Эдуард Сероусов
Трансцендентность

ЧАСТЬ I: ПРЕОБРАЖЕНИЕ

ГЛАВА 1: ГРАНИЦЫ МАТЕРИИ

Конференц-зал Международного института квантовой физики вмещал более тысячи человек, но сегодня свободных мест не было. Последний доклад конференции ожидался с особым нетерпением – не каждый день признанный гений теоретической физики предлагает нарушить, возможно, последний непреодолимый барьер человеческого существования.

Дмитрий Соколов остановился у входа в зал, наблюдая за заполняющими пространство учеными, журналистами и военными наблюдателями. Высокий, худощавый, с преждевременной сединой на висках – его внешность выдавала человека, который больше времени проводит в виртуальных симуляциях и лабораториях, чем под открытым небом.

– Нервничаешь? – Макс Лебедев, его старый друг и коллега, похлопал его по плечу, слегка нарушив баланс тонкого нейроинтерфейса, который Дмитрий носил за ухом – современный эквивалент старинных очков для тех, кто предпочитал дополненную реальность.

– Не глупи, – отмахнулся Дмитрий, поправляя устройство. – Просто мысленно готовлюсь к разочарованным лицам генералов, когда они поймут, что мои исследования не помогут им создать новое супероружие.

Макс усмехнулся:

– По крайней мере, сразу. В долгосрочной перспективе – кто знает?

Дмитрий бросил на друга холодный взгляд.

– Если ты прав, это будет означать фундаментальное изменение самого понятия человечества. Мы не говорим о лазерных винтовках, Макс.

– Знаю, знаю, – Лебедев поднял руки в примирительном жесте. – Но ты же понимаешь, что как только докажешь теоретическую возможность, за практическую реализацию возьмутся десятки лабораторий с военным финансированием.

Дмитрий не ответил. Его тонкие пальцы машинально прикоснулись к небольшому медальону на шее – единственной сентиментальной вещи, которую он носил. Внутри был квантовый чип с объемной голограммой его жены Елены – подарок на десятилетие их совместной жизни.

– Пора, – произнес Дмитрий, скорее для себя, чем для Макса, и решительно направился к сцене.

Проекционные системы конференц-зала превратили пространство над головами зрителей в трехмерное изображение квантовой решетки. Сотни светящихся нитей переплетались в сложный узор, моделируя структуру человеческого сознания на квантовом уровне.

– То, что вы видите, – спокойный голос Дмитрия разнесся по залу, усиленный акустической системой, – это не просто визуализация нейронных связей. Это модель информационных квантовых состояний, образующих то, что мы называем человеческим сознанием.

Он сделал паузу, позволяя изображению трансформироваться. Нити начали отделяться от основной структуры, образуя идентичную, но независимую конфигурацию.

– Последние пятьдесят лет мы безуспешно пытались создать истинный искусственный интеллект, равный человеческому. Мы потерпели неудачу не потому, что не смогли воспроизвести сложность нейронных сетей, а потому что игнорировали квантовую природу сознания.

По залу пронесся шепот. Даже в 2819 году теории о квантовой природе сознания оставались спорными, несмотря на значительный прогресс в понимании квантовой механики.

– Мой прорыв заключается не в создании искусственного сознания, – продолжил Дмитрий, – а в доказательстве возможности переноса естественного. Теория, которую я представляю сегодня, демонстрирует, что сознание не привязано необратимо к своему материальному носителю – мозгу.

Трехмерная модель над ним снова изменилась, показывая процесс трансформации нейронной структуры в чистую энергетическую матрицу.

– Проще говоря, я доказал теоретическую возможность того, что информационная структура нашего сознания может существовать в форме чистой энергии, без физического носителя, сохраняя при этом целостность и самоидентификацию.

В зале воцарилась тишина. Дмитрий не видел лиц слушателей из-за направленного на него света, но чувствовал почти осязаемое напряжение.

– Это означает, что однажды мы сможем преодолеть последнее ограничение – смертность нашего биологического тела. Сознание может быть переведено в энергетическую форму, потенциально бессмертную и способную существовать в условиях, непригодных для органической жизни.

Он сделал глубокий вдох, прежде чем произнести фразу, которая, как он знал, вызовет бурю:

– Вселенная бесконечна. Почему бы и нам не стать такими же?

После доклада Дмитрий отвечал на вопросы почти два часа. Ученые атаковали его расчеты, философы – этические последствия, а религиозные лидеры осуждали саму идею. Когда официальная часть завершилась, он почувствовал себя опустошенным.

– Доктор Соколов, – к нему подошел невысокий мужчина в строгом сером костюме, когда Дмитрий собирал свои материалы. – Алексей Новицкий, представитель Планетарного Консулата.

Дмитрий напрягся. Планетарный Консулат – единое правительство Земли – редко интересовался теоретической физикой напрямую. Обычно они действовали через различные научные фонды.

– Чем могу помочь? – сдержанно спросил он.

– Не здесь, – Новицкий оглянулся. – Позвольте пригласить вас на ужин. У меня есть предложение, которое, уверен, вас заинтересует.

– Боюсь, у меня уже есть планы на вечер, – солгал Дмитрий. На самом деле, он просто хотел вернуться в гостиницу и связаться с Еленой.

– Речь идет о практической реализации вашей теории, доктор Соколов, – тихо произнес Новицкий. – Проект "Вознесение" уже существует, и нам нужны ваши знания, чтобы преодолеть определенные… препятствия.

Дмитрий замер. Только что представленная теория требовала технологий, которые, по его оценкам, будут разработаны не раньше чем через десятилетие.

– О чем вы говорите?

– Как я уже сказал, не здесь, – Новицкий протянул ему маленькую карточку с голографическим изображением. – Адрес ресторана. Я буду ждать вас через два часа. Разумеется, все расходы на вашу поездку и проживание будут компенсированы, независимо от вашего решения по нашему предложению.

Прежде чем Дмитрий успел задать еще вопросы, Новицкий растворился в толпе.

Ресторан оказался закрытым элитным заведением на верхнем этаже одного из самых высоких зданий Москвы. Защитные поля отсекали посторонний шум и создавали идеальные акустические условия для разговора. Дмитрий сразу понял – место выбрано не случайно, здесь гарантированно не было подслушивающих устройств.

– Благодарю, что приняли приглашение, – Новицкий жестом предложил ему сесть за стол у панорамного окна. – Заказывайте что угодно, некультивированные стейки здесь особенно хороши.

Дмитрий проигнорировал предложение.

– Вы упомянули проект, который якобы уже работает над практическим воплощением моей теории. Это невозможно. Я опубликовал первые наброски всего три месяца назад.

Новицкий улыбнулся:

– Доктор Соколов, вы действительно думаете, что правительство не отслеживает все перспективные научные разработки? Мы начали подготовительные работы, как только увидели первую публикацию. К настоящему моменту у нас есть отдельная орбитальная станция с полным штатом ученых, работающих над этой проблемой.

– И какие же… препятствия вы встретили? – Дмитрий не мог скрыть скептицизма.

Вместо ответа Новицкий активировал небольшой проектор. В воздухе появилось изображение человеческого силуэта, окруженного энергетическими полями.

– Мы провели три экспериментальных попытки трансформации, – сухо проинформировал он. – Первый субъект умер через 2,3 секунды после инициации процесса. Второй – через 5,7. Третий прожил почти минуту в энергетической форме, прежде чем его паттерн начал распадаться.

Дмитрий почувствовал, как его охватывает холодная ярость.

– Вы использовали людей? Живых людей для эксперимента, основанного на непроверенной теории?

– Заключенных, приговоренных к пожизненной нейрокоррекции, – безразлично пояснил Новицкий. – Им был предложен выбор, и они его сделали. Но это не важно. Важно то, что мы достигли принципиальной возможности трансформации, но не можем стабилизировать энергетическую матрицу сознания.

Дмитрий смотрел на проекцию, не в силах отвести взгляд. Его теория работала. Не через десять лет, а сейчас. Но ценой человеческих жизней.

– Что конкретно вы от меня хотите? – наконец спросил он.

– Возглавьте проект, – просто ответил Новицкий. – Полная свобода действий, неограниченное финансирование, лучшие умы Земли в вашем распоряжении. Единственное условие – результат.

– А если я откажусь?

Новицкий выключил проектор.

– Тогда мы продолжим без вас. Возможно, потребуется еще сто экспериментальных субъектов, прежде чем мы найдем решение. Или двести.

Дмитрий почувствовал тошноту.

– Это шантаж.

– Это реальность, доктор Соколов. Планетарный Консулат не остановится. Вопрос лишь в том, сколько жизней будет потеряно до достижения цели.

Дмитрий закрыл глаза. Он думал о чистой науке, о теоретических возможностях, о далеком будущем. А в реальности его идеи уже превратились в смертельные эксперименты.

– Мне нужно подумать, – наконец произнес он.

– Разумеется, – кивнул Новицкий. – У вас есть 48 часов.

Квартира, которую они с Еленой снимали в Москве на время конференции, располагалась в историческом районе. Дмитрий ценил эту смесь старого и нового – антикварная мебель соседствовала с голографическими панелями и системами умного дома.

Елена ждала его в гостиной, просматривая какие-то данные через свой нейроинтерфейс. Когда он вошел, она подняла голову, и голограммы исчезли.

– Как все прошло? – она поднялась ему навстречу. – Судя по новостям, ты произвел фурор.

Дмитрий молча обнял ее. Елена сразу напряглась – такие спонтанные проявления нежности были ей несвойственны.

– Что-то случилось, – не спросила, а констатировала она, отстраняясь и внимательно глядя ему в глаза. – Рассказывай.

Он рассказал ей все – о встрече с Новицким, о проекте "Вознесение", о погибших экспериментальных субъектах, о шантаже.

– Это безумие, – тихо произнесла Елена, когда он закончил. – Они не могут просто так использовать людей для таких экспериментов, даже если это заключенные.

– Могут, – устало ответил Дмитрий. – Ты же знаешь, как работает система. Официально эти люди согласились на "экспериментальное лечение" в обмен на смягчение приговора.

– И что ты собираешься делать?

Дмитрий провел рукой по волосам.

– Не знаю. Если я откажусь, они продолжат эксперименты без меня, и погибнут еще люди. Если соглашусь – стану соучастником.

– Есть и третий вариант, – тихо сказала Елена. – Мы можем обратиться в Независимый комитет по этике научных исследований.

– И ты думаешь, они пойдут против Планетарного Консулата?

– Нет, но это даст нам время. Пока будет идти расследование, эксперименты придется приостановить.

Дмитрий покачал головой:

– А потом их просто возобновят где-нибудь в еще более секретном месте. Нет, Лена. Я должен возглавить этот проект. Только так я смогу контролировать, что там происходит, и минимизировать риски.

Елена долго смотрела на него, потом медленно кивнула:

– Я поеду с тобой.

– Что? Нет, это невозможно. Ты не имеешь отношения к проекту.

– Я нейробиолог с двадцатилетним стажем, – холодно напомнила Елена. – И специалист по когнитивным процессам. Если ты думаешь, что я позволю тебе одному отправиться на секретную станцию, где ты будешь пытаться отделить сознание от материального носителя, ты плохо меня знаешь.

Дмитрий открыл рот, чтобы возразить, но передумал. В чем-то она была права – ее опыт мог оказаться бесценным.

– Я попробую договориться, – наконец сказал он. – Но ничего не обещаю.

Елена кивнула и крепко сжала его руку:

– Ты понимаешь, что это может изменить всё? Не только науку, но и само понятие человечества.

– Я знаю, – тихо ответил Дмитрий. – Именно этого я и боюсь.

Два дня спустя Дмитрий сидел в кабинете Новицкого в московском представительстве Планетарного Консулата.

– Я согласен возглавить проект "Вознесение" при следующих условиях, – его голос звучал твердо. – Первое: никаких экспериментов на людях без моего прямого одобрения. Второе: доктор Елена Соколова присоединяется к проекту в качестве главного нейробиолога. Третье: я получаю полный доступ ко всем предыдущим данным и результатам экспериментов.

Новицкий улыбнулся:

– Условия приняты, доктор Соколов. Корабль отбывает к орбитальной станции "Прометей" завтра в 11:00. Будьте готовы.

Когда Дмитрий вышел из здания Консулата, его встретил Макс Лебедев. Он стоял, прислонившись к аэрокару, и выглядел непривычно серьезным.

– Ты ввязываешься в очень опасную игру, – без предисловий сказал он.

– Откуда ты…? – начал Дмитрий, но тут же понял. – Ты работаешь на них.

– Технический консультант проекта "Вознесение", – кивнул Макс. – Уже полгода. И поверь мне, Дима, то, что они тебе показали – только верхушка айсберга.

– Что ты имеешь в виду?

Макс осмотрелся по сторонам, потом понизил голос:

– На станции есть нечто, чего они не упомянули. Аномалия, которую зафиксировали во время третьего эксперимента. Что-то откликнулось на попытку трансформации.

Дмитрий непонимающе смотрел на друга:

– Что значит "откликнулось"?

– Я не знаю, – признался Макс. – Но после того, как сознание третьего субъекта распалось, системы станции зафиксировали энергетическую флуктуацию, источник которой невозможно было определить. Как будто… – он замялся, – как будто что-то наблюдало за экспериментом.

Дмитрий почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Почему ты мне это говоришь?

– Потому что я твой друг, Дима. И потому что я боюсь, что мы открываем дверь, за которой скрывается нечто, к чему человечество пока не готово.

Дмитрий долго смотрел на Макса, потом произнес:

– Значит, нам придется быть очень осторожными, когда будем открывать эту дверь.

– Если сможем, – мрачно ответил Макс.

ГЛАВА 2: ПРОМЕТЕЙ

Орбитальная станция "Прометей" располагалась в точке Лагранжа L2 системы Земля-Луна. Это было идеальное место для исследовательской базы – достаточно далеко от Земли, чтобы обеспечить необходимую изоляцию для опасных экспериментов, но достаточно близко для регулярного снабжения и связи.

Челнок приближался к станции почти шесть часов, и все это время Дмитрий не отрывался от смотрового окна. "Прометей" постепенно вырастал перед ним – гигантское сооружение, напоминающее по форме медузу: центральное ядро окружено восемью длинными "щупальцами" – исследовательскими модулями.

– Впечатляет, не правда ли? – Елена подошла к нему и положила руку ему на плечо. – Трудно поверить, что все это построено за какие-то полгода.

– Именно это меня и беспокоит, – тихо ответил Дмитрий. – Такие проекты не реализуются с такой скоростью… если только подготовка не началась задолго до официального старта.

– Ты думаешь, Консулат знал о твоей теории до публикации?

– Я думаю, что у них были свои теории, – задумчиво произнес он. – Возможно, близкие к моей, но менее разработанные. Когда появилась моя работа, они получили недостающие звенья и ускорили процесс.

Динамики челнока ожили:

– Пассажирам приготовиться к стыковке. Прибытие на станцию "Прометей" через пятнадцать минут.

Дмитрий и Елена вернулись на свои места и активировали защитные поля кресел. Макс, летевший с ними, был погружен в изучение данных через свой нейроинтерфейс и, казалось, совершенно не интересовался предстоящей стыковкой.

– Думаешь, он что-то скрывает? – тихо спросила Елена, кивая в сторону Лебедева.

– Уверен в этом, – так же тихо ответил Дмитрий. – Вопрос в том, что именно.

Стыковочный шлюз станции "Прометей" встретил их ярким светом и группой встречающих в униформе с эмблемой проекта – стилизованным изображением птицы, возрождающейся из пламени.

Во главе группы стоял высокий мужчина с идеальной военной осанкой, короткими седыми волосами и пронзительными голубыми глазами, в которых читался немедленный расчет каждого, кто попадал в поле его зрения.

– Доктор Соколов, – он шагнул вперед и протянул руку. – Полковник Александр Кронов, директор проекта "Вознесение". Добро пожаловать на "Прометей".

Дмитрий пожал протянутую руку, отметив сильную хватку и холодность прикосновения.

– Моя жена, доктор Елена Соколова, – представил он.

Кронов кивнул:

– Мы рады, что вы присоединились к нам, доктор. Ваша экспертиза в нейробиологии будет неоценима. – Он перевел взгляд на Макса: – Лебедев, рад видеть тебя снова. Надеюсь, ты подготовил все данные для доктора Соколова, как я просил?

– Разумеется, – кивнул Макс. – Полный отчет о всех экспериментах и аномалиях.

Дмитрий уловил легкое напряжение в голосе друга при слове "аномалии" и мысленно отметил необходимость подробнее расспросить его об этом позже.

– Превосходно, – Кронов повернулся к остальной группе. – Позвольте представить ключевых членов команды. Доктор Инга Оберон, наш ведущий специалист по нейроинтерфейсам.

Инга оказалась высокой женщиной с коротко стриженными платиновыми волосами и непроницаемым выражением лица. Она коротко кивнула, не предлагая руки для рукопожатия и избегая прямого взгляда – типичные признаки синдрома Аспергера, которые Дмитрий немедленно распознал.

– Профессор Виктор Зайцев, квантовый инженер, – продолжал Кронов, указывая на пожилого мужчину с окладистой седой бородой.

– Большая честь работать с вами, доктор Соколов, – профессор энергично пожал руку Дмитрию. – Ваша теория произвела революцию в наших представлениях о квантовом сознании.

Кронов представил еще нескольких ученых, затем жестом пригласил прибывших следовать за ним:

– Позвольте показать вам станцию и ваши жилые помещения. После того, как вы освоитесь, у нас запланирован брифинг, на котором вы получите полный доступ к состоянию проекта.

Они двинулись по широкому коридору центрального модуля. Станция внутри оказалась еще более впечатляющей, чем снаружи – высокие потолки, просторные помещения, новейшее оборудование.

– Мы разработали специальную систему передвижения для тех, кто непривычен к орбитальным станциям, – пояснил Кронов, указывая на тонкие линии на полу разных цветов. – Просто следуйте за цветом, соответствующим вашему пункту назначения. Ваши нейроинтерфейсы автоматически подключатся к навигационной системе станции.

