# Тени Страха

Ричард Грант

Этот сборник включает пять захватывающих историй о самых жутких и загадочных существах фольклора и современного интернета: «Дети с чёрными глазами», «Эль Кукуй», «Бугимен», «Раидзю» и «Слендермен».Тексты написаны на английском языке с параллельным русским переводом, что позволяет одновременно изучать язык и погружаться в мир мистики и страха.Каждая история держит читателя в напряжении, сочетая легенды, мифы и современные интернет-страхи.

© Ричард Грант, 2025


ISBN 978-5-0068-2975-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Дети с чёрными глазами

In the quiet suburbs of Abilene, Texas, the summer of 1996 hung heavy with the scent of dust and distant thunder.

В тихих пригородах Абилина, Техас, лето 1996 года висело тяжёлым, наполненным запахом пыли и далёкого грома.


Brian Bethel, a local reporter known for his sharp wit and late-night deadlines, sat in his car outside an old movie theater.

Брайан Бетхел, местный репортёр, известный своим острым умом и ночными дедлайнами, сидел в своей машине перед старым кинотеатром.


The marquee flickered dimly, casting long shadows across the empty parking lot.

Вывеска мерцала тускло, отбрасывая длинные тени на пустую парковку.


It was past midnight, and the air felt thick, like the world was holding its breath.

Было уже после полуночи, и воздух казался густым, словно мир затаил дыхание.


Brian had just finished a column on local ghosts.

Брайан только что закончил колонку о местных привидениях.


That’s when he heard the soft crunch of gravel under small feet.

Именно тогда он услышал тихий хруст гравия под маленькими ногами.


Two boys, no older than twelve, approached from the gloom.

Из сумерек подошли двое мальчиков, которым не было больше двенадцати.


They wore hoodies pulled low, despite the Texas heat, and their clothes looked oddly outdated – like something from a faded family photo.

На них были худи, надвинутые низко, несмотря на техасскую жару, и одежда выглядела странно устаревшей – как будто из выцветшей семейной фотографии.


One was tall and skinny, the other shorter, with a backpack slung over his shoulder.

Один был высокий и худой, другой – ниже ростом, с рюкзаком через плечо.


Brian rolled down his window a crack, expecting lost kids or a plea for directions.

Брайан приоткрыл окно, ожидая увидеть потерявшихся детей или просьбу показать дорогу.


«Hey, mister,» the taller one said, his voice flat and rehearsed, like a line from a bad play.

«Эй, мистер», – сказал высокий, его голос был плоским и заученным, словно реплика из плохой пьесы.


«Can we get in? Our ride broke down. We just need to wait inside.»

«Можно нам сесть? Наша машина сломалась. Нам просто нужно подождать внутри».


Something was off. Brian’s skin prickled, a cold sweat breaking despite the warmth.

Что-то было не так. Кожа Брайана покрылась мурашками, холодный пот выступил, несмотря на тепло.


He glanced at their faces, and his heart slammed against his ribs.

Он взглянул на их лица, и сердце сжалось в груди.


Their eyes weren’t eyes at all. They were voids – pitch black, swallowing the light like bottomless wells.

Их глаза вовсе не были глазами. Это были пустоты – кромешная тьма, поглощающая свет, словно бездонные колодцы.


No whites, no irises, just endless night staring back.

Без белков, без радужки, только бесконечная ночь, смотрящая в ответ.


Panic clawed up his throat. He stammered an excuse, fumbling for his keys.

Паника сдавила его горло. Он заикаясь придумал оправдание и лихорадочно искал ключи.


The boys leaned closer, their voices growing insistent.

Мальчики наклонились ближе, их голоса стали настойчивее.


«Please, mister. It’s cold out here. Let us in.»

«Пожалуйста, мистер. Здесь холодно. Пусти нас».


The pressure built, an invisible weight pressing on his chest, urging him to unlock the door.

Нарастал давящий эффект, невидимый груз сжимал грудь, подталкивая его открыть дверь.


But instinct screamed louder. He revved the engine and peeled out, tires screeching into the night.

