Таша Льнова
Отпуск для души

На календаре стояла середина июня.

Анна вышла из поезда, поправила рюкзак, огляделась, и спустившись с насыпи, пошла по еле заметной тропинке.

Куда она шла, если честно, она сама не знала.

– В конце концов есть тропинка, значит, она куда-нибудь да приведет. – улыбаясь, подумала она, и зашагала в сторону лесного массива, который был виден где -то там вдалеке.

– Анечка! Дорогая моя, Анна Семеновна! – главврач, Лев Самойлович, сидел за столом в кабинете, и улыбаясь, смотрел на нее, – приказ на твой отпуск я подписал, с понедельника ты в отпуске! И не смотри на меня так! Больных твоих я уже распределил по докторам, тем более тяжелых у тебя нет! Мы справимся! Прошу тебя, уезжай куда-нибудь из города и, просто, отдохни от всего! На тебя смотреть уже страшно! Бледная вся и похудела! Тебе задание, хорошо отдохни, оздоровься и возвращайся полной сил! Ты нам нужна здоровая и сильная! И вообще, съезди куда-нибудь в лес, подыши лесным воздухом! Да что я тебя уговариваю то?! Сама все знаешь!

Анна сидела и молчала. А что можно было возразить, если он был прав.

За последнее время Аня, и правда , как-то сдала.

Стала плохо спать по ночам и приходила на работу вся разбитая. Да и нервы стали сдавать, и она частенько тихо плакала дома в подушку. Благо, что жила она одна, и никто не видел этих слез.

Аня работала хирургом травматологом в детском отделении.

Говорят, что с годами у врачей притупляется такое чувство, как сострадание и жалость. Врут. Ничего не притупляется.

После каждой операции, когда им с врачами не удавалось спасти маленькую жизнь, Аня потом часами сидела в уголке кабинета и, по новой, прокручивала весь ход операции, пытаясь понять, что же она лично сделала не так и почему не вырвала из лап смерти жизнь ребенка.

У любого врача есть свое маленькое кладбище.

У Ани оно тоже было, хотя не такое большое, но было. Всех их Аня помнила, и избавиться от этой памяти было невозможно.

Вот и вчера она не смогла.

Не сумела вырвать жизнь маленького мальчика из рук костлявой.

Было сделано все, что только было в ее силах, но повреждения у мальчика после ДТП были несовместимы с жизнью и после трехчасовой операции сердечко мальчика все-таки остановилось.

Аня прямо в операционной села на пол и чуть не заплакала.

Потом встала, и молча, ушла в ординаторскую.

Нужно было отдохнуть, и писать, эти чертовы бумаги.

Разговаривать с матерью ребенка ушла старшая медсестра. Вот такая у нее была не легкая обязанность.

Наутро, после обхода, планерки и доклада Аня медленно шла домой, все так же вспоминая всю ту ночь и операцию.

– Что же я сделала не так? – мучила она себя вопросами, хотя сама прекрасно понимала, что они тогда сделали все, что было в их силах.

Она зашла по дороге в магазин, купила свежих булочек и молока.

Квартира встретила ее тишиной, и это было для Ани самое благодатное сейчас.

Личная жизнь у Ани не задалась как-то.

Ну бывает, чего уж тут.

Мух Ани, Валера, тоже хирург, оказался любителем молоденьких медсестер и после двух лет обоюдных обвинений, то в неверности, то в том, что Аня плохая хозяйка, они, все-таки, разошлись.

Валера ушел из той больницы, где они работали вместе после окончания мединститута и потом вообще, уехал из города.

Самое смешное, что после развода Аня вдруг поняла, что сроду никогда и не любила его.

Вышла замуж как-то по инерции, вроде как, вместе учились, дружили и вообще, их поженили их друзья во время учебы, а им оставалось только оформить этот брак официально. Молодость, что тут скажешь.

Во всяком случае, сейчас Ане было очень хорошо, что дома никто ничего не спрашивал, можно было просто тупо сидеть, молчать и ничего никому не объяснять и не делать вид, что все хорошо.

Родители Ани, после ее свадьбы, оставив молодым квартиру, укатили жить к ее брату Лешке, который давно их к себе зазывал. У него уже было двое ребятишек, и деды, посоветовавшись, собрали свои вещи, и уехали. Там они были нужнее.