Дмитрий заметил, как Елена с профессиональным интересом изучает окружающее пространство:

– Здесь совсем не ощущается невесомость, – заметила она.

– Искусственная гравитация, – ответил Кронов. – В центральном модуле поддерживается около 80% земной. В жилых отсеках – полная земная. В некоторых лабораториях – регулируемая, в зависимости от требований эксперимента.

Они прошли через главную лабораторию – огромное пространство, заполненное сложным оборудованием. В центре располагалась крупная установка, окруженная энергетическими полями.

– Трансформационная камера, – пояснил Кронов, заметив интерес Дмитрия. – Третье поколение, разработанное после… неудач с предыдущими версиями.

– Сколько человек погибло в этих неудачах, полковник? – прямо спросил Дмитрий, останавливаясь.

Кронов не дрогнул:

– Семь добровольцев, доктор. Три в Москве, о которых вам известно, и четыре здесь, на станции. Все они знали риск и согласились на эксперимент добровольно.

– Добровольно, – горько повторил Дмитрий. – Приговоренные преступники, которым предложили выбор между пожизненной нейрокоррекцией и участием в эксперименте.

– Каждый из них совершил преступление, за которое в прежние времена полагалась бы смертная казнь, – холодно ответил Кронов. – Мы дали им шанс послужить человечеству. Некоторые даже верили, что станут первыми трансцендентными существами.

– И вместо этого вы получили семь жертв и ни одного результата, – вмешалась Елена. – Не слишком эффективный метод научного исследования, полковник.

– Напротив, доктор Соколова, – возразил Кронов. – Мы получили бесценные данные о том, что не работает. Каждая неудача приближала нас к успеху. И сейчас, с присоединением вашего мужа к проекту, я уверен, мы стоим на пороге прорыва.

Он повернулся к Дмитрию:

– Ваши жилые помещения находятся в секторе А, недалеко от главной лаборатории. Мы предоставили вам расширенную каюту с дополнительным рабочим пространством. Брифинг начнется через три часа, что даст вам время отдохнуть после путешествия и ознакомиться с базовыми системами станции.

Дмитрий кивнул:

– Я хотел бы как можно скорее получить доступ к данным предыдущих экспериментов.

– Они уже загружены в систему вашей каюты, – ответил Кронов. – Полный доступ без ограничений, как мы и договаривались.

Каюта оказалась просторным помещением с минималистичным дизайном – большая спальная зона, отдельный рабочий кабинет с голографическими проекторами, небольшая кухня и ванная комната. Панорамный иллюминатор открывал вид на Землю – голубой шар, частично скрытый тенью Луны.

– Мне это не нравится, – сказала Елена, как только дверь закрылась за ними. – Кронов слишком уверен в успехе. Как будто им просто нужен был ты, чтобы завершить уже готовую головоломку.

Дмитрий подошел к рабочему столу и активировал терминал:

– Давай посмотрим, что они уже знают.

Голографический дисплей развернулся, показывая каталог данных предыдущих экспериментов. Дмитрий быстро просматривал файлы, его лицо становилось все более напряженным.

– Они продвинулись гораздо дальше, чем я предполагал, – наконец произнес он. – Смотри.

Он развернул трехмерную модель, показывающую процесс трансформации человеческого сознания в энергетическую форму.

– Они уже решили проблему начальной стабилизации. Последний субъект действительно существовал в энергетической форме почти минуту. Проблема в долгосрочной стабильности – энергетическая матрица начинает распадаться из-за квантовой деградации.

– Которую ты предсказывал в своей работе, – заметила Елена.

– Да, но я не предлагал решения, потому что считал это теоретической проблемой, которая встанет перед нами через десятилетия, – Дмитрий потер висок. – Они опережают мои прогнозы на годы.

Елена подошла ближе, изучая данные:

– Смотри на нейронные показатели последнего субъекта перед распадом. Это похоже на паническую атаку – резкий выброс кортизола, адреналина, перегрузка лимбической системы.

– Ты думаешь, проблема не в физической стабильности, а в психологической? – спросил Дмитрий, переключая внимание на указанные параметры.

– Возможно, – кивнула Елена. – Представь: ты внезапно лишаешься тела, всех привычных сенсорных входных данных, полностью меняется способ восприятия мира. Это может вызвать настоящий психологический шок, который дестабилизирует всю структуру.

Дмитрий задумался:

– То есть, нам нужно не только стабилизировать энергетическую матрицу, но и обеспечить психологическую адаптацию субъекта к новой форме существования.

– Именно, – Елена продолжала изучать данные. – Но тут есть еще кое-что странное. Посмотри на эти энергетические всплески в момент распада последнего субъекта.

Она указала на странные флуктуации в данных – серию энергетических импульсов, которые не соответствовали ни структуре эксперимента, ни распаду сознания субъекта.

– Похоже на какой-то внешний источник, – заметил Дмитрий. – Как будто что-то вмешалось в процесс.

Он вспомнил слова Макса о том, что "что-то откликнулось" на эксперимент, и почувствовал внезапный холод.

– Дмитрий, – голос Елены звучал встревоженно, – я только что просмотрела биографии всех жертв экспериментов. Трое из них были нейробиологами. Один – специалистом по квантовой механике, как ты.

Дмитрий резко повернулся к ней:

– Что? Но Новицкий сказал…

– Что они были преступниками, приговоренными к нейрокоррекции, – закончила Елена. – Это ложь. Судя по этим данным, все они были учеными, добровольно вызвавшимися участвовать в эксперименте.

Дмитрий почувствовал, как внутри нарастает гнев:

– Нас обманули с самого начала.

– Вопрос в том – зачем? – Елена выглядела обеспокоенной. – И что еще они скрывают?

Прежде чем Дмитрий успел ответить, раздался сигнал коммуникатора. На голографическом экране появилось лицо Инги Оберон:

– Доктор Соколов, – ее голос звучал монотонно, без эмоциональных модуляций. – Полковник Кронов просит вас и доктора Елену Соколову прибыть в конференц-зал немедленно. Произошло нечто, требующее вашего внимания.

– Что именно? – спросил Дмитрий.

– Восьмой субъект, – ответила Инга. – Он только что прошел через процесс трансформации. И в отличие от предыдущих семи, его энергетическая матрица остается стабильной уже более двадцати минут.

Дмитрий и Елена обменялись тревожными взглядами.

– Мы сейчас будем, – ответил Дмитрий и отключил связь.

– Они провели еще один эксперимент, – тихо произнесла Елена. – Не дожидаясь тебя.

– И похоже, он оказался успешным, – Дмитрий направился к двери. – Пойдем. Нам нужно узнать, что происходит, пока все не вышло из-под контроля.

Конференц-зал находился рядом с главной лабораторией. Когда Дмитрий и Елена вошли, там уже собрались все ключевые участники проекта. В центре зала висело голографическое изображение светящегося энергетического облака, пульсирующего в странном, почти гипнотическом ритме.

– А, доктора Соколовы, – Кронов кивнул им, не отрывая взгляда от голограммы. – Как видите, мы достигли первого настоящего успеха. Субъект номер восемь поддерживает стабильную энергетическую форму уже тридцать две минуты.

– Почему вы не дождались моего прибытия? – холодно спросил Дмитрий. – Я думал, мы договорились, что никаких экспериментов на людях не будет без моего одобрения.

– Эксперимент был запланирован задолго до вашего приезда, доктор, – спокойно ответил Кронов. – Отменить его означало бы потерять месяцы подготовки. К тому же, – он позволил себе тонкую улыбку, – результаты говорят сами за себя.

– Кто субъект? – спросила Елена, внимательно изучая энергетическую структуру.

– Профессор Тимур Ахметов, специалист по квантовой топологии, – ответила Инга Оберон. – Он работал над теорией суперпозиции квантовых состояний сознания и вызвался проверить ее на себе.

– Еще один ученый, – пробормотал Дмитрий. – Почему вы солгали нам о природе добровольцев?

Кронов бросил на него острый взгляд:

– Политическое решение. Консулат посчитал, что информация о гибели ведущих ученых в экспериментах может вызвать общественный резонанс и привести к закрытию проекта.

– И вы думали, я соглашусь возглавить проект, зная, что мои коллеги умирают, пытаясь доказать мою теорию?

– Мы знали, что вы согласитесь в любом случае, доктор Соколов, – спокойно ответил Кронов. – Ваше научное любопытство сильнее моральных сомнений. Всегда было.

Дмитрий почувствовал, как Елена напряглась рядом с ним, но прежде чем он смог ответить, вмешался Макс:

– Давайте сосредоточимся на текущей ситуации. Профессор Ахметов стабилен, но мы не знаем, как долго это продлится. Нам нужно установить с ним контакт.

Инга подошла к центральной консоли:

– Мы разработали интерфейс, позволяющий трансформированному сознанию взаимодействовать с компьютерными системами. Теоретически, профессор Ахметов должен быть способен воспринимать электронные сигналы и отвечать на них.

Она активировала протокол связи. На экране появились строки кода – система пыталась установить контакт с энергетическим облаком.

– Профессор Ахметов, вы меня слышите? – произнесла Инга в микрофон. – Если да, попытайтесь модулировать вашу энергетическую структуру в соответствии с базовым двоичным кодом, который мы передаем.

Все напряженно смотрели на голограмму. Несколько секунд ничего не происходило, затем энергетическое облако начало пульсировать в ритме, соответствующем передаваемому коду.

– Он отвечает, – тихо произнесла Инга. – Контакт установлен.

На экране начали появляться символы – энергетическое существо, бывшее когда-то профессором Ахметовым, пыталось общаться.

"Я… ЖИВ… ДРУГОЙ… ВСЕ… ИНАЧЕ…"

– Он дезориентирован, – заметила Елена. – Возможно, процесс трансформации влияет на когнитивные функции.

"ВИЖУ… ЭНЕРГИЮ… ПОЛЯ… НОВЫЕ… ИЗМЕРЕНИЯ…"

– Его восприятие полностью изменилось, – пробормотал Дмитрий. – Он воспринимает реальность на квантовом уровне.

"НЕ… ОДИН… ДРУГИЕ… НАБЛЮДАЮТ…"

Эта фраза заставила всех замереть.

– Что значит "не один"? – резко спросил Кронов. – Кто наблюдает?

"ОНИ… ДРЕВНИЕ… ЖДАЛИ… НАС… ДОЛГО…"

Внезапно энергетическое облако начало пульсировать все быстрее и быстрее. Системы мониторинга показывали нарастающую нестабильность.

– Мы теряем его, – крикнула Инга. – Квантовая деградация ускоряется!

"ПРИХОДЯТ… ОТКРЫЛИ… ДВЕРЬ… ОПАСНО…"

Последнее сообщение оборвалось, когда энергетическое облако внезапно распалось, превратившись в хаотичный вихрь частиц, быстро рассеявшийся в пространстве. На мониторах отображалась полная потеря сигнала.

– Тридцать семь минут, – Кронов взглянул на часы. – Рекорд. И он был в сознании до самого конца.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Дмитрий смотрел на пустоту, где только что находилось сознание человека, и чувствовал странную смесь научного восторга и глубокого ужаса.

– Вы понимаете, что он пытался нам сказать? – тихо произнесла Елена. – "Они наблюдают". "Древние". "Открыли дверь".

– Галлюцинации, вызванные стрессом трансформации, – отмахнулся Кронов. – То же самое происходило с предыдущими субъектами. Они говорили о странных видениях, других измерениях, наблюдающих сущностях.

– А что, если это не галлюцинации? – возразил Дмитрий. – Что, если трансформация действительно открывает доступ к иной форме восприятия? Возможно, в энергетической форме сознание способно взаимодействовать с реальностью на уровнях, недоступных для материального тела.

– И что, если мы не первые, кто достиг трансценденции? – добавил Макс, выражая мысль, которую все избегали. – Что, если там, в энергетическом плане существования, уже есть… другие?

Кронов окинул их холодным взглядом:

– Это вопросы философии, господа. А мы занимаемся наукой. Факт в том, что мы достигли значительного прогресса. Профессор Ахметов продержался в энергетической форме в пять раз дольше, чем предыдущий субъект. Это прорыв.

– Это еще одна смерть, – тихо сказала Елена.

– Жертва во имя науки, – парировал Кронов. – И теперь, с присоединением доктора Соколова к проекту, я уверен, что следующий эксперимент будет полностью успешным.

Он повернулся к Дмитрию:

– Вам предоставляется полный доступ ко всем данным эксперимента с профессором Ахметовым. Я ожидаю вашего анализа и предложений по устранению проблемы квантовой деградации в течение недели.

– Неделя – слишком малый срок, – возразил Дмитрий. – Мне нужно полностью разобраться в вашем оборудовании, протоколах, всех предыдущих экспериментах.

– Время – роскошь, которой у нас нет, доктор Соколов, – холодно ответил Кронов. – Консулат требует результатов. И я намерен их предоставить, с вами или без вас.

Он кивнул остальным:

– Совещание окончено. Доктор Оберон, подготовьте полный отчет по эксперименту. Лебедев, проанализируйте энергетические аномалии в момент распада.

Когда все начали расходиться, Дмитрий заметил, что Инга Оберон смотрит на него с необычным для нее интенсивным вниманием. Когда их взгляды встретились, она быстро отвернулась и вышла из комнаты, но Дмитрий не мог избавиться от ощущения, что эта странная женщина знает нечто важное, чем не поделилась с остальными.

– Дмитрий, – Елена тихо обратилась к нему, когда они остались одни. – Ты видел энергетические всплески перед распадом? Они совпадают с аномалиями в данных предыдущих экспериментов, которые мы видели.

– Да, – кивнул Дмитрий. – И они стали сильнее. Как будто что-то отвечало Ахметову.

– Или кто-то, – произнесла Елена. – "Другие наблюдают". Что, если мы действительно открываем дверь между измерениями, и по ту сторону нас уже ждут?

Дмитрий долго смотрел на пустое пространство, где недавно существовал разум профессора Ахметова.

– Тогда нам нужно выяснить, кто они и чего хотят, прежде чем мы откроем эту дверь полностью. Потому что я не уверен, что мы сможем закрыть ее обратно.

ГЛАВА 3: ПРОТОКОЛ "ВОЗНЕСЕНИЕ"

На орбитальной станции "Прометей" время словно сжималось. Дмитрий Соколов погрузился в работу с интенсивностью, граничащей с одержимостью. Три недели пролетели как один день – анализ данных предыдущих экспериментов, изучение оборудования, бесконечные симуляции процесса трансформации и последующей стабилизации энергетической матрицы.

Его временная лаборатория превратилась в хаос из голографических проекций, трехмерных моделей и парящих в воздухе формул. В центре этого упорядоченного безумия Дмитрий стоял, управляя данными жестами, словно дирижер невидимого оркестра.

– Проблема в самой фундаментальной концепции, – пробормотал он, обращаясь к Инге Оберон, которая стояла рядом, наблюдая за его работой с отстраненным интересом. – Мы пытаемся стабилизировать энергетическую матрицу извне, но это принципиально неверно.

– Объясните, – Инга не отрывала взгляда от формул, её анализ был быстрым и безжалостно точным.

Дмитрий изменил проекцию, показывая новую модель трансформации:

– Энергетическая форма сознания должна быть самоподдерживающейся. Как самоорганизующаяся система. Мы пытались создать статичную структуру, но сознание – это процесс, непрерывное движение, динамическое равновесие.

Инга наклонила голову, как делала всегда, когда обрабатывала новую информацию:

– Квантовый вихрь вместо квантовой решетки.

– Именно! – Дмитрий повернулся к ней. – Если представить сознание как непрерывно обновляющуюся энергетическую спираль, где каждый квантовый цикл поддерживает и обновляет следующий, мы можем достичь теоретически бесконечной стабильности.

Он развернул новую серию уравнений, описывающих модель самоподдерживающейся квантовой структуры.

– Инга, это потрясающе, – в дверях лаборатории стояла Елена, наблюдавшая за взаимодействием мужа и его новой коллеги. – Ты нашел решение проблемы квантовой деградации?

Дмитрий оторвал взгляд от проекций, внезапно осознав, что не разговаривал с женой уже почти сутки – они работали в разных лабораториях, и он полностью погрузился в свои расчеты.

– Возможно, – он потер усталые глаза. – По крайней мере, теоретическое решение. Нам предстоит разработать конкретный протокол трансформации и протестировать его.

– Без жертвоприношения еще одного ученого, надеюсь, – Елена вошла в лабораторию, бросив скептический взгляд на голографические модели.

– Мы будем использовать квантовые симуляторы, – ответила Инга своим монотонным голосом. – Создадим модель человеческого сознания и проведем виртуальную трансформацию. Несовершенно, но достаточно для первичной проверки гипотезы доктора Соколова.

Елена кивнула, подходя ближе к мужу:

– Полковник Кронов собирает экстренное совещание через час. Хочет узнать о твоем прогрессе.

– Уже? – Дмитрий нахмурился. – Он дал мне неделю три недели назад. Я думал, у меня еще есть время.

– У тебя его нет, – Елена понизила голос. – Консулат оказывает давление. Они хотят результатов, и быстро.

Инга, казалось, не обращала внимания на их разговор, полностью сосредоточившись на формулах.

– Что-то произошло? – спросил Дмитрий, заметив напряжение в голосе жены.

Елена бросила взгляд на Ингу, затем снова на мужа:

– Я обнаружила кое-что в медицинских данных предыдущих… субъектов. Нечто странное. Поговорим об этом позже, в нашей каюте.

Дмитрий кивнул, понимая, что жена не хочет обсуждать свое открытие в присутствии других сотрудников проекта.

– Инга, сможешь подготовить предварительную симуляцию к совещанию? – он повернулся к коллеге.

– Да, – лаконично ответила она, не отрывая взгляда от данных.

Дмитрий вышел из лаборатории вместе с Еленой. В коридоре станции было непривычно оживленно – технический персонал спешил с каким-то новым оборудованием.

– Что происходит? – спросил Дмитрий у проходящего мимо инженера.

– Новый квантовый резонатор доставили с Земли, – ответил тот. – Полковник Кронов приказал установить его немедленно.

