Лисавета Челищева
Спрячься со мной

Три тридцать три

– Просыпайся! Ну, давай! Нельзя спать! Он уже здесь!

Голос, резкий и настойчивый, прорезал липкую тьму, в которой я барахталась. Тяжелые веки медленно поддались, открывая взору полумрак, густой и пыльный.

Я лежала на чем-то твердом и холодном, кажется, на полу. Под головой неприятно ныло, а во рту был странный привкус чего-то… лекарственного.

Надо мной нависла тень. Я сфокусировала взгляд. Парень. Симпатичный парень, лет двадцати. Его волосы были выкрашены в ослепительно-белый цвет, а глаза… темно-серые, внимательно изучали меня. Его лицо казалось мне знакомым, словно я видела его во сне или в каком-то давнем, полузабытом прошлом. Но память, почему-то была пустой, как выпотрошенная шкатулка…

Я не помнила ничего. Ни его, ни себя, ни того, как здесь оказалась.

Незнакомец улыбнулся, и в его улыбке было что-то дикое, почти безумное облегчение.

– Наконец-то! Я уж думал, ты вырубилась насовсем.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, его рука сомкнулась на моем запястье. Он потянул за собой, заставляя меня подняться.

Я пошатнулась, голова закружилась, и я едва не упала снова. Коридор, в котором мы находились, был бесконечным лабиринтом теней. Багровые обои, выцветшие и потрескавшиеся, словно кровоподтеки на старой коже, тянулись вдоль стен, а темный паркет скрипел под ногами, вторя каждому нашему шагу. Здесь пахло пылью, плесенью и чем-то еще… чем-то острым, металлическим. Наверное, ржавчиной.

Незнакомец тащил меня вперед, не обращая внимания на мои спотыкания.

– Что… что происходит? Где мы? Кто ты? – слова вылетали из моего рта с трудом, хрипло.

Парень обернулся, его серые глаза сузились в тусклом свете.

– Здорово же ты об пол головой ударилась, когда падала. Ничего не помнишь, да?

В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь странная, нервная веселость.

Он продолжил тянуть меня за собой, и я, обессиленная и дезориентированная, не смогла больше сопротивляться. Мы свернули за угол, и он практически затащил меня в приоткрытую дверь.

– Нет! Стой! – я уперлась ногами в порог, но он был сильнее.

Комната оказалась огромной, заставленной старинной мебелью, покрытой белыми простынями. Воздух здесь был еще плотнее, тяжелее.

Незнакомец резко приложил палец к своим губам, заставляя меня замолчать. Его взгляд метнулся к стене, где висели старинные часы с кукушкой. Механизм внутри них мерно тикал, отсчитывая секунды, словно пульс умирающего.

– Три тридцать, – прошептал он, хмуря лоб. – Надо спешить.

– Куда спешить?! Что происходит?! – я чувствовала, как паника захлестывает меня, все было как в лихорадочном сне. Я ничего не понимала, и это незнание было хуже любого кошмара.

Внезапно парень отпустил мою руку и схватил меня за плечи. Его пальцы сжали ткань моей блузки, чуть встряхнув меня. А затем его ладони легли на мои щеки.

Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. Это было так неожиданно, что я лишь ошарашенно смотрела на него.

И затем, прежде чем я успела хоть что-то сказать, он резко наклонился и поцеловал меня.

Это был не поцелуй нежности или страсти. Это был удар. Жесткий, властный, почти болезненный. Его губы прижались к моим, требуя, забирая воздух.

Я оцепенела, шокированная до глубины души. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Кто он? Почему он это делает???

Незнакомец отстранился так же внезапно, как и приблизился. Его хмурые глаза смотрели прямо в мои, и в них плясали безумные искры.

– Рассчитывал дезориентировать тебя, чтобы ты сейчас меня послушала, – прошептал он, его голос был низким и чуть хриплым. – Меня зовут Савва. А тебя… тебя зовут Инга. Понятно?

Инга… Мое имя? Оно прозвучало так чуждо, так незнакомо.

