История с продолжением
Элли Партум

© Элли Партум, 2025

ISBN 978-5-0068-2732-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дневник Элли. Заметки филолога. Книга первая: Дневник Элли

Глава первая

Первые слова:

2.07. 2014

– Слушай, а не хочешь на две недели взять к себе попугая? Мой знакомый, писатель, уезжает за границу, а пернатого не с кем оставить… Возьмёшь? Он даже говорящий…

– Говорящий? – Заинтересовалась я.

Я с детства мечтала завести себе попугайчика, и, конечно же, говорящего. Особенно после того, как мне мама рассказала несколько историй про попугая бабушкиных знакомых, который говорил не просто «Попка – дурак», а, когда кто-то приходил, он спрашивал: «Чаю хочешь?» или «Кофе хочешь?» Или говорил дочке знакомых, тогда ещё школьнице: «Лара, учи уроки».

Тогда это меня очень смешило. Поэтому идея взять к себе хоть на время попугая, да ещё говорящего, да ещё у которого хозяин писатель, показалась мне заманчивой, и я с удовольствием согласилась. И не прогадала.

Я уже два месяца не могла взяться за новую… а, собственно, что? Повесть, а, может, рассказ или даже роман? Я ещё не решила, поэтому скажу просто «вещь», но идея у меня родилась аж два месяца назад, в самый разгар летней сессии, поэтому её пришлось отложить до «лучших времен».

И вот, придя в себя после экзаменов и аттестации, на что ушло немало нервов, я наконец-то села за компьютер. А только сегодня взятый у вышеупомянутого писателя попугай по кличке Маркиз, сидел на моём левом плече и смотрел на пока ещё пустой лист на экране монитора.

Сам себя он звал Марком (так было короче и удобнее), хотя если его очень просили назвать своё имя полностью, он, приосанившись, проговаривал Мар-р-киз, и делал крылом жест, будто снимал с головы шляпу, и, раскланявшись, надевал её обратно. Это очень веселило самого писателя – Серафима Никаноровича, и его гостей. А один друг писателя, модельер, даже подарил на день рождения Марку шляпу с пером времён девятнадцатого века.

– Не выходит? – Спустя десять минут услышала я слева голос.

– Не-а – покачала головой я – Идея у меня есть, но ведь без героя нельзя, а героя я придумать не могу.

Я вкратце рассказала Маркизу о чём хотела бы писать.

– А… Ну так может? – он сделал жест крылом, и на пустом листе начал вырисовываться силуэт некоего молодого человека. Я даже сначала не успела удивиться.

– Узнаешь?

– Кого? – Не поняла я. Силуэт стал вырисовываться чётче. Это был молодой человек, лет двадцати двух, невысокого роста со светло русыми волосами и карими глазами, с конспектами собственных уроков в руках. Затем, он стал преображаться в семнадцатилетнего юношу, голубоглазого блондина в ковбойской шляпе и с гитарой за спиной. Но и он начал таять. Третьего портрета я дожидаться не стала.

– Всё, перестань, – поняв, куда он клонит, попросила Марка я и дёрнула плечом так, что Маркизу пришлось спрыгнуть на стол.

– Ты что?

– И откуда такая осведомлённость? – поинтересовалась я. – И что это вообще такое было?

До меня потихоньку начало доходить, что это что-то уже из ряда вон выходящее, что попугай просто такого сделать не мог.

А если это не простой попугай?

Я на всякий случай поморгала. Нет, не сплю. Лист в программе Microsoft Word, тем не менее, оставался абсолютно белым.

– Ну, так что это такое было? – повторила я свой вопрос.

А тем временем Маркиз, ничуть ни смутившись, (интересно, попугаям вообще это свойственно?) посмотрел на меня, и, что-то прикинув в уме, сказал: «Хорошо, тебе, так и быть, расскажу. Тебе, случайно, не рассказывали, как мы с Симой познакомились?»

– С кем? – переспросила я.

– Ну, с Серафимом Никаноровичем то есть.

– А… Нет.

– А это, когда он в Африку летал, встретил одного туриста – шотландца, и с ним путешествовал я. Я тогда ещё молодым был, птенцом почти… Так вот. Этот шотландец был волшебником. До встречи с ним я был обычным попугаем. Даже говорить не умел. А он меня обучил. И говорить, и колдовать, немного.

