Карина Элис
Огонь и лед

Глава 1

– Иван Алексеевич Бунин: «Антоновские яблоки», «Темные аллеи», «Жизнь Арсеньева», «Деревня», «Господин из Сан-Франциско». Рассказы о любви: «Легкое дыхание», «Солнечный удар», «Грамматика любви». Успеваете?

Класс кивает в знак одобрения.

– Отлично. Следующий у нас в списке Александр Иванович Куприн и его повести «Гранатовый браслет», «Олеся», «Поединок», «Суламифь»…

Протяжно вздыхаю и смотрю на свою соседку по парте. Еська сейчас вместо того, чтобы писать под диктовку список литературы на лето, просматривает ленту на маркетплейсе, отчаянно ища такие же босоножки, которые видела у Каролины Липовой из параллели. Эх, Коновалова такая Коновалова.

– Михаил Шолохов: его роман-эпопея «Тихий Дон» и сборник «Донские рассказы», – продолжает порядком уставшим голосом Екатерина Сергеевна, наша учительница русского языка и литературы и по совместительству классная руководительница.

Ой, отвлеклась. Наверняка что-то пропустила. А мне еще этой «моднице» список давать, что зачастую и происходило в нашей паре – я пишу, а она переписывает.

Последний урок тянулся невыносимо долго. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полуприкрытые шторы, рисовали на партах золотистые пятна, а за окном уже манило приближающееся лето – теплое, беззаботное, полное обещаний и приключений. Учительница все продолжала зачитывать список произведений, от чего моя кисть начинала неприятно ныть от быстрого письма, а почерк с каждым словом становился все больше похож на почерк врача, но в голове у меня гудело только одно: скоро свобода.

Наконец-то звенит долгожданный протяжный звонок с урока, и по классу разносится общий вздох облегчения, переходящий в радостный гул.

– Так, всем стоять! – останавливает приказным тоном Екатерина Сергеевна особо нетерпеливых учеников. – Оставшийся список литературы я отправлю вам в беседу, и не дай бог, кто-то за лето не прочитает хоть одну книгу – пеняйте на себя. Можете считать, что ЕГЭ вы провалили.

– Ага, как же, – тихо возмущается Сережа Ветров позади меня.

– Это вам не шутки, – наставляет нас учитель. – И еще, завтра я жду вас всех в этом классе в 7:40, и ни минутой позже. Попробуйте мне только опоздать, – грозит нам пальцем Екатерина Сергеевна. – Отправитесь не на линейку, а домой обратно.

Наша классная руководительница была человеком «старой школы», отличалась строгим нравом, педантичностью и пунктуальностью. Бывало, выгоняла ученика из кабинета за опоздание или ставила «н» в журнале, даже если ученик все же успевал присоединиться к уроку после ее прихода.

– Все поняли? Тогда можете быть свободны.

По классу раздаются звуки захлопывающихся учебников, складывания тетрадей, шуршание рюкзаков и сумок, а кто-то из особо нетерпеливых вообще сорвался с места и покинул кабинет, едва классная сказала последнее слово.

Сдуваю с лица рыжую кудрявую прядь волос и принимаюсь собирать вещи с нагретой солнцем парты в рюкзак.

– Блин, вот же коза эта Липова. Нет нигде таких босоножек, как она говорила, – надувает щеки подруга.

– Да ладно тебе, сразу было понятно, что она тебя обманула, – отвечаю ей. Настроение у меня, несмотря на прошедшие мучительные семь уроков, отменное – все-таки последний день в школе.

– Как это обманула? И ты мне ничего не сказала? – поднимает на меня глаза Еська. – Ах ты коза-коза! – и замахивается на меня пеналом.

Я вовремя успеваю увернуться, и пенал летит прямо в Екатерину Сергеевну, проходящую мимо доски.

– Коновалова! – возмущенно восклицает классная руководительница.

– Ой, простите меня, пожалуйста, Екатерина Сергеевна, – начинает оправдываться подруга.

– Желаю завтра увидеть тебя самой первой в классе, а не как всегда последней, – строго отзывается учительница и скрывается за порогом класса.

– Хорошо, Екатерина Сергеевна, – бросает ей вслед Есения и добавляет потише: – Мегера.

Смеюсь от недовольной гримасы подруги, на что она только качает головой.

Выходим из школы в залитый солнечным светом двор. Конец мая – чудесная пора: вот уже который день яркое солнце ласково греет землю, расписывая тени под раскидистыми кленами. Воздух наполнен ароматом цветущей сирени, нагретым асфальтом, а где-то вдалеке доносится жужжание первых пчел. Шагаем в ногу с подругой, на плечах – набитые учебниками рюкзаки, а в руках – смятые школьные пиджаки (утра пока что выдавались прохладными), и болтаем на любимую тему Еськи.

– Кому нужен этот список литературы на лето, не понимаю. То ли дело современная проза, – с придыханием говорит одноклассница. – Ты бы видела, какой я список составила себе на лето. Осталось только маму уговорить, чтобы она дала мне денег. Там такие книги – закачаешься!

– Скинешь мне? Я тоже посмотрю и что-нибудь себе возьму на заметку.

– Конечно.

Выходим за школьные ворота и слышим короткий гудок автомобиля.

– О, за тобой папа приехал.

– Да. Тебя подвезти? – бодро интересуюсь я.

– Нет, спасибо. Я хотела заскочить в одно место. Вечером тогда созвонимся.

– Окей.

Обнимаюсь на прощание с подругой и направляюсь к машине.

– Ваш личный шофер прибыл, мисс, – шутливо произносит папа.

– Вы так любезны, мистер, – не отстаю я и сажусь на пассажирское сиденье.

– Хэллоу, май диар френд, – уже спокойнее здоровается со мной папа.

– Бонжур, комон сова?

– Я сов не ем.

Заливаюсь смехом и спрашиваю:

– А при чем здесь это?

– Просто решил уточнить мои предпочтения в еде.

Мои диалоги с папой зачастую состоят из подобных необъяснимых шуток, которые не особо понимают окружающие, но мы понимаем.

Приветствуем друг друга традиционными кулачками, пристегиваюсь и выезжаем на оживленную улицу.

– Как прошел день в школе?

– Отлично. Получила «пять» по алгебре и литературе, – гордо отвечаю я.

– Всегда знал, что ты пошла в меня, но чтобы в маму…

– Эй, если так будешь шутить, я ей все расскажу. И вообще, я похожа на вас обоих.

Мои родители оба закончили школу с золотой медалью. Папа – спец по точным наукам, а мама – в гуманитарных.

– Не знаю-не знаю, не видел, чтобы в тебе прослеживались мамины кулинарные способности. Помню, как в прошлом месяце мы все вместе отмывали кухню после твоей «гениальной» идеи сварить сгущенку.

Вспоминаю тот позор и краснею.

– Ну, скажешь тоже, как будто ты не варил однажды суп, когда мама простудилась, а получилась еще одна порция каши, – прыскаю со смеху.

– Ах ты маленькая жучка, – тянет папа и одной рукой начинает щекотать меня за бок, от чего заливаюсь хохотом.

– Все-все, твоя взяла.

Папа убирает руку, а я поправляю свои кудри.

– Кстати, о еде: мама с Ксюшей готовят дома грандиозный ужин на сегодня.

– Правда? А что готовят? – поворачиваюсь к папе и смотрю на его серьезный профиль.

– Мама строго-настрого просила меня не выдавать их секретное меню, поэтому, Рыжавета, прошу простить вашего верного слугу, – хихикает родитель.

– Ну, пап, сколько раз я просила тебя не называть меня так? – возмущенно надуваю губы.

– Это как?

– Так!

– Рыжаветой? – шутливо интересуется папа, за что получает тычок в бок.

– Ауч. Я вообще-то за рулем.

– Вот и следи за дорогой, – командую я.

– Есть, сэр! – подносит ладонь к виску папа и отдает честь, словно я генерал.

Я лишь складываю руки на груди и качаю головой.

Едем домой минут десять, периодически разговаривая с папой. Наблюдаю из открытого окна за прохожими. Вот идут школьники лет девяти-десяти и подкидывают вверх свои рюкзаки, а вот идет мама с дочкой в одной руке и с цветами в другой. На календаре двадцать третье мая, и завтра по всей стране пройдут традиционные линейки, посвященные празднику «Последний звонок». Я лично люблю этот день. Он мне всегда пахнет сиренью, солнцем и свободой. Невольно прикрываю глаза и подставляю лицо теплому ветру, который вздымает мои волосы назад. Фоном папа включил джаз, и мне остается только наслаждаться дорогой домой.

Мы часто с папой могли вот так вот поехать на машине по городу, сами не зная куда, просто накатывая круги. Такой порыв у нас мог произойти почти в любое время дня и ночи. Мама с сестрой тоже иногда присоединялись к нам, но по большей части они были домоседами и оставались дома смотреть свои сериалы, пока папа меня катал по городу и показывал каждый раз все новые и новые места.

Доезжаем до дома и паркуемся на привычном нам месте у подъезда, затем направляемся на второй этаж. Открываю дверь своим ключом и проникаем с папой вглубь квартиры. Еще на подходе к входной двери я почувствовала знакомый запах моего любимого черничного пирога, который готовила зачастую мама. Приятный сливочно-ванильно-ягодный аромат усилился, стоило нам переступить порог дома.

– Мы дома, – прокричал папа, разуваясь, и прошел в зал.

Кладу свой рюкзак на полку шкафа, что расположился у нас по левой стороне в прихожей, скидываю до жути надоевшие мне за целый день туфли на небольшом каблучке, влетаю в свои мегаудобные комнатные тапочки «уточки» и направляюсь на кухню, откуда исходят чарующие ароматы выпечки.

– Всем привет, – радостно приветствую остальную часть семейства.

Кухня встретила меня ярким светом – солнце лилось через окно, играя бликами на кафеле и оставляя золотистые пятна на обеденном столе.

Наблюдаю знакомую суету: мама, облачившись в кухонный фартук, нарезала очищенный картофель в миску, а сестра Ксюша, упираясь в столешницу уже довольно округлившимся животиком, шинковала овощи и зелень для садового салата. На плите кипела кастрюля с водой, в духовке румянился пирог, а на подоконнике в банке с водой стояли свежие веточки мяты – видимо, для компота.

