая! И с этим надо что-то делать. Замять проблему. Всё. Иди.

– А ты точно на меня не злишься?.. – с томным налётом искушения протянула Елизавета. – Если что – я с удовольствием искуплю свою вину…

Тут девушка выразительно облизнулась, не оставив ни малейших сомнений в своих планах – а меня аж передёрнуло от отвращения. Стоило только представить, что именно в данный момент вытворяют её шаловливые пальчики под столом, по сути – на виду у всех, как к горлу подступила самая настоящая тошнота… И моя реакция не укрылась от внимания Михаила Владиславовича.

– Позже, – отстранив невесту, решительно объявил Матвеенко. – И не здесь. Вот, – порывшись в карманах, он сунул Елизавете ключи. – Держи. Жди меня в машине. Я скоро приду.

– Хорошо! – девушка с готовностью вскочила на ноги, чмокнула Михаила Владиславовича в привычно подставленные губы – и резво испарилась, звонко цокая каблучками.

А Матвеенко проводил её взглядом, убедился, что она не задержалась в приёмной, и откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза.

– Вы действительно собираетесь спустить ей это с рук?.. – не в силах молчать, я подала голос первой.

– Что конкретно вы имеете в виду? – безразлично откликнулся Михаил Владиславович.

– Всё! Очевидно же, что она врёт! Она явно специально подстроила пропажу колье, чтобы избавиться от Надины! Я видела, как она несла сумочку, когда уходила с вами. До обнаружения пропажи. Словно какую-то драгоценность! Значит, наверняка внутрь колье и спрятала. Ещё когда вы раздевались… Странно только, что заявление в полицию подала. На её месте я бы довольствовалась внутренним расследованием. Своего-то она добилась…

– А Лиза и не писала никаких заявлений, – терпеливо выслушав мою тираду до конца, парировал Матвеенко. – Это я подал. От её имени. Она ничего не знала.

– Тогда тем более! Все факты обмана налицо!

– И что с того? Куда двигаться дальше? С имеющимися данными вы при всём желании не сумеете обосновать её вину. Состав преступления тоже отсутствует. Пострадавших нет. Пропажа нашлась…

– Но она лгала вам в лицо!

– А это уже мои проблемы. Ваша задача – закрыть дело с наименьшими потерями.

– Нет ничего проще, – я пожала плечами. – Отзовите заявление – и никто не пострадает.

– Кроме вас. Вы же потратили на меня время. Старались, расследовали – и докопались до правды. Вам положена награда.

– Ничего. Покажу себя в следующий раз. Если получилось разобраться с этим делом – получится и с любым другим…

– Но неизвестно, когда вам его доверят, – возразил Михаил Владиславович. – И доверят ли вообще. А это уже есть. И из него надо выжать максимум.

Он будто мысли читал! Или, что вероятнее, хорошо разбирался в мимике, без труда улавливая малейшие перемены в настроении собеседника. Что меня несколько напрягало, особенно в эмоционально-гормональном свете… Хотя и не настолько, чтобы продолжать упрямиться. И я сдалась.

– И что вы предлагаете? – посмотрела на Матвеенко в упор. – Всё-таки вывести Елизавету на чистую воду?

Неспроста же он не ответил на мой первый вопрос, а увёл тему в сторону! Однако до предательства не дошло.

– Не совсем. Я хочу, чтобы вы выставили идиотом меня. Скажете, что тщательно изучили записи с камер видеонаблюдения и пришли к выводу, что колье не покидало мой кабинет. После чего вы внимательно обыскали помещение – с моего полного одобрения – и обнаружили колье в одном из ящиков письменного стола. В глубине или между листами какого-нибудь договора. Например. А я напишу нечто вроде благодарности и извинюсь за беспокойство. Мол, виноват, сам забыл, куда положил. Преступления нет, спасибо, все свободны.

Я задумалась.

– Пожалуй, это можно организовать, – улыбнулась, наконец. – Особенно если вдобавок вы ещё подпишете протокол обыска.

– Без проблем! Давайте.

– Спасибо.

– Не за что. Я рад, что мы пришли к согласию, – взявшись за ручку, Михаил Владиславович быстренько набросал обещанный документ, вместе с подсунутым мной пустым бланком, заверил всё размашистой подписью – и протянул мне: – Надеюсь, этого будет достаточно.

– Вполне, – бегло просмотрев бумагу, кивнула я.

Однако попрощаться не успела.

– Не желаете обсудить что-нибудь ещё? – опередив меня на долю секунды, уточнил Матвеенко. – Я же вижу, вас что-то гложет. Говорите, не стесняйтесь.

И я решилась.

– Скажите, вы правда примете её извинения?..

– Вы ещё слишком молоды и многого не понимаете, – Михаил Владиславович снова принял расслабленную позу.

– Ошибаетесь! – выплюнула, до глубины души уязвлённая очередной попыткой собеседника увильнуть от ответа. Сам же настоял! – Я прекрасно понимаю, что ждёт вас в машине…

– Тогда к чему этот допрос? – Матвеенко вдруг стремительно подался вперёд, облокотившись на стол. – Хотите занять место моей невесты?

– И стать следующей Надиной? Нет уж. Увольте.

– Я не изменяю своим женщинам. Ревность Лизы не имела под собой оснований.

– Но сейчас вы открыто предлагаете мне стать вашей любовницей!

– Не любовницей, а девушкой. Единственной. У вас будет всё – деньги, власть, уважение. А в перспективе – богатый муж, большой дом, штат прислуги. Вам никогда больше не придётся работать… Разве не об этом мечтают всё женщины от десяти до девяноста?

– Я – не все. Меня это не интересует. Я не хочу зависеть от кого бы то ни было. От вас в том числе.

– Тогда почему вы всё ещё здесь? – подловил меня Михаил Владиславович. – Ушли бы – и дело с концом. Но нет. Вы продолжаете со мной спорить. Стремитесь переубедить… На что вы рассчитываете?

– Ни на что! – опомнившись, я круто развернулась и нацелилась на выход.

И неважно, как это выглядело со стороны! Матвеенко и так догадывался, что понравился мне с первого взгляда. Потому и провоцировал. Но признаваться в своих слабостях я не собиралась! Впрочем, добраться до двери мне было не суждено.

– Полагаете, я не понимаю, с кем встречаюсь? – прилетело мне в спину, вынудив притормозить.

Из уважения, любопытства… И чего-то большего.

– Думаете, я не знаю, что Лиза за человек? – продолжал распаляться Михаил Владиславович. – Да я её гнилую душонку насквозь вижу! Ведь ей подобные окружают меня с самого детства… И вы считаете, мне нужна такая жена?

– Кем бы она ни была, вы планировали на ней жениться.