– Кем-кем? Поперхнулась я чаем, который как раз в это время отпивала. Я люблю иногда, во время, если можно так выразиться, работы, брать с собой чёрный чай и плитку молочного шоколада. Неплохо для мозговой деятельности, знаете ли.

– Ну, волшебник, маг, чародей…

– Как Мерлин что ли?

– Типа того.

– Ты меня прямо заинтриговал. И что дальше?

– Дальше маг-шотландец предложил Симе купить меня у него.

– Ммм… А Серафим Никанорович знал, у кого и кого он покупает?

– Не-а, тогда не знал, но я себя выдал, когда мы приехали в Москву.

– Сознательно?

– Ага, у него юбилей был, а он давно мечтал коллекционное издание одной энциклопедии приобрести, но, знаешь ли, на гонорары с книг, очень даже приличных, между прочим, но ведь даже на приличных книгах особо много не заработаешь, даже и трети этого стотомного издания не купишь.

И вот, представляешь, просыпается Сима, а у него в коридоре (пришлось немного пространство незаметно увеличить, а то уже от полок с книгами места и так не было) … Так вот, просыпается, значит, Сима, идёт в коридор, а там стоит книжный шкаф с полной коллекцией той самой энциклопедии. Естественно, возникли вполне логичные вопросы… Пришлось сознаться. Ты не сердись на меня… Я думал, что герой, в первую очередь, должен нравиться автору…

– Да ладно, ничего… Между прочим, неплохая идея. Только пусть тогда это будет молодой человек с русыми волосами и голубыми глазами.

– Хорошо. Теперь надо вспомнить твою идею. Ты хотела написать рассказ о значении слов… Если у нас герой, ну так пусть он и будет их значения объяснять.

– Хмм…

– Ну, между прочим, в герое может быть же что-то и от автора.

– Хорошо, пусть филолог, но тогда только студент.

– Ну вот, героя выбрали, деятельность его тоже. Возраст примерный, значит, тоже. Что ещё осталось?

– Да, собственно, придумать, как начать. Кажется, у меня появилась идея.

Я поставила кружку, похлопала себя по плечу, приглашая попугая обратно. И набрала:

– Ну, снимай очки, мерзавец.

– А ты знаешь, что мерзавцами называ… – договорить он не успел, получил резкий удар в нос. Пощупал, вроде не сломан, но пальцы окрасились в красный цвет. Затем последовал второй удар с ноги под коленную чашечку, однако, его он предвидел, перехватил ногу, и, заломив ее, опрокинул обидчика на асфальт.

– Так вот, мерзавцами называли тех, кого, наказывая за какие-либо проступки, на морозе привязывали к столбу и поливали водой. Тех, кто поливал, называли подлецами. А ты действительно подлец, если бьешь еще не готового тебе ответить противника.

– Ну вот, теперь знаю, что забыли. Назвать героя мы забыли – осенило меня.

– Да, точно. Давай назовём его Ивгением. Смотри. – Марк опять сделал движение крылом.

На экране появилось:

Имя Ивгений как фраза

И (Объединение, Соединять, Союз, ЕДИНСТВО, Едино, Воедино, «Вместе с»)

Веди (Знать)

Глагол (Говорить)

Еси (Есть, Быть, Существовать)

Наш (Наше, Ваше)

И (Объединение, Соединять, Союз, ЕДИНСТВО, Едино, Воедино, «Вместе с»)

Иже (Ежели, Если, а также значение i – Единство, Едино, Воедино, Соединять, Совершенство, Союз, Объединение)

– А ещё, например, «Г» в имени Ивгений это стремление к знанию, ввод в скрытую тайну, умение все понять в неразрывной связи с жизнью, внимание к деталям и потребность все делать добросовестно. Ну и наконец, Ивгений, с греческого, значит благородный. Да и не обычно. Имя не с Е, а с И начинается.

– Отлично, спасибо, Марк! – Я лишний раз про себя подумала, что как же всё-таки мне повезло, и продолжила:

Илюха застучал ладонью по асфальту, как по ковру.

– Молодец, знаешь правила борьбы, – сказал Женя и отпустил ногу. Противник сел, ощупывая ногу, потом осторожно встал.

– Ну что, продолжим? – Поинтересовался Женя.

– Да нет, знаешь… – Протянул Илья и заковылял в сторону дома.