Но инстинкт кричал громче. Он завёл двигатель и рванулся с места, шины скрипели в ночи.


In his rearview mirror, the boys stood motionless, watching him go, their black eyes unblinking.

В зеркале заднего вида мальчики стояли неподвижно, наблюдая, как он уезжает, их чёрные глаза не моргали.


Brian didn’t sleep that night.

Брайан той ночью не спал.


By morning, he poured the story into an email on a ghost enthusiasts’ mailing list.

К утру он написал историю в письме для рассылки любителей привидений.


«Those darned black-eyed kids,» he wrote, half-joking to mask the terror.

«Эти проклятые дети с чёрными глазами», – написал он, полушутя, чтобы скрыть ужас.


He mentioned a friend in Portland, Oregon, who’d described something eerily similar – a pair of pale teens begging for a phone call, their eyes like oil slicks.

Он упомянул друга в Портленде, штат Орегон, который описал нечто зловеще похожее – двух бледных подростков, просящих позвонить, их глаза как масляные пятна.


Little did he know, his words would ignite a firestorm.

Он и не подозревал, что его слова вызовут бурю.


What started as a personal nightmare spread like fog through online forums, evolving into one of the creepiest urban legends of the internet age.

То, что началось как личный кошмар, разошлось по интернет-форумам, как туман, превратившись в одну из самых жутких городских легенд интернет-эры.


The Black-Eyed Children – harmless-looking kids with eyes that promised oblivion – had arrived.

Дети с чёрными глазами – безобидные на вид дети с глазами, обещающими забвение – появились.


The legend didn’t burst fully formed.

Легенда не возникла сразу в готовом виде.


Whispers of strange kids date back further, tangled in older folklore.

Шепоты о странных детях уходят в прошлое, переплетаясь с более старым фольклором.


In Irish tales, changelings were fairy swaps for human babies, soulless mimics with eyes like polished stones.

В ирландских сказках меняющиеся были феями, заменяющие человеческих младенцев, бездушные копии с глазами, как отполированные камни.


Native American stories around Pyramid Lake in Nevada speak of water babies – drowned spirits luring the living with innocent cries, their gazes empty as the desert night.

Истории коренных американцев у озера Пирамид в Неваде рассказывают о водяных детях – утопших духах, заманивающих живых невинными криками, их взгляды пусты, как ночная пустыня.


Even vampire myths warn of the threshold: invite the monster in at your peril.

Даже мифы о вампирах предупреждают о пороге: впускать монстра в дом – на свой страх и риск.


But the Black-Eyed Children modernized the fear, wrapping it in hoodies and backpacks.

Но дети с чёрными глазами модернизировали страх, завернув его в худи и рюкзаки.


They appear normal at first – pale skin, neat clothes, voices soft and childlike.

Сначала они кажутся обычными – бледная кожа, аккуратная одежда, голоса мягкие и детские.


Then the eyes reveal the truth: glossy black orbs that drain the soul.

А затем глаза раскрывают правду: блестящие чёрные сферы, высасывающие душу.


Encounters follow a chilling script.

Встречи следуют жуткому сценарию.


They’re always alone or in pairs, never in broad daylight.

Они всегда появляются одни или парами, никогда при дневном свете.


A knock at your door in a storm, or a tap on your car window on a deserted road.

Стук в дверь во время шторма или постукивание по стеклу машины на пустой дороге.


«Can we come in? Our parents are coming soon.»

«Можно нам войти? Наши родители скоро придут».


Their pleas start polite, almost scripted, but urgency creeps in.

Их просьбы начинаются вежливо, почти как по сценарию, но постепенно появляется настойчивость.


Refuse, and the air thickens with dread – a gut-wrenching nausea that pins you in place.

Откажешь – и воздух становится тяжёлым от страха, появляется болезненная тошнота, парализующая тело.


Let them in? That’s where stories turn grim.

Впустить их? Вот здесь истории становятся мрачными.


Some claim the kids vanish inside, leaving you haunted by nightmares.

Некоторые утверждают, что дети исчезают внутри, оставляя вас с кошмарами.


Others whisper of worse: illness, madness, or shadows that never quite leave.