– Мы… мало друг друга знаем вообще-то, – продолжил он, не отрывая взгляда от моих глаз. – Но неделю назад мы оказались здесь. В этом старом особняке. Я, ты и еще несколько ребят. Никто из нас не помнит, что произошло. Как мы здесь оказались. А сейчас… – он снова метнул взгляд на тикающие часы. – Сейчас нет времени на долгие объяснения. Нам надо спешить спрятаться!

Тик-так. Тик-так.

Стрелка часов показала "3:33".

В этот момент кукушка издала резкий, пронзительный звук. Она выскочила из своего домика, прокричав три раза, а затем еще три. И еще три.

Девять пронзительных криков, которые эхом разнеслись по комнате, отдаваясь в моей голове.

Савва резко дернул меня за руку.

– Быстрее, Инга! Не стой!

Он потащил меня через всю комнату к огромному, темному дубовому шкафу. Я спотыкалась, но он не отпускал.

Дверцы шкафа распахнулись с глухим стоном, открывая черную, пыльную пустоту. Он втолкнул меня внутрь, а затем сам протиснулся следом, плотно закрывая дверцы за нами.

Внутри было темно, душно, и пахло старым деревом и нафталином. Савва прижал меня к себе, его тело было теплым и напряженным. Его руки крепко держали меня за локти, не давая пошевелиться.

– От кого мы прячемся? – прошептала я, мой голос был едва слышен.

Его ладонь мгновенно накрыла мой рот, затыкая слова. Он наклонился к моему уху, и я почувствовала, как его губы едва касаются мочки.

– Все объясню потом. Окей? Просто слушайся меня и всё будет нормально.

Мы замерли в кромешной тьме, прижатые друг к другу, слушая лишь бешеное биение наших сердец и далекое, еле слышное тиканье кукушкиных часов.

Тот, кто скребется в дверь

В кромешной тьме шкафа, где каждый вдох казался слишком громким, а сердцебиение отдавалось гулким эхом в ушах, мы замерли.

Внезапно, откуда-то снизу, из глубины этого проклятого дома, донесся глухой, настойчивый стук.

Тук-тук… тук-тук-тук.

Казалось, кто-то равномерно и тяжело колотил в парадную дверь, словно пытаясь разбудить обитателей.

Савва прижал меня еще крепче, его тело стало твердым, как камень. Я чувствовала каждый мускул под его одеждой, напряженный, готовый к рывку.

– Ты вкусно пахнешь, Инга, – прошептал он, тихо хмыкнув. Эти слова были такими неуместными, и в то же время… такими интимными.

Далекий стук внизу прекратился так же внезапно, как и начался. Наступила жуткая тишина, которую тут же нарушил другой звук.

Скрежет.

Низкий, царапающий звук, словно кто-то проводил острыми когтями по дереву или штукатурке. Он тоже доносился откуда-то из глубины дома, снизу, и от него по коже побежали мурашки.

– …Что это?? – пискнула я, нервно сглатывая.

– Я же сказал. Все вопросы потом, – отрезал Савва, но я почувствовала, как его тело напряглось еще сильнее. Даже в темноте я ощущала его нервозность. Он не был таким невозмутимым, каким пытался казаться. Страх, тот самый липкий, холодный страх, который я чувствовала, был и в нем.

– С рассветом это закончится, – добавил он, смягчая голос. – Ты мой счастливый амулет, Инга. Те два барана прячутся по отдельности, а я… я уже в который раз прячусь с тобой. И каждый раз… это становится все приятнее, если ты понимаешь, о чем я.

Его рука скользнула вверх по моей спине, нежно поглаживая кожу сквозь тонкую ткань, а затем опустилась ниже, очерчивая изгиб моей талии. От его прикосновений по моему телу разливалось странное тепло, смешиваясь с ознобом от страха.

– Я… я ничего такого не помню, – пробормотала я, пытаясь отстраниться от парня. Моя память действительно была чиста, как белый лист.

– Ты сама начала то, что между нами сейчас, – его голос стал чуть глубже, с нотками вызова. – Я не хотел сначала, пытался отрицать это влечение, как последний дурак. Но… не смог устоять. И хорошо, что не смог.

