Ольга Владимировна Покровская
Компас

Ольга Покровская

*

КОМПАС

Повесть

Журнал "Новый Мир", №10, 2022

   Copyright Ольга Покровская 2022

ЧАСТЬ 1

Шел трудовой семестр, и студенты работали в складском комплексе – огромном ангаре, уходившем под землю. Стройотрядовцы с некоторой робостью осваивали лабиринт с линиями штабелей, которые соединялись у горизонта и вбирали пространство в точку, гипнотизирующую зрителя. Невротики жаловались, что глухие своды так давят на психику, что трудно дышать, но умные головы смекнули, что в бестолковом хранилище найдется, чем поживиться.

Как-то, когда рабочий день заканчивался, к Артему Зайцеву пристал его одногруппник Колян, рассказавший, что видел у холодильника ящик с курами, которые как бы сами шли в руки. Артем не хотел влезать в авантюру и вообще брезговал связываться с Коляном, который был, в его понимании, гниловат, но жадность победила, и преступники отправились на промысел. В закуте у гермодверей действительно обнаружилась тара, набитая худосочными трупиками, и похитители с азартом принялись рассовывать за пазухи тушки с растопыренными когтями. Утрамбовывая под мышки куриц и содрогаясь от холода, Артем так увлекся, что не заметил, как за контейнером мелькнула тень, кто-то прыгнул, и цепкая, как клещи, рука схватила его за плечо.

– Попался, гад! – прорычал незнакомец.

Колян бросил подельника и метнулся за угол. Артем, оставшись в одиночестве, замолотил перед собой куриной связкой. Сжав в кулаке худосочные шеи, он отбивался от нападавшего птичьими тельцами, норовя заехать чешуйчатой лапой в глаз, и ему удалось вырваться. Неприятель, не ожидавший отпора, ослабил хватку, а Артем отскочил в сторону и побежал наугад вдоль ярусов, уходивших в темноту.

Ему долго казалось, что он слышит топот за спиной. Потряхивая куриной пращой, он автоматически отмечал товары, которые тянулись по сторонам: коробки сменились тугими мешками, затем пошли ряды покрышек, потом тюки с военной формой и, когда показались укладки с блестящими слитками, пораженный Артем, никогда не видевший подобной экзотики, остановился и отдышался. В бесконечных коридорах было тихо и, оглянувшись, Артем обнаружил, что стоит на перекрестке. Он сунулся в один проход, потом во второй – убегая, он думал, что запоминает дорогу, но галереи оказались похожими друг на друга, как близнецы. Он уже не помнил их последовательности: везде были одни и те же тюки, мешки, палеты, ряды, стеллажи.

– Сука, – процедил он и сплюнул, проклиная Коляна.

Звать на подмогу было рискованно: он побоялся, что преследователь доберется сюда первым и расправится с ним, благо что в эти закуты годами не заглядывала ни одна живая душа. Но он не представлял, как выбраться из ловушки без посторонней помощи: по тупикам этой заколдованной пещеры можно было блуждать годами. Артем от отчаяния даже заподозрил, что Колян подстроил эту подлость с умыслом. Оставалось надеяться, что стройотряд, пересчитав личный состав, заметит потерю и поднимет тревогу. Проклиная предателя, Артем потащился вдоль полок, понимая, что вряд ли найдет дорогу в хитроумном лабиринте. Через десять минут послышался слабый шум: где-то загудел погрузчик, и Артем закричал во все горло.

Скоро спаситель показался из-за угла – погрузочный кар, который вез на вилке ящики. За рулем сидел плюгавый водитель – чумазая физиономия, глумливые глазки, замызганная рубаха в клетку. Артем, пока погрузчик катился в его сторону, спрятал за спину куриную связку: он еще не знал, как обернется дело.

Водитель тормознул рядом с ним.

– Заплутал? – прохрипел он. – Студент?

На него падала тень. Артем, не разбирая выражения его лица, гадал, чем грозит ему эта встреча.

– Взял бы, но я к военным, это километров шесть. – Водитель все же разглядел когтистые лапы и криво усмехнулся. – Воруешь? Тут есть прибор, компас на воровское счастье.

Он слез и уверенно выдвинул со стеллажа картонку. Артем отчего-то подумал, что он взялся за первую, которая попалась под руку.

– Держи, – в мозолистой лапище утонула коробочка со стеклянным экраном.

Артему показалось, что это обычная электронная игрушка – с похожими штуками баловались его приятели.