Другие шепчут о худшем: болезни, безумие или тени, которые никогда полностью не уходят.


Take the Vermont tale, one of the earliest variants.

Возьмём историю из Вермонта, одну из самых ранних версий.


An elderly couple in a snowbound cabin heard three sharp knocks one blizzard night.

Пожилая пара в заснеженной хижине услышала три резких стука в одну снежную ночь.


Bundled against the cold, they opened the door to a boy and girl, soaked and shivering, eyes downcast.

Закутавшись от холода, они открыли дверь мальчику и девочке, промокшим и дрожащим, с опущенными глазами.


«Our ride’s delayed,» the girl murmured. «May we wait inside?»

«Наш транспорт задерживается», – пробормотала девочка. «Можно нам подождать внутри?»


The couple, hearts softening at the sight of frozen cheeks, stepped aside.

Пара, чьи сердца смягчились при виде обледеневших щёк, отступила в сторону.


The children entered silently, dripping meltwater on the rug.

Дети вошли бесшумно, оставляя капли талой воды на ковре.


They sat by the fire, unmoving, until a car’s headlights pierced the storm.

Они сели у огня, не двигаясь, пока фары машины не пронзили бурю.


«That’s us,» the boy said, standing.

«Это нас», – сказал мальчик, вставая.


No hug, no thank you – just a glance that finally met the couple’s eyes. Black as midnight.

Никаких объятий, никаких благодарностей – только взгляд, наконец встретивший глаза пары. Чёрный как полночь.


The door clicked shut, and the night swallowed them.

Дверь щёлкнула, и ночь их поглотила.


Weeks later, the couple fell ill.

Через несколько недель пара заболела.


Doctors called it a virus, but neighbors whispered of curses.

Врачи называли это вирусом, но соседи шептали о проклятиях.


The husband lingered for months, wasting away, while his wife raved about eyes in the dark.

Муж долго болел, истощаясь, а жена бредила о глазах в темноте.


They never recovered.

Они так и не оправились.


The cabin stood empty after that, its windows like empty sockets staring at the woods.

После этого хижина стояла пустой, а её окна напоминали пустые глазницы, смотрящие в лес.


Was it coincidence? Or a warning etched in folklore?

Это было совпадение? Или предупреждение, вписанное в фольклор?


Across the ocean, the legend adapted.

Через океан легенда эволюционировала.


In Staffordshire, England, 2014, a pub called the Cannock Chase went up for sale, haunted by sightings.

В Стаффордшире, Англия, в 2014 году паб под названием «Cannock Chase» выставили на продажу, преследуемый слухами о видениях.


Locals reported kids in Victorian dresses wandering the moors – pale faces, black eyes gleaming under gas lamps.

Местные жители сообщали о детях в викторианских платьях, бродящих по верескам – бледные лица, чёрные глаза, сверкающие под газовыми фонарями.


One landlord swore a girl appeared at closing time, begging shelter.

Один хозяин клялся, что девочка появилась в момент закрытия, прося приют.


«Let me in, sir. It’s ever so dark.»

«Впустите меня, сэр. Тут так темно».


He barred the door, but her knocks echoed till dawn.

Он запер дверь, но её стуки эхом раздавались до рассвета.


The next morning, his dog lay dead, eyes turned fully black.

На следующее утро его собака лежала мёртвой, глаза полностью почернели.


The pub sold quickly, but the stories lingered, fueling tabloid frenzy.

Паб быстро продали, но истории остались, подпитывая сенсации в таблоидах.


Three front-page spreads in a single week, each more sensational: «Black-Eyed Demons Stalk Britain!»

Три статьи на первых полосах за одну неделю, каждая более сенсационная: «Чёрноглазые демоны преследуют Британию!»


Hollywood couldn’t resist.

Голливуд не устоял.


In 2012, a low-budget flick called Black Eyed Kids hit Kickstarter, promising chills from the web’s darkest corners.

В 2012 году низкобюджетный фильм под названием «Black Eyed Kids» появился на Kickstarter, обещая мурашки от самых тёмных уголков интернета.


