Хелена Хейл
Кокосовый фраппучино

Посвящается маленькой солистке школьной группы «Кровь и шоколад», которая стала писателем, и всем, кто сомневается в своих мечтах, но все еще верит

Плейлист

Hippie Sabotage – Wrong Time

Chløë Black – Death Proof

J.Cole – «God`s Gift»

No Doubt – «Don't Speak»

Melanie Martinez – «Cake»

Ariana Grande – «break up with your girlfriend, i'm bored»

Beyoncé – «Partition»

Sum 41 – «Pieces»

Superheaven – «Youngest Daughter»

Gym Class Heroes feat. The Dream – «Cookie Jar»

Tinashe feat. ScHoolboy Q – 2 On

LeAnn Rimes – «Can`t Fight The Moonlight»

Dodja Cat feat. Tyga – “Juicy”

Marvin Gaye, Tammi Terrell – «Ain’t No Mountain High Enough»

Freak Nasty – «Da`Dip»

TLC – «No Scrubs»

Grandson, Джесси Рейерс – «Rain»

The Neighbourhood – «Alleyways»

Shania Twain – «Ka-Ching!»

Billie Eilish – «BIRDS OF A FEATHER»

Wale feat. Rihanna – «Bad» (Remix)

EMF – “Unbelievable”

Keane – “Somewhere Only We Know”

Кристина Агилера – «Bound To You»

Мадонна – «Like A Prayer»

Diplo feat. Trippie Redd – «Wish»

Пролог

Принстон, штат Нью-Джерси, сентябрь

Чувство эйфории сменилось тахикардией. Задыхаясь, я швырнула телефон в гримерку и пробежала мимо толпы, которая ждала моего выступления. Ждала звездного часа, о котором я мечтала всю жизнь. Теперь это не имело значения. Я не чувствовала ног, рук, только бежала, не останавливаясь, пока не выскочила из массивных дверей бара.

В Принстон пришла ночь, темное небо извергало свои слезы, барабаня по крышам автомобилей. Вода журчала, стекая в канализационные решетки. На мне был блестящий топ на тонких лямках, но я не ощущала холода, не замечала стучавшие зубы, дрожащие пальцы. Я бежала, а намокшие волосы липли к лицу. В босоножках хлюпала вода, и я уже раз десять чуть не навернулась посреди дороги.

Я должна была убедиться, что он солгал. Если он сказал правду, я не вынесу. Не переживу. Телефона под рукой уже не было, но я помнила названный адрес. Сердце гулко стучало в груди, но все передо мной плыло, размывалось, как на полотне художника, превращаясь в одну сплошную воронку оттенков серого и темно-синего.

– Там, кажется, кого-то убили… – донеслось слева, я даже не обернулась, зажмурилась и продолжила бежать по лужам.

Вокруг меня зашевелились люди, ускорили шаг. Я присмотрелась и тут же прикрыла рукой глаза от ярких огней скорой помощи и полицейской машины. С каждым шагом ноги словно становились тяжелее и тяжелее, в раскрытый от ужаса рот летели капли дождя, и как только я услышала свое имя где-то позади, ускорилась, добежав до эпицентра трагедии.

Желтой лентой оцепили прямоугольный периметр, я протолкнулась сквозь толпу зевак и пролезла через ограждение. По асфальту струйкой текла кровь, гонимая дождем. Я увидела его лицо и из горла вырвался звук, совсем непохожий на человеческий. Он не был даже животным, скорее, нереалистичным, инопланетным воплем, из-за которого всем вокруг пришлось зажать уши.

Его больше нет. Его нет. Его нет!

Я перестала чувствовать и существовать, слышать и видеть, медленно падая, я знала, что поймать меня больше некому.

Глава 1

Принстон, штат Нью-Джерси, май

Белые стены коттеджа сестринства решили перекрасить в насыщенно-голубой цвет, а золотые буквы «Бетта», «Каппа», «Тета» уже стали серебряными. Ядреный аромат краски проник в каждую комнату, даже в соседние коммуны, перебив головокружительный запах цветущих под окнами петуний и фиалок. Я залюбовалась коттеджем, в котором прожила целый год и проведу ещё ближайшие три.

Многие мечтали попасть в коммуны Принстонского университета. Хотя жизнь в общежитии не так уж плоха, – все-таки для студентов, чьи родители отдают запредельные суммы за семестр обучения, постарались создать приличные условия, – но это не то же, что вступить в сестринство или братство. Здесь, в коммунах, ты на уровень выше других студентов. Здесь больше привилегий. Здесь проходят все закрытые и открытые вечеринки кампуса. А ещё здесь все носят маски. И я сейчас не про Хэллоуин.

Родители предпочли, чтобы я жила в женской коммуне, дабы не пересекаться с молодыми людьми. Видимо, они не обратили внимания на буклетик, в котором черным по белому было прописано о том, что прямо за нашей коммуной следует мужская – «Альфа, Дельта, Тета», в которой, к слову, жил мой старший брат. Родители вообще мало уделяли внимания деталям или моим интересам. Безнадежная дочь поступила в Лигу Плюща – наконец можно похвастаться перед соседями и бизнес-компаньонами! Дочь, которую скрывали от глаз партнеров из-за генетического заболевания. Дочь, которая была незапланированной, и к тому же оказалась дефектной.

«Алтея, не спускайся вниз, пока не наденешь халат с длинным рукавом! Снова напугаешь клиентов!» – так говорила мать каждый раз, когда в нашем доме состоялись важные деловые встречи.

«Не смотри им в глаза, иначе они будут тебя рассматривать, снова отвлечешь их от дела». – просил папа.

Я и так не смотрела им в глаза, но по другой причине. Надоело, что меня рассматривали, словно я – дикое животное за клеткой в зоопарке. Особенно «тактичные» люди обязательно спрашивали, что со мной не так. Даже строили предположения, что мать спуталась с альбиносом, поэтому на свет появилась такая уродина.

Только Нейт по-настоящему любил меня и никогда не стеснялся. И как же тяжело было жить с родителями под одной крышей без брата, пока он оканчивал первый и второй курсы обучения!

Конечно, ужасы после моего переезда не закончились. Меня ведь поселили в коммуну, в которой, кстати, когда-то жила Офелия Коулман ¹– автор детективов-бестселлеров. А в коммуне свои правила. Если не влилась в тусовку местных знаменитостей – лучше сделай вид, что тебя не существует. Будь тише воды, ниже травы. Не смей трепаться о том, что видишь на территории сестринства или братства. Купи беруши, если тебе не нравятся стоны из соседней комнаты (да-да, женская коммуна).

Поборов желание сесть на первый же рейс на другой край света, я все же вошла в коммуну. Внутри было на удивление тихо. Наверное, сегодня очередное мероприятие, о котором решили умолчать – не дай бог я появлюсь! Справа от входа находилась кухня, туда я свернула, чтобы убрать в свой холодильник (холодильников было три, соответственно этажам) кокосовый йогурт, кокосовое молоко и кокосовый шоколадный батончик.

Из-за моего отшельничества и частого отсутствия соседки по коммуне считали меня помешанной и странной. Но помешана я была лишь на двух вещах: кокосе и музыке. Возможно, девочки не переносили меня из-за первого, потому что второе приходилось тщательно скрывать. Кокосовое масло, лосьон, гель для душа, свечи… господи, да у меня даже на постельном белье был вышит кокос!

Всего в коммуне тринадцать комнат, но заняты были лишь одиннадцать. Одна девочка выпустилась буквально день назад, вторая отчислилась. Моя комната располагалась на первом этаже, что было одновременно и радостью, и проклятием. С одной стороны, большее количество комнат находились на втором и третьем этажах, и окна моей спальни выходили к другой коммуне, поэтому во время вечеринок я практически не страдала. Мало кто задерживался на первом этаже, и все буйства происходили в заселенных комнатах верхних этажей, поэтому до меня изредка доносились стуки скачущей кровати Линды, живущей прямо над моей головой. В общем, при идеальном раскладе, можно было проскочить или наоборот выскользнуть из коммуны незамеченной.

С другой стороны, на мне лежала ответственность открывать входную дверь, так как я проживала к ней ближе всех, да и гостевая была прямо напротив моей комнаты, так что иногда против воли мне приходилось слушать долбящие динамики, подключенные к огромной плазме, когда кто-нибудь устраивал киносеанс.

Но в последние три месяца я почти не бывала в коммуне. Дело в том, что я нашла укромный уголок неподалеку от кампуса. Вы спросите, какого черта я, живя в «Бетта, Каппа, Тета», о которой мечтают все первокурсники, сбегаю оттуда и жалуюсь?

Все просто. Я ухожу, чтобы петь и писать песни. Петь в коммуне – все равно что прогуляться голой по главному холлу университета. На территории кампуса кишат туристы и студенты вне зависимости от времени года или дня недели. Посещать вокал, чтобы петь в хоре – не мое, в команде я чувствую себя некомфортно, так как привыкла скрываться в своей комнате и быть невидимкой. Но что самое забавное – внутри меня словно жили две Алтеи. Одна видела себя на сцене и мечтала ощущать микрофон в своих руках, с закрытыми глазами исполняя песни собственного сочинения перед огромной публикой. Вторая, и она была «у руля» девяносто восемь процентов времени, ни за что в жизни бы не вышла на сцену и привыкла петь у себя в голове.

Родители предпочитали делать вид, что меня не существует. Иногда я и сама начинала верить в то, что не существую. Я была болезненным ребенком, поэтому родители перевели меня на домашнее обучение, несмотря на то, что до моих пятнадцати лет доход родителей не рос, а падал, и временами нам катастрофически не хватало денег. Но однажды отцу удалось заключить потрясающую сделку, с тех пор его фирма обрела популярность, инвесторов, да и прибыль возросла в разы. Так мы с Нейтом и оказались в Принстонском университете. Ведь мозгов у нас двоих хватило бы дай бог на Университет Саутерн Методист в родном Далласе.

У меня не было склонности ни к одной из наук. Музыка, одна лишь музыка всю жизнь следовала за мной плечо к плечу. Музыка дарила мне столько чувств, сколько не смог подарить ни один человек. Песни стали моими друзьями, и я обращалась к ним, если требовался совет или подсказка. Я слушала их, когда погрязала в одиночестве, прячась в своей спальне. Но к чему я испытывала абсолютную любовь, так это к вокалу и написанию песен.

С помощью текста песни я выражала все, что накопилось в душе, высказывала на бумаге все свои переживания, негодования, где-то даже агрессию, злость. Мне пришлось самой изучить ноты и аккорды, чтобы я могла «нарисовать» мелодию в своей голове. В нашем доме имелся расстроенный старинный рояль дедушки, и когда я оставалась одна, то практиковалась в написании мелодии, подбирая ноты под текст. Боже, храни социальные сети и авторов обучающих видео! В музыкальную школу меня не отдали, как я не просила, мама заявила, что талантом пения я не обладаю, а отец уверил, что миром правят финансы, значит, и заниматься нужно финансами.

– Юриспруденция, экономика и IT-технологии – три кита успешного будущего, Алтея. Если углубишься в информатику, сможешь работать из дома. – Многозначительно выдал отец, кивая на мои пигментные пятна.

Я даже не задумывалась над тем, чтобы работать из дома, пока он не сказал. Родители были уверены, что я стесняюсь своего тела. Что ж, благодаря им так и произошло. И все же я обучалась в сфере IT и получала удовлетворительные отметки, потому что в жизни бы не осилила тесты на «отлично», да и не претендовала на диплом с отличием.

Покончив с продуктами, я пулей пронеслась по небольшому коридору, нырнула под лестницу и забежала в свою комнату, пока не встретила кого-нибудь из девочек. Ещё один плюс коммуны – комната лишь твоя, никаких соседей. Моя комната находилась в тени и через крупное окно редко проступал свет – оно располагалось со стороны торца, а его, в свою очередь, перекрывала соседняя коммуна.

Плотные белые шторы закрывали обзор снаружи (члены братства обожали мое окно). В интерьер я внесла щепотку себя: перекрасила стены в кремовый цвет, повесила пробковый борд, а на него прикрепила вырезки из журналов, тексты любимых песен, открытки от Нейта, билеты из разных мест, а ещё стикеры с кокосом. Кровать здесь королевская, огромная, я привезла лишь свой плюшевый светлый плед. Белый шкаф с зеркалом в пол, небольшой комод, в котором я храню все необходимое для учебы. В потайном ящике, который закрывается на ключ, лежит самое драгоценное – тетрадь с моими песнями, которую я веду последние несколько лет. И хотя заполнена она лишь наполовину, я продолжаю вносить туда тексты, ноты и аккорды.

Я решила привести себя в порядок и немного вздремнуть, прежде чем пойти в свой укромный уголок. В кампусе сегодня невыносимо жарко, пот тёк ручьями, а потому я дольше обычного провела под струями холодного душа, чуть не упустив момент, когда несколько девочек вернулись в коммуну. Слава богу, успела забежать в комнату и закрыть за собой дверь.

Судя по голосам, вернулись Уиллоу, Анна и Эми. Не хватало только Линды – эта четверка заправляла коммуной. Их звонкий смех пронесся по коридору и глухо раздался под моей дверью. Даже не знаю, какое чувство к ним во мне перевешивало: страх или зависть. Стараясь не издавать лишних звуков, я залезла на постель, вытащила из-под подушки огромные наушники, которые обычно всегда носила на шее, легла и закрыла глаза, включив песню Hippie Sabotage – «Wrong Time» в качестве успокоительного.

Но не успела я дослушать песню и задремать, как завибрировал телефон. Разлепив глаза, я взглянула на экран:

Нейт: «КОД КРАСНЫЙ!»

– Опять! – пробормотала я.

Алтея: «Где?»

Нейт: «Коммуна, через пять минут».

Алтея: «Что?! Да ни за что я не переступлю порог вашего братства!»

Нейт: «Даже ради любимого брата, который поделится своими карманными расходами?»

Ух, придушу его когда-нибудь!

Алтея: «Будешь должен. Это помимо половины карманных».

Я чертыхнулась, перерыла шкаф в поисках самого объемного и незаметного худи, накинула капюшон на светлые волосы так, чтобы он прикрывал огромное пигментное пятно у корней волос, на лбу. Натянула гигантские джинсы, в которых напоминала рэпера, тушью замаскировала свои ярко-белые ресницы на левом глазу, повесила на шею наушники, напомнила себе, что очень люблю брата и не стану убивать его при первой возможности, глубоко вдохнула и прокралась к выходу из дома.

Солнце мгновенно нагрело спину, черный худи совсем не по погоде, но я привыкла скрывать тело любым доступным способом. Я надеялась не привлекать к себе внимание, однако группа студентов в шортах и майках проводила меня шокированным взглядом.

В «Альфа», Дельта, Тета» кто-то громко выяснял отношения, и я ещё несколько раз выругалась себе под нос в адрес брата.