Дмитрий и Елена обменялись обеспокоенными взглядами.

– Они готовятся к новому эксперименту, – тихо сказала Елена, когда инженер удалился. – Даже без твоего решения.

– Они не могут, – возразил Дмитрий. – Без новой методики стабилизации результат будет тем же – смерть еще одного добровольца.

– Думаю, их это не останавливает, – горько ответила Елена.

В их каюте Елена сразу активировала блокиратор прослушивания – небольшое устройство, которое они тайно привезли с Земли.

– Теперь можем говорить, – она села на край кровати. – Дмитрий, я проанализировала нейронные паттерны всех восьми субъектов перед трансформацией. И обнаружила нечто странное.

Она активировала свой нейроинтерфейс, проецируя данные на стену каюты:

– Смотри, это базовые нейронные сигнатуры добровольцев. Все они имеют определенную схожесть в лимбической системе и префронтальной коре.

– Это может быть совпадением, – заметил Дмитрий, изучая данные. – Все они были учеными, с высоким интеллектом и определенным психологическим профилем.

– Нет, – покачала головой Елена. – Это слишком точное совпадение. Смотри внимательнее – эти паттерны идентичны в ключевых областях. Как будто их… отбирали по этому критерию.

Дмитрий нахмурился, вглядываясь в данные:

– Ты права. Это не может быть случайностью. Но зачем Кронову нужны добровольцы с определенным типом нейронной активности?

– Я не знаю, – Елена скрестила руки на груди. – Но есть и еще кое-что. Я просмотрела список потенциальных кандидатов для следующего эксперимента.

Она изменила проекцию, показывая новые данные:

– Все они имеют те же нейронные паттерны. Кронов отбирает людей по какому-то неизвестному нам критерию.

– И что, по-твоему, это означает? – спросил Дмитрий, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Я думаю, – медленно произнесла Елена, – что цель проекта "Вознесение" может быть не совсем такой, как нам представили. Может быть, Кронов не просто пытается доказать возможность существования сознания в энергетической форме. Может быть, он ищет что-то… или кого-то конкретного.

Дмитрий вспомнил странные сообщения профессора Ахметова перед распадом его энергетической структуры: "Они наблюдают", "Древние", "Открыли дверь".

– Что, если Кронов знает больше, чем говорит? – продолжила Елена. – Что, если эти эксперименты – не только попытка создать трансцендентных существ, но и установить контакт с… чем-то, что уже существует в энергетическом плане?

Дмитрий подошел к иллюминатору, глядя на далекую Землю:

– Если ты права, то мы вовлечены в нечто гораздо более опасное, чем просто научный эксперимент. Мы можем непреднамеренно открывать дверь между мирами, не зная, что находится по ту сторону.

– И не зная, захотят ли те, кто там, пройти через эту дверь к нам, – закончила Елена.

Комната погрузилась в тишину, прерываемую только тихим гулом систем жизнеобеспечения станции.

– Мне нужно знать больше, – наконец сказал Дмитрий. – И единственный способ – это продолжить работу над стабилизацией энергетической матрицы. Если мы сможем создать устойчивую форму сознания в энергетическом плане, возможно, мы сможем узнать, что на самом деле происходит.

– И чего хочет Кронов, – добавила Елена.

Дмитрий кивнул:

– Пора идти на совещание. Веди себя как обычно и продолжай собирать информацию. А я тем временем попытаюсь убедить Кронова, что мы близки к прорыву, но нам нужно больше времени для безопасного эксперимента.

Конференц-зал был полон. За длинным столом собрались все ключевые участники проекта, а во главе сидел полковник Кронов, как всегда безупречно выглядящий, несмотря на очевидную усталость в глазах.

– Доктор Соколов, – он кивнул Дмитрию, когда тот вошел с Еленой. – Мы ждем вашего доклада о прогрессе.

Дмитрий активировал голографический проектор, демонстрируя свою новую модель самоподдерживающейся энергетической структуры:

– За последние три недели нам удалось разработать принципиально новый подход к проблеме стабилизации энергетической матрицы сознания.

Он детально объяснил концепцию квантового вихря, самообновляющейся энергетической спирали, и представил предварительные результаты симуляций, подготовленные Ингой.

– Как видите, в теории эта модель обеспечивает неограниченную стабильность трансформированного сознания, – заключил Дмитрий. – Но нам потребуется еще как минимум месяц для полной разработки протокола трансформации и проведения комплексных симуляций.

Кронов слушал внимательно, не перебивая, но когда Дмитрий закончил, он покачал головой:

– У нас нет месяца, доктор Соколов. Консулат требует провести новый эксперимент через три дня.

– Три дня? – Дмитрий не скрывал возмущения. – Это абсурд! Мы не успеем даже завершить базовые симуляции, не говоря уже о полном протоколе!

– Я понимаю ваше беспокойство, – холодно ответил Кронов. – Но решение принято на высшем уровне. Новое оборудование уже установлено, доброволец выбран и проходит подготовку.

– Кто доброволец? – резко спросила Елена.

– Профессор Сергей Васнецов, специалист по квантовой биологии, – ответил Кронов. – Он прибыл на станцию вчера.

Дмитрий заметил, как Елена напряглась – очевидно, это был один из тех кандидатов с особым нейронным паттерном, которых она обнаружила.

– Без завершенного протокола "Вознесение" результат будет тем же, – настаивал Дмитрий. – Мы потеряем еще одного ученого, и для чего?

– Доктор Соколов, – Кронов наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. – Я ценю вашу заботу о безопасности. Но прогресс науки всегда требует жертв. Вы сами это знаете – ваша теория изначально предполагала риски.

– Риски – да, – возразил Дмитрий. – Но не бессмысленные смерти! Если вы проведете эксперимент через три дня, используя существующий протокол, Васнецов умрет так же, как и предыдущие восемь!

– Не обязательно, – вмешалась Инга Оберон. – Мы можем интегрировать часть новой методики доктора Соколова в существующий протокол. Это не обеспечит полную стабилизацию, но может значительно увеличить время существования энергетической матрицы.

– На сколько? – спросил Кронов.

– Трудно сказать, – Инга пожала плечами. – Возможно, несколько часов вместо минут. Достаточно, чтобы собрать ценные данные для дальнейшего совершенствования протокола.

Дмитрий не мог поверить своим ушам. Он повернулся к Инге:

– Ты предлагаешь использовать незавершенную методику на живом человеке? Это безумие!

– Это компромисс, – безэмоционально ответила она. – Профессор Васнецов знает риски и согласен на эксперимент.

– И вы готовы пожертвовать им ради нескольких часов данных? – вмешалась Елена, ее голос звенел от гнева.

– Я готов рискнуть, если это приблизит нас к настоящему прорыву, – раздался новый голос.

Все повернулись к двери, где стоял невысокий мужчина средних лет с умными глазами и аккуратно подстриженной бородой.

– Профессор Васнецов, – Кронов поднялся, приветствуя вошедшего. – Прошу, присоединяйтесь к нам.

Васнецов вошел в конференц-зал, окидывая присутствующих внимательным взглядом:

– Я знаю о рисках, – он обратился напрямую к Дмитрию. – Как и все предыдущие добровольцы. Но я верю, что мы стоим на пороге величайшего прорыва в истории человечества. И если моя жертва поможет человечеству сделать этот шаг – я готов.

– Вы не понимаете, – Дмитрий покачал головой. – Без полного протокола стабилизации вы просто… перестанете существовать. Ваше сознание распадется на квантовом уровне.

– Или, – спокойно возразил Васнецов, – я стану первым человеком, по-настоящему преодолевшим ограничения физического существования. Риск стоит награды, доктор Соколов.

Дмитрий видел в его глазах тот же фанатичный блеск, который замечал у многих теоретических физиков, включая себя самого – жажду знаний, стремление заглянуть за пределы известного, даже ценой собственной жизни.

– Решение принято, – объявил Кронов. – Эксперимент состоится через три дня. Доктор Соколов, вы и доктор Оберон подготовите модифицированный протокол трансформации, включающий вашу теорию квантового вихря. Доктор Елена Соколова будет отвечать за нейропсихологический мониторинг.

Он повернулся к Васнецову:

– Профессор, вам предстоит интенсивная подготовка. Доктор Зайцев проведет вас через серию симуляций, чтобы ваш мозг был максимально готов к трансформации.

– Я готов начать немедленно, – кивнул Васнецов.

– Совещание окончено, – Кронов встал. – За работу, коллеги. У нас только три дня.

– Мы не можем этого допустить, – сказала Елена, когда они вернулись в свою каюту. – Васнецов погибнет, как и все остальные.

– Я не уверен, что мы можем что-то сделать, – Дмитрий сидел, обхватив голову руками. – Решение принято на высшем уровне. Кронов просто выполняет приказ.

– Но зачем такая спешка? – Елена нервно ходила по комнате. – Почему именно сейчас, когда ты близок к решению проблемы стабилизации?

Дмитрий задумался:

– Может быть, они боятся, что я откажусь от участия, когда узнаю полную правду о проекте. Или… – он поднял взгляд на жену, – может быть, дело в том, что ты обнаружила – в этих особых нейронных паттернах. Возможно, они нашли что-то, о чем мы не знаем.

В дверь постучали. Елена деактивировала блокиратор прослушивания и открыла.

На пороге стояла Инга Оберон.

– Нам нужно поговорить, – сказала она, проходя внутрь и закрывая дверь. – Наедине.

Дмитрий и Елена обменялись недоуменными взглядами.

– О чем? – спросил Дмитрий.

– О настоящей цели проекта "Вознесение", – тихо ответила Инга. – И о том, что на самом деле произошло с первыми восемью добровольцами.

Елена включила блокиратор прослушивания, и Инга кивнула с одобрением:

– Предусмотрительно. Полковник Кронов не тот, за кого себя выдает, – она села, сохраняя идеально прямую спину. – Как и сам проект.

– Что ты имеешь в виду? – Дмитрий подался вперед.

– Изначально "Вознесение" задумывалось как военный проект, – начала Инга. – Идея создания разведчиков и диверсантов, способных проникать куда угодно в нематериальной форме, была привлекательна для военных.

– Это логично, – кивнул Дмитрий. – Но что изменилось?

– Третий эксперимент, – Инга впервые показала эмоцию – тревогу. – Когда сознание доктора Ларионова трансформировалось в энергетическую форму, произошло нечто, о чем полковник Кронов никому не рассказал. Перед распадом энергетической матрицы Ларионов установил контакт… с чем-то.

– С чем? – спросила Елена.

– С трансцендентной сущностью, – просто ответила Инга. – С существом, уже давно существующим в энергетическом плане. Оно назвало себя "Хранителем".

Дмитрий и Елена потрясенно переглянулись.

– Эта сущность сообщила, что наши эксперименты привлекли внимание… других, – продолжала Инга. – Древних трансцендентных существ, эволюционировавших миллионы лет назад из различных видов по всей вселенной. Они наблюдают за нами, оценивают.

– И Кронов знает об этом? – спросил Дмитрий.

Инга кивнула:

– Не только знает. После этого контакта цель проекта изменилась. Теперь Кронов одержим идеей установления постоянного контакта с этими существами. Он считает, что они могут поделиться технологиями и знаниями, которые дадут человечеству беспрецедентное преимущество.

– Или уничтожат нас, – тихо заметила Елена.

– Возможно, – согласилась Инга. – Но полковника это не волнует. Он видит только потенциальную выгоду. И особые нейронные паттерны, которые вы обнаружили, доктор Соколова, – это не случайность. "Хранитель" сообщил, что только определенные типы сознаний способны стабильно существовать в энергетическом плане и общаться с ними.

– Вот почему они отбирают добровольцев по этому критерию, – догадалась Елена.

– Да, – подтвердила Инга. – И профессор Васнецов – не просто доброволец. У него самый высокий показатель совместимости из всех, кого удалось найти.

– Почему ты рассказываешь нам это? – прямо спросил Дмитрий.

Инга долго смотрела на него, прежде чем ответить:

– Потому что ваша теория квантового вихря может сработать. И если эксперимент с Васнецовым будет успешным, мы можем открыть дверь, которую не сможем закрыть. А я… – она запнулась, что было необычно для нее, – я не уверена, что мы готовы встретиться с тем, что ждет по ту сторону.

– Что ты предлагаешь? – спросила Елена.

– Продолжать работу, – ответила Инга. – Но внести изменение в протокол трансформации. Модификацию, которая позволит нам… контролировать процесс. Создать своего рода "предохранитель", который в случае необходимости позволит нам вернуть трансформированное сознание обратно или… прервать его существование, если оно станет угрозой.

Дмитрий смотрел на Ингу с новым пониманием:

– Ты боишься, что если мы откроем эту дверь, то не только Васнецов сможет пройти через нее к ним, но и они смогут прийти к нам.

Инга медленно кивнула:

– Я искусственно модифицированный человек, доктор Соколов. Мой мозг создан для анализа паттернов и прогнозирования рисков. И все мои расчеты показывают, что встреча с этими существами сопряжена с экзистенциальным риском для человечества.

– Кронов знает о твоих опасениях? – спросил Дмитрий.

– Нет, – Инга покачала головой. – Я слишком ценный ресурс, чтобы он рискнул избавиться от меня сейчас. Но если он узнает о моих планах саботировать полный контакт – я исчезну так же, как доктор Морозов, который попытался остановить четвертый эксперимент.

– Что случилось с Морозовым? – тихо спросила Елена.

– Официально – несчастный случай при тестировании системы жизнеобеспечения, – безэмоционально ответила Инга. – Неофициально – Кронов приказал избавиться от него, когда тот обнаружил сходные аномалии в данных экспериментов и пригрозил раскрыть правду Консулату.

Дмитрий молчал, обдумывая услышанное. Его теория, которую он разрабатывал для расширения границ человеческого существования, превратилась в инструмент потенциально катастрофического контакта с неизвестными существами. И теперь он стоял перед выбором – помочь Кронову открыть дверь или попытаться обеспечить хотя бы какой-то контроль над процессом.

– Я помогу тебе, – наконец сказал он. – Мы модифицируем протокол "Вознесение" так, чтобы включить в него предохранитель. Но Кронов не должен об этом узнать.

– И я помогу, – добавила Елена. – Я буду мониторить нейронные паттерны Васнецова во время эксперимента. Если что-то пойдет не так, мы сможем среагировать немедленно.

– У нас есть только три дня, – напомнила Инга. – И полковник Кронов будет следить за каждым нашим шагом.

– Значит, нам нужно работать быстро и умно, – Дмитрий уже мысленно набрасывал план модификации протокола. – Елена, ты сможешь отвлечь Кронова завтра? Мне нужно время наедине с системой управления трансформационной камеры.

– Конечно, – кивнула Елена. – У меня есть данные, которые заинтересуют его – анализ нейронных паттернов потенциальных кандидатов для будущих экспериментов.

– А я обеспечу вам доступ к системе безопасности, – сказала Инга. – Временно отключу камеры наблюдения в ключевых зонах.

Дмитрий посмотрел на двух женщин, от которых теперь зависела не только успешность эксперимента, но, возможно, и безопасность всего человечества:

– Тогда начнем. У нас мало времени, а ставки невероятно высоки.

Следующие два дня превратились в непрерывный марафон. Днем Дмитрий работал с Ингой над официальной версией протокола "Вознесение", включающего теорию квантового вихря. Ночью, когда большинство персонала станции отдыхало, они тайно модифицировали систему, добавляя скрытый предохранитель – механизм, который позволил бы при необходимости дестабилизировать энергетическую матрицу трансформированного сознания или вернуть его обратно в материальное тело.

Елена тем временем проводила детальное сканирование мозга профессора Васнецова, создавая полную карту его нейронных связей и когнитивных процессов.

– Его мозг действительно уникален, – сказала она, когда они с Дмитрием наконец остались одни в своей каюте после очередного длинного дня. – Никогда не видела такой организации нейронных сетей. Как будто он… предрасположен к трансценденции.

– Это объясняет, почему Кронов так заинтересован именно в нем, – задумчиво произнес Дмитрий, просматривая сканы. – Васнецов может стать идеальным посредником между нами и трансцендентными существами.

– Если выживет, – заметила Елена.

Дмитрий положил руку на ее плечо:

– Наши модификации протокола должны обеспечить ему гораздо большие шансы, чем у предыдущих добровольцев. Теория квантового вихря работает в симуляциях – энергетическая матрица остается стабильной почти неограниченное время.

– А что с предохранителем? – тихо спросила Елена.

– Готов, – ответил Дмитрий. – Инга интегрировала его в основной протокол так, что даже если Кронов проверит код, он ничего не заметит. Внешне это выглядит как дополнительный стабилизирующий контур, но на самом деле это механизм экстренной деактивации.

– И кто будет контролировать его?

– Инга, – Дмитрий вздохнул. – У нее самый быстрый доступ к системам, и она сможет активировать предохранитель раньше, чем кто-либо заметит.

Елена долго смотрела на мужа:

– Ты ей доверяешь?

– Не полностью, – признался Дмитрий. – Но у нас нет выбора. Она единственная, кроме нас, кто осознает опасность.

– А что, если она права? – тихо спросила Елена. – Что, если там действительно существуют трансцендентные сущности, наблюдающие за нами? Чего они хотят?

– Не знаю, – честно ответил Дмитрий. – Но завтра мы можем получить ответ. Если эксперимент удастся, Васнецов станет первым человеком, который сможет взаимодействовать с ними напрямую.

– И первым, кто сможет вернуться и рассказать об этом, – добавила Елена. – Если наш предохранитель сработает.

Дмитрий подошел к иллюминатору, глядя на звезды:

– Знаешь, когда я создавал свою теорию, я думал только о научном прорыве, о преодолении ограничений человеческого существования. Я не представлял, что мы можем открыть дверь к чему-то… непостижимому.

– Никто не мог предвидеть этого, – Елена подошла и обняла его сзади. – Но теперь мы здесь, на пороге, возможно, величайшего открытия в истории человечества. И нам нужно сделать все правильно, потому что цена ошибки может быть слишком высокой.

