Илья Шумей
Сон мудрости

С рассветом джунгли, почти как живой человек, просыпаются и возвращаются к жизни. Их сонное посапывание, сотканное из однотонных и заунывных трелей сверчков, постепенно сменяется все нарастающим многоголосым гомоном бесчисленных птиц и прочей живности.

Лучи выглянувшего из-за горных вершин солнца пронзили влажную рассветную дымку тугими золотистыми колоннами, в которых искрились мелкие пылинки, и время от времени калейдоскопическим разноцветьем вспыхивали порхающие в воздухе яркие бабочки.

Погода с самого утра выдалась просто замечательная, а потому у отца не нашлось убедительных аргументов, чтобы и на сей раз не взять Кьялту с собой на проверку ловушек. И сейчас она бодро трусила следом за ним, старшим братом и дедом, искренне радуясь представившейся возможности выбраться за пределы деревни и хоть немного прогуляться по окружающей местности.

Вся предыдущая жизнь Кьялты оказывалась практически полностью заперта в пределах опоясывающей их поселение изгороди. Козы, свиньи, куры, помощь матери по хозяйству – на то, чтобы выбраться во внешний мир, как правило, просто не оставалось ни времени, ни сил. Кроме того, джунгли таили в себе немало опасностей, и одинокая вылазка в зеленую чащобу вполне могла оказаться для несмышленой девчонки последней шалостью в ее до обидного короткой биографии.

Взрослые мужчины – ее отец и дед каждое утро уходили осматривать расставленные ловушки, почти всегда возвращаясь с какой-нибудь добычей, но Кьялту они раз за разом оставляли дома, полагая такие походы в лесную чащобу слишком опасными для маленькой девочки. С некоторых пор они стали брать с собой ее старшего брата, Пьесси, что вознесло его самомнение на поистине недосягаемую высоту, и он не упускал возможности при всяком удобном случае напомнить сестренке о своем превосходстве.

Их дед раз за разом осаживал не в меру зазнавшегося внука и предлагал отцу взять с собой в лес и младшую дочь, чтобы таким образом восстановить справедливость, но тот все время находил какие-нибудь причины, чтобы отказать. И только сегодня обстоятельства сложились, наконец, таким образом, что ему все же пришлось, пусть и нехотя, но согласиться.

Вышли они рано, когда солнце только-только позолотило вершины окрестных гор. Ведь если отправиться в путь чуть позже, то можно угодить в самый пик дневной духоты, которая очень скоро накроет джунгли, и в которой каждое движение отзывается потоками льющего по телу пота. В такой обстановке тащить на себе любую мало-мальскую ношу оказывается совершенно невозможно, и остается либо бросить раздобытую с таким трудом дичь, либо найти хоть какую-то тень и дожидаться вечера, когда жара немного спадет.

Отец с братом шли впереди, а Кьялта под присмотром деда шагала в хвосте их небольшого отряда, бодро перепрыгивая босыми ногами с бревна на кочку, с кочки на пень, и ловко ныряя под поваленные деревья, через которые взрослым приходилось перелезать. Что ни говори, а малый рост дает и определенные преимущества.

Путь им предстоял неблизкий, поскольку все основные тропы, по которым ходило зверье, пролегали достаточно далеко от людских поселений. Животные хорошо усвоили простую истину: хочешь избежать проблем – держись от Человека подальше, а потому в поисках добычи охотникам порой приходилось удаляться от родной деревни довольно большое расстояние.

Первые два силка оказались пусты, и дед не преминул указать своим более молодым спутникам на очевидные ошибки, допущенные при их установке. Но, приближаясь к третьей ловушке, они еще издалека поняли, что им все-таки удалось кого-то поймать.

– Вы слышите? – резко замерший отец вскинул руку, призывая остальных остановиться.

Кьялта прислушалась и тоже различила жалобное поскуливание, доносящееся откуда-то спереди, как раз оттуда, где был установлен очередной силок.

– Ага! Попался! – отец рванулся вперед, но дед ловко ухватил его за край куртки, бросив на землю рядом с собой.

– Куда помчался? Подожди, охолонись немного! – проворчал старик, прислушиваясь к многоголосому щебету джунглей.

– Да что не так-то?!

– Это же парлан, причем детеныш! – свою репутацию опытнейшего охотника дел заработал по праву, а потому отец, чуть сбавив темп, присел на корточки рядом с ним. – Его мать наверняка где-то рядом ошивается.

Парлан?!