– Ты сможешь, Тея. Всего пять минут. – Взбодрила себя я.

Распахнув дверь, я пронеслась к лестнице.

– Эй, что за черт! – Воскликнул парень на первом этаже.

Пробежавшись до второго этажа, я вломилась в комнату брата. Господи, до чего противное зрелище! Нейт делал вид, что спит, а на его голом торсе распласталась белокурая девица. Лицо её выражало безмятежное блаженство. Нейт открыл один глаз, увидел меня и широко улыбнулся. Я прокашлялась.

– Нейт! – Громко позвала я, отчего незнакомка пробудилась и ошарашенно уставилась на меня, нервно прикрываясь одеялом. Я изобразила удивление. – О, боже! Прошу прощения, что так вламываюсь, но мне нужен брат. Нейт, очень нужна твоя помощь, я должна сдать профессору доклад, а я ведь полный ноль в… – думай, Алтея, – в философии.

Нейт еле сдержал смех.

– Ты кто, черт подери, такая? – В недоумении спросила красивая незнакомка.

– Это моя сестра, с ней в таком тоне говорить не нужно. – На мой взгляд, грубовато ответил Нейт. – Прости, но мне пора идти.

Блондинка уставилась на него, в ее взгляде ясно читался вопрос: «Ты действительно променяешь меня на вот это?!» и ещё множество противоречий относительно того, как он может с ней так поступить.

– Я тебе позвоню.

Нет, не позвонит. Наверняка даже имя её забыл, поэтому использует только местоимения.

– Можно я хотя бы оденусь?

– О, да, конечно, я… подожду на лестнице! – Спохватилась я и вышла за дверь.

Фух! Я осмотрела пролет – никого нет. Успокоившись, я оперлась на дверь, но та распахнулась, чуть не сбив меня с ног. Блондинка ещё раз наградила меня недовольным взглядом и поцокала каблуками вниз по лестнице. Я же быстро вернулась в комнату Нейта.

Ну и бардак! Братец никогда не заморачивался о чистоте, но это было из ряда вон. Вещи валялись везде, даже на люстре, фантики от протеиновых батончиков перекрыли поверхность компьютерного стола. В комнате царил мрак за счет темно-серых обоев и черного махрового ковра. Нейт, ехидно улыбаясь, уселся по-турецки и похлопал рядом с собой, приглашая меня сесть.

Мы с Нейтом были разными настолько, что немногие верили в наше кровное родство. Он – высокий, крупный брюнет с карими глазами, смуглой кожей и тонкими губами. Я – низкорослая, тощая светловолосая девчонка с ярко-белой прядью у лба, льдисто-серыми глазами, пухлыми губами и бледной кожей, которую украшало витилиго.

– Ты отвратителен! – Застонала я, рухнув рядом.

– Сестричка, как ты ещё не превратилась в пепел в этих шмотках?

– Отстань. Прямо сейчас ты должен преисполнится благодарности ко мне. Я ради тебя рискнула показаться на людях!

– Ты лучшая, Тея. Тебе и так это известно. – Нейт склонил голову в улыбке и стал похожим на милого, пушистого кота.

– Ага. Нейт, мне надоело быть твоей сообщницей в выпроваживании девиц! Серьезно, я люблю тебя, но это просто… как тебе не стыдно?! Представь, что на месте этой блондинки могла быть я.

Нейт тут же принял самый серьезный вид из возможных.

– С тобой никогда так не поступят! Не говори о таких вещах.

– О, правда? Откуда тебе знать?!

– Во-первых, я никого к тебе не подпущу. Во-вторых, если тебе все-таки взбредет в голову завести роман, то прежде всего тебе придется нас познакомить.

Я против воли рассмеялась.

– Это я к себе никого не подпущу. И не подпускаю. Но мало ли кто может воспользоваться мной, как ты этой…

– Тея, этому не бывать и точка. Ты же знаешь, я не позволю подобному произойти.

– Тогда почему ты ведешь себя, как кобель неотесанный?! – громко поинтересовалась я.

Нейт использовал меня в качестве отмазки со своих шестнадцати лет. У нас даже есть три вида кодовых сообщений:

«КОД КРАСНЫЙ» – это если необходимо мое присутствие и эффект неожиданности.

«КОД ЖЕЛТЫЙ» – это когда мне нужно сделать плаксивый звонок и вызволить его со свидания.

«КОД ЧЕРНЫЙ» – это когда нужно сыграть девушку, заставшую своего «парня» за изменой. Ненавижу этот код, но он принес мне много денег.

– Послушай, – уже мягче продолжила я. – Понимаю, ты парень, и вы вообще редко способны удержать свои гениталии в штанах, не обижайся, так показывает статистика, но пора остепениться.

Теперь смеялся Нейт.

– Говоришь в точности, как мама.

– Не хочу признавать, но она права. Тебе двадцать три! Попробуй хоть разок завязать серьезные отношения. Я не говорю о свадьбе, семье, просто… это опыт, который многому тебя научит. Ответственности, заботе…

– С тобой я ответственен, и забочусь о…

– Нейт! – перебила я. – Просто попробуй!

– Ты ведь понимаешь, что серьезные отношения – это когда нужно терпеть человека дольше одного дня?

– Да неужели?

– Откуда тебе знать, ты ведь сама никогда ни с кем не встречалась! Вообще! Да я единственный живой человек, с которым ты общаешься!

Выдал Нейт на одном дыхании, я посмотрела на него в упор. С осуждением и разочарованием. Брат тут же попытался исправиться.

– Я хотел…

– Не оправдывайся. Незачем переводить стрелки на меня, по крайней мере, я не разбивала сердца десяткам девушек.

– Перестань, Тея, – с нежностью заговорил Нейт, обнимая меня, – никому я сердце не разбил! Признаюсь, я боюсь привязываться к кому-то. Это ведь значит, что придется открыться человеку, доверять ему, и самому заслуживать доверия. Чтобы я решился на подобное…

– Чтобы ты решился, достаточно всего лишь потерять голову от любви к девушке. А такой кандидатуры ещё не было, я поняла. – Хмыкнула я. – Я не хочу тебя учить, тем более что сама в людских взаимоотношениях не разбираюсь, просто… ты слывешь бабником. А мне бы хотелось, чтобы нашлась та, которая увидит в тебе то же, что вижу я. Но для начала, тебе следует прибраться в своей комнате.

– О, боже, лучше бы эта девчонка осталась здесь! – Нейт хохотнул, закрыв лицо руками. – У тебя сегодня день нравоучений.

– Просто ты стыд потерял! Я сбилась со счета этих твоих «кодов», так ты ещё и не стыдишься приводить девушек в этот… бедлам!

– Я понял, Тея, сегодня ты не в духе. Но я знаю, что может поднять тебе настроение. – Улыбнулся Нейт и засунул руку под кровать, а потом резко вытащил кокосовый батончик и повертел перед моим носом.

Я не сдержала улыбки.

– Давай сюда. И про деньги не забудь.

– Вымогатель.

– Бабник.

Нейт попыхтел и все-таки порылся в карманах. Вручив мне помятую наличку, он широко улыбнулся.

– Тебе родители не звонили? – Спросил он, я состроила гримасу. – Прости.

– Ты же знаешь, они предпочитают без повода не вспоминать о моем существовании.

– Тея, не говори глупостей, они любят тебя.

– Говорит наследник, будущий учредитель отцовского бизнеса, гордость семьи и тот, чьи фото от нуля до двадцати трех висят на стене гостиной. – Закатила глаза я. – Ладно, по-моему, моя фотография все же стоит на камине. Или в конюшне…

– Тея! Родители попросили нас приехать на каникулы.

Я в ужасе уставилась на Нейта.

– Ну уж нет.

– Хотя бы две недели, Тея. – Настойчивее заговорил Нейт.

– Знаешь, что? Я свое дело сделала, так что хорошего дня и все такое…

Я встала с постели, свернула фантик от батончика и запихнула в широкий карман худи. Нейт знал, что меня лучше не трогать, а потому стоял посреди комнаты, уперев руки в бока.

– Ты снова сбегаешь! Тея, они ждут нас, а ты ведешь себя, как ребенок…

– Я веду себя как человек, о рождении которого жалеют по сей день! Представим, что я приехала. И что?! «Тея, надень кофту с рукавом, а ещё лучше головной убор!». – я спародировала голос матери, – потом из вежливости они поинтересуются моими успехами в учебе, но на деле их будешь интересовать ты и твои оценки. Ты и твое будущее. Потому что как только я окончу университет, они выдохнут и перестанут тратить деньги на лишнего ребенка.

– Алтея! – Повысил голос Нейт.

– Ну же, скажи, что я не права?! Тебя они обнимут, а мне сдержанно кивнут. О тебе расскажут соседям, а обо мне постараются умолчать. Нейт, я люблю тебя и знаю, что ты сделаешь для меня все, что угодно. Но, пожалуйста, давай оставим эту тему, хорошо?

Нейт подошел ко мне и положил руку на плечо, едва касаясь, но я все равно вздрогнула.

– Тея, если ты все-таки решишься, я клянусь тебе, что не позволю им так вести себя. Хорошо?

Я кивнула, чтобы не продолжать дальше спор. Нейт отпустил меня, и я побежала в коммуну так быстро, как только могла, чтобы вновь проскочить мимо всех возможных знакомых. Почти все девочки вернулись в коммуну и готовились к ужину. В комнате я сняла теплую одежду и надела футболку с шортами. В таком виде я, конечно, стеснялась выходить к девочкам, но и ужинать в их компании не планировала. На этот вечер у меня уже было дело, оставалось лишь дождаться, когда время перевалит за полночь.

Глава 2

На кампус опустилась ночь. Прохлада ворвалась в приоткрытое окно, шторы слегка колыхались на легком ветру. В коммуне стало совсем тихо – будний день все-таки, вечеринки или другие сборища в основном устраивали в конце недели. Я успела выспаться и теперь рылась в шкафу в поисках подходящей одежды, в итоге решила пойти в том же, в чем была у Нейта. Достала из ящика сокровенную тетрадь, закинула её в шоппер и туда же положила питьевой йогурт со вкусом кокоса и наушники.

Дверь тихонько отворилась, и я на цыпочках преодолела расстояние до двери. Аккуратно прикрыла за собой дверь коммуны и быстрым шагом устремилась к своему укромному месту. Звезды скрывались за тучами, уголок луны отбрасывал свет на озеро. Я решила пройтись вдоль воды, чтобы не встретить никого на территории кампуса.

Мое убежище находилось в малопроходимом районе, неподалеку от скейт-парка. Я пару раз проходила мимо в дневное время – парк был забит скейтерами и велосипедистами. В ночное они тоже периодически катались и вытворяли леденящие мою трусливую душу трюки, но к моей заброшенной постройке не совались. Вероятно, здесь когда-то собирались открыть магазинчик или крохотное заведение, в итоге бросили затею на этапе строительства – стояли лишь стены, крыша и самодельная дверь из плотного картона. Конечно, я была не единственным посетителем. Иногда постройка была занята уличными художниками или бездомными, в таких случаях я садилась писать песни у озера без возможности петь их вслух.

Я вытащила из шоппера крохотную подушку, села на неё и оперлась на стену. Таким образом, слева от меня оказалась картонная дверь, пропускающая лунный свет, справа – серая стена, напротив – окно без стекла. Взяв тетрадь с ручкой, я положила их на колени, подключила наушники и повесила их на шею. Постукивая ручкой по пустому листу бумаги, я слушала песню Хлои Блэк «Death Proof», она довольно громко в окружающей тишине доносилась из динамиков, я напевала её вслух во весь голос.

Мне хотелось написать песню в подобном духе, чтобы в минусовке присутствовали глубокие басы, ударные, возможно, даже труба на вступлении и, конечно же, проигрыш. Только вот текст никак не шел на ум, и пустой лист вскоре украсили закорючки и цветочки.

Думаю, именно тогда все и началось.

Я настолько увлеклась музыкой, что перестала обращать внимание на посторонние звуки. Пытая белый лист бумаги ещё по меньшей мере час, я вышла из убежища и чуть не наступила на пакет, оставленный у двери. Поддавшись любопытству, я взяла пакет в руки и только потом огляделась – пустота. Ни единой души или звука. В пакете могло быть что угодно: от бомбы до мусора, но у меня внутри уже нарастал интерес, и я осторожно раскрыла края и заглянула внутрь, предварительно включив фонарик на телефоне.

– Ого! – Воскликнула я.

Внутри оказалась целая гора батончиков. Кокосовых.

Сердце гулко застучало в ночной тиши. Может, Нейт проследил за мной? А если не Нейт, то как понимать такое послание? Я всерьез испугалась и со всех ног побежала в коммуну, прижимая пакет к себе. По кампусу бродило человек десять, но мне было плевать, заметят ли мою бегущую фигуру. Случайно хлопнув входной дверью, я проскользнула в комнату и постаралась угомонить сердце и отдышаться.

В пакете были только батончики, никаких записок или других опознавательных знаков. На всякий случай, я написала Нейту:

Алтея: Где ты?

Спустя пять минут пришел ответ. Брат прислал фото из бара в Нью-Джерси.

Алтея: Господи, как тебя туда занесло?

Нейт: Что-то случилось?!

Алтея: Все ОК. Хорошего вечера!

Ничего не ОК. Кто оставил батончики?!

Я принялась бродить по комнате взад-вперед, раздумывая. Как неизвестный узнал о моем пристрастии к кокосу легко догадаться – после каждого своего пришествия я оставляла в соседней урне фантики или пустые упаковки от йогуртов. А вот с какой целью был оставлен пакет уже сложный вопрос. Наверное, он бы не сильно волновал меня, если б не тот факт, что, похоже, о моем убежище теперь кому-то известно.

***

Прошла неделя, студенты младших курсов Принстонского университета готовились к сессии, старшие – к выпуску. Май подарил туристам и студентам потрясающие виды: цветущие деревья и кустарники, ярко-зеленые газоны, заполненные обучающимися, которые прямо на траве изучали дисциплины или перекусывали сэндвичами. Намечалась также финальная игра футбольной команды Принстонского против команды Стэнфордского университета, и кампус постепенно завешивали растяжками с черно-оранжевыми флажками, плакатами с тиграми.

Я шла, обнимая книги, и исподтишка посматривала на красивых девушек и ребят, которые могли позволить себе открытые платья, шорты, футболки и юбки. На самом деле, я почти дошла до той стадии, когда рискнула бы выйти из комнаты с коротким рукавом – настолько жарко стало в Принстоне. Если девушки смиренно терпят взгляды, прикованные к их чуть оголенным телам, то и я вынесу неловкие взгляды на пигментные пятна. Тем более что на руках они были не такими крупными, как на животе или бедрах.