– О, Лизик, привет, – поворачивается ко мне мама и целует в щеку.

Еще одна форма моего имени, которое мне не особо уже нравится, но все же не настолько, как «Рыжавета».

– Ну как, выпустили тебя на каникулы? – улыбается Ксюша, отодвигая со лба прядь светлых волос.

– Да-а-а! – довольно отвечаю я и, не сдержавшись, крутанулась на месте, задев бутылку с водой, что стояла на краю столешницы. Успеваю ее поймать и ставлю обратно, подальше от края. – Теперь только спать, гулять и… есть!

– Вот как раз вовремя подоспела, – фыркнула мама, но глаза ее смеялись. – Бери нож, поможешь Ксюше с помидорами.

– Да не нужно, я сама справлюсь. Тут совсем чуть-чуть осталось, – отнекивается Ксю и продолжает упорно нарезать овощ.

За окном послышались радостные голоса ребят, что успели вернуться из школы, а теперь накатывали круги на велосипедах во дворе дома. И почему-то именно сейчас, среди этих звуков, запахов и родных голосов, я почувствовала: вот оно – самое настоящее счастье. Сердцем я чувствовала, что очередное лето станет еще одной важной страничкой в моей жизни. Хотя бы взять в пример мое предстоящее совершеннолетие уже в середине июня.

– Как там наш пузожитель? – подхожу к сестре и кладу руки на ее живот. – Эй, как ты там? – опускаюсь ниже и прислоняю ухо к животу Ксюши, вслушиваюсь.

– Всю ночь не давала мне спать, а сейчас вот решила отдохнуть, – хихикает сестра.

Ксю сейчас находится на последних неделях беременности. Когда сестра приходила к нам в гости, я любила вести светские беседы обо всем и ни о чем со своей будущей племянницей, от чего Ксюша только веселилась и умилялась.

– А где будущий папаша? – поинтересовалась я, отстранившись от Ксю.

– Никита пошел на встречу к своему другу, тот обещал ему подкинуть еще одну работенку, – поведала мне сестра, вновь принявшись нарезать овощи.

– Никита, – фыркаю я. – Злата Никитична. Ты не могла себе в мужья выбрать парня не с таким дурацким именем? Представляю, какой моей любимой племяшке придется пережить стресс с таким отчеством в школе, – вздыхаю я.

– Так, не надо гнать на моего мужа, иначе однажды случайно перепутаю и в чай положу не сахар, а соль, – мило улыбается Ксюша, а я лишь показываю ей язык.

– Девочки, не ссорьтесь, – ласково просит нас мама, доставая из духовки пирог.

– Да она просто не понимает пока что, когда ты встретишь своего человека, то его имя тебе будет совсем не важно, – ухмыляется сестра, а я лишь складываю руки на груди и прислоняюсь спиной к стене.

Ну да, Ксюше повезло. С Никитой она познакомилась еще на первом курсе университета. Они практически сразу завели общение и стали парой. Закончив обучение, они сыграли свадьбу, на которую сами упорно копили, а через год совместной супружеской жизни осчастливили нас всех новостью о скором пополнении в семействе Кузнецовых.

– Согласна с тобой, Ксюш, когда ты искренне любишь человека, то его имя, отчество, фамилия становятся совсем не важными, – включается в наш разговор мама, переложив пирог на красивую прозрачную посудину.

– Не думаю, что я хотела бы выйти замуж за какого-нибудь Лаврентия Пупкина, – хмыкаю я.

– А чем тебе имя Лаврентий не нравится? – задает вопрос папа, заходя на кухню и подслушивая наш разговор. – У меня так деда звали. Отличный был мужик.

– Но все же мне не хотелось бы, чтобы мою дочь или сына звали Никитична, – фырчу я и юрко выхватываю прямо из-под ножа Ксюши четвертинку огурца.

По поводу отчества я действительно поначалу негодовала, но сейчас уже смирилась, но упорно продолжала подтрунивать над сестрой, от чего она порой злилась, говоря, что посмотрит в будущем, какое будет отчество у моих детей. Но все же к нашему Никите я относилась дружелюбно – он хороший парень, который действительно любит мою сестру.

– Так, Елизавета Михайловна, а ну марш переодеваться и мыть руки, – скомандовала мама, увидев, что я стащила огурец, и я послушно направилась в свою комнату.

С тех пор как от нас съехала Ксюша, я стала как королева делить комнату с самой же собой. Сделав небольшой ремонт, она стала походить на ту, которую я всегда хотела. Нежно-розовые стены в мелкий цветочек сменились на чистый белый цвет, пол – на серебристый линолеум, из мебели добавили лишь новый беленький стол и одноместную кровать, о которой я мечтала с десяти лет, после того как свалилась со второго этажа двухъярусной кровати. Лишь огромный шкаф цвета слоновой кости остался нетронутым. Теперь я наслаждалась гордым одиночеством в своей довольно-таки небольшой, но уютной комнате. Здесь было оформлено все так, как я хотела, а не так, как хотела сестра (в подростковом возрасте она была еще той занозой в заднице).

Прохожу в комнату и, закрыв за собой дверь, принимаюсь за смену образа – приталенное темно-синее платье с белым воротником школьного фасона меняю на более удобную растянутую желтую футболку и серые шорты. Вдыхаю свежий аромат геля для стирки, подмечая – мама постирала, пока я была в школе.

Надеваю аккуратно школьную форму на плечики и вешаю в шкаф. Выхожу из своей конуры и держу маршрут сначала в ванную, чтобы помыть руки и затянуть волосы в высокий пучок, а затем на кухню. Мама с сестрой тем временем уже накрыли стол: ароматный бородинский хлеб, овощной салат и свежесваренный борщ разносили ароматы по всему помещению, маня хозяев на обед. Садимся каждый на свое привычное место за столом: мама с папой на стулья с левой стороны, а сестра по правой, на угловом диванчике, вместе со мной.

Не успеваем взять в руки ложки, как раздается звонок в дверь.

– Ой, это наверное Никита, – щебечет Ксю и встает, чтобы открыть мужу дверь, а мама начинает вновь суетиться, чтобы налить еще одну порцию борща.

– Всем добрый день, – разносится на всю кухню. В проеме появляется молодая пара, крепко держась за руки. Маленькая Ксю, со своим ростом 170 сантиметров, кажется такой миниатюрной по сравнению со «шпалой» Никитой. Его рост – добрых 198 сантиметров, и он еле помещался в наши проходы. Светловолосый, худощавый и рослый – чем из этого он сперва привлек мою сестру, до сих пор не могу понять.

– Здравствуй, Никит, – ласково здоровается мама и ставит его порцию рядом с Ксюшиной.

– Здоров-здоров, зятек, – присоединяется папа, здороваясь с ним за руку, и только я всегда выделяюсь со своими шутками.

– Привет, маяк. Как погода в море?

– Сегодня отличная, шторма не обещают, – улыбаясь, отвечает парень, уже привыкший к моим подколам про рост, и пропускает свою жену первой за стол, а сам садится с краю. Теперь точно можем приступить к обеду.

Ксю поправляет свои густые светлые волосы и начинает потирать животик.

– Как наша малышка? – интересуется Никита, прикасаясь к ладони своей жены.

– Хорошо, вот кажется, потихоньку просыпается, пинаться начинает, – улыбается сестра.

Всегда, когда происходили такие моменты, я невольно умилялась от того, как они сильно уже любят свою будущую дочь.

– Кстати, – спохватился Никита. – Я был только что на одной встрече. В общем, мне предложили неплохо так подзаработать, за месяц обещали хорошо заплатить.

– Так это здорово, – радуется мама.

– Да, только мне придется поехать на вахту и жить там весь месяц. Вернусь только перед рождением малышки, – чуть менее радостно продолжает парень.

За столом повисает тишина, даже ложки не цокают о тарелки. Все немного удивленно смотрят на Никиту, который продолжает держать Ксю за руку. Вижу, как сестра напряглась, а глаза стали немного влажными.

– Как на вахту? – задается вопросом Ксюша. – У нас в городе хорошей работы нет?

– Родная, прости, что огорошил тебя и всех остальных этой новостью, но нам действительно не помешают эти деньги, – спокойным и ласковым голосом отозвался Никита.

Что касалось денег, то в семье Кузнецовых никогда не стоял вопрос об их отсутствии. Никита был из тех трудолюбивых парней, которые не боялись грязной работы в свои двадцать пять. Он шел везде, где только можно было подзаработать. По специальности он вместе с Ксю были экономистами, но работали по ней только первый год. Потом сестра вышла в декрет, а Никита стал искать более выгодную работу, где можно было заработать больше. На данный момент для малыша они уже приобрели все, что можно и нельзя: от коляски с манежем до сосок и бутылочек. Но, видимо, Никита парень дальновидный.

– Никит, ты сейчас серьезно? А как же я? – голос Ксюши дрожит, а одинокая слезинка все же не выдерживает и падает прямо в полную тарелку. Раньше она не была такой сентиментальной. Что делает с женщинами беременность?

– Эм, мне кажется, мама достаточно положила в борщ соли, – пытаюсь разрядить обстановку, но мама лишь шикает в ответ, намереваясь успокоить вместе с папой огорченную сестру.

– Ну, Ксюш, это правда хорошая работа и вполне безопасная, – уверяет ее муж, обнимая за плечи. – Я обещаю, что приеду раньше, чем малышка появится на свет.

– Обещаешь? – подрагивающим голосом спрашивает Ксю.

– Обещаю, – улыбается ей парень и целует в макушку.

– Смотри, Никит, если роды начнутся раньше, пеняй на себя. Сама я рожать не пойду, – угрожает сестра.

– Хм, хорошо. Но если что, может, и Елена Николаевна пойдет с тобой.

– Если работа – это твоя большая отмазка, чтобы не идти со мной на партнерские роды, то дома тогда тебя будет ждать ох какой сюрприз. И поверь, далеко не лучший.