– Спросишь, чтобы ответ был «да» или «нет», однозначный. – Водитель сунул коробочку Артему. – И нажмешь кнопку. Если зеленая лампочка загорится, то «да»… и на выходе вахтеру отдай.

Он вскарабкался на погрузчик и поехал по проходу, покачивая вилкой с грузом, а Артем, глядя вслед зубоскалу, едва сдержался, чтобы не запулить коробочкой ему в спину. Потом погрузчик свернул за секцию и пропал из вида.

Выбирать не пригодилось. Артем, держа в уме нерадостное упоминание про шесть километров, добрался до угла, выбрал произвольное направление и со скучным видом человека, которому приходятся терпеть издевательство над здравым смыслом, произнес:

– Налево?

Прибор молчал. Артем повернулся к другому проходу и повторил вопрос. Зеленая лампочка неярко засветилась. Презрительно сморщив нос, Артем пошел дорогой, которую подсказал ему странный предмет. У следующего перекрестка он, скрепя сердце, повторил процедуру и двинулся дальше. Он шел, и ему казалось, что он попал в мир, состоящий из бесконечного склада. Рядам все не было конца, а усталый Артем призывал проклятья на голову Коляна, юмориста-водителя и институтского начальства, которое загнало их в эту берлогу.

Потом послышались голоса, где-то зашумел компрессор. Артем узнал место, где утром работала их бригада. Он сообразил, что еще стискивает куриные шеи, и пожалел бросать добычу, которая стоила ему стольких переживаний. Запихав кур под куртку, он наглухо застегнул молнию и дождался складских работников, чтобы укрыться за внушительными фигурами. По мнению Артема, грузчики постоянно выносили что-то из хранилища, поэтому охрана должна была следить именно за ними, но вахтер обнаружил студента, заметил неладное и гаркнул:

– Ну-ка сюда!

Артем, которого окрик застал врасплох, приготовился к обыску и последующему позору, но подоспели товарищи, которые, сообразив, что происходит, уронили пачку арматуры, загрохотавшей на весь склад. Вахтер отвлекся, и Артем проскользнул через вертушку на волю, к солнечному свету, с которым со страху уже попрощался полчаса назад.

Его мысли занимал отступник, бросивший друга на произвол судьбы, и он забыл отдать на вахте компас, распекая Коляна. Наказание было суровым: Артем поручил приятелю продать в поселке краденых кур, а сам, отряхиваясь и нюхая одежду, пропахшую падалью, отправился мыться и отогреваться.

Про компас он вспомнил только вечером, когда, засыпая, перебирал подробности прошедшего дня, но счел это приключение шуткой и даже не подумал вернуть игрушку хозяину.

*

Скоро Артем понял, что зря не довел до конца коммерческую операцию, стоившую ему седых волос. Колян унес многострадальных кур, прошлялся весь вечер, явился за полночь и, не успел Артем заикнуться о расчете, завалился спать. Утром он куда-то пропал и так ловко избегал компаньона всю оставшуюся стройотрядовскую неделю, что Артем вернулся в Москву, не успев вытребовать у Коляна свою долю – по всем прикидкам, его часть составляла рубля три, не меньше.

Не то чтобы Артем сильно дорожил этой трешкой, но вопрос был принципиальный, тем более что Колян был виноват, и Артем не намеревался спускать трусу. В первый учебный день он, подобно охотнику, загоняющему дичь, подкараулил, когда Колян зайдет в общежитие, считая, что в четырех стенах потенциальная жертва никуда не денется, но, пройдя мимо поста, потерял Коляна из вида: тот словно растворился. Артем обошел холл, заглянул за щиты наглядной агитации и свернул к лифту, где налетел на приятеля, который, ухмыляясь, доложил:

– Дашку видел? Она у Светки, тебя искала.

Артем прикинул, что Колян далеко не уйдет, а Дашу он не видел слишком давно, чтобы променять ее на жлоба, задолжавшего ему мелочь.

– Он у меня отхватит, – злобно пообещал он и отправился к Даше.

Все знакомые считали их крепкой парой с отношениями, которым не хватало лишь узаконенного статуса. Дашу умиляла эта молва, далекая от реальности, а великодушный Артем не опровергал коллективного мнения. Он не увлекался Дашей так сильно, чтобы не мыслить себя с другими женщинами, и к тому же знал, что их совместное будущее осложнено: когда он упоминал о девушке дома, его мама цедила: «Хоть отец у нее и директор музея, но семейка еще та». Даша действительно не ладила с семьей – ее отец после смерти матери женился вторично, мачеха не жаловала падчерицу, а тесная квартира, где подрастали сводные братья, словно выталкивала девушку наружу. Даша старательно избегала родных и почти все время проводила в общежитии у подружек.

Бросив преследование, Артем поднялся на этаж, постучал в Светину дверь и, войдя на порог, зажмурился: его ослепил золотой туман, заполнявший комнату. Перед ним на табуретке сидела Света, косолапя ноги в дырявых носках. Ореол из медовых Светиных волос, взбитых в облако, переливался на солнце, которое било в окна, лишенные занавесок. Даша увлеченно колдовала над Светиной прической. Рядом с тучной подружкой она напоминала черненького скворца: худая, верткая, оболваненная под мальчика.

Увидев Артема, Даша взвизгнула и повисла у него на шее, а заколки и шпильки, которые она держала в руке, разлетелись по комнате и покатились под кровати.

– Шальная, – проворчала Света. – Закончи справа.

– Нет, сама! – крикнула Даша, растроганно глядя на Артема.

Света подобрала шпильку.

– Принесла тебя нелегкая, – сообщила она гостю.

Артем скорчил Свете гримасу, обнял Дашу и засмеялся. Каждый раз, когда они встречались, Даша бурно восторгалась, а ему поневоле передавалось ее ликование, и он, впадая в приятную эйфорию, искренне считал, что тоже радуется. Расставшись с девушкой, он быстро остывал, но так бывало и с прочими его симпатиями, и ему казалось, что для мужчины это нормально.

Пара вышла на улицу, где догорали теплые дни бабьего лета. Даша, как щенок, льнула к Артему, щекоча его нервы – прижималась к нему, висла на его руке, гладила по голове, утыкалась носом в шею, вдыхая запах его тела.

– Что это у тебя? – воскликнула она, нашарив в кармане его рубашки коробочку.

Артем забыл про компас, который он присвоил на складе. Их стройотрядовские работы, как дурацкая обязанность, навязанная начальством, уже вылетели из его головы.

– Это так, – отмахнулся он. – Эспандер.

Они обсудили, как проведут время. Артем, который постоянно разрывался между гешефтами и учебой, считался на курсе состоятельным и не скупился, пуская девушкам пыль в глаза, но Даша не охотилась за дорогими удовольствиями: она любила ходить в кино или бродить по парку, где на скамейке можно было съесть пирожное, купленное в гастрономе на углу.

– Ведь это эспандер с сюрпризом, – спохватился Артем. – Он гадает, как на картах.

Он сделал серьезное лицо и нажал кнопку под экраном. Компас выбрал кино, а Даша решила, что Артем дурачится, чтобы ублажить ее, и благодарно рассмеялась.

– Всегда буду у тебя спрашивать! – пообещала она.

Они съели в буфете по худосочному бутерброду, и Даша разволновалась, не остался ли Артем голодным. Фильм был двухсерийный, и оба устали от впечатлений, но Даше нравилось тягучее, скучноватое действие, в которое она погружалась целиком. Потом они еще гуляли, и Даша, поглядывая на часы, заметно погрустнела – вечерами, когда близилось их расставание, она начинала тосковать. Артем знал, что она не любит возвращаться домой. Место в общежитии находилось для нее не всегда, и Даша, занятая вопросом: получится – не получится – иногда вовсе забывала об Артеме.

– Хоть бы нам что-нибудь удалось, – проговорила она тихо, и Артем понял, что она имеет в виду: чтобы мы поженились, чтобы у нас была семья, и чтобы я не зависела от мачехи и слабовольного отца. – Твоя мама категорически против?

Артем не любил врать. Всякий раз, когда Даша намекала на законный брак, он честно сообщал, что его мама Дашу знать не хочет. Он и сам не представлял Дашу в родительской квартире – напрягал фантазию, но не мог вообразить, как она разговаривает, ходит по комнатам, что-то ест на кухне…

– Спросим у оракула, – сказал он, вытаскивая компас. Ему вдруг стало интересно, что решит это странное, хотя и полезное устройство. Дашины экивоки, которые становились все бестактнее, уже надоели ему.

Девушка невесело усмехнулась. Ее уязвило, что Артем сводит к какому-то цирковому номеру вопрос, который томил и мучил ее, как заноза.