Мама иногда позванивала, и Аня всегда отвечала ей одно и то же, что у нее вообще, все замечательно.

Верила она ей или нет, сие было Ане не известно но, она слышала, как мама тихо вздыхала и все время просила, беречь себя.

Аня сходила в душ, выпила стакан молока и ушла в комнату, чтобы просто, полежать на диване

Она лежала и все думала, думала, а потом вдруг разозлилась на себя.

– Да что я прям, как мазахистка, издеваюсь над собой?! – сказала она вслух и села, – надо лучше придумать, куда мне уехать! Приказ начальства надо выполнять!

Она взяла свой старый блокнот и начала перелистывать.

Адрес нашелся как-то сам собой, страничка блокнота была завернула и открылась сразу.

– Федор Панкратьевич, село Медвежье, спросить у соседей! – Аня улыбнулась, прочитав написанное. – Федор Панкратьевич…

Как же. Она отлично помнит этого могучего старика с окладистой бородой, который своим басом тогда здорово напугал сестричку, сидевшую в окне справочного.

– Покличь мне самого главного! – грозно сказал он Светочке, худенькой сестричке, которая в тот день дежурила на справочном.

У Светочки распахнулись испуганно глаза, и она позвонила в ординаторскую.

Телефон взяла Аня, и поняв, что там, в фойе, кто-то требует главного, пошла разбираться.

Дед критично окинул тогда ее взглядом и недовольно хмыкнул.

– Ты, чтоль главная? Больно молода! – сказал он.

Аня улыбнулась.

– Так вам старость важна, или специалист нужен? – спросила она деда.

Дед смутился.

– Да ты, не серчай, дочка! Я внука привез, а его брать не хотят! Ты бы дочка поглядела малого! – он смотрел на нее такими глазами, как смотрят дети, когда у них что-то болит.

– А что с ним? И где он? – Аня оглядела фойе.

– Так я сейчас принесу его! – засуетился дед и быстро ушел.

Вернулся он с мальчиком на руках.

Дело было зимой, и мальчишка был весь укутан с ног до головы.

– Ты понимаешь дочка, мы ж издалека прикатили! Наши-то врачи … – он махнул безнадежно рукой, – напоганили они с мальцом, а сознаваться не хотят!

– Так! Много говорим! – остановила его Аня, – меня Анна Семеновна звать! А вас?

– Так я это.. Федор Панкратьевич, а это мой внук Степан! – виновато улыбнулся дед, и он любовно посмотрел на закутанного мальчика.

– Вы его, Федор Панкратьевич, раздевайте и сами раздевайтесь. Мы пойдем в кабинет, мне же нужно посмотреть его!? – Аня улыбнулась, – вы не волнуйтесь! Сейчас все посмотрим и решим! У вас какие-то бумаги есть на мальчика ?

– А как же! – Дед быстро достал откуда-то изнутри своей шубы пакет с документами и протянул ей и начал распаковывать мальчика.

Аня взяла документы и начала их смотреть .

– Светочка, проводи потом дедушку с мальчиком к нам в отделение! – сказала она медсестре, – я пошла наверх, а вас проводит Света!– сказала она деду и ушла.

Аня тогда сразу зашла к главврачу и показала документы.

– Что делать будем? Я сейчас осмотрю мальчика, но тут и по снимкам ясно, что .. сам видишь! Оперировать по новой надо! Случай не сложный! – Аня сидела напротив и смотрела на Льва Самойловича, который просматривал снимки и читал выписки.

– Мдаа! Натворили наши коллеги! Ну что за… – он недовольно покачал головой, потом глянул на Аню, – а направление у них есть? Как я понял, нет!

– Там такое направление!! – Аня тихо засмеялась. – пошли, вместе посмотришь!

– А что там такое? – удивленно сказал Лев Самойлович, вставая из-за стола, – пошли! Что прям вот неопровержимое?!

– Вот сам увидишь и скажешь! – Аня пошла из кабинета и следом за ней он.

Степка лежал на столе, в перевязочной, и испуганно оглядывал весь страшный интерьер кабинета с баночками, шприцами, и лампами.

Рядом с ним, как гора стоял дед.

Взгляд у обоих был абсолютно одинаковый.

Лев Самойлович глянул на деда, потом на Аню.

– Мдаа! Точно! Направление само за себя говорит! Тут прям, и сказать нечего! – тихо сказал он.