– Который не при детях будет сказанный? – вторая моя попытка разрядить обстановку, и она оказывается куда удачней, чем предыдущая – все заливаются хохотом, даже Ксюша с влажными глазами.

Принимаемся вновь обедать, параллельно наблюдаю, как Никита бережно убирает салфеткой слезинки своей жены и целует ее в щеку.

– Ну тогда, если Никита у нас вахтовик, то ты, дочь, можешь пожить пока у нас, – предлагает папа, на что я сразу противлюсь.

– Эй, а где Ксю будет спать?

– Как где, на твоей кровати. Ну не на диване же, там матрас жесткий, а беременным на таком спать нельзя. А у тебя матрас как раз ортопедический, – подмечает мама.

– То есть вы выгоняете меня на диван на ближайший месяц?

– Ага, добро пожаловать в прошлое, сестренка, – усмехается Ксю, а я, насупившись, складываю руки на груди.

Блеск! Теперь вновь придется мне делить с ней комнату, да и еще в зал переехать. Хорошо, что там телик есть, хоть не так скучно будет.

– Тогда договорились, – довольно отзывается мама. – Завтра и привозите этого пузатика с вещами к нам.

Вечер проходит уже в более спокойной обстановке – Ксю смирилась, что Никита уедет на вахту уже послезавтра рано утром, а она с вещами к нам, я с тем, что буду жить в другой комнате, а мама, что нужно будет следить за нами обоими более тщательно, что, в принципе, у нее получалось всегда.

Провожаем молодую пару домой, прощаясь до завтра. Мама, как всегда, вручает молодым пакет с полными контейнерами еды, на что всегда противится Ксю, отвечая, что сама может приготовить еду для своей семьи, но родительница, как всегда, непреклонна. Раньше она это аргументировала тем, что ей просто приятно помогать своей дочери с мужем, а теперь – что беременным как можно меньше стоит стоять у плиты.

Направляюсь в ванну на водные процедуры, чтобы как следует подготовиться к завтрашнему празднику. Наношу на волосы и тело все возможные уходовые средства, надеваю пижаму со Стичем и выплываю из душной ванны в свою прохладную комнатку. Окно открыто нараспашку, что я специально сделала перед походом в ванну, отчего сейчас в комнате пахнет вечерней прохладой и сиренью, которая растет прямо под моим окном. Включаю торшер, и в комнате появляется приглушенный свет. Расстилаю свою кровать и присаживаюсь на нее, обратив внимание, что моя белоснежная блузка и черная юбка-клеш аккуратно висят на плечиках на двери шкафа. Невольно улыбаюсь такой мелочи – мама. Она с самого начала своей семейной жизни была домохозяйкой, папа наотрез запретил ей работать, считая, что это удел мужчин, ведь они должны быть добытчиками в семье, а женщины – хранительницами домашнего очага. Когда я впервые услышала эти слова от мамы, то встала, как говорится, в позу – как это мужчина может запретить своей жене что-либо? Но мама поспешила меня успокоить – она сама была не против, к тому же неплохо уже на тот момент справлялась по дому, и за двадцать шесть лет брака она ни разу не сказала, что ей надоело быть домохозяйкой. А папа, прямо как Никита, не сидел и дня на месте, все работал и работал на благо семьи, как итог – сейчас он смог раскрутить строительный магазин, который хорошо знали в городе и часто его посещали.

Из мыслей меня вырывает уведомление, оповещающее о новом сообщении. Тянусь к телефону, который находился на прикроватной тумбочке, и устремляю свой взгляд на него. Еська. Захожу в один из многочисленных мессенджеров, открывая чат с подругой, и округляю глаза от увиденного.

ЕСЯ:Как я тебе? *фотография*

На фотке была запечатлена Еська в довольно-таки вызывающем образе, который можно было увидеть в эротических фильмах: белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, черный галстук, короткая, даже очень, юбка-клеш темного цвета, оголяющая ее длинные и немного смуглые ноги, высокие каблуки, макияж с акцентом на ярко-красные губы и самое (как по мне) роскошное – это Еськины длинные, прямые, натуральные каштановые волосы.

ЛИЗА:Вау. Впечатляюще! Это твой образ на завтра? *смеющийся смайлик*

ЕСЯ:Ахахах, если бы. Если я так приду в школу – Мегеру кондратий хватит *смеющийся смайлик*. Это я Стасику хочу такую фотку отправить. Ну как, норм?

Со Стасом Давыдовым Еся встречалась почти полгода. Он учился на год старше нас и был участником знаменитой футбольной команды «Орлы» у нас в городе.

ЛИЗА: Эм, в принципе норм, но у вас отношения зашли настолько далеко?

ЕСЯ: Ну, я бы так не сказала. Но все же хочется мальчика позлить *хитрый смайлик*.

ЛИЗА:А-а-а. Ну тогда отправляй, если уверена. Зная тебя, если уже надумала, то никто не отговорит.

ЕСЯ:Ахахах, спасибо, подруга *смайлик сердечка*.

Отправляю ей ответное сердечко и нажимаю кнопку блокировки. Кладу телефон обратно на тумбочку и делаю глубокий вдох – осталось сделать самое сложное перед сном – уложить мои кудри. Мне одной в семье повезло быть кудряшкой Сью – мама и папа были натуральными блондинами, поэтому моя сестра унаследовала их светлые прямые волосы, а мне "достались"эти рыжие завитки.

С детства прохожие часто смотрели на меня с удивлением, а знакомые говорили родительнице: "Ой, Лизочка совсем не похожа на вас с Мишей своими рыженькими волосочками!"Мама всегда спокойно им объясняла, что я пошла в бабушку и дедушку по ее линии. И это была правда – особенно я похожа на деда с его кудрявой рыжей шевелюрой, тогда как у бабушки волосы были прямые.

Вооружившись термозащитным спреем и феном с диффузором, снова иду в ванную делать вечерний ритуал укладки. Как же мне хочется иногда прямые волосы, как у Еськи! Но мама категорически запрещает выпрямлять их химией или утюжками, пока я не стану взрослее.

Всего полчаса – и вот мои медные кудряшки идеально уложены. Такое бывает нечасто, особенно накануне важных событий. Главное, чтобы к утру они сохранили форму.

Выходя из ванной, замечаю, что родители тихо беседуют в спальне – наверное, готовятся ко сну и возвращаюсь в свою конуру.

Закрываю дверь, выключаю торшер и ныряю под одеяло. Глубоко вдыхаю аромат сирени, доносящийся из открытого окна, закрываю глаза и погружаюсь в сон под монотонное стрекотание сверчков.

Глава 2

Просыпаюсь утром по будильнику и чувствую, что под щекой мокро. Фу, слюни! Буэ! Ненавижу это, но никак не могу контролировать, чтобы не открывать рот ночью. Зато заметила, что если так происходит, то утром я чувствую себя бодро и относительно выспавшейся.

Майский ветерок шевелит шторы, солнце заливает пол золотом, а где-то вдалеке щебечут птицы. Приподнимаюсь с кровати и вдыхаю полной грудью свежий утренний воздух, наполненный ароматом зеленой листвы.

Вскакиваю с постели и направляюсь в пустую ванную комнату. Выполняю все утренние процедуры, переодеваюсь, делаю легкий макияж и поправляю свои не слишком помятые волосы. Да они меня балуют!

Прохожу на кухню, которая также залита солнечным светом, и вижу там завтракающего папу и суетящуюся маму.

– Доброе утро! – радостно здороваюсь с родителями.

– Доброе. Как настроение у моего пупсика? – поднимает взгляд от телефона папа.

– Отличное! Наконец-то последний день и свобода, – улыбаюсь я и сажусь на свое любимое место у окна, на угловой диванчик.

Мама по традиции целует меня в макушку и ставит передо мной омлет, пару бутербродов и горячий чай в моей любимой зеленой кружке с милой лягушкой и большими глазами внутри.

– Приятного аппетита.

– Спасибо.

Принимаюсь за завтрак, замечая, что родители как-то странно на меня смотрят.

– Фто? – спрашиваю я с набитым ртом.

– Ничего. Просто наблюдаем за тобой, – с легким придыханием говорит мама.

Точно что-то задумали.

Пережевываю кусочек бутерброда, запиваю сладким черным чаем и смотрю на них.

– Говорите.

– Да ты ешь, не спеши, потом расскажем, – машет рукой папа.

– Нет, лучше сейчас, – настаиваю я и кладу локти на стол.

Папа прочищает горло и начинает:

– Нам птичка на хвосте принесла, что ты очень хочешь попасть в Грузию.

– Так… – настораживаюсь я, вытирая рот салфеткой.

– И у кого-то может появиться возможность отпраздновать там свой день рождения, – заканчивает мама.

Сказать, что я была в шоке, – ничего не сказать. Ведь я действительно мечтала об этом несколько лет.

– Вы серьезно? – приглушенно спрашиваю я и отодвигаюсь немного назад.

– Абсолютли, – утверждает папа, широко улыбаясь, и крепко сжимает мамину руку.

Начинаю визжать от восторга и тянусь через угол стола, чтобы обнять родителей.

– Спасибо-спасибо-спасибо!

– Можешь полететь со своей подругой. Мы достали два билета, – добавляет мама.

– Два билета? И-и-и-и! – пищу я, а родители смеются.

Отпраздновать свое совершеннолетие за границей было моей давней мечтой, и об этом знали все. Неужели она сбудется?

После плотного и неожиданно радостного завтрака беру небольшую сумочку, кладу в нее телефон с кошельком, и мы с родителями отправляемся в школу. Уже предвкушаю, как я эту новость преподнесу Еське – подруга тоже мечтала на пару со мной посетить страну, которая славится природными красотами, водоемами и вкуснейшей кухней.

Приехав, направляюсь в класс, а родители остаются на первом этаже, чтобы поболтать с другими взрослыми. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в кабинет и вижу, что там уже собралась добрая половина класса вместе с Екатериной Сергеевной. Замечаю среди них насупленную Еську и подхожу к ней.

– Доброе утро, – радостно здороваюсь с подругой, вешая сумку на спинку стула.

– Доброе, – отвечает она и зевает, прикрывая рот рукой.

– Что такая грустная?