– …А что между нами? – я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо в темноте, но видела лишь смутные очертания.

Вместо ответа, он наклонился. Его губы накрыли мои, осторожно, почти вопросительно. Это был совсем не тот резкий, шокирующий поцелуй, что был в комнате. Этот был медленным, исследующим, обещающим.

Он углубил его, его язык скользнул по моим сухим губам, увлажняя их и требуя ответа. Я почувствовала, как его рука скользнула под мою блузку, холодные пальцы легко коснулись моей кожи, скользя вверх по ребрам.

– Это, – прошептал Савва, отрываясь на мгновение, его дыхание было прерывистым. – Мы делаем это, пока прячемся, чтобы отвлечься. Скоротать время. Ты сама это придумала. А хотел больше я.

Мой разум кричал, что это ложь, что я не могла придумать ничего подобного, но тело… тело почему-то отзывалось на его прикосновения. Странное, почти гипнотическое влечение тянуло меня к этому парню, которого я совсем не помнила.

– Отвлекись со мной, Инга, – его голос стал еще более хриплым, полным мольбы. – Я не стану ничего такого делать, чего ты не захочешь. Просто… почувствуй тепло наших тел. Чтобы отвлечься. Может, и все вспомнишь заодно. Ты сама посадила меня на эту зависимость. Теперь, зная, как наша близость здорово отвлекает от страха перед этими прятками, я больше не могу без нее.

Я хотела возразить, оттолкнуть его, но в этот момент снизу снова раздался скрежет. Он стал громче, ближе, и к нему добавился глухой, протяжный скрип, словно кто-то медленно волочил что-то тяжелое по полу.

Мой инстинкт самосохранения взвыл. Я почувствовала, как холодный пот выступил на моей спине. Невольно, я сама прижалась к парню, ища защиты в его объятиях.

Его губы снова нашли мои в темноте. На этот раз я ответила.

Ответила отчаянно, ища в этом поцелуе забвения, спасения от ужаса, что подбирался все ближе. Его руки крепко обхватили мои бедра, прижимая так, что между нами не осталось и миллиметра. Его пальцы скользнули по моей талии, затем вверх, лаская мою спину, зарываясь в мои волосы. Мои руки сами собой обвили его шею, притягивая его ближе.

Поцелуй становился все глубже, требовательнее. Я чувствовала его горячее дыхание, его сердцебиение, такое же бешеное, как и мое. В темноте этого шкафа, среди запаха старого дерева и пыли, мы были лишь двумя телами, ищущими отвлечения от ужаса друг в друге.

Его губы спустились к моей шее, оставляя невесомые поцелуи, заставляя кожу гореть после них. Я выгнулась навстречу, позволяя ему покрывать мою грудь поцелуями. Страх снаружи был настолько всепоглощающим, что единственным способом не лишиться рассудка казалось погрузиться в это странное, нелогичное, но такое манящее притяжение.

Едва последний скрип затих где-то внизу, прорезая тягучую тишину, как раздался крик. Громкий, облегченный мужской голос, донесшийся откуда-то с первого этажа, разорвал напряжение.

– Рассвет! Можно выходить!

Я вздрогнула. Савва ослабил хватку, но не отпустил. Воздух в шкафу, казалось, стал еще плотнее.

– Иди, – прошептал он мне в губы. – Я чуть позже.

– Почему?

Я отстранилась, пытаясь рассмотреть его лицо в темноте.

Он обнял меня за талию, притягивая к себе так близко, что я почувствовала… все. Его возбуждение было очевидным, горячим и неоспоримым.

Савва наклонился к моему уху, тяжело дыша.

– Потому что, Инга, если остальные увидят меня сейчас, они сразу поймут, чем мы тут с тобой занимались во время пряток, – прошептал он, и в его голосе прозвучали нотки ехидства, смешанного с собственничеством. – В следующий раз захотят прятаться с нами. А я не хочу делить тебя ни с кем.