Дмитрий повернулся к жене:

– Я боюсь, Лена. Впервые в жизни я по-настоящему боюсь результатов своей работы.

– Я знаю, – тихо ответила она. – Я тоже боюсь. Но завтра мы будем действовать как ученые – осторожно, методично и с полным пониманием рисков.

Они стояли у иллюминатора, глядя на звезды, не зная, что ждет их завтра – триумф или катастрофа, прорыв или конец.

ГЛАВА 4: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Утро перед экспериментом выдалось странно тихим. Обычно оживленные коридоры орбитальной станции "Прометей" казались почти пустыми – весь несущественный персонал был временно эвакуирован в дальние модули для обеспечения максимальной безопасности.

Дмитрий проснулся раньше будильника. Елена еще спала, и он долго смотрел на ее лицо, спокойное и безмятежное в полумраке каюты. Скоро все изменится – так или иначе. Либо они откроют новую главу в истории человечества, либо столкнутся с чем-то, к чему, возможно, еще не готовы.

Стараясь не разбудить жену, Дмитрий тихо встал и подошел к рабочему столу. Активировав терминал в беззвучном режиме, он начал последнюю проверку протокола "Вознесение". На голографическом экране развернулись сложные формулы и диаграммы, описывающие процесс трансформации сознания в энергетическую форму.

– Ты уверен, что это сработает? – Елена, оказывается, не спала. Она села на кровати, глядя на мужа с тревогой и нежностью.

– Теоретически – да, – ответил Дмитрий, не оборачиваясь. – Практически… никто не может быть уверен на сто процентов. Мы первопроходцы, Лена.

– Как и Васнецов, – тихо заметила она, вставая и подходя к нему. – Ты говорил с ним вчера?

Дмитрий кивнул:

– Да, после финальной подготовки. Он спокоен. Слишком спокоен для человека, который сегодня может умереть или трансформироваться в нечто, чего мы даже не понимаем полностью.

– Или он действительно верит, что станет первым бессмертным, – Елена обняла мужа за плечи. – В любом случае, нам пора готовиться. Кронов назначил предварительный брифинг на 8:00.

Они быстро привели себя в порядок и направились в конференц-зал. По пути Дмитрий заметил, что станция работает в особом режиме – многие системы были переведены на максимальную мощность, а по коридорам передвигались только сотрудники с высшим уровнем допуска.

В конференц-зале уже собралась основная команда: Кронов, Инга, профессор Зайцев, Макс Лебедев и еще несколько ключевых ученых. Профессор Васнецов сидел отдельно, облаченный в специальный нейроинтерфейсный костюм, который будет считывать и передавать данные о состоянии его нервной системы во время эксперимента.

– Доктор Соколов, – Кронов кивнул Дмитрию, когда тот вошел с Еленой. – Мы готовы начать последний брифинг перед операцией "Вознесение-9".

Дмитрий заметил, что полковник выглядел более напряженным, чем обычно, хотя по-прежнему сохранял внешнее спокойствие.

– Прежде чем мы начнем, – сказал Дмитрий, обращаясь ко всем, – я хотел бы еще раз подчеркнуть: несмотря на все наши теоретические расчеты и подготовку, мы не можем гарантировать успех. Профессор Васнецов, – он повернулся к добровольцу, – у вас все еще есть время отказаться.

Васнецов слабо улыбнулся:

– Я принял решение, доктор Соколов. И я его не изменю. Сегодня человечество сделает шаг, который изменит нашу судьбу навсегда.

– Возможно, – тихо ответил Дмитрий. – Вопрос в том, в каком направлении.

Кронов прервал их обмен репликами, активируя голографический проектор:

– Операция "Вознесение-9" начнется ровно в 14:00. Протокол трансформации, разработанный доктором Соколовым и доктором Оберон, предусматривает следующие этапы…

Он детально описал процесс: предварительная седация Васнецова, подключение к нейросканерам, квантовым интерфейсам, запуск процесса трансформации, мониторинг стабильности энергетической матрицы.

– После завершения трансформации, – продолжил Кронов, – мы установим контакт с профессором Васнецовым через специальный квантовый интерфейс, разработанный доктором Оберон. Если энергетическая матрица останется стабильной, мы переходим к следующей фазе – исследованию возможностей трансцендентного существования.

– И к контакту с другими трансцендентными сущностями, если они существуют, – добавил Макс Лебедев, впервые за все время вмешавшись в разговор.

Дмитрий бросил на друга внимательный взгляд. Последние недели Макс держался отстраненно, почти не общаясь с ним и Еленой. Что-то в его поведении казалось странным, как будто он знал что-то, чего не знали остальные.

– Совершенно верно, доктор Лебедев, – кивнул Кронов. – Одна из ключевых целей эксперимента – подтверждение или опровержение существования других трансцендентных форм сознания.

Дмитрий заметил, как Инга и Елена обменялись быстрыми взглядами. Все трое знали, что Кронов лжет – он уже имел подтверждение существования трансцендентных сущностей из предыдущих экспериментов.

– Каковы будут мои первые действия после трансформации? – спросил Васнецов.

– Прежде всего, – ответила Инга, – вам нужно будет стабилизировать свое восприятие. Судя по данным предыдущих экспериментов, переход в энергетическую форму сопровождается кратковременной дезориентацией и перегрузкой сенсорных систем. Вы начнете воспринимать реальность совершенно иначе – на квантовом уровне.

– После того, как вы адаптируетесь, – продолжила Елена, – мы попробуем установить контакт через квантовый интерфейс. Это будет простой двоичный код, который позволит вам общаться с нами.

– А если я обнаружу… другие сущности? – осторожно спросил Васнецов.

– Сообщите нам немедленно, – быстро ответил Кронов. – Любой контакт с потенциальными трансцендентными существами является приоритетной задачей эксперимента.

– Но не рискуйте, – добавил Дмитрий. – Мы не знаем, с чем можем столкнуться.

Брифинг продолжался еще около часа. Обсуждались технические детали, протоколы безопасности, планы действий в различных сценариях. Наконец, Кронов объявил:

– У вас есть пять часов до начала операции. Рекомендую всем отдохнуть и подготовиться. Профессор Васнецов, доктор Зайцев проведет с вами финальные процедуры подготовки.

Когда все начали расходиться, Кронов остановил Дмитрия:

– Доктор Соколов, задержитесь на минуту. Мне нужно обсудить с вами один аспект протокола наедине.

Елена бросила на мужа встревоженный взгляд, но он кивнул ей, показывая, что все в порядке. Когда все вышли, Кронов плотно закрыл дверь и активировал систему блокировки прослушивания – гораздо более мощную, чем та, что была у Дмитрия и Елены.

– Я знаю, что вы модифицировали протокол, – без предисловий сказал Кронов, глядя Дмитрию прямо в глаза.

Дмитрий почувствовал, как сердце пропустило удар, но сохранил невозмутимое выражение лица:

– Разумеется, я модифицировал его. Вы сами поручили мне разработать новую методику стабилизации энергетической матрицы.

– Я не о том, – Кронов слегка улыбнулся. – Я о предохранителе, который вы встроили в систему вместе с доктором Оберон. Механизме, позволяющем при необходимости дестабилизировать процесс трансформации или даже вернуть сознание субъекта.

Дмитрий молчал, понимая, что отрицать бессмысленно.

– Не беспокойтесь, – продолжил Кронов после паузы. – Я не сержусь. На самом деле, я впечатлен вашей предусмотрительностью. Это именно то, что я ожидал от ученого вашего калибра – не просто следовать указаниям, но и думать на несколько шагов вперед.

– Если вы знали, почему не остановили нас? – прямо спросил Дмитрий.

– Потому что ваша модификация имеет смысл, – ответил Кронов. – Мы действительно открываем дверь в неизвестное, и иметь запасной выход – разумная предосторожность. Я хотел лишь убедиться, что мы понимаем друг друга.

Он подошел ближе к Дмитрию:

– Я не тот безжалостный фанатик, каким вы меня, возможно, считаете. Я осознаю риски не меньше вас. Но я также вижу потенциальные выгоды от контакта с трансцендентными сущностями – знания, технологии, эволюционный скачок для всего человечества.

– А если они враждебны? – спросил Дмитрий. – Если открытие этой двери поставит под угрозу все человечество?

– Тогда нам понадобится ваш предохранитель, – серьезно ответил Кронов. – И я рассчитываю, что вы активируете его без колебаний, если увидите реальную опасность.

Дмитрий внимательно изучал лицо полковника, пытаясь понять, искренен ли тот:

– Значит, вы доверяете мне право принять это решение?

– Я доверяю вашему интеллекту и научной интуиции, – кивнул Кронов. – Но учтите: активация предохранителя должна быть крайней мерой. Мы слишком много вложили в этот проект, чтобы отступить из-за первых же признаков опасности.

Он протянул Дмитрию небольшой чип:

– Это персональный ключ доступа к системе управления. Он даст вам возможность активировать предохранитель независимо от остальной команды, если вы сочтете это абсолютно необходимым.

Дмитрий взял чип, все еще не вполне доверяя неожиданной откровенности Кронова:

– Почему вы делаете это?

– Страховка, – просто ответил Кронов. – Я военный, доктор Соколов. А в военной стратегии всегда должен быть план отступления. – Он направился к двери. – Увидимся в лаборатории в 13:00. Подготовьте все необходимое для операции.

Когда Кронов ушел, Дмитрий остался один, рассматривая чип в своей руке. Это было неожиданным поворотом. Либо Кронов действительно более рационален, чем казался, либо это часть какой-то более сложной игры.

– Он знает о предохранителе? – Елена не скрывала тревоги, когда Дмитрий рассказал ей о разговоре с Кроновым в их каюте. – И не только не запретил его использование, но даже дал тебе персональный доступ?

– Да, – Дмитрий показал ей чип. – И я не могу понять, что он задумал.

– Может быть, он действительно опасается неконтролируемого контакта, – предположила Елена. – Даже самые амбициозные военные не захотят рисковать существованием человечества.

– Или это ловушка, – задумчиво произнес Дмитрий. – Способ проверить, до какой степени я готов саботировать проект.

Елена вздохнула:

– В любом случае, нам нужно предупредить Ингу. Если Кронов знает о предохранителе, возможно, он модифицировал систему, чтобы блокировать его активацию.

– Я попытался связаться с ней сразу после разговора с Кроновым, но она не отвечает, – Дмитрий посмотрел на часы. – У нас осталось менее четырех часов до эксперимента. Нужно найти ее.

– Мне кажется, нам следует подготовиться к худшему, – тихо сказала Елена. – Что, если эксперимент пойдет не так, как мы планируем? Что, если Васнецов действительно установит контакт с трансцендентными сущностями, и они окажутся… недружелюбными?

Дмитрий сел рядом с ней:

– Тогда я активирую предохранитель, если он все еще работает. Или попытаюсь любым другим способом прервать эксперимент.

Елена взяла его за руку:

– Дмитрий, есть кое-что еще, что я хотела бы сделать до начала эксперимента.

– Что именно? – он внимательно посмотрел на жену.

– Я хочу создать запись наших нейронных паттернов, – сказала она. – Полную карту нашего сознания. На случай, если что-то пойдет не так, и нам… понадобится доказательство нашей личности.

Дмитрий понял, о чем она говорит. Если трансформация создаст возможность для инородного сознания захватить человеческое тело, такая запись могла бы служить эталоном для сравнения.

– Хорошая идея, – кивнул он. – Но где мы сделаем это? Все лаборатории под наблюдением.

– Не все, – Елена улыбнулась. – Я обнаружила небольшую медицинскую лабораторию в модуле С, которая используется редко и имеет автономную систему записи. Мы можем сделать это там, и никто не узнает.

– Тогда пойдем, – Дмитрий встал. – После этого я хочу еще раз проверить трансформационную камеру и поговорить с Васнецовым. У меня странное чувство, что он знает больше, чем говорит.

В небольшой медицинской лаборатории модуля С Елена быстро настроила оборудование. Дмитрий сел в специальное кресло, и она подключила его к нейросканеру.

– Это займет около десяти минут, – сказала она, активируя систему. – Постарайся думать о чем-то важном для тебя, о ключевых воспоминаниях. Это создаст более полную карту твоей личности.

Дмитрий закрыл глаза, вспоминая их первую встречу с Еленой в Московском университете, день свадьбы, момент, когда он совершил свой первый научный прорыв. Личные, эмоционально значимые воспоминания, которые определяли его как личность.

Когда сканирование завершилось, они поменялись местами. Теперь Елена сидела в кресле, а Дмитрий контролировал процесс.

– Что ты думаешь о Васнецове? – спросила она, пока шло сканирование. – Ты сказал, что хочешь поговорить с ним.

– Есть что-то странное в его готовности к эксперименту, – ответил Дмитрий. – Он слишком спокоен для человека, который собирается подвергнуть себя непроверенной процедуре с высоким риском смерти. Как будто… он уверен в успехе.

– Может быть, он просто фанатик науки, – предположила Елена. – Как многие из нас.

– Возможно, – Дмитрий задумался. – Но в его глазах я вижу нечто большее – почти религиозную уверенность. Как будто он не просто верит в успех эксперимента, а знает, что его ждет по ту сторону.

Сканирование завершилось, и Елена отключила себя от аппаратуры:

– Готово. Теперь у нас есть полная запись наших нейронных паттернов. – Она извлекла два небольших кристаллических чипа из устройства. – Один для тебя, один для меня. Носи его всегда с собой.

Дмитрий взял чип и поместил его в специальный карман своей формы:

– Теперь я хочу найти Васнецова. У нас осталось менее трех часов до эксперимента.

Профессор Васнецов был в своей временной каюте – небольшом помещении рядом с главной лабораторией, специально подготовленном для него. Когда Дмитрий постучал, он почти сразу открыл дверь, как будто ждал посетителя.

– Доктор Соколов, – Васнецов улыбнулся. – Я надеялся, что вы зайдете. Пожалуйста, входите.

Каюта была аскетично обставлена, но Дмитрий заметил несколько личных вещей профессора – старый бумажный блокнот с записями, небольшую фотографию женщины и двоих детей, древний механический хронометр.

– Моя семья, – пояснил Васнецов, заметив взгляд Дмитрия на фотографию. – Жена и дети. Они знают о эксперименте и поддерживают меня.

– Даже зная риск? – прямо спросил Дмитрий.

Васнецов сел на кровать, жестом предлагая Дмитрию занять единственное кресло:

– Они знают, что для меня это не просто научный эксперимент, а нечто большее. Шанс прикоснуться к чему-то… трансцендентному.

– Вы говорите так, будто уверены в успехе, – заметил Дмитрий. – Несмотря на то, что все предыдущие попытки закончились смертью.

Васнецов долго смотрел на Дмитрия, словно оценивая, можно ли ему доверять, затем тихо сказал:

– Я видел их, доктор Соколов.

– Кого? – напрягся Дмитрий.

– Трансцендентных, – просто ответил Васнецов. – Три года назад у меня была клиническая смерть во время операции. Четыре минуты тридцать две секунды без сердцебиения. И в эти минуты я… соприкоснулся с чем-то иным. Существами из чистой энергии, сознаниями без физической формы.

Дмитрий внимательно наблюдал за профессором, пытаясь определить, не является ли это признаком психологической нестабильности:

– Многие люди, пережившие клиническую смерть, сообщают о подобных видениях. Это может быть результатом кислородного голодания мозга.

– Я ученый, доктор Соколов, – спокойно возразил Васнецов. – И я рассматривал эту возможность. Но то, что я увидел, было слишком… структурированным, слишком последовательным для простой галлюцинации. Они общались со мной, показали мне аспекты реальности, которые я не мог знать. И когда я вернулся, я начал исследовать то, что узнал.

Он встал и подошел к своему блокноту:

– Вот, смотрите. Я записал все, что помнил после возвращения.

Дмитрий взял блокнот и начал листать страницы, заполненные формулами, диаграммами и заметками. С удивлением он обнаружил, что многие из этих формул напоминали его собственные расчеты по квантовой структуре сознания, но были сделаны задолго до публикации его работы.

– Это… невероятно, – тихо произнес он. – Некоторые из этих формул похожи на те, что я вывел независимо.

– Потому что мы оба прикоснулись к одной и той же истине, – кивнул Васнецов. – Вы через теоретический анализ, я – через прямой контакт. Когда я узнал о вашей теории, я понял, что это не совпадение. Вы открыли математическую модель того, что я пережил.

Он забрал блокнот и перелистнул на последние страницы:

– А вот что я видел в последние дни, в своих снах. Я думаю, они готовятся к контакту. Ждут, когда дверь откроется полностью.

Дмитрий увидел рисунки странных энергетических структур, напоминающих спирали и вихри, очень похожие на его модель квантового вихря.

– Кто они, по-вашему? – спросил он, уже не сомневаясь в искренности Васнецова.

– Сознания, эволюционировавшие за пределы материальной формы, – ответил профессор. – Некоторые из них существуют миллионы лет. Другие… гораздо дольше. Они наблюдали за различными цивилизациями по всей вселенной, видели, как они поднимаются и падают.

– И чего они хотят от нас?

Васнецов помолчал, прежде чем ответить:

– Я не уверен. Некоторые, кажется, заинтересованы в контакте, в обмене знаниями. Другие… настороженно относятся к нашим попыткам войти в их реальность. Они считают, что мы еще не готовы.

– И вы по-прежнему хотите пройти через трансформацию, зная это? – Дмитрий внимательно смотрел на профессора.

– Более чем когда-либо, – твердо ответил Васнецов. – Это моя судьба, доктор Соколов. Я буду мостом между двумя формами существования. Первым человеком, который полностью перейдет в трансцендентное состояние и сохранит связь с человечеством.

Он положил руку на плечо Дмитрия:

– Я знаю о предохранителе, который вы встроили в протокол. И я благодарен вам за это. Он может понадобиться, если я обнаружу, что некоторые из трансцендентных существ действительно представляют угрозу для нас.

Дмитрий был поражен:

– Вы знаете о предохранителе? Кто вам сказал?