– Не выспалась. Пришлось встать на час раньше, чтобы все успеть и прийти раньше Мегеры. А раньше нее – это семь утра, между прочим – возмущается подруга.

Да, это факт.

– Как, кстати, вчерашняя история с фоткой закончилась? – вспоминаю я.

– Ой, хорошо, что ты спросила! – оживляется Коновалова. – Он оценил. И обещал, что пришлет ответочку.

– Фу, только не пересылай мне ее, пожалуйста, иначе мой мозг не выдержит его приличного вида в следующий раз, – морщусь я.

Еська заливается смехом.

– Нет, ты не так поняла. Он в нормальном смысле ответит.

– А, ну тогда расскажешь потом, – отвечаю я.

Только собираюсь рассказать Еське о предстоящей поездке, как нас прерывают.

– Ребята, вижу, что почти все в сборе, и я хочу рассказать о предстоящей поездке, которая состоится с четырнадцатого по двадцать первое июня. Это университетские смены в крупном университете соседней области. Там вы сможете познакомиться со всеми специальностями и побывать на экскурсии по зданию. Это как лагерь, но для вас, уже почти взрослых, – спокойно объясняет классная. – Кто желает поехать?

По классу проносятся ответы: «нет», «я бы поехал, но у меня другие планы», но есть и те, кто соглашается.

– Тогда жду ответа от остальных до завтра. Вдруг кто передумает. А в понедельник передам список завучу, – подводит итог Екатерина Сергеевна, закрывает блокнот и кладет его в свою светлую сумку. – Теперь можем идти на задний двор для построения.

Послушав классную, напрочь забываю рассказать Есении о поездке и направляюсь с классом на линейку.

Та же музыка, те же ведущие, те же слова директора и завучей, такие же шары – все как всегда, из года в год, ничего не меняется. Хотя нет… Золотистая цифра на фасаде школы сменилась с «4» на «5».

Мы с Еськой стоим в первом ряду и наблюдаем, как под торжественные фанфары награждают лучших учеников года. В их числе была и я – заняла третье место на городской олимпиаде по географии. Следом чествуют спортсменов. Среди них – Еськин «Стасик» и его друг Игорь Зуев. Весь школьный двор им аплодирует: недавно они взяли первое место на областных соревнованиях, чем невероятно гордилась наша директриса.

– Наши спортсмены – наша гордость! – раздается из немного хрипящих колонок звонкий голос Людмилы Тимофеевны.

Перевожу взгляд на Коновалову. Казалось, она аплодировала громче всех, да и смотрела на Стаса такими глазами, в которых читалась гордость за любимого человека.

– А говоришь, что ничего серьезного, – наклоняюсь к Есении и говорю прямо ей в ухо.

– Что?

Точно что-то есть. До этого подруга меня уверяла, что с Давыдовым ничего серьезного нет, так, чисто прогулки, подарки, переписки и поцелуи за углом школы. Он ведь одиннадцатиклассник, а значит скоро выпустится и поступит в университет, где таких как она десятки: «нечего к нему привыкать, все равно рано или поздно подцепит другую», уверяла меня Еся. А на мои вопросы, почему она все таки согласилась встречаться с таким популярным парнем, если знает, что может уйти в любой момент, отвечала просто: «для поднятия женской самооценки». Но сейчас Коновалова противоречила самой же себе. Невооруженным взглядом видно, что она по уши была влюблена в Стаса Давыдова. И даже если он бросит Есению, то будет великим глупцом, ведь потеряет истинные чувства, променяв на фальшивые слова о «любви».

– Ничего. Просто говорю, что они красавцы, – порядком громче вру подруге, и та переводит взгляд на меня.

– Скажи, что Игорек тоже красавчик.

– Ну… наверное.

– Как это «наверное»? А кто мне недавно рассказывал про сон, где он был с голым торсом?

Как назло, музыка стихает, сменяясь лирической мелодией. Надеюсь, никто не услышал этот позор…

– Есь, помолчи лучше и поздоровайся со своим «ненаглядным», – бурчу я, кивая в сторону Стаса, который машет ей рукой, возвращаясь к одноклассникам.

Подруга кокетливо отвечает ему тем же и посылает воздушный поцелуй.

Каждый год все внимание приковано к выпускникам. По сути, это их день, а не наш, и я никогда не понимала, зачем мы тут стоим. Хотя в следующем году будем на их месте.

Школьные годы летят незаметно. Казалось, еще вчера мы были первоклашками, а вот уже на горизонте тот заветный момент, когда можно с облегчением сказать: «Прощай, школа!» – и шагнуть во взрослую жизнь, где тебя ждут другие стены и другие люди. Многие уже определились с вузом, а я все еще металась между творчеством и чем-то более практичным.

Смотрю на вальсирующих одиннадцатиклассников под бескрайним голубым небом и вздыхаю. Скоро и нас накроет эта суета подготовки к выпускному. Некоторые девочки уже сейчас ищут партнеров для танца. Увы, в нашем классе нечетное количество учеников, да еще и мальчиков на трое меньше. Когда распределяли пары, я лежала дома с температурой, так что осталась без вариантов. Хотя был шанс танцевать с Ильей Мелиховым – мы даже обсуждали это, но он оказался предателем. Его переманила Надька Шевцова. Коза! На данный момент без пары были только Маша Сиверская, Еська и я. Хотя Есения говорила, что в крайнем случае попросит Стаса.

Ладно, рано расстраиваться. До первых репетиций еще далеко, да и хореограф наверняка поменяет пары, если они не будут смотреться гармонично.

Провожаем выпускников аплодисментами.

– В добрый путь, выпускники! – звучат заключительные слова ведущих.

Директриса завершает речь, линейка окончена. Школьный двор пустеет: кто-то идет фотографироваться у берез, кто-то – дарить цветы классным руководителям, а кто-то спешит обратно в здание.

– Ой, Лиз, подождешь меня тут? Хочу сфоткаться со Стасом, – щебечет подруга.

– Конечно, – соглашаюсь я.

Еська бежит к спортивной площадке, где фотографируется класс Давыдова. Подбегая, она целует его в щеку, что-то шепчет на ухо, повиснув на его плече, и он улыбается.

Наблюдаю за ними, наклонив голову от припекающего солнца немного в бок, пока ко мне не подходят родители. Они поздравляют меня с окончанием десятого класса и дарят огромный букет белых гипсофил. Когда они успели его купить?

После получения табелей от Екатерины Сергеевны в классе, мы разбредаемся кто куда. Да здравствует свобода!

– Как тебе идея сходить в кафе, а потом в кино? – довольно предлагает Еська, когда мы выходим за порог школы.

– А почему бы и нет, – довольно отзываюсь я.

Отправляю родителей домой вместе с букетом и бумажками, сказав, что погуляю с подругой какое-то время, и направляюсь с Коноваловой в наше любимое кафе, которое расположено в самом центре, на набережной нашего города.

Заказываем привычное меню – бургеры, колу и мороженое: у Еси – с карамельным сиропом, а у меня – с клубничным.

На улице стоит отличная ясная погода. Солнышко светит прямо на нас, согревая своим теплом. Сижу с довольной мордочкой, поедая холодное мороженое из красивой хрустальной креманки и болтаю с подругой о разном.

Потом идем в кинотеатр на какой-то фэнтезийный фильм, во время которого я немного задремала, а после гуляем по набережной, где время от времени встречаем нарядных учеников с выпускными лентами.

Возвращаюсь домой только ближе к вечеру. Дома меня встречает приятный аромат еды: на этот раз мама приготовила мою любимую запеканку с картофелем, фаршем и помидорами, два любимых салата, которые обожают в нашей семье – крабовый и «Мимозу», и самое главное – торт «Наполеон». Когда она все это успела сделать?

Прохожу в свою спальню и вижу, что мой букет стоит в вазе с водой на столе у окна. Подхожу поближе и вдыхаю нежный цветочный аромат. Одни из моих любимых цветов, между прочим – просто и со вкусом.

Ужинаю вместе с родителями, параллельно принимая поздравления, на что лишь смущенно улыбаюсь. А где-то через час приезжает моя сестра с мужем.

Первым, как обычно, из-за двери появляется округлый живот, а затем уже сама Ксюша. За ней семенит слегка покрасневший Никита, который держит в одной руке букет белых эустом, а в другой пытается затащить вещи Ксю в квартиру.

– Ты к нам насовсем, что ли? – шутливо восклицаю я. – Зачем столько вещей?

– Здесь все самое необходимое, – отвечает Ксю, снимая кроксы и переобуваясь в свои старые домашние тапочки, которые верно ждут хозяйку из раза в раз.

– Во-во, я тоже говорю Ксюше, что многовато, – пыхтит Никита, передавая папе огромный чемодан и прозрачную сумку (наверняка для роддома), а мне – букет с белыми цветами, не забыв поздравить с окончанием десятого класса, за что я его благодарю.

– Хватит возмущаться. Я в чем, по-вашему, должна ехать в роддом, а? – ворчит сестра.

– Ну все, хватит, навозмущаетесь еще за всю жизнь, – вмешивается папа, возвращаясь из моей комнаты, где оставил вещи Ксю. – Давай, Ксюха, целуй мужа, обнимай, потому что нам с ним еще по делам надо съездить.

Стою в коридоре с букетом в руках и наблюдаю, как Ксю со слезами на глазах тянется на носочках, чтобы поцеловать мужа в губы. Минуты две они не могут отлипнуть друг от друга, обнимаясь и целуясь на прощание.

– Все будет хорошо, – тихо уверяет Ксюшу Никита, касаясь ее лба своим, а затем наклоняется к ее животику, поглаживает и целует его.

Срочно несите платочки, я сейчас расплачусь!

Наконец папа уводит Никиту, а мы с мамой начинаем успокаивать рыдающую Ксю.

Как только гормоны сестры приходят в норму, мы принимаемся за разбор ее вещей.

– Вот видишь, я даже полки освободила к твоему приезду, – показываю на пустые две полочки в своем шкафу.

– Вы так любезны, Елизавета, – величественно отвечает сестра.

– Всегда пожалуйста, – парирую я, и мы заливаемся смехом.