– Раз, два, три! – Артем сделал вид, что не замечает Дашиного расстройства. Он, словно фокусник, сделал компасом несколько пасов и нажал на кнопку, но прибор не отозвался. Такого оборота сам опешивший Артем не ожидал – он думал, что компас, как и вся окружающая среда, навяжет ему решение, продиктованное высокой моралью.

– Все фигня! – проговорил он, почувствовав, как вздрогнула Даша. – Мы не верим в мистику. Отечественная электроника всегда работает с десятого раза, или батарейки сели.

Он растянул улыбку от уха до уха и рассказал анекдот про советскую промышленность, приукрасив его игривой стройотрядовской байкой, и девушка, увидев, что кавалер пытается загладить оплошность, забыла о неприятном эпизоде.

В конце концов Артем привел Дашу в общежитие. Там обнаружилась свободная койка, потому что ее обитательница ночевала в гостях, и Даша, привыкшая ценить любой подарок судьбы, повеселела. Она устроилась на чужом месте и, скрепя сердце, поболтала с соседкой, рассказывавшей об упоительных эскападах в богатой Москве, до которой жительница далекого поселка дорвалась, как голодный до праздника. Потом погасили свет, и в комнате стало тихо. Даша долго лежала без сна, и тревога снова навалилась на нее, не давая заснуть. Несчастной девушке мнилось, что Артем устроил унизительное представление, давая понять, что вот-вот бросит ее, и одиночество среди посторонних людей, на жесткой кровати, в казенном здании показалось ей нестерпимым. Она привыкла к общежитию, привыкла даже, что в этой безликой казарме у нее нет своего угла, но сейчас словно какой-то червь грыз ее изнутри: так плохо ей давно не было. Она не выдержала, встала и, опасаясь разбудить соседок, прислушалась к их дыханию. Она очень боялась кого-то потревожить и не хотела, чтобы ее бесславно прогнали, но неизвестность и леденящая мысль, что Артем хочет от нее отделаться, не давали ей покоя. Ей показалось, что она сейчас же, в эту минуту умрет, если не переговорит с Артемом. Нашарив свои уродливые ботинки, она оделась, спустилась в холл к аппарату и долго перебирала пальцами провод, решаясь на неприлично поздний звонок. Потом поняла, что все равно не заснет, не получив внятного ответа, и в отчаянии набрала номер. В трубке, издающей немилосердный треск, раздался голос, который принадлежал маме Артема – Даша боялась ее до судорог.

– Алло? – негодовал голос, готовый обрушиться на возмутителя спокойствия. – Алло, алло!

Даша положила трубку и отправилась обратно, в приютившую ее каморку. Дрожа, она поднималась по лестнице, еще пахнущей ремонтом после каникул, но остановилась, ощутив, что вздрогнувшее сердце вот-вот разорвется на куски. Ей немедленно, позарез надо было поговорить с Артемом. Не раздумывая, она бросилась на второй этаж и вылезла в окно потайным маршрутом, известным всем студентам общаги.

Она бежала по ночному городу, не боясь ни хулиганов, ни подгулявших компаний. Весь мир перестал для нее существовать. Она вскакивала в пустые автобусы, проезжала наугад остановки, кружила по незнакомым улицам, снова кидалась к первому попавшемуся транспорту. Скоро она была в подъезде, где жил Артем и, почти обезумев, колотила в его дверь.

Разбуженные хозяева недоуменно уставились на девушку, но, разглядев ее полубезумный вид, сменили гнев на милость, а не склонный к сантиментам Артем рассердился за беспокойство больше остальных. Находчивая Даша соврала, что в общежитие явилась проверка, что ее выставили вон, и мудрые родители, знавшие, как жестока бывает жизнь, смягчились. Через несколько минут Даша сидела на кухне, куталась в вязаную шаль с кистями, прихлебывала горячий чай, а отец Артема раздавливал в кулаке баранки и потчевал гостью. Мама Артема безропотно стелила постель на диване и вздыхала:

– Что ж делать, ладно… все-таки отец – директор музея.

Артем хмуро наблюдал за этими хлопотами. Ему казалось, что его облапошили и силой вынудили к исходу, которого он вовсе не хотел. Он попытался злиться на Дашу и не мог – понимая, что она поступила возмутительно, он, привычный к тому, что девушки постоянно хитрят и лицемерят, невольно прощал ей трогательную выходку: ее извиняло, что она любила его, как кошка. Но он еще держал в уме, что все началось с подлого Коляна, который не только прикарманил его трешку, но и заманил в общежитие, а потом скрылся. Сознание, что его обвели вокруг пальца, всегда бесило его, и сейчас он безошибочно определил виновника. Дашу обласкали и уложили спать, а Артем еще долго сидел на кухне, дулся на Коляна и придумывал для него экзекуции.

*

Свадьба была скромная, только для своих: родственников и друзей жениха пригласили во множестве, полным списком, а с невестиной стороны не было даже подружек. Дашин отец, когда речь зашла о деньгах, долго жался и в конце концов добавил в общий котел самую малость, рублей пятьдесят, оскорбив и родителей, и самого Артема, который большую часть внес лично: у него были скопленные средства, он старался ни от кого не зависеть. Его способы бывали сомнительны, но он еще со школы не клянчил ни у кого ни копейки.

– Достались сваты, – выговаривала мама, когда Даша ее не слышала. – Скупердяи. Тоже мне, директор музея.

Зал сняли в столовой, но по знакомству, и еда была, как в ресторане. Дашин отец пришел в мятом пиджаке, потолкался с краю, где накидывалась водкой четвероюродная родня, и через час исчез, а Артем заметил, что Даша без него вздохнула свободнее.

Она искрилась счастьем среди шальных гостей, и Артем уже убедил себя, что лучшей жены, чем Даша, ему не найти. Он принял судьбу и выбросил из головы дурацкий совет компаса, рассуждая, что устройство, заточенное на воровскую удачу, вряд ли подскажет что-то верное в такой деликатной области, как любовь.

На Даше было платье с серебристо-голубым отливом, сшитое подругой покойной матери. Артему показалось, что портниха, разорив театральную костюмерную, пустила в дело капот снегурочки, но свадьбу он вообще считал формальностью, и поэтому смирялся с любым абсурдом. Он подметил, что его невеста нравится его гостям – Даша с такой неподдельной радостью лобызалась с новой родней, что невольно подкупала свойственников, и никто бы не сказал, что она гордится или задирает нос. Возвращаясь за стол, чтобы послушать тосты и поцеловаться с новобрачным под крики «горько», она придвигала к себе бадейку с селедкой под шубой и накладывала очередную тарелку.

– Как вкусно! – лепетала она, щурясь от удовольствия. – Как я люблю.

Артема после Дашиных поцелуев украшали багровые разводы, и он довольно хохотал – свекольноселедочный шабаш он предпочитал чопорности, которую могла напустить на себя Даша, увидев разом столько незнакомого народа.

Когда свадьба уже гуляла вовсю, Артем зашел в туалет и обнаружил там названного дядю, Филиппа Макаровича, который лунатически нависал над подоконником: очевидно, высокого гостя вконец развезло.

Филипп Макарович приходился Артему седьмой водой на киселе, но занимал серьезный пост в Госплане, и поэтому его, как большого человека, обычно звали на семейные торжества, которые он редко жаловал. Сейчас горемычный дядя в забрызганном пиджаке, со съехавшим галстуком, который болтался на его шее, как веревка, стоял у окна и нетвердыми пальцами раскладывал на подоконнике игральные карты, то и дело падавшие на пол: десятка червей, шестерка треф, пиковый валет.

– А, жених, – выдавил Филипп Макарович заплетающимся языком, когда оторопелый племянник поинтересовался, что происходит. – Иди, твое дело дурное. Да, набрался, по звездам гадаю, тут нужно измененное сознание… фарт нужен, удача. Холодная голова противопоказана… серьезное дело, коммерческое.

– На ловца и зверь бежит, – сказал Артем, поддерживая за локоть родственника, который поминутно терял равновесие. – У меня прибор на воровскую удачу – хотите, спрошу? Или тема честная?

Филипп Макарович выпятил губу.

– Шутишь… какая честная при нашей службе. – Он напряг глаза и посмотрел на племянника с интересом. – Не верю, ты щенок.

Карта выскользнула из его пальцев и упала на пол, а Артем, оскорбленный, что уважаемый человек пренебрег его возможностями, принялся надувать щеки. Он изо всех сил убеждал дядю, что не шутит. После долгих уговоров и аргументов, что никто не заставляет искателя правды следовать полученным директивам, Филипп Макарович захмыкал и в конце концов согласился.

– Черт с тобой. – Он нахмурил брови. – Спроси прибор, куда мне двигать. С начальством в проект или на малую родину, в Первомайск, там обломки за бесценок обещали. Вообще-то я знаю, что родина на фиг не сдалась, но сомнения берут, и проект у начальников больно стремный – рисковый.

– Ладно, – согласился Артем. Он не хотел показывать компас ушлому дяде и потому состроил таинственную мину, зашел в кабинку, запер дверь и задал коробочке вопрос, в то время как Филипп Макарович хлопал ладонью по подоконнику и икал от смеха.

– С кем советуешься, жених? – орал он во всю глотку. – Твой конфидент сейчас наговорит такого!

Получив ответ, Артем спрятал компас и только тогда откинул крючок на двери. Филипп Макарович чуть не свалился на него всей тушей.

– На родину, – сказал Артем уверенно, и Филипп Макарович, осклабившись, похлопал племянника по плечу.

– Ох, жених… забавный ты парень. Главное, апломб! В непонятках, а рубишь с плеча. Небось, в покер режешься? Наш человек.

Он погрозил пальцем в пространство и принялся собирать карты, прилипшие к полу, а Артем вышел в кафельный коридор, и у него, вспомнившего о старом долге, вдруг испортилось настроение. Он вернулся в зал, где гремела музыка, обошел столы и разыскал Коляна, в пиджаке с ватными плечами, с прыщавой дамой. Дама озабоченно провожала глазами очередной фужер, который Колян нетрезвой рукой заливал в глотку.

Артем нашарил ногой стул и опустился напротив, следя за кислой Коляновой физиономией. На мгновение его ослепила вспышка фотографа, старавшегося запечатлеть главных лиц во всех ракурсах.

Потом, когда фотограф отошел, он сбросил улыбку с лица.

– Загнал меня в капкан и рад? – спросил он агрессивно, глядя в бессмысленные Коляновы глаза.

Колян, заслышав его свирепый голос, даже подскочил, а дама встрепенулась и сжала вилку, словно собиралась отбиваться.

– Трояк отдай, – продолжал Артем. – Должен за кур. Сквалыга… что ты такой сквалыга? Приперся на халяву.

Пьяный Колян дрожащими руками вытаскивал из кармана бумажки.

– В расчете. – Артем забрал из вороха зеленую купюру. – Я сегодня добрый. – Он нацелил в Коляна вытянутый палец. – Разбежались, адью. – Он довольно вспомнил, как со знанием дела дал Филиппу Матвеевичу совет, и осознал себя шишкой, которой подвластна фортуна. – У меня компас, он дорогу найдет.

Он направился к счастливой, светящейся Даше, а Колян долго скреб по скатерти дрожащими руками, собирая банкноты и мелочь.

*

От идеи жить с родителями Артем отказался с самого начала, ему не улыбалось чувствовать себя вечным ребенком, связанным по рукам и ногам. Скоро он нашел жилконтору, которая предоставляла дворнику казенное помещение, и они с Дашей вселились в убитое логово на первом этаже кирпичного дома, куда почти не проникало солнце. Эта однокомнатная квартирка с потолком, покрытым плесенью, с дребезжащими рамами и с санузлом, насквозь пропитанным грязью, казалась им райскими кущами. Даша осваивала роль хозяйки, которая ни от кого не зависит; Артем кичился тем, что поступил как взрослый человек, и радовался, что родительские сентенции, порядком надоевшие, больше до него не доходят.

Оказалось, что дворник распоряжается ресурсами, часть которых передается ему полуофициально, с молчаливого согласия жилконторы, а часть Артем освоил сам, не спрашивая чьего-то одобрения. Например, он сдал пустующий подвал на своем участке коммерческой фирме – под склад, поставив одно условие: производить погрузку и разгрузку ночью, чтобы любопытные глаза не углядели лишнего.

Как-то он, накинув армейскую бекешу своего безвестного предшественника, наблюдал, как грузчики в куртках на рыбьем меху таскают водочные коробки. Стоял мороз, мела вьюга, худосочные грузчики скользили по льду, который Артем на своей территории убирал без фанатизма. Фургон не смог подъехать близко к подвалу, поэтому разгоряченные трудяги бегали через стоянку, а Артем, подняв воротник, морщился и бормотал:

– Наберут ханыг… что вы как вареные?

Когда грузчики закончили работу, водитель отправился в кабину, а его напарник подошел к Артему и закурил.

– Слышишь, хозяин, – проговорил он, выдохнув дым. – Похоже, кто-то пасет, видишь, «мерин» стоит?

Артем обернулся и напряг глаза, пытаясь что-то рассмотреть за пургой, летевшей ему в лицо. Скоро он разглядел подержанный «мерседес», который особняком красовался у детской площадки и явно стоял там считанные минуты, потому что машину едва припорошило снегом, а внутри теплился огонек, который подсвечивал фигуру за рулем.

– Давно он тут? – спросил Артем.

Грузчик пожал плечами.

– Заезжали, не было.

Артем нахмурился и вспомнил слухи, будто председатель жилконторы собрался покупать иномарку. Но речь, вроде бы, шла не о «Мерседесе», а о японке… кажется, о «Мазде», хотя сантехникам и электрикам все автомобильные марки были на одно лицо. Артем с досадой заподозрил, что неуемный председатель так потратился на машину, что изыскивает способ закрыть брешь в бюджете, следя за подчиненными. Хапуга не просто потребовал бы долю в бизнесе, но обобрал бы Артема, как липку.

– Ждите, разберемся, – проговорил Артем и направился к загадочному «Мерседесу».

Он надеялся обнаружить, что в машине спряталась парочка, или что ее распонтованного владельца подстрелили киллеры, оставив труп на произвол судьбы. Артем согласился бы даже на последний вариант, чреватый неприятностями. Но за рулем «Мерседеса» сидел живой человек: он был собран, сосредоточен, а его пальцы, на которые падал луч от фонаря, лежали поверх руля свободно. На крупной печатке играл золотой блик. Артем подошел к машине и наклонился над лобовым стеклом. Дворники сдвинулись, сбили снег, автовладелец подался навстречу и, глядя в лицо, на которое лег фонарный свет, Артем узнал Филиппа Макаровича.

Он так удивился, что почти потерял дар речи, в то время как довольный Филипп Макарович откинул дверь и вылез на снег – веселый, благодушный, в красивой дубленке.

– Сердце в пятки ушло? – сказал он, подмигивая. – Решил посмотреть на твои негоции. Отпусти архаровцев, потолкуем.

Артем вернулся к подвалу и навесил на обитую железом дверь амбарный замок. Отпущенный фургон побуксовал в колее, вывалился на проезжую часть и пропал в ночной метели. Филипп Макарович залез в машину и ждал внутри. Артем, гадая, что нужно дальнему родственнику, не торопясь, забрался на просторное сидение «Мерседеса».

– Самостоятельная ячейка общества? – проговорил Филипп Макарович. – Трудами праведными и неправедными, по копеечке?

Артем молчал, разглядывая приборную панель и музыкальную систему. Филипп Макарович посерьезнел.

– Ты правду говорил на свадьбе или заливал? – спросил он резко. – Как на духу, тут люди пострадали. Ты что-то знал, чувствовал, или от балды ляпнул? Только не ври, урою.

– Откуда мне знать ваши дела, – ответил Артем. – Спросил, где надо.

Филипп Макарович повернулся к нему корпусом, распахнув дубленку.

– У кого?

Артем молчал.

– Начальство загремело с международным проектом в полном составе, – процедил Филипп Макарович после паузы. – Подстава оказалась. Я один туда не влез… даже не тебе поверил, а удержало что-то. Подумал, не бывает так гладко. Сейчас это дорога накатанная, столбовая, все за границу рванули. А я – против течения, взял, и в Первомайск. Все оттуда, я в гнилую дыру, можно тему замутить. Там те еще упыри, на ходу подметки режут, но сейчас везде одна масть.

Он включил дворники, и щетки засновали перед глазами, стряхивая снег. Артем сидел неподвижно и смотрел на безлюдный двор, заметаемый пургой, на качающийся фонарь, на дверь с амбарным замком.

– Никто правильно не посоветовал, кроме тебя, – продолжал Филипп Макарович. – Уже много. Если умеешь, выдерну тебя из дыры, отмою, человеком сделаю, будешь талисманом. А если совпадение, быстро выяснится – раздавлю, чтоб неповадно было.

Он обернулся, взял с сидения кейс, положил его на колени и достал пачку долларов.

– Держи подъемные. – Он сунул пачку Артему. – Завтра позвонишь. Из трущобы выбирайся, в моем доме квартиру снимешь, чтобы под рукой. Левые махинации бросить… жить надо рядом, строить мафию, иначе швах. Поедешь в Первомайск, застолбишь территорию, доверить некому, а ты вроде свой – и, если что, закопаю. Наблюдал, ты вроде ловкий малый, справишься.

Сам не зная, как, Артем вылез и ошалело проводил глазами «Мерседес», который развернулся поверх сугроба и уехал прочь.

*

После встречи с Филиппом Макаровичем Артема закрутили события. Обстановка менялась на глазах, и скоро он действительно явился в Первомайск – городок, где Филипп Макарович родился, но, переехав в Москву, старался вспоминать про малую родину пореже.

Артем принял свое преображение из студента-дворника в доверенное лицо бизнесмена, как должное. Ему было комфортно в новом звании, и он думал, что нашел свое место. Все шло гладко. Спускаясь по трапу в аэропорту областного центра, он чувствовал себя, как рыба в воде, и не боялся ни провинциальной шпаны, ни дикого городка, ни ответственности перед Филиппом Макаровичем.

Его шеф приметил в Первомайске плиточный заводик, который среди общей неразберихи несколько раз переходил из рук в руки местных банд. Никто из джентльменов удачи не заботился о производстве: все владельцы распродавали оборудование и наперебой сдавали в утиль металлическую оснастку, пока ценность заводика окончательно не поблекла для доморощенных акул. Филипп Макарович наложил на него лапу по случаю, и считалось, что он выручил городское начальство, которое оказалось у него в долгу и обязалось всячески содействовать. Потеря оборудования, штамповавшего кривую плитку, не встревожила столичного бизнесмена – это старье годилось только на слом, и в окрестностях Первомайска были залежи глины, которая якобы придавала керамике уникальные свойства, так что половина проблем снималась сама. Оставалось разобраться с технологическим процессом: импортная линия стоила дорого, и Филипп Макарович задался вопросом, нельзя ли привлечь к делу специалистов из старой когорты.

То ли через родственников, то ли через знакомых он заочно выбрал в Первомайске представителя, некоего Дениса, и Артему предлагалось убедиться, что это не жулик, не уголовник, и что Денис способен работать не в старом советском стиле, а по новым законам зарождающегося капитализма.

Денис оказался почти ровесником Артема: подвижным, шебутным, с чумовой искоркой в глазах. После протокольной встречи – безобразной пьянки, продолжавшейся сутки напролет – он заявил, что знает гениального химика, который раньше парился на заводе и тратил силы на безделки, вроде праздничных салютов, а сейчас сидит в полуподполье, отбиваясь от наркобаронов. И что за тысячу долларов этот самородок разработает технологию для чего угодно – хоть для плитки, хоть для посуды, хоть для космической ракеты.

Денис тут же позвонил гениальному Владиславу и озвучил техническое задание, но Артем, который никому не верил, украдкой проследил, какие кнопки нажимал их представитель, и запомнил номер. Улучив минуту, он отправил Дениса добывать приличный алкоголь, который был в Первомайске дефицитом, и, оставшись один, связался с человеком из администрации, негласно опекавшем проекты Филиппа Макаровича.

– Юрий Николаевич, – сказал он. – Пробейте номер. И подскажите, был ли на заводе химик, Владислав… и если он хороший спец, мне контакт его нужен.

Он не полагался на Дениса без оговорок, тем более, что заранее посоветовался с компасом: устройство отрицательно отозвалось о новом представителе, и Артем намотал эту информацию на ус. Потом Денис притащил бутылку виски, поклявшись, что это не контрафакт, будущие коллеги отметили сотрудничество, и Денис поволок Артема в свой офис, который состоял из двух комнаток в здании ветеринарной лаборатории. Секретарша, унылая девочка в юбке, напоминающей набедренную повязку, сидела в предбаннике за столом, на котором верещал факс, извергая рулоны бумаги. Кабинет Дениса от пола до потолка занимали видеомагнитофоны в коробках. Здесь коллеги еще раз выпили за партнерство, и захмелевший Денис потянул Артема «на место».

Скоро они стояли перед забором искомого заводика, а вокруг простирался стихийный рынок, разбитый на мокрой глине среди луж. Со всех сторон свисали тряпки, кто-то примерял брюки, встав на картонку и не стесняясь публики, а Денис размахивал руками, как мельница, и говорил восторженно:

– Понимаешь, сейчас все легко, все можно! Раньше я спрашивал разрешение, чтобы в кассе взаимопомощи десять рублей получить, а сейчас у меня факс ломится от предложений! Иностранцы предлагают консервное производство! Шприцы предлагают делать! Бутылки! На полном серьезе, там миллионы баксов, и все я могу, глаза разбегаются, не знаешь, за что браться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.