Александр Шумович
Чертог

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука, а плотным, снежным одеялом, укутавшим мир. Воздух стоял чистый, хрустальный, и каждый выдох Агата был маленьким облачком, уплывающим в синеву морозного неба. Он стоял босиком на заиндевевшем пороге своего сруба, и холод до боли прожигал ступни, но он не торопился уходить. Это был его утренний ритуал – ощутить мир таким, каков он есть. Смертельным, опасным, но родным. Мороз мог его убить, если он будет глупым, беспечным, неосмотрительным. Но он таким не будет, и тогда мороз будет его другом.

Первым делом – пчелы.

Пасека из пятьдесят ульев стояла наискосок от дома, припорошенная снежными шапками, похожими на грибы-великаны. Агат натянул меховые унты и пошел проверять летки. Дед учил: «Пчела зимой – это твое завтра. Не уследишь – весной останешься с пустым желудком и пустой душой». Он аккуратно, специальной палочкой, прочищал отверстия от инея, прикладывал ухо к дереву. Изнутри доносился ровный, спокойный гул. Тут жили Молодые Семьи, хотя многие из них были куда старше Агата. Кому-то 2-3 года, кому-то 10 лет, а кому-то – 80. Но все равно они считались Молодыми. Агат слышал здоровый и сытый гул, так звучит счастье. Теплая жизнь, бьющаяся в сердцевине замерзшего леса. Он улыбнулся. В этом году заготовили меда больше обычного, липы цвели буйно. И самим хватит, и на ярмарку.

Но ярмарка ждала не только сладкого, но и сытного. Мяса, шкур, жира. Завтрашняя большая ярмарка в Слободе – последняя перед глухозимьем. Нужно было везти свой особый бортнический товар: туеса с медом, восковые свечи, прополис. А раз уж он живет в лесу, то привезти еще и дикого мяса было ой как кстати.

Охота была частью его жизни. Такой же естественной, как колоть дрова или доить козу. Агат взял дедовское ружье – не чудо с блестящим прицелами, а простую, надежную «медведицу», которую чистил и смазывал гусиным жиром после каждого выхода. Повесил через плечо походный сидор с краюхой хлеба, луком и флягу с березовым соком, чуть забродившим до легкой кислинки. Агат надел снегоступы и выступил.

Лес встретил его безмолвным поклоном. Снег поглощал шаги, превращая их в легкое шуршание. Агат шел легко, молодое тело, привыкшее к труду, не знало усталости. Он легко читал следы: вот ласка, здесь пробежала заинька, тут потопталась косуля, а вот – свежий, мощный след. Лось. Крупный, самец. След вел вдоль оврага, к молодой роще ивняка. Их кора была сочной.

Агат знал этого лося. Ему уже 6 лет, он оставил уже свой след в жизни – лосят, его уже можно было добыть. Время пришло и Агат четко знал это, не испытывая волнения. .

Охота была делом для терпеливых. Агат не суетился. Он стал частью леса, частью тишины. Замер у ствола вековой ели, слившись с тенью. Сердце стало стучать медленно, тепло внутри успокоилось, собралось где-то в центре груди, и мерцало еле заметно. Он замерзал, но пока терпел это. Все шло по внутреннему плану.

И вот он дождался. Зверь вышел на просеку величественный, с огромной лопатой рогов, покрытых инеем. Он щипал кору, и пар от его дыхания клубился в воздухе.

Агат прошептал короткую молитву. Он чувствовал себя частью природы, и вот вот собирался стать ее должником. Он мысленно поблагодарил могучего зверя, что позволил забрать свою жизнь. Выстрел прозвучал негромко, впитавшись в снег и хвою. Грохот падения гиганта замер и все снова погрузилось в тишину.

Работа заняла пару часов. Разделка туши на снегу, упаковка. Агат ловко орудовал закаленным ножом, не теряя ни крошки. Мясо, шкура, жир, даже кишки – все шло в дело. Но часть туши он все же оставил лесным жителям, как откуп за добычу, поддержка других жизней. Мелких хищников.

Короткий зимний день стремительно шел к концу, когда на санях, запряженных парой выносливых алексинских лошадок он приехал домой. Туша лося аккуратно разделана. Большую часть он отвезет на ярмарку, часть – заморозит, часть сохранит в погребе – засушит или засолит.

Он отпустил с цепи дворового пса, тот сразу бросился в лес по своим собачьим делам. Потрепал по шее ближнюю лошадь.

– Завтра в путь, красавицы. В Большой Мир. На рассвете едем в Слободу.

Но сначала нужно было зайти в Чертог

***

Чертог стоял в стороне от молодых ульев, на почтительном расстоянии, чуть на холме. Он был виден издалека – небольшое черное пятно на другой стороне поля. Зимовник, омшаник, павильон для содержания пчел – небольшое деревянное строение шестиугольной формы с острой крышей. Но в семье Агата его называли – Чертог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.