Помогаю Ксюше доставать вещи, и в какой-то момент замечаю небольшой потайной кармашек, из которого достаю белое кружевное белье.

– Ой, а что это? – держу двумя пальцами светлую ткань и рассматриваю ее.

– О, а я их искала! – восклицает Ксю. – У меня дома есть еще лиф такой же. Между прочим, благодаря ему у нас скоро появится Злата.

– Фу, – доходит до меня через пару секунд, и я бросаю белье на кровать, морщась, будто в моих руках было не женское белье, а кожура банана с помойки.

Ксюша заливается смехом.

– Да они чистые, не переживай. Я сразу их постирала.

– Легче, знаешь, от этого не стало.

– Да ладно тебе. Хочешь, подарю? Они, между прочим, счастливые, – подмигивает сестра.

– Фу-у-у, – еще протяжнее говорю я, от чего Ксюша хохочет громче, держась за живот.

– Девочки, – прерывает нас мама, – заканчивайте и идемте пить чай с тортом.

Мы киваем в знак одобрения и, покончив с вещами через минут пять, выходим на кухню, где уже накрыт стол.

За окном уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокий синий цвет, а за стеклом то и дело пробегали редкие огни фонарей. Кухня, уютно была освещена мягких светом люстры.

На столе, покрытом кружевной скатертью, стоял мамин сервиз – тот самый, с нежными голубыми цветами по краю, который доставали только по особым случаям. В вазочке горкой лежало печенье, а рядом, переливаясь яркими обертками, расположились конфеты. В блюдцах, аккуратно нарезанные, ждали своего часа кусочки торта – воздушные, с хрустящими слоями, слегка припудренные сахарной пудрой.

Устроившись с мамой и сестрой поудобнее, принимаемся за поедания сладкого.

Папа пока еще не вернулся, а это значило, что мы можем провести этот вечер чисто в девчачьей компании, как и прежде.

Ксюша, облокотившись на стол, что-то увлеченно рассказывала нам о новой книге про воспитание детей, которую недавно прочла, жестикулируя руками, а я то и дело норовила оставить ложку в покое и, как в детстве, есть сперва крем пальцем, а потом уже сами коржи.

– Опять взялась за старые привычки? – фыркнула мама, но сама не удержалась и рассмеялась.

– А что я могу поделать если он вкусный! – облизываю палец и тут же тянусь за чашкой, чтобы запить сладость горячим чаем.

За окном шуршал майский ветер, но здесь, на кухне, было тихо и тепло – от чая, от смеха, от этих маленьких и важных мгновений, когда время будто замедлялось, давая нам насладиться каждой минутой вместе. А ведь скоро нас будет на одну девчушку больше.

Слушаю, как мама рассказывает о новом сериале, и слышу звук уведомления. Не прерывая беседы, открываю сообщение от Еськи.

ЕСЯ:Ликуй, подруга! Стасик приглашает нас завтра на закрытую вечеринку в честь их выпуска! И это ответ на мою фотку, представляешь? Там и твой Игорь Зуев, между прочим, будет *хитрый смайлик*.

Округляю глаза и невольно улыбаюсь.

ЛИЗА:Вообще-то он не мой.

ЕСЯ:Но возможно после этой вечеринки и будет *подмигивающий смайлик*

ЛИЗА:Почему ты так уверена?

ЕСЯ:А почему и нет? Была не была. А еще мне Стас сказал, что они едут с Игорем на эту, как ее… смены эти, о которых нам Мегера сегодня утром говорила.

ЛИЗА:Университетские смены.

ЕСЯ:Точно. Я уже написала классной, что еду. Ты с нами?

Ох, а я и забыла сказать Есении, что хотела полететь с ней в Грузию на день рождения. Теперь уже неудобно отказываться – Екатерина Сергеевна вряд ли вычеркнет ее из списка. Да и со Стасом ей наверняка хочется провести больше времени – он часто занят на тренировках и не всегда может уделить ей внимание.

Что выбрать: поездку в Грузию или в соседнюю область – но с человеком, от которого у меня в животе порхают бабочки?

Игорь Зуев – красавчик школы. Блондинистые волосы, серо-голубые глаза, спортивное тело, рост выше среднего – чем не предмет ночных фантазий? Его улыбка во все тридцать два зуба сводила девушек с ума. Многие таяли от него, как мороженое на ярком солнце.

Впервые я заметила и обратила на него внимание, когда наш класс после уроков загнали на школьный стадион поддержать команду в матче против соседней школы. В тот день я очень спешила – хотела успеть в один магазин до закрытия, но на пороге класса меня перехватила Екатерина Сергеевна и велела вернуться на свое место.

Сначала я даже не смотрела матч. Сидела, насупившись как еж, то и дело пуская свои иголки, когда ко мне обращались.

Где-то в середине первого тайма, когда я собралась отпроситься в туалет, в меня со всей дури влетел футбольный мяч. Потеряв равновесие, я задела сзади одноклассника, но тот не растерялся и выставил руки так, чтоб я могла остаться на своих двоих. Несколько секунд ступора и мое перекошенное лицо не остались незамеченными.

– Можешь его вернуть? – раздался глухой голос.

Передо мной стоял Игорь Зуев – взъерошенный, с каплями пота на лбу и в прилипшей к телу футболке. Он протягивал ко мне руку и мне казалось, что он словно принц из сказки, который приглашал меня на вальс, а позади нас были только облака, в которых мы парили.

– Лиза! Лиза! – донесся крик Еси. – Отдай ему мяч!

– Мяч?

Я посмотрела на руки. В них действительно был бело-черный мяч – видимо, инстинктивно поймала его, когда тот врезался мне в лицо.

Раздался свисток судьи, который окончательно вернул меня в чувства, и я швырнула мяч Игорю.

– Спасибо, – улыбнулся он, а затем подмигнул и я залилась краской.

Игра продолжилась. Теперь мне было куда интереснее наблюдать за ее участниками. Даже в туалет перехотелось.

Через полтора часа под общие выкрики, мы поздравляли нашу команду «Орлов» с победой.

Когда я вставала с трибун, то невольно кинула взгляд на Игоря, который бегал по полю и одаривал всех присутствующий болельщиков воздушными поцелуями и мне даже показалось, что один из них он точно адресовал мне.

С тех пор Игорь Зуев стал моим наваждением. Стоило мне увидеть его в коридоре – и я превращалась в амебу. Пару раз он подходил со Стасом к нам с Есей, и мой язык начинал заплетаться. Я всегда умела общаться с людьми, но с ним несла такую чушь, что сама удивлялась. Хорошо хоть, что он смеялся – искренне, без насмешки.

ЕСЯ:Ну так что? Согласна?

Сообщение от Еськи выводит меня из воспоминаний. Подрагивающими пальцами я пишу:

ЛИЗА:Да.

Затем отправляю Екатерине Сергеевне подтверждение, что тоже еду. Хотя могла бы выбрать совсем другое место…

– Что ты там строчишь, Лиза? – интересуется сестра. – Неужто парень пишет? Вон как покраснела! – хихикает Ксю, отпивая новую порцию чая.

Не отвечая сестре, обращаюсь к маме:

– Мам, я не смогу полететь в Грузию.

– Почему? – взволнованно спрашивает она.

– Нам предлагают поехать на университетские смены в соседнюю область, и даты совпадают с поездкой. А я очень туда хочу.

– Ну, ладно. Если ты так хочешь… – вздыхает мама. Кажется, она не слишком расстроена. – А билеты мы вернем.

– Мам, зачем? Летите с папой вдвоем. Вы давно не отдыхали вместе, – предлагает Ксюша.

– Да, мам, почему бы и нет? – поддерживаю я.

– А как же я вас оставлю? Ксюше скоро рожать, не дай бог схватки начнутся, а нас нет. Лизка испугается.

– Мам, я не настолько беспомощна, чтобы не вспомнить номер скорой. Да и мы не в сериале, где женщины рожают за пять минут. Первые роды редко бывают стремительными, – успокаиваю ее я.

– Но случаи бывают разные…

– Если что, есть же бабушка, которая за нами присмотрит, – напоминаю маме.

– Не знаю, девочки, надо подумать, – хмурится мама.

А я тем временем пишу Есе еще одно сообщение.

ЛИЗА:Есть дресс-код на вечеринке?

Глава 3

– Игнатова, ты что, решила следом за сестрой стать молодой мамой? – спрашивает подруга.

– Нет. С чего ты взяла?

– Да ты посмотри на себя!

Я пришла к подруге около часа назад. Дома сказала, что иду к Еське на ночевку, чтобы никто не переживал, а сама тихонько собрала все необходимые вещи для вечеринки и отправилась к ней. Еще в переписке мы договорились, что будем готовиться у нее и в разных комнатах, чтобы потом удивить друг друга образами. Хорошо, что родителей Коноваловой не было дома – они уехали на какой-то праздник.

Подхожу к большому зеркалу в Еськиной комнате и разглядываю свой образ: изумрудное атласное платье на бретельках, чуть выше колен, идеально севшее по фигуре и подчеркивающее все изгибы (сестренка подкинула в прошлом году, дав наставления, чтобы обязательно его надела, когда захочу кому-то понравится), бархатные босоножки в тон на устойчивом каблуке. Волосы оставила распущенными, а вот макияж решила сделать понаряднее: коричневые тени на веках и бордовая помада завершили образ.

– Ну да, выгляжу непривычно, – соглашаюсь я.

– Непривычно? Да это вообще не ты! Хотя… мне нравится, – весело отвечает подруга. – Ты прям секси. Смотри, чтобы Игореша руки при себе держал.

– Есь! – вскрикиваю я, глядя на нее через отражение.

Коновалова оделась скромнее: простой топ и приталенная юбка в паре с туфлями-лодочками отлично сочетались с ее стилем.

– Ты главное не наклоняйся, – наставляет Есения.

– Почему?

Вместо ответа подруга поправляет топ на груди.

– А-а… – протягиваю я. – Ты об этом.

– Да, об этом. Конечно, матушка-природа нас не так щедро одарила, как Каролину из параллели, но тоже ничего – в ладонь умещаются. Да и это куда эстетичнее, чем огромные «буфера», вываливающиеся из бюстгалтера.

