Дневник художника
Новелла
Андрей Булатов

© Андрей Булатов, 2025

ISBN 978-5-0068-3054-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

День 1

Хорошо то, что хорошо кончается. Вот и этот день, слава Богу, закончился, пусть и он будет хорошим, аминь. Знакомые и родственники завалили поздравлениями. Кому они теперь нужны? Ну, не родственники и знакомые, конечно, – поздравления. Ведь мне же стукнуло как-никак 60 – самое время начинать писать. Всё, что было раньше, было что-то не то. Не то, чтобы я притворялся, когда ходил в студию, когда учился в академии, когда проектировал потом, нет. Я словно бы следовал какому-то шаблону. Вот, так положено, обществом это востребовано, поэтому я так и поступаю. Мне же нужны деньги, квартира, карьера, уважение родных и друзей. Смешно! Только сейчас, когда мне ничего из этого уже не нужно, я могу начать делать то, что сам считаю нужным, без всякой «востребованности», «социальности» и иного психологического хлама, который так и прёт, вываливаясь наружу из различных кандидатских и докторских всех мастей и степеней психологов, социологов и тому подобных "-ологов». Сейчас мне ничего уже не нужно, кроме блаженства от того, что вдыхаешь этот возвышенный аромат свободы, когда легким движением руки создаёшь перед собой нечто цветное, воздушное, сверкающее и весёлое. Кажется, что не нужно даже и зрителя, того, чьё восприятие считается классиками жанра критики обязательным. Кажется, не нужно даже рассчитывать, что кому-то нужны эти безудержные мазки, гармония или дисгармония цвета, чувств и ассоциаций. Всё это не нужно даже мне самому. Они необходимы лишь для того, чтобы поймать тот самый момент, когда начинаешь понимать, что именно ты видишь перед собой на холсте. Самое приятное, если это сюрприз даже для тебя самого. Это то, ради чего я сегодня начинаю свой путь, путь художника.

День 2

Интересно то, что проблема совсем не в том, как писать или что писать. Нет, далеко не в этом. Если посмотреть на историю искусства, можно увидеть всевозможные примеры и того, что писать и того, как писать. В мире уже всё давно изображено, всеми приемлемыми и совсем неприемлемыми формами и средствами. Проблема даже не в том, для чего писать. Проблема в том, чтобы не скатиться в драму, не начать поэтизировать страдания и героизировать выход из них, «победу над обстоятельствами». Да, вот так получается интересно – убрать весь фундамент, на котором зиждется вековое «востребованное искусство» – воспевание драмы жизни и победу над собой и обстоятельствами. Одному Богу, наверное, известно, почему мне не интересна вся эта «стандартная драматургия». Ну, нет, конечно, лукавлю, больше для себя. Конечно же, мне известно. Просто невыносимая тоска – разрабатывать всё это: герои, красота природы, чувственность обнажёнки, загадочность натюрмортов и т. д. и т. п. Скука невыносимая… Даже не могу сказать следующее, – «То ли дело – абстракция. В ней ты свободен от всего этого, что создашь, то и получится». Нет, тоже как-то не в тему. Ну, скажите на милость, кому (в том числе и мне самому) будет интересно пребывать в плену хаоса цветовых форм и энергий? А что же это, абстракция, как не первозданный хаос цвета и форм, из которого можно выбраться, только лишь ухватившись за какую-нибудь ассоциативную мысль, типа, – «А, вот это синее пятно чем-то смахивает на небо. А, вот эта жёлтая полоска – что-то типа поля. Ну, так всё ж ясно – это пейзаж, отражающийся в глазу умирающего буйвола, которого ещё живого пожирает крупный самец породы кошачьих. Что ж, художник-то, видимо, извращенец, раз так закодировал такой простенький сюжетец!»

День 3

Если начать задумываться, а что же хочешь сказать, вообще, своей картиной, опять попадаешь в зависимость от того, кому ты всё это собираешься говорить. Поэтому я сразу отбросил эту идею. Ничего и никому я не собираюсь говорить, вопреки самым распространённым советам для художников и писателей. Не собираюсь никого поучать, показывать «положительный пример», направлять чьё-то внимание на «что-то прекрасное» и т. п. Не для меня всё это, не для меня… Последние пять лет меня страшно тянуло бросить все текущие дела, оставить все свои знакомства, и сесть перед холстом, обложившись красками, растворителями, кистями, мастихинами, тряпками, и подумать. Да, именно, просто подумать. Почему-то именно в таком состоянии – перед чистым пустым холстом особенно хорошо думается. Причём, даже не важно, о чём точно думать. Сам процесс – обворожителен!!! Сидишь… и… думаешь!!! Божественно прекрасно!!! Купаешься в этой чистоте свободы пустого холста, в этой невообразимости вариантов того, что может быть здесь изображено. Как точно подмечено в одном современном фильме, – «Пока выбор не сделан, возможно всё». Что ж, отличная идея – «возможно всё». Так и не хочется убивать её хотя бы одним-единственным мазком. Вот бы выразить эту идею пустого холста в живописи!!! Но тогда придётся брать пустой новый холст и просто подписывать его, примерно так – «Это всё». Такой холст будет почище «Чёрного квадрата» Малевича. Конечно, такой холст не нужен никому. Ни на какую выставку его не пристроишь. Постойте, постойте, так вот оно – он не будет нужен никому, кроме, разве что меня самого! Только лишь у меня самого он и вызывает священный трепет, вибрации горних высей, ощущения бессмысленности материального бытия и глубокой осмысленности нематериального.

Виталий Столкин листал страницу за страницей, особо не вчитываясь в текст. Его старший партнёр Евгений Александрович Крамской поручил ему сделать довольно незначительную работу – вручить наследнику то, что ему было завещано.

День 24

Вот, действительно, какой смысл сейчас писать в реалистичной манере? Это давным-давно, когда-то раньше, когда не было фототехники, рисовальщики ценились наравне с художниками. Более того, они готовили холсты для художников, прорисовывая основные массы композиции. Во времена Рембрандта рисунок выполнялся с помощью рамки, внутри которой были натянуты чёрные нити, образующие квадратики, а холст также расчерчивали на такие же квадратики. На натуру смотрели через рамку с нитями, стараясь найти правильную точку, а потом переносили изображение по квадратикам на холст. Те же, кто мог рисовать без подобной рамки, опираясь просто на свое собственное чувство перспективы, были подобны богам. Еще тридцать лет назад фототехника и обработка фотографий были доступны далеко не всем. А сейчас любой подросток может на свой айфон снять что угодно и тут же обработать онлайн в любом стиле под живопись. На всё про всё минут двадцать, может, уйдёт. Ну ладно, ещё можно понять тех, кто сейчас старается удивить публику гиперреализмом. Но опять же, с помощью фототехники, перенося на холст цветы или лица с огромным увеличением, а потом прорисовывая каждую деталь чётче, чем рисует объектив в совокупности с матрицей. Их ещё понять можно. Они всем наглядно демонстрируют, что фототехника пока (пока) не может всего, что может человек. Но опять же, это до поры до времени. И мне совершенно непонятно, почему мои знакомые, вроде бы взрослые и культурные люди, так восхищаются работами современных фотореалистов. Что там достойно восхищения? Прописанные тени и полутени на волосах бороды или бровей модели? Как ни крути, а что-то не очень хочется сейчас вот прорисовывать через проектор гигантские лица, чтобы потом их раскрасить маслом в размере 2 метра на 3.