– Я всего лишь сделал ей предложение и подарил дорогое колье. Это меня ни к чему не обязывает. На самом деле я давно мечтаю с ней порвать. Но не хочу уходить в никуда. Всё-таки у меня есть определённые потребности. И Лиза их прекрасно удовлетворяет. А вы мне сразу приглянулись. Умная, красивая, амбициозная…

– Я не ложусь в постель на первом свидании, – прервав поток дифирамбов, я наконец-то обернулась. – И на втором тоже. Да и дальше зависит не от количества, а от качества. Всё произойдёт только в том случае, если я хорошо узнаю человека и пойму, что он мне подходит.

– И это чудесно! Девушка с принципами – как раз то, что мне нужно…

– По-моему, вам нужно другое. Или вы всё-таки решили отвергнуть её завуалированные извинения?

– От таких предложений не отказываются. По крайней мере, в здравом уме и без веских причин. Но если хотите – ничего не будет. Всего одно ваше слово…

– Нет, – я мотнула головой, не дав собеседнику договорить. – Поступайте как знаете. На свой страх и риск. И не перекладывайте на меня ответственность. Это ваша жизнь и ваше право. А я не хочу быть причиной вашего разлада с невестой.

Мне только мести Елизаветы не хватало для полного счастья!

– Резонно, – одобрительно протянул Матвеенко. – Что ж. Тогда я расстанусь с Лизой и заеду за вами завтра после работы. Когда вы заканчиваете? В шесть?

– А как же извинения, что ждут вас в машине?

– Обойдусь. Потерплю как-нибудь. Ради возможности познакомиться с вами поближе… А не получится завоевать ваше расположение – ничего. Вокруг меня вьётся много претенденток. Не пропаду.

Откровенность Михаила Владиславовича подкупала. И особенно приятно грел душу тот факт, что из множества других девушек он остановил свой выбор на мне. Притом осознанно – если судить по его адекватным рассуждениям… Однако я продолжала колебаться. Сомневаться в его честности. Слишком идеально он себя вёл. Цинично, да – но именно это и создавало впечатление надёжности. Настоящей, не иллюзорной… И заставляло сердце трепетать от восторга.

– Ну так что? – выдержав небольшую паузу, вновь заговорил Матвеенко. – До завтра?

Пожалуй, я ещё никогда не встречала настолько властных и самоуверенных мужчин. И пускай Михаил Владиславович был нагл и до неприличия бесцеремонен, он каким-то чудом умудрялся придерживаться неких рамок. И мне внезапно захотелось попробовать. Подарить ему шанс… Но я не посмела этого показать.

– Как пожелаете, – спрятав улыбку за ничего не значащей гримасой вежливости, я опять развернулась к двери, чтобы случайно себя не выдать. – Всего доброго.

И ушла, так и не сообщив Матвеенко, что у следователей ненормированный рабочий график.

Сам узнает, когда приедет… Если вообще приедет. И тогда сразу станет ясно, насколько серьёзны его намерения.

Глава 3. СВИДАНИЕ

Он приехал. И ничего мне не сказал, хотя я задержалась больше чем на два часа. Не специально, нет – меньше всего мне хотелось разочароваться в Матвеенко по собственной глупости! Просто Вася попросил помочь с отчётами, чтобы ему не пришлось сидеть допоздна. А я согласилась… Разумеется, после того как закончила со своим отчётом.

Так что на улицу мы вышли вместе, попрощались и направились в разные стороны. Вася – к автобусной остановке, я – к машине, из которой мне навстречу как раз вылез Михаил Владиславович.

– Кто это? – вместо приветствия осведомился он, кивнув в сторону удаляющейся от нас долговязой фигуры.

– Мой коллега. Василий.

– Вы с ним друзья?

– Нет. Просто работаем в одном кабинете. А вне его практически не общаемся.

– И правильно. Неприятный человек.

– Не стоит судить по внешности.

– Знаю. Сам не красавец. Но с этим Василием явно что-то нечисто.

И я впервые посмотрела на Матвеенко с точки зрения привлекательности.

Среднего роста, коренастый. Обычное ничем не примечательное лицо, стильная стрижка, модная ухоженная небритость… Да. Пожалуй, красивым его было сложно назвать. Уродливым, впрочем, тоже. И в другой ситуации я бы вряд ли обратила на него внимание. По крайней мере, не узнав поближе. Но теперь это было неважно… И тут меня осенило.

– Да вы ревнуете! – воскликнула в шоке.

Только этого мне не хватало!

– Ни капли, – возразил Михаил Владиславович.

Однако я ему не поверила.

– У меня нет склонности заводить интрижки. И если вы собираетесь продолжать в том же духе, нам не по пути. Потому что в этом здании преимущественно мужской коллектив и…

– А я не привык повторять дважды! – недослушав, припечатал Матвеенко. – И собственнические замашки мне несвойственны.

– Тогда в чём дело? – я вопросительно вскинула брови.

И Михаил Владиславович молниеносно успокоился.

– Я волнуюсь за вас, – выдохнул он. – Не нравится мне ваш коллега. Сами посмотрите. Как он себя ведёт. Как идёт. Как оглядывается по сторонам. Будто что-то замышляет…

– Или нервничает, – парировала я. – Работа у нас, знаете ли, не сахар. Самой иногда после дела об ограблении в тёмные подворотни заходить страшно.

– Вы женщина. Вам простительно вздрагивать от каждого шороха, жаться по стенам и прятаться в капюшон. Хотя я сомневаюсь, что вы бы так поступили. Мне кажется, вы пошли в следователи с чётким пониманием, что ждёт вас впереди. И с лёгкостью дадите отпор любому, кто вздумает на вас напасть…

– Вася тоже осознанно выбрал эту профессию!

– Именно. И потому его поведение вдвойне нелогично.

В словах Матвеенко была своя истина – и я непроизвольно поёжилась.

– А может, он замёрз?.. – протянула, вспомнив, что на дворе давно не лето. Точнее, ощутив на собственной шкуре. – Мне вот тоже холодно…

– Да, конечно, простите! – очнулся Михаил Владиславович, наконец-то распахнув переднюю пассажирскую дверь.

Откуда на меня дыхнуло живительным теплом и характерным запахом дорогого салона.

– Прошу! – он помог мне устроиться, однако присоединиться не торопился: – И всё же я прав. Ведь вам стало холодно далеко не сразу. А Василий нахохлился уже через два метра. Значит, либо он оделся не по погоде, что вряд ли, либо у него какие-то проблемы. И я бы посоветовал вам быть с ним настороже.

На этом Матвеенко хлопнул дверцей, закрыв тему, обошёл автомобиль, сел – и мы плавно тронулись с места.

– Куда поедем? – оставив споры, весело, словно никакой размолвки не было, поинтересовался Михаил Владиславович. – Ресторан, кино, парк?

– Ночной клуб! – неожиданно, и в первую очередь – для самой себя, выпалила я.

– Хорошо, – мирно согласится Матвеенко. Затем поискал что-то в смартфоне, вбил адрес в навигатор и уточнил: – А почему именно туда?