Доделав последние штрихи перед зеркалом, мы выходим из квартиры в сумеречный двор. Там нас уже ждал сосед Еськи, который любезно согласился подбросить нас. На вид ему было лет двадцать пять, и, по словам подруги, они дружили с детства – Юру (так звали парня) она воспринимала как старшего брата.

– Куда такие нарядные? – интересуется он, выезжая со двора.

– На вечеринку, – отвечает Коновалова. – Только, пожалуйста, не говори моим родителям, когда они вернутся. Да и своим тоже.

– Заметано.

Ехали мы минут пятнадцать. Всю дорогу я замечала, что Юра украдкой поглядывает на нас – особенно на меня. Я старалась не обращать на это внимания, наблюдая за мелькающими за окном зданиями.

– Приехали, – объявляет он, паркуясь у новенького ЖК. – Вас потом забрать?

– Конечно! Мы чужим не доверяем, – хихикает подруга. – Только мы можем поздно освободиться.

– Не вопрос, позвонишь – и я приеду.

– Что бы я без тебя делала, Юрка! Люблю тебя! – Еська посылает ему воздушный поцелуй и выходит из машины.

– И я тебя, Есик, – улыбается он.

И минуты не проходит, как машина скрывается со двора и мы с подругой направляемся к подъезду.

– Есь, а это нормально в ваших отношениях? – спрашиваю я.

– Что именно?

– Ну, то, что вы говорите друг другу «люблю»? Такое ощущение, будто вы пара, а не просто друзья.

– А, ты об этом, – машет рукой Коновалова. – Да это абсолютно нормально. Мы с детства так общаемся. Поверь, если бы он видел во мне девушку, давно бы сделал первый шаг.

– А вдруг он просто боится признаться?

– Юра? Боится? П-ф! – фыркает она. – В подростковом возрасте он лез в такие драки, куда многие пацаны не решались.

– Ну, драки – это одно, а чувства – другое. Тем более он так на тебя поглядывал в зеркало заднего вида.

– Ой, да ладно! Как по мне, так он больше на тебя смотрел. Думаю, сегодня ты произведешь фурор, подруга, – хитро улыбается Еся.

За разговором мы незаметно поднимаемся на шестой этаж. Выходим из лифта, звонко стуча каблуками по кафелю, и направляемся к квартире напротив.

На пороге нас встречает хозяин дома – Лев Яшин. Он любезно здоровается, осыпает комплиментами («Выглядите потрясающе!») и, даже разрешил не разуваться, провожает вглубь квартиры.

В зале находился сам эпицентр вечеринки: подсветка, приклеенная вдоль стен, переливалась разноцветными огнями, а музыка гремела так, что возле колонок закладывало уши. В центре комнаты девушки и парни двигались в такт, сливаясь с ритмом.

– Напитки и еда на кухне, тут можете оторваться. В остальном – делайте что хотите, главное в пределах разумного, – перекрикивал музыку Лев. – Отдыхайте, крошки.

– Спасибо! – лучезарно ответила подруга удаляющемуся Яшину и порядком тише добавила мне на ухо: – Терпеть не могу, когда меня называют «крошкой».

– Ну, мы ведь и правда крошки. Наверное, единственные десятиклассники здесь.

Мы стояли у стены, высматривая знакомые лица. Через минуту к нам подошел Стас, вернувшийся с кухни с бокалом какой-то непонятной жидкости.

– Привет, – протянул он и крепко поцеловал свою девушку в губы. – Давно здесь?

– Только приехали, – ответила подруга, слегка облизнув нижнюю губу.

– Как раз вовремя. Скоро начнутся активности.

– Какие активности? – насторожилась я.

– Скоро узнаешь, – хитро улыбнулся Стас, добавив интриги, и наклонился к уху подруги, что-то прошептав. Та залилась смехом.

– Лиз, я ненадолго отойду, ладно? – спросила Коновалова.

– Конечно.

– Я быстро, не скучай! – щебетала она и скрылась с Давыдовым в соседней комнате.

Ага, конечно. Кажется, кто-то недавно наставлял меня, как не стать молодой мамой. Не подскажете, кто это был?

– Скучаешь?

Голос неожиданно раздался прямо над моей головой, отчего я вздрогнула. Обернувшись, увидела ухмыляющегося Игоря с бокалом в руке.

– Боже, ты меня напугал! – выдохнула я, прижимая ладонь к груди.

Его взгляд задержался на моей руке, и я поспешно опустила ее, смутившись еще сильнее. Игорь рассмеялся хрипловатым голосом.

– Это же тебя весной мячом приложили? – вспомнил он.

– Да, меня, – смущенно подтвердила я, а парень сделал шаг ближе.

– У тебя тогда такое смешное лицо было, – усмехнулся он.

Боже, зачем он это сейчас вспомнил…

– С этим не поспоришь. Хотя нос потом три дня болел, – ответила я, натянуто улыбаясь, чтобы скрыть волнение.

– Ой, ну извини, мой напарник не рассчитал.

– Да ладно, ничего страшного, – хихикнула я. – Нос – не рука, огромный гипс не наложат. Мне как-то на физре так по среднему пальцу зарядили, что он выгнулся в другую сторону и сломался. Месяц ходила с гипсом и всем показывала факи. Мне тогда двенадцать было.

Господи, что я несу?!

Игорь расхохотался.

– Ты забавная.

Забавная.

– Ладно, еще увидимся, – бросил Зуев, напоследок одарив меня улыбкой.

Я смотрела, как он уходит, и вздохнула с облегчением, будто сбросила груз с плеч.

Лиза, ну и зачем ты ему про палец рассказала? Такими темпами ты в нем вообще всю охоту отобьешь –даже это платье не сможет привлечь его внимание.

Еся вернулась минут через десять – с размазанной помадой и слегка припухшими губами.

– Целовались? – только и спросила я.

– Ага, – довольно отзывается подруга, поправляя распущенные волосы. – Ты как? Никто не подходил?

– Подходил один человечек, так я ему сморозила про свой палец, который сломала в пятом классе.

– Да ладно? – удивленно округляет глаза Еська. – И это был Игорь?

– Угу, – киваю головой и от стыда начинаю рассматривать свой свежий маникюр.

– Ну, Елизавета, это будет труднее, чем я думала, – вздыхает Еська и касается моих кудрей, убирая за плечи.

– О чем ты? – хмурю брови.

– Да так… Скоро узнаешь. Пошли лучше на кухню, возьмем напитки.

Сколько бы я ни пыталась выудить у Коноваловой тайну, которую она упорно от меня скрывала, все было тщетно – она молчала как рыба, попивая слабоалкогольный коктейль. Мой выбор лично пал на обычную колу: не хотелось затуманивать разум – вдруг удастся еще раз поговорить с Игорем?

Вечеринка набирала обороты. Отпустив неловкую ситуацию, мы с Есенией пустились в пляс под новый ремикс. В ход шло все – от макушки до пят. Я старалась ни о чем не думать, полностью отдавшись танцу. В конце концов, я тоже закончила учебный год – правда, пока только десятый класс.

Где-то через час многие начали выдыхаться, и хозяин дома принял решение сыграть в знаменитую «бутылочку» на желания. Присаживаемся на пол в зале, образуя большой круг, и слушаем правила. У нас были бумажки с написанными желаниями (и придумали их, кстати, Лев и Стас), которые нужно было доставать из мешочка закрытыми глазами после того, как бутылочка укажет на человека. Участвовали почти все присутствующие, от чего становилось еще интереснее. Каких только желаний не было: от самых безобидных – «записать первого контакта в телефонную книгу как “Масик”» – до более серьезных – «поцеловать в губы человека напротив».

Поначалу мне выпадали глупости вроде «выставь свою последнюю фотку в соцсети на сутки» или «дотянись языком до локтя», что я благополучно сделала. И вот бутылочка снова указывает на меня. Я смело тянусь к мешочку, чтобы достать очередную бумажку – их оставалось уже не так много. Разворачиваю клочок и читаю вслух:

"Уединиться с человеком, который сидит через четырех участников по правую руку от тебя, и провести с ним двадцать минут в комнате, подтвердив чем занимались фотографией".

Я хихикнула, считая это очередной ерундой, и подняла глаза, начав отсчет… Тело мгновенно покрылось мурашками. На меня смотрели пара голубых глаз, в которых танцевали искорки.

– О, да тебе повезло, малая, – протянул заметно подвыпивший Лев. – Игорь, Лиза, моя комната в вашем распоряжении. Если что… – он звонко свистнул, – все необходимое найдете в верхнем ящике тумбочки, под блокнотом.

Глотаю вязкую слюну и вижу, как Игорь поднимается и подходит ко мне. Улыбка по-прежнему не сходит с его губ. Парень галантно протягивает руку, и я поддаюсь, вставая на дрожащих ногах. Не пойму: то ли они дрожат от того, что я долго сидела на коленях, то ли от того, что сейчас иду за руку с самим Игорем Зуевым.

Под ободряющие возгласы оставшихся игроков Лев проводил нас в свою комнату, закрыл за нами дверь и напоследок сообщил, что таймер уже запущен.

Мы включили свет. Я робко присела на край кровати, пока Игорь подошел к окну, задумчиво глядя в ночь.

Сердце бешено колотится в груди. Неужели мне действительно выпало такое задание? Наверняка это дурацкий план Еси и Стаса, чтобы нас свести.

Что за идиотская игра! Хотя… может, и не совсем идиотская?

– Неплохая комната у Яшина. Со вкусом, – осматривается Игорь, первым начиная разговор.

Просторное помещение вмещало широкую двуспальную кровать с одной стороны и письменный стол, массивный шкаф, книжные полки – с другой.

– Хотя… – Зуев замечает аккуратно расставленные фигурки Человека-Паука на одной из полок. Он берет одну в руки и усмехается: – Детский сад.

– Имеешь что-то против Человека-Паука? – решаюсь на первый вопрос с момента нашего появления здесь.

– Да нет. Просто считаю, что у взрослого парня не должно быть таких игрушек, – заключает он, возвращая фигурку на место.