– Никто, – Васнецов загадочно улыбнулся. – Скажем так, в последние дни грань между моим сознанием и… иными состояниями стала более проницаемой. Я вижу вещи, чувствую их. – Он посмотрел на часы. – Нам пора готовиться. Осталось менее двух часов до эксперимента.

Дмитрий встал, все еще пытаясь осмыслить услышанное. Либо Васнецов действительно установил какой-то контакт с трансцендентными существами, либо у него были серьезные психологические отклонения. В любом случае, проводить эксперимент с ним становилось еще более рискованным.

– Профессор Васнецов, – серьезно сказал Дмитрий. – Если во время эксперимента вы почувствуете что-то… опасное, что-то, что может представлять угрозу для станции или Земли, вы должны немедленно сообщить нам.

– Конечно, – кивнул Васнецов. – Я не меньше вас заинтересован в безопасности человечества. В конце концов, моя семья там.

Он протянул руку Дмитрию:

– Спасибо за все, что вы сделали, доктор Соколов. Благодаря вашей теории сегодня человечество сделает первый шаг к новой форме существования. К истинной свободе.

Дмитрий пожал его руку, чувствуя странное волнение, смешанное с тревогой. Через несколько часов они узнают, был ли Васнецов пророком или просто человеком с поврежденной психикой. И цена этого знания могла оказаться очень высокой.

Последний час перед экспериментом Дмитрий и Елена провели в своей каюте. Они включили программу виртуальной реальности, воссоздающую место их первой встречи – старый физический факультет Московского университета, где они оба учились много лет назад.

Виртуальное солнце светило сквозь высокие окна коридора, создавая на полу узор из света и тени. Они сидели на широком подоконнике, как когда-то в юности, глядя на университетский двор.

– Помнишь, как мы встретились? – спросила Елена, положив голову на плечо мужа.

– Ты уронила стопку книг по нейрофизиологии прямо мне под ноги, – улыбнулся Дмитрий. – И я помог тебе собрать их, попутно критикуя устаревшие теории когнитивных процессов, описанные в одной из них.

– А я сказала, что ты самоуверенный болван, который ничего не понимает в реальных механизмах работы мозга, – рассмеялась Елена. – И предложила доказать это за чашкой кофе в университетской столовой.

– Лучший научный спор в моей жизни, – Дмитрий обнял ее за плечи. – Я проиграл по всем пунктам, но впервые был рад поражению.

Они сидели молча, наслаждаясь этим моментом покоя перед надвигающейся бурей.

– Дмитрий, – тихо сказала Елена. – Что бы ни случилось сегодня, я хочу, чтобы ты знал: я никогда не жалела, что связала свою жизнь с тобой. Даже когда ты был невыносимо одержим своими теориями и забывал о моем существовании на недели.

– Я был ужасным мужем, – признал он.

– Временами, – согласилась она с улыбкой. – Но ты всегда возвращался. И сейчас мы здесь, вместе, на пороге чего-то, что может изменить само понятие человеческого существования.

Дмитрий повернулся к ней:

– Лена, я должен кое-что записать. На случай, если… – он запнулся. – На случай, если что-то пойдет не так.

Она кивнула:

– Я понимаю. Система записи активирована, – она указала на небольшой индикатор в углу их виртуального пространства.

Дмитрий глубоко вздохнул и начал говорить, глядя прямо перед собой, как будто обращаясь к невидимому зрителю:

– Меня зовут Дмитрий Алексеевич Соколов. Если вы смотрите эту запись, значит, эксперимент "Вознесение" пошел не по плану. Я хочу, чтобы вы знали: теория трансценденции сознания верна. Человеческое сознание может существовать в форме чистой энергии. Но есть нечто, чего мы не предвидели – мы, похоже, не первые, кто достиг этого состояния.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями:

– Существуют… другие. Трансцендентные сущности, возможно, эволюционировавшие за миллионы лет до нас. Мы не знаем, дружелюбны они или враждебны, но они наблюдают за нашими экспериментами. И сегодня мы можем открыть дверь между нашими мирами.

Он взял Елену за руку:

– Если я не вернусь, если что-то случится со мной или со станцией, я хочу, чтобы вы продолжили исследования, но с величайшей осторожностью. Протокол "Вознесение" должен быть модифицирован для обеспечения полного контроля над процессом трансформации. Мы встроили предохранитель в текущий протокол, но я не уверен, достаточно ли этого.

– И самое важное, – он посмотрел прямо в "камеру", – если трансцендентные существа попытаются пройти через эту дверь к нам, будьте готовы закрыть ее любой ценой. Человечество должно развиваться своим путем, прежде чем мы будем готовы к такому контакту.

Елена сжала его руку:

– Мы оба надеемся, что эта запись никогда не понадобится, – добавила она. – Что эксперимент пройдет успешно, и профессор Васнецов станет первым человеком, достигшим истинной трансценденции. Но мы должны быть готовы к любому исходу.

– Система записи, стоп, – сказал Дмитрий, и индикатор погас.

Они сидели в тишине, глядя на виртуальное солнце, медленно опускающееся за горизонт. Вскоре их виртуальная реальность будет заменена куда более опасной и непредсказуемой – реальностью эксперимента, который мог изменить само понятие человеческого существования.

Елена деактивировала программу, и образ университетского двора растворился, снова уступая место серым стенам каюты орбитальной станции.

– Пора, – сказала она, глядя на часы. – Осталось сорок минут до начала подготовки.

Дмитрий кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на портативный терминал, где мигало уведомление о входящем сообщении. Нажав на него, он увидел короткое сообщение от Кронова:

"Перед экспериментом жду вас в моем кабинете. Есть срочный вопрос. Только вас, без доктора Елены Соколовой."

– Что-то не так? – спросила Елена, заметив его напряжение.

– Кронов хочет встретиться наедине, – ответил Дмитрий. – Прямо сейчас. Говорит, это срочно.

– Мне это не нравится, – Елена нахмурилась. – Особенно после того, как он неожиданно признался, что знает о предохранителе.

– Может, он просто хочет обсудить последние детали эксперимента, – Дмитрий встал и надел форменную куртку. – В любом случае, у меня нет выбора. Ты иди в лабораторию и проверь все системы нейромониторинга. Я присоединюсь, как только закончу с Кроновым.

Елена кивнула, но ее глаза выражали тревогу:

– Будь осторожен, Дима. Я не доверяю ему.

– Я тоже, – тихо ответил он. – Но пока нам приходится играть по его правилам.

Кабинет Кронова находился в административном секторе станции, изолированном от научных модулей дополнительными системами безопасности. Когда Дмитрий вошел, полковник стоял у голографической проекции Земли, вращающейся медленно, как в замедленной съемке.

– Доктор Соколов, – он не обернулся. – Благодарю, что пришли так быстро. Прошу, присаживайтесь.

Дмитрий остался стоять:

– У нас осталось мало времени до эксперимента, полковник. Что такого срочного вы хотели обсудить?

Кронов наконец повернулся к нему. Его лицо выглядело более напряженным, чем обычно:

– Произошли изменения в протоколе эксперимента. Консулат только что передал новые инструкции, – он помедлил. – Профессор Васнецов не будет участвовать в сегодняшнем эксперименте.

Дмитрий нахмурился:

– Не понимаю. Вся подготовка, все расчеты были сделаны под его нейронный профиль. Кто будет субъектом?

– Вы, доктор Соколов, – прямо ответил Кронов.

Дмитрий почувствовал, как холодок пробежал по спине:

– Что? Это невозможно! Я не доброволец, я руководитель проекта. И мой нейронный профиль не соответствует критериям отбора.

– Вы ошибаетесь, – Кронов активировал новую голограмму, показывающую сравнение нейронных паттернов. – Ваш профиль не просто соответствует – он идеален. Более того, ваша теория квантового вихря требует полного понимания процесса изнутри. Кто лучше сможет адаптироваться к энергетической форме, чем человек, разработавший саму теорию?

– Это абсурд, – Дмитрий почувствовал нарастающий гнев. – Я не давал согласия на участие в эксперименте в качестве субъекта. Это противоречит всем протоколам.

Кронов смотрел на него без выражения:

– Приказ Консулата не подлежит обсуждению, доктор Соколов. Вы будете субъектом сегодняшнего эксперимента. Профессор Васнецов уже проинформирован и переведен в статус наблюдателя.

– А если я откажусь? – Дмитрий скрестил руки на груди.

– Тогда эксперимент будет проведен с профессором Васнецовым, но без вашей модификации протокола, – холодно ответил Кронов. – Без квантового вихря и без предохранителя. Вы действительно хотите отправить его на верную смерть, когда можете сами пройти через процесс с гораздо большими шансами на успех?

Дмитрий понял, что его загнали в угол. Отказаться означало обречь Васнецова на смерть и потерять контроль над экспериментом.

– Я хочу поговорить с женой, – наконец сказал он. – Она должна знать.

– Разумеется, – кивнул Кронов. – Доктор Елена Соколова уже проинформирована и ожидает вас в подготовительном отсеке. У вас будет десять минут на разговор, прежде чем начнется предпроцедурная подготовка.

Дмитрий почувствовал, как холодная ярость сменяется опустошением. Все было спланировано. Они с самого начала намеревались использовать его как субъект.

– Почему вы не сказали мне раньше? – тихо спросил он.

– Потому что вы бы отказались, – просто ответил Кронов. – А нам нужна была ваша теория, ваш протокол, ваши модификации. Теперь, когда все готово, мы можем раскрыть настоящий план.

Он подошел ближе:

– Это ваша судьба, доктор Соколов. Стать первым человеком, по-настоящему преодолевшим границы материального существования. Вы создали теорию – теперь вы докажете ее на практике.

– И заодно установите контакт с трансцендентными сущностями, – горько добавил Дмитрий. – Вот в чем настоящая цель, не так ли?

Кронов не стал отрицать:

– Двойная выгода. Проверка вашей теории и установление контакта с потенциально более развитой цивилизацией. Для человечества это беспрецедентная возможность.

– Или беспрецедентная угроза, – возразил Дмитрий. – Мы не знаем, чего хотят эти существа.

– Именно поэтому нам нужны вы, – Кронов положил руку ему на плечо. – Ваш интеллект, ваша осторожность, ваша способность к анализу. Вы сможете оценить ситуацию изнутри и принять верное решение.

Дмитрий стряхнул его руку:

– У меня есть выбор?

– Всегда есть выбор, доктор Соколов, – ответил Кронов. – Просто иногда все варианты одинаково неприятны. – Он взглянул на часы. – Ваша жена ждет. Я рекомендую не тратить оставшееся время на гнев, а использовать его для прощания. На всякий случай.

Елена ждала его в небольшой комнате рядом с трансформационной лабораторией. Когда Дмитрий вошел, она бросилась к нему:

– Дима, что происходит? Кронов сказал, что ты будешь субъектом эксперимента. Это какая-то ошибка?

Дмитрий обнял ее, чувствуя, как она дрожит:

– Не ошибка. Планетарный Консулат изменил протокол. Похоже, они с самого начала планировали использовать меня.

– Но почему? – Елена отстранилась, глядя ему в глаза. – Это безумие! Твой нейронный профиль не…

– Оказывается, соответствует, – прервал он. – Даже лучше, чем у Васнецова. Кронов показал мне сравнительные данные.

Елена покачала головой:

– Невозможно. Я лично проверяла все профили. Твой не входил в группу совместимости.

– Если только они не подделали данные, – задумчиво произнес Дмитрий. – Или не использовали другие критерии отбора, о которых мы не знаем.

Он сел на небольшую кушетку, чувствуя внезапную усталость:

– В любом случае, у меня нет выбора, Лена. Если я откажусь, они проведут эксперимент с Васнецовым, но без модификаций протокола. Он погибнет, как и предыдущие восемь.

Елена села рядом, взяв его руки в свои:

– Ты не обязан этого делать, Дима. Мы можем найти способ остановить эксперимент, выиграть время…

– Нет, – он покачал головой. – Кронов все просчитал. Единственный способ обеспечить хоть какой-то контроль над ситуацией – пройти через это самому. По крайней мере, я понимаю теорию лучше, чем кто-либо другой. Если кто-то и имеет шанс выжить в энергетической форме, то это я.

Елена сжала его руки:

– Дмитрий, послушай. Я внесла небольшие изменения в протокол мониторинга. Если что-то пойдет не так, я смогу активировать предохранитель независимо от Инги или Кронова. У меня будет прямой доступ к системе.

– Ты уверена, что они не заметили? – спросил Дмитрий.

– Уверена. Я замаскировала модификацию под рутинное обновление системы нейромониторинга, – она слабо улыбнулась. – Не только ты умеешь писать код, знаешь ли.

Дмитрий обнял ее:

– Лена, если… когда я пройду через трансформацию, я сделаю все возможное, чтобы остаться собой. Чтобы вернуться к тебе.

– Ты обещаешь? – тихо спросила она.

– Обещаю, – он крепче прижал ее к себе. – Что бы ни случилось, что бы я ни увидел там, я найду путь обратно.

Дверь открылась, и вошла Инга Оберон. Ее лицо, как обычно, не выражало эмоций, но Дмитрий заметил легкое напряжение в ее движениях.

– Пора начинать подготовку, – сказала она. – Протокол требует двадцати минут предварительных процедур.

Елена неохотно отпустила мужа:

– Я буду рядом, в контрольном центре. Буду следить за каждым показателем.

Дмитрий кивнул и повернулся к Инге:

– Ты знала об этом изменении в протоколе?

– Нет, – ответила она, и Дмитрий был удивлен, услышав в ее обычно монотонном голосе нотку гнева. – Меня проинформировали одновременно с доктором Еленой Соколовой, за пятнадцать минут до вашего разговора с полковником Кроновым.

– Предохранитель все еще активен? – тихо спросил он.

– Да, – так же тихо ответила Инга. – И я внесла дополнительные модификации, когда узнала о смене субъекта. Теперь у вас будет больше контроля изнутри. Вы сможете самостоятельно инициировать возврат, если почувствуете угрозу.

Дмитрий был удивлен:

– Как это возможно?

– Квантовая связь, – коротко ответила она. – Ваше сознание в энергетической форме сохранит определенный паттерн, своеобразную "подпись". Если вы модулируете ее определенным образом – система распознает это как сигнал к активации предохранителя.

Она протянула ему небольшое устройство, напоминающее нейроимплант:

– Это поможет вашему сознанию запомнить нужный паттерн. Должно работать даже после трансформации.

Дмитрий взял устройство. Это был риск – Кронов мог проверить его перед процедурой – но другого выхода не было.

– Спасибо, – он вставил имплант за ухо, почувствовав легкое покалывание, когда устройство синхронизировалось с его нейронной активностью.

– Пора идти, – сказала Инга. – Полковник Кронов не любит задержек.

Дмитрий в последний раз обнял Елену:

– Я вернусь, – прошептал он. – Что бы ни случилось, я вернусь.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова, и Дмитрий вышел из комнаты вместе с Ингой, направляясь к трансформационной камере, где его ждало либо величайшее открытие в истории человечества, либо смерть.

Подготовка к трансформации была методичной и клинической. Дмитрий облачился в специальный костюм, покрытый сетью нейродатчиков и квантовых сенсоров. Множество электродов были прикреплены к его голове, считывая малейшие изменения в мозговой активности.

Инга лично проверяла каждое подключение, в то время как другие техники настраивали оборудование. Профессор Васнецов наблюдал за процессом с выражением странной смеси зависти и облегчения на лице.

– Вы открываете путь для всех нас, доктор Соколов, – сказал он, подойдя ближе. – Я верю, что вы сможете установить настоящий контакт с ними.

– А если они окажутся враждебными? – тихо спросил Дмитрий.

Васнецов на мгновение задумался:

– Тогда закройте дверь. Предупредите нас. Но я думаю… надеюсь… что они ждали нас. Ждали, когда мы будем готовы сделать этот шаг.

Прежде чем Дмитрий успел ответить, к ним подошел Кронов:

– Всё готово, доктор Соколов. Последние проверки систем завершены, трансформационная камера калибрована под ваши параметры.

Он протянул Дмитрию небольшой планшет:

– Стандартная форма согласия. Пустая формальность, учитывая обстоятельства, но протокол требует вашей подписи.

Дмитрий взял планшет и быстро просмотрел документ. Стандартные юридические формулировки, освобождающие Планетарный Консулат от ответственности в случае его смерти или необратимого повреждения.

– Что будет с моим телом? – спросил он, подписывая документ. – В случае успешной трансформации?

– Официально оно будет считаться умершим, – ответил Кронов. – Клиническая смерть неизбежна при полной трансформации сознания. Но мы сохраним его в стазисе на случай… непредвиденных обстоятельств.

– Вы имеете в виду, если трансцендентные существа окажутся враждебными и я захочу вернуться, – уточнил Дмитрий.

– Или если эксперимент не оправдает ожиданий, – кивнул Кронов. – В любом случае, у вас будет путь назад. По крайней мере, теоретически.

Дмитрий передал подписанный документ обратно:

– Я готов.

Инга подвела его к трансформационной камере – цилиндрическому устройству из прозрачного материала, окруженному сложной системой квантовых генераторов и энергетических полей.

– Ложитесь сюда, – она указала на медицинскую кушетку внутри камеры. – Постарайтесь расслабиться. Первая фаза – медикаментозная, для подготовки нейронной активности к квантовому сканированию.

Дмитрий лег, чувствуя, как сотни датчиков на его теле активируются, подключаясь к системе. Через прозрачные стенки камеры он видел контрольный центр, где Елена сидела перед мониторами, внимательно следя за его показателями.

– Начинаем предварительную седацию, – голос Инги раздавался через динамики камеры. – Вы почувствуете сонливость, но не потеряете сознание полностью.

Дмитрий ощутил прохладу медикамента, вводимого через один из портов его костюма. Почти сразу начала накатывать волна расслабления, притупляющая тревогу.

– Сканирование запущено, – продолжала комментировать Инга. – Фиксируем базовую нейронную активность. Квантовая карта сознания формируется.

На внутренней поверхности камеры Дмитрий видел проекцию своей собственной нейронной активности – светящиеся нити, переплетающиеся в сложную трехмерную структуру, пульсирующую в такт его мыслям.