Натянув рукава лилового лонгслива на костяшки пальцев, я вошла в корпус и пробежалась до аудитории. К тем студентам, с которыми у меня совпадала большая часть занятий, я привыкла, да и они больше не задавали нелепых вопросов из серии: «Ты типа альбиноска?». На парах все мои мысли сводились к песням и неожиданной находке. Я допускала глупейшие ошибки, но преподаватели снисходительно предлагали мне дополнительные задания. Они уже не были так строги, как в начале года, потому как мы заканчивали первый курс и готовились к первым зачетам и экзаменам.

После пар я посетила часовню Принстона. У меня дух захватывало от красоты внутреннего убранства, ярких витражей и высоченного потолка. Как-то нам поведали, что эту часовню, выполненную в неоготическом стиле, построили после того, как предыдущий университетский храм сгорел дотла. Сюда нечасто заходили люди, вызывающие раздражение, однако пустой часовню редко можно было застать. Иногда я просто садилась на длинную скамью, изготовленную из пушечных лафетов Гражданской войны, и наблюдала за тем, как солнечные лучи просачиваются сквозь витражные стекла, отбрасывая красочные узоры на стены. Люстры свисали низко и пугали возможностью свалиться на чью-нибудь голову, погубив своим тяжелым металлом.

Сегодня я явилась в часовню, чтобы помолиться и поразмыслить. В коммуну возвращаться пока не хотелось, да и на улице стояла жара. К молитвам меня приучила учительница, с которой я провела несколько лет на домашнем обучении – миссис Лоуренс. Первые несколько дней я вела себя с миссис Лоуренс отстраненно. Сердилась на родителей, на жизнь, на одноклассников, на гены. Но миссис Лоуренс удалось пробить мою скорлупу добротой, пониманием и даже любовью. Да, пожалуй, она любила меня. Миссис Лоуренс попыталась втолковать мне, что родители любят меня, но боятся пускать в окружающий мир – злые люди могли уничтожить мою самооценку, задеть чувства. Что мама переживает за мое здоровье, а отец за то, что меня будут дразнить мальчики.

Объяснить их холодность по отношению ко мне учительница не смогла, зато привила любовь к Богу. Так как кроме Нейта, миссис Лоуренс и музыки я ни с кем не общалась, мне понравилась возможность обрести еще одного, пусть и безмолвного, принимающего и понимающего друга.

Вспомнив об учительнице, я накрыла лицо ладонями. Когда пришло время поступать в университет, миссис Лоуренс сильно переживала о том, как я справлюсь с такими резкими переменами. Из дома, который я покидала только по необходимости или желанию родителей выгулять нас с Нейтом в интересных местах, мне предстояло переехать в другой город, жить в кампусе, кишащем людьми. Мне было почти девятнадцать, и, конечно, я стала всерьез задумываться о своем будущем и успокаивала миссис Лоуренс тем, что не хочу жить затворницей.

Возможно, для своих соседок по коммуне я таковой и являюсь, но им просто неизвестно, сколько усилий я приложила, со сколькими страхами боролась день ото дня, чтобы влиться в типичную для них, размеренную жизнь.

От размышлений меня отвлек мелодичный голос, разнесшийся по часовни эхом. Я подняла глаза и осознала, что торчу тут уже больше часа, и, вероятно, случайно застала репетицию хора. Все, включая дирижера, были обличены в черные мантии. Хористы выстроились в два ряда и встали за кафедрой. До ушей донеслись первые ноты органа, и все внутри меня застыло, утихло. Музыка проникла внутрь, в самые глубины, и кожа покрылась мурашками от красоты и силы мелодии. Как завороженная, я просидела всю репетицию, впитывая в себя звуки инструментов и голосов.

Когда я вышла из часовни, солнце скрылось за густыми, темными облаками, кампус опустел – намечался дождь, и люди предпочли спрятаться под крышами. Всю дорогу до коммуны я шла кривыми дорожками, постоянно спотыкаясь. Словно кадры из фильма, в моем воображении вспыхивали картины сцены, софитов, музыкантов. Мне виделось, как я стою на сцене и пою, пою, пою… аж горло зачесалось от желания запеть сию же секунду!

Раздосадованная, я вошла в комнату и бухнулась на кровать. В поле зрения попал пакет кокосовых батончиков. Я сверлила его взглядом, думая, стоит ли сегодня посещать убежище? С другой стороны, я уже еле сдерживалась, чтобы не завыть прямо в комнате. Да и обрывки новой песни лихорадочно проскакивали в сознании.

Была ни была, вряд ли тот, кто оставил пакет, явится сегодня туда снова.

От звука будильника я подскочила в поту, несколько раз нажала мимо кнопки «Остановить», и все же выключила эту сирену. Спать днем и бродить по ночам уже превратилось в привычку. Сквозь приоткрытое окно в комнату ворвался запах мокрого асфальта и влажной травы. Значит, дождь все-таки был, но уже прекратился – снаружи стояла тишина, нарушаемая лишь птицами. Одевшись потеплее и надев бейсболку, я взяла шоппер и вышла из коммуны.

Перепрыгивая неглубокие лужи, я быстро добралась до убежища. За неделю оно ничуть не изменилось, но что расстроило меня, так это выставленное рядом объявление о сдаче места в аренду или под продажу. Недолго мне осталось петь.

Традиционно усевшись на подушку, я прислонилась спиной к стене и еле слышно включила песню «God`s Gift» J.Cole. Название песни пришло сразу – «Пятно». Через пару секунд я принялась напевать придуманный мотив, накладывать слова и записывать.

– «В вашей жизни нет для меня места,

Я ощущаю, будто слеплена из другого теста,

Та самая незавидная невеста,

Которой все твердили – «ты выглядишь пресно».

Я перечитала начало куплета несколько раз и пропела слова снова. Снаружи снова накрапывал дождь, и темная, серая атмосфера в купе со стуком дождя воодушевила мое вдохновение пуще прежнего.

– «Спрячься, уйди, явись или исчезни»,

Ведь я и так не знаю, куда мне теперь деться.

Жить или бояться, мечтать или скрываться?

Смогу ли я когда-нибудь от вас любви дождаться?»

Отлично! Так, теперь припев. Нахмурившись, я ещё несколько раз озвучила написанное, чтобы понять, каким должен быть переход.

– С чего бы начать-то… – пробормотала я самой себе.

– «Так кто же я в этом чертом мире?

Пятно на ваших жизнях или создание богини?

Что-то меня смущало. Что-то не давало продолжить. Я снова и снова спела готовый текст.

– «И кто сыграл со мной такую злую шутку?

И как почувствовать любовь хотя бы на минутку?

Но если я пятно, так вы меня сотрите

Если все, на что способны вы – лишь тихо ненавидеть.»

– Потрясающе, то, что нужно! – Ответила я.

Стоп.

Я вскочила на ноги и повернулась вокруг своей оси. Настолько увлеклась, что не сразу осознала, что текст был озвучен не мной, да и спет человеком, у которого явно проблемы со слухом, но не рифмой. Голос звучал так, словно человек находился за моей спиной. Значит, вариант был только один.

Выбежав на улицу, я обогнула здание и остановилась в том самом месте, где внутри облокачивалась на стену. Никого. Ни единой души. Дождь и темнота не позволяли рассмотреть место как следует, я пригнулась и заметила лишь следы маленьких колес. А затем прислушалась. Еле различимый звук хлопка об асфальт и колес, вдали отсюда. Побежав на звук, я смогла разглядеть высокую фигуру, скрытую объемной одеждой, и скейтборд.

– Эй! – Крикнула я, но незнакомец уже скрылся в переулке.

Дрожа то ли от холода и дождя, то ли от шока, я ринулась за оставленными вещами и споткнулась у входа. Пакет. Ну конечно! Забрав подушку и шоппер, я вернулась к презенту и открыла пакет. Внутри нарастало странное возбуждение – мне не должны были нравиться подарки от незнакомца, как и его преследования, но я ничего не могла поделать с закрадывающимся чувством.

Стоило лишь приоткрыть пакет, как в нос ударил аромат свежей кокосовой выпечки. На этот раз меня одарили дюжиной кокосовых печенек!

Я возвращалась в коммуну, глупо улыбаясь, но все еще напуганная. Дождь стучал по козырьку бейсболки, я слушала в наушниках «Don`t Speak» группы No Doubt и радовалась тому, что успела записать придуманные незнакомцем строки.

Знала ли я, что нужно быть предельно осторожной и ни в коем случае не искать самой встречи с таинственным незнакомцем? Однозначно.

Пойду ли я следующей ночью в свое убежище в надежде встретить его снова? Без сомнений. И Нейту знать об этом необязательно.

Глава 3

Я проснулась, а это значит, что печенье не было отравленным. Аромат кокоса (хотя, если честно, кокосом здесь пахло и до печенья) ударил в нос. Я посмотрела на время – до пар всего двадцать минут! Быстро одевшись в первое, что попало под руку, я схватила остатки печенья, забросила в рюкзак лекции, повесила наушники на шею и выбежала из сестринства, как Тасманский дьявол.

Сегодня меня ожидал семинар по программированию. Не могу сказать, что мне неинтересна учеба, скорее, мне не интересно выбранное для меня направление. Но домашние задания я выполняла исправно и не прогуляла ни одной пары, а на счету у преподавателей значилась «хорошей девочкой».

Передвигаясь под песню «Cake», я затерялась в толпе студентов и заметила у крайнего корпуса Нейта в компании каких-то парней. Двоих я знала точно, Люк и Джек учились с ним на одном курсе, а вот трое других явно были старше. Они что-то выясняли между с собой с не самыми доброжелательными выражениями лиц. Я заволновалась и сменила курс, двигаясь в их сторону. Нейт что-то передал одному из трех старших.

– Нейт?! – окликнула я.

Брат вздрогнул от звука моего голоса и резко сунул руки в карманы худи. Что-то тихо сказал ребятам и подошел ко мне.

– Тея, какого черта ты здесь делаешь?! – прошипел он.

– Я?! Учусь, представь себе. У тебя все в порядке?

Все пятеро молодых людей рассматривали меня. Те, что постарше – дерзко и оценивающе, Люк с Джеком выглядели взволновано.

– Эй, пригласи к нам эту красотку! – крикнул один из старших.

Нейт подбежал к нему так быстро, что я и вздохнуть не успела. Схватил за шиворот и процедил:

– Это моя сестра. И думать о ней забудь.

– Полегче, бро! – схватили его за плечи двое старших, Люк с Джеком насторожились.

– Отпусти, Торрес. Мы уже все решили. Нам пора. – сказал тот, которого Нейт продолжал держать навесу.

Брат выпустил бедолагу, все пожали друг другу руки и попрощались. Я выдохнула, кивнула Люку и Джеку, Нейт положил руку мне на спину и повел к главному холлу университета.

– С ума меня сведешь. – тяжело вздохнул он.

– Ты просто цербер, клянусь! Привыкни уже к тому, что я – девушка. Ничего плохого этот парень не сказал.

– Он посмотрел на тебя. То есть, посмотрел, как на этих ш…

– Нейт! – воскликнула я, покраснев. – Что они хотели? И кто они вообще?

– Чем это пахнет? – Нейт начал принюхиваться ко мне, как наша такса Люси, что осталась жить с родителями в Далласе. – Печенье?!

Я протянула ему открытый пакет, брат запихнул в рот сразу два печенья.

– М-м-м! – промычал от удовольствия он. – Сама сделала? Кокосовые, твои любимые.

– Э-э-м, купила их в кондитерской вчера вечером. – солгала я, глядя под ноги. – Не переводи тему. Что это за ребята?

– Алтея, это знакомые. – ответил Нейт тоном, который кричал «отвяжись!».

– Ладно. Хорошего дня. – недовольно ответила я и резко свернула, направляясь к нужному корпусу.

На семинаре нас поделили на команды, и мы приступили к заданию. Сегодня приглашенным спикером был какой-то профи в сфере веб-дизайна, и от нас требовалась создать две страницы сайта. Моей команде выпала тема «Танцевальная студия». На мне лежал выбор оформления: цвета, шрифт, картинки. Я загуглила танцевальные студии и поисковик выдал мне все организации, расположенные рядом. Две находились совсем близко к кампусу. Студия Барбары в спортивном клубе и «QueenHeels» в стороне коммун. Я открыла оба, но больше меня привлек второй. Вместо того, чтобы рассматривать детали оформления сайта, я на двадцать минут зависла над видео и фото танцующих. Это было потрясающе. Сексуальные, плавные движения девушек завораживали. Я посмотрела цену занятий – в целом, если Нейт продолжит присылать мне коды, я смогу оплачивать танцы. Девушки на видео были совершенно разными, что не мешало общности танца. Каждая приковывала внимания движениями. Их отличало все: цвет кожи, разрез глаз, фигура, но объединяло одно – танец. Может, это то, что нужно, чтобы попытаться раскрепоститься?

Они так ловко прыгали на каблуках, что я сразу представила себя в двух загипсованных ногах после первого же занятия. Я решила, что зайду в студию после занятий, чтобы осмотреться.

– Торрес, так что с оформлением? – спросила Жасмин, одногруппница.

– Упс! Да, сейчас все распишу. – пришлось вернуться к занятию.

***

Я стояла у двери, ведущей в танцевальную студию, и переминалась с ноги на ногу. Осмотрела свой прикид – полная противоположность слову «сексуальный», но все равно решилась войти. Меня сходу обдало запахом краски и свежего ремонта. Несмотря на то, что снаружи был ясный, солнечный день, внутри было довольно темно – еле заметная подсветка розовых тонов падала на паркет напротив зеркальной стены.

– Добрый день! – поздоровалась я, надеясь, что застану владелицу или хоть кого-нибудь.

В ответ тишина. Из колонок, расположенных в углах, под навесным потолком, играла песня «break up with your girlfriend, i'm bored». Я осмотрелась, шагая в кроссовках по всему периметру студии и напевая куплет под нос. Никого. Я подошла к зеркалу, сняла кепку, поправила волосы и начала петь во весь голос припев. Чертовки крутая акустика!

Пение сопровождалось подергиваниями – я пыталась повторить движения из видео. Если я хочу выступать на сцене и стать певицей, нужно и хореографии подучиться. В конце концов, не стоять же столбом на сцене.

«Алтея, какая к черту сцена?!» – тут же одернула себя я.

Я взяла те же октавы, что и Ариана, даже чуть выше, закрыла глаза и отдалась последнему припеву. Выдохнув, я услышала громкие хлопки, раздающиеся эхом по студии, и вздрогнула, схватившись за сердце.

– Вау, детка, это было круто! – высказалась девушка.

Я пригляделась: сногсшибательная афроамериканка опиралась на стену, руки её теперь были скрещены на груди, но даже издали виднелись длинные розовые ногти. Стройная, с большой грудью, которая выпрыгивала из декольте, она манерно сжала губы и выгнула тонкую бровь. Я застыла, как изваяние. Мне было до смерти неловко и стыдно, а окон, чтобы капитулировать через них, студия не предусматривала.