– А какие тогда должны быть игрушки у парня, который закончил школу? – фыркаю я, не соглашаясь с ним. Ведь я сама, хоть и школьница, но до сих пор коллекционирую фигурки из вселенной "Леди Баг и Супер-Кота".

– Да хотя бы такие, – отвечает Зуев и достает из тумбочки (как раз там, где говорил Лев) упаковку контрацептивов.

Глаза у меня округляются при виде этой "игрушки", а ухмылка Игоря становится все шире и хитрее. По спине бегут мурашки, тело цепенеет.

– Не хочешь…

– Нет! – резко отвечаю я, отчего Игорь разражается смехом.

Да он пьян.

– Ладно, малышка, не буду тебя пугать, – спокойно говорит он, возвращая упаковку на место и закрывая ящик. Только тогда мое напряженное тело немного расслабляется.

– Тогда чем предлагаешь заняться? Не забывай про фото. Снимок, где мы играем с фигурками Человека-Паука их вряд ли впечатлит.

Игорь снова отходит на безопасное расстояние и облокачивается о стол, скрестив руки на груди. Белоснежная рубашка натягивается, обрисовывая рельеф его мускулистых рук.

– Может, просто посидим или поговорим? – мирно предлагаю я. – А фото сделаем каким-нибудь… забавным! Им же все равно, чем мы тут занимаемся.

– Да. Ты права, – задумывается парень. – Тогда давай поговорим, раз уж тебе так хочется.

Он опускает руки и пристально смотрит на меня, словно ожидая, что я начну первой.

– Эм… Поздравляю вашу команду с первым местом в области. Слышала, ты забил решающий гол. Молодец, – доброжелательно говорю я, натянуто улыбаясь. Колени все еще подрагивают и я кладу на них свои немного влажные ладони, чтобы их усмирить.

– Хм, спасибо, – отвечает Игорь и замолкает на несколько секунд. – Ладно, тогда продолжу я. Скажи честно – я тебе нравлюсь?

Мое сердце ухнуло в пятки.

– С чего ты взял? – нервно хихикаю.

– Да это же очевидно, малышка, – ухмыляется он. – У меня много поклонниц, но должен тебя огорчить… – Он делает паузу и медленно отталкивается от стола. – Меня не интересует общение дольше пары дней.

– А кто сказал, что я хочу общаться с тобой дольше?

– Хотя бы вот по этому.

В три больших шага он преодолевает комнату и нависает надо мной, от чего я взвизгивают.

Смотрю в его серо-голубые глаза, в которых отражается бушующий ураган. Парень медленно наклоняется ко мне, отчего я рефлекторно отстраняюсь. Заметив страх в моем взгляде, Игорь успокаивающе шепчет:

– Не бойся, мы просто сделаем фото и все, – таинственным голосом говорит парень, доставая телефон из заднего кармана джинс.

– Какое… фото? – мой голос предательски дрожит. Боже, на что я согласилась? Этот человек явно меня сейчас пугал и с каждой минутой мое доверие к нему исчезало все стремительнее и стремительнее.

– Вот такое.

Его пальцы мягко касаются моего подбородка, а телефон поднимается на уровень наших лиц.

– Ты ведь хочешь этого, правда? – продолжает шептать он, приближаясь к моим губам, но замирает в жалком сантиметре от них. – Закрой глаза и слегка приоткрой губки, чтобы кадр выглядел естественно.

Я подчиняюсь – и в следующее мгновение раздается щелчок. Кадр готов.

В голове проносятся сотни моментов, когда я представляла, как мы с Игорем целуемся, но эта ситуация не была похожа ни на одну, которую так отчаянно придумывал мой мозг перед сном. В данный момент он не выглядит тем Игорем Зуевым, которого я видела в школе, он пугал меня, но, черт, мне так хотелось прикоснуться к его губам. Наверняка они такие же нежные, как дольки очищенного мандарина.

Но этого не происходит. Игорь отдаляется от меня сразу же, показывая получившийся кадр. Открываю глаза и смотрю на экран смартфона – угол и наклон были настолько верными, что создавалось ощущение, будто мы и правда целуемся.

– Дело сделано, – бросает Зуев, убирая телефон в карман и снова подходит к окну, повернувшись ко мне спиной.

Я все еще сижу с приоткрытыми губами. Что это было? Он что, просто решил поиздеваться?

Чувствую неприятную горечь где-то внутри.

– Прости, малышка, но ты не в моем вкусе. Слишком… ванильная. Да и вообще еще девочка.

– С чего ты взял? – глухо отвечаю я.

Он поворачивается, как и я к нему, и наши взгляды встречаются.

– Хочешь доказательств? Можем повторить, – его ухмылка заставляет меня отвернуться.

Гад!

– Ты, конечно, симпатичная девчонка: и волосы огненные, и фигурка что надо, да и губы манящие. Но ты слишком сладкая. А я по сладкому так себе. Больше по остренькому фанатею. И ты могла бы стать такой, ну, если захочешь.

Гад!

– Ты наверняка из тех, кто верит в любовь, ведь так? – мнется с ноги на ногу парень. – А я вот нет, потому что ее по факту не существует. Я верю только в страсть. Обжигающую, от которой кровь кипит.

Гад! Какой же он гад!

– «Когда ум и страсть спорят в нежном теле – из десяти в девяти случаях страсть непременно превозможет» – Уильям Шекспир, – цитирует он классика.

Боже, сколько времени уже прошло? С каждой минутой находиться с ним в одной комнате становится невыносимее.

– И, ты знаешь, мне пока везло. Многие девчонки разделяли со мной эту теорию. А ты? Ты как считаешь?

– Безусловно, без страсти не бывает любви, – равнодушно отвечаю я.

Слышу хлипловатый смех Игоря, который еще полчаса назад казался мне самым прекрасным на свете, а теперь раздражал.

– Ну точно девочка. Прям девочка-девочка, – улюлюкает Зуев. – Ой, Лиза, ведь так тебя зовут, да? Взрослеть тебе надо. Снимай свои розовые очки. Тебе ведь семнадцать, верно? А ты пока еще не тронутая. Хочешь, дам совет? Парни в таком возрасте не любят таких как ты. Если будет стоять выбор между опытной девчонкой и тобой, то явно выбор падет на первый вариант. Даже такой образ тебя не спасет.

– Va te faire foutre. Espèce de merde ambulante! ("Да пошел ты. Ходячий кусок дерьма!"(франц.))– тихо произнесла я. Вот и пригодились уроки французского языка в школе, плюс знания парочки забавных выражений из пабликов в соцсетях.

– Что ты говоришь?

– Говорю, что премного тебе благодарна за такой дельный совет, – натягиваю улыбку и устремляю взгляд на него.

– Подожди, ты сейчас серьезно или что-то обидное про меня сморозила? – хмурит брови парень.

– Нет, что ты. Я предельно серьезна. Если запомнил, даже можешь перевести дома на досуге, если вспомнишь, – язвлю я и, набравшись смелости, поднимаюсь на ноги впервые с тех пор, как мы оказались вдвоем. – Тебе никогда не говорили, что ты похож на принца Чарминга из «Шрека»? – вспоминаю знаменитый мультфильм, который очень любила в детстве. – Ты так на него похож. Я надеюсь, ты не пользуешься гигиенической помадой со вкусом вишни?

– Вообще-то у парней тоже пересыхают губы, если ты не знала, – хмыкает Игорь, опираясь руками о подоконник.

Задумываюсь и невольно представляю, как мой папа – крепкий, коренастый мужчина с уже заметной лысиной – стоит у зеркала, вытянув губы уточкой, и мажет их гигиеничкой. Б-р-р-р!

– Тогда точно принц, – хмыкаю я, скрещиваю руки на груди и отставляю ногу вбок, принимая уверенную позу. Сейчас мне хотелось как следует дать отпор этому придурку за его обидные слова.

– Кто бы говорил. Если уж заговорили о мультике, то ты тогда похожа на Фиону.

Смотрю на свой образ и подмечаю: с моими рыжими волосами и изумрудным платьем я действительно походила на главную героиню. Надеюсь, он не настолько кретин, чтобы иметь меня в виду в образе огра.

– Хорошо, пусть я буду Фионой, но зато у меня будет счастливый конец, в отличие от некоторых.

– Ну да. Удачи найти своего Шрека. Смею напомнить, что и в человеческом виде, и в образе огра он выглядел ужасно. Как раз пара для тебя, – отвечает Зуев, растягиваясь в широкой, наглой, самодовольной улыбке.

– Ты знаешь, кажется, я ошиблась, когда говорила, что ты Чарминг… Ты вылитый Лорд Фаркуад, – констатирую я. – Ты, кстати, знал, что у него было маленькое достоинство, собственно, как и рост?

– Что?! – вопит Игорь и, отпрянув от подоконника, собирается пойти на меня в атаку, но его прерывают.

Дверь открывается, и входит порядком веселый Яшин с звенящим таймером в руке.

– Ну как вы тут, голубки? – игриво интересуется он, выключая звук на телефоне.

– Ах, Левушка, ты представляешь, – поворачиваюсь к парню всем телом, – твоя вещь для *свист*оказалась для Игоря совершенно большим, – театрально вздыхаю я.

Яшин заходится хохотом, а за спиной слышится тихое грязное ругательство. Устремляюсь к выходу из этой чертовой комнаты, даже не взглянув на реакцию Игоря, и бросаю ему напоследок:

– Зуев, желаю, чтобы тебя сожрала либо дракониха, либо на тебя свалилась какая-нибудь башня, желательно в несколько тонн – чтобы наверняка, – зло кидаю я.

Останавливаюсь на пороге и оборачиваюсь, все же устремив взгляд на потерянного Игоря. В его глазах разгоралась ярость.

– И да, если уж заговорили о цитатах великих людей, то вот тебе еще одна: «Чем страсть сильнее, тем печальней бывает у нее конец». Удачи, abruti! (Придурок! (франц.)).

Разворачиваюсь и устремляюсь вдоль коридора, стуча каблуками по кафелю, и слышу в спину от Зуева:

– Ведьма!

Спасибо и на этом. А ведь мог придумать что-то обиднее. На моих губах появляется хищная полуулыбка. Все же я не ушла оттуда с позором, а он. Не стоило говорить в мой адрес такие вещи.