– Всегда мечтала заглянуть в подобное заведение, да всё как-то не складывалось. То учёба, то подработка, то компании нет… А вы бывали в ночных клубах?

– По молодости – да, и довольно часто. И с друзьями, и с подругами.

– И как?

– Им нравилось. А я особого восторга не испытывал. Шумно, душно, алкоголь рекой… И не только он. И если вначале было ещё более-менее терпимо, то потом мне совсем это наскучило – и я завязал… Но экскурсию для вас проведу с удовольствием, – спохватившись, добавил Михаил Владиславович. – Кстати, мы почти на месте. Видите здание в конце улицы? С длинной очередью? Одно из лучших заведений в городе!

В этот момент мы как раз поравнялись с хвостом толпы – и мой энтузиазм несколько угас.

– Знаете, что-то я передумала, – протянула, разглядывая совсем молоденьких, ярко накрашенных и красиво разодетых девиц, мимо которых мы проезжали.

– Не беспокойтесь, нас пустят без очереди, – по-своему понял меня Матвеенко. – Там внизу есть подземная ВИП-парковка. С неё и зайдём… Или вы о деньгах переживаете? Не стоит. Я заплачу.

Иного и не предполагала. Он был слишком благороден…

– Дело не в этом. Мне просто перехотелось.

– Из-за моих слов? Я не вижу ничего плохого в разных интересах. И не упрекну вас, если нам по какой-либо причине придётся вскоре уйти. Главное, чтобы общее отношение к жизни было схожим или одинаковым.

– Не сомневаюсь. Но я уже вижу – мне там не место. Всему свой возраст. Сейчас на фоне всех этих девушек я буду выглядеть нелепо. Без макияжа, в офисной одежде…

– Нелепо для кого? – притормозив у шлагбаума, усмехнулся Михаил Владиславович. – По-моему, вы выглядите прекрасно. А чужое мнение меня не интересует. У большинства этих девочек нет ничего, кроме молодости. Которая не вечна. У вас же есть и ум, и красота. И я не стану думать о вас хуже, если вы немного расслабитесь. Желательно – в пределах разумного, чтобы мне не пришлось вести вас проветриваться, как многих других… Впрочем, тут неподалёку как раз открылся новый парк, после реконструкции – и туда я совсем не прочь заглянуть. Говорят, там есть на что посмотреть. И особенно восторженные отзывы именно о тёмном времени суток. Кажется, создатели утыкали газоны какими-то уникальными прожекторами. Или лампочки на деревья повесили…

– Тогда, может, проще сразу поехать в парк? Мне тоже любопытно полюбоваться необычной подсветкой.

– Машину в любом случае придётся где-то оставить. И ближе всего – здесь. Так что можем пройти через залы и немного задержаться.

На этом Матвеенко открыл окно, чтобы расплатиться с терпеливо ожидающим снаружи охранником – и меня практически оглушило музыкой. Вернее, стучащими по ушам басами, от которых было некуда деться. Отражаясь от стен парковки, звуки буквально вбуравливались в мозг, вызывая жуткую головную боль. И чем глубже мы заезжали, тем сильнее она становилась… Страшно представить, что творилось наверху! А когда мы очутились возле лестницы, к музыке добавились крики открывающейся по полной молодёжи, сигаретный дым и стойкий аромат потных тел пополам с перегаром. От чего меня аж передёрнуло. Зато Михаилу Владиславовичу всё было словно нипочём.

Заняв ближайшее свободное место, он поднял стекло, выбрался наружу, обошёл машину и, открыв дверь, недвусмысленно подал мне руку.

– Ну же, – наткнувшись на мой испуганный взгляд, полный внутреннего протеста, ободряюще улыбнулся он. – Не бойтесь. Посмотрим одним глазком – и всё. Вы же хотели!

И я была вынуждена покаяться…

– Похоже, меня больше тянуло проверить вашу реакцию на моё предложение, чем реально попробовать, – вздохнув, я виновато потупилась. – Иначе бы вспомнила, что терпеть не могу громкую музыку…

Однако взрыва не последовало.

– И как? Я вас не разочаровал? – хмыкнув, будто заранее знал, к чему это представление, осведомился Матвеенко.

– Ничуть. Ваше поведение меня полностью устроило. Даже больше…

Тут шум наверху на мгновение прервался – и вдарил с новой силой, вынудив меня рефлекторно скривиться.

– Ладно. Парк так парк, – наконец-то смилостивился Михаил Владиславович. – Пойдёмте скорее, пока вы не запросились домой.

Затем помог мне выбраться из салона и быстро повёл к выезду, для надёжности приобняв за талию. Крепко, но без фанатизма. И, главное, молча! Что меня несколько напрягло.

– Надеюсь, вы не обиделись? – не выдержав этой отстранённой тишины, я улучила момент и повернулась к собеседнику.

– Смеётесь? Я счастлив. Прямолинейность – одна из моих любимых черт! К сожалению, общество накладывает на нас определённые ограничения и большинство людей из моего окружения в принципе не обучено говорить правду в лицо. Да что там, мне и самому частенько приходится юлить и недоговаривать. Бизнес обязывает. Но вне работы я стараюсь быть максимально честным. В том числе – с самим собой. Что не всегда удаётся. Поэтому ваш поступок меня не расстроил, а восхитил. Немногие женщины обладают способностью к трезвому самоанализу. И ещё меньше – готовы поделиться своей неприятной находкой даже с самыми близкими… А вы просто взяли и открыли мне душу. Это льстит.

В голосе Матвеенко сквозил неподдельный восторг – и я зарделась, почувствовав, что теперь нравлюсь ему ещё сильнее… На что, увы, пока не могла ответить тем же – и поспешила сменить тему. Благо такая возможность очень вовремя подвернулась.

Встретив нас у шлагбаума, всё тот же охранник потянулся нацепить нам на запястья клубный браслет-пропуск, сделанный из прорезиненной бумаги, но мы с Матвеенко увернулись, синхронно замотав головами – и меня посетила гениальная идея.

– Погодите! – остановила Михаила Владиславовича, который как раз начал объяснять охраннику нашу позицию. – А мы можем запустить вместо себя кого-нибудь из очереди?

– Полагаю, что да, – оглядевшись, растерянно откликнулся мой спутник.

Я же смотрела исключительно на охранника – и мужчина коротко дёрнул плечами, предоставив нам право распоряжаться положенными билетами на своё усмотрение. Что не укрылось от внимания Матвеенко.

– И кого же вы хотите одарить вожделенным браслетиком? – забрав наши пропуска у мужчины, он выразительно покосился на столпившуюся возле парковки молодёжь. – Первых, последних – или на мой вкус?

– Кого-нибудь, кого вряд ли пропустят, даже когда подойдёт их черёд, – гордо объявила я, довольная своим справедливым решением.

Однако Михаил Владиславович его не оценил.