Я покраснела, хотя в темноте этого никто не мог увидеть. Он отпустил меня, и я, шатаясь, выбралась из шкафа.

Свежий, хоть и пыльный, воздух комнаты показался глотком свободы.

Я вышла в темный коридор.

Странный рассвет… За окнами, которые должны были быть залиты утренним светом, все еще бушевала ночная вьюга, и небо было затянуто плотными, свинцовыми тучами. Никакого солнца. Просто прекратился стук и скрежет.

Я спустилась по широкой лестнице, ведущей в центральный холл. В огромной гостиной, залитой тусклым светом, пробивающимся сквозь грязные окна, меня ждали двое.

Один из них, высокий, худощавый парень с копной черных кудряшек и умными карими глазами, сидел, скрестив ноги, на старом диване, уткнувшись в какую-то книгу. Я почему-то вспоминала его имя… Это был Марк.

Второй, рыжеволосый, с такими же карими глазами, как у Марка, но с озорными искорками в них, сидел на подлокотнике кресла, насвистывая какую-то мелодию. Это был Яша. Мой лучший друг детства.

Они оба подняли головы, когда я вошла.

– Инга! Наконец-то! – Яша спрыгнул с кресла и подбежал ко мне, по-свойски закидывая руку мне на плечо. – Где ты пряталась, а? Все хорошо? А то я так переживал за тебя…

– Да, все в порядке, – я попыталась улыбнуться, чувствуя себя неловко под их изучающими взглядами.

– Пойдемте на кухню, – предложил Марк, закрывая книгу. – Кофе и завтрак ждут. Нам надо прийти в себя после… всего.

Мы втроем направились на кухню. Она была просторной, но такой же запущенной, как и весь особняк. Яша тут же принялся помогать мне накрывать на стол, доставая тарелки и кружки из пыльных шкафов.

– Ну, как ночь прошла? – спросил Яша, подмигивая мне. – Страшно было?

– …Не очень, – соврала я, вспоминая поцелуи Саввы в темноте. – А вы где были?

– Мы с Марком в библиотеке прятались, – ответил Яша. – Она огромная, там куча потайных ходов, если знать, где искать. А Марк там вообще как рыба в воде, он все эти старые книги обожает.

– Это помогает отвлечься, – спокойно добавил Марк, разливая кофе по кружкам.

Мы сидели за столом, пытаясь создать видимость нормального утра. Разговор шел о пустяках: о том, как ужасно здесь пахнет пылью, о том, что еда в кладовке, кажется, никогда не кончается, и о том, что никто из нас не помнит ничего до того, как очнулся в этом доме.

Вскоре на кухню вошел Савва. Он выглядел немного растрепанным, но самодовольным. Его взгляд тут же упал на руку Яши, которая лежала на спинке моего стула.

– Руку убрал, – рявкнул Савва, его голос был резким. – …Хватит лапать всех подряд.

Яша поднял бровь, ухмыляясь.

– Ого, кто это у нас такой злой с утра? А что такое, Савва? Неужели я не могу полапать свою лучшую подругу? Мы с Ингой вообще-то с детства знаем друг друга, нет ни единого места, где мы друг друга еще не лапали.

Савва напрягся, его челюсти сжались. Он попытался выглядеть равнодушным, но я видела, как его глаза потемнели.

– Что произошло, Савва? – спросил Марк, нарушая неловкое молчание. – Я слышал шум за десять минут до того, как начались прятки.

Савва бросил на меня быстрый взгляд.

– Инга бежала, искала место, где спрятаться, запнулась и упала. Головой ударилась.

Яша тут же убрал руку с моего плеча и наклонился ко мне.

– Инга, ты в порядке? Сильно ударилась?

– Все нормально, – поспешила ответить я, чувствуя себя неловко от лжи. – Просто память немного пострадала. Я плохо что помню из прошлых дней… Но уже вспоминаю. Кстати, – я повернулась к Савве, вспоминая свои вопросы, – что вообще происходит в этом доме? Почему мы прячемся каждую ночь? И как мы здесь оказались?

Савва отпил кофе, затем поставил кружку на стол.