Захожу в зал – и тут же на меня устремляются десятки заинтересованных глаз.

– О-о-о, – тянет какой-то парень. – Вы уже? И как все прошло?

– Прекрасно, – кокетничаю я. – Он вам сам все расскажет. А мне сейчас нужна Есения.

Смотрю на подругу, которая сидела на коленях у своего парня. Она стремительно спрыгивает и смотрит на меня обеспокоенно.

Выходим на кухню, закрываем за собой дверь.

– Лиз, что-то случилось? – взволнованно спрашивает подруга.

– Да, я хочу уйти, – серьезно говорю я.

– Почему? Ведь еще никто не расходится.

– Ты можешь остаться, а я хочу уйти отсюда. Вызывай своего Юру, – зло бросаю я.

– Ей-ей-ей, Игнатова, ты чего? Можешь объяснить нормально, что там у вас произошло? – хватает меня за плечи подруга, слегка потряхивая.

– Дома, – спокойнее отвечаю я. – Все дома. А сейчас просто дай мне телефон, я позвоню твоему другу.

– Нет уж, одну я тебя не оставлю, – упрямится Еся и возвращается в зал за телефоном.

Через десять минут мы уже сидим в старенькой синей «Ладе». Благо Юра был неподалеку с друзьями и смог быстро нас забрать.

Удивительно, но пока мы стояли на улице в ожидании, Игорь даже не попытался меня найти. Хотя предчувствие подсказывало: просто так он это не оставит – захочет отомстить.

Наблюдаю из окна за мелькающими машинами, озаряющими встречные светом фар. В салоне тихо, лишь горит экран Есениного смартфона – наверняка она переписывается со Стасом. Все-таки ей пришлось сбежать со мной с той чертовой квартиры, толком ничего не объяснив парню. Я была благодарна ей за то, что не бросила меня одну.

Доезжаем до дома Коноваловой быстро. Юрий паркуется у подъезда, открывает нам двери, как истинный джентльмен, подает руку, провожает до квартиры и ждет за дверью, пока не слышит, как Еся щелкает замками.

– Умничка, дочка, – доносится из-за двери приглушенный голос Юры. – Если что – зовите. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отвечаем с подругой в унисон.

Снимаем надоевшие за вечер туфли и босоножки, облегченно вздыхая.

– И все же ты ему небезразлична, – констатирую я.

– П-ф, это просто жест заботливого друга, Игнатова, – отмахивается подруга. – Он так делает с первого класса, когда я оставалась одна, а родители были на работе. Иногда даже сидел со мной. Ты хочешь сказать, что семиклассник мог влюбиться в первоклашку? Ой, не смеши меня.

– И все же, – не унимаюсь я, аккуратно ставя босоножки на обувницу и проходя в спальню Еськи, по пути включаю свет.

Родители Коноваловой решили остаться ночевать у знакомых, о чем предупредили дочь еще на вечеринке. Есения, в свою очередь, спросила у них, могу ли я остаться у них ночевать, и они согласились – ведь по легенде я и правда должна была переночевать у подруги.

Это была не первая наша ночевка. Тетя Маша с дядей Сашей всегда были рады меня видеть и никогда не отказывали нам в наших задумках. Но такой ночевки – когда мы, как настоящие взрослые, оставались одни в квартире – у нас еще не было.

Еся догоняет меня со стаканом минералки, делает глоток и предлагает мне. Я отказываюсь.

– Ты все-таки расскажешь, что случилось? – ставит стакан на стол и усаживается на двухместную кровать подруга, жестом приглашая меня присоединиться.

Я следую ее примеру, устраиваюсь рядом и складываю руки на коленях.

– Я с Игорем чуть не поцеловалась, – тихо начинаю я.

– Да ну? – тянет подруга. – А почему «чуть»?

– А я для него оказалась слишком сладкая.

– В смысле?

– В прямом. Я витаю в облаках, а он соблазняет девушек на земле, – вздыхаю я.

– Чего-о? – не понимает подруга и мотает головой. – Стоп. Ты о чем вообще?

– Мы слишком разные. Он – принц Чарминг или лорд Фаркуад, а я – Фиона.

Еся звонко хохочет, и на моих губах появляется слабая улыбка.

– Ты? Фиона? Да не смеши. Ты больше похожа на Мериду из «Храбрая сердцем».

– Да, но только внешне. А так я лишь немного смогла отстоять свою честь.

Лежим с Есей на кровати все в тех же нарядах, и я по порядку рассказываю, что произошло в той злополучной комнате. Подруга периодически награждает Зуева не самыми цензурными эпитетами и жестикулирует, показывая, что бы она с ним сделала, окажись там вместе с нами. Я впервые за вечер искренне хохочу и благодарю Еську за поддержку.

Выговорившись и немного отпустив ситуацию, решаем наконец смыть с себя этот день. Первой в ванну идет подруга – она моется куда быстрее меня. Я следую за ней, прихватив розовое полотенце и светлую хлопковую пижаму, которую мне выделила Коновалова (благо, размеры у нас одинаковые).

Набираю в ладони гидрофильное масло и старательно смываю макияж. Кстати, сегодня он получился на славу – пожалуй, впервые я осталась собой довольна (в вопросах мейка я была к себе строга: либо делай идеально, либо не делай вообще).

Вытираю лицо полотенцем и изучаю свое отражение. Волосы собраны в пучок, чтобы не намокли во время душа, на лице – легкая усталость, которую выдают слегка покрасневшие глаза. Наношу уходовую косметику и выхожу из наполненной паром ванной обратно в Еськину комнату.

Останавливаюсь у входа, облокотившись о дверной косяк, и наблюдаю за подругой, которая расстилает нам кровать.

– А что, если я и правда Фиона? – задаю неожиданный вопрос.

– Что? – отзывается Еся, поворачиваясь ко мне.

– А что, если я и правда Фиона? Которая была в человеческом обличье, – повторяю я и опускаю глаза.

– С чего такие мысли во втором часу ночи? – хмыкает подруга, взбивая подушки.

– Да так… – пожимаю плечами. – Этот придурок заставил задуматься.

– Ой, я тебя умоляю! Было бы над чем загоняться, – уверяет Еся, доставая из антресоли еще один плед (в наших совместных ночевках вечными были, поначалу, битвы за одеяло).

– И к тому же у Фионы был счастливый финал с Шреком.

– Да, но только вспомни, какой он был.

– Ну, мне лично он нравился в детстве – в человеческом облике, – улыбается Еся. – Чем-то напоминал мою детсадовскую любовь.

Прыскаю со смеху от ее признания и плюхаюсь на кровать.

– Слушай… – тянет Еська. – А не хочешь молока с медом? А то жутко захотелось, пока стояла под душем. Лет сто уже не пила.

– Можно, – соглашаюсь я.

В следующую минуту мы уже стоим на освещенной кухне, разливаем пакетированное молоко по кружкам и по очереди греем его в микроволновке. Аромат теплого молока, смешанный с домашним медом (тот самый, что дедушка Есении сам делает в деревне), разносится по кухне, навевая воспоминания.

Помню, как мама в детстве готовила нам с Ксюшей этот напиток холодными зимними вечерами – после горячей ванны, когда мы напаривались до красноты.

Берем кружки и печенье с шоколадной крошкой, возвращаемся в комнату. Еся не нашла ничего лучше, как пересмотреть хотя бы первую часть «Шрека», ведь время уже было позднее.

Досматриваем уже вторую часть, громко хохоча над сценой, где Шрек с Ослом пьют волшебное зелье. Молоко и печенье давно уже находятся в наших желудках и постепенно нагоняют дремоту, и все же мы сдаемся, остановившись на моменте, когда главный герой вместе с верными друзьями и огромным пряником направлялись спасать Фиону.

Просыпаемся около полудня, когда тетя Маша с мужем уже вернулись домой.

Первым делом, как только протираю свои глаза, я тянусь за телефоном, чтобы глянуть, есть ли новые сообщения, ведь я его не брала в руки еще со вчерашнего вечера. Каналы, чаты… О, а это что еще такое?

00:11

ИГОРЬ ЗУЕВ: Не думай, что я забыл. Теперь моя очередь.

Глотаю вязкую слюну, скопившуюся после сна. Откуда он знает мой аккаунт? Ведь он даже не был вчера уверен, что меня зовут Лизой, а тут прям целую страничку мою нашел.

Показываю данное сообщение еще сонной Есе, на что она только машет рукой, мол, ничего он мне не сделает, кишка тонка. Но у меня данное сообщение не вызывало таких равнодушных чувств, как у подруги, а наоборот. Вдруг он и правда так обиделся на эту дурацкую шутку? Которую, между прочим, заслужил.

Мое волнение усиливается, когда Еся решает прослушать голосовые от Стаса – записанные утром.

– Короче, после того как вы уехали, Игорь пришел жутко злой в зал, и у него начали интересоваться, что да как, а он лишь матами всех покрывал. Яшин, к тому моменту, вообще нормальным таким был, поддатым, ну и выдал слова Лизы про размеры, на что расхохотались все, а Ульяна пустила неудачную шутку, на что Игорь лишь схватил ее за руку и повел обратно в комнату со словами: «Пойдем, покажу». Она не сопротивлялась даже, лишь весело хохотала, мы и подумать ничего не могли. А потом, короче, где-то через полчаса Зуй выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. Мы вышли на звук и увидели открытую дверь на распашку в комнате Яшина. Смотрим, а там Ульяна вся зареванная лежит под одеялом и трясется, а вещи ее валялись на полу. Клянусь, мы ни черта не слышали, ни криков, ни воплей. Боюсь, что у Игоря могут быть проблемы. Она ведь самая младшая у нас в классе, ей восемнадцать исполнится только в августе.

Дослушиваем все голосовые до конца и приходим в ужас. Да ведь это чудовище, а не человек! Бедная девочка… А если на ее месте могла оказаться я? Или… еще могу оказаться?

– Кажется, тебе действительно стоит отсиживаться дома, пока мы не уедем на смену, – констатирует подруга порядком напуганным голосом.

Глава 4

Период моего нахождения дома составляет уже

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.