– Прикрывать несовершеннолетних не буду! – сурово припечатал он.

Настолько внезапно, что я аж отшатнулась.

– За кого вы меня принимаете? – очухавшись, протянула с упрёком. – Служитель закона не может поощрять его нарушение! Или вы имеете в виду, что других критериев отбора здесь нет? Дресс-кода, скажем?

– Есть, – тотчас посветлел Матвеенко. – Минутку!

И ушёл к охране, сдерживающей напор очереди. А вскоре, не прошло и тридцати секунд, ему на шею бросились две невесть откуда взявшиеся девчушки, попытавшись расцеловать в обе щеки… Но Михаил Владиславович непреклонно их отстранил, что-то сказал, указав на меня, и, не дожидаясь ответа, вразвалочку направился обратно. На что девушки не расстроились, энергично мне помахали – и юркнули в едва приоткрытую дверь, моментально растворившись в яркой и словно осязаемой полутьме.

– Нам повезло, даже искать не пришлось, – поравнявшись, Матвеенко взял меня под руку и повёл прочь от клуба, попутно вещая о своих успехах. – Минут сорок назад фейс контроль как раз завернул эту парочку. А они почему-то не ушли, а упрямо забились в самый угол, отказавшись двигаться с места, пока им не дадут пройти. Чуть не околели, глупышки… И на что они рассчитывали? Проскочить с кем-нибудь? Или разжалобить охрану?

Но мне их мотивы были глубоко безразличны. Хотя по душе всё же разлилось тепло от совершённого поступка. Доброго, как ни крути.

– И часто вам девушки на шею вешаются? – не удержавшись, вместо ответа выдала я.

Всё равно вопрос собеседника был, скорее всего, риторическим.

– Из тех, кто не знает о моём финансовом положении – впервые. А остальные – бывает, и нередко. А вы что, ревнуете? – ехидно улыбнувшись, Михаил Владиславович вернул мне недавнюю шпильку.

– Нет, – поколебавшись – или, вернее, на всякий случай прислушавшись к себе – мотнула головой я. – Мне просто интересно, с какой регулярностью вы их обычно меняете. Скоро ли настанет моя очередь.

– Понятия не имею, – Матвеенко развёл руками. – Последние три года моей постоянной партнёршей была Лиза. До неё никто так долго не задерживался. Максимум – на месяц. Но и девушками их было сложно назвать. Скорее, подружки на пару ночей. Скрасить холостое одиночество.

– А теперь вы вдруг решили остепениться? С чего бы это? Нагулялись?

Сарказма в моих словах хватило бы на целый товарный поезд – однако Михаил Владиславович не придал значения интонации.

– Надоело, – сообщил свою причину. – Стабильности захотелось. А тут и Лиза подвернулась. Не очень глупая, умелая, старательная… Я и подумал – почему бы и нет? Всё равно когда-нибудь придётся жениться. Она показалась мне не худшим вариантом… Хотя с вами её, конечно, не сравнить. Поэтому вчера она получила отставку. И извиниться я ей не дал, как мы и договаривались, – ввернул Матвеенко, вогнав меня в краску.

Хорошо, что с его ракурса да в свете фонарей это было не очевидно. А лёгкий румянец легко списывался на холод.

– То есть вы действительно с ней расстались? Всерьёз?

– Не верите?

– Да, – не стала скрывать я. – И ожидание какого-то подвоха мешает мне спокойно наслаждаться вашим обществом.

– Что же мне сделать, чтобы вы расслабились? Позвонить Лизе и дать вам трубку?

– Познакомить меня со своей матерью.

– Всего-то? – усмехнулся Матвеенко. – С лёгкостью. Хоть сейчас!

– А как же парк? – немного растерялась я.

Уж больно быстро он сдался. Не опешил, не удивился… Странно.

– Завтра погуляем, – небрежно отмахнулся Михаил Владиславович, торопливо зашагав обратно. – Или в воскресенье – если суббота у вас тоже рабочий день. В общем, парк никуда не убежит. А вот моя мама может в любой момент уехать домой. Будет обидно упустить такой шанс. Провалить всё, отложив вашу встречу на неопределённый срок. А приглашать её погостить снова – только ради того, чтобы вас познакомить – несколько накладно. Сложнее лишь застать её дома… Или это была очередная проверка моей решимости? – внезапно затормозил Матвеенко, словно наткнувшись на стену.

– Проверка. Но от неё я отказываться не собираюсь. Потому что это самый простой способ убедиться в серьёзности ваших намерений.

– Логично, – кивнул он. И мы продолжили путь к парковке. – Случайных подружек с родителями не знакомят… Да и неслучайных тоже. По крайней мере, сразу… Но с вами я готов рискнуть. Если вы тоже настроены серьёзно.

– Более чем, – печально вздохнула я, вспомнив, во что вылилось моё прошлое знакомство с предполагаемой свекровью.

Но от него всё равно никуда не деться. И лучше узнать всё как можно раньше. Чтобы понять, как строить дальнейшие отношения. Нужно ли ставить условия – вроде минимизации всех возможных контактов – или получится обойтись без них. Либо будет правильнее вообще порвать все связывающие нас нити, вычеркнув несостоявшегося партнёра из своей жизни… Как в своё время поступили со мной.

– Тогда поехали? – свернув к шлагбауму, Михаил Владиславович выдернул меня из задумчивости. – Заодно и поужинаем. Не знаю, как вы, а я ужасно проголодался.

– Я тоже, – улыбнулась через силу.

– Только есть одна загвоздка, – возле машины вдруг спохватился Матвеенко.

И я замерла с занесённой над полом ногой, не успев нырнуть в открытый салон.

– Нам придётся в срочном порядке перейти на «ты». Иначе всё это будет выглядеть не очень достоверно. Даже, пожалуй, подозрительно. Вы не находите?

– Без проблем! – выдохнула я, облегчённо плюхнувшись на сиденье. – Думаю, после сегодняшнего вечера мы вполне можем начать называть друг друга по имени… Миша.

В ответ Матвеенко мягко улыбнулся, захлопнул дверцу – и вскоре мы уже на всех парах мчались навстречу неизвестности.

Глава 4. ПРОШЛОЕ

Всю дорогу до пункта назначения мы молчали. Я нервничала, старательно отгоняя мысли о предстоящем ужине и его возможных последствиях, а Миша просто не мешал мне предаваться унынию. Благодаря своему огромному опыту общения с людьми он наверняка чувствовал разлитое по салону напряжение, но будучи не в силах ничего изменить, благоразумно предпочитал не раскачивать и без того шаткую конструкцию моего нестабильного состояния.

Наконец, спустя полчаса мерной и в другой ситуации убаюкивающей езды, мы свернули с трассы в какой-то посёлок – не элитный, но вполне приличный, с большими участками и ухоженными домами за высокими заборами – и остановились возле обычных металлических ворот. Которые, повинуясь сигналу с пульта, плавно отъехали в сторону, пропуская хозяина внутрь.