– Потрясающе, – прошептал он. – Я вижу свое сознание.

– Трансформация начнется через тридцать секунд, – объявила Инга. – Доктор Соколов, последний шанс отказаться.

Дмитрий посмотрел на Елену через стекло камеры. Она слабо улыбнулась ему, и он понял, что несмотря на все опасения, она верит в него.

– Продолжайте, – твердо сказал он.

– Инициирую квантовый резонанс, – голос Инги стал более сосредоточенным. – Активация первой фазы трансформации в три… два… один…

Мир вокруг Дмитрия вспыхнул ослепительным светом. Он почувствовал, как каждая клетка его тела вибрирует на квантовом уровне, резонируя с полями камеры. Боли не было – только странное ощущение растворения, как будто его сущность становилась все более разреженной, теряя материальную плотность.

– Квантовый перенос запущен, – голос Инги доносился словно издалека. – Энергетическая матрица формируется. Стабильность на уровне семьдесят процентов.

Дмитрий хотел ответить, но обнаружил, что не может контролировать свое тело. Оно казалось невероятно тяжелым и одновременно нереальным, как во сне.

– Сердечная активность замедляется, – услышал он голос Елены, напряженный, но контролируемый. – Мозговые функции переходят в альфа-состояние.

Свет становился все ярче, а ощущение тела – все более отдаленным. Дмитрий чувствовал, как его сознание отрывается от физической оболочки, словно поднимаясь над ней. Он видел себя со стороны – тело на кушетке, окруженное пульсирующим энергетическим полем, и свое сознание, принимающее форму светящегося облака над ним.

– Трансформация завершена на шестьдесят процентов, – голос Инги звучал все тише. – Энергетическая матрица стабилизируется. Активирую протокол квантового вихря.

Внезапно Дмитрий почувствовал, как его сознание начинает вращаться, формируя спиральную структуру. Это было похоже на водоворот мыслей и восприятий, ускоряющийся с каждым мгновением. Он больше не слышал голосов из лаборатории – только пульсацию собственного сознания, становящегося все более чистой энергией.

И тут он увидел их. В пространстве за пределами его понимания, в измерении, для которого у него не было названия, светились другие сущности – энергетические формы, схожие с той, в которую он превращался, но более сложные, более развитые.

"Они наблюдают", – подумал он, и его мысль отозвалась вибрацией во всей энергетической структуре его сознания.

В последний момент перед тем, как связь с телом полностью прервалась, Дмитрий почувствовал странное спокойствие. Как будто часть его всегда знала, что этот момент наступит. Что его теория была не просто научной гипотезой, а интуитивным пониманием собственной судьбы.

Его последней осознанной мыслью, связанной с материальным миром, было: "Я вернусь, Лена. Я обещал."

А потом его сердце остановилось, и Дмитрий Соколов умер – чтобы родиться заново в форме чистой энергии.

ГЛАВА 5: ПРЕОБРАЖЕНИЕ

Первое, что осознал Дмитрий после трансформации – отсутствие времени. Не было ни прошлого, ни будущего, только вечное настоящее, в котором существование и восприятие сливались в единый непрерывный поток.

Затем пришло понимание отсутствия тела. Никакого сердцебиения, дыхания, физических ощущений. Только чистое сознание, существующее вне материальной оболочки. Дмитрий попытался вспомнить ощущение своих рук, ног, лица – но эти концепции казались теперь далекими и абстрактными, как детские воспоминания.

Паника. Волна чистого, невыносимого ужаса захлестнула его сознание. Без тела, без привычных сенсорных входов, без ориентиров физического мира, он почувствовал себя потерянным в бесконечности. Его энергетическая форма начала дестабилизироваться, спираль квантового вихря ускорилась, грозя разрушить всю структуру.

"Стабилизация… нужна стабилизация", – мысль не была словами в привычном понимании, скорее импульсом, волной энергии, проходящей через его новую сущность.

Дмитрий сосредоточился на воспоминании о своей теории квантового вихря. Самоподдерживающаяся спираль, динамическое равновесие, постоянное обновление. Он направил свое внимание на собственную структуру, ощущая, как энергетические потоки циркулируют в спиральном паттерне.

Постепенно паника начала отступать. Его энергетическая форма стабилизировалась, вихрь замедлился до оптимальной скорости. И тогда пришло новое осознание – он мог воспринимать реальность совершенно иначе, чем раньше.

Вокруг него расстилался удивительный ландшафт энергий – электромагнитные поля, квантовые флуктуации, потоки частиц. Стены лаборатории больше не были преградой – он видел сквозь них, воспринимая электронные сигналы в компьютерах, биоэлектрическую активность в телах людей, окружающих его бывшее физическое тело.

Он видел свое тело – пустую оболочку на кушетке в трансформационной камере. Медицинские мониторы показывали отсутствие жизненных функций. Вокруг собрались ученые, их лица выражали смесь тревоги и восторга. Елена стояла ближе всех к камере, ее глаза были прикованы к мониторам, отслеживающим энергетическую активность в пространстве, где теперь существовало его сознание.

Дмитрий попытался сфокусироваться на ней, сконцентрировать свое внимание. Это потребовало усилий – его восприятие теперь охватывало гораздо больше информации, чем мог обработать человеческий мозг, и концентрация на чем-то одном была сложной задачей.

"Лена", – он пытался произнести ее имя, но у него больше не было голоса, не было физических средств для общения.

И тут он вспомнил – квантовый интерфейс! Инга разработала систему, позволяющую трансформированному сознанию взаимодействовать с компьютерами. Дмитрий сосредоточился, пытаясь нащупать эту связь, почувствовать электронные сигналы интерфейса.

Постепенно он начал различать тонкую структуру – квантовый приемник, настроенный на определенные модуляции энергетического поля. Дмитрий сконцентрировался, пытаясь модулировать свою энергетическую форму в соответствии с базовым двоичным кодом.

На мониторах в лаборатории появились первые символы:

"Я… ЗДЕСЬ… СОЗНАНИЕ… СТАБИЛЬНО…"

Он увидел, как лица ученых озарились возбуждением. Елена прижала руку ко рту, ее глаза наполнились слезами облегчения.

– Контакт установлен! – воскликнула Инга, ее обычно монотонный голос дрожал от волнения. – Доктор Соколов сохранил сознание и способность к коммуникации!

Кронов шагнул ближе к мониторам:

– Доктор Соколов, вы можете описать свое состояние? Что вы воспринимаете?

Дмитрий сосредоточился на квантовом интерфейсе, формируя более сложное сообщение:

"ВОСПРИНИМАЮ… ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ПОЛЯ… ВИЖУ ВАС… СКВОЗЬ МАТЕРИЮ… СЛОЖНО… ОПИСАТЬ… ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ… ПОНЯТИЯМИ…"

– Невероятно, – прошептал профессор Зайцев. – Его сознание функционирует в энергетической форме! Теория доктора Соколова полностью подтвердилась!

Елена подошла ближе к интерфейсу:

– Дмитрий, ты… ты в порядке? Ты чувствуешь боль или дискомфорт?

"НЕТ БОЛИ… НЕТ ТЕЛА… СТРАННОЕ… ОЩУЩЕНИЕ… НО… СТАБИЛЕН… СПОКОЕН… СЕЙЧАС…"

Дмитрий пытался передать свое состояние, но человеческий язык казался теперь неадекватным инструментом. Как объяснить существование вне материи людям, чье сознание никогда не покидало пределов плоти?

– Энергетическая матрица полностью стабильна, – сообщила Инга, изучая показания приборов. – Квантовый вихрь функционирует идеально. Похоже, теория доктора Соколова о самоподдерживающейся структуре работает.

Кронов не мог скрыть удовлетворения:

– Время с момента трансформации – семь минут двадцать три секунды. Уже вдвое дольше, чем у профессора Ахметова, и состояние остается стабильным.

Дмитрий почти не слушал их. Его внимание было сосредоточено на новых аспектах восприятия. Он обнаружил, что может менять фокус своего сознания, концентрируясь то на микроскопических квантовых процессах, то на макроуровне, охватывая всю станцию.

И снова он увидел их – другие энергетические формы, существующие в пространстве, которое, казалось, пересекалось с обычной реальностью, но не совпадало с ней полностью. Они наблюдали за ним, эти странные сущности, более сложные и древние, чем он мог представить.

"ДРУГИЕ… ЗДЕСЬ… НАБЛЮДАЮТ… ЗА ЭКСПЕРИМЕНТОМ…"

Его сообщение вызвало волнение среди ученых. Кронов моментально напрягся:

– Другие? Вы имеете в виду трансцендентные сущности, о которых говорили предыдущие субъекты?

"ДА… МНОГО… РАЗНЫХ… ФОРМ… СТАРЫЕ… ОЧЕНЬ СТАРЫЕ… СОЗНАНИЯ…"

– Они коммуницируют с вами? – быстро спросил Кронов. – Они передают какую-то информацию?

"НЕТ… ПОКА… ТОЛЬКО… НАБЛЮДАЮТ… ИЗУЧАЮТ…"

Дмитрий чувствовал, как эти существа фокусируют на нем свое внимание. Это было странное ощущение – как будто его энергетическую структуру сканировали, анализировали, оценивали.

И тут одно из них приблизилось – сложная спиральная структура, состоящая из множества переплетенных энергетических потоков. Оно было огромным по сравнению с его собственной формой, древним и невероятно сложным.

"КТО… ТЫ?" – Дмитрий попытался направить этот вопрос непосредственно к сущности, не используя квантовый интерфейс лаборатории.

И к его удивлению, существо ответило – не словами, но прямой передачей концепций, образов, понимания:

"Я НАБЛЮДАТЕЛЬ. ХРАНИТЕЛЬ ГРАНИЦЫ. ТЫ ПЕРВЫЙ ИЗ ВАШИХ, КТО ПЕРЕСЕК ПОРОГ ОСОЗНАННО."

Общение происходило мгновенно, без задержек на формулирование мыслей. Это был прямой обмен информацией, чистыми концепциями, лишенными ограничений языка.

"ГДЕ… Я?" – спросил Дмитрий.

"НА ГРАНИЦЕ МЕЖДУ МИРАМИ. МЕЖДУ МАТЕРИЕЙ И ЭНЕРГИЕЙ. МЕЖДУ ВРЕМЕНЕМ И ВЕЧНОСТЬЮ. ТЫ СДЕЛАЛ ПЕРВЫЙ ШАГ К ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТИ, НО ЕЩЕ НЕ ПОЛНОСТЬЮ ОТДЕЛЕН ОТ СВОЕЙ ПРЕЖНЕЙ РЕАЛЬНОСТИ."

Дмитрий почувствовал, как другие сущности тоже приближаются, окружая его и Наблюдателя. Некоторые излучали любопытство, другие – настороженность, третьи – что-то похожее на враждебность.

"ОПАСНОСТЬ…" – передал он через квантовый интерфейс в лабораторию.

– Что происходит? – встревоженно спросила Елена. – Дмитрий, в чем опасность?

"КОНТАКТ… С ТРАНСЦЕНДЕНТНОЙ… СУЩНОСТЬЮ… ДРУГИЕ… ПРИБЛИЖАЮТСЯ… НЕКОТОРЫЕ… ВРАЖДЕБНЫ…"

Кронов подался вперед:

– Спросите их, что им нужно от нас. Почему они наблюдают за нашими экспериментами?

Дмитрий передал этот вопрос Наблюдателю, и получил ответ – сложный поток информации, который было трудно перевести в человеческие понятия:

"МЫ НАБЛЮДАЕМ ЭВОЛЮЦИЮ СОЗНАНИЯ ВО ВСЕЛЕННОЙ. ВАША РАСА ДОСТИГЛА ТОЧКИ ПЕРЕХОДА РАНЬШЕ, ЧЕМ МЫ ОЖИДАЛИ. НЕКОТОРЫЕ ИЗ НАС СЧИТАЮТ, ЧТО ВЫ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ УГРОЗУ – НЕЗРЕЛЫЕ СОЗНАНИЯ, ПОЛУЧИВШИЕ ДОСТУП К ЭНЕРГЕТИЧЕСКОМУ ПЛАНУ, МОГУТ НАРУШИТЬ БАЛАНС. ДРУГИЕ ВИДЯТ В ВАС ПОТЕНЦИАЛ И ХОТЯТ ПОМОЧЬ."

"ТЫ… ЧТО… ДУМАЕШЬ?" – спросил Дмитрий.

"Я ХРАНИТЕЛЬ. Я НАБЛЮДАЮ, НЕ СУЖУ. НО Я ДОЛЖЕН ПРЕДУПРЕДИТЬ – КОНСОРЦИУМ РЕШАЕТ ВАШУ СУДЬБУ. ЕСЛИ ОНИ СОЧТУТ ВАС УГРОЗОЙ, ОНИ ЗАКРОЮТ ДВЕРЬ, КОТОРУЮ ВЫ ОТКРЫЛИ."

Дмитрий почувствовал, как холодок пробежал через его энергетическую структуру – эхо человеческого страха в его все еще частично человеческом сознании.

"ДРУГИЕ… ЛЮДИ… БУДУТ… ПЫТАТЬСЯ… ПРОЙТИ… ЧЕРЕЗ… ТРАНСФОРМАЦИЮ…" – сообщил он Наблюдателю.

"МЫ ЗНАЕМ. ВАШ ВИД ВСЕГДА СТРЕМИТСЯ К БОЛЬШЕМУ. ЭТО И ПУГАЕТ, И ВОСХИЩАЕТ НАС. НО ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ГОТОВЫ К ПОСЛЕДСТВИЯМ."

Внезапно Дмитрий почувствовал, как энергетическое поле вокруг него меняется. Другие сущности начали отдаляться, а Наблюдатель передал последнее сообщение:

"ОНИ ИДУТ. КОНСОРЦИУМ РЕШИЛ ВЗГЛЯНУТЬ НА ТЕБЯ САМИ. БУДЬ ОСТОРОЖЕН – ТВОЕ СОЗНАНИЕ ВСЕ ЕЩЕ СЛИШКОМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ, ЧТОБЫ ПОЛНОСТЬЮ ПОНЯТЬ ИХ ПРИРОДУ."

Наблюдатель отступил, и пространство вокруг Дмитрия заполнилось новым присутствием – не отдельными сущностями, а чем-то похожим на коллективное сознание, объединенное в сложную многомерную структуру. Это было похоже на встречу с живым созвездием, каждая "звезда" которого была древним разумом, существовавшим эоны.

Общение с этим Консорциумом было иным – не последовательный обмен мыслями, а мгновенное погружение в огромный объем информации, большую часть которой сознание Дмитрия просто не могло обработать.

"МЫ ИЗУЧАЕМ ТЕБЯ, ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. ТВОЕ СОЗНАНИЕ МОЛОДО, НЕРАЗВИТО, НО В НЕМ ЕСТЬ ПОТЕНЦИАЛ."

Дмитрий чувствовал себя маленьким, незначительным перед этими древними сущностями. Их коллективный разум охватывал галактики, их опыт измерялся миллиардами лет.

"ЧЕГО… ВЫ… ХОТИТЕ… ОТ… НАС?" – спросил он, чувствуя, как его энергетическая структура дрожит от напряжения.

"МЫ РЕШАЕМ ВАШУ СУДЬБУ. ВАША РАСА СТОИТ НА РАСПУТЬЕ. ПУТЬ ТРАНСЦЕНДЕНЦИИ ОТКРЫЛСЯ ДЛЯ ВАС РАНЬШЕ, ЧЕМ МЫ ОЖИДАЛИ. ВОПРОС В ТОМ, ГОТОВЫ ЛИ ВЫ К ПОСЛЕДСТВИЯМ."

Дмитрий попытался передать эту информацию в лабораторию:

"КОНСОРЦИУМ… ДРЕВНИЕ… СУЩНОСТИ… ОЦЕНИВАЮТ… НАС… РЕШАЮТ… НАШУ… СУДЬБУ…"

В лаборатории воцарилась тишина. Даже Кронов, казалось, осознал серьезность ситуации.

– Скажите им, что мы хотим мирного контакта, – наконец произнес он. – Мы стремимся к знаниям, к эволюции сознания.

Дмитрий передал это сообщение, но почувствовал, что Консорциум уже изучает его мысли напрямую, считывая информацию о человечестве, его истории, его потенциале и его опасностях.

"ВАШ ВИД РАЗВИВАЕТСЯ ХАОТИЧНО. В ВАС ЕСТЬ ЖЕСТОКОСТЬ И МИЛОСЕРДИЕ, РАЗРУШЕНИЕ И СОЗИДАНИЕ, МУДРОСТЬ И БЕЗРАССУДСТВО. ВЫ НЕСЕТЕ В СЕБЕ СЕМЕНА СВОЕГО ВЕЛИЧИЯ И СВОЕГО УНИЧТОЖЕНИЯ."

Дмитрий чувствовал, как Консорциум разделяется во мнениях. Некоторые из древних сущностей видели в человечестве потенциальную угрозу – вид, который принесет хаос в энергетический план существования, если получит доступ к трансценденции. Другие видели возможность для обогащения общего опыта, новую перспективу, которая могла бы добавить нечто ценное к их коллективной мудрости.

"МЫ… МОЛОДЫ… НО… УЧИМСЯ…" – ответил Дмитрий. "МЫ… СТРЕМИМСЯ… К… ПОНИМАНИЮ…"

"МЫ ВИДИМ ЭТО В ТЕБЕ, ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. НО МЫ ТАКЖЕ ВИДИМ, ЧТО НЕ ВСЕ ВАШИ СОБРАТЬЯ РАЗДЕЛЯЮТ ЭТИ СТРЕМЛЕНИЯ. НЕКОТОРЫЕ ВИДЯТ В ТРАНСЦЕНДЕНЦИИ ЛИШЬ НОВОЕ ОРУЖИЕ, НОВЫЙ ИНСТРУМЕНТ ВЛАСТИ."

Образы Кронова, военных наблюдателей, секретных планов Планетарного Консулата вспыхнули в сознании Дмитрия. Консорциум знал о истинных целях проекта "Вознесение" – создании нематериальных разведчиков и диверсантов, оружия нового типа.