– Если ты искала вокальную школу, то она через два дома, налево, прямо одну милю, и перед тобой возникнет голубое двухэтажное здание. – сказала она.

Девушка выпрямилась и пошла мне навстречу, стуча тонкими, высокими каблуками. На её пальце сверкало кольцо с огромным розовым бриллиантом. Или любым другим камнем, я не разбиралась в ювелирных изделиях.

– Так, детка, ты точно не немая, я ведь слышала, как ты только что переплюнула крошку Ари. – сменила тон девушка.

– Здравствуйте. – пропищала я, словно вылупившийся птенец.

– Отлично. Так что ты делаешь в моей студии?

– Прошу прощения, миссис…

– Холл.

– Миссис Холл. Я наткнулась на ваш сайт и… – почему-то миссис Холл внушала такой трепет одним своим видом, что я не могла адекватно сформулировать мысль. – Вдохновилась. Хотела уточнить расписание занятий.

– Начнем с того, что ты больше никогда не назовешь меня «миссис Холл». Я – Холли. – ослепительно улыбнулась та. – Ты уверена, что ищешь именно танцы? Потому что тебе следует пойти на вокал, уж поверь мне.

– Спасибо большое, – я покраснела так, что пятно на моем лбу выделялась ярче прежнего. – Я никогда не занималась танцами.

– Это я тоже заметила. – хохотнула Холли. – Только не дуйся, детка, но эластичности в тебе столько же, сколько в этом полу. Но это поправимо. А вот голос твой – дар божий.

Отчего-то Холли быстро располагала к себе, и я расслабилась.

– Я немного стесняюсь своих пятен. – едва слышно сказала я. – Поэтому не очень комфортно себя чувствую с новыми людьми.

К слову, Холли ни разу не взглянула ни на одно из них. Её взгляд метался между моей задницей, грудью и губами.

– Прости, пятна? О чем вообще речь, детка?

– Меня, кстати, зовут Алтея. – улыбнулась я. – Витилиго. Пигментные пятна.

Моя речь ничем не отличалась от обрывков фраз Лилу из «Пятого элемента». Но тут Холли расхохоталась, прихлопывая себя по ляжке.

– Значит так, детка. Имя у тебя красивое, но у меня на них плохая память, часто вылетают у меня из головы. Ты видела себя? Ты слышала свой голос? Какие к черту пятна, а?! – размахивала своими ногтями Холли. – Первое занятие бесплатное. Я покажу тебе, что как только ты перестанешь сутулиться, снимешь вот этот… – она обвела ногтями мой большеразмерный худи, – мешок, тогда и сама о своих пятнах забудешь. Жду тебя завтра, в шесть часов вечера. Мы с девочками будем разучивать новый танец, от тебя требуются лишь каблуки. И никаких мешков, детка!

– Хорошо, спасибо большое. Буду завтра в шесть. – Я не могла перестать улыбаться и кланяться, точно мы были в Японии, а Холли стала моим синсеем.

***

Я вернулась в сестринство, улыбаясь до ушей. Впервые не задумалась о том, был ли кто-то из соседок в доме. Передо мной вдруг открылись возможные перспективы, и я загорелась новыми идеями, а все благодаря грациозной Холли Холл (вот чудное сочетание-то!). Конечно, я ещё не раскрепостилась настолько, чтобы распеваться прямо в своей комнате сестринства. Но энергетика Холли подзарядила и меня.

Сейчас только семь вечера, а мне уже не терпелось отправиться в свое вокальное убежище! Не ровен час, как его продадут или сдадут, поэтому терять возможность попеть в тишине, наедине с собой я не хотела. Сходив в душ, я села за уроки и доработала задание по оформлению сайта. За дверью моей комнаты кипела жизнь, девочки хохотали и громко спорили, слышались даже мужские голоса, но здесь, в своей спальне, я была словно в вакууме и звуки жизни доносились до меня негромким эхо. Да и моя комнатка для соседок была чем-то вроде чердака, в котором хранится хлам, и который страшно посещать лишний раз.

Домашнюю работу я доделала к десяти часам вечера и решила посмотреть фильм «Бурлеск», реплики и сюжет которого я знала наизусть. Что и говорить, этот фильм – олицетворение моей мечты. Голос Кристины Агилеры божественный, прокрадывающийся в каждую клеточку тела, заполняющий собой все пространство и время, вызывающий мурашки с первых нот. Объективно свои вокальные данные я оценить не могла, а мысль о том, что кто-то, кроме меня самой, услышит, как я пою – ужасала. И вот, сегодня Холли стала первым человеком (за исключением незнакомца с печеньем), который услышал мой нескованный, раскрытый голос. От этой мысли бросало в дрожь.

И вот, наступила полночь. Я надела бежевый свитер с джинсами-трубами, бейсболку с эмблемой любимой баскетбольной команды брата – «Даллас Маверикс», которую когда-то у него же и стащила, подключила наушники и тихонько сбежала из коммуны. Вечер оказался теплым и сухим, майский ветер нес за собой цветущие ароматы. По пути я слушала все саундтреки «Бурлеска», в надежде потренироваться в исполнении песен «Express» и «Bound To You».

Ладно, признаюсь, я надеялась ещё и на то, что вновь застану незнакомца.

Объявление об аренде все ещё стояло возле постройки. Я прошлась вокруг, чтобы убедиться в том, что никого рядом нет. Вдали, у озера, собралась толпа. Наверняка студенческая тусовка. Скейтпарк пуст. Я разместилась на привычном месте у стены и ощутила омерзительный запах, ни то мочи, ни то чего похуже, и понадеялась, что доносился он с улицы, а не изнутри. Все равно чувствовала – сегодня последний день, когда я смогу здесь петь и остаться неуслышанной.

Достала тетрадь, набросала пару строк, попыталась взять четыре октавы, и, вроде как, голос не сорвался. Ноги затекли, и я сменила позу. А потом «дверь» резко распахнулась, и я громко вздохнула, прижавшись к стене. Глаза хоть и привыкли к темноте, но сразу рассмотреть нарушителя покоя не удалось. Мужская фигура застыла в проеме, стоя в тени так, что виден был лишь силуэт: низкорослый, широкий, короткостриженый. Сначала я испытала трепет – вдруг это тот самый парень, что подкармливал меня и подслушивал. Но через мгновение я буквально ощутила подозрение, и трепет сменился страхом, когда тот открыл рот:

– Что ты, птичка, притихла? Спой для меня ещё разок.

Гнусавый голос с хрипотцой никак не походил на тот, что я слышала прошлой ночью.

– Простите, вы владелец? – не своим голосом спросила я.

– Смотря, чем владеть. – хмыкнул он и начал приближаться.

Я затряслась, как терьер на первой прогулке, в панике обдумывая, что делать: писать Нейту или попробовать убежать?

– Я, пожалуй, пойду. – стуча зубами, произнесла я.

– Я так не думаю.

Он цепкой рукой обхватил мое предплечье и потянул вверх, подняв меня, будто я весила не больше тыквенной семечки. Я вскрикнула и заглянула ему в глаза, пытаясь рассмотреть их, увидеть малейший проблеск милосердия. Черные радужки во тьме источали лишь вожделение.

– Пожалуйста…

Рывок – и он придавил меня всем телом к холодной стене. Из глаз брызнули слезы, хрустнул ободок наушников. Но стоило его руке подцепить край моего свитера, как из неоткуда вылетел скейтборд и двинул по голове напавшему ублюдку. Удар был громким и сильным, я испугалась, как бы тип не умер от такого приклада. Он выругался и завалился на бок.

– Привет, Джейк!

Звонкий, теплый голос принадлежал высокому, точно небоскреб, парню. В темноте выделялись его выбеленные волосы, торчащие в разные стороны, и десяток серебряных пирсингов: на переносице, губе, в носу и на правой брови. Я поняла, что не дышу, и комната закружилась вихрем перед глазами. Жилистые руки подхватили меня, помогая устоять.

– Прости, малышка, этот говнюк не успел тебя обидеть? – спросил небоскреб.

От него пахло кокосовым печеньем, медью и табаком.

– Сукин ты сын, Фостер! – выплюнул Джейк, вставая на ноги.

– Эй-эй-эй, Джекки, если тебе дорого твое безукоризненное личико, советую по-быстрому свалить отсюда и больше никогда не допускать подобных ошибок.

Безукоризненное личико Джейка больше походило на морду вепря. Угрозы от небоскреба сопровождались улыбкой, отчего на его щеках выступили ямочки. Я продолжала дрожать, пока не ощутила на спине теплую руку.

– Давай-давай, хороший мальчик, – подгонял его скейтом Фостер. – А, погоди! Попроси прощения.

– Пошел ты!

Тут же доска прилетела в спину Джейка, и тот врезался носом в стену.

– Да чтоб тебя, ублюдок! Прости!

– Ты просишь без уважения. – понизив голос, театрально провозгласил Фостер.

Но Джейк лишь плюнул в нашу сторону сгусток крови и ушел. Блондин развернулся и протянул мне руку.

– Кайл.

– Алтея. – почти шепотом ответила я.

Кайл улыбался, разглядывая меня, если вообще можно было разглядеть что-либо в темноте, кроме общих черт.

– На будущее – постарайся не посещать заброшенные коморки в час ночи, особенно вблизи студенческого кампуса. Окей?

Я кивнула, завороженно разглядывая его пирсинги.

– А теперь иди домой. – Родительским тоном наказал Кайл.

Я находилась в прострации и не успела отойти от шока, а потому плохо соображала.

– Что?

– Домой, малыш, если не хочешь нарваться на Джекки снова. Пойдем.

Он взял меня за руку и потащил за собой.

– Кататься умеешь? – спросил он, бросая доску на асфальт.

– Нет.

– Не больно ты разговорчивая, да? Зато поешь очень красиво. – Подмигнул он. – Если мы когда-нибудь встретимся, обещаю научить тебя.

Я скромно улыбнулась, глядя на него, как на эксклюзивный выставочный экспонат.

– О, черт… – вдруг вздохнул он.

Я испугалась, уже собиралась обернуться, как вдруг услышала звук падения. Что-то шлепнулось рядом с моей ногой. Наушник!

– О, нет-нет-нет! – всхлипнула я, поднимая его.

– Говнюк Джекки сломал тебе наушники?

– Похоже на то. Когда он прижал меня к стене, я услышала хруст…

Кайл скривился и передернулся.

– Где ты живешь? – спросил он. Я с опаской взглянула на него, и он выставил руки вперед, – согласен, подозрительный вопрос, но я лишь хотел уточнить, до куда тебя проводить?

– Я сама дойду, спасибо. Здесь совсем недалеко.

– Я буду смотреть тебе вслед, Алтея, не пугайся. Просто чтобы убедиться, что больше никто к тебе не подойдет.

На этот раз я выдала широкую улыбку, натянув рукава свитера на пальцы.

– Спасибо, Кайл.

Он исполнил шутовский реверанс, а я пошла прочь, сбитая с толку.

Мне хотелось залпом рыдать над утратой своих самых близких и верных друзей – наушников, но я была слишком взволнована. Живот то и дело сводило щекоткой, стоило прокрутить в голове произошедшее. Я привыкла к диалогам в своей голове, общаясь ртом, в основном, только с братом. А общаться с тем, кто тебя безоговорочно любит и тем, кто едва знает – диаметрально противоположные вещи. Нейту я могла сказать что угодно, и он ни за что бы не отвернулся от меня, если бы я сморозила глупость или неудачно пошутила. Новые знакомые же более внимательны к речи и реакциям, поэтому прежде, чем произнести хоть слово в кругу общества, я стараюсь проговорить его в голове. Более того, я всегда теряюсь в реакциях и часто выгляжу как долгопят.

Примерно так же я повела себя и сегодня. Мне хотелось задать Кайлу массу вопросов, но все они так и остались в моей голове. Прокравшись в спальню, я разделась, легла в постель и с головой накрылась одеялом.

Кайл Фостер. Как он оказался в моем убежище так быстро? По привычке пришел подслушать мое исполнение? Но с какой целью? И почему он решил подкармливать меня кокосовым печеньем?

Я подхватила флисовый рукав ночной рубашки и начала переминать пальцами – это действие всегда успокаивало меня. В детстве у меня был серый плед с изображением облаков, флисовый, мягкий, я не расставалась с ним лет до пятнадцати, когда ткань уже превратилась в отрепье, а залатанных дыр на нем стало больше, чем пятен на моем теле. Поглаживая приятную ткань, я улыбалась, вспоминая образ Кайла.

Он странный, артистичный, неординарный, чрезвычайно высокий, при этом худой, но жилистый. Каждую фразу он сопровождает жестом и мимикой. Очаровательные ямочки на щеках привлекают внимание так же сильно, как и десяток пирсингов. А ещё у него длинные руки и тонкие пальцы. Я вздрогнула под одеялом, вспомнив прикосновение его ладони к моей спине.

Интересно, думала я, какое мнение у него обо мне сложилось? И почему меня волнует, сложилось ли оно вообще?

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, на который легла тень фонарного столба. Гнала мысли о том, что мог сделать со мной Джейк, если бы рядом не оказалось Кайла. Корила себя за то, что легкомысленно проводила ночи в заброшенный постройке, уверенная в том, что никого не встречу. Теперь мне придется подыскать новое место для пения. Вступать в воскресный хор я не хотела. Может, для начала хотя бы попробовать разместить тексты песен на интернет-платформах? Может, повезет, и кто-то из знаменитостей наткнется на текст, выкупит, и создаст новый хит?

Ох, черт! Как же тяжело быть кроткой трусихой!

Я отбросила одеяло, стукнув ладонями по кровати, и заставила себя уснуть.

Глава 4

Я проснулась в два часа дня, чувствуя себя так, словно меня сбил грузовик, а потом сверху запрыгнул и добил Джон Сина². В расписании стояло всего одно занятие, и я ещё не решила, хочу ли его посетить, так как оно было необязательным. Я думала лишь о том, что делать с наушниками. Под матрасом я хранила банку с наличкой. Не то чтобы мои соседки слыли воровками, но иногда они приглашали в коммуну настолько отбитых типов, что уж лучше подстраховаться.

Пересчитав деньги, я от неожиданности хихикнула – их оказалось намного больше, чем я предполагала. Так как Нейт частенько пользовался «кодами», а карманные расходы от родителей я почти всегда откладывала, сумма собралась неплохая – хватит и на танцы, если после пробного занятия я рискну продолжить танцевать, и на наушники. Только после покупки я останусь с голой задницей. А ведь мне взбрело в голову купить туфли и что-нибудь более открытое для гардероба.

Я чувствовала себя кораблем, и будто подсознательно уже предвещала – скоро произойдет бунт. Что-то внутри менялось, волны страха и возбуждения меняли направление судна – то есть моих мыслей, – гонимые ветром, мне неподвластные.