Автомобиль Миша загнал в гараж – скромный навес на два машиноместа, при желании закрывающийся тентом – и через второй выход провёл меня прямо в дом – уютное трёхэтажное здание из клеёного бруса. Где нас, практически на пороге, встретила приветливо улыбающаяся женщина средних лет… Однако обрадоваться я не успела. Только поздороваться.

– Это Надежда, домработница, – склонившись к моёму уху, вполголоса сообщил Миша.

Затем помог мне снять пальто и передал его вместе со своей курткой почтительно замершей неподалёку прислуге, чтобы та убрала одежду в шкаф.

– Надеюсь, ужин готов? – попутно осведомился он. Получил короткий кивок – и продолжил: – Отлично! Тогда поставьте, пожалуйста, ещё один прибор и сообщите гостям, что я приехал. Пусть спускаются в столовую.

– Они уже там, Михаил Владиславович, – избавившись от своей ноши, тихо откликнулась Надежда.

– Значит, можно подавать. Мы вымоем руки и присоединимся. Минут через пять.

И у меня невольно подогнулись колени. От волнения. Но отступать было уже поздно – в прихожую, чудом разминувшись с уважительно посторонившейся домработницей, вплыла (иначе не скажешь!) другая женщина, постарше и пополнее. В светло-бежевом брючном костюме, дорогом даже на вид… И от её внимания, разумеется, не ускользнуло присутствие в помещении посторонних. Однако Миша среагировал первым.

– Мама, знакомься, это Евгения, моя девушка, – бодро объявил он. И повернулся ко мне: – Женя, это Маргарита Васильевна, моя мама.

Тут я открыла рот, чтобы произнести сакральное: «Очень приятно», но наткнулась на её пронизывающий до костей, ледяной взгляд, поперхнулась воздухом – и позорно закашлялась, согнувшись пополам.

– И вот на это ты променял Лизоньку? – нажимом выделив местоимение «это», презрительно протянула женщина.

Без приветствия или чего-то подобного. Даже не удосужившись дать мне время прийти в себя! Словно в помои окунула… И Миша отважно бросился на мою защиту.

– А она уже звонила тебе пожаловаться? – придержав меня за локоть, парировал он. – И конечно же, не сказала, в чём провинилась!

– Какая разница, если тебе был нужен лишь повод, чтобы вывести из тени свою любовницу?

– Вообще-то, мы с Женей познакомились недавно. И ещё не настолько сблизились.

И я, едва успев выпрямиться, залилась краской стыда… Которой, надеюсь, за красным от натуги лицом видно не было.

– И что это меняет? – с ревностью проследив, как Миша успокаивающе привлекает меня к себе, скривилась Маргарита Васильевна. – Гарантирую – её целомудрие напускное. Такие, как она, неспособны хранить верность – поверь моёму опыту. Не удивлюсь, если параллельно с вашими скромными свиданиями она кувыркается с кем-нибудь на стороне. Чтобы не выглядеть распутницей в твоих глазах.

Слушать эту ересь было обидно до глубины души. Я в упор не понимала, чем заслужила ненависть Маргариты Васильевны! За что она со мной так жестоко… Что я ей сделала? Ведь всего пять минут назад она и не подозревала о моём существовании…

От острого чувства несправедливости хотелось плакать навзрыд. Но я мужественно держалась, прекрасно понимая – слёзы тут не помогут. А устроить истерику с бурным выяснением всех обстоятельств мне не позволяла совесть, природная робость и здравый смысл. Который подсказывал, что любая попытка обелить своё честное имя заранее обречена на провал… Проще было промолчать. Впрочем, Миша считал иначе и, по-прежнему крепко прижимая меня к груди, явно собирался осадить зарвавшуюся мать – как только она закончит плеваться ядом… Но её прервали раньше.

– Опять ругаетесь? – донёсся из коридора насмешливый, до боли знакомый баритон, вызвав у меня мурашки по всему телу. – И по какому поводу крики на этот раз?

– Да вот. Полюбуйся, кого притащил в дом твой старший брат! – с готовностью отступила Маргарита Васильевна, обличающе ткнув в нас пальцем.

И сердце глухо рухнуло в пятки. Потому что в дверном проёме стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. И он тоже сразу меня узнал.

– Женя?.. – отшатнувшись, шокировано воскликнул Паша.

Мой самый первый парень и моя единственная любовь, принёсшая мне лишь горе и разочарование… И человек, чьё триумфальное появление наконец-то расставило всё по своим местам.

Да, я не вспомнила Маргариту Васильевну – мы виделись всего один раз, очень давно и недолго. И её имя как-то не отложилось в моей памяти. Зато она вспомнила меня, едва успев войти… А значит, продолжать этот фарс не имело смысла. Как и находиться здесь дальше…

С трудом справившись с нахлынувшими эмоциями, я гордо выпрямилась, высвободилась из уютных, покорно разжавшихся объятий – и вышла на крыльцо, не обронив ни звука. Нет, я не собиралась сбегать! Ни в коем случае. Мне просто требовалось немного остыть. Подышать свежим воздухом и решить, как поступить. На трезвую голову, не наворотив дел, за которые потом будет стыдно… А через минуту за спиной открылась и закрылась дверь, на мгновение озарив меня и крыльцо светом – и нарисовав на снегу две вытянутые тени. Побольше и поменьше.

– На улице холодно, – мне на плечи опустилось пальто.

– Спасибо, – просунув руки в рукава, как можно безразличнее кивнула я. Хотя внутри меня аж штормило, бросая от берега апатии на скалы отчаяния и обратно. – У вас не найдётся сигаретки?

– Я не курю, – не менее сухо откликнулся Михаил.

– Я тоже. Но люди говорят, что курение помогает собраться с мыслями. Мне бы сейчас это очень пригодилось.

– Мысли, ради которых нужно себя травить, не внушают мне доверия. Особенно если из-за них мои собеседники внезапно переходят на «вы», вынуждая меня теряться в догадках… Может, лучше поговорим? Начистоту? Как взрослые адекватные люди…

– О чём? – без особого энтузиазма уточнила я.

– О чём угодно. Например, о моём брате. Почему вы сбежали при его появлении? Всё ещё испытываете к нему какие-то чувства?

– Я его не знаю. Мы не виделись много лет… И расстались крайне неопределённо.

– Вы его ненавидите?

– Я на него злюсь. И, одновременно, трепетно храню в памяти образ того парня, которого любила. Но мне неизвестно, в кого он превратился. Как изменился.

– Хотите узнать?

Я задумалась.

– Пожалуй, нет. Я всё равно не смогу его простить.

– Что же такого ужасного он натворил? – удивлённо хмыкнул Матвеенко, заставив меня недоверчиво покоситься назад.

– А вы разве не в курсе?

– Мы с Павлом не очень хорошо ладим. Сказывается разница в возрасте, интересах и отношении к жизни. Восемь лет всё-таки. Мы всегда как на разных полюсах… Так в чём было дело? Он совершил нечто предосудительное?.. Изменил вам? Ударил?..

– Нет. Он не сделал мне ничего плохого. Это я… Вернее, мне так кажется… – я замялась – и поспешила скинуть с себя всю ответственность: – Сложно объяснить. История долгая и запутанная. Спросите у брата. Он ответит точнее. А мне пора домой…

– Я отвезу! – тотчас встрепенулся Михаил.

– Не стоит. Я прекрасно доеду на такси…

– Я настаиваю. Я вас сюда привёз, мне и отвозить. Заодно и обещанную историю расскажете… Или вы страшитесь не тишины, а моей реакции?

Он как в воду глядел – и я виновато потупилась.

– Напрасно. Я умею держать себя в руках. И не отличаюсь особой вспыльчивостью. Поэтому рассказывайте смело. Как есть. Со мной вы в полной безопасности.

– Хотелось бы верить…

– Это похоже на оскорбление. Неужели вы действительно так плохо обо мне думаете? Разве я давал повод подозревать меня во лжи?

– Нет, – была вынуждена признать я.

– Тогда прекратите ломаться, садитесь в машину и поехали, – решительно объявил Матвеенко, пикнув брелоком сигнализации.

Его явно задели мои слова – но деваться было некуда. Пришлось подчиниться, чтобы не провоцировать собеседника ещё больше… И хотя я сильно сомневалась, что тайна моего прошлого положительно отразится на ситуации, отступать не собиралась. Ведь это был его выбор.

– Боюсь, моя версия событий вам не понравится, – сообщила, пристегнувшись.

– Ничего. Разберусь как-нибудь, – всё ещё недовольно обронил Михаил. И выехал за ворота. – Говорите. Я слушаю.

А я что? Моё дело маленькое.

– Мы познакомились вначале учебного года, буквально в первые дни, – обронила, повернувшись к окну. На тёмном стекле которого, как на экране телевизора, проносились воспоминания, позволяя мне целиком погрузиться в прошлое. – Я недавно приехала в город и ещё плохо его знала. Здание университета тоже было для меня новым. В итоге я сначала заплутала в лабиринте улиц, потом перепутала этажи и теперь бежала по коридору, капитально опаздывая на занятие – а Паша в тот момент как раз выходил из кабинета с папками в руках, которые ему поручил принести куратор, и не смотрел по сторонам. Мы столкнулись. Но вместо того, чтобы наорать на меня за то, что я, такая-сякая-неуклюжая на него налетела, разбросав важные документы по всему полу и наверняка изорвав половину, он попытался отказаться от моей помощи и отправить меня туда, куда я так спешила. Без раздражения или стремления любой ценой от меня избавиться, а искренне желая мне добра. От чистого сердца… Я не послушалась. Совесть не позволила. Да и звонок всё равно уже прозвенел. А Паша не стал настаивать. Просто дождался, пока мы всё соберём – и проводил меня прямо до аудитории… Куда заглянул первым, извинился за вторжение и заявил, что я задержалась из-за него. Мол, меня снарядили ему в помощь, как случайного прохожего, не вовремя заглянувшего в деканат… Помню, тогда мне было очень стыдно за эту ложь – я боялась представить, что на самом деле подумают о нас одногруппники. И особенно – преподаватель… Но Паша, видимо, хорошо его знал или был на хорошем счету, и негативно на моей учёбе это опоздание не сказалось. А с теми ребятами у меня и так не сложилось…

Терять мне было нечего, поэтому я рассказывала как есть, не таясь и не стесняясь. Заново переживая все моменты. Изливая душу – впервые в жизни! – и освобождаясь от тяжести лежащих на ней камней. А Матвеенко меня не прерывал, позволяя вести историю так, как мне заблагорассудится. Словно действительно ничего не знал…

– С тех пор Паша часто попадался мне на глаза, – переведя дух, продолжила я. – Мы здоровались. Общались на разные темы. Потом он взял за привычку ждать меня после лекций, начал регулярно провожать до общежития, водил на обеды, пару раз угощал ужином… Однако я не воспринимала его всерьёз. Считала местным мажором, бабником – и соглашалась от безысходности. Уж больно он был настойчив. И безумно обходителен…

«Совсем как вы!» – вертелось на языке. Но эту фразу я так и не произнесла, оставив её ненавязчиво витать в воздухе.

– К тому же моей стипендии с редкими переводами от родителей едва хватало на одноразовое питание. Грех было привередничать. А Паша этим пользовался и методично меня завоёвывал. И завоевал. К концу моего первого курса мы начали официально встречаться, а к следующему учебному году, когда у него добавилась практика и он почти перестал бывать в институте – съехались и стали жить вместе. В его съёмной квартире… А ведь изначально он ни капли мне не нравился! Внешне. Я любила худых, спортивных мужчин. А Паша был толстым… В моём понимании. И занятиям в спортзале всегда предпочитал что-нибудь съедобное. Неважно, что… Глупо, но тогда это ещё имело для меня значение. Я была молода и наивна… По сути, Паша открыл мне глаза. Именно благодаря ему я научилась смотреть глубже. И перестала обращать внимание на физические несовершенства. Главное, что у человека внутри…

Тут я взяла небольшую паузу, предлагая собеседнику высказаться. Задать тот самый, ключевой вопрос… Однако Михаил не воспользовался приглашением, предоставив мне выбор – говорить или нет. Я предпочла ничего не скрывать.

– Всё это время я не знала, что Паша из обеспеченной семьи. До сегодняшнего дня я вообще была уверена, что его фамилия Матвейчук – как он представился в институте. По-моему, у него даже в студенческом так было написано. И в зачётке… Не знаю почему. Может, он не хотел светить родство с семьёй. Или я ошибаюсь… В любом случае, сейчас это уже неважно. Но никаких признаков, что у него много денег или он не тот, за кого себя выдаёт, я не замечала. Да, он снимал квартиру – скромную и на окраине. Водил машину – старую и, как мне казалось, подержанную. Всё это не требовало больших финансовых вложений. Вот я и думала, что он потихоньку подрабатывает. Например, юридическим консультантом. Курса с третьего это вполне реально – сама потом консультации в интернете давала. Вдобавок вечерами Паша постоянно где-то пропадал… Я полагала, что на работе. И всё у нас было замечательно… Пока к нам в гости не приехала Маргарита Васильевна.

Вот мы и подошли к наиболее болезненному моменту моего рассказа. Когда всё рухнуло… И у меня заныло в груди.

– Вообще, как я понимаю, Паша не планировал знакомить меня с родными, – выдохнула, сцепив руки в замок. – Мы это даже не обсуждали ни разу. Да и зачем? Всего ж полгода вместе. Не срок. Хотя я о нём родителям говорила. И он обо мне, наверное, тоже… А однажды вечером Паша сказал, что его мама будет здесь проездом на следующей неделе. И рассчитывает заглянуть в гости. О, как я обрадовалась! Это же такое событие! И раз Паша не попросил меня ненадолго вернуться в общежитие, значит, у нас всё действительно серьёзно… Нет, естественно, элемент волнения тоже присутствовал. Но я была уверена, что смогу ей понравиться. Ведь у неадекватной матери не может вырасти адекватный сын. И мне нужно всего лишь показать себя с лучшей стороны…

Тут я печально хмыкнула, криво улыбнувшись своему отражению. В котором видела маленькую наивную девочку, свято убеждённую в том, что всё будут любить её не меньше родителей. Всегда и везде.

– Неудивительно, что готовиться к визиту Маргариты Васильевны я начала в тот же день, – продолжила, тряхнув волосами. – Точную дату она Паше не назвала, сказала, что предупредит заранее. Однако я всё равно закупила кучу продуктов и каждый день часами стояла у плиты – репетировала. На всякий случай. А между лекциями продумывала оформление блюд, чтобы уж точно не ударить в грязь лицом… Но через неделю мой запал иссяк, а через полторы мне всё окончательно надоело – и я опять сосредоточилась на учёбе. Время вышло. Да и долги накопились… А ещё через три дня, когда вся еда была благополучно съедена, приехала Маргарита Васильевна. Будто специально подгадала! Свалилась как снег на голову. Просто взяла и позвонила в дверь, не посчитав необходимым сообщить о своём визите хотя бы за полчаса! И весь вечер брезгливо смотрела, как Паша за обе щеки уминает сардельки с варёной картошкой. Притом к своей порции она даже не притронулась. Утверждала, что не голодна. А мне кусок в горло не лез…

При воспоминаниях о еде в желудке предательски заурчало, вынудив меня рефлекторно прижать руки к животу – однако Михаил опять никак не отреагировал. Словно не слышал, целиком сконцентрировавшись на другом. Более важном. И, по-хорошему, мне бы следовало замолчать… Вот только лавину было уже не остановить.

– Теперь я понимаю, что всё это было сделано намеренно. И если бы в тот день у неё не получилось застать меня врасплох, она бы повторяла это снова и снова. Пока не добилась желаемого… Но тогда я переживала лишь за пятнадцатидневный слой пыли на шкафах, да корила себя за то, что посмела прогуляться с подругами после занятий, из-за чего не успела приготовить ничего более достойного. И извинялась, извинялась, извинялась… Будто это могло как-то повлиять на ситуацию! Впрочем, на словах Маргарита Васильевна была не менее добра и благородна, чем Паша. И снисходительно отнеслась к произошедшему. Попила чай с печеньем – которое предусмотрительно принесла с собой – и уехала ещё до полуночи… А у нас с Пашей всё вернулось на круги своя. По крайней мере, мне так казалось. Приближалась сессия, каждый из нас был сосредоточен на своих проблемах, и времени на совместное ничегонеделание почти не осталось. Однако меня это не тревожило – по делам-то мы прекрасно общались. А потом… Потом я совершила огромную глупость. Рассказала Паше, как на вечеринке по случаю последнего экзамена мой одногруппник начал приставать к девушке с параллельного потока. Хотя ещё несколько часов назад, в коридоре перед аудиторией, хвастался, что собирается жениться. На соседке, с которой встречался с восьмого класса. Даже предложение ей сделал… Помню, меня это настолько возмутило, что я попыталась воззвать к его совести – но получила только приглашение присоединиться. Чтобы скрасить его последние холостые деньки, – презрительно, подражая въевшимся в мозг чужим интонациям, выплюнула я.

Меня до сих пор потряхивало от возмущения! Спустя столько лет… И если бы не намертво переплетённые пальцы, это не осталось бы без внимания. Но так мне было легче рассказывать.

– Оскорблённая его пренебрежительным тоном, я пришла домой и пожаловалась Паше, на эмоциях заявив, что должна была согласиться – и оторвать изменнику его мужское достоинство! А ещё лучше – если бы это сделал Паша, ввалившись в решающий момент. Чтобы раз и навсегда отбить у этого хама желание лезть к занятым девушкам, и заставить его сосредоточиться на своей будущей жене… После чего сдуру – исключительно из чувства справедливости, замешанном на алкоголе! – протянула, что ещё не поздно провернуть эту аферу в следующий раз. В шутку! На деле я, конечно, не собиралась больше приближаться к тому парню. И калечить тоже – у меня бы смелости не хватило. Пощёчина – максимум, на что он мог рассчитывать. Паша же, не моргнув глазом, ответил, что это противозаконно. А в данной ситуации будет вполне достаточно сообщить невесте о неверности жениха. И кто-нибудь непременно это сделает – такое шило в мешке не утаить. А нам вмешиваться не стоит. Я согласилась – и, выкинув инцидент из головы, на следующий день уехала к родителям. На все каникулы. Паша обещал присоединиться позже, вернее, забрать меня на машине. Он не подал виду, что та глупая идея задела его за живое. Ничто не предвещало беды. И когда у него якобы сломалась коробка передач, я ничего не заподозрила, купила билет на поезд, приехала… И обнаружила в квартире собранный чемодан. Свой. Со всеми вещами. До последней мелочи, включая магнитики с холодильника! Плакала, не понимала, отказывалась уходить, требовала объяснений… Но всё, чего сумела добиться: «Дело не в тебе, дело во мне. Прости». И в итоге ушла ни с чем. Вернулась в общежитие, училась на автомате, что-то делала, ела, готовила… И рыдала ночами напролёт. Несколько месяцев тупо выпали из моей жизни! Подружки даже попросили нас расселить, не в силах терпеть мои истерики – после сессии много мест освободилось – а я и не заметила их исчезновения. Затем кое-как всё же пришла в себя, утвердилась со специализацией – и принялась бегать от парня к парню в стремлении вытеснить горькие воспоминания о былой любви новыми впечатлениями. К тому времени я уже подозревала, что это Маргарита Васильевна науськала Пашу меня бросить. Свела всё к измене – или скрытым мечтам о других мужчинах. А сегодня это косвенно подтвердилось… И мне до сих пор безумно стыдно за ту ситуацию с одногруппником. За свою несдержанность. Хотя очевидно, что всё так или иначе закончилось бы расставанием. С подобными закулисными интригами по-другому и быть не могло… Но я никогда и никому не изменяла! Несмотря на бурно проведённые студенческие годы – ни разу за всю жизнь! Честное слово!

– Верю, – внезапно обронил Михаил.

Подав голос впервые за поездку! И у меня перехватило дыхание. От страха, что я всё-таки наговорила лишнего – и с робкой надеждой, что, быть может, потеряно ещё не всё…

– Моя мама – своеобразная женщина. Умная, этого не отнять, но недалёкая. У неё очень узкое мышление. Однобокое. Мне это не передалось. Павлу вроде тоже, но, увы, он подвержен её влиянию сильнее, чем я. Младший сын, любимое дитя… Сосредоточившись на нём, когда мне пришла пора улетать на свободу, меня она отпустила, а его – не смогла. Потому что переключаться было уже не на кого… Так что ваша теория имеет полное право на существование. И я даже склонен с ней согласиться. Выглядит весьма правдоподобно… Но со мной вам нечего бояться повторения. Мне она запудрить мозги не сумеет. Гарантирую. Поэтому давайте оставим прошлое в прошлом – и начнём с чистого листа.

– Вы серьёзно?! – я шокированно округлила глаза. – После всего сказанного?

Обвини он мою маму в чём-нибудь предосудительном – неважно, заслуженно или нет – и нам было бы уже не о чем разговаривать! На его месте я бы прогнала себя поганой метлой… А Михаил по-прежнему сидел рядом и благодушно мне улыбался.

– Я люблю свою мать, если вы об этом, – прозорливо обронил он. – Но семейные узы не отменяют у неё наличие некоторых недостатков. И если сейчас вы в самом деле не испытываете к моёму брату тёплых чувств – что мешает нам попробовать ещё раз? Я ведь прошёл проверку. Познакомил вас с мамой. Даже с бонусом – благодаря чему узнал много нового и познакомился с вами поближе. И меня ваше прошлое ничуть не смущает. Как и вас, я надеюсь, не отталкивают мои взаимоотношения с Лизой – и многими другими женщинами. О которых я тоже честно вам поведал. Пожалуй, в этом мы с вами немного похожи. Только я отчаялся после бурной юности, а вы – до…

– И вас не пугает, что Паша может воспринять это по-своему? И попытаться снова меня завоевать?

– Вам бы этого хотелось, да? – усмехнулся Матвеенко. И быстро вскинул ладонь в останавливающем жесте: – Не спорьте. Я никоим образом не хочу вас обидеть. Всем женщинам нравится мужское внимание – и это нормально. Такова ваша природа. И пускай мне не очень нравятся подобные игры, с вами я готов рискнуть. Ведь, судя по некоторым косвенным признакам, мой брат совсем не прочь исправить ошибку юности. Но если его внимание будет вам в тягость, я с удовольствием ограничу ваше общение. Разрыв с Павлом не доставит мне особых хлопот. Заодно и проверим, насколько вы были честны. И с собой, и со мной.

Что ж. Месть получилась что надо. Достойная плата за моё желание убедиться в серьёзности намерений Михаила. Поэтому возмущаться я не стала, обратив внимание на более важную вещь.

– Лучше оградите меня от Маргариты Васильевны, – попросила робко. – С ней мы вряд ли когда-нибудь поладим.

– О, за неё не волнуйтесь! Мама уедет уже сегодня, когда узнает, что мы не собираемся расставаться. Уйдёт в ночь, не забыв громко хлопнуть дверью. А Павел сначала бросится за ней, потом вернётся и останется за старшего – её глазами и ушами… Что же касается более глобального смысла – то это сложнее. Но вы в любом случае можете на меня положиться! – заметив, как я скривилась, добавил Матвеенко. – её магия надо мной не властна. И я без труда защищу вас от её нападок. Всегда.

– Не сомневаюсь. Вы уже это доказали. Когда вступились за меня. И если бы не Паша, я бы, наверное, осталась посмотреть, во что выльется ваше противостояние… Кто победит.

– Значит, в целом вы не против продолжить? – радостно вскинулся Михаил. – Отлично! Тогда сейчас где-нибудь перекусим – у меня тоже уже живот от голода сводит – затем я отвезу вас домой, вы успокоитесь – а завтра сходим в парк. Как договаривались. Или ещё куда-нибудь. И снова перейдём на «ты». Словно ничего не было. Идёт?

Отказаться было практически невозможно. Ведь своим метким комментарием Матвеенко показал, что не упустил ни одной моей эмоции. Что на протяжении всего рассказа следил за мной краешком глаза – а молчал, чтобы ненароком не сбить меня с мысли… Паша так не умел. По крайней мере, раньше. А каким он стал, я не знала. И не хотела знать. В тот момент – точно. А в общем… Время покажет. Главное, что пока Миша побеждал по всем фронтам.

Глава 5. ИЗМЕНА

Выходные мы провели вместе. Дважды посетили парк – при свете дня и после заката. Сходили на выставку последних технических достижений – Мише по работе надо было. Прятались от ледяного дождя в какой-то низкопробной забегаловке, где подавали такой кофе, что его не то что пить, нюхать было противно! Впрочем, эту мерзость Миша в тот же вечер компенсировал приглашением в настоящее китайское кафе с билетом на полноценную чайную церемонию. А на следующий день мы ужинали в элитном ресторане… Где, вообще-то, был заказан столик на троих – как выяснилось, по воскресеньям у Надежды выходной – однако ввиду отсутствия Маргариты Васильевны и абсолютной неприхотливости Паши в еде, мы пошли с Мишей вдвоём. Могли, конечно, вообще забить, но не пропадать же добру? Со слов Миши туда чуть ли не за месяц очередь занимают. Жалко… Правда, когда мне – не иначе как по его просьбе! – принесли меню без цен, я почуяла какой-то подвох, но говорить ничего не стала. Просто улучила момент – и вырвала книжечку из рук сидящего напротив Михаила. Который не особо сопротивлялся. Лишь безразлично пожал плечами и забрал мой вариант, старательно пряча улыбку за изучением ассортимента… А в итоге всё-таки не выдержал и рассмеялся, глядя на моё вытянувшееся от удивления лицо. Потому что в его меню цен тоже не было. Их вообще нигде не было! Я честно пролистала книжку от корки до корки – и ничего не обнаружила! Хорошо, что, успокоившись, Миша всё же снизошёл до объяснений – оказалось, что в этом месте с посетителей берут деньги только за использованные продукты, добавляя в счёт усреднённую стоимость аренды и коммунальных услуг. А вознаграждение поварам, официантам и прочему обслуживающему персоналу остаётся на усмотрение гостей. Мол, такой вот социальный эксперимент. И судя по тому, что они не закрылись, до провала им было далеко… В чём я убедилась лично. В жизни не ела ничего вкуснее! И в конце попросила Мишу не скупиться. На что он предложил мне самой вбить достойную по моёму мнению сумму – и одобрительно крякнул, заверяя платёж. Из чего следовало, что это была очередная проверка. Например, на отношение к финансам или совпадение вкусов – блюда-то мы одинаковые заказали… И я с блеском её прошла, ни капли не обидевшись на сам метод. Ведь мы оба присматривались друг к другу. Изучали партнёра всеми возможными способами… И выбранный Мишей был ещё не так плох.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.