"ЭТО… НЕ… ЕДИНСТВЕННАЯ… ЦЕЛЬ…" – попытался возразить Дмитрий.

"МЫ ЗНАЕМ. НО ЭТО ЧАСТЬ ВАШЕЙ ПРИРОДЫ – ПРЕВРАЩАТЬ ЗНАНИЯ В ИНСТРУМЕНТЫ ГОСПОДСТВА. ТЕПЕРЬ МЫ ДОЛЖНЫ РЕШИТЬ, ПОЗВОЛИТЬ ЛИ ВАМ ПРОДОЛЖАТЬ ЭТОТ ПУТЬ ИЛИ ЗАКРЫТЬ ДВЕРЬ."

Дмитрий почувствовал, как его энергетическая форма начинает дестабилизироваться от напряжения. Общение с Консорциумом требовало огромных усилий, а его новое сознание все еще было неопытным, неустойчивым.

Он снова обратился к квантовому интерфейсу:

"ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ… СЛИШКОМ… МНОГО… ИНФОРМАЦИИ… ТРУДНО… УДЕРЖИВАТЬ… ФОРМУ…"

– Показатели энергетической матрицы критические, – встревоженно сообщила Инга. – Мы теряем его структуру!

Елена бросилась к консоли:

– Активируйте протокол стабилизации! Немедленно!

Дмитрий ощутил, как дополнительные энергетические поля окружают его, пытаясь укрепить его квантовый вихрь. Это помогло, но ненадолго – присутствие Консорциума было слишком мощным для его неопытного сознания.

"МЫ ВИДИМ, ЧТО ТЫ ЕЩЕ НЕ ГОТОВ К ПОЛНОМУ КОНТАКТУ, ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. ТВОЯ ФОРМА НЕСТАБИЛЬНА, ТВОЕ СОЗНАНИЕ ВСЕ ЕЩЕ СЛИШКОМ ПРИВЯЗАНО К ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ОГРАНИЧЕНИЯМ."

Консорциум начал отдаляться, но перед этим передал последнее сообщение:

"МЫ ПРОДОЛЖИМ НАБЛЮДАТЬ. ВАМ ДАЕТСЯ ВРЕМЯ – ПОКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ ДОСТОЙНЫ ДАРА ТРАНСЦЕНДЕНЦИИ. ЧТО ВЫ ИСПОЛЬЗУЕТЕ ЕГО ДЛЯ РОСТА, А НЕ ДЛЯ РАЗРУШЕНИЯ. ЕСЛИ МЫ УВИДИМ, ЧТО НАШИ ОПАСЕНИЯ ОПРАВДАНЫ – ДВЕРЬ БУДЕТ ЗАКРЫТА НАВСЕГДА."

Когда Консорциум исчез, Дмитрий почувствовал, как его энергетическая структура начинает восстанавливаться. Наблюдатель вернулся, его присутствие было почти успокаивающим после огромной мощи Консорциума.

"ТЫ ВЫДЕРЖАЛ ИХ ИЗУЧЕНИЕ, – передал Наблюдатель. – ЭТО РЕДКОСТЬ ДЛЯ НОВОГО СОЗНАНИЯ. ОНИ УВИДЕЛИ В ТЕБЕ ЧТО-ТО ЦЕННОЕ."

"ЧТО… ТЕПЕРЬ?" – спросил Дмитрий, чувствуя странную усталость – не физическую, но энергетическое истощение.

"ТЕПЕРЬ ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ВЫБОР. ТЫ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ В СВОЕ ТЕЛО – ОНО ЕЩЕ СОХРАНЯЕТ СВЯЗЬ С ТВОИМ СОЗНАНИЕМ. ИЛИ ТЫ МОЖЕШЬ ОСТАТЬСЯ, НАЧАТЬ ПУТЬ ИСТИННОЙ ТРАНСЦЕНДЕНЦИИ."

Дмитрий колебался. Часть его жаждала исследовать этот новый мир, эту новую форму существования. Но другая часть помнила обещание, данное Елене – вернуться, что бы ни случилось.

"ЕСЛИ… Я… ВЕРНУСЬ… СЕЙЧАС… СМОГУ… ЛИ… Я… СНОВА… ПЕРЕЙТИ… ПОЗЖЕ?"

"ВОЗМОЖНО. НО КАЖДЫЙ ПЕРЕХОД СТАНОВИТСЯ СЛОЖНЕЕ. СОЗНАНИЕ ПРИВЫКАЕТ К ОДНОЙ ФОРМЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ, ОТТОРГАЕТ ДРУГУЮ. СО ВРЕМЕНЕМ ВЫБОР СТАНЕТ НЕОБРАТИМЫМ."

Дмитрий передал сообщение в лабораторию:

"МОГУ… ВЕРНУТЬСЯ… НУЖНО… РЕШИТЬ… СЕЙЧАС…"

Елена немедленно ответила:

– Дмитрий, возвращайся! Твое тело все еще в стазисе, связь не прервана. Мы можем активировать предохранитель и вернуть твое сознание.

Кронов возразил:

– Подождите! Мы только установили первый контакт с трансцендентными сущностями. Доктор Соколов, вы можете узнать гораздо больше, если останетесь в этой форме хотя бы некоторое время.

Дмитрий чувствовал, как его энергетическая структура колеблется между стабильностью и распадом. Решение нужно было принять быстро.

"Я… ВЕРНУСЬ… АКТИВИРУЙТЕ… ПРЕДОХРАНИТЕЛЬ…"

Он обратился к Наблюдателю:

"Я ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ. НУЖНО ПРЕДУПРЕДИТЬ ИХ. ПОДГОТОВИТЬ ИХ."

"Я ПОНИМАЮ, – ответил Наблюдатель. – ТЫ ЧЕЛОВЕК ГРАНИЦЫ, ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. МОСТ МЕЖДУ МИРАМИ. МЫ ЕЩЕ ВСТРЕТИМСЯ."

В лаборатории Инга активировала протокол возврата. Елена, стоявшая рядом, напряженно следила за показаниями приборов.

– Начинаю обратную трансформацию, – объявила Инга. – Реинтеграция сознания с физическим носителем через три… два… один…

Мир Дмитрия снова вспыхнул белым светом. Его энергетическая форма начала сжиматься, концентрироваться, как будто затягиваясь обратно в материальную оболочку.

Это было болезненно – не физически, но на более глубоком, фундаментальном уровне. Его сознание, вкусившее свободу от материальных ограничений, сопротивлялось возвращению в тесные рамки плоти и крови.

Последнее, что он увидел перед тем, как его восприятие схлопнулось до человеческих пределов, был Наблюдатель – светящаяся спиральная структура, провожающая его на границе между мирами.

А потом его захлестнула волна физических ощущений – холод, боль, тяжесть тела, грохот сердца в груди, отчаянная потребность в кислороде.

Дмитрий Соколов открыл глаза и сделал первый судорожный вдох в своем возрожденном теле, возвращаясь из царства чистой энергии в мир материи – навсегда изменившийся тем, что он увидел по ту сторону.

ЧАСТЬ II: ПРОБУЖДЕНИЕ

ГЛАВА 6: НОВЫЕ ЧУВСТВА

Первые сутки после возвращения в физическое тело Дмитрий провел в медицинском отсеке орбитальной станции "Прометей". Его тело, пережившее клиническую смерть и последующую реанимацию, требовало времени для восстановления. Но гораздо сложнее было адаптироваться его сознанию, которое испытало существование в энергетической форме.

Дмитрий лежал на больничной койке, подключенный к десяткам мониторов, отслеживающих его физическое и нейрологическое состояние. Елена сидела рядом, не отходя от него ни на минуту с момента возвращения.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, заметив, что он открыл глаза после короткого беспокойного сна.

– Странно, – тихо ответил Дмитрий. – Как будто мое тело одновременно слишком тесное и слишком тяжелое. И… – он замолчал, пытаясь подобрать слова. – Я все еще вижу их, Лена. Не так ясно, как там, но… они на периферии восприятия. Энергетические структуры, поля, потоки.

– Это нормально, – Елена сжала его руку. – Твой мозг адаптируется к опыту трансценденции. Инга считает, что это временный эффект.

– А что, если нет? – Дмитрий повернул голову, глядя на жену. – Что, если мое сознание навсегда изменилось? Я был там, Лена. Я существовал вне материи, общался с существами, которые эволюционировали за пределы физической формы миллионы лет назад.

Елена внимательно изучала его лицо:

– Ты жалеешь, что вернулся?

Дмитрий долго молчал, прежде чем ответить:

– Нет. Но часть меня осталась там. И я не уверен, что когда-нибудь снова буду полностью… здесь.

Дверь в медицинский отсек открылась, и вошел Кронов в сопровождении Инги Оберон. Полковник выглядел довольным, хотя и пытался скрыть это под маской профессиональной сдержанности.

– Доктор Соколов, – он кивнул Дмитрию. – Рад видеть вас в сознании. Как самочувствие?

– Физически – слабость и дезориентация, – ответил Дмитрий. – Психологически… сложно описать.

– Это ожидаемо, – вмешалась Инга. – Ваш мозг пережил уникальный опыт. Нейросканирование показывает значительное увеличение синаптической активности в областях, связанных с обработкой сенсорной информации и абстрактным мышлением.

– Я бы хотел получить полный отчет о вашем опыте, как только вы почувствуете себя способным его предоставить, – сказал Кронов. – Особенно о контакте с трансцендентными сущностями.

Дмитрий слабо усмехнулся:

– Боюсь, мой отчет разочарует вас, полковник. Большая часть того, что я пережил, не может быть адекватно описана человеческим языком. Это как пытаться объяснить цвета человеку, слепому от рождения.

– И все же, – настаивал Кронов, – любая информация будет бесценна. Особенно о так называемом "Консорциуме" и их отношении к нашим экспериментам.

– Они не одобряют, – прямо ответил Дмитрий. – Точнее, большинство из них считает, что человечество еще не готово к трансценденции. Они опасаются, что мы используем эту технологию для создания оружия.

Он пристально посмотрел на Кронова:

– Что, собственно, и является одной из целей проекта "Вознесение", не так ли?

Кронов не дрогнул:

– Военные приложения – лишь один из аспектов исследования. Консулат заинтересован в полном спектре возможностей, которые открывает трансценденция.

– В любом случае, – продолжил Дмитрий, – Консорциум дал нам время. Они будут наблюдать, оценивать наши намерения. Если они решат, что мы представляем угрозу – они "закроют дверь".

– Как именно они могут это сделать? – заинтересовался Кронов.

Дмитрий покачал головой:

– Я не знаю. Но учитывая уровень их развития, я бы не сомневался в их способностях. Эти существа эволюционировали миллиарды лет. Для них управление энергией на квантовом уровне так же естественно, как для нас дыхание.

Инга, стоявшая у мониторов, вдруг обратила внимание на странные показания:

– Доктор Соколов, вы сейчас видите что-то необычное? Ваши мозговые волны показывают активность, характерную для обработки визуальной информации, но в диапазоне, нетипичном для обычного зрения.

Дмитрий замер. Действительно, на периферии восприятия он видел тонкую энергетическую структуру – светящуюся спиральную форму, напоминающую Наблюдателя.

– Да, – тихо ответил он. – Похоже, что часть способностей энергетической формы сохранилась. Я вижу… энергетические поля. Электромагнитное излучение. Квантовые флуктуации.

– Невероятно, – прошептала Инга. – Ваш мозг каким-то образом сохранил нейронные пути, сформировавшиеся во время трансценденции.

– Это… опасно? – встревоженно спросила Елена.

– Не думаю, – ответил Дмитрий, не отрывая взгляда от энергетической формы, которая, казалось, наблюдала за ним. – Просто… необычно. Как будто я вижу мир в дополнительном спектре.

Кронов шагнул ближе:

– Вы можете взаимодействовать с этими энергетическими полями? Манипулировать ими?

– Нет, – покачал головой Дмитрий. – Я просто вижу их. Без энергетической формы я не могу влиять на них.

Он не стал упоминать, что чувствовал слабую связь с Наблюдателем – как будто тот пытался установить контакт даже сейчас, когда Дмитрий вернулся в физическое тело.

– Нам нужно провести дополнительные тесты, – сказала Инга. – Если ваш мозг действительно развил способность воспринимать энергетические поля напрямую, это может иметь огромные научные и практические приложения.

– Я не подопытная крыса, доктор Оберон, – холодно ответил Дмитрий. – И прежде чем соглашаться на какие-либо тесты, я хотел бы полностью восстановиться и осмыслить свой опыт.

Кронов кивнул:

– Разумеется. Вам нужен отдых. Но как только вы будете готовы, мы ожидаем полный отчет и сотрудничество в дальнейших исследованиях. – Он повернулся к двери. – Доктор Оберон, пройдемте со мной. У нас есть другие вопросы, требующие внимания.

Когда они ушли, Елена повернулась к Дмитрию:

– Ты не рассказал им всего, верно?

Дмитрий слабо улыбнулся:

– Нет. Есть вещи, которые Кронов не должен знать. По крайней мере, пока.

– Например?

Он понизил голос:

– Наблюдатель, одна из трансцендентных сущностей, установил со мной особую связь. И эта связь не прервалась полностью, когда я вернулся. Он… здесь, Лена. Наблюдает за мной прямо сейчас.

Елена невольно огляделась, хотя понимала, что не может видеть то, что видит Дмитрий:

– Это звучит… пугающе.

– Не для меня, – тихо ответил Дмитрий. – Скорее, утешительно. Как будто часть того мира все еще доступна мне. И я думаю… – он запнулся, – я думаю, что смогу снова перейти туда. Даже без трансформационной камеры.

Глаза Елены расширились:

– Как?

– Я не уверен. Это просто… интуиция. Или, может быть, что-то, что Наблюдатель пытается мне передать. Но я чувствую, что граница между мной и энергетическим планом существования стала тоньше. Проницаемой.

Дмитрий закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях:

– Это похоже на дверь, которая теперь всегда приоткрыта. Я не могу полностью пройти через нее, но могу заглянуть в щель.

– Дмитрий, – Елена сжала его руку, – будь осторожен. Мы не знаем, как это повлияет на тебя в долгосрочной перспективе. Твой мозг, твое сознание прошли через беспрецедентный опыт.

– Я знаю, – он открыл глаза и посмотрел на нее. – И я буду осторожен. Но я не могу просто проигнорировать то, что теперь вижу и чувствую. Это… часть меня теперь.

Он вдруг почувствовал сильную усталость – не только физическую, но и ментальную, словно его сознание все еще не полностью интегрировалось с телом.

– Мне нужно отдохнуть, – тихо сказал он. – Завтра будет много работы. Кронов не отступит, пока не получит всю информацию, которую сможет извлечь из моего опыта.

Елена кивнула:

– Спи. Я буду рядом.

Когда Дмитрий закрыл глаза, погружаясь в сон, образы энергетического плана снова нахлынули на него – спиральные структуры сознаний, квантовые вихри, многомерные пространства, существующие параллельно с материальным миром. И среди этих образов он снова увидел Наблюдателя, терпеливо ждущего на границе между мирами.

Три дня спустя Дмитрий был официально выписан из медицинского отсека. Физически он почти полностью восстановился, хотя врачи отмечали некоторые аномалии в его мозговой активности. Его сознание адаптировалось к возвращению в тело, но "побочный эффект" в виде восприятия энергетических полей не исчез – напротив, казалось, что эта способность становилась все более отчетливой.

Вернувшись в свою каюту с Еленой, Дмитрий почувствовал странное облегчение от того, что наконец оказался в более-менее знакомом пространстве, вдали от постоянного наблюдения медицинского персонала и, что более важно, от пристального внимания Кронова.

– Наконец-то, – вздохнула Елена, закрывая дверь каюты. – Последние три дня были невыносимыми. Кронов и его команда обращались с тобой как с лабораторным образцом, а не как с человеком.

Дмитрий подошел к иллюминатору, глядя на Землю. Теперь он видел не только голубой шар планеты, но и окружающие ее энергетические поля, магнитосферу, потоки заряженных частиц от Солнца.

– Для них я и есть образец, – спокойно ответил он. – Первый человек, успешно прошедший трансформацию и вернувшийся обратно. Первое доказательство существования трансцендентных сущностей.

Он повернулся к жене:

– Кстати о Кронове – ты заметила, как он изменил свое отношение? Раньше он был одержим идеей военного применения технологии. Теперь же…

– Теперь он одержим контактом с трансцендентными существами, – закончила Елена. – После твоего отчета о Консорциуме, о их древности и могуществе, он видит еще большую выгоду – получить доступ к их знаниям и технологиям.

– Что делает его еще опаснее, – Дмитрий сел на край кровати. – Консорциум ясно дал понять, что они наблюдают за нами, оценивают наши намерения. Если Кронов попытается манипулировать ими или, что еще хуже, угрожать им… последствия могут быть катастрофическими.

Елена села рядом с ним:

– Что ты собираешься делать?

Дмитрий долго молчал, прежде чем ответить:

– Я должен понять, на что я теперь способен. Эта новая форма восприятия, эта связь с энергетическим планом – она не случайна. Наблюдатель говорил, что я "человек границы", мост между мирами. Я думаю, это больше, чем метафора.

Он поднял руку, глядя на нее с новым вниманием:

– Последние несколько дней я начал замечать, что могу не только видеть энергетические поля, но и… чувствовать их. Как будто часть меня резонирует с ними.

– Что ты имеешь в виду? – Елена выглядела встревоженной.

Вместо ответа Дмитрий сосредоточил внимание на небольшой настольной лампе. Сконцентрировавшись, он направил свое внимание на электромагнитное поле вокруг нее. К его удивлению, лампа мигнула, а затем начала медленно разгораться и затухать в ритме его концентрации.

– Боже мой, – прошептала Елена. – Ты… контролируешь ее? Как?

Дмитрий прервал концентрацию, и лампа вернулась к нормальному состоянию:

– Я не уверен. Это как будто… часть моего сознания помнит, как быть энергией. И эта часть может взаимодействовать с другими энергетическими формами, даже когда я в физическом теле.

