Елена Нестерина
Баба-яга всея Руси

Писательница Соня Дивицкая очень точно подметила, что русская действительность признаёт и уважает только два женских типажа: это Родина‑Мать и Баба Яга. Первая сильна молодостью, мощью телес и готовностью в любой момент предоставить уход, обслуживание, защиту, опору и поставки усиленного питания. Вторую же, свободную, независимую, у которой где сядешь, там и слезешь, а то и не всегда жив останешься, боятся – и от страха уважают. Чем Родина‑Мать красивее, добрее и сильнее, тем к ней больше претензий. Чем страшнее, злобнее и опаснее Баба Яга, тем больше ей почёт и уважение.

Если Бабой Ягой можно стать с любого момента жизни, то Родине‑Матери обязательно нужна семья с детьми, престарелыми родственниками и прочими приживалами в виде мужа или хотя бы отца детей – чтобы было, о ком заботиться. Бездетные типажи «Тётя‑Родина» и «Родина‑Няня» популярности и развития не получили. Только «роди, гордись, трудись». И будет тебе почёт. Василиса Премудрая и Василиса Прекрасная бытуют только в сказках и тоже неконкурентны. Все остальные называются бабами и девками.

Так что, когда у меня появилась собственная избушка с курьими ножками на пять этажей вниз, я поняла, как же мне хорошо – одинокой и злой. Я могу, не отращивая лохмы и клыки, просто перестать стараться кому‑то понравиться ради создания семьи. Могу быть такая же, как и раньше, хорошенькая и аккуратненькая, стройная и модная, но честно не прислушиваться к стуку копыт коня, везущего мне принца. Добрый помощник Серый Волк может мне по дружбе завезти Царевича Ивана – и я уж смогу индивидуально разобраться, для съедения он, для наслаждения или для заведения потомства – ведь у Бабы Яги могут родиться отличные дети, о которых она будет заботиться не хуже Родины‑Матери, но без надрыва и оценок общества; можно спокойно ждать королевича Себастьяна или курфюрста Фердинанда, который заглянет сам; можно вообще никого в своей избушке не ждать и не принимать, а отчётливо посылать всех куда‑нибудь на Кудыкину Гору. Можно – в собственной ступе, можно на арендованном Сивке‑бурке или ковре‑самолёте – выезжать в свет и принимать там должный почёт и уважение, совмещая его со светскими же удовольствиями. Можно не ужасаться перспективе пластических операций и втихаря не подкалываться ботоксом, а уверенно отсвечивать тут и там жманым личиком, давить интеллектом или беззастенчиво бесить глупостью. Много чего можно Бабе Яге – и нельзя остальным.

Ох, как же мне было хорошо жить свободной Бабой Ягой! Принцы и королевичи появлялись в избушке лёгким нажатием на попку «мышки» или кнопку пульта телевизора – то такой, то сякой, то из сериала, то Джеки Чан. В поставках от Серого Волка не было нужды, а откушать мяса, покататься на чьих‑нибудь костях, предварительно перемыв их, с успехом удавалось вне избушки.

Жизнь в работе, наслаждении искусствами и прочих удовольствиях текла славно и плавно. Но приближался Новый год, праздник семейный, который как встретишь, так и проведёшь, который нельзя не встретить, который встречают дружно и весело, который, который… Который я встречала за свою жизнь и в весёлой компании, и в заунывной, и в нужной, и в случайной, и с родителями, и одна – просто устроившись дома спать за час до наступления нового года и сладко проспав всю суету с загадыванием желаний, салатом и шампанским.

У меня было время подумать, как встретить Новый год. И я придумала – в двенадцать часов ночи, когда тридцать первое декабря старого года сменяется первым января нового, я хочу быть в тёмном чистом поле. Одна, обязательно только одна. Пусть во все стороны будет простор, а надо мной только небо. Со звёздами и луной, без них – не важно. Я, поле и небо. Едва подумав об этом, я наполнялась восторгом и трепетом – как всегда бывает в предчувствии и ожидании особенно важного и ценного. Не видно, не слышно, не осязаемо – а в один миг год сменяется другим. Планета летит, не замечая этого, неторопливо крутится вокруг Солнца как ей там надо, а в поле, в широком русском поле условная смена секунды на секунду, минуты на другую минуту, часа на новый час, дня на очередной день, месяца на последующий месяц и старого года на год новый пройдёт сквозь меня. Я почувствую это – и смогу спокойно возвращаться домой.

Вот такое чудо я себе придумала. И спокойно ждала нужной даты. Крутилась в делах и развлечениях, а однажды вечером отправилась на день рождения к подруге. Там оказалось очень весело, я была в ударе и развивала перед гостями свою концепцию бытования образа счастливой Бабы Яги. А когда начала вопить: «Вот тебе, киска, сметаны миска! И ты молодец – вот тебе холодец!», выяснилось, что у меня и голос Бабы Яги обнаружился. Остаток вечера я провела, увеселяя компанию, и уже в самом конце подруга подруги, методист детского сада, предложила мне прийти к ним и развлечь на новогоднем утреннике подготовительную группу. Потому что с такой Бабой Ягой играющая её воспитательница не сравнится. Судьба! Я согласилась и подготовилась. Костюм мне обещали в саду дать, в театральном магазине я купила коробку грима. Латексной пены или силиконовых накладок у меня не было, в магазине тоже, нос из карнавального набора – такой, на резинке через все щёки и с дурацкой бородавкой – мне категорически не подходил. Через интернет я нашла, где продается старое доброе актёрское средство – гумоз. Это такая субстанция типа пластилина, её разогревают в руках, придают нужную форму (в моём случае нос), наклеивают на лицо, которое намазано вазелином, иначе гумоз будет не отодрать. И уже верху накладывается нужный тон. И на тон грим. Проверенная столетиями практика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.