– Ну вот. Даже два слова объяснили. Только как-то непонятно получается. Откуда взялся этот Женя, кто такой Илюха, почему он уже так настроен… – перечитав напечатанное мной, сказал Маркиз.

– Да, точно. Хотя в таких ситуациях, как говорится, «шерше ля фам» … Вот пусть оно так и будет – ответив Марку, я отломила плитку шоколада, и, сделав глоток, начала печатать снова:

Илья наблюдал за Лизой, сидя за столиком в институтской столовой.

Столик был человек на четырёх, но, стоило только посмотреть на студента, сидящего за ним, как было сразу понятно, лучше подыскать другое место. Однокурсники и ребята постарше вертели головами, чуть приостанавливаясь напротив столика Ильи, ища, где можно расположиться.

Он же не обращал ни на кого внимания, хмурил брови и от негодования кусал губы.

А Лиза, девушка за которой он пошёл в этот «несчастный» Санкт-Петербургский Государственный Университет, сидела за столиком почти в центре столовой с русым голубоглазым парнем, и о чём-то с ним увлечённо беседовала, даже не обращая внимания на пристальный взгляд зелёных глаз из дальнего угла.

Илья иногда даже сомневался, из-за чего он больше вообще поступил в университет. Из-за неё или чтобы откосить от армии. Продолжал бы работать в известном интернет-магазине телефонов, ноутбуков и некоторой другой техники, получал бы, как раньше, неплохую зарплату и жил бы себе спокойно, но, увы, в магазине отсрочку от армии не дают.

Он пытался добиться её расположения с девятого класса, а она тогда гуляла с ботаником с первой парты и не обращала на него никакого внимания.

Он думал в институте ему будет легче, ботаник уехал в Москву и поступил в МГУ, так нет, откуда-то выискался этот Ивгений Сергеев… Именно И, а не Е была первая буква его имени, о чём он при знакомстве не упускал случая упомянуть. Илья опять остался в тени этого звезды курса, отличника, поэта, певца и гитариста. Парень с отвращением подносил ко рту вилку с гречкой, на которую уже смотреть не мог, и ел лишь из-за того, что нужно было есть.

– Вот, смотри, – говорил Ивгений, а попросту Женя, захватывая вилкой кашу. Вот мы греча говорим, а в Москве говорят гречка.

– Да ладно! – удивилась Лиза. Нет, про различия названий некоторых предметов я и раньше слышала. Поребрик и бордюр, например, карточка и проездной, парадная и подъезд, но, чтобы греча и гречка…

– А ещё кура и курица, шаверма и шаурма, булка и батон, пончик и пышка – добавил Женя, пережевав то, про что, сказав, сразу же отправил в рот. – Я собирал даже московско-санкт-петербургский разговорник какое-то время…

– Интересно. А с чего это тебе пришла в голову такая идея?

– Так у меня же почти все родственники в Москве остались… Бабушка, сестра, тётя с двоюродным братом и сестрёнкой. Мои родители с бабушкой, дедушкой и сестрой жили в Москве. Я родился, в двушке, в которой они тогда жили, стало тесно. К тому же сестра уже в школу пошла. А тут друг отца, бизнесмен, подарил ему квартиру в доме, который построила его фирма, правда не в Москве, а здесь. Родители решили, чтобы сестру не дёргать, её с бабушкой и дедушкой оставить, а сами с полугодовалым мной уехали в Питер. Вот я и вырос здесь. А вообще я по месту рождения москвич, хоть и живу в Санкт-Петербурге.

– А сестра, она с родителями видится?

– Да, конечно, приезжала к нам на каникулах, когда в школе училась. Сейчас она уже замуж вышла, поэтому реже навещать стала.

– А ты сам в Москве был?

– Был несколько раз, правда, последний раз давно, лет семь назад. Да, Лиз, раз уж мы об этом заговорили… Я ведь этот семестр доучиваюсь и в Москву с родителями уезжаю. Они хотят на родину вернуться, да и бабушке с дедушкой больше помогать нужно, а у сестры самой малыш.

По лицу Лизы пробежала тень, но кот, который жил при институте, и забежал в столовую, погнался за лучом мартовского солнца, проникшего через окно, и Женя ничего не заметил.

Женя попрощался с Лизой на выходе из института. Она побежала в метро, а он пошёл по направлению к дому, где у подъезда с ним произошёл случай, описанный в самом начале этой главы.