Кьялта чуть не подпрыгнула от охватившего ее возбуждения. Этот пушистый зверек считался крайне редкой и удачной добычей. Его мясо отличалось удивительной нежностью и приятным, слегка сладковатым вкусом, что позволяло использовать тушки свежепойманных парланов в качестве весьма ценимого платежного средства при общении с другими племенами.

Однако все благолепие портило одно-единственное досадное обстоятельство – укус парлана был крайне ядовит и почти гарантировано заканчивался смертельным исходом. А потому подступаться к ловушке, в которую угодил такой детеныш, следовало максимально осторожно, соблюдая все мыслимые меры безопасности.

– Ну ладно, пошли потихоньку, – дед подтолкнул отца вперед. – Молодежь – внимательно смотрите по сторонам. Его сородичи вполне могут прийти малышу на выручку.

Их отряд осторожно двинулся дальше, и Кьялта с братом, оставленные в хвосте, задрав головы, до рези в глазах всматривались в зеленое месиво листвы, пытаясь разглядеть там еще одного притаившегося парлана. А это представлялось не самой тривиальной задачей, учитывая их черно-бурую полосатую окраску, способную почти бесследно раствориться среди замшелых ветвей и густого переплетения лиан.

Чуть погодя показалась и ловушка с застрявшим в ней небольшим парланчиком. До сего момента он вел себя довольно спокойно и только жалобно поскуливал, но, завидев приближающихся людей, резко всполошился. Малыш начал метаться и истошно верещать, заставив окрестные джунгли откликнуться эхом птичьего гомона.

– Тише, тише! Не буянь так! – перехватив рогатину, отец подошел к пойманному зверю, намереваясь прижать его к земле, чтобы потом спокойно связать и убрать в мешок для добычи.

И ровно в этот момент брат Кьялты вдруг резко вскинул руку, указывая вверх, в нависающие над головой кроны деревьев.

– Осторожно! – крикнул он, и девчонка, взглянув в ту сторону, различила среди просвечиваемой солнечными лучами зелени проворное пятно полосатой шерсти.

– Берегись! – рявкнул дед и прыгнул вперед, оттолкнув отца в сторону и уводя его из-под удара.

В следующее мгновение сверху на них обрушилась разъяренная мохнатая комета, издававшая яростное шипение и готовая сокрушить все на своем пути. Все дружно завопили – кто от испуга, а кто от боли. Оставленный без присмотра маленький парланчик коротко пискнул и нырнул в кусты, а секунду спустя за ним последовала и его мать, мгновенно исчезнув в окружающих зарослях.

– Вот зараза! – отец поднялся на ноги, отряхивая штаны от налипшего мусора. – Еще немного – и цапнула бы!

– Еще немного… ага… – Кьялта перевела взгляд на сидящего на земле деда, который держался рукой за левое плечо, и ахнула, увидев, как из-под его пальцев неторопливо выползают тонкие алые струйки.

– Проклятье! Она все же успела тебя укусить?! – присев рядом с ним, отец быстро осмотрел рану, и сокрушенное покачивание его головы было куда красноречивей тысячи слов. – Черт!

– Уж лучше меня, чем тебя, согласись, – натужно рассмеялся дед. – Я уже старый, меня не жалко, а вот ты…

Он запнулся и захрипел, морщась от охватившей его боли.

Кьялта, широко распахнув глаза, с немым ужасом наблюдала за тем, как наливается синевой и набухает кожа вокруг свежей раны, и темное пятно, выпуская во все стороны тонкие ниточки-щупальца, начинает расползаться в стороны, постепенно подбираясь к морщинистой шее старика.

Она прекрасно помнила жуткие рассказы о том, как укушенные парланом люди умирали от удушья, будучи не в силах протолкнуть один-единственный глоток воздуха через отекшую от яда глотку. Смерть, пусть не сразу, но неотвратимо настигала их даже в том случае, когда ядовитые клыки зацепили лишь пятку, но сейчас, укушенный в плечо, ее дед был обречен умереть уже через считанные минуты.

– Что же делать?! Что же делать?! – испуганно запричитал ее брат, запустив тонкие пальцы во всклокоченную шевелюру.

– Молитвы читать! – довольно резко огрызнулся отец, осторожно укладывая на землю старика, которого начала бить крупная дрожь. – Отходные.

– Нет! Нет! Нет! – воскликнула Кьялта звенящим от напряжения голосом. – Должен же быть способ!..

– