# Род Корневых будет жить! Том 2

Антон Кун

Я устроил им царскую охоту этим сволочам, для которых жизнь человека ничто, для тех, кто насилует и убивает в своё удовольствие. Я устроил им царскую охоту, а потом смотрел, как разлетаются их мозги. Ирония судьбы. Я умер, и теперь в новом мире. В Российской империи, где есть магия. И охотятся теперь на меня. Потому что я, последний из рода Корневых, стал поперёк глотки своим врагам. Что ж! Зубы об меня они пообломают!

## Глава 1

Невидимкой для призраков я не был.

Более того, я тоже их хорошо видел. И сразу понял почему их называют призраками.

Точно так же, как слуги Мораны, волколаки и лютые мертвецы, призраки несли в себе признаки и этого мира, и потустороннего. Ну или мира мёртвых. Это были тени в серых хламидах, парящие над землёй. И они были голодны. Зверски голодны! Ненасытным голодом…

А потому, едва я появился, они ринулись на меня.

И свет от фонарика, ожидаемо, на тварей не произвёл никакого эффекта.

Сказать, что тварей было много, ничего не сказать! Их было чудовищно много.

Я сразу понял, что погорячился и, возможно, совершил самую непоправимую ошибку, которая вполне может стоить мне жизни.

Да, чёрная ци от призраков хлынула в меня потоком. И даже потоками…

Вот только ни каналы, ни запасной резервуар не смогли бы вместить всю ненависть и жажду убить, направленные на меня.

Сбежать я не мог. Потому что некуда бежать. Если обратно в проход, то я приведу за собой призраков, и все деревенские однозначно погибнут.

Ну что ж, Владимир Дмитриевич! Вот он, момент истины!

Понятно, что я никуда не уйду. Единственное, что я сейчас мог сделать, это уничтожить столько призраков, сколько смогу.

Чем, собственно, я и занялся.

Я поглощал чёрную ци и старался выжить. Ну или хотя бы прожить как можно дольше, чтобы побольше тварей забрать с собой. И единственное, что мне пришло в голову – это раскачивать золотую ци, чтобы она хоть немного нейтрализовала разрушающее воздействие чёрной.

Если бы только у меня была возможность сесть посреди улицы и медитировать! Нет! Мне приходилось уворачиваться от призраков и лупить их палкой, которую я подобрал ещё раньше.

Несомненно, палка была слабым оружием, но я лупил всем телом. К тому же направлял в неё ци. Так, как утром делал во время рубки дров. И в общем-то мне это помогало держаться.

Мне нечего было терять, кроме своей жизни. Но я хотел прожить как можно больше. Поэтому, убивая призрачных тварей, я разгонял золотую ци. И в отчаянии понимал, что не справляюсь – каналы чёрной ци уже были полны, запасной резервуар – тоже! Чёрное ядро напитывалось, набухало, становилось больше! Много больше, чем золотое ядро.

И как бы я ни старался разогнать золотую ци, я не успевал.

Вскоре чёрная ци начала выплёскиваться и заливать каналы золотой ци.

Я взревел от боли и только увеличил свои усилия – и по уничтожению призрачных тварей, и по разгонке золотой ци.

Не знаю, в какой момент высокий частокол перемахнули две тени – белая и серая. И присоединились ко мне, убивая призраков. Это, естественно, были Умка и Шилань.

Ненамного отстав от демонических волков, к нам присоединился Мо Сянь – он прилетел на летающем мече. И сходу принялся рубить тварей.

Но несмотря на помощь друзей, я уже был отравлен чёрной ци, а она всё прибывала и прибывала.

– Сядь и медитируй! – приказал Мо Сянь.

Я послушался. Отчасти потому, что сам думал об этом, а отчасти потому, что сил драться больше не было. Да и от моей палки было меньше проку, чем от зубов демонических волков и меча Мо Сяня.

В конце концов, первый урок, который я усвоил в этом мире, это доверие. Нужно доверять тем, кто сражается с тобой плечом к плечу. А особенно тем, кто умеет сражаться лучше тебя.

Поэтому я сел, где стоял, отложил палку и начал медитировать.

Под защитой Мо Сяня, Умки и Шилань, я начал разгонять остатки золотой ци, стараясь сделать всё, чтобы чёрная ци не разрушила каналы золотой ци. А она как раз это и делала.

А если учесть, что чёрная ци продолжала поступать, то задача передо мной стояла трудная. И я бы даже сказал: невыполнимая, потому что признаки отравления ци становились всё сильнее и сильнее.

И тут я вспомнил, что, когда активировал скипетр, я объединял обе ци – и чёрную, и золотую. Именно это и помогло мне справиться с родовым артефактом и установить защитное поле.

А почему бы сейчас не сделать то же самое?

И я, вместо того чтобы разделять ци и защищать золотую от чёрной, открыл своё сознание для обоих ци.

И тут произошло удивительное. Я увидел, что обе ци на самом деле защищают меня. Только золотая ци защищает тело, а чёрная ци – душу. А открыв своё сознание, я тем самым объединил свои душу и тело.

Чёрная ци и золотая ци объединились. И по чёрной равномерно протянулись золотые нити. Теперь душа поддерживала тело, а тело поддерживало душу.

Стало так легко и радостно.

Единственное, через поры на коже вышло столько нечистот, как будто кто-то выкрутил меня и отжал, как из грязной губки, грязь, которая скопилась в моём теле.

Грязь через поры вышла наружу, а внутри осталось золотистое сияние.

Очень захотелось помыться, чтобы и кожа была чистой.

Я открыл глаза и увидел такое же золотистое сияние, только разливающееся по всей деревне.

Призрачные твари, попадающие в это сияние, лопались и исчезали, вливались в него, делая его ярче.

Оставшиеся без работы Мо Сянь и Умка с Шиланью подошли ко мне.

– Поздравляю вас, молодой господин! Вы взяли первую ступень силы.

– Как так? – удивился я. – У меня ведь силы нет совсем.

Мо Сянь засмеялся:

– Вы удивительный человек! В вас, молодой господин, по-прежнему нет силы. Ваша золотая ци по-прежнему слаба. И тем не менее, вы взяли первый уровень!

– И что мне за это будет? – поинтересовался я, чувствуя радость и полноту жизни.

– Ничего не будет, – засмеялся Мо Сянь. – Ваши каналы теперь глубже и разветвлённее и могут вмещать гораздо больше ци. И запасной резервуар тоже может вмещать больше ци. А следовательно ваши ядра – и золотое, и чёрное – будут расти. Вам теперь доступны простые заклинания и подвластны простые артефакты. Не только родовые, как скипетр или артефакт деда Радима, а обычные артефакты, не требующие большой магии.

– И что, я теперь смогу летать на мече? – спросил я.

– Нет, – покачал головой китаец. – Этот артефакт станет доступен вам только на третьей ступени.

– Значит, мне есть куда расти, – подвёл я итог. И вспомнив про деревенских, сказал: – Надо бы позвать деда Радима и остальных.

Но не успел я договорить, как из сарайки начали выходить люди. В первых рядах как раз и вышел дед Радим.

– А как вы узнали, что уже можно? – растерянно спросил я.

– Сияние было трудно не заметить, – ответил дед Радим. – Я послал разведчиков, и они сказали, что призраков больше нет. Призраки ушли?

– Можно сказать и так, – улыбнулся я.

– Значит, я был прав! – обрадовался дед Радим. – Призраков можно победить светом.

– Только фонарики для этого не годятся, – ответил я, возвращая деду Радиму шарик, который засветился сразу же, как только я достал его из кармана.

Не хватало ещё, чтобы деревенские отправились на призраков вот с этими теннисными мячами.

Заметив, как дёрнула носом проходящая мимо Дуня, я сказал деду Радиму:

– Мне нужно помыться, мы с Мо Сянем пойдём, пожалуй.

– Ваш китаец сильный воин! – похвалил Мо Сяня дед Радим. – Хорошо, что он пришёл к вам на помощь.

– Конечно, хорошо, – согласился я, понимая, что дед Радим решил, будто это Мо Сянь всех призраков разогнал.

Ну и ладно! Без помощи китайца и демонических волков я действительно не справился бы. Так что, в какой-то степени он прав.

Я посмотрел на суетящихся людей, спешащих по домам, чтобы скорее приготовить еду и накормить детей и скотину, которая всё это время была в другом схроне. Да и самим жителям нужно подкрепиться и отдохнуть. Так что, не стоит им мешать, особенно, когда самому хочется под горячий душ или в хорошо протопленную баньку.

Увидев, что жизнь в деревне налаживается, я крикнул:

– Умка, Шилань!

Оба волка выскочили из тени, где они прятались, вызвав визги и крики.

– Тише-тише! – постарался я успокоить деревенских. – Это наши с Мо Сянем духовные звери…

Но бабы визжали так, будто их резали.

От этих криков Умка прижался ко мне, а Шилань – к Мо Сяню, словно бы в поисках защиты.

И я поспешил уйти и увести демонических волков, чтобы не травмировать ни их, ни деревенских.

Когда мы вышли за ворота, я спросил у Мо Сяня:

– Это из-за нападения призраков волчата поглотили защитный барьер?

– Нет, конечно! – отмахнулся Мо Сянь. – Приближается что-то посерьёзнее. И это хорошо, что вы молодой господин взяли первый уровень.

Я оглянулся на деревню и увидел, что над ней куполом разливается золотистое сияние.

От этого сияния становилось радостно на душе и приходило понимание, что пока оно есть, деревенские защищены от тварей. И это было хорошо.

– Что мне теперь делать с этим уровнем? – спросил я у китайца.

– Сначала нужно освоиться. На адаптацию уйдёт дней пять-шесть. А потом нужно будет развивать и физическую, и духовную энергии. И уделить особое внимание золотому ядру. Может всё-таки сила в вас проснётся.

Некоторое время мы шли молча.

Китаец был задумчивым, и я не мешал ему.

Недалеко от барьера китаец всё же выдохнул:

– Не понимаю! Как так? Магии нет, а первый уровень взят!

– А он точно взят? – засомневался я.

– Не сомневайтесь, молодой господин! Вы не просто взяли первый уровень, а взяли его на максимуме энергии! Чисто взяли!

– Ну, я себя чистым сейчас совсем не чувствую, – пожаловался я.

– Кстати, нечистоты, от которых освободилось ваше тело, это лучшее доказательство, что вы преодолели барьер и получили первый уровень, – заметил китаец.

– А может это из-за чёрной ци? – спросил я. – Может это чёрная ци взяла первый уровень?

– Уровень берёт не ци, а человек! – назидательно ответил Мо Сянь. – И потом, чёрная тут совсем не причём! Это аномалия. Уровень взят именно для золотого ядра.

И тогда я рассказал Мо Сяню, как объединил два вида ци, и как появилось чёрное пространство, прошитое золотыми нитями.

Китаец некоторое время шёл молча. А потом задумчиво проговорил:

– Вполне возможно, что ваша чёрная ци, молодой господин, взяла на себя функцию недостающей золотой ци, а чёрное ядро – недостающую силу. Произошла компенсация. Других мыслей мне пока не приходит. Но в таком случае вы уникальный человек, ваши возможности бесконечны. Как, собственно, и риски быть полностью разрушенным. И в этом случае есть только один выход – нужно развиваться гармонично.

И я окончательно поверил китайцу.

В конце концов, раз магии нет и на мечах пока летать невозможно, то какая разница? Пусть будет, как он сказал.

А вот помыться нужно! И срочно! А то самому противно – как будто я в смолистом болоте целый день ползал…

А потом нужно хорошенько поесть. И желательно мяса. А то «овсянка-сэр» как-то меня не впечатлила. Да и вечер уже, пора ужинать.

## Глава 2

Я даже не предполагал, что баню можно затопить так быстро. Хотя чего удивляться? Дров я с утра нарубил столько, что на десять бань хватит!

Слуги бегали и спешили исполнить любое моё пожелание с того момента, как мы с Мо Сянем и демоническими волками только прошли через барьер.

Кузьма, едва глянул на нас, сразу же понёсся топить баню. Ему и говорить ничего не пришлось.

Прасковья, спросив у меня, чего барин желает на ужин и услышав: много мяса, тут же отправилась хлопотать на кухне. Подозреваю, что что-то у неё уже было готово, но слово «много» произвело на неё впечатление.

Матрёна помогала ей, старалась и глаз на меня не поднимала.

А Егор Казимирович командовал всеми и тут же старался всячески мне угодить.

– Как приказчик? – спросил я его, пока ждал баню.

Мы прогуливались с ним вдвоём около дома – я не хотел таким грязным заходить в дом, а то провоняет там всё.

Мо Сянь, как мы пришли, поклонился по своему обыкновению и сразу же ушёл в дом. А Умка с Шиланью, подхватив какую-то корягу, унеслись наперегонки куда-то в темноту. Всё-таки они ещё дети и им хочется играть! Пусть играют, лишь бы не шкодили!

Егор Казимирович шёл рядом и, казалось, запаха не чувствовал и нечистот, которые покрывали всё моё тело, не видел. Он смотрел на меня с неподдельным восхищением и при этом с некоторым чувством вины.

– Приказчик уехал. Выплатил нам все долги, и я отпустил его, пообещав, что если он попытается как-то навредить роду Корневых, то весь мир узнает о его махинациях.

Я удивлённо глянул на своего управляющего. Мне даже в голову не пришло, что нужно подстраховаться. А ведь он прав! Такие мелкие людишки, когда их прижучат, любят ударить исподтишка.

Ну будем надеяться, что с Иваном Юрьевичем Сухоруковым всё будет нормально. В том смысле, что угроза Егора Казимировича подействует как надо.

– И какая сумма получилась в итоге? – спросил я. – Хватит на автомобиль?

– Хватит! – радостно ответил управляющий! – И на автомобиль хватит, и на ремонт дома, и даже хватит на кое-какое оборудование для завода. А то мне Добрыня Всеславович жаловался, что у них подъёмные механизмы на руднике износились. Да и вообще станки старые уже.

– Хм… – задумался я. – Машина, конечно, это очень хорошо, но… Егор Казимирович, давайте поступим следующим образом. Завтра с утра съездим на завод, осмотрим там всё, а то в прошлый раз не успели. А заодно пообщаемся с Добрыней Всеславовичем, обсудим с ним новое оборудование и расширение производства.

– Как скажете, Владимир Дмитриевич! – горячо закивал управляющий.

– И ещё, поизучайте, пожалуйста, рынок магических кристаллов. И посмотрите, может, мы сможем сами выйти на потребителя, минуя всяких посредников? Ну или подберите посредника, который бы работал честно.

– Будет сделано, – как-то очень быстро отозвался Егор Казимирович.

Я, глядя на него, спросил:

– Мне кажется, или вы испытываете чувство вины?

Егор Казимирович тяжело вздохнул.

– Есть маленько, – признался он. – Столько лет этот Сухоруков водил нас за нос… Как я этого не видел? Ведь всё же на поверхности было! Достаточно было только сравнить цены… Никогда себе этого не прощу!

– В том нет вашей вины, – успокоил я управляющего. – Сухоруков использовал магию.

– Но у меня на магию подчинения сторожок выставлен! – воскликнул Егор Казимирович.

Сторожок? Интересненько! Тут оказывается и такое есть! Нужно будет потом про сторожки расспросить, а пока…

– Это была не магия подчинения. Он вызывал у вас раздражение и вам хотелось побыстрее закончить с делами. Причём, раздражение было направлено не на него, а на кого-то из домашних. У вас возникало перед ним чувство вины, и вы, торопясь закончить дела, не торговались там, где надо бы. Вот такая у него способность, – объяснил я управляющему положение дел.

– Вот как? – удивился он. – А ведь действительно. Всякий раз случались какие-то мелкие неприятности.

– Они всегда случаются. Просто в другое время вы на них не обращаете такого внимания.

– Видимо, так и есть… – согласился Егор Казимирович. – А как вы смогли увидеть, что есть магическое воздействие?

– Мне Умка помог, – честно сказал я половину правды.

– Надо же, какие умные эти демонические волки! – в очередной раз восхитился Егор Казимирович.

– Умные, да! – согласился я.

Потому что волки действительно были умными. А остальное знать Егору Казимировичу не нужно.

А вот мне про его магию узнать было интересно.

И я спросил:

– Егор Казимирович, у меня к вам вопрос есть… Вы обладаете магической силой?

Управляющий запнулся. А потом, вздохнув, сказал:

– Ничто-то не укроется от вашего взгляда, Владимир Дмитриевич! Да, немного силы у меня есть.

– А как так получилось? – поинтересовался я. – И почему скрываете от всех?

– Скрываю, потому что обещал вашему батюшке, что никто не узнает. А как получилось… – Егор Казимирович замолчал, видимо раздумывая над тем, говорить мне или нет.

Я не торопил его. Знал, что он всё равно всё мне расскажет. Я это чувствовал. Не знаю как, но я видел намерение Егора Казимировича.

Интересно, эта способность мне дарована первым уровнем или я просто уже хорошо изучил своего управляющего?

– Дело в том, Владимир Дмитриевич, – тяжело вздохнув, продолжил Егор Казимирович, что я бастард. А к бастардам, как вы знаете, не очень хорошо относятся. И во многих семьях от них избавляются. Но ваш батюшка, зная тайну моего рождения, всё же взял меня на работу управляющим, заставив меня пообещать, что никто и никогда не узнает о моей способности.

– И какая же у вас способность? – спросил я, вспоминая, как вокруг пальцев управляющего бегали искры электрических разрядов.

– Моя сила стихийная, – признался Егор Казимирович. – Я могу призывать молнии. И могу поглощать молнии. Но я свою силу практически не развивал, поэтому она в зачаточном положении.

– Я так и думал, – сказал я. – я видел электрические разряды, когда мы были в конторе.

– Когда? – насторожился Егор Казимирович.

– Сегодня, когда разговаривали с приказчиком, – ответил я, не понимая, что так взволновало Егора Казимировича.

– Плохо, – покачал он головой. – Очень плохо! И почему я не сдержался?!

– Почему плохо-то? – спросил я. – Я никому не скажу, это не в моих интересах…

– А Сухоруков? – усмехнулся Егор Казимирович. – Если он видел и понял, то это очень плохо! Тогда я в большой опасности! И вполне возможно, что не только я, но и приютивший меня род Корневых. Зря я его отпустил!

– Он чем-то может вам навредить? – спросил я, понимая, что тревога моего управляющего передалась и мне.

Егор Казимирович кивнул:

– Вполне возможно. – И тут он поклонился. – Простите меня, Владимир Дмитриевич! Я подвёл вас!

Его слова звучали искренне, и мне стало жалко этого человека. Теперь я был уверен, что он верен моей семье. А все мои подозрения – это недоразумения и мои домыслы.

И чтобы успокоить его, я сказал:

– Тогда Сухорукову придётся встать в очередь за Волковыми! Идите, Егор Казимирович, отдыхайте! У вас сегодня был тяжёлый день! И спасибо вам за службу!

Егор Казимирович снова поклонился и ушёл.

Я некоторое время смотрел вслед его ссутуленной фигуре, а потом развернулся и пошёл в баню – пока мы разговаривали, она разогрелась.

Пока я мылся и парился, из моих пор на коже вышло ещё какое-то количество нечистот. Но горячий пар и берёзовый веник творят чудеса.

А уж когда я после парилки нырнул в ледяной бассейн, так и вовсе почувствовал себя заново рождённым.

Париться мне никто не мешал. И я, если честно, не знал, радоваться или огорчаться, потому как женщина мне сейчас не помешала бы. Но после выходки Матрёны, я не хотел её видеть, а других женщин тут не было. Не рассматривать же Прасковью в этом качестве?

Короче, по дороге из баньки в столовую, я решил, что пора, наверное, познакомиться с соседями и соседками.

Странно, конечно, что после похорон никто из них не приехал выразить мне соболезнования, но всё-таки, надо бы оглядеться.

В любом случае соседей лучше знать. А не так как в моём мире, когда соседей на одной лестничной площадке в лицо не знаешь. Случись что, и за помощью обратиться не получится.

Нет, когда живёшь деревенской жизнью, а вокруг бегают твари, то соседям нужно держаться друг друга! Потому что вместе легче противостоять невзгодам.

Надо, надо ходить в гости! Устраивать балы, ездить на совместную охоту…

С этими мыслями я и вошёл в столовую, где меня уже ждали Мо Сянь с Егором Казимировичем и Матрёна с Прасковьей.

Я повелел позвать Кузьму. Напомнил, что, если нет гостей, то мы едим все вместе за одним столом.

Кузьма пришёл и, как в прошлый раз, сел с краюшку.

– Ешьте, не стесняйтесь! – сказал я и потянулся отрезать себе гусиной грудки.

Мяса на столе было действительно много – печёный гусь, буженина, котлетки и даже пироги с печенью! И всё такое красивое и ароматное! Одно удовольствие!

Только я нацелился хорошенько перекусить, как ко мне наклонился Мо Сянь.

– Молодой господин, – шепнул он мне. – Вам сегодня обязательно нужно помедитировать, чтобы усвоился ваш уровень. Тяжёлая пища будет вам мешать. Более того, она оттянет на себя ваши силы, и вам может не хватить ци, чтобы полноценно завершить переход.

Я с тоской посмотрел на гуся и со вздохом отложил отрезанный кусочек.

Потом пожевал каких-то овощей, как кролик. Выпил стакан киселя. Поблагодарил Прасковью. И ушёл из столовой, чтобы не расстраиваться.

Мо Сянь догнал меня на лестнице.

Мы снова вместе с ним прошли в кабинет.

Поклонившись, Мо Сянь сказал:

– Молодой господин, посмотрите скипетр. Всё ли с ним в порядке?

Открыв капелькой крови замок на выдвижном ящике, я достал скипетр. Посмотрел на лежащие там бумаги, и подумал, что надо бы просмотреть их. Но пока было некогда.

Даже первого взгляда на скипетр было понятно, что он изменился. Стал тоньше и изящнее. И вокруг янтаря появился красивый орнамент.

Это было очень интересно.

– Это что, форма скипетра зависит от владельца? – спросил я.

– Не только форма, но и возможности, – с поклоном ответил мне Мо Сянь.

– Вот как? – удивился я. – И как узнать, какие у него теперь возможности? – спросил я.

– Медитацией, – с поклоном ответил Мо Сянь. – Вам, молодой господин, нужно сесть на пол, положить скипетр перед собой и начать медитацию.

Мне и самому было любопытно узнать, какие способности есть у скипетра. Ведь раньше он мог только создавать защитное поле. А теперь что?

В общем, я сделал, как сказал китаец. Сел на пол, положил скипетр перед собой и погрузился в медитацию.

## Глава 3

Мо Сянь был прав насчёт ужина. Даже те крохи, которые я съел, сейчас мешали мне, оттягивая силы на переваривание.

С другой стороны, подумал я, если бы я был голодным, то мои мысли были бы о еде, и мне было бы сложно сконцентрироваться. А концентрация крайне необходима. Иначе я просто не смог бы войти в медитативное состояние.

Так что, лёгкий перекус – это было самое идеальное. Спасибо Мо Сяню, что он остановил меня.

Следуя за голосом Мо Сяня, я представил весы.

– Сбалансируйте боевой дух и силу, – говорил мне Мо Сянь.

Я не знал, как это сделать, поэтому на одну чашу весов положил всю свою золотую ци, а на другую – чёрную. Чёрной было значительно больше, но золотая была весомее.

Взвесив всё, я пришёл к мысли, что нужно продолжать укреплять каналы золотой ци и наращивать ядро.

А ещё я понял, что золотое ядро хорошо развивается, когда я развиваю тело. Занятия с дедом Радимом и фехтование, которому учил меня Мо Сянь, способствуют развитию именно золотой ци.

Что ж, моё решение тренироваться было правильным. Единственное, нужно будет немного скорректировать тренировки – нужно добавить пробежки для выработки выносливости. И возможно даже бегать нужно будет с утяжелением.

Ладно, про утяжеление я решу опытным путём. Так что, золотое ядро получит развитие!

Что касается чёрного ядра и чёрной ци, мне не хватает контроля.

Первые шаги по контролю чёрной ци я уже сделал – это когда остановился и не стал высасывать всю ци приказчика. Хотя, может, и зря остановился…

Нет! Не зря! Я не убийца! Хотя и убил немало людей. Но одно дело на войне или защищаясь, и совсем другое – хладнокровное убийство пусть и мерзкого человека, но не угрожающего моей жизни.

Я не уподоблюсь тем, кого ненавижу! Тем, кто легко переступает через человеческие жизни. Я останусь верен себе!

Так что опыт с Сухоруковым – это опыт контроля чёрной ци! И спасибо Ивану Юрьевичу за это! Он предоставил мне возможность взять под контроль свои силы. Теперь я знаю, что в принципе могу чёрную ци контролировать. Осталось научиться держать контроль. Ну или точнее, управлять потоками. И тут мне поможет медитация! Придётся выделить для медитации дополнительное время ещё и днём.

Разобравшись с ци, я обратился к скипетру.

Перед моим внутренним взором он не лежал, а висел в воздухе передо мной и медленно вращался.

Внутренним взором я видел ещё больше изменений в том, как скипетр теперь выглядел – появилось множество мелких деталей. Они создавали сложный орнамент, в котором наблюдалась некоторая закономерность.

Я рассматривал узор, и он мне нравился.

Кое-где рисунок сбивался или был плохо виден, и я мысленно поправлял его.

И как ни странно, все мои мысленные исправления сохранялись.

И вот, когда я поправил последний штрих – загогулинка была недостаточно закручена, и я закрутил её так же, как были закручены остальные… Так вот, как только я поправил эту загогулину, скипетр засиял. И защитное поле над усадьбой сверху покрылось тонкой сеткой. И я понял, что теперь буду чувствовать входящих и уходящих даже когда сам буду находиться где-нибудь снаружи.

Это было просто замечательно! Теперь никто не сможет проникнуть на территорию усадьбы без моего ведома.

А то ведь приезд приказчика я почувствовал, потому что был в это время дома. А вот когда приказчик уехал, меня дома не было, и я не почувствовал, как он пересёк барьер.

Хорошо бы ещё что-то подобное сделать для деревни, чтобы я знал, когда на неё нападают твари. Чтобы больше не было такой ситуации, как сегодня – когда я пришёл, а жителей в деревне нет, вместо них только призраки.

Хорошо ещё я с самого начала был переполнен чёрной ци, и поэтому призраки меня не увидели. А если бы приказчик Сухоруков оказался бы нормальным, и я пришёл бы на тренировку без чёрной ци? В таком случае сейчас меня уже скорее всего не было бы.

В общем, над деревней тоже нужно защитное поле и сигнальная сеть.

Сеть легко растянулась таким образом, чтобы закрыть и деревню. А вот что касается защитного поля, то был только один вариант – расширить его так, чтобы купол накрыл и деревню тоже.

Посмотрев на защитный купол, я отказался от этой мысли – я не мог вытянуть купол, он, в отличие от сигнальной сети расширялся равномерно во все стороны. У меня, конечно же, хватило бы сил растянуть защитное поле. Но оно, покрыв очень большую площадь, станет очень тонким, и полноценно защитить не сможет ни деревню, ни усадьбу. Через такое тонкое поле сможет без особого труда пройти любая тварь сильнее собаки.

Поэтому от идеи расширить защитное поле я отказался. Ограничился только сигнальной сетью. Ну это лучше, чем ничего. Во всяком случае, я буду знать, когда на деревню нападают, и смогу прийти на помощь.

Я посмотрел, что ещё улучшилось или что нужно улучшить, но не нашёл пока, к чему приложить руки или сознание. Всё остальное было идеально. Хотя вполне возможно, что я пока просто не вижу изъянов. В любом случае, пока можно на этом и закончить.

Поэтому я открыл глаза и вышел из медитации.

И снова на дворе было уже утро. Я так с этими медитациями вообще забуду, что значит нормальный человеческий сон!

И тем не менее, я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Умка и Шилань снова лежали рядом. Шилань – около медитирующего Мо Сяня, а Умка – рядом со мной. И как они попали в кабинет? Я же закрыл дверь! А её никто, кроме меня открыть не может, даже китаец.

Хотя, он и не пытался никогда это сделать. Так что, вполне возможно, что Мо Сянь открыть дверь кабинета может. И специально вышел из медитации, чтобы запустить демонических волков. Потому что иначе получалось, что Умка и Шилань просто телепортировались в защищённый кабинет.

Мо Сянь продолжал медитировать, и я решил не мешать ему. Решил пока посмотреть документы, которые лежали в ящике стола.

Но едва я выдвинул ящик, как Мо Сянь открыл глаза и встал.

– Молодой господин, – поприветствовал меня китаец своим обычным поклоном.

– Доброе утро, Мо Сянь! – сказал я, положил скипетр в выдвижной ящик и запер его.

Не знаю почему, но мне хотелось посмотреть бумаги в одиночестве.

– Доброе утро, – улыбнулся китаец. – Как вам изменения?

– Отличные! – похвастался я. – Я теперь могу почувствовать, когда кто-то преодолевает защитный барьер!

– Вот как? – удивился Мо Сянь. – Это очень хорошо! Ваш батюшка смог контролировать тех, кто преодолевает защитный барьер только на третьем уровне.

– Так у него же и был третий? – растерялся я.

Получалось, что контроля бывший глава рода смог достичь так поздно!

– Да, только третий, – подтвердил Мо Сянь. И контролировать защитное поле ваш батюшка мог, только когда находился внутри. А стоило ему уехать, и уже не мог почувствовать, когда кто-то преодолевает барьер. Это и стало причиной трагедии. Чёрный колдун пришёл в усадьбу, когда ваш батюшка поехал со мной в город – проводить меня, чтобы я съездил за вами, молодой господин. И заодно он собирался решить некоторые дела в банке. И вот пока ездил, чёрный колдун со своими людьми проник на территорию поместья. А потом дождался удобного момента и ударил.

Подозрительность вернулась ко мне с новой силой. Тут явно не обошлось без предательства! Не будет же человек всем подряд сообщать, когда он может защитить дом, а когда – нет. Значит, кто-то знал об этой тайне и слил информацию врагам.

– А кто знал, что отец не всегда может контролировать защитное поле? – спросил я.

– Никто, – подтвердил мои опасения Мо Сянь.

– Даже домашние?

– Даже домашние!

– А как тогда чёрный колдун смог узнать, когда нужно приходить? – задал я закономерный вопрос.

– Я не знаю, – растерянно ответил Мо Сянь.

Он был подавлен, открывшейся ему истиной – утечка информации всё-таки была! И нужно было найти предателя. Хотя бы для того, чтобы защитить себя и людей.

Так что, тему предательства я выпускать из виду не буду. Я вычислю предателя, чего бы мне это не стоило! За жизни детей он мне ответит по полной!

Вообще, я был удивлён. Мне казалось, что это нормально – защитное поле должно быть подконтрольно создателю. Но как выяснилось, совсем не обязательно.

Что ж, ещё один факт в копилочку знаний.

А пока нужно распланировать мой день. Потому я повернулся к Мо Сяню и спросил:

– Что сейчас?

– Завтрак, а потом фехтование, – наметил мне план тренировок Мо Сянь.

Вообще китаец несколько изменился в своём отношении ко мне. Ещё вчера мне приходилось уговаривать его, чтобы он тренировал меня. Но стоило мне взять первый уровень, как Мо Сянь уже сам хочет тренировать меня.

Ну что ж, мне это только на руку.

Единственное, я решил до завтрака побегать. А то на сытый желудок тяжело будет.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик, оделся, чтобы одежда не стесняла движений и чтоб не очень жарко было, и побежал.

Маршрут, который я себе наметил, был следующим: добежать по дороге до барьера, потом – вдоль барьера, пока снова не выйду на дорогу.

Таким образом я убью сразу двух зайцев – пробегусь перед завтраком, а заодно осмотрю периметр усадьбы, точнее, периметр защищённого барьером участка.

Поначалу бежать было легко. Но я быстро вспомнил о кроссовках. Даже самые дешёвые китайские были удобнее для бега, чем кожаные туфли, какие мне приходилось носить тут. Да и отводящее влагу, дышащее термобельё невозможно было сравнить с шёлковой рубахой и суконным кафтаном.

Однако, яйца мешают только плохому танцору.

Поэтому я продолжал бежать. Единственное, немного снизил скорость, когда сошёл с дороги и побежал по луговине. В конце концов, там могут быть невидимые в траве ямы или кочки.

Но я старался держать темп.

Постепенно я убегал всё дальше и дальше от дороги.

Через какое-то время меня догнал и перегнал Умка. А за ним и Шилань.

Эти два монстра носились с такой скоростью, что позавидовать можно.

Отбежав немного, они развернулись и понеслись в обратную сторону, чуть не сбив меня с ног.

Создавалось ощущение, что они соревнуются, кто проскочит ближе ко мне…

Я улыбался в душе их молодости и продолжал потихоньку бежать, пока внезапно не наткнулся на хорошо протоптанную тропинку. Она пересекала барьер, и одним концом уходила в лес, а вот другим…

А это мы сейчас выясним!

– Умка! Шилань! – крикнул я демонических волков.

Оба моментально оказались около меня, преданно заглядывая в глаза и ловя каждое моё слово.

– Пойдёмте-ка прогуляемся вот тут, посмотрим, кто натоптал эту дорожку?

## Глава 4

Тропинка была натоптана явно человеком или людьми. В том смысле, что это была не звериная тропа. И это вызывало у меня ещё больше настороженности.

Пока я шёл по тропинке, то перебирал всех домашних: Кузьма? Егор Казимирович? Матрёна? Прасковья? Мо Сянь? Кто из них?

У меня получалось, что никто.

Мысль о том, что это кто-то из погибших во время налёта чёрного колдуна, я отсёк сразу – тропинка не выглядела заброшенной.

Понятно, что за неделю она не могла зарасти, но по тропинке ходили недавно. И пока я был дома, я не чувствовал, чтобы кто-то преодолевал барьер. Значит, ходили пока меня не было дома. Если пока я был на заводе, то исключались Мо Сянь и Егор Каземирович. Если вчера, когда был в деревне, то исключался Мо Сянь.

Прасковья всё время на кухне, ей некогда. Матрёна трусиха. А тут тропинка вела в лес. Кузьма? Он в принципе мог, но он постоянно делом занят и постоянно на виду. Вряд ли это он.

Неужели в усадьбе есть ещё кто-то про кого я не знаю?

Тропинка вела не напрямую к усадьбе. Сначала она шла к саду, потом огибала его и вливалась в одну из садовых дорожек.

Причём вливалась так, что, если бы я не знал, куда смотреть, я бы и не заметил.

Вот так вот. Тайные тропы, и все концы ведут в сад.

По садовой дорожке я вышел к конюшне, где хлопотал Кузьма – готовил карету. Видимо, Егор Казимирович вчера распорядился, сказал, что поедем на завод.

Я подошёл неспешно, словно бы прогуливаясь. Хотя для прогулки я был одет слишком легко. Я ведь одевался для пробежки. И пока шёл по тропинке, успел остыть и сейчас подмерзал. И тем не менее, я подошёл к Кузьме.

– Доброе утро, Кузьма, – поздоровался я с конюхом.

– Доброе утро, Владимир Дмитриевич, – поднявшись, поклонился он.

– Чем занимаешься? – спросил я, хотя и сам прекрасно видел чем – смазывает колёса.

– Да вот Егор Казимирович сказал подготовить карету, – ответил Кузьма очевидное.

Нужно было как-то вывести Кузьму на разговор про тропинку, но я не знал, как это сделать. Поэтому стоял и задумчиво рассматривал ведро с чёрной смолянистой жидкостью с сине-зелёным отливом. Она имела специфический запах, напоминающий запах горелой берёсты. Именно этой жидкостью Кузьма и смазывал ступицы колеса, когда я подошёл.

Не дождавшись от меня вопросов, Кузьма спросил сам:

– Что вы хотели, барин?

Я оглянулся на играющих в стороне Умку и Шилань, и ответил:

– Да вот, гуляю…

– Это хорошо, – произнёс Кузьма и с тоской посмотрел на карету.

Под заднюю ось был подставлен пенёк, в результате колёса свободно вращались.

У Кузьмы в руках была палка с намотанной на конце тряпкой. Перед тем, как я подошёл к нему, он обмакивал тряпку в ведёрко, подносил к ступице и вращал колесо.

Теперь же стоял, а густая жидкость с тряпки тянулась обратно в ведро.

– И как? – спросил я и кивнул на жидкость.

– Хороший дёготь, – пожал плечами Кузьма. – Хорошо держит.

– Да, – согласился я и спросил: – Хватает дёгтя-то?

– А чего не хватать? Хватает! – ответил Кузьма.

– Чем планируешь потом заняться? – спросил я.

– Да вот, подготовлю карету, потом у скотины приберу, а потом схожу петли проверю. Ну а потом продолжу с сеном разбираться – порченное тем волколаком, которого вы убили, ещё не всё убрал.

– Понятно, – кивнул я. – А что за петли?

– Так на зайца. Прасковья попросила зайчатины к обеду добыть, вот я вчера петли и поставил.

Я оживился, как та гончая, которая взяла след.

– И где ты ставишь петли? – спросил я.

– Да вот тут в саду, где молодые яблоньки. Два дела делаю – и мясо Прасковье добываю и сад защищаю. А то зайцы стригут яблоньки, особенно молодые. А если не зайцы, так мыши кору обгрызают!

Кузьму понесло. Он жаловался, сколько ему сил приходится прикладывать, чтобы избавиться от мышей и зайцев, пакостящих в саду.

– Может, с вашими демоническими волками лучше будет. Зайцев разгонят. А вот с мышами будет сложнее – вряд ли демонические волки защитят сад от мышей, слишком уж те мелкие для волков.

– Однако, волки мышкуют, – ответил я, понимая, что Кузьма скорее всего к тропинке отношения не имеет.

Можно было, конечно, напрямую спросить, но я решил пока не делать этого. Вдруг спугну предателя, и он затаится?

Нет! Его нужно вычислить и вывести на чистую воду так, чтобы он не смог вывернуться. А потому я сказал Кузьме:

– Смажь стволы яблонь дёгтем, он мышей отпугивает, – и отправился в усадьбу.

Пока я разговаривал с Кузьмой, совсем продрог. К тому же завтрак наверняка уже готов. Так что, пробежка получилась, что называется, по малому кругу.

Ну и ладно. Для первого дня это нормально. Завтра пробегу уже полный круг.

Завтрак действительно был готов, и на этот раз не овсянка! На этот раз Матрёна приготовила пироги с брусникой. А ещё блины с творогом и сметанкой. Ну и там варенья всякие, джемы, повидло…

И снова я не стал сильно наедаться, хотя аппетит у меня был нагулянный. Но перед поездкой я хотел ещё потренироваться с Мо Сянем на мечах, поэтому сказал Прасковье:

– Перед отъездом ещё раз поедим. И там чего-нибудь посытнее приготовь, потому что на завод нужно съездить.

Матрёна охнула:

– Как на завод?! Вот же только были?

Я строго глянул на неё, и она быстренько ретировалась из комнаты.

А мы с Мо Сянем вышли на площадку перед садом, ставшую уже для нас тренировочной.

Когда мы пришли на место, Мо Сянь с поклоном протянул мне широкую чёрную ленту.

– Зачем это? – поинтересовался я.

– Молодой господин должен завязать глаза, – с поклоном ответил китаец.

– Я и с открытыми глазами не умею фехтовать, а ты предлагаешь завязать глаза, – удивился я.

– Атака должна идти от сердца, а не от глаз, – сказал Мо Сянь. – Глаза нужны, чтобы предвидеть следующий ход врага. Но если полагаться только на глаза, то вы проиграете. Молодой господин будет учиться искать цели по звуку.

– По звуку? – я растеряно огляделся. – Я даже не представляю как.

Китаец снова выставил перед собой руки кольцом и поклонился.

– Молодой господин хотел, быстрее овладеть силой. Но если молодой господин думает, что это слишком трудно…

– Давай ленту! – оборвал его я.

Трудно – не трудно… Я попросил Мо Сяня тренировать меня, значит, должен доверять его методам.

Пока я завязывал глаза, Мо Сянь говорил:

– Поиск цели по звуку. Вы должны слушать и слышать, где ваша цель. Только так у вас не будет слепых зон, и враги не смогут незаметно подойти к вам или уйти от вас. Я в этот раз не буду таиться. Ваша задача услышать меня. Резких выпадов делать не нужно, сегодня будет достаточно, если вы просто научитесь слышать.

Когда глаза были завязаны, Мо Сянь вложил в мою руку меч.

– А зачем меч? – спросил я. – Может, лучше так слушать, без меча?

– А как же вы, молодой господин, будете защищаться? Я же буду нападать… – усмехнулся Мо Сянь.

И я осознал, что ни за что на свете не хочу быть слепым и не иметь оружия. Оно давало мне уверенности в себе.

И да, я пока не умею как следует пользоваться мечом, но я научусь.

Мо Сянь, как только я покрепче перехватил рукоятку меча, сказал:

– Молодой господин, я сейчас покружу вас, чтобы ваша память не вводила вас в заблуждение.

Едва он это сказал, как я почувствовал на своих плечах его руки, а потом Мо Сянь заставил меня повернуться несколько раз вокруг себя.

В какой момент он отпустил меня и отскочил, я даже не заметил. Но вдруг я почувствовал себя одиноким и беззащитным.

Схватив меч двумя руками, я начал прислушиваться, поворачиваясь на каждый шорох, на каждый стук камушков, каждый шелест травинки.

Вот только шорохи, шелесты и стуки неслись со всех сторон. Они сливались в один белый шум, и я не мог выделить источник.

Я резко поворачивался вокруг себя, пытаясь сориентироваться, но оказалось, с закрытыми глазами я ориентироваться совсем не могу. Абсолютно.

Я полностью потерялся.

Но снять с глаз повязку мне не позволяла гордость.

– Молодой господин, – раздался откуда-то справа голос Мо Сяня. – Вы сейчас ничего не видите, но всё слышите.

Я резко повернулся в ту сторону, откуда слышался звук.

Но голос Мо Сяня послышался совсем с другой стороны:

– Сделайте ваши уши вашими глазами.

Я снова повернулся.

Но голос опять переместился.

– Всё в этом мире связано, ничто не существует само по себе.

Я дернулся за голосом, но опять не успел:

– То, что мы видим и то, что мы слышим, на самом деле связано между собой. Только мы не замечаем этих связей. Нам обычно в этом мешает наше зрение.

Мой поворот, и голос несётся из-за моей спины:

– Сейчас ваше зрение вам не мешает. Поэтому слушайте!

Справа раздался свист и что-то больно ударило меня по правой руке.

От неожиданности я вскрикнул и отскочил, при этом чуть не упав.

– Внимательно слушайте! – и свист раздался слева, а следом – удар по левой руке.

Было больно. Руки стали плохо слушаться, но я лишь сильнее сжал рукоять меча. Ну и зубы тоже.

– Одно событие всегда связано с другим… – раздался свист, и я тут же отскочил в противоположную сторону.

– Очень хорошо! – похвалил меня Мо Сянь. – Вы поняли суть причинно-следственных связей. Если произошло одно событие, то следом за ним будет второе. И если не подумать о последствиях, то может быть очень больно!

И снова раздался свист.

Я отскочил, оступился и чуть не упал.

– Но не стоит забывать и о других событиях в мире, они происходят по своим планам, никак не связанным с вашими…

Раздался свист низко над землёй.

Можно было подпрыгнуть или отскочить. Но я испугался. Я тупо побоялся упасть!

А потому получил ощутимый удар под колено и не устоял. Более того, падая, я выронил меч.

– Страх лишает нас воли и сковывает наши движения. В результате всё равно происходит то, чего мы боимся, вот только с гораздо большими потерями.

– Но ведь прыгая вслепую, я мог упасть, сломать ногу, вообще разбиться.

– Мог, – согласился Мо Сянь. – А может, и нет…

И тут же раздался свист…

Моё воображение тут же нарисовало меч, который сейчас отсечёт мне голову. И я не мог ни отпрыгнуть, ни отойти – я всё ещё стоял на коленях и шарил по земле в поисках меча.

Ждать, чем закончится свист, я не стал – откатился.

– Правильно! Враг не будет ждать, пока вы, молодой господин, найдёте оброненный меч и встанете. Ну что ж, вижу, вы уяснили суть. Теперь я буду бить в полную силу.

Мо Сянь, сука, не соврал! Он добросовестно колотил меня. Единственное, все его удары были прямые и открытые. То есть, он не маскировал их, не применял приёмов. Да ему это и не нужно было, он и так избивал меня, как младенца.

Пока я не разозлился и не бросился на него с голыми руками.

– Ярость ослепляет нас, даже когда мы и так ничего не видим, – невозмутимо сказал этот долбанный китаец совсем в другой стороне.

И тут я услышал быстрые шаги – кто-то бежал в нашу сторону. А потом раздался душераздирающий крик Матрёны:

– Ты что это, изверг такой, делаешь? Жить надоело?!

## Глава 5

Крик Матрёны испугал меня. В том смысле, что воображение тут же нарисовало тысячу врагов, которые натоптали ту самую тропинку и теперь исподтишка напали на мой дом.

Я моментально сорвал с глаз чёрную повязку и охренел от увиденного.

Матрёна как фурия кидалась на Мо Сяня и избивала его голыми руками. Китаец только и мог, что отступать и закрываться от неё мечом, не доставая его из ножен. А Матрёна молотила кулачками куда попало и орала во всю ивановскую:

– Мо Сянь, подлец, ты зачем барина бьёшь?!

Прошло несколько мгновений, пока я пришёл в себя и строго окрикнул разъярённую девку:

– Матрёна! Остановись немедленно!

Скорости, с которой Матрёна перешла из режима берсерка в режим скромной стыдливой девушки, мог бы позавидовать любой.

– Ты чего тут устроила? – спросил я, радуясь, однако, передышке. Потому как Мо Сянь меня действительно не жалел.

И тем не менее, я был чертовски зол! Как она посмела прервать мою тренировку?!

– Владимир Дмитриевич, – произнесла она ангельским голоском. – Прасковья спрашивает, когда подавать второй завтрак? Просто времени уже скоро обед.

– Правда, что ли? – удивился я.

– Да, – краснея ответила Матрёна.

Я подавил желание глянуть на наручные часы, в последний момент вспомнив, что в этом мире у меня их нет.

Потом глянул на Мо Сяня. Он стоял в стороне, куда его прогнала Матрёна, с настолько невозмутимым лицом, что сразу стало понятно: в душе его клокочут эмоции. И то, что он не прибил Матрёну на месте, говорит о его прекрасном самообладании.

Чуть в стороне лежали Умка и Шилань. Они сложили свои огромные головы на передние лапы и наблюдали за происходящим. И то, что не вмешались ни в тренировку, ни в атаку разъярённой фурии, говорило о том, что опасности ни для Мо Сяня, ни для меня они не видели.

Я оглянулся, и увидел увлечённо склонившихся к карете Кузьму и Егора Казимировича. Они всем своим видом показывали, что смазывать колёса дёгтем – это необычайно ответственное дело.

Чуть в стороне я увидел лежащий на земле свой меч. Он был в ножнах.

Чёрт! Когда Мо Сянь вложил мне в руки рукоятку меча, мне даже в голову не пришло проверить, сняты ли ножны. Вояка, твою мать!

Я вздохнул и, подняв меч, сказал Мо Сяню:

– Я собираюсь сейчас перекусить, а потом поехать на завод, нужно провести ревизию оборудования и составить план ремонта и замены станков. Ты поедешь со мной? Заодно проведаем третьего волчонка.

По лицу Мо Сяня проскользнула тень.

Он соединил ладони, выставил руки перед собой и поклонился.

– Мо Сянь поедет, – серьёзно произнёс он.

Я понимал, как ему тяжело. Но не мог не предложить.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда пойдём поедим. Егор Казимирович! – окликнул я приказчика. – Вы с нами?

Егор Казимирович тут же поднялся, как будто до этого и не демонстрировал столь сильной увлечённости.

На этот раз я себя в еде не ограничивал. Больших физических нагрузок не будет, медитировать тоже не будем. А насчёт обеда – кто его знает, удастся ли пообедать. Так что второй завтрак у нас получился очень даже сытным.

Пока мы ели, Кузьма подал карету. Ту же, с открытым верхом – кабриолет.

И снова на козлы сел Егор Казимирович, а Кузьма остался дома.

Это напомнило мне про того монстра, который живёт в руднике, днём спит и просыпается по ночам, и я решил расспросить про него, пока мы будем ехать.

Поэтому, как только мы сели в карету и отъехали от дома, я спросил у Мо Сяня:

– Расскажи мне, пожалуйста, что это за тварь, которая живёт в руднике? Та самая, которая проклятие рудника.

– Это не проклятие, – сказал Мо Сянь. – Это и есть источник магических кристаллов.

– Ерунду ты говоришь! – прервал его Егор Каземирович. – Все знают, что это проклятие! Сколько людей погибло от этого монстра! Сколько раз пытались его убить, но ни разу не получилось!

– Как только получится, – усмехнулся Мо Сянь. – Магические кристаллы сразу же иссякнут.

– Откуда такие сведения? – засмеялся Егор Каземирович. – Ты специалист в монстрах что ли?

Мо Сянь не стал спорить с Егором Каземировичем, но начал негромко рассказывать мне:

– У животных так же, как и у людей – есть те, кто обладает силой, и те, кто не обладает. То есть, существуют обычные животные и демонические. Демонические имеют уровни силы. Наши демонические волки – Умка и Шилань – сейчас звери первого уровня. Зверь, который живёт в руднике – это редкий демонический зверь девятого уровня. Он носит звание князя демонических зверей. Его ядро очень ценное! Но гораздо ценнее магические кристаллы, которые он производит.

– И как он их производит? – съехидничал Егор Казимирович. – Выплёвывает или выкакивает.

– Это закристаллизовавшаяся кровь князя демонических зверей, – спокойно ответил Мо Сянь. Каждую ночь он пытается сбежать, но его ранят и загоняют обратно в пещеру. Днём он залечивает раны и ночью снова пытается вылезть. Капли крови быстро каменеют. А так как у зверя высокий уровень силы, то окаменевшая кровь сохраняет частичку силы зверя.

– Чушь! – воскликнул Егор Каземирович. – Ты сам-то видел этого истекающего кровью монстра?

– Видел, – спокойно ответил Мо Сянь. – Когда я только приехал сюда, Дмитрий Петрович попросил меня помочь ему справиться с монстром. Я тогда сильно ранил его и прошёл глубоко в пещеру, чтобы добить и забрать ядро. Тогда-то я и увидел всё своими глазами. И сказал вашему батюшке, молодой господин, что монстр должен жить, только тогда на руднике будут магические кристаллы.

– То есть, получается… – не выдержал я, – чем больше мы раним монстра, тем больше будет магических кристаллов?

– Да, – просто ответил Мо Сянь.

– Но это же садизм какой-то! Постоянное истязание живого существа ради каких-то сраных магических кристаллов!

– Такова жизнь, – спокойно ответил Мо Сянь. – Сильный диктует правила.

– Так это что, выходит, что на всех рудниках, где добывают магические кристаллы, на самом деле истязают высокоуровневых демонических зверей? – спросил я.

– Да, – повторил Мо Сянь.

– Но почему они позволяют истязать себя? Ведь у них же много силы? Почему они не дают отпор? Почему не сбегают?

– Защитное поле на заводе подавляет их культивацию, – ответил Мо Сянь.

– Культи… что? – растерялся я.

Я знаю, что культивация – это способ обработки почвы, рыхление без переворачивания земляного пласта. Но Мо Сянь явно имел ввиду другое.

И действительно.

– Культивация – это всестороннее развитие, – сказал Мо Сянь. – Когда вы, молодой господин, выстраивали каналы для вашей ци, когда делали запасной резервуар, вы культивировали вашу ци. А когда тренировались в фехтовании, культивировали вашу ловкость. А с дедом Радимом культивировали вашу физическую и духовную силу. В культивации нет ограничений, кроме таланта и упорства. И если таланта маловато, это означает только одно: нужно больше работать.

– Тогда получается, девять уровней силы – это не предел? – спросил я.

– Нет пределов, – подтвердил мои слова Мо Сянь. – Вот только людей, достигших девятого уровня – единицы. А про тех, кто достиг десятого уровня только в легендах и говорится.

– Но это в принципе возможно? – продолжал я допытывать китайца.

– Любой может достичь уровня бога и стать бессмертным, если будет достаточно упорным и если хватит времени, ресурсов и удачи, – ответил Мо Сянь.

– Вот как? – спросил я и задумался.

Вспомнились рассказы Мо Сяня про путь бессмертных. Так вот что это значит: путь бессмертных – это культивация!

– Ещё один вопрос, Мо Сянь.

– Слушаю, молодой господин.

– А насколько сильнее становится человек от уровня к уровню?

– Ощутимо сильнее, – и глянув на прислушивающегося к нашему разговору Егора Каземировича, добавил: – Думаю, вы скоро сможете ощутить это.

На самом деле я уже ощутил разницу. Моя первая медитация со скипетром сильно отличалась от второй. Хотя, я не знал наверняка – это из-за культивации или так и должно быть.

Карета остановилась, и я с удивлением обнаружил, что мы приехали. Как-то в этот раз дорога была значительно короче.

Я не успел даже встать, как Егор Каземирович снова тронул вожжи. Видимо, нас увидели и узнали. А потому открыли ворота, едва мы подъехали.

Когда карета въезжала, вперёд нас, как две молнии – белая и серая – пронеслись Умка и Шилань.

Мужики сразу же всполошились, похватали оружие.

Пришлось позвать наших духовных зверей и приказать им не отсвечивать, чтобы их тут не поубивали ненароком.

К нам тем временем уже спешил Добрыня Всеславович.

– Владимир Дмитриевич! – начал он. – Какими судьбами? Вроде ещё рано за кристаллами-то, они ещё не созрели.

Его слова только подтвердили слова Мо Сяня про демонического зверя девятого уровня. И у меня закралось подозрение, что Добрыня Всеславович знает о природе магических кристаллов. И меня это немного кольнуло.

Но я решил, что разберусь с этим позже, когда сам буду уверен, что всё, рассказанное Мо Сянем, не домыслы, а именно так и обстоят дела. А потому ответил:

– Мы тут совсем по другому поводу, Добрыня Всеславович. Мы с Егором Каземировичем хотим посмотреть оборудование на заводе, может, что-то ремонта требует. Или замены. Да и вообще, я хочу оглядеться, посмотреть, как вы тут живёте, в каких условиях работаете.

Я говорил это, а у самого душа кровью обливалась. Ну не мог я принять, что из-за кристаллов постоянно страдает живое существо.

Управляющий завода подошёл к нам и, показав на смирно лежащих около кареты зверей, спросил:

– Вроде в прошлый раз не видел с вами этих демонических волков.

– Ещё как видели, – засмеялся я. И спросил: – Как там Стёпка с третьим щенком?

– Неужели это те два сына Машки, которых вы забрали?

– Да, это дети Емолань, – подтвердил я.

– Не может быть! – Добрыня Всеславович посмотрел на нас с уважением. – И как вы смогли их так быстро вырастить? Стёпка вон свою Глафиру только-только молоко лакать научил.

– Она глаза открыла? – спросил китаец.

– Да, открыла, – ответил Добрыня Всеславович. – В первую же ночь, как вы уехали, и открыла. Как раз зверь разбушевался, вот Глашка видимо и почувствовала, что матери нет, защиты не будет. Вот и захотела посмотреть…

– Это хорошо, что открыла, – сказал китаец.

Я видел, что ему очень хочется увидеть третьего волчонка и потому попросил Добрыню Всеславовича:

– А можно…

Я не успел договорить, а он уже крикнул:

– Петро! Своди барина к Стёпке! А потом приведёшь в управление!

Умка и Шилань поднялись и подошли к нам, всячески демонстрируя, что они тоже хотят повидаться со своей сестрёнкой.

Подбежавший парень с молодой бородкой сделал приглашающий жест:

– Пойдёмте, барин!

И мы всей компанией отправились смотреть волчонка.

– Как вы тут живёте? – спросил я у парня. – Нужно что-нибудь? Всего ли хватает.

Парень украдкой глянул в спину уходящему Добрыне Всеславовичу и быстро зашептал:

– Барин, не серчайте! Но у меня к вам большая просьба. Только управляющему не говорите, а то он убьёт меня.

## Глава 6

– Не расскажу управляющему, говори! – заверил я парня.

– Я жениться хочу. Меня в деревне девушка ждёт. Я хочу привезти её сюда, но Добрыня Всеславович не разрешает, – с отчаянием заговорил парень.

– А почему не разрешает? Что говорит? – спросил я у него.

– Говорит, не положено женщинам на заводе быть, – вздохнул Петро.

– И что, тут совсем нет женщин? А кто вам готовит и убирает? – удивился я.

Хотя чего тут удивляться? Тут обстановка приближенная к армейской. А если ещё учесть ночные вылазки девятиуровневого зверя, то и вовсе женщинам тут не место.

Однако и парня я понимал. Сам в самоволку не раз бегал. А тут и не побегаешь – дикий лес с тварями вокруг.

В ответ на мой вопрос Петро пожал плечами:

– Сами без рук что ли? Подумаешь кашу или похлёбку сварить да портки постирать. Велика проблема!

– Так-то да, – согласился я. – Ладно, веди к Стёпке, подумаю, что можно сделать.

Сходу давать разрешения и обещания я не стал. Я не знаю тутошних порядков, поэтому лезть со своими распоряжениями пока не разберусь, точно не буду. Парню сочувствую, но пусть потерпит немного. А то одному разрешишь, и всем захочется. В результате можно разрушить всё. Так что, махать шашкой, не разобравшись, не лучший вариант в любом случае.

Ну да, у меня был моральный выбор. С одной стороны, этот завод и кристаллы приносили доход. А с другой – страдало живое существо. И проблемы Петра на этом фоне были совсем уж мелкими.

Был ещё один сдерживающий момент. Вот отпустим мы девятиуровневого зверя. А где гарантия, что он не пойдёт мстить людям?

Нет, эту проблему нужно было решать кардинально. И для начала нужно было во всём разобраться. И проблемы Петра это тоже касалось.

Мы подошли к одному из домов.

– Стёпка! Открывай! Барин приехал! – крикнул Петро, стукнув кулаком в дверь.

Дверь открылась, и вышел парнишка – тот самый, которому Добрыня Всеславович поручил выхаживать демонического волчонка.

Вышел, и замер на крыльце, с ужасом уставившись на Умку и Шилань.

– Как это? – только и смог спросить он. – Почему демонические волки тут?

– Глафиру барину покажи! – Петро толкнул парнишку в бок.

– А, да-да! Сейчас, – засуетился Стёпка, продолжая с опаской посматривать на демонических волков.

Посторонившись, он пропустил нас в дом. И когда, обгоняя нас, первыми в дом забежали Умка и Шилань, испуганно кинулся к печке. Там на полу, около тёплой стенки на шкуре серый волчонок-сосунок пытался встать на слабые ножки. А два огромных по сравнению со щенком демонических волка с интересом рассматривали его.

Умка по своему обыкновению улыбался во все клыки и махал хвостом. Шилань был сосредоточен и внимателен. Уши и того, и другого были повёрнуты вперёд и немного наклонены, что говорило о внимании и сосредоточенности.

Стёпка самоотверженно бросился между волками и щенком, закрывая его своим телом.

Умка удивлённо посмотрел на него, потом на меня, мол, что это за чудик? И попытался обойти Стёпку.

– Не тронь! – с отчаянием заорал парнишка.

– Они не тронут, – поспешил я успокоить Стёпку. – Это братья твоей Глафиры, те самые волчата, дети Машки.

Стёпка недоверчиво посмотрел на меня.

Мо Сянь тем временем прошёл к печке, легонько отодвинул Шилань и Стёпку и взял на руки щенка.

На лице у китайца были и счастье, и боль одновременно.

Стёпка не посмел ему ничего сказать, но отчаяние парня было таким большим, что я поспешил успокоить его.

– Мы не причиним вреда Глафире. Ты же Глафирой назвал её?

– Да, Глафирой, – ответил Стёпка, не сводя глаз с Мо Сяня.

А китаец сел, сложив ноги по-турецки, как в медитацию, ладони его были соединены и на ладонях лежал волчонок.

Шилань, а потом и Умка легли рядом с китайцем, показывая всем своим видом, что намерены охранять его.

Я понял, что китаец ушёл в медитацию и, приобняв за плечи Стёпку и Петра, сказал:

– Пойдёмте-ка на улицу, не будем мешать.

Стёпка с большой неохотой подчинился. В глазах его плескалось такое отчаяние, что если какая тревога за щенка у меня и была, то теперь она вся прошла. Этот парнишка не даст в обиду волчонка. Вот и хорошо!

– Щенок никуда не денется, не беспокойся, – сказал я ему. – Мо Сянь никогда не навредит дочери своей Емолань.

Стёпка вроде немного успокоился, и чтобы отвлечь его я попросил рассказать, как щенок чувствовал себя, когда мы уехали.

Но Стёпка вместо этого спросил:

– Это и правда её братья из одного помёта?

– Правда, – подтвердил я.

– А как получилось, что они так быстро выросли?

– Мо Сянь сказал, они почувствовали опасность и эволюционировали, – ответил я.

Стёпка задумался, а потом кивнул своим мыслям.

– Ну да, когда зверь ночью вылез из своей берлоги, Глашка тут же открыла глаза. Я видел этот момент! Мы с ней увидели друг друга! Это было круто!

Я понимал Стёпку – хорошо помнил, как впервые взглянул в глаза Умке.

Я хотел о многом расспросить парнишку, но приехал я сюда не за этим. А потому сказал:

– Пока Мо Сянь занят с волчонком, давайте посмотрим завод и рудник. Стёпка, сбегай, позови Егора Казимировича и Добрыню Всеславовича. Они в конторе.

Парнишка убежал, а мы с Петром отправились на завод.

В технологию обработки готовых кристаллов я даже вникать не стал – в каких там растворах их вымачивают, в каких печах обжигают и какими прессами сжимают. Раз такой процесс, значит, он такой. Я больше смотрел работает ли оборудование. И… искал следы крови зверя. Но в помещениях завода всё было не в крови, а в серебристой пыли.

Пыль кружилась в воздухе, поблескивала, попадая в солнечные лучи.

Мне в какой-то момент даже подумалось, что вот эта серебряная пыль и есть кровь девятиуровневого демонического зверя.

Чёрт, и Мо Сяня рядом нет, не спросишь.

Осмотрев станки и устройства, я поручил Егору Каземировичу и Добрыне Всеславовичу составить смету на ремонт и замену оборудования. А после попросил отвести в рудник.

Моё сердце стучало как бешеное, когда мы входили в пещеру.

Там не было ни мостков, ни крепежей на стенах, как это бывает в шахтах. Просто обычная пещера.

К ней вела тропа не просто натоптанная, а отполированная тысячью ног. Как будто в эту пещеру толпами ходят туристы.

Но я точно знал, что туристов тут нет. А есть рабочие, которые каждый день заходят туда.

Значит, полировали ступени много-много лет.

Многие годы страданий. Вот она – цена магических кристаллов.

Добрыня Всеславович остановился у входа и спросил у меня:

– Владимир Дмитриевич, вы точно хотите осмотреть рудник?

– А что? – поинтересовался я. – Есть какие-то проблемы?

– Никаких проблем! – заверил меня управляющий заводом и зажёг факел.

Егор Казимирович стоял, переминался, с тоской посматривая внутрь.

– Если не хотите, можете не ходить, – разрешил я, и Егор Казимирович облегчённо выдохнул.

Страха на его лице я не видел, и мне подумалось, что мой управляющий не хочет идти на рудник из-за рассказа Мо Сяня про девятиуровневого демонического зверя. Вполне возможно, что Егор Казимирович боится подтверждения рассказам китайца.

А что, намного проще и легче жить и получать стабильный доход, не зная и не задумываясь о том, что этим самым причиняешь кому-то сильные страдания.

Таким образом мой управляющий оберегает себя от правды.

Возможно, на его месте я, будь я управляющим, сделал бы так же. Но я владелец этого рудника. Это моя кровь создала защитное поле, которое не позволяет монстру уйти из пещеры. Поэтому за его страдания полную ответственность несу я. А значит, я не имею права сбегать от правды.

Поэтому я взял факел и шагнул в пещеру, хотя мне на самом деле хотелось бежать отсюда подальше. Потому что из пещеры шло такое давление, что у меня подкашивались ноги. И это у входа! А что будет, когда мы пройдём вглубь?

Что ж, недолго осталось быть в неведении. Как пройдём – узнаем!

Я шёл и осматривал стены в поисках следов крови монстра. Ведь если раненый монстр заходил в свою пещеру, то он наверняка касался боками стен. А значит, на стенах должны быть следы крови.

– Добрыня Всеславович, – обратился я к управляющему. – А как выглядят кристаллы в естественной среде, так сказать?

– Они появляются друзами, вырастают за несколько дней. И тут очень важно их вовремя собрать.

– А что будет, если друзы не собрать вовремя? – спросил я.

– Они врастают в стены и становятся камнем. Такие магические кристаллы очень тяжело обрабатывать. На наших установках сделать это точно невозможно. Правда, такие кристаллы стоят намного дороже, чем наши. А те, которые вовремя срезали, ещё достаточно пластичные и легче поддаются обработке. Но они меньше держат магию, а потому дешевле.

– А кто-то производит застаревшие кристаллы? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Добрыня Всеславович. – Я про такое не знаю. – И почесав затылок, добавил: – Вообще-то это не рентабельно. Такие кристаллы если и обрабатывают, то только настоящие фанаты своего дела. И это точно штучный товар.

– Интересно было бы взглянуть на такой кристалл… – пробормотал я.

– Я ни разу таких не видел, – ответил Добрыня Всеславович.

Мы некоторое время помолчали.

Не знаю, о чём думал управляющий заводом. А вот я подумал о том, что возможно, это было бы гуманнее – использовать уже образовавшиеся старые залежи.

С другой стороны, гуманнее оно конечно гуманнее. Но вот доход точно упадёт.

Блин! И о чём я думаю? Живое существо страдает!

Нет, сначала я должен во всём разобраться! Слишком ответственное решение! Ведь если я освобожу зверя, то могут пострадать люди. А если не освобожу, то зверь и дальше будет мучиться.

– И где же кристаллы вырастают? В каких-то определённых коридорах пещеры? – спросил я.

– В общем-то да, – сказал Добрыня Всеславович. – Есть коридоры, где чаще всего появляются друзы. А есть где редко.

– Вы отведёте меня туда, где чаще всего? – попросил я.

Добрыня Всеславович нахмурился.

– Это может быть опасно, барин, – сказал он. – Я думаю, мы поищем сначала в безопасных рукавах.

Я понимал, что если буду настаивать, то буду выглядеть, как капризный избалованный подросток, которые лезет, куда не надо. Но, с другой стороны, если я туда не залезу, то как же я узнаю, что к чему.

Лучше всего, конечно, было бы увидеть зверя своими глазами. Потому что рассказать можно всё что угодно.

Не то чтобы я не доверял Мо Сяню – у него не было интереса обманывать меня. Но…

Но, это мой завод! И я несу ответственность за то, что происходит тут. А потому, я должен знать истину, я должен увидеть зверя!

– Я понимаю ваше желание уберечь меня от неприятностей, – сказал я Добрыне Всеславовичу. – Но прошу вас провести меня в тот коридор, где друзы вырастают чаще всего.

Добрыня Всеславович посмотрел на меня.

Я выдержал его взгляд.

Наконец он тяжело вздохнул и опустил плечи.

– Как скажете, барин, – обречённо произнёс он.

## Глава 7

Вооружившись факелами, мы с Добрыней Всеславовичем и ещё четырьмя рабочими пошли вглубь пещеры.

Чем дальше мы уходили от края, тем сильнее было давление.

Поначалу пещера шла прямо, потом начали появляться небольшие ответвления. А потом и вовсе основной коридор начал делиться на равноценные ходы.

Добрыня Всеславович шёл, уверенно выбирая направление.

Я так же уверенно шёл за ним.

Пока на одном ответвлении Добрыня Всеславович не повернул направо, в то время как из левого рукава давление ощущалось намного сильнее.

Я остановился на распутье, понимая, что мне нужно туда, откуда идёт давление.

Добрыня Всеславович тоже остановился и с удивлением посмотрел на меня.

– Что-то случилось, барин? – спросил он.

– А почему вы выбрали именно этот проход? – спросил в ответ я.

Добрыня Всеславович досадливо вздохнул. А мужики, которые шли с нами, начали тревожно переглядываться. Но пока молчали.

– Владимир Дмитриевич, вы же просили показать места, где друзы появляются чаще, – сказал управляющий. – Вот туда я вас и веду!

– А там что? – спросил я, кивнув в сторону левого рукава.

– Да ничего там такого нет! – Добрыня Всеславович почти не скрывал раздражения.

Но мне на его раздражение было пофиг.

– Я хочу там посмотреть! – сказал я и снова кивнул в сторону левого рукава.

Мужики зашушукались, но не вмешивались.

– Я бы вам не советовал ходить где попало, – Добрыня Всеславович попытался надавить на меня голосом.

– А то что? – спросил я с усмешкой.

Добрыня Всеславович нахмурился.

– А то будет плохо, – ответил он.

– Вы это, барин, – выступил вперёд один из мужиков. – Слушайте Добрыню Всеславовича. Он всегда знает, где будут друзы. Чутьё у него.

Я иначе посмотрел на управляющего.

– Чутьё, говоришь? – спросил я и добавил: – У меня тоже чутьё… И я пойду сюда!

А потом развернулся и зашагал по левому проходу.

С одной стороны, я понимал управляющего – ему нужно было и мне угодить, и проследить, чтобы я не пострадал.

Вот только мне нужно было совсем другое – я хотел разобраться, что происходит на заводе и на руднике, а потому должен был рискнуть.

Свет факела, который я нёс, отражался от стен пещеры и терялся в темноте. Давление росло, показывая, что я правильно выбрал направление.

Что касается управляющего и мужиков, они шли следом за мной. Я слышал их шаги и видел на стенах тени и отсветы факелов.

Чем сильнее росло давление, тем сильнее я снижал скорость. Это получалось непроизвольно. Однако, я продолжал двигаться.

Наконец чувство давления стало такой силы, что я понял: сделаю ещё шаг – и умру. Не от самого давления, нет! Меня убьёт то, что это давление создаёт.

Добрыня Всеславович с мужиками тоже остановились.

Они бы остановились гораздо раньше, и шли только потому, что шёл я. И вот, как только я остановился, Добрыня Всеславович негромко произнёс:

– Барин, не делайте резких движений! Потихоньку отступайте назад!

Я слышал его слова, но вслушивался в другое – я ловил звуки впереди, ведь должны же быть там хоть какие-то звуки! Не может ведь быть так, чтобы никаких звуков не было!

Я точно знал, что впереди что-то есть. Что-то или кто-то. Тот, кто создавал то самое давление. И я хотел его увидеть. Для меня это было важно!

Отблески факела плясали на стенах, и в их пляске была какая-то ритмика. Словно пламя колыхалось от чьего-то дыхания.

Но свет вяз в темноте, которая была впереди.

– Барин, пожалуйста, пойдёмте назад! – негромко сказал Добрыня Всеславович и потянул меня за руку.

– Нет, – ответил я. – Я должен во всём разобраться.

– Он сейчас нападёт, – попытался уговорить меня Добрыня Всеславович.

– Кто он? – спросил я, понимая, что настал момент истины.

И он действительно настал.

– Зверь, который живёт тут, – признался управляющий заводом.

– Я хочу видеть этого зверя, – сказал я.

Я прекрасно понимал, что со стороны моё упорство может выглядеть, как глупость, но и отступить я не мог. Для меня принципиально важно было узнать, как появляются магические кристаллы, которые составляют основу моего состояния. И дело здесь не в упёртом гуманизме, когда, например, зелёные устраивают марши против убийства животных. Я не имел ничего против свиной отбивной или ботинок из натуральной кожи.

Но одно дело, когда корову выращивают на мясо, и совсем другое, когда животное истязают долгие годы.

Для меня это было неприемлемо. Я не садист. И молчаливо потворствовать садизму не буду. Потому что для меня это означает пойти против своих принципов. Когда человек теряет свои совесть и нравственность, он перестаёт быть человеком.

А потому я, вместо того чтобы отступить, собрался с духом и шагнул вперёд.

И словно переступил какой-то барьер.

Сразу же Добрыня Всеславович и мужики исчезли, словно я вошёл в какую-то другую пещеру.

Здесь было достаточно светло. И первое, что я увидел – сидящего в глубине пещеры измождённого, израненного, обессиленного демонического медведя.

Мой разум просто вопил: какого хрена ты творишь?! Но медведь был настолько слаб, что вряд ли смог бы сейчас кинуться на меня.

Он сидел, привалившись к стене и смотрел на меня умными глазами.

Я уже видел разных тварей в этом мире. Волколаки, лютые мертвецы, слуги Мораны, призраки… Все они были бездушными. В их взглядах было только одно – жажда убивать.

Что касается вот этого демонического медведя, у него взгляд был полон мыслей и чувств. Это был взгляд мудрого существа.

И чем-то напоминал взгляд моего Умки в тот момент, когда он в первый раз открыл глаза. Я тогда как будто глубинную сущность волчонка увидел.

Вот и сейчас я видел глубинную сущность демонического медведя, и видел в нём многолетнюю мудрость.

Сам не зная почему, я сложил руки, как это делал Мо Сянь, и поклонился медведю.

Медведь немного склонил голову, как будто тоже поклонился мне.

Может, в другой ситуации я бы и не понял это, но у меня был духовный зверь – белый демонический волк. Я видел, как Умка улыбался мне. Так почему бы и медведю не поклониться.

Не успел я вспомнить Умку, как через барьер прошли три больших демонических волка и встали рядом со мной.

Что?! Три?!

Рядом со мной стояли Умка, Шилань и ещё один волк, точнее волчица.

Неужели это тот щенок, который остался на попечении Стёпки? Как такое может быть? Дома они выпили всю силу защитного барьера. А тут? Что тут простимулировало такой быстрый рост волчицы?

А потом, через барьер переступил Мо Сянь.

– Еле успел за ними! А то заблудился бы в пещере, – сказал он, рассматривая медведя.

Медведь, увидев Мо Сяня, попытался встать. Но он был слишком слаб.

Едва медведь пошевелился, как Мо Сянь встал между мной и медведем и в руке у него тут же появился меч.

– Что ты делаешь? – я схватил китайца за руку.

– Молодой господин, демонический зверь девятого уровня очень опасен. Пусть вас не вводит в заблуждение его измождённый вид, силы в нём ещё очень много.

Я не успел ничего ответить Мо Сяню, как барьер переступил Добрыня Всеславович. Он был бледен, по его лицу стекал пот, но настроен Добрыня Всеславович был крайне решительно – он тоже шагнул вперёд, закрывая меня.

Вот только волки просто стояли рядом и не торопились броситься на медведя, защищая меня.

А потому я не стал тревожиться и сказал Мо Сяню и Добрыне Всеславовичу:

– Всё в порядке, не беспокойтесь!

И отодвинув китайца и управляющего, шагнул вперёд.

Но потом передумал подходить к зверю. Мо Сянь прав. Зверь – это зверь, и он может напасть.

Вместо этого я обратился к волкам:

– Умка, Шилань, Глафира, вы можете поохотиться? И принести медведю еды?

Умка, весело клацнув зубами, тут же ускакал. Шилань и Глафира промедлили лишь миг и тоже ускакали.

Добрыня Всеславович удивлённо посмотрел на меня.

– Еды? Медведю? Барин, вы в своём уме?

– Следите за словами! – оборвал его я. – Забыли с кем разговариваете?

– Простите, – сбавил обороты управляющий.

– Медведя нужно накормить, – сказал я.

– Но ведь он станет сильным, и мы не сможем с ним справиться, когда он нападёт на посёлок.

В словах управляющего была правда. Действительно, если медведь окрепнет, справиться с ним будет намного труднее. И тем не менее, я считал, что я прав. Корову доят, но её кормят. И другую скотину кормят, прежде чем использовать. Чем высокоуровневый духовный зверь хуже? Если мы берём его кровь, то логично, что нужно позаботиться, чтобы кровь восстанавливалась.

Понятно, что высокоуровневый духовный зверь – это не скотина, которую выращивают на заклание. Его умный и понимающий взгляд говорит о том, что интеллект у этого зверя развит. Так что я прав, а управляющий ошибается.

Пока мы разговаривали, прискакали волки и приволокли косулю.

Быстро же они её догнали и убили

Умка бросил косулю к моим ногам и отошёл, типа, вот тебе, хозяин, мясо, делай с ним что хочешь.

Я попробовал поднять косулю и понял, что сам подтащить тушу к медведю не смогу. А ведь ещё и спиной повернуться придётся!

Поэтому попросил Мо Сяня помочь мне.

Кстати, Мо Сянь к моим словам, что демонического медведя нужно накормить, отнёсся серьёзно.

Мы с Мо Сянем взяли косулю за ноги и подтащили к медведю. Не вплотную. Метра за три до нас он предупреждающе зарычал.

Оставив косулю, мы отошли.

Медведь некоторое время сидел, а потом с трудом встал и подошёл к косуле.

Есть стоя он не мог, ему пришлось лечь и есть лёжа.

Блин, у меня сердце сжималось от жалости. Я из-за вот таких вещей ненавижу зоопарки. Не могу смотреть, когда дикие гордые звери сидят в клетках на потеху публики.

Сами собой вспомнились те сильные мира сего, из-за которых я умер и попал в этот мир. Они не считались с чужими жизнями, шли по головам.

Но все сожаления и гуманные мысли моментально прекратились, когда медведь, поедая косулю, начал преображаться.

Через несколько минут перед нами сидел уже огромный высокоуровневый демонический зверь – сильный, мощный!

– Твою мать! Придётся обращаться к приставам… – выругался Добрыня Всеславович и скрылся за барьером.

Но он меня не волновал. Я смотрел, как медведь прямо на глазах становится крупнее и мощнее.

Волки стояли рядом со мной, вздыбив шерсть и оскалившись.

Мо Сянь снова призвал меч и был готов вступить в бой.

А я не мог отвести взгляд от преображающегося медведя – такое завораживающее зрелище было.

Но вот медведь закончил с косулей и отряхнулся.

От этого шерсть, которая ещё несколько минут назад висела клочьями, теперь расправилась шелковистыми прядями.

А потом медведь заревел.

И от этого моё золотое ядро колыхнулось в груди.

## Глава 8

Сказать, что я испугался – это ничего не сказать. Я был просто в ужасе.

Однако, кроме страха, я испытывал ещё одно чувство – странное и совершенно нелогичное в этих обстоятельствах.

Я чувствовал радость и удовлетворение.

Не знаю, почему. Может, потому что смог помочь разумному существу. А может потому, что остался верен себе.

Нет, я не сошёл с ума и прекрасно понимал, что вполне возможно, доживаю последние минуты в своей второй жизни. Потому что этому медведю ничего не стоит убить нас всех.

И тем не менее, я чувствовал радость и удовлетворение.

Да, я помог демоническому зверю обрести силу. Но в то же время я подставил под удар жизни многих людей, и свою в том числе.

Но я был хозяином рудника и завода, а значит, нёс ответственность за всё, что тут происходило.

Кто-то скажет, что я мог бы придумать способ самоубийства попроще, однако, у меня была уверенность, что всё будет нормально.

Правда, позаботиться о духовных зверях и Мо Сяне всё равно надо.

И я негромко попросил китайца:

– Мо Сянь, уведи отсюда волков. Я не хочу, чтобы они пострадали.

– Но, молодой господин, а как же вы?! – воскликнул китаец.

– Выполняй! – приказал я.

Китаец помедлил немного, но потом всё же позвал волков, и они все вместе скрылись за барьером.

Мы с медведем остались один на один. Стояли и смотрели друг на друга.

И вдруг медведь заговорил:

– Ты принёс мне пищу, поэтому я тебя пощажу.

Я растерялся. Дело в том, что у животных речевой аппарат устроен так, что они физически не могут произносить слова. Медведи могут рычать, но никак не говорить.

Но этот медведь произнёс вполне осмысленные слова!

– Чему ты удивляешься? – спросил он.

– Но как? – ответил я. – Звери не могут говорить!

– Ты удивляешься, что я разговариваю? Я же высокоуровневый демонический зверь! Звери ещё на седьмом уровне обретают способность разговаривать.

Единственное, что я смог ответить, это:

– Вот как?

Медведь усмехнулся и вернулся в свой угол. Постоял немного, а потом сел на прежнее место.

И тогда я увидел на стенах следы уже начинающей образовывать друзы крови.

– Почему ты не уходишь отсюда? – спросил я. – Ведь тебя тут заставляют страдать.

– Это моя культивация, – ответил медведь. – Слабых в нашем мире ждёт смерть, но я перед лицом смерти становлюсь сильнее.

– И что ты культивируешь? – спросил я, удивлённый таким поворотом.

– Я культивирую свою духовную силу, – ответил медведь. – Мне осталось совсем немного, чтобы прорваться на десятый уровень.

– И что будет, когда прорвёшься? – спросил я.

Медведь усмехнулся:

– А это уже не твоё дело! – ответил он. – Спасибо за поддержку, благодаря ей я быстрее совершу прорыв, а потом уйду из этих мест.

К моему стыду, первая мысль, которая появилась у меня после слов медведя, это: а как же магические кристаллы?

Но вслух я спросил совсем другое:

– И куда пойдёшь дальше?

Медведь недобро усмехнулся:

– Есть у меня один должок…

И мне, если честно, стало жалко того, кому этот высокоуровневый демонический зверь решил навалять.

– Расскажи мне, пожалуйста, о культивации? – попросил я.

– Зачем тебе? – спросил медведь.

– У меня тоже есть должок, – ответил я. – У меня нет силы. А я хочу наказать клан Волковых за то, что убивают по своей прихоти не только взрослых, но и маленьких детей! Ненавижу тех, кто идёт по головам!

– Волковых, говоришь? – медведь задумался. Потом встал и прошёлся по пещере. – И тут Волковы, значит… – потом медведь остановился передо мной и заглянул мне в глаза – прямо в душу посмотрел. – Нет силы, говоришь? Но у тебя уже есть первый уровень!

– Да, – подтвердил я.

– И два ядра, – с удивлением добавил он.

– Так получилось.

Медведь повернулся ко мне спиной и сам себе проговорил:

– Волковы… Волковы…

Я смотрел на него и не понимал, что происходит, почему его так взволновала фамилия моего врага.

И тут память подсунула факт: этот завод и рудник за какую-то услугу подарила моему отцу великая княгиня Екатерина Петровна Волкова.

– Уважаемый, – сложив руки, как это делал Мо Сянь, и поклонившись, обратился я к медведю. – Разреши задать вопрос?

– Спрашивай, – разрешил медведь.

– Тебя пленили и заточили тут Волковы? И ты хочешь отомстить им?

Демонический медведь моментально взъярился и резко повернулся ко мне.

– Не напоминай мне об этом позоре всего моего рода! – прорычал он. – Волковы пленили всю мою семью!

– Прости! Я не хотел обидеть тебя, – ответил я и снова поклонился медведю, как старшему.

А медведь и был старше – и годами, и физической силой, и уровнем.

И вдруг он успокоился, видимо, приняв решение. И сказал:

– Я помогу тебе с культивацией! Садись!

Чёрная ци не прибывала, а значит, намерения навредить у медведя не было.

Я прошёл в центр пещеры и опустился на пол. Сел в позу для медитации. Почему-то мне показалось, что так будет правильно.

Судя по тому, что медведь ничего не сказал, мне не показалось.

Медведь прошёл мне за спину, сел позади меня и… хлопнул в лапы, как будто в ладоши. А потом я почувствовал его огромные горячие лапы на своей спине.

– Закрой глаза! – приказал он мне. – Следи за своими меридианами!

Я не понимал, что он имеет ввиду, а переспрашивать побоялся. Тем более, что вокруг нас разлилось серебристое сияние. Поэтому я просто начал смотреть внутренним взором на системы каналов, ядра и запасной резервуар.

Лапы медведя становились всё теплее и теплее. Через какое-то время они вообще начали жечь.

И тогда через его лапы в меня потекла золотая ци. Но не просто потекла.

Каналы золотой ци стали основательнее и крепче. Они чётко протянулись от органа к органу, от сустава к суставу. Вся система каналов под воздействием золотой ци, которую бешенной порцией вливал в меня демонический медведь, перестроилась в замкнутый круг.

Я смотрел внутренним взором и понимал: теперь не потеряется ни капельки золотой ци. Более того, все каналы теперь были связаны и с золотым ядром, и с резервным резервуаром.

Закончив с золотыми каналами, медведь перешёл на чёрные.

Его не смутило то, что чёрная ци течёт в другую сторону. И не смутило то, что он продолжал вливать в меня золотую ци и отстраивать вторую систему каналов – чёрной ци – тоже при помощи золотой ци.

И как ни странно, чёрная ци и чёрное ядро отреагировали на это совершенно спокойно – ни возмущений, ни признаков интоксикации, ни какого-либо дискомфорта.

Закончив с обеими системами каналов, медведь поправил и запасной резервуар.

У меня было такое ощущение, как будто большой художник взял в руки ученический рисунок, посмотрел на него, а потом, сделав несколько точных уверенных движений кистью, превратил ученическую поделку в настоящий шедевр.

Наконец, медведь убрал лапы с моей спины.

Я обернулся.

Медведь был сильно уставший и довольный проделанной работой. Это чувствовалось сразу.

– Спасибо! – поблагодарил я демонического медведя.

– Тебе нужен учитель, – сказал он.

– Меня Мо Сянь учит, – признался я.

– Это тот бездарь, который выстраивал твои меридианы? – усмехнулся медведь.

– Да, – кивнул я, чувствуя некоторую обиду за китайца, всё-таки он искренне старался мне помочь.

– Тебе нужен нормальный учитель хотя бы на начальном этапе. Тот, кто заложит хорошее основание.

Сам не зная почему, я снова сложил руки и поклонился.

– Пожалуйста, будьте моим учителем! – попросил я, неожиданно для себя переходя на «вы».

Это, конечно, сумасшествие – проситься к демоническому зверю в ученики, но я видел, что он действительно понимает в культивации лучше, чем Мо Сянь. И он поможет мне стать сильнее, чтобы наконец-то наказать этих наглецов Волковых!

Медведь некоторое время ворчал что-то себе под нос, я ничего разобрать не смог. Но потом он хлопнул лапой о землю и сказал:

– Если ты поможешь мне отомстить Волковым, то я дам тебе несколько уроков культивации и помогу тебе отстроить основание. Но это всё! Я и так иду против правил, помогая тебе!

– Спасибо большое! – ответил я. – Я конечно же помогу! Наказать Волковых – это и моя цель!

– Отлично! – сказал медведь и критически осмотрел меня. – У тебя очень слабое тело…

– Да, – согласился я со своим неожиданным учителем. – Но я тренируюсь.

– Мало! – возразил он. – Тренируйся больше! Чем будет труднее, тем больше вырастешь.

– Да, – принял я совет.

Тем более, что согласен был с этими словами на все сто.

– Медитируй каждый день по нескольку часов!

– Хорошо, – согласился я.

Пока нового ничего не было. Я и так стараюсь давать себе физические нагрузки и медитировать.

– Я останусь до прорыва в этой пещере… – начал медведь.

– Уважаемый… – прервал я его. – Какие распоряжения по поводу вас мне отдать управляющему рудника?

Медведь задумался ненадолго, а потом, тяжело вздохнув, сказал:

– Я знаю, что из моей крови вы делаете магические кристаллы. И знаю, что твоя семья продаёт их и на то живёт. И если ты сейчас лишишься дохода, то твою семью ждёт то же, что и мою, и даже хуже.

– Моих отца, маменьку и младших брата с сестрой Волковы уже убили, – ответил я, стараясь не думать о том, откуда медведь всё это знает.

Видимо, у демонических зверей есть свои источники информации. А если учесть, что медведь держит зуб на Волковых, то вполне возможно за долгие годы собрал нужную информацию у работников рудника. Те скорее всего обсуждали дела. И им даже в голову не приходило, что медведь всё внимательно слушал.

На мои слова о смерти близких медведь тяжело вздохнул. А потом сказал:

– Будет у тебя много кристаллов. Но прибереги их впрок. Чтобы, когда я уйду, ты некоторое время ещё мог бы как-то продержаться.

– Уважаемый, а как же… – начал было я, имея ввиду, что его же ранить будут, а иначе откуда возьмутся кристаллы.

– Скажи управляющему, чтобы просто оставлял мне пищу. Я сам позабочусь о том, чтобы моя кровь попала на стены. Пусть приходят каждые два дня за кристаллами. По очереди сначала в эту пещеру, потом во вторую. Ваш управляющий знает, о чём я говорю.

– Я так и сделаю! – заверил я медведя, понимая, как много он всё-таки вынес.

– И ещё, – сказал медведь и подопнул мне камушек. – Возьми этот камень, и вырежи на нём медвежью лапу. Сам вырежи! В следующий раз принесёшь, покажешь!

– Хорошо, – ответил я, поднимая с пола камень размером с кулак.

Я понятия не имел, как вырезать из камня, но решил, что вряд ли медведь обучен камнерезному делу. Об этом нужно поспрашивать у деревенских или ещё у кого-нибудь.

И тут вспомнилось, как на скипетре появился рисунок. Так что, возможно, есть несколько способов вырезать на камне медвежью лапу. Но с этим я потом разберусь.

– Это будет сильный артефакт… – продолжал наставлять меня медведь. – В следующий раз придёшь через неделю. От твоего прогресса будет зависеть, будет ли следующий урок. А теперь иди! А то сейчас сюда целая армия припрётся! Как бы ты сам не пострадал…

## Глава 9

Я на прощанье поклонился медведю и вышел за барьер, оставив высокоуровневого демонического зверя одного. И сразу же из освещённого пространства попал в тёмный коридор – сюда-то мы шли с факелами, но сейчас Добрыня Всеславович и Мо Сянь ушли, а мой факел остался лежать с той стороны барьера.

Возвращаться я не стал, факел давно потух.

Пришлось шагать в темноте, держась за стену.

Сразу же вспомнилась утренняя тренировка с Мо Сянем, когда я с завязанными глазами дрался с ним на мечах. Пытался драться. Потому что на самом деле получал люлей от китайца. Хорошо Матрёна вмешалась. Кстати, как приеду, нужно будет её наказать за это. Ибо нефиг девке лезть в мужские дела.

Сейчас же мне и глаза завязывать было не нужно – в коридоре было темно хоть глаз коли.

Я шёл, держась за стену, прислушиваясь к звукам и вспоминая наставления китайца про то, что смотреть нужно не глазами, а разумом и сердцем. И пытался проделать это – посмотреть на вот этот рудник разумом.

Получалась грустная картина и в то же время обнадёживающая. Во-первых, нужно срочно искать другой источник дохода. Стартовый капитал у меня будет, нужно будет только понять, производством чего я хочу заниматься. Потому что скоро магических кристаллов не будет.

Но это можно будет потом обсудить с Егором Казимировичем. А пока…

А пока буду думать о своей культивации. То, что медведь сделал с моими меридианами – это чудо. Я сейчас физически ощущал, как мне легче идти, как лучше тело управляется. Словно я хорошо размялся во время тренировки.

Мне этот эффект нравился. Хотелось его продлить и закрепить. Вообще это очень приятно – чувствовать себя сильным, подвижным и здоровым!

Не сказать, что я до этого чувствовал себя развалиной. Всё-таки у меня было тело подростка. Но было тело нетренированного подростка, а сейчас как у человека, который не пренебрегает спортзалом или хотя бы ежедневными пробежками.

Не знаю, на каком этапе я заметил, что в стенах пещеры, по которой я шёл, в некоторых местах блестят искорки. Подумалось: может тут минералы какие-нибудь есть или драгоценные камни. Не магические кристаллы, а обыкновенные.

А потом я услышал топот и гул голосов, и увидел отблески пламени. Приближалась армия защитников, про которую говорил медведь.

Чтобы меня ненароком не пришибли, я решил подать голос.

– Добрыня Всеславович! – закричал я. – Я здесь!

В ответ голоса загомонили, и до меня донеслось:

– Барин! Живой!

Раздался топот и вскоре рядом со мной были мужики с факелами. С ними мы уже спокойно вышли из пещеры наружу.

По дороге меня расспрашивали, как мне удалось спастись от зверя, на что я ответил, что просто ушёл и всё.

Кто-то из мужиков порывался пойти и избить зверя, но я категорически запретил это делать. Более того, приказал, чтобы ежедневно в пещере вечером оставляли мясо косули или на крайний случай тушки двух-трёх зайцев. Сказал, что если зверя кормить, то кристаллов будет больше.

Мужики, конечно, мне не поверили. Пришлось приказать. И тут уже без вариантов.

Добрыня Всеславович был категорически недоволен, особенно, когда я запретил любые карательные походы в пещеру. Он пытался протестовать, но ему пришлось смириться и подчиниться. Потому что я пригрозил, что найду другого управляющего.

Мо Сянь с волками ждал меня у входа. Даже когда мужики пошли спасать меня или точнее, пошли доставать истерзанное демоническим зверем моё тело, он не пошёл с ними и волков не пустил, хоть Добрыня Всеславович и просил его об этом. У Мо Сяня на все доводы управляющего был один ответ:

– Молодой господин приказал ждать его снаружи.

Едва Мо Сянь увидел меня, как бессильно опустился на землю. Казалось, он все силы израсходовал на то, чтобы выполнить мой приказ, и когда увидел, что я в безопасности, то силы покинули его.

Умка тут же кинулся ко мне, стараясь облизать мне лицо, руки и вообще свалить меня, прижать к земле и больше никуда не отпускать.

Шилань и Глафира, к счастью, в этой вакханалии участия не принимали. Иначе мне было бы совсем тяжко – с тремя демоническими волками, полными молодого задора и щенячьей радости я бы не выдержал.

Пробыл я в пещере довольно-таки долго. К тому моменту, как мы вышли наружу, на улице уже свечерело.

Какое-то время мы все стояли на улице, отойдя к конторе, но потом Егор Казимирович мне тихонько намекнул, что может пора бы уже домой ехать. А то, мол, зверь по ночам вылазит и нападает.

Но я сказал ему и всем:

– Сегодня зверь не нападёт, можете спать спокойны.

– Он что, сам сказал? – спросил кто-то из мужиков.

– Представь себе, сам! – усмехнулся я.

По перешёптываниям я понял, что мужики считают, будто барин поехал кукухой от ужасной встречи с проклятием рудника. Я б на их месте, возможно, так же подумал бы. Но в данном случае пришлось довольно жёстко оборвать и поставить мужиков на место, чтобы они не забывали, кто тут хозяин.

Пока я строил мужиков, Егор Казимирович приготовил карету.

Но я предложил ему и Добрыне Всеславовичу сначала пройти в контору и обсудить ремонт оборудования. Ведь мы же сюда за этим приехали! И странно было бы, если бы уехали без обсуждений. К тому же у меня были кое-какие задумки.

Понятно, что теперь ремонт был не так уж и актуален. Если скоро кристаллов не будет, то зачем тратиться на новое оборудование? Но блестящие искорки в стенах не давали мне покоя. И я попросил Добрыню Всеславовича проверить, есть ли в этих местах какие-нибудь другие полезные ископаемые.

– Зачем вам это? – искренне удивился управляющий завода.

Пришлось открыть перед ним все карты. Добрыня Всеславович знал про медведя, поэтому с ним я разговаривал прямым текстом.

Егор Казимирович недоверчиво смотрел то на меня, то на Добрыню Всеславовича. Но надо отдать должное, он быстрее принял новость, чем управляющий заводом.

И сказал:

– Владимир Дмитриевич, давайте поступим следующим образом. Добрыня Всеславович тут исследует всё на предмет полезных руд или драгоценных камней. И заодно посмотрит, можно ли под их добычу переоборудовать завод. А я в свою очередь изучу рынок, посмотрю, какие у нас есть возможности, особенно если учесть, что у нас будет стартовый капитал.

На том и порешили.

Когда мы наконец-то сели в карету, Егор Каземирович с облегчением выдохнул.

Волки унеслись в лес, едва ворота открылись. Точнее, убежали только два волка – Глафиру Стёпка удержал, обняв её за шею.

Он вообще ходил немного ошалевший от того, что щенок так быстро превратился во взрослую волчицу.

Я пытался ему объяснить, что наши духовные звери хоть и выглядят крупно, а на самом деле ещё щенки, но Стёпка был уверен, что его Глафира точно уже взрослая, только очень молодая волчица.

Я с ним спорить не стал. В конце концов – «очень молодая» не равно ли «щенок»?

Когда мы отъехали от завода, Мо Сянь спросил:

– Молодой господин, как вы поладили с высокоуровневым демоническим зверем?

– У нас с ним оказался один враг, – ответил я китайцу.

– Так это что, правда, что ли, что магические кристаллы появляются из крови зверя? – спросил Егор Казимирович.

И когда я ответил, что да, он надолго задумался.

Лошадки равномерно цокали копытами, карета поскрипывала колёсами, мелькали ели, светила ущербная луна.

Я если честно, ждал появления каких-нибудь тварей – настолько уже привык, что обязательно какая-нибудь дрянь случается – то волколаки с лютыми мертвецами, то слуги Мораны, то призраки, то ещё хрен знает кто. Поэтому просто ехал, слушал и ждал нападения.

Но никто на нас не нападал, поэтому я потихоньку начал задрёмывать. Тем более, что Мо Сянь пребывал в задумчивости.

И снилось мне, как высокоуровневый демонический медведь учит меня бою на мечах с завязанными глазами. Меч в его руках как тонкая хворостинка. А в моих… в моих как палка, к которой я совершенно не привык.

Медведь стоит на задних лапах и, отставив свободную лапу в сторону для сохранения баланса, другой, в которой держит когтями меч делает выпад в мою сторону и говорит:

– Когда будешь вытачивать из камня артефакт, используй меридианы, и тогда удар мечом будет точным, быстрым и сильным! Это очень поможет твоей культивации!

А я не знаю, как использовать меридианы. Зато отчётливо чувствую, как кто-то преодолел защитный барьер. И это точно не мы – мы ещё до него просто не доехали.

Именно это чувство выдернуло меня из сна, и я крикнул управляющему:

– Давайте-ка побыстрее! Что-то домой хочется сильно.

Говорить о том, что я почувствовал, что барьер преодолён, я не стал. В конце концов, я ещё не выяснил, кто там натоптал тропинку.

Эх, научиться бы ещё видеть в каком именно месте преодолели барьер! И в какую именно сторону – в усадьбу или из неё…

Уговаривать Егора Каземировича было не нужно. Ему и самому хотелось домой.

Поэтому остальное расстояние мы проехали с ветерком.

Когда золотистые мотыльки взметнулись вверх, я почувствовал некоторое облегчение – наконец-то дома, можно теперь и расслабиться.

– Насыщенная поездка получилась! – произнёс я, потягиваясь, когда карета остановилась у крыльца.

И в этот момент увидел, что чуть в стороне стоит чужая карета.

Чужая! Блин! К нам кто-то приехал? Или как?

– О! У нас гости! – воскликнул Егор Каземирович, спрыгивая с козел на землю.

Мне даже показалось, что он рад возможности говорить на другие темы, лишь бы не обсуждать поездку. Даже не думал, что моего управляющего так сильно зацепит ситуация с кровью высокоуровневого демонического зверя, как источника магических кристаллов.

Мне конечно же было интересно, почему у него такая реакция, но сейчас я не стал ничего говорить.

Тем более, что меня самого заинтересовало: кто именно пожаловал к нам в гости.

До сих пор гостей у нас было не так много, и ничего хорошего от них я пока не видел. Пока валялся без чувств, родители увезли Глеба и Данилу. Потом приезжал приказчик Иван Юрьевич Сухоруков, и выяснилось, что он многие годы обворовывал нас.

И вот теперь новый гость. Или гости. Не знаю, сколько там человек было в карете.

Хоть я сам и рассуждал о том, что надо бы познакомиться с соседями, всё равно я оказался совершенно не готов к гостям.

Хорошо хоть прояснилось, почему я получил сигнал о преодолении барьера. То, что он был из-за кареты, я теперь не сомневался. Осталось только узнать, кто именно посетил нас в столь позднее время, и к чему нам теперь готовиться?

Скоро я это узнаю.

И я, не торопясь, сошёл с подножки, дождался Мо Сяня, и мы неспешно поднялись на хорошо освещённое крыльцо.

## Глава 10

Я поднимался на крыльцо своего дома, поглаживая в кармане камень, который мне дал медведь, чтобы я вырезал на нём медвежью лапу.

Камень на ощупь был тёплым и шершавым, местами с гладкими гранями. Чем-то он напоминал магический кристалл. Но словно бы его намочили и вываляли в песке. В результате к граням кое-где прилип песок, но местами осталась гладкая поверхность.

Я бы даже решил, что это тоже друза, но какая-то она сильно заросшая.

Возможно, это минерал. И было бы неплохо поговорить с теми, кто в этом деле разбирается, что за минерал и какие у него свойства. Может, с этим минералом можно наладить какое-нибудь производство.

Но на поиск специалистов у меня времени не было – через неделю я должен был показать медведю свою работу. Поэтому, чего гадать? Нужно просто выполнить условие медведя. А после разберёмся. Потому что я не мог упустить такую возможность, как поучиться у высокоуровневого учителя, который хорошо разбирается в предмете.

Вот так, поглаживая камень, я и вошёл в дом.

Свет ярко светил, а из гостиной доносились голоса и смех.

Я посмотрел на Мо Сяня, и он подбадривающе кивнул мне. Видимо, он по голосу узнал того, кто посетил нас в столь позднее время.

Спрашивать кто это я не стал, потому что, по всей вероятности, я тоже должен был узнать.

Подойдя к гостиной, я остановился в дверях и увидел сидящего в кресле полного мужчину с бакенбардами и носом картошкой. Мужчина был одет в зелёный, обшитый золотой тесьмой кафтан, под которым была белоснежная шёлковая рубаха с длинными рукавами, выступающими из-под рукавов кафтана. На шее был белоснежный… Не знаю, как называется эта штука – галстук, жабо, шейный платок… Да и какая разница?

Закреплён платок был золотой брошью с крупным сияющим самоцветом. На пальцах у мужчины были массивные перстни тоже с самоцветами.

Когда я подошёл, мужчина громко смеялся.

Он явно разговаривал с кем-то, но, чтобы увидеть его собеседника, мне пришлось войти в комнату.

Я не успел ничего сказать, как толстячок, обернувшись на мои шаги, вскочил и радушно кинулся мне навстречу:

– Володя, дорогой, как я рад! – воскликнул он. – А я Петру Ильичу говорю, давайте, сударь, навестим нашего дорогого соседа. Пётр Ильич милостиво согласился, и вот мы тут!

Последние слова он произнёс победно. Как будто от того, что Пётр Ильич согласился на ночь глядя приехать ко мне в гости, я непременно должен быть в неописуемом восторге.

Я кивнул худому и почти лысому мужчине и сказал:

– Приветствую, Пётр Ильич! Здравствуйте, господа.

То, что это не крепостные, было видно невооружённым глазом, а значит, такое обращение будет уместно. Во всяком случае, мне так показалось.

– Видите, Пётр Ильич! – голосом полным энтузиазма заявил толстячок. – Я же говорил вам, что Володя Корнев очень воспитанный молодой человек! Самый то, что нам нужно!

– Да я разве спорил с вами, Фома Сергеич? – ответил толстячку Пётр Ильич.

Я смотрел на них и совершенно не понимал, что происходит.

– Извините, господа, – прервал я полного энтузиазма Фому Сергееча. – Может, объясните мне, что происходит и зачем я вам понадобился? Причём настолько понадобился, что вы приехали в столь позднее время.

Фома Сергеич тут же взгрустнул.

Тяжело вздохнув, он вцепился в мою руку и быстро заговорил:

– Выручайте, Володя! Только вы и можете! Завтра приезжает княгиня Разумовская. А с ней княжна Полина. Мы хотели пообщаться с княгиней, но молодая княжна никуда от княгини не отходит. А нам надо, понимаете? Нужен кто-то, кто бы занял молодую княжну. Вы погуляете, поговорите с ней, стихи почитаете, и всё будет просто замечательно!