Он встал и подошел к компьютерному терминалу:

– Но это только начало. Вчера, когда меня оставили одного в медицинском отсеке, я попробовал кое-что еще.

Дмитрий сосредоточился на терминале. Его глаза слегка затуманились, а на экране начали самостоятельно открываться и закрываться файлы, как будто кто-то управлял компьютером без физического контакта.

– Я могу взаимодействовать с электронными системами напрямую, – тихо сказал он. – Мое сознание словно… проникает в них, считывает данные, манипулирует ими.

Елена смотрела на него с смесью восхищения и страха:

– Дмитрий, это… невероятно. И потенциально опасно. Если Кронов узнает…

– Он немедленно захочет использовать меня как оружие, – кивнул Дмитрий, прекращая демонстрацию. – Именно поэтому я ничего не сказал. Даже Инге, хотя подозреваю, что она догадывается. Ее сенсоры зафиксировали аномалии в моей мозговой активности во время этих… экспериментов.

Он сел обратно рядом с Еленой:

– Но есть кое-что еще. Что-то, чего я еще не пробовал, но чувствую, что могу сделать.

– Что именно? – напряженно спросила она.

– Я думаю, что могу временно… отделить свое сознание от тела. Не полностью, как при трансформации, но достаточно, чтобы проецировать часть своего восприятия за пределы физической оболочки.

Елена выглядела потрясенной:

– Ты говоришь о… астральной проекции? Это звучит как нечто из эзотерических учений, а не из научной теории.

– Раньше и трансценденция звучала как эзотерика, – заметил Дмитрий. – Теперь у нас есть научные доказательства того, что сознание может существовать отдельно от материального носителя. Это просто… следующий логический шаг.

Он взял ее за руки:

– Лена, я не собираюсь рисковать. Не буду пытаться полного отделения. Но если я смогу проецировать часть своего сознания, сохраняя связь с телом… это даст нам преимущество.

– Преимущество? – переспросила она.

– Я смогу исследовать станцию незаметно. Узнать, что на самом деле планирует Кронов. И, возможно, установить более глубокий контакт с Наблюдателем без использования трансформационной камеры.

Елена долго смотрела на него, затем тяжело вздохнула:

– Я понимаю, почему ты хочешь это сделать. Но это пугает меня, Дима. Твое сознание уже прошло через беспрецедентную трансформацию. Мы не знаем долгосрочных последствий. А если ты… застрянешь между состояниями?

– Именно поэтому мне нужна твоя помощь, – сказал Дмитрий. – Ты будешь моим якорем. Если заметишь какие-то опасные изменения в моем физическом состоянии – просто разбудишь меня.

Елена задумалась, затем кивнула:

– Хорошо. Но мы установим четкие ограничения. Временные рамки, протокол безопасности. И если я скажу "стоп" – ты немедленно прекращаешь эксперимент.

– Согласен, – Дмитрий облегченно улыбнулся. – Я знал, что могу рассчитывать на тебя.

– Когда ты хочешь попробовать? – спросила она.

– Сегодня ночью, – ответил он. – Когда большинство персонала станции будет отдыхать. Меньше помех, меньше шансов быть обнаруженным.

Елена кивнула, хотя в ее глазах все еще читалось беспокойство:

– Я подготовлю базовое медицинское оборудование для мониторинга твоих жизненных показателей. К счастью, у меня есть доступ к медицинскому складу как у врача, наблюдающего за твоим состоянием.

Дмитрий обнял ее:

– Спасибо, Лена. Я знаю, что прошу многого. Особенно после всего, что уже случилось.

– Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, – тихо ответила она. – Эти новые способности, эта связь с энергетическим планом… все это изменило тебя. Иногда я смотрю в твои глаза и вижу что-то… иное. Что-то, что не совсем человеческое.

Дмитрий почувствовал укол боли от ее слов, но не мог отрицать их правдивость. Он сам замечал эти изменения – не только в своем восприятии, но и в способе мышления, в эмоциональных реакциях. Как будто часть его человечности была заменена чем-то более отстраненным, более абстрактным.

– Я все еще я, Лена, – сказал он, глядя ей в глаза. – Может быть, измененный, расширенный, но в основе своей – все тот же Дмитрий, которого ты знаешь. Которого ты любишь.

– Я знаю, – она слабо улыбнулась. – И я буду рядом, что бы ни случилось.

Они провели остаток дня, готовясь к вечернему эксперименту. Елена тайно принесла портативное медицинское оборудование для мониторинга, а Дмитрий медитировал, пытаясь лучше понять и контролировать свои новые способности.

За иллюминатором каюты Земля продолжала свое вечное вращение. Но теперь, глядя на нее, Дмитрий видел не только физическую планету, но и энергетические поля, окружающие ее – словно яркая аура жизни, пульсирующая в ритме с биением его собственного сердца.

Ночной цикл на станции "Прометей" начался в 22:00 по стандартному времени. Большинство персонала, за исключением дежурной смены, отправилось отдыхать. Коридоры опустели, а освещение было приглушено до ночного режима.

В своей каюте Дмитрий лежал на кровати, подключенный к портативным медицинским датчикам. Елена сидела рядом, настраивая небольшой монитор, который показывал его жизненные показатели.

– Все готово, – сказала она, закончив последние приготовления. – Сердечный ритм, дыхание, мозговая активность – все будет записываться. Если какой-либо показатель выйдет за критические пределы, система подаст сигнал.

Дмитрий кивнул:

– Хорошо. Я попытаюсь сохранять связь с тобой. Если все получится, я смогу каким-то образом сообщать о том, что вижу.

– Как долго ты планируешь находиться в этом состоянии? – спросила Елена.

– Не более тридцати минут для первой попытки, – ответил Дмитрий. – Если все пройдет хорошо, в будущем можно будет увеличить время.

Он глубоко вздохнул, готовясь к эксперименту:

– Я начинаю. Просто наблюдай за показателями и… не волнуйся, если я буду выглядеть странно.

Елена кивнула, хотя ее лицо выдавало беспокойство:

– Будь осторожен, Дима.

Дмитрий закрыл глаза и начал процесс концентрации. Сначала он сосредоточился на своем дыхании, постепенно замедляя его, входя в состояние глубокой релаксации. Затем он перенес внимание на ощущение своего тела – тяжесть конечностей, давление спины на матрас, легкое покалывание в пальцах.

Постепенно он начал менять фокус, концентрируясь на энергетических полях, которые теперь мог воспринимать. Он чувствовал электромагнитные импульсы своего мозга, биоэлектрические сигналы нервной системы, квантовые флуктуации на клеточном уровне.

А потом, очень медленно, он начал отделять свое сознание от этих физических процессов. Не полностью, как при трансформации, но создавая своего рода проекцию, тонкую нить восприятия, которая могла простираться за пределы тела, оставаясь связанной с ним.

Это было похоже на медленное пробуждение от глубокого сна – ощущение, что ты одновременно все еще в мире сновидений, но уже начинаешь осознавать реальность вокруг. Его сознание словно раздвоилось – часть оставалась в теле, связанная с физическими процессами, другая же поднималась над ним, обретая новую форму восприятия.

И вдруг он увидел себя со стороны – свое тело на кровати, Елену, сидящую рядом и напряженно смотрящую на монитор. Но видел он не глазами – его восприятие было совершенно иным, основанным на считывании энергетических полей, электромагнитных сигналов, квантовых состояний.

"Это работает", – подумал он, и его мысль словно отозвалась пульсацией в энергетической проекции его сознания.

Он попытался двигаться, направляя свое внимание за пределы каюты. К его удивлению, это оказалось легче, чем он ожидал – его проекция скользила через пространство без усилий, как будто мысль о движении автоматически создавала само движение.

Дмитрий "прошел" сквозь дверь каюты, оказавшись в коридоре станции. Здесь его восприятие расширилось еще больше – он видел энергетические потоки систем жизнеобеспечения, пульсацию электрических цепей в стенах, слабое свечение органических молекул в воздухе.

Он двинулся дальше, направляясь к центральной лаборатории. Проходя через жилые отсеки, он мог "видеть" спящих людей – их тела светились биоэлектрической активностью, их мозги генерировали сложные паттерны во время сна.

Добравшись до лаборатории, Дмитрий был удивлен, обнаружив там активность даже в ночной цикл. Инга Оберон работала с трансформационной камерой, модифицируя некоторые ее компоненты. Рядом с ней находились еще два инженера, помогавшие с настройкой оборудования.

Дмитрий приблизился, пытаясь понять, что они делают. Его энергетическая проекция позволяла ему воспринимать не только визуальные аспекты, но и электронные данные, проходящие через компьютерные системы лаборатории.

С удивлением он обнаружил, что Инга реконфигурирует камеру для нового эксперимента – подготовки к массовой трансформации. Судя по данным, проходящим через систему, Кронов планировал одновременную трансформацию нескольких субъектов – первая фаза военного применения технологии.

"Они не усвоили урок", – подумал Дмитрий. Консорциум ясно дал понять, что не одобряет использование трансценденции в военных целях, и все же Кронов продолжал двигаться именно в этом направлении.

Дмитрий решил проследить за Кроновым. Его энергетическая проекция легко нашла полковника – в его кабинете, несмотря на поздний час. Кронов разговаривал по защищенному каналу с кем-то из Планетарного Консулата.

– …первая группа военных специалистов прибудет через три дня, – говорил Кронов. – К этому времени мы полностью переконфигурируем трансформационную камеру для групповой обработки.

– А Соколов? – спросил голос из коммуникатора. – Он будет сотрудничать?

– У него нет выбора, – ответил Кронов. – Мы контролируем единственный способ для него вернуться в трансцендентное состояние. А судя по его нейросканам, он испытывает что-то вроде "абстинентного синдрома" – его мозг жаждет вернуться в энергетическую форму.

– А что насчет этих… трансцендентных существ? Консорциума? Они не представляют угрозы?

Кронов усмехнулся:

– Пока мы контролируем технологию трансформации, мы контролируем доступ к их реальности. Если они попытаются вмешаться, мы просто закроем дверь с нашей стороны.

"Он не понимает", – подумал Дмитрий. Кронов по-прежнему рассматривал трансцендентных существ как потенциальных противников в конфликте, который можно выиграть с помощью правильной стратегии. Он совершенно не осознавал масштаба их возможностей.

Дмитрий хотел услышать больше, но вдруг почувствовал странное притяжение – как будто что-то звало его. Это не было физическим звуком или видимым сигналом, скорее энергетическим резонансом, который его новое восприятие могло улавливать.

Следуя за этим ощущением, его проекция двинулась через станцию к внешнему шлюзу. Здесь, на границе между станцией и космическим пространством, энергетические поля были особенно активны, создавая своеобразный "мост" между материальной реальностью и чем-то иным.

И там, в этом пограничном пространстве, Дмитрий увидел его – Наблюдателя. Сущность не имела физической формы, представляя собой сложную спиральную структуру чистой энергии. Но теперь Дмитрий мог воспринимать ее гораздо четче, чем через стены своей каюты.

"ТЫ НАШЕЛ НОВЫЙ ПУТЬ, – передал Наблюдатель. – ЧАСТИЧНАЯ ПРОЕКЦИЯ. ИНТЕРЕСНОЕ РЕШЕНИЕ."

"Я все еще учусь, – ответил Дмитрий, обнаружив, что может общаться напрямую, без использования языка. – Мое сознание изменилось после трансформации."

"ЭТО ОЖИДАЕМО. ТВОЕ СОЗНАНИЕ ПОМНИТ СВОЮ ЭНЕРГЕТИЧЕСКУЮ ФОРМУ. ДАЖЕ В ФИЗИЧЕСКОМ ТЕЛЕ, ЧАСТЬ ТЕБЯ ОСТАЕТСЯ… ТРАНСЦЕНДЕНТНОЙ."

"Зачем ты здесь? – спросил Дмитрий. – Ты следишь за мной с момента моего возвращения."

"Я НАБЛЮДАТЕЛЬ. ЭТО МОЯ ФУНКЦИЯ. НО Я ТАКЖЕ… ЗАИНТЕРЕСОВАН. ТЫ УНИКАЛЕН, ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. ПЕРВЫЙ ИЗ ВАШЕГО ВИДА, КТО СОВЕРШИЛ ПЕРЕХОД И ВЕРНУЛСЯ ПОЛНОСТЬЮ ОСОЗНАННО."

"А были другие? Неосознанные переходы?"

"ДА. НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕЙ ИСТОРИИ ВАШЕГО ВИДА. НЕКОТОРЫЕ ЧЕРЕЗ ПОЧТИ-СМЕРТЬ, ДРУГИЕ ЧЕРЕЗ ГЛУБОКУЮ МЕДИТАЦИЮ, ТРЕТЬИ ЧЕРЕЗ ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ. НО ОНИ НИКОГДА НЕ ПОНИМАЛИ, ЧТО С НИМИ ПРОИСХОДИТ. ТЫ ПЕРВЫЙ, КТО СДЕЛАЛ ЭТО НАМЕРЕННО И НАУЧНО."

Дмитрий почувствовал, как его проекция начинает ослабевать – связь с телом требовала возвращения.

"Мне нужно вернуться, – передал он. – Моя проекция нестабильна."

"ТЫ СТАНЕШЬ СИЛЬНЕЕ С ПРАКТИКОЙ, – ответил Наблюдатель. – НО БУДЬ ОСТОРОЖЕН. КОНСОРЦИУМ НАБЛЮДАЕТ. ОНИ ОБЕСПОКОЕНЫ ПЛАНАМИ ТВОИХ СОРОДИЧЕЙ."

"Я знаю. Я только что видел… Кронов планирует массовые трансформации. Военное применение технологии."

"ЭТО ОПАСНО. КОНСОРЦИУМ НЕ ДОПУСТИТ ВТОРЖЕНИЯ НЕЗРЕЛЫХ АГРЕССИВНЫХ СОЗНАНИЙ В ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПЛАН. ОНИ ЗАКРОЮТ ДВЕРЬ… ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ."

"Что я могу сделать?" – спросил Дмитрий, чувствуя, как его проекция становится все более нестабильной.

"НАЙДИ СПОСОБ ОСТАНОВИТЬ ИХ, ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. ИЛИ ПОСЛЕДСТВИЯ БУДУТ… ЗНАЧИТЕЛЬНЫМИ."

С этими словами Наблюдатель исчез, а Дмитрий почувствовал сильное притяжение обратно к своему телу. Его проекция двигалась через станцию, быстро возвращаясь в каюту, где его физическая оболочка лежала под наблюдением встревоженной Елены.

Воссоединение с телом было подобно погружению в ледяную воду – внезапный шок от возвращения физических ощущений, тяжести, ограниченности. Дмитрий резко вдохнул, открывая глаза.

– Дмитрий! – Елена с облегчением выдохнула. – Ты в порядке? Твои показатели начали колебаться, я уже собиралась тебя будить.

– Я в порядке, – хрипло ответил он, медленно садясь. – Это было… потрясающе. И тревожно.

– Что ты видел? – спросила она, помогая ему отсоединить медицинские датчики.

Дмитрий рассказал о своем путешествии по станции, о наблюдении за Ингой в лаборатории, о подслушанном разговоре Кронова и, наконец, о встрече с Наблюдателем.

– Они планируют массовые трансформации, Лена, – его голос звучал встревоженно. – Военное применение технологии, несмотря на предупреждение Консорциума. Это может привести к катастрофе.

– Что ты собираешься делать? – спросила Елена. – Кронов не остановится только потому, что ты попросишь. А если ты открыто выступишь против, тебя просто изолируют.

Дмитрий задумался, затем медленно произнес:

– Мне нужно снова встретиться с Консорциумом. Но не через трансформационную камеру, которую контролирует Кронов. Я должен найти свой собственный путь к энергетическому плану.

– Ты говоришь о самостоятельной трансформации? – Елена выглядела испуганной. – Это безумие, Дима! Без оборудования, без контроля, без способа вернуться…

– Не полная трансформация, – покачал головой Дмитрий. – Скорее… усиленная проекция. То, что я только что сделал, но глубже, сильнее. Достаточно, чтобы установить прямой контакт с Консорциумом, но не настолько, чтобы полностью отделиться от тела.

Он взял ее за руки:

– Лена, у нас нет выбора. Если Кронов продолжит свой план, Консорциум воспримет это как агрессию. И они "закроют дверь любыми средствами", как сказал Наблюдатель. Я не знаю, что именно это означает, но звучит как потенциальная катастрофа для всех нас.

Елена долго смотрела на него, затем тихо спросила:

– Когда ты хочешь попробовать?

– Завтра, – ответил Дмитрий. – Мне нужно подготовиться, укрепить свой контроль над проекцией. И нам нужно найти способ сделать это незаметно для систем наблюдения станции.

– Я могу создать медицинскую имитацию, – предложила Елена после минутного размышления. – Записать твои нормальные показатели и зациклить их в мониторинговой системе, чтобы казалось, что ты просто отдыхаешь в каюте.

Дмитрий улыбнулся:

– Идеально. А завтра вечером, когда большинство персонала будет занято подготовкой к прибытию военной группы, мы проведем наш эксперимент.

Он посмотрел в иллюминатор, на звезды, которые теперь видел не только как светящиеся точки, но и как сложные энергетические системы:

– Я должен попытаться предотвратить катастрофу, Лена. Даже если это означает противостоять Кронову и всему Планетарному Консулату.

Елена крепко обняла его:

– Я знаю. И я с тобой, что бы ни случилось.

За пределами их восприятия, в пространстве между измерениями, Наблюдатель продолжал свое бдение, ожидая решения, которое определит судьбу двух миров – материального и энергетического, стоящих на грани столкновения, которое могло изменить саму природу существования.

ГЛАВА 7: ГОЛОС ИЗВНЕ

Утро следующего дня началось с неожиданного вызова. Кронов требовал присутствия Дмитрия на экстренном совещании, посвященном подготовке к прибытию военной группы. Елена, как его лечащий врач, настояла на том, чтобы сопровождать его, ссылаясь на необходимость мониторинга его состояния.