Дело в том, что дед стоял в пиджаке, на котором красовались ордена и медали в три ряда.

– Вы, Федор Панкратьевич, подождите пока в коридоре! – сказала Аня, – а мы тут сами немного по разбираемся! Нам надо осмотреть Степу!

Дед потоптался немного, потом кивнул головой и вышел.

– Понял, про что я? – усмехнулась Аня, подходя к столу. – Ну что Степа, давай ка будем раздеваться, нам надо ножки твои посмотреть! Что с тобой случилось то? – она стала помогать ему, снимать штанишки.

Степке шесть и вот уже год, как он совершенно не может ходить, после того, как упал с высокой ели и его полечили в больнице. Хотя доктор и говорил, что все будет хорошо, и что он будет бегать как прежде, но время шло, его выписали из больницы, а на ноги он встать так и не смог, боль была невыносимая.

– Да я вот на елку в лесу залез, а там ветка отломилась и я упал! Ноги сломались! До дому-то я дополз, а потом меня дед в больницу нашу на лошади отвез! Там мне операцию сделали, а толку то! Ходить я так и не смог! Болит все! Год уже, как встать не могу! Деду помогать надо, а я .. вот! – Степка это все рассказывал так обыденно и совсем не по-детски, что Аня грустно посмотрела на него.

Тем временем, пока Степка рассказывал свою историю, Лев Самойлович смотрел на снимки и ноги Степки. Он недовольно качал головой, потом начал ощупывать ноги, и Степка вдруг ойкнул.

– Понятно! – сказал Лев Самойлович, – что? Совсем больно?

– Ага! – сказал Степка.

– Ну что одевайся, орел! – сказал Лев Самойлович, – хотя! Анна Семеновна позови кого-нибудь из медсестер, пускай отвезут парня сразу в палату! Берем!

Аня улыбнулась и быстро вышла из кабинета.

Через минут пять за Степкой прикатили коляску и увезли в палату.

Пока Аня проводила Степку до палаты, Лев Самойлович в коридоре разговаривал с могучим дедом.

– Ну что я вам, уважаемый, могу сказать? Вы поезжайте домой, а Степана мы оставляем! Послезавтра у нас операционный день и мы его прооперируем! Случай не сложный, и я Вам обещаю, что к лету он будет бегать! Бумаги я оставлю у себя! – и он встал, – а засим разрешите откланяться, дела, милейший, зовут!

Лев Самойлович ушел, а Аня стояла, и улыбалась, глядя на этого могучего деда с детскими глазами.

– Вы, правда, Федор Панкратьевич, поезжайте домой! Я Вас уверяю, все будет хорошо! – сказала она.

– Правда? Значит берете? – Дед встал и ладошкой вытер глаза, – спасибо тебе дочка! Век помнить буду! – и он зашагал на выход. Потом обернулся, – а когда прийти-то можно?

– А вот дней через пять, и приходите! – сказала Аня и пошла в ординаторскую.

Все прошло в штатном режиме, операция для Ани была не сложной.

Все собрали правильно и Лев Самойлович, который заглянул в операционную, сильно удивлялся, как так случилось, что его коллеги не смогли сделать сразу все, как положено.

– Ну я позвоню этому умельцу! Получит он от меня! – сказал он тогда сердито и ушел.

А через месяц Степку благополучно выписали.

Дед тогда стоял, глядя на улыбающегося внука, и вытирал набегающие слезы.

– Спасибо тебе, Анна Семеновна! Век помнить буду! Ты вот еслив захочешь отдохнуть приезжай ко мне в Медвежье! У нас жа леса кругом, отдых замечательный будет от вашего города! – сказал он Ане и вручил трехлитровую банку меда, – не обижай деда, возьми! Вам оно пользительно будет! Вона у вас какая работа-то сложная! А медок-то он, от ста болезней!

Именно тогда Аня и записала себе в блокнот тот самый адрес , который ей сказал дед.

Мед потом всем отделением ели и вспоминали деда богатыря.

Аня шла по тропинке, и улыбаясь, вспоминала Федора Панкратьевича и Степку.

Лес как-то вдруг разошелся в разные стороны и внизу, в долинке Аня увидела стоящие домики деревушки, расположенной по берегам речки

Зрелище было очень красивое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.