Я порылась в вещах и обнаружила платье, которое как-то рискнула надеть в школу на День Святого Валентина – пару раз в год мне позволяли посещать школьные мероприятия. Мама была в ужасе, что уж говорить об отце. Но здесь родителей нет, зато есть более тысячи любопытных глаз.

Я надела его – темно-серое, обтягивающее, юбка заканчивалась чуть выше колена. Рукава длинные, но с вырезом на плечах и высоким горлом. Таким образом, платье подчеркивало достоинства моей фигуры, о которых я совершенно забывала, ежедневно выбирая вещи оверсайз, и открывало пигментные пятна на голени, левом плече и коленке. Стоя перед зеркалом, я испытывала дискомфорт и восторг одновременно. Будто примерил вещь не своего размера, и хочешь поскорее вернуться в свои привычные, поношенные вещи. Но при этом платье мне очень шло, что бы там не говорили родители, хоть и выделяло излишнюю худобу, среднюю грудь и узкие бедра.

Нужно просто повторять про себя, как мантру: «До тебя никому нет дела». И сделать первый шаг в новую жизнь – позволить себе выглядеть ярче, увереннее.

Одна беда – на улице я чувствовала себя спокойно, только слушая музыку. Песни позволяли заглушить дразнящие высказывания и перенести в клип, созданный собственным воображением.

Выйдя из спальни, я взяла с собой кокосовый йогурт и покинула коммуну. Тут же пришло сообщение:

Нейт: КОД ЧЕРНЫЙ!

– Да ты издеваешься! – воскликнула я, перепугав проходящую мимо парочку.

Алтея: Где?!

Нейт скинул локацию.

– Чертова задница! – прошипела я, хотя вообще-то была очень даже воспитанной девушкой. Когда дело не касалось брата.

Добравшись до указанного кафе, я вспотела и была так зла, что даже не нужно было предварительно репетировать сцену скандала. Я и без того готова была придушить Нейта. Кафе оказалось небольшим, но презентабельным, с тремя окнами, украшенными нежно-розовыми бутонами роз. Я заглянула внутрь через плотное стекло и разглядела столик, за которым сидел Нейт, непринужденно болтая со своей черноволосой спутницей. Все его пассии обычно были подобраны по одному типажу, но эта девушка от них разительно отличалась – более естественная, скорее милая, чем притягательная, с пышными формами, а не жердь.

Отбросив светлые локоны назад, я выдохнула и приготовилась к спектаклю. Официанты поздоровались со мной, попытались предложить свободный столик, но я уже вошла в роль и вышагивала к Нейту. Брату не нужно было разыгрывать изумление, оно и так читалось в его глазах при виде моего платья.

– Нейт! – играя голосом, воскликнула я. – Какого черта ты здесь делаешь?! А это ещё кто?!

– Э… ой, – брат весь подобрался.

– Нейт, что происходит? – спросила его спутница.

– Ария, я…

– Засунь свое кольцо себе же в задницу, сукин сын! – я бросила на стол бижутерию, которую надела перед выходом – реквизит, который используется вместе с кодом вот уже третий год. – Я расторгаю помолвку!

– Помолвку?! – брови бедной Арии поднялись чуть ли не до корней волос.

– Ария, прости, я все объясню… – взмолился брат, вжившись в роль.

– Пошел к черту, – хрипло произнесла она и удалилась из кафе, обдав меня волной ветра.

Я скрестила руки на груди и уставилась на брата. Не сговариваясь, мы рассмеялись, не обращая внимания на взгляды посетителей, и я плюхнулась на место Арии.

– А она, честно говоря, хорошенькая. – сказала я.

– Согласен. – кивнул Нейт и продолжил как ни в чем не бывало пить кофе.

– Так какого черта ты меня вызвал?

– Боялся, что дело дойдет до третьего свидания. – бросил Нейт, хватая половинку пирожного.

– Что?! Господи, Нейт! Все! Я отказываюсь участвовать в этих играх. С меня хватит. – насупилась я и собралась уходить – скоро начнется занятие в студии Холли. – Послушай, ты прав, не мне судить об отношениях, но покрывать твои страхи и первобытные инстинкты я не буду до тех пор, пока ты не разберешься в себе!

– Страхи?! – удивленно моргнул Нейт.

– Да. Страхи, братец. Ты так испугался того, что Ария привлекла тебя сильнее, чем предыдущие девушки, что прислал аж черный код! Не красный и не желтый!

– Так, давай только ты не будешь включать психолога. И куда ты собралась? И почему в платье?

– Возможно, потому что я девушка.

– Нет, сестренка, ты Алтея Торрес и за всю свою жизнь я видел тебя в платье один раз. Не считая времен детского сада.

– Времена меняются, Нейт. И тебе пора меняться. – Философски ответила я и протянула ладонь. – Где мой заработок?

– Вымогательница! А как же семья и все такое?

– У меня сломались наушники, – объяснила я, Нейт понимающе кивнул и выдал мне сто долларов, – Это что такое?! Откуда у тебя деньги?

Брат хитро улыбнулся и пожал плечами.

– Вот он, любимчик мамы и папы… – догадалась я.

– Тея. – предостерег меня Нейт, нахмурив брови.

– Я не приму столько, Нейти, будь добр, подели пополам.

Нейт отсчитал пятьдесят долларов, и я встала, чтобы уйти.

– Эй, Тея! Так куда ты собралась?

Я коварно улыбнулась, пожимая плечами, и вылетела из кафе. Может, Нейт и был вне стен университета разгильдяем, ловеласом и уважаемым парнем, но со мной он привык быть старшим братом. А лишние заботы ему ни к чему. Поэтому я не стала рассказывать ему ни о Джекки-вепре, ни о Кайле, и уж тем более не была готова признаться в том, что иду на танцы.

Солнце ослепительно светило над Принстоном, разбрасывая блики на окна и стеклянные стены зданий. Я улыбалась, обращая лицо к лучам, хоть мне и вредно было находится под прямым воздействием солнца – мама всегда говорила, что загар лишь усугубит мой внешний вид. Прохожие смотрели на меня. Я думала, что как только поймаю презренный взгляд с толикой омерзения, то развернусь и побегу переодеваться в коммуну. Однако если кого и смущали пятна на моем теле, то подобные экземпляры лишь мельком осматривали их и тут же отворачивались, как принято тактично отворачиваться при виде человека на инвалидном кресле. Короче говоря, соблюдали приличие и не пялились дольше десяти секунд.

Ощущение это было странным. Сперва кажется, будто все, каждый встречный сверлит тебя взглядом. Словно выходишь на сцену, напрочь позабыв слова, и стоишь под гнетом взоров зрителей. Потом приходит осознание – по большей части всем наплевать. Кто спешил по своим делам, тот продолжает спешить, и будь на твоем теле хоть фурункулы размером с абрикос, им не будет до тебя дела. Но больше всего меня удивляли откровенно пошлые, дерзкие взгляды нескольких парней на территории кампуса. Кто-то из них даже присвистнул, и я раскраснелась до того, что у входа в танцевальную студию ко мне обратилась высокая девушка с пучком каштановых волос:

– Все в порядке? – я кашлянула, подавившись слюной, – приступ астмы?

– Нет-нет, все хорошо, просто… жарко! – выпалила я скороговоркой.

– А-а-а. – протянула она, продолжая меня разглядывать. Тут-то я наконец и смутилась, начала судорожно натягивать платье пониже и трясти волосами, скрывая лоб.

– Ты на танцы? – спросила она, с подозрением наблюдая за моими дёрганьями.

– Да.

– А где же туфли?

Я посмотрела вниз – точно, девушка сама по себе была примерно моего роста, а вот каблуки у нее были такой длины, что у меня свело коленки от страха за её лодыжки.

– Э-э-э, у меня их нет. Я решила попробовать для начала так. – натянуто улыбнулась я.

– Вивьен, – протянула руку она.

– Алтея. – ответила на рукопожатие.

Вивиьен пахла Францией. Нет, я там не была, но так она пахла в моей голове: свежей выпечкой, «Маленьким черным платьем» от «Герлен» и кофе.

– Для друзей – Виви.

– Можешь звать меня Тея, – кивнула я, пораженная столь быстрым и простым знакомством.

– О, а вот и наша королева. – Вивьен подбородком указала за мою спину, но я уже расслышала громкий стук каблуков по асфальту.

Эта девушка обладала магическим магнитизмом. На неё невозможно было не обратить внимание. Холли Холл в платье цвета жемчужины, которое контрастировало с её кожей цвета темного шоколада, подошла к нам и принялась жестикулировать пальцами с ярко-розовыми, длиннющими ногтями.

– Привет, детка. – Бросила она мне. – Виви, все в сборе?

– Да. У Теи нет туфель, – сдала меня Вивьен.

– У кого? – из уст Холли вопрос прозвучал, как уханье совы.

– У меня, – съежилась я.

– Не проблема. Размер ноги?

– Пятый…

– Господь, ты что, новорожденная? – выгнула бровь Холли. – Ладно, найдется. Проходите, не то я опоздаю на важную встречу вечером.

Внутри собралось по меньшей мере двадцать человек – два парня, остальные девушки. Все были чем-то заняты: трое болтали, громко гогоча, ещё пятеро разминались у станка, некоторые что-то обсуждали по парочкам, одна девушка повторяла движение у зеркала.

– Так, держи. – Холли выудила из шкафа туфли на каблуке, который впору признать холодным оружием. – Пять с половиной, но вдруг подойдут.

Они подошли. А я боялась на них стоять, не то, что танцевать.

– Ладно, где-то была танкетка, подожди. – Вздохнула Холли, увидев мою беспомощность. – Вот, померь.

Танкетка подошла, и я стала чувствовать себя увереннее.

– Хэй! – Холли громко хлопнула в ладоши. – Отходим от зеркала! Хейли, подключи колонки.

Холли раздавала команды, танцоры выстроились в центре, каждый занял свое место. Я болталась в последней линии, рядом с выходом, чтобы видеть Холли и не видеть себя.

– Окей, крошки, – взмахнула ногтями она. – Сегодня у нас в гостях Алтея, мы устраиваем для неё пробное занятие, а потому займемся разминкой и изучением базовых элементов. Придумаем коротенькую связку и повторим. Проявите терпение и уважение!

Все дружно кивнули, кто-то помахал мне в знак приветствия. Хейли, брюнетка лет двадцати пяти, включила музыку – «Partition» Бьенсе. Первым порывом было начать подпевать, но я вовремя сообразила, что пришла на танцы, а не вокальный кружок. Холли преподавала доходчиво, хотя на протяжении занятия я и подмечала в её глазах тень сожаления, когда она наблюдала за моими попытками повторить пластичные движения и растянуться, к концу занятия я смогла точно повторить сексуальную связку, которую Холли придумала под проигрыш на французском.

– Да, крошка, вот так! – подбадривала меня Холли, пока я краснела под взглядами более профессиональных танцоров.

– Расслабься, – вдруг шепнула мне на ухо Вивьен, – ты напряжена, оттого неподатлива, как остывший кусок металла. У тебя есть чувство ритма, а пластике можно обучиться.

– Спасибо, Виви.

Когда все разошлись, я осталась, чтобы поговорить с Холли. Она уделяла внимание каждому танцору, словно все они были ей друзьями, а не клиентами. Из колонок продолжала играть музыка, и я слегка покачивалась в такт.

– Детка, я смотрю, ты оставила мысли о своих… пятнах, – с акцентом на последнее слово высказалась Холли. – Но, признаюсь, я боялась, как бы ты не сломала ноги, так хреново ты держишься на каблуках.

– Простите… – начала было я.

– Так-так, крошка, чтобы я больше не слышала извинений, брошенных попусту. За что ты извиняешься? Не умеешь ходить на каблуках, и что с того? Я здесь для того, чтобы обучить тебя. И, на будущее, подумай несколько раз, прежде чем извиняться. Действительно ли ты провинилась, или просто забыла о существовании своей гордости?

– Спасибо, Холли, – выдохнула я.

– Да и благодарить меня не за что. Пока. – Холли заговорщически подмигнула. – Ждать тебя на следующее занятие?

– А мы можем провести его индивидуально?

– Хм… – Холли постучала ногтями по подбородку. – Тринадцать долларов стоит индивидуальное, ты потянешь?

Я призадумалась. Не столько о том, потяну ли, а о том, нужно ли мне это.

– Вообще-то, – я откашлялась, пытаясь сформулировать мысль. – Прошу прощения за наглость, но можно мне ещё и петь здесь? Хотя бы после индивидуальной тренировки?

Холли выпучила глаза и скрестила руки на пышной груди.

– Детка, я ведь говорила тебе, неподалеку есть вокальная школа.

– Я знаю, Холли, просто… – я закусила губу, чувствуя себя идиоткой, – просто я боюсь. Я привыкла петь наедине с собой. И мне не хочется давать себе ложных надежд и участвовать в концертах, которые обычно дают школы.

– Что ж, я подумаю, что можно сделать. Приходи завтра к пяти вечера, здесь никого не будет. – Наконец, сказала Холли.

– Спасибо, огромное спасибо!

– Иди уже! И вообще, детка, ты знала, что сейчас модно посещать психологов? Тебе бы проработать все эти твои «прошу прощения, спасибо за все, я боюсь, пятна…». Ей богу, слишком уж ты зашуганная.

С Холли я совсем уж разоткровенничалась. Все-таки проще оголить части тела, чем частичку души. После жарких танцев волосы превратились в гнездо, и я пыталась расправить их пальцами. Остановившись посреди кампуса, я окинула взглядом территорию университета. Мне не хотелось в сестринство. Да и в убежище соваться не стоило. И чем тогда заняться?

Я забежала в «Старбакс», купила латте с кокосовым сиропом и стружкой, и решила прогуляться. Конкретного пункта назначения у меня не было, я бродила по кампусу, разглядывая вновь позеленевшие деревья и зреющие бутоны различных цветов. Так, ноги сами повели меня в сторону скейтпарка. Я впервые оказалась поблизости в ещё светлое время суток, когда солнце только-только готовится предоставить место луне. Оранжевый свет окутал летающие над трамплинами тела. Громко играла песня «Pieces» группы Sum 41.

Вечернее солнце грело, несмотря на прохладный ветерок. Сделав несколько глотков кофе, я нерешительно двинулась к трамплинам. Всю жизнь я ровно относилась к трюкачам на велосипедах и прочем. Никогда не обращала на них внимание, только натыкалась на юмористичные ролики в интернете с падениями и ужасалась бесстрашию исполнителей. Но увидев трюки воочию, ощутила иное – восторг! Девушки летали на досках, парни крутили сальто в воздухе на трюковых самокатах и велосипедах. Я переживала каждый трюк, словно сама отрывалась от земли, испытывая щекотку под грудной клеткой, как при резком падении с высоты.