Глава вторая

Я лежу на диване без одеяла. В комнате жутко жарко и душно, балкон не откроешь, потому что нет сеток, а окна деревянные, открываются только полностью, и дело не в комарах, а в моем волнении за кошку Дымку, которая готова вот – вот выпрыгнуть из окна за любой пролетающей птичкой или насекомым. Это еще удивительно, как они с Маркизом нашли общий язык. Хотя, на самом деле, ничего удивительного, если вспомнить одну особенность этого попугая. Доползти же до вентилятора в другом углу комнаты даже не хватит сил. Маркиз уже спит на своей жердочке, засунув голову под крыло. Может намекнуть ему на кондиционер?

А тем временем мои мысли только о нем. Хотя до романа еще ой, как далеко… И это даже не повесть… Книга… Точно, книга! Наверное, лучше всего подходит в ситуации, когда не знаешь, что в итоге получится. Опыт написания повести уже есть, а хватит ли дыхания на целый роман? А книга может быть и романом, и даже не одним, и повестью также не одной, и сборником рассказов, и стихотворений, и собранием сочинений… В общем, книга – идеальный вариант!

Я размышляла. В принципе, глава, на том месте, где я остановилась, вроде и закончена. Хотя, это дело вкуса. Вот у Серафима Никаноровича, например, есть книга в триста с лишним страниц, а глав в ней всего семь. В главе можно взять одну большую тему, и ее развивать, можно объединить несколько небольших, похожих, а тем временем, у меня, кажется, появилась идея. Я беру с тумбочки планшет. Он меня всегда выручает, когда нельзя воспользоваться ручкой и бумагой или ноутбуком…

После разговора с Женей Лиза не находила себе места. Ей нужно было выговориться и посоветоваться, и она позвала на чай Катю, свою лучшую подругу.

– Послушай, даже если ты его любишь, он все-таки, как говорят, не твоя половинка, и даже если бы вы встречались… он целый взрослый самостоятельный человек и волен делать все, что нужно ему – начала она, выслушав Лизин рассказ – Если он уезжает, значит так нужно. Да и прости за резкость, но, кажется, ты в его планы не вписываешься… ты посмотри на Илью, парень по тебе с девятого класса сохнет, приглядись, знаешь, как говорят: счастье ищем в километрах от дома, а оно вот оно, рядом, ждет, пока его заметят.

В тот вечер Лиза как обычно решила прокатиться на велосипеде.

Она, по обыкновению выехав с территории школы, вокруг которой каталась, заехала к дому, от которого вниз шла лестница с не очень высокими ступенями. Один раз она уже удачно съезжала с нее. Лиза думала уже поворачивать, как сзади послышался гудок машины. От неожиданности Лиза проехала вперед и поняла, что развернуться уже не сможет. Вспомнив удачный спуск по лестнице, поехала без страха прямо. А дальше… она так и не смогла понять, что произошло. То ли штанина попала в цепь, или по какой другой причине она очнулась на асфальте. Подняла голову. Телефон валялся в одной стороне, шляпа в другой. Сама она с удивлением обнаружила себя под велосипедом. Горела бровь. А потом она услышала истошный выкрик своего имени и потеряла сознание.

Очнулась не у себя дома. Огляделась. Типичные белые стены, белые железные кровати, стерильно белое постельное бельё… Пощупала бровь – заклеена пластырем. Попыталась привстать… Белая дверь отворилась, и зашла женщина в белом костюме… Море, море белого, аж режет глаза…

– Где я? – Спросила Лиза.

– Не волнуйся, ты в больнице, в травматологии… Ты каталась на велосипеде, упала, разбила бровь, потеряла сознание… Хорошо, что молодой человек вызвал скорую…

Тут Лиза заметила выглядывающего из-за спины медсестры Илью. Столкнувшись с ней взглядом, он смущённо потупился и вывел руку из-за спины. Ромашки. Любимые Лизины цветы…

– Сейчас врач тебя осмотрит, скажет, когда мы сможем тебя выписать, а пока поговорите – сказала медсестра, протянула Лизе градусник и вышла из палаты.

Лиза вспомнила слова подруги. Эти зелёные глаза показались сейчас ей такими близкими и родными… А может, это она так сильно головой стукнулась? Потрогала лоб.

– Что, голова кружится? – обеспокоенно спросил Илья.