Director Nick Hagen called it «an urban legend floating around for years – fascinating, right?»

Режиссёр Ник Хаген назвал это «городской легендой, циркулирующей годами – захватывающе, верно?»


The plot? Teens investigating the myth stumble into real horror, doors creaking open to reveal the void.

Сюжет? Подростки, исследующие миф, сталкиваются с настоящим ужасом, двери скрипят, открывая пустоту.


It bombed at the box office but exploded online, spawning YouTube channels and Reddit threads.

Фильм провалился в прокате, но взорвался онлайн, породив каналы на YouTube и ветки на Reddit.


«Haunted Sunshine Girl,» a vlog series, racked up millions of views retelling encounters, blurring lines between fact and fiction.

Влог-серия «Haunted Sunshine Girl» набрала миллионы просмотров, пересказывая встречи и размывая границы между фактом и вымыслом.


But not all stories stay on screen.

Но не все истории остаются на экране.


Reddit’s r/ParanormalEncounters buzzes with fresh claims.

Форум r/ParanormalEncounters на Reddit гудит от новых сообщений.


A user from Portland – echoing Bethel’s second-hand tale – posted in 2024 about a rainy evening downtown.

Пользователь из Портленда – повторяя рассказ Бетхела из вторых рук – опубликовал в 2024 году историю о дождливом вечере в центре города.


Parked in his truck, engine idling, he spotted two teens huddled under a streetlamp.

Стоя на парковке в своем грузовике с работающим двигателем, он заметил двух подростков, прижавшихся к фонарю.


«Hey, can we borrow your phone? Battery died.»

«Привет, можно нам воспользоваться твоим телефоном? Села батарея».


Their hoods shadowed their faces, but as they stepped closer, the glow caught their eyes.

Их капюшоны закрывали лица, но когда они подошли ближе, свет осветил их глаза.


Solid black, like marbles dipped in ink.

Сплошь чёрные, как мрамор, окунутый в чернила.


The man’s hands shook on the wheel; a wave of revulsion hit him, stronger than any hangover.

Руки мужчины дрожали на руле; волна отвращения охватила его сильнее любого похмелья.


«Get lost,» he growled, flooring the gas.

«Проваливайте», – прорычал он, дав газу.


Blocks away, safe in his apartment, he scoured the internet.

Через несколько кварталов, в безопасности своей квартиры, он пролистывал интернет.


«It was them,» he wrote.

«Это были они», – написал он.


«The Black-Eyed Kids. Portland’s got ’em bad.»

«Чёрноглазые дети. В Портленде с ними большие проблемы».


Skeptics push back.

Скептики возражают.


Science writer Sharon Hill dug through archives, finding no pre-1996 proof – just «friend of a friend» whispers.

Научный писатель Шэрон Хилл изучала архивы и не нашла доказательств до 1996 года – только шепоты «друга друга».


She calls it classic creepypasta: viral folklore, amplified by isolation and screens.

Она называет это классической «крипипастой»: вирусным фольклором, усиленным изоляцией и экранами.


No photos, no videos – just words painting dread.

Никаких фотографий, никаких видео – только слова, рисующие ужас.


Yet believers point to patterns.

Тем не менее, верующие указывают на закономерности.


Why the obsession with entry?

Почему такая одержимость входом?


Like vampires or djinn, the kids need permission – a nod to free will, or a psychological trap.

Подобно вампирам или джиннам, детям нужно разрешение – кивок свободной воли или психологическая ловушка.


Let them in, and you surrender control.

Впустишь их – и ты сдаешь контроль.


Their outdated clothes hint at timelessness; some sightings describe talon-like feet under jeans, or voices echoing from nowhere.

Их старомодная одежда намекает на вечность; некоторые очевидцы описывают когтеобразные ноги под джинсами или голоса, доносящиеся из ниоткуда.


Theories swirl like mist.

Теории закручиваются, словно туман.


Are they demons, testing faith?

Может, это демоны, испытывающие веру?


Aliens, hybrids probing human weakness?

Или инопланетяне, гибриды, проверяющие слабости человека?


Ghosts of lost children, souls too broken for light?

Призраки потерянных детей, души слишком сломленные для света?


Or cruel pranks by bored teens with black contacts and acting chops?

Или жестокие розыгрыши скучающих подростков с черными линзами и актерскими навыками?


One ex-skeptic, a nurse from Oregon, swears she met them during a night shift in 2018.

Одна бывшая скептик, медсестра из Орегона, клянется, что встретила их во время ночной смены в 2018 году.


Two girls at the ER doors, claiming lost parents.

Две девушки у дверей отделения неотложной помощи, утверждавшие, что потеряли родителей.


Their eyes gleamed under fluorescents – black voids that made her stomach drop.

Их глаза сверкали под люминесцентами – черные пустоты, от которых у неё переворачивался желудок.


She locked the doors, called security.

Она заперла двери и позвонила охране.


By morning, they were gone, but the cameras caught nothing.

К утру их не было, но камеры ничего не зафиксировали.


«I quit believing in hoaxes after that,» she posted anonymously.

«После этого я перестала верить в обманы», – анонимно написала она.


«Those eyes… they hunger.»

«Эти глаза… они голодны».


Deeper dives reveal darker threads.

Глубже погружаясь, обнаруживаются более темные нити.


UFO lore ties them to abductions – kids as scouts, eyes altered by experiments.

Легенды о НЛО связывают их с похищениями – дети как разведчики, глаза изменены экспериментами.


Paranormal investigators link them to «shadow people,» elongated figures lurking in corners.

Паранормальные исследователи связывают их с «теневыми людьми», удлинёнными фигурами, скрывающимися в углах.


In one Texas ranch tale, a family heard giggles outside at dusk.

В одной истории с ранчо в Техасе семья услышала смешки снаружи в сумерках.


Three kids circled the porch, eyes like oil spills.

Трое детей кружили вокруг веранды, глаза как пятна нефти.


«Play with us?» they chorused.

«Поиграешь с нами?» – хором спросили они.


The father fired a warning shot; the laughter twisted into shrieks, inhuman and sharp.

Отец выстрелил предупредительно; смех превратился в крики, нечеловеческие и пронзительные.


Dawn brought silence, but the family’s dog vanished, collar found with scratches like claws.

С рассветом воцарилась тишина, но собака семьи исчезла, ошейник нашли с царапинами, похожими на когти.


A 2023 YouTube surge reignited the frenzy.

В 2023 году всплеск на YouTube вновь разжег ажиотаж.


Channels like «Top5s» and «MrBallen» dissected encounters, racking up views in the tens of millions.

Каналы вроде «Top5s» и «MrBallen» анализировали встречи, собирая десятки миллионов просмотров.


One video, «I Let Them In – What Happened Next,» went viral with 15 million hits.

Один видеоролик «Я впустил их – что произошло дальше» стал вирусным с 15 миллионами просмотров.


The creator, a hooded figure, claimed a 2019 run-in at a Vermont cabin – same as the elderly couple’s doom.

Создатель, фигура в капюшоне, утверждал, что столкнулся с ними в 2019 году в хижине в Вермонте – как и старшая пара, обреченная ранее.


He cracked the door, felt the pull, then slammed it shut.

Он приоткрыл дверь, почувствовал притяжение, затем захлопнул её.


«Voices inside my head,» he whispered.

«Голоса в моей голове», – прошептал он.


«Begging. Promising.»

«Умоляют. Обещают».


Subscribers flooded comments: «Saw them in Liverpool last week.»

Подписчики заполонили комментарии: «Видел их на прошлой неделе в Ливерпуле».


«My cousin in Mexico – same eyes.»

«Мой кузен в Мексике – такие же глаза».


The legend globalized, eyes black as universal night.

Легенда стала глобальной, глаза черные, как вселенская ночь.


Yet the core fear endures: innocence corrupted.

Но основной страх сохраняется: невинность осквернена.


Kids should spark joy, not terror.

Дети должны приносить радость, а не ужас.


These monsters invert that, their small hands knocking like fate’s demand.

Эти монстры переворачивают это, их маленькие руки стучат, словно требование судьбы.