Вокруг лавировали прохожие, огибая лавки и крутой спуск к круговым скамьям вокруг трамплинов. Пахло чем-то травянистым, табаком и энергетическими напитками. Здесь были и подростки, и взрослые, и очень взрослые люди. Все друг с другом разговаривали, либо оттачивали трюк, либо визжали, если у кого-то получалось выполнить сложный финт.

Я же, крепко сжав стакан с кофе, искала глазами одного единственного скейтера. Но его нигде не было видно. Что ж, да и не стоило мне приходить, я ведь и на велосипеде так и не научилась кататься. Но отвернуться от зрелища было тяжелее, чем я предполагала. Заиграла одна из моих любимых песен – «Youngest Daughter», но от неё на душе становилось тяжело, так что я нашла в себе силы развернуться, и тут же врезалась в деревянный торс.

– Простите! – на автомате воскликнула я.

– Малыш? – донеслось сверху, и я узнала голос Кайла.

Подняв глаза и укрывшись ладонью от солнца, я увидела счастливое лицо и две глубокие ямочки на его щеках. Теперь-то я могла разглядеть его при свете дня, и у меня даже дыхание перехватило. Белый свитер на пару размеров больше с дырами на руках и туловище, под ним скрывалась белая майка; черные штаны чуть спущены, в руках скейтборд. Бледно-голубые глаза, на пару тонов светлее моих, тонкие губы, серебряные пирсинги на лице и выглядывающие из-под рукавов татуировки. Выбеленные волосы все также торчат в разные стороны, в ушах по серебряному гвоздику. Кайл Фостер полностью подходил под описание фриков, на которые я натыкалась в школе, но при этом не отталкивал, а влек, причем необъяснимо.

– Привет. – Не удержалась от улыбки я.

– Пришла учиться кататься на доске?

Боже, я и забыла про его обещание! Ответа Кайл не требовал – кинул доску на асфальт и взглянул на мой стакан кофе.

– Что это?

– Эм… латте с кокосовым сиропом.

– В следующий раз попробуй кокосовый фраппучино, – посоветовал он.

– О, нет, благодарю, – хихикнула я, – Однажды брат взял мне фраппучино, потому что не расслышал «капучино», с шоколадным печеньем. Это было отвратительно. Во-первых, как можно пить мороженое, во-вторых, чересчур приторно.

Это был мой самый длинный ответ Кайлу с тех пор, как мы встретились впервые, так что закрыв рот, я сразу уставилась на него, ожидая смешков.

– Просто доверься мне, малыш, и в следующий раз, если судьба вновь столкнет нас, с меня кокосовый фраппучино. – Подмигнул он. – А теперь, вставай.

Указательными пальцами он показал на скейт. Я сглотнула и сразу же представила, как скейт вырывается из-под моих ног, а я шмякаюсь задницей на разгоряченный солнцем асфальт.

– Я никогда не каталась. Даже на велосипеде не умею. – Сказала я.

Вокруг нас продолжали толкаться люди, Кайл запрыгнул на доску и жестом велел следовать за ним. Мы отошли в более просторное место. Кайл подвел доску к моим ногам.

– Просто встань на неё, и ты поймешь, что это легче езды на велосипеде.

– Как-то неубедительно. У велосипеда есть руль, а здесь вся надежда на равновесие, а таким талантом я не обладаю.

Кайл усмехнулся, и я с ужасом поймала себя на мысли о том, что не могу не разглядывать его. Одернув себя, я встала на доску и тут же ноги чуть не разъехались в разные стороны, но Кайл резко перехватил мои запястья, обнажая забитые рукава.

– Оп! Так, держись. Хотя бы просто ощути скейт под ногами, привыкни к нему. Попробуй покататься вокруг меня. Ты ведь знаешь, как именно кататься на нем? Нужно ногой…

– Спасибо, я знаю, – хохотнула я, удивившись звуку собственного смеха.

Пока я корячилась вокруг Кайла, он внимательно следил за моими действиями и давал указания. Было что-то нереальное в происходящем. Ощущение сна или просмотра фильма – это не могла быть моя жизнь. Алтея Торрес просто не могла стоять в платье, в скейтпарке, не могла заинтересовать такого притягательного и странного парня, и уж тем более не встала бы на доску в своем уме!

Но это происходило наяву. Через полчаса попыток, Кайл позволил мне прокатиться вокруг углубления, в котором находились трамплины. Я не побоялась разогнаться и расставить руки в стороны, ловя ветер, устремляясь в солнечные лучи. Небо окрасилось в насыщенный, оранжевый цвет. Я настолько отдалась новому чувству свободы, что забыла о равновесии и торможении, и теперь летела прямо в дыру с трамплинами, но на пути вовремя возник Кайл и помог мне затормозить. Вернее, позволил врезаться в себя на полном ходу.

– Иисус! – вырвалось у него.

Но вместо того, чтобы бежать за павшей в дыру доской, вылетевшей из-под моих ног, Кайл крепко прижал меня к себе. Я окаменела. Я уже упоминала, что кроме Нейта меня никто не обнимал, и я была словно молнией поражена теплом и близостью Кайла. Ощутила себя миниатюрной феей, способной уместиться в его объятиях, укрыться в них от внешнего мира. Но вовремя опомнившись, я напряглась, и Кайл сразу же убрал руки.

– Прости, – шепнула я.

– За что? – приподнял бровь он. – Брось, малыш, ты ведь только учишься. Сейчас покажу тебе два трюка.

– О! Нет-нет-нет, – запротестовала я.

– Просто посмотри, они простые и помогут делать поворот.

Кайл показал, как выполнять фронсайд и бэксайд, то есть развороты на сто восемьдесят градусов в разные стороны. У меня получилось с третьей попытки.

– Умница! – с гордостью высказался он.

– Кайл, ты забыл, как меня зовут? – вдруг спросила я.

– Алтея. – отчеканил он.

Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд. Я – не решаясь спросить, почему ему вздумалось обращаться ко мне так нежно, он – ожидая вопроса. Но наши гляделки прервала толпа.

– Эй, Фостер! – парень лет двадцати хлопнул Кайла по спине.

Вся компания была одета в типичный для скейтпарка стиль и почти все они были в черном. Конверсы, огромные футболки, шорты или брюки-карго.

– Тедди, – Кайл улыбнулся и постучал по ладони Теда.

– Что за принцесса у нас тут? – Тед сверкнул карими глазами в мою сторону.

– Это Алтея. Учу её кататься. – Кайл подошел ко мне вплотную, как бы загораживая от знакомых.

– Я бы тоже не прочь… – начал Тед, но Кайл прервал.

– Тедди, ты, может, уже виделся с Джекки?

Тед умолк.

– Слушай, бро, мы хотели, чтобы ты показал класс. Снять новый ролик.

– Тедди, мы уже обсуждали, я не буду сниматься.

– Пожалуйста, Фостер! Ты ведь знаешь, как важно нам раскрутить канал. А если такая шишка, как ты, снимется, – здесь Кайл фыркнул, закатив глаза, – ну ладно тебе, Фостер, всего пятнадцать минут!

– Минуту.

Кайл подхватил меня на руки, я вскрикнула от неожиданности, но уже через минуту меня вернули на землю чуть поодаль от ребят.

– Малыш, ты не против, если я отлучусь ненадолго?

Я сначала не поняла, почему он вообще задает подобный вопрос. Мы едва знакомы, и вряд ли я имею право «быть против».

– Просто посиди здесь, ладно? Не заговаривай ни с кем. Не хочу, чтобы ты брала уроки у кого-либо другого. – Кайл вновь подмигнул, и я расплылась в улыбке.

– Я подожду. – Кивнула я.

Итак, Кайл ушел в компании Теда и других ребят. Я села на скамью так, чтобы видеть Кайла. Играл финал песни «Cookie Jar», и парни всей компанией, включая Кайла, громко зачитали:

– «Я тащусь от печений,

Я обожаю эти угощенья,

Я схожу с ума по крекерам

Всех вкусов – они чертовски сладкие!

Не удержать свои руки, свои руки, мои, а, ха

Не могу удержать свои руки от банки с печеньем!»

Я смотрела на Кайла и улыбалась, как дурочка, так классно у него получилось зачитать строчки, жестикулируя. На «печеньях» он бросил на меня хитрый взгляд. Я тут же окрасилась в пунцовый и сложила руки на коленях.

Интересно, почему Тед назвал его шишкой? Чем известен Кайл Фостер?

Я по привычке закусила губу и стала наблюдать за Кайлом на доске. Казалось, что скейт – его третья нога, настолько органично они смотрелись вместе, и настолько профессионально он двигался на нем. Тед достал айфон последней модели и приготовился снимать. Трамплины освободили, все столпились, чтобы посмотреть на Кайла. Он забрался на самый высокий выступ, доска повисла в воздухе, край он придерживал стопой.

А потом у меня остановилось сердце. Буквально. Кайл полетел вниз, а после взлетел, вытворяя трюк прямо в воздухе. Я вскочила, ахнув, с полной уверенностью, что он сейчас разобьется, но колеса плавно приземлились, и Кайл продолжил шоу, полностью лишив меня способности дышать.

Вот он снова подлетел, воспарив над трамплином, скейт несколько раз крутанулся, и Кайл поймал его. Его тело выделялось на фоне заката, а я терялась, глядя на него, и восхищалась. Мое сердце вытворяло аналогичные сальто каждый раз, стоило Кайлу подлететь.

Когда представление закончилось, ребята взорвались одобрительным гулом. Кайла поочередно похлопали по спине и дали пять, но он не останавливался, пробирался сквозь них ко мне.

– Это было потрясающе. Страшно и восхитительно. – Взволнованно выдала я, когда он подошел и сел рядом.

– Прекрати смущать меня, малыш. – Зарделся он. – Всего лишь пара трюков.

– Неужели ты никогда не задумываешься о том, что случайно оступишься и переломаешь десяток костей?

– Как пессимистично, – хмыкнул Кайл, – Кстати, ту зловонную дыру, в которую ты наведывалась по ночам, выкупили. Будут делать ремонт.

– Значит, печенье твоих рук дело?

– Не в буквальном смысле, но боюсь, что да, – пожал плечами Кайл.

– Но почему… – я начала теребить рукава платья, – почему?

– Как-то ночью я катался здесь один под дождем. И вдруг услышал ангельский голос. Подумал, что ненароком свалился-таки с доски и потерял сознание, ущипнул себя, – он продемонстрировал действие, – и понял – нет, я не сплю. Подхватил скейт и пошел на твой зов. Каждый раз, как ты уходила оттуда, я видел фантики от кокосовых батончиков, да и ты сама им пахнешь, оставляешь ароматный шлейф. Поэтому я решил, что нечестно подслушивать. Я подумал, раз твой голос скрашивает мои одинокие вечера, то и я должен как-то отплатить за тот покой, который ты мне дарила. Надеюсь, печенья были вкусными.

Я слушала его, не в силах прикрыть рот от изумления. Он говорил обо мне? О моем голосе? Ему было приятно слушать меня? Сердце исполнило бэксайд, и я рефлекторно прижала руку к груди. Я была настолько поражена, что на глаза накатились слезы, и я призвала все свои силы, чтобы не разрыдаться от этого комплимента, которого, как оказалось, ждала всю жизнь.

– Вкусные. Они были очень вкусными, – выговорила я, закусив губу до крови.

– Эй, – Кайл присмотрелся ко мне и коснулся длинными пальцами подбородка.

– Алтея?!

Я так и подпрыгнула, услышав голос Нейта.

– Нейт?

Волшебство между нами исчезло, будто бы и не было. Я развернулась к брату так резко, словно он застукал меня за чем-то непристойным. Как в детстве, когда я не успевала выключить компьютер до его прихода. Лицо брата выражало гнев, пальцы сжаты в кулаки.

– Что ты здесь делаешь?

– Я?! – усмехнулась, не понимая его реакции. – А ты что здесь делаешь?

– Что ты делаешь с ним?!

– Вы знакомы? – почти шепотом спросил Кайл, ухмыляясь.

– Можно и так сказать. Кайл, это Нейт, мой старший брат. – Представила я.

Они смерили друг друга уничтожительными взглядами. Кажется, в представлении они не нуждались.

– Ты идешь домой, Тея.

– Что?! – чуть не рассмеялась я.

– Малыш, ты иди, увидимся. – улыбнулся Кайл.

– Малыш?!

Нейт схватил Кайла за воротник и поднял. И если Нейт был высоким, то Кайл оказался ещё на голову выше. Фостера, похоже, ситуация забавляла. Улыбка не сходила с его лица. Я же бросилась на брата.

– Нейт, быстро отпусти его!!!

На мой крик сбежались скейтеры и велосипедисты.

– Кайл? Нужна помощь?! – с откровенной злостью уточнил какой-то тип, глядя на моего брата.

– Нейт, отпусти его. Живо.

Нейт разжал кулаки. Между парнями произошел немой диалог, это явно читалась в их переглядываниях.

– Мы уже уходим, простите, – взмолилась я и одними губами сказала Фостеру, – Прости, Кайл.

Когда Нейт отвернулся, Кайл так быстро поцеловал меня в щеку, буркнув «до встречи», что я даже вздохнуть не успела. Приняв стандартный, раскрасневшийся вид, я еле сдержала улыбку. Нейт дернул меня за руку и потащил за собой, так что больше я не оборачивалась. Мне было чертовски стыдно. А ещё я впервые по-настоящему захотела придушить брата.

Глава 5

– Какого черта ты вытворяешь?! – разразилась я, как только мы отошли на приличное расстояние от парка.

– Я?! – Нейт продолжал тащить меня за руку, словно я ребенок, который не хочет уходить с детской площадки. Я вырвалась, брат развернулся и свирепо глянул на меня. – Это ты какого черта вытворяешь?!

– А что, мне гулять запрещено?!

– С этим… – Нейт запыхтел, – да, запрещено.

– Вот ещё! Знаешь, что, братец, я никогда не лезла в твою жизнь, так будь добр, не лезь и ты в мою!

– И не подумаю. – Спокойно ответил он и пошел вперед.

– Нейт, клянусь, я тебя сейчас ударю, – вспылила я, нагнав брата.

Он снова резко остановился, так что я врезалась в его спину.

– Ну, давай, мне даже стало интересно, – усмехнулся он.

Я замахнулась и всадила ему кулак прямо в расслабленный живот. Брат согнулся и кашлянул.

– Твою мать, Тея!

– Послушай меня, Нейт. Я не желаю, чтобы ты снова устраивал подобное шоу! И тем более не желаю, чтобы ты трогал Кайла!

– Лучше объясни, какого хрена он зовет тебя «малыш»?! – скривился брат.

– Я не знаю, – вдруг запнулась я. – Не переводи тему! Только я решила начать жизнь с чистого листа, бороться со своими комплексами и страхами, как ты приходишь и все портишь!