От звука голоса бросило в незаметную дрожь… Нет, кажется, это не голова… Дотронулась до сердца, оно билось как сумасшедшее.

– Сестра! – закричал Илья и выбежал из палаты.

Глава третья

Я уже начинаю потихонечку собираться и напевать дорожные песенки.

Ну что тебе, мой друг, сказать?
Пусть нас с тобой не судят строго…
Пока на свете есть дорога,
Нам суждено по ней шагать…
(сериал «Сваты» пятый сезон)

Уезжаю… К двоюродной бабушке в Воскресенск. Год ее не видела и ужасно соскучилась… А что Женька? Герой моей истории? А он уже в дороге, возвращается в город, в котором родился, но из которого уехал с родителями ещё младенцем. Он там семь лет не был, и ему всё там будет в новинку, а пока он мирно спит на верхней полке в купе с родителями, в поезде Санкт-Петербург – Москва…

Женька мирно посапывал, и во сне для удобства со спины перевернулся на живот. Однако его дернуло так, что он, еле удержавшись, на автомате привстал и треснулся головой о багажную полку купе. Остановка. Небо уже было светло-голубым и белесым от тесно прижатых друг к другу воздушных облаков. Форточка приоткрыта. Женька вдохнул. Даже воздух показался ему иным, не питерским. Он слез с полки.

– Мам, я пойду, пройдусь.

– Ладно, только смотри, не далеко, попросила Татьяна Ивановна.

– Куда это ты собрался? – зевая, поинтересовался отец со второй верхней полки.

– Миш, пусть выйдет, подышит воздухом.

– А, ну я с тобой тогда – Михаил Александрович слез с полки и вышел за сыном из купе.

– Давай-ка пройдёмся до ближайшего цветочного – заговорщически подмигнул он Женьке.

– Зачем это?

– Эх, ты, сын! Годовщина у твоих родителей.

– Ах, да, точно! 20 лет, фарфоровая свадьба!

– Вот именно, так что идём в цветочный. Хоть помнишь, какие у мамы-то твоей любимые цветы?

Глава четвёртая

Огонек в родном доме, на него я иду
Как давно меня не было в этом краю…

Я сидела, подбирала аккорды к новой песне. Есть три «блатных» аккорда, на которых можно сыграть почти любую песню. Но это была моя далеко не первая, а даже десятая песня, и хотелось как-то разнообразить их звучание… Я даже нашла способ, как играть аккорд, который строится на баре, с которым не очень дружу до сих пор, без баре и была довольна, как слон…

Поезд плавно сбавлял ход… Уже показались здания Ленинградского вокзала. Пассажиры загудели… Всем не терпелось поскорее увидеть и обнять родных, друзей…

– Рита с Андреем и Вероничкой нас встретят.

Женька подумал, что сто лет не видел ни тетю, ни ее мужа, а сестру в последний раз совсем маленькой еще в коляске катал. Сейчас ей в школу этой осенью идти уже… Зато с братом в Вконтакте переписывались постоянно. Он как раз третий курс закончил.

– А Никита?

– У Никитоса практика в институте. Он потом подъедет.

– А бабушка с дедушкой?

– Дедушка в химчистку поехал ковер сдавать. Сегодня там акция, а бабушка, ты же ее знаешь, к нашему приезду обед готовит…

– Ну, бабушка как всегда – улыбнулся Женька – А сестренка с Юрой и Костиком-то что?

– А Они… Мама с отцом переглянулись. А Ира с ребятами тоже подъедет чуть позже загадочно улыбнулся Михаил Александрович.

– Я что-то не знаю?

– Увидишь…

Женька первый ступил ногой на московский перрон, потянулся.

– Женька! – Тут же его чуть не сшибла с ног, повиснув на шее, двоюродная сестра.

– Дай я посмотрю на тебя. Вымахала-то как!

– Чужие дети быстро растут – сказала, сделав серьезное лицо, Вероника.

Женька прыснул.

– Здорово, племяш! Рита обняла его, когда Ника оказалась в руках у дяди.

– Привет – привет, тетушка – Женька не упустил случая ответить на подкол.

У тети с племянником разница была тридцать лет, но общались они свободно и на равных. Женька Риту звал по имени. Она не любила, когда ее звали тетей. Подошел Андрей, Ритин муж, пожал крепко руку. Женя видел его как, собственно, и сестренку, один раз, когда они к ним приезжали в Питер пять лет назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.