In a 2025 forum post, a trucker from Nevada shared his haul through Pyramid Lake.

В сообщении на форуме 2025 года дальнобойщик из Невады поделился своей поездкой через Пирамидальное озеро.


Fog rolled thick; two hitchhikers waved him down.

Туман был густой; два автостопщика помахали ему.


«Room for two more?» Pale, hoodie-clad, eyes averted.

«Место ещё для двоих?» Бледные, в капюшонах, глаза отведены.


He slowed, then floored it – instinct overriding pity.

Он притормозил, затем резко ускорился – инстинкт пересилил жалость.


Miles later, radio static hissed words: «Why won’t you help?»

Через мили в радиошуме прозвучали слова: «Почему ты не помогаешь?»


He ditched the rig in Reno, swearing off night drives.

Он бросил грузовик в Рино, клянясь больше не ездить ночью.


Brian Bethel, now retired, still fields emails.

Брайан Бетхел, ныне на пенсии, всё ещё отвечает на письма.


«It started as my story,» he told a podcaster in 2024.

«Это началось как моя история», – сказал он подкастеру в 2024 году.


«Now it’s everyone’s nightmare.»

«Теперь это ночной кошмар всех».


He laughs it off, but his voice cracks.

Он смеётся над этим, но голос дрожит.


The black-eyed children don’t just haunt doors – they lurk in our screens, our doubts, waiting for that one «yes.»

Чёрноглазые дети преследуют не только двери – они скрываются на наших экранах, в наших сомнениях, ожидая одного «да».


Next time you hear a knock in the quiet hour, peer through the peephole.

В следующий раз, когда услышите стук в тихий час, загляните в глазок.


If the eyes meet yours, remember: the void stares back, hungry and eternal.

Если глаза встретятся с вашими, помните: пустота смотрит в ответ, голодная и вечная.

## Эль Кукуй

In the dusty foothills of rural Mexico, where the sun dips low and paints the sky blood-red, Maria’s abuela would gather the children around the flickering hearth each evening.

На пыльных предгорьях сельской Мексики, где солнце опускается низко и окрашивает небо в кроваво-красный цвет, бабушка Марии каждый вечер собирала детей у мерцающего очага.


The air smelled of corn tortillas and woodsmoke, but the stories she spun chilled the bones.

Воздух пахнул кукурузными лепёшками и древесным дымом, но истории, которые она рассказывала, морозили кости.


«Listen close, my little children,» she’d whisper, her eyes gleaming like polished obsidian.

«Слушайте внимательно, мои детки», – шептала она, и её глаза сияли, как отполированный обсидиан.


«El Cucuy is listening too. He hides in the hills, with ears as big as harvest moons, twitching for the sound of naughty feet.»

«Эль Кукуй тоже слушает. Он прячется в горах, с ушами, огромными, как урожайные луны, ловящими звук непослушных ножек».


The kids would huddle closer, hearts pounding, as she described the beast: a hulking shadow with skin like cracked coconut husk, fur matted and wild, and eyes that burned like embers in a forge.

Дети прижимались ближе друг к другу, сердца стучали, пока она описывала чудовище: огромную тень с кожей, как треснувшая кокосовая скорлупа, свалявшейся и дикой шерстью и глазами, что горели, как угли в кузнице.


One red ear, enormous and veined, flopped over his shoulder, catching whispers of disobedience from miles away.

Одно красное ухо, огромное и венозное, свисало через плечо, ловя шепоты непослушания за мили отсюда.


«If you don’t eat your beans or wander after dark, he’ll come. He’ll snatch you up in his sack and drag you to his cave, where the only light is the glint of his teeth.»

«Если вы не съедите свои бобы или будете гулять после темноты, он придет. Он схватит вас в свой мешок и утащит в свою пещеру, где единственный свет – это блеск его зубов».


Maria, the boldest of the bunch at eight years old, rolled her eyes at first.

Мария, самая смелая из всех в возрасте восьми лет, сначала закатила глаза.


«Abuela, that’s just to make us behave,» she’d scoff, but deep down, the tale rooted itself like a thorn in her mind.