– Борешься с комплексами путем секса с первым встречным?!

– Да как ты… – я пыхтела, как разъяренный буйвол, и ударила брата второй раз.

– Тея, черт возьми!

– Все, я не собираюсь с тобой разговаривать.

Я разогналась и оставила Нейта позади. Стемнело, и вдоль дороги, разделяющей кампус от кафе и прочих заведений, включились фонарные столбы. Нейт догнал меня, когда я приблизилась к коммунам.

– Тея! Остановись, черт подери!

Сделав самое хмурое выражение лица из возможных, я развернулась и скрестила руки на груди.

– Что?

– Я понял, ты решила взбунтоваться и все такое, но только не с ним. Лучше я сам подберу тебе кандидата, давай?

Я прыснула.

– У тебя все в порядке с головой, Нейти? Чем тебе не угодил Кайл?! Послушай, я только сбежала от родительского гнета, только начала расправлять крылья, как вдруг ты начинаешь включать опекуна и пытаешься меня контролировать! Нейт, оставь меня в покое, ладно? Я сама решу, с кем мне гулять, а с кем нет.

– Родительский гнет? Разве тебе запрещали видеться с кем-нибудь?

– А мы точно жили в одном доме, братец? – я сделала шаг вперед, чтобы тыкнуть пальцем в грудь брату. – Ты плевать хотел, как я жила в четырех стенах, занимаясь и общаясь лишь с миссис Лоуренс! Мама с отцом каждый раз отсылали меня в свою комнату, дабы я никого не смущала своим внешним видом!

– Тея, ты утрируешь. – Нейт упер крупные руки в бока. – Есть определенная причина, по которой родители переживали… вернее, переживала мама.

– Правда? И что за причина? Она стыдилась своей дочери-мутанта, вот в чем причина!

– Нет, сестренка, папа… в общем, ты ведь знаешь, что витилиго передается по наследству?

– И?!

– И то, что ни у мамы, ни у отца в роду этого заболевания никогда не было. – Нейт смягчился и жалобным взглядом принялся выжидающе на меня смотреть.

Секунду, две, три, десять. И меня накрыло осознание. Словно удар хлыстом исподтишка выбил весь воздух из легких. Из глаз брызнули слезы, но я не могла пошевелиться, все смотрела на Нейта и ждала, когда он рассмеется, или наорет на меня, сказав, что я тупица.

– Ну и урод же ты, Нейт, – сквозь зубы прошипела я и побежала.

Нейт бежал следом, но впервые я оказалась быстрее. Сквозь слезы огни фонарей предстали размытыми пятнами, но я и с закрытыми глазами добежала бы до коммуны. Нейт продолжал кричать, когда я с грохотом захлопнула за собой дверь сестринства, напугав Анну и Эми.

– Господи, Торрес! Ты все-таки существуешь! – воскликнула Эми.

– Ты знала, что уже превратилась в легенду о призраке, который является лишь в ночи? – хмыкнула Анна, закатив глаза цвета полыни.

– Девочки, я знаю, вы от меня не в восторге, но, пожалуйста, не впускайте сюда Нейта. Хорошо? – взмолилась я, подпирая дверь своим телом, несмотря на то, что успела провернуть замок.

– Что, поругалась с братцем? – Спросила Эми без иронии, стягивая темные волосы в хвост.

– Не трясись так, Торрес, не будем мы ему открывать. Не забывай правило сестринства – если какой-то ублюдок обидел одну из сестер, другие встанут за неё стеной. Даже если этот ублюдок чертовски сексуален, – вздохнула Анна.

– Спасибо, девочки.

Я не могла позволить им увидеть себя в разбитом состоянии, а потому со скоростью Флэша пролетела в свою комнату. Я все ещё дрожала от злости и шока, когда подошла к зеркалу. Волосы спутались, тушь растеклась, глаза метались, как у дикого зверя. В эту секунду я ненавидела Нейта, родителей, себя и свою жизнь. Лучший день в моей жизни превратился в худший.

И все хорошее, что только начало расцветать в моей жизни, было выдернуто с корнем одним признанием Нейта. Я – бастард. С кем же мать изменила отцу? И как он позволил ей остаться? Неужели их любовь так крепка, что он готов был простить мать и приютить чужого выродка под своей крышей?

Если так посудить – отец воспитывал меня как родную, и я в жизни не задумывалась над тем, что могла быть чужой дочерью. Но кто же тогда мой родной отец?

Телефон разрывался от звонков и сообщений Нейта, я выключила его к чертовой матери и положила под подушку, чтобы не мозолил глаза. Он не виноват, твердила я себе, но была слишком зла, чтобы разговаривать, и уж тем более видеть его – копию не моего отца.

– Успокойся, Тея, – прошептала я отражению и глубоко вздохнула. – Ты уже ничего не можешь с этим поделать.

После душа я юркнула под одеяло и попыталась выбросить из головы дурную новость. Хотелось все-таки вернуть душевное равновесие, которое я практически обрела днем. Мне безумно хотелось оказаться в объятиях Кайла, и от этой мысли на лбу выступил пот – ещё никогда я не думала о парне в таком ключе, и это пугало до мурашек.

Так вот, значит, каково это, когда тебе хочется возвращаться к человеку и слышать его голос. Похоже на симптомы холеры.

Через час я почти задремала, мотаясь по постели, но меня разбудил стук в дверь. В мою дверь никогда не стучали. Если девочки все-таки впустили Нейта, я съеду, клянусь!

– Эм-м, Алтея? – судя по голосу, за дверью стояла Уиллоу. – Можно войти?

Я резко села и поправила одеяло. Влажные волосы упали на плечи. Дверь тихо отворилась, в комнату вошли Уиллоу, Анна и Эми. У рыжей и веснушчатой Уиллоу в руках был стакан кофе; у Анны, чье каре под вечер потеряло форму, батончики «Баунти», а у Эми – мой любимый кокосовый йогурт.

– Мы тут подумали, может, тебе захочется… – Уиллоу стояла, пожимая плечами, и обводила взглядом комнату. Наверняка она видела её впервые, если только не пробиралась сюда во время моего отсутствия.

– Это мне? – тихо спросила я, хлопая глазами.

– В общем, да. Перекуси, может, станет полегче. Девочки сказали, ты плакала. – Закончила свою фразу Уиллоу.

Сегодня что, какой-то День Потрясений? Аспект Урана к Луне или что-то в этом духе?! У меня просто не осталось слов, чтобы хоть как-то выразить свое удивление.

– Мы оставим все вот здесь. – Уиллоу поставила стакан на стол, Эми и Анна последовали её примеру. – Все будет хорошо, Алтея, и не переживай о Нейте, он ушел. Мы можем отказать ему в вечеринках, если ты захочешь.

– О! Нет-нет, огромное спасибо! Правда, спасибо. – Я надеялась, что дрожащий голос передал размеры моей благодарности.

Девочки отмахнулись и вышли из комнаты.

– Что происходит, черт подери?.. – спросила я пустоту комнаты, глядя на преподношения «сестер».

***

Утром я больше напоминала пчеловода, чем студентку престижного университета. Глаза до того опухли, что я прибегла к патчам. Кофе, который принесли девочки, я выпила ещё на ночь, а позавтракать решила батончиком и йогуртом. Как общаться с девочками после их сердечного поступка я не знала, а диалог с братом казался сном. Но стоило включить телефон, как сон превратился в реальность, и десятки пропущенных звонков и сообщений от Нейта тому подтверждение. Не успела я их прочесть, как Нейт вновь предпринял попытку позвонить.

– Что?! – крикнула я в трубку.

– Тея, слава богу! – выдохнул Нейт. – Сестренка, пожалуйста, прости меня.

Я медлила, потому что совершенно не хотела возвращаться к вчерашнему разговору.

– Тея?

– Я здесь. Не хочу это обсуждать. Но ты повел себя как последний говнюк.

– Знаю, прости. Просто я был зол.

– Никак тебя не оправдывает.

– Понимаю. Надеюсь, ты не сердишься. Но я все ещё настаиваю на том, чтобы ты не виделась с этим фриком.

– Я сейчас брошу трубку.

– Мы можем встретиться? Я тебе все объясню.

– Может быть, завтра.

На другом конце телефона прозвучало шуршание, голос брата то пропадал, то появлялся.

– Поедем в Даллас… – шипение, – каникулы…

– Нейт, ты пропадаешь!

Все, звонок завершился. Я снова набрала номер Нейта – недоступен.

Алтея: Связь пропала, напиши мне, что ты говорил о Далласе.

Написав эсэмэс, я вернулась к выбору одежды. У моего потока сегодня последний учебный день перед летними каникулами, так что в расписании стоит лишь два экзамена. Сразу после них я собиралась пойти к Холли и узнать, позволит ли она мне петь в студии.

Вчерашний опыт с платьем вдохновил меня, и я не постеснялась надеть футболку вместо мешковатой толстовки. Никаких открытых вещей у меня больше не было, а потому, на волне вдохновения, я решила вечером забежать за новой одеждой. Если ничего внутри не щелкнет, и паранойя вновь не разыграется.

Я выделила скулы скульптором и вышла из дома, позабыв накрасить ресницы. Теперь они выделялись, будто прилипшие перья, выпавшие из подушки. Без наушников ходить было непривычно и дискомфортно, в голову лезло больше непрошенных мыслей. Я старалась смотреть под ноги всю дорогу до нужного корпуса, но то и дело поглядывала на свои бледные руки и пятна, торчащие из-под футболки.

После экзаменов по информатике и физике, оценки по которым объявят завтра, я направилась в студию. На часах без пятнадцати пять, спокойным шагом я пробиралась сквозь довольных студентов. Все радовались наступлению летних каникул и строили грандиозные планы. Успеть все за два месяца – таков был девиз всех студентов-бакалавров с первого по третий курс. Четвертый морально готовился к поиску работы.

Когда успел пролететь учебный год? Я ведь только поступила, только распаковала вещи и перебежками перемещалась по сестринству, боясь наткнуться на соседок.

Мне оставалось перейти дорогу, когда я встретила студенток параллельной группы. Мы не ладили с самого первого совместного занятия, бог знает, почему. Иногда люди просто рождены, чтобы оскорблять других.

– Му-у-у-у. – Смеясь, изобразили корову три девчонки.

– Альбиноска, – тихо выплюнул парень, сопровождавший их.

Я застыла на месте и пришла в себя только после гудка автомобиля. Огляделась по сторонам – не было ли свидетелей? Позади стояла пара. Они бросили на меня смущенные взгляды, затем шустро перешли дорогу. Погода была жаркая, но меня бросило в холод. Хотелось по привычке потеребить рукава толстовки, которых не было, а потому я до крови закусила губу и пошла в студию, делая вид, что ничуть не задета выпадами этих неандертальцев.

С солнечной улицы я ступила во мрак. Розовая подсветка играла с отражением в зеркале, бросая тени на лицо. Холли видно не было, так что я подошла вплотную и рассмотрела себя по новой. Попробовала обратить внимание не на пятна, а на особенности: пухлые после тяжелой ночи губы, ровный, хоть и неаккуратный, нос. Может, излишняя худоба и не была привлекательна, но в целом я не могла назвать себя страшной относительно нынешних стандартов. Так какого черта?!

– Это правильно, детка, собой нужно любоваться! – Холли, как обычно, появилась внезапно, заставив меня вздрогнуть. – Это что? Слезы? О, нет, детка, я с ними управляться не умею!

– Все в порядке, Холли, прос… – поймав её суровый взгляд, я исправилась, – приступим?

– Возьми туфельки в том шкафу. – Кивнула Холли.

Пока я искала туфли, Холли переписывалась, причем с таким лицом, что мне стало страшно за собеседника.

– Все хорошо?

– Мой бледнолицый муж, знаешь ли, решил поспорить со мной. – Сказала она, закатывая глаза. – Обулась? Отлично. Сейчас включу музыку.

Сегодня мы занимались растяжкой и отработкой нескольких базовых движений под песню «2 On». Холли решила меня уничтожить и гнула беспощадно, в какой-то момент я решила, что вывозить меня отсюда придется на носилках. Однако к завершению тренировки мышцы приятно болели, и я позволила себе мечтать о шпагате уже к следующему занятию.

– Знаешь, я думаю, тебе мог бы подойти хип-хоп. – сказала Холли.

Прошло полтора часа, а Холли выглядела так, будто не скакала по всей студии, размахивая волосами и двигая каждой мышцей тела. Грация и идеальная прическа остались как прежде, в отличие от моих – я сложилась пополам, пытаясь отдышаться, смахивала пот со лба, а второй рукой надеялась привести гнездо из волос в порядок. Эта женщина ведьма!

– Хип-хоп? – я только начала изучать High Heels!

– Около кампуса есть спортивный клуб, в нем располагается студия моей подруги, Барбары.

– Я видела её сайт! – кивнула я.

– У неё своя команда танцоров, они гастролируют и получают кубки и все такое. Денежные призы.

– Не знаю, Холли, я ведь больше заинтересована в песнях… – сконфузилась я.

Холли подошла к колонке и нажала несколько кнопок.

– Тебе нужна музыка? У тебя есть час, чтобы попеть, потом я забегу закрыть студию. Окей?

– Конечно! Боже, спасибо огромное! – я ощутила прилив сил и выпрямилась. – Музыку я подключу. У меня есть минусы, которые я создала сама.

– Ты пишешь музыку?! – Холли причмокнула губами и блеснула ногтями.

– Песни. То есть, я пишу текст, а под него стараюсь накладывать музыку. Но без инструментов дело идет тяжело, в Далласе у меня было пианино, и я могла временами аккомпанировать себе. – протараторила я, поразив нас обеих.

– Оу. – Холли поцокала ко мне на каблуках. – Ладно, детка, пой, не буду тебе мешать. Запиши мой номер на всякий случай.

Мы обменялись номерами, и Холли скрылась за темной шторой, послав мне воздушный поцелуй. Улыбаясь, я подключила музыку и встала по центру, распеваясь. Спустя некоторое время, я решила прибавить к пению танцы, представляя себя на сцене музыкального фестиваля. Выходило неплохо, если не считать моего внешнего вида: потрепанная, с белыми ресницами, раскрасневшимися щеками. И как звездам удается танцевать на протяжении двух часов во время мирового турне, при этом не краснея и не теряя лоска?!

После исполнения своих песен, я включила песню «Can`t Fight The Moonlight». Я обожала эту композицию всем сердцем. Во-первых, исполняя её, я чувствовала себя Билли Пайпер из любимого фильма детства. У каждого из нас есть тот самый фильм, который так или иначе повлиял на нас, помог в выборе жизненного пути. «Бар «Гадкий Койот» тот самый фильм для меня.

Во-вторых, сам текст. Как он правдив и романтичен! И если, слушая песню в детстве, я восхищалась героями фильма, то прямо сейчас я думала о Кайле Фостере. Пела и представляла, как мы вновь встречаемся под лунным светом и не можем противостоять ему. Под ребрами зашелестело, словно кто-то изнутри провел по ним перышком. Мои мысли зашли слишком далеко.

Песня закончилась, и я ещё несколько секунд пыталась выбросить из головы то, что успела представить. Потерла лицо, похлопала себя по щекам. Только потом краем глаза заметила, что Холли стояла сзади, смотрела на меня и улыбалась.

– Давно ты здесь? – спросила я, громко дыша.

– Не очень, но успела оценить твой талант. Сейчас зайдет…

Вдруг дверь студии распахнулась и явила красивейшего блондина, одетого элегантно, дорого и со вкусом. Казалось, на него даже смотреть бесплатно нелегально. Блондин спустился вниз, к нам с Холли, и я рассмотрела черты его идеального, симметричного лица. Кен, не иначе. А потом я узнала его.

Это же Аштон Холл! Третий в списке Forbes, выпускник Принстонского университета, и… о, господи, неужели Холли Холл означает, что…

– Милый, почему при виде тебя все впадают в кому? – громко хохотнула Холли. Очевидно, я забыла закрыть рот, разглядывая Аштона.

– Привет, детка. О, добрый вечер! – сказал он мне.

Сказал. Мне. Аштон Холл.

– Эй, крошка, оттаивай! Это он только с виду весь такой идеальный.

– П-п-п-простите, добрый вечер! Я уже ухожу!

– А вот и нет. – Заявила Холли. Я стала до того красной, что мечтала об одном – приложить лед к щекам. – Аш, это Алтея, Алтея – это Аштон.

– Очень приятно, – улыбнулся винирами Холл.

– И мне. Очень. – отчеканила я. – У вас прелестная жена.

Холли рассмеялась в голос.

– Полностью с тобой согласен. – усмехнулся Холл.

– Это та девочка, о которой я тебе говорила. Нужно переговорить о ней с мазафакером.

Я не уловила сути этих предложений, но то, что Холли говорила обо мне Аштону заставило подкоситься ноги.

– Ловлю! – перехватила меня Холли. – Снимай-ка эти туфли и беги, мне пора закрывать студию.

– Конечно. До свидания. Холли, я напишу о следующем занятии?

– Да, детка, пока! – я уже стремглав неслась к выходу, когда Холли помахала мне.

Господи, что ни день, то новый шок! Так ведь и до двадцати одного можно не дожить! Меня колотило изнутри от волнения после внезапной встречи со столь знаменитой личностью. Как я могла забыть о том, что он женат? Да даже если бы и помнила, в жизни бы не догадалась, что в жены он выбрал эффектную Холли!

Я решила сходить в «Старбакс» за кофе, а заодно перекусить. После завтрака я больше ничего не ела, а тренировка отняла все силы. Каждый шаг отдавался болью в мышцах. Я добрела до кофейни и встала в очередь. После интенсивного занятия и знакомства с Аштоном Холлом переживания об оскорблениях сместились на второй план, и я даже не задумывалась о том, что кто-то из посетителей может рассматривать меня.

Наконец, очередь дошла до меня:

– Добрый день, можно, пожалуйста…

– Кокосовый фраппучино. – заказал голос за спиной.

Кассир замешкался, глядя то на меня, то куда-то за меня. Я обернулась и встретилась глазами со свитшотом бежевого цвета. Подняв голову, увидела знакомую, добрую улыбку и ямочки, сопровождающие её.

– Привет, малыш!

– Привет, Кайл.

– Так, вы будете?.. – отвлек нас бариста, люди в очередь запыхтели.

– О, кокосовый фраппучино! Два! – ответил Кайл и выложил деньги.

– Имена?

– Кайл и Алтея. – ответила я.

– Ожидайте готовый заказ справа от кассы.

Кайл обхватил мои плечи и передвинул в зону ожидания. Народу было много, поэтому я нервно озиралась и перебирала в голове фразы, с которых начать разговор так, чтобы не привлечь к себе внимание.

– Ты ведь помнишь мое обещание? – К счастью, первым заговорил Кайл

– Значит, мне придется пробовать эту гадость?

– Скоро тебе придется забрать свои слова назад, – Кайл подмигнул и криво улыбнулся, затем, засмотревшись на мои глаза, попытался сказать, – ты…

– Два кокосовых фраппучино для Кайла и Алтеи!

Бариста разрушил неловкий момент, Кайл захватил стаканы и уверенно направился к свободному столику у окна с идеальным расположением – рядом были свободные столы и далекое расстояние до занятых.

– Ну что, готова вкусить священный напиток?

Я с нескрываемым отвращением осмотрела стакан. Да, взбитые сливки выглядели привлекательно, но все же вспоминая густую жижу, я не горела желанием вновь ее испить.

– Ладно… – вздохнула я и потянулась губами к трубочке, Кайл внимательно наблюдал за моей реакцией.

На этот раз кофе показался более жидким, приятным, а мороженое блаженно охладило мой разгоряченный пыл после насыщенной тренировки и встреч. Кокосовые стружки и сироп придавали напитку незабываемый вкус – в моем случае тот, что на все сто подходил под мои предпочтения.

– М-м-м… – Я расплылась в улыбке и довольно улыбнулась. – Кажется, у меня новый любимый напиток.

– Не знаю, можно ли ассоциировать человека с напитком, но именно о нем я подумал, когда мы встретились впервые. Лично. – Кайл закусил пирсинг и откинулся на спинку стула, хватая ртом трубочку.

Он выглядел настолько неординарно, что многие задерживали на нем презренный взгляд, а я вот никак не могла отвести свой. Приходилось постоянно себя одергивать.

– Откуда вы знакомы с моим братом?

– Об этом, мне кажется, тебе стоит спросить брата.

– А почему не можешь ответить ты?

Кайл сначала застыл с серьезным выражением лица, затем вновь принял расслабленный вид и улыбнулся, придвинувшись.

– Это не моя история, малыш, не мне ее рассказывать.

И пусть на губах его играла улыбка, меня пробрал озноб от страха. Двусмысленный ответ вызвал во мне кучу жутких подозрений.

– Продолжим наш урок?

– Что?

Кайл кивнул на доску, лежащую на полу.

– О-о… я не… я очень устала, боюсь…

– Впрочем, возражения не принимаются, пойдем.

Кайл подхватил скейт, и мы направились к выходу, бросив стаканы в урну у входа. Я подумала, что вообще-то с удовольствием выпила бы и вторую порцию, но упустить возможность провести время с Кайлом не желала. Неверно выразилась, поучиться кататься на доске – вот, какую возможность я не хотела упускать.

– Так, ты сможешь проехать вон до того дерева? – Кайл указал на старый клен близ общежития.

– Да, думаю, проехать прямо у меня получится. – Сомнение все же проскользнуло в голосе.

Однако все закончилось благополучно, и Кайл с улыбкой догнал меня через минуту. Кататься на скейте мне понравилось, но ощутить все удовольствие я пока не могла, потому что думала только о разбитых коленях и возможных переломах.

– Пойдем к парку, там есть одно место, где можно классно прокатиться. – Кайл схватил доску за край и пошел вперед.

Наши руки периодически соприкасались по мере движения, и от этого минимального контакта я умудрялась испытывать смесь разномастных ощущений.

– Кайл… – робко обратилась я.

– Да, малыш?

– Почему бы тебе не звать меня Теей? – смутилась я.

– Я постараюсь, но ничего не обещаю. – Усмехнулся он.

– Я хотела спросить, ты живешь в студенческом городке?

– В данный момент… да, можно и так сказать.

– Ты учишься в Принстонском или как?

– Как много вопросов, Тея.

Кайл резко остановился и внимательно посмотрел на меня. Мне захотелось коснуться его лица, провести пальцем по холодному металлу… Боже, да я даже во сне себе таких мыслей не позволяла!

– Тебе нужно сделать вдох, Тея. – Напомнил он, и я громко вздохнула.

Какой позор. Его взгляд метнулся к моему лбу, и я рефлекторно прикрыла пятно, однако он тут же перехватил мою руку в воздухе.

– Что это ты делаешь? – спросил и тут же отпустил мою ладонь он, однако это касание успело обжечь мои пальцы.

– Ничего… так, ты учишься здесь или как?

– Нет, я здесь не учусь.

Какие односложные ответы. О чем же нам говорить? Может, он вовсе и не хочет со мной разговаривать? Так какого черта мы вообще проводим время вместе?

– Вот мы и пришли. – Сбил ход моих мыслей Кайл.

Я осмотрелась: цветущие деревья, глубокий холмик со спуском по правую сторону, впереди основная парковая зона, по которой неспешно прогуливались люди, слева – тоже дорога, но прямая.

– Так, вставай на доску обеими ногами. – Скомандовал Кайл, я вздрогнула от удара скейта об асфальт.

– Но как я…

– Просто встань, Тея. – я подняла голову, чтобы взглянуть на него. – Доверься мне.

Кроме Нейта я никому не доверяла. Никогда. Но ноги не стали прислушиваться к голосу разума и уже встали на доску. Не успела я и звука издать, как длинные пальцы Кайла обхватили мою талию – не неловко, не едва ли, а крепко, да так, что я снова перестала дышать. Фостер прижал меня к своему торсу, у меня подкосились колени, и в это же мгновение доска пришла в движение.

– Расправь руки в стороны, малыш, и наслаждайся моментом! – Прокричал он.

Кайл разогнал нас, и не знаю, как он так опытно взаимодействовал с силой притяжения и координацией, но мы ехали ровно. Я развела дрожащие руки в стороны и часто задышала. Пальцы Кайла сильнее вцепились в мою кожу, его подбородок уперся в мою макушку, и несмотря на ветер, который несся нам навстречу, я ощущала его теплое дыхание.

Впереди – пустота. Лишь звук колес, ветерок и розовое, словно перья фламинго, закатное небо. Крепкие руки Кайла на моей талии. Скорость и свобода. Я так широко улыбалась, что с непривычки свело скулы.

– Ты чувствуешь это, Алтея? – защекотало ухо от его шепота.

– Я чувствую… все. – Вряд ли он услышал мой ответный шепот.

А ведь я действительно ощутила столько всего в один миг, сколько не ощущала за всю свою жизнь. За каких-то несчастных пару минут.

Скейт начал сбавлять скорость, тогда Кайл затормозил окончательно. Мне вдруг стало ужасно грустно оттого, что эта короткая поездка закончилась. Словно оборвалось что-то очень важное.

– Давай теперь ты сама поедешь обратно?

– Попробую.

На самом деле мне хотелось просто идти рядом с ним, но в этот миг в душе творилась такая вакханалия, что я боялась потерять привычный контроль и повести себя из ряда вон. Когда я выехала из парка, ноги изнывали от боли – после изматывающего занятия с Холли мышцы снова подвергались атаке.

Я посмотрела в сторону коммун и закусила губу. Я так устала, что готова была уснуть прямо на тропинке, подложив под голову скейт.

– Пойдем, провожу тебя до коммуны.

– Я не… подожди, откуда ты знаешь, что я там живу?

Всего на секунду на лице Кайла отразилось замешательство, а затем сразу же губы растянулись в привычной улыбке.

– Ты говорила. – Отчеканил он.

– Правда? Что-то я не помню… – может, действительно вылетело из головы той страшной ночью? – В любом случае, я дойду сама, спасибо, Кайл. Спасибо… за сегодня.

Я не смогла удержаться от искренней улыбки, разглядывая его светло-голубые глаза, так красиво сочетающиеся с осветленными волосами. Кайл смотрел в ответ, не моргая, затем провел языком по губам, пирсингу, и встряхнулся, словно сбрасывая какое-то наваждение.

– Что ж, тогда… мы обязательно встретимся, Алтея.

– И что ты мне покажешь в следующий раз? – разошлась я.

– Я не успел придумать, но в долгу не останусь. Будь осторожна, малыш. – Как-то слишком серьезно напутствовал Кайл.

Я развернулась и медленно направилась в сторону коммуны, чувствуя обжигающий взгляд затылком. Но когда через пару футов решила обернуться – Кайла и след простыл.

Всю недолгую дорогу я смотрела себе под ноги, глупо улыбаясь и борясь с щекоткой в груди. Пережитое за день прокручивалось в голове, словно кинопленка. Я впервые не задумывалась о том, рассматривали ли меня прохожие, всецело погрузившись в приятные воспоминания. Однако стоило мне переступить порог сестринства, как эйфория улетучилась.

Анна, Эми и Уиллоу, услышав, что я вернулась, вышли из кухни и встали в дерзкие позы, вздернули брови и взглянули на меня… требовательно.

– Привет… – хрипло вырвалось изо рта.

– Вот и она. – Цокнула Эми, скрестив руки на груди.

– Мы и не знали, что живем под крышей с новой Арианой Гранде, – по-доброму, без издевки усмехнулась Уиллоу, по привычке накручивая рыжий локон на палец.

– О чем это вы?.. – Меня практически охватил паралич, я не могла шевельнуться и смотрела на девочек, не моргая. Прогадала со временем возвращения домой!

– Вот об этом, – Анна вытянула руку с телефоном и нажала на экран, развернув его ко мне.

О. Мой. Бог.

– Только не это…

Глава 6

Возможно, я довольно везучая, потому что в моей жизни было мало потрясений. Я ни разу не испытывала животного страха и ужаса, разве что за просмотром дурацких ужастиков, которые так любил показывать мне Нейт, хохоча над моими воплями. Меня нельзя было назвать эмоциональной, потому что я переживала все внутри, никак не реагируя снаружи. Это ни хорошо, потому что мать прозвала меня равнодушной девочкой не от мира сего, ни плохо, потому что я могла разделить все печали наедине с собой и музыкой, не вызывая жалости или сочувствия от других.

Поэтому эмоции, захватившие меня в тот миг, когда Анна показала видео, едва не разорвали мое хрупкое тело на части. Они не умещались ни в голове, ни в грудной клетке, и метались, готовые взрывной волной окатить окружающих. Как мне удалось подавить их несколькими частыми вздохами, для меня до сих пор загадка.

Не сказав больше ни слова, я побежала в комнату и захлопнула за собой дверь. Хотелось, конечно, телепортироваться в Тимбукту, но довольствуемся тем, что имеем – своей комнатой. В которую тут же наперебой принялись стучать соседки.

– Дайте мне хотя бы десять минут, девочки, пожалуйста! – крикнула я, хватаясь за голову.

– Извини, Алтея, – заговорила Уиллоу, – мы не совсем понимаем, в чем провинились, и не хотели задеть тебя. Доброй ночи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вымышленный персонаж из книги Хелены Хейл «Холодный кофе или Одиночество Офелии Коулман».

Вернуться

2

Джон Сина является одним из величайших рестлеров всех времён

Вернуться