– Каждую ночь, ровно в 3:33, приходит Он, – начал Савва, его голос стал серьезным. – Некто. Сначала стучится в дверь. Если не открываем, начинает скрестись. Потом заглядывает в окна.

– И мы прячемся, чтобы он, не дай Бог, увидел нас в окна, – добавил Яша, – Нужно прятаться так, чтобы Он думал, что никого нет. Тогда Он считает, что дом пуст, и уходит с рассветом. Но потом опять приходит ночью.

Теперь твоя очередь прятаться

Завтрак прошел в напряженной тишине, нарушаемой лишь позвякиванием посуды и редкими, отрывистыми фразами. Савва сидел, насупившись, Марк был погружен в свои мысли, а Яша, хоть и пытался шутить, выглядел непривычно серьезным. Моя голова гудела от вопросов, но я чувствовала, что сейчас не время для них.

Когда все разошлись, я решила осмотреться. Может быть, если я пойму этот дом, я пойму и то, что с нами происходит. Я бродила по коридорам, заглядывая в комнаты. Каждая из них была запылена, покрыта паутиной, но в каждой чувствовалось эхо былой роскоши.

В одной из комнат, с огромными окнами, выходящими на задний двор, я остановилась. Сквозь мутное стекло, сквозь пелену метели, я увидела ее – темный силуэт машины, занесенный снегом по самую крышу. На окраине леса. Наша машина?

Я пошла дальше, открывая одну дверь за другой. В одной из спален, где кровать была застелена старым, выцветшим покрывалом, я нечаянно задела что-то ногой.

Глухой стук. Я пригнулась.

Под кроватью, в полумраке, лежал мой мобильник. Как он здесь оказался?

Я протянула руку, чтобы достать его, и в тот же миг почувствовала, как что-то холодное и влажное скользнуло по моей ладони. Будто кто-то лизнул мои пальцы.

Сердце подскочило к горлу. Я резко отдернула руку, схватила телефон и выскочила из комнаты, не оглядываясь.

Я бежала по коридору, не разбирая дороги, пока не врезалась в кого-то в гостиной. Марк. Он поймал меня, не давая упасть. Его руки были крепкими, а взгляд – спокойным, как всегда.

– Инга?… Что случилось? – его голос был ровным, без тени паники.

Я тяжело дышала, прижимая мобильник к груди.

– Там… под кроватью… что-то… – я замялась, пытаясь отдышаться. – И машина… я видела машину!

Я подняла телефон. Экран загорелся, показывая полный заряд батареи. Но в верхнем углу, где должна быть индикация сети, сиротливо горел перечеркнутый кружок. Связи не было. Совершенно.

– Машина? – Марк отпустил меня. – Да, мы ее видели.

– Мы должны проверить ее! Может, мы сможем отсюда уехать! – я почувствовала прилив надежды, несмотря на холодный ужас от ощущения под кроватью.

– Мы уже проверяли, – спокойно ответил Марк. – Бесполезно. Двигатель разбит вдребезги. Полностью. Как будто кто-то взял кувалду и разнес его изнутри. Ничего не собрать.

Моя надежда рухнула.

– Но… но я хочу посмотреть. Пожалуйста, Марк.

Он посмотрел на меня, его взгляд был проницательным, но безэмоциональным.

– …Ну, хорошо. Идем.

Мы направились к главному входу.

Когда Марк открыл массивную деревянную дверь, я увидела их. Глубокие, неровные борозды, будто выцарапанные чем-то острым и невероятно сильным. Следы от когтей. Они тянулись от самой земли почти до уровня моей головы. Те самые когти, которые скреблись в дверь ночью.

Марк, казалось, не обратил на них внимания. Он просто вышел, и я последовала за ним, чувствуя, как морозный воздух пробирается под одежду. Метель усиливалась, снежинки кружились в диком танце, ограничивая видимость.

Мы шли по глубокому снегу к темному пятну на краю леса. Чем ближе мы подходили, тем яснее становились очертания. Это был старый внедорожник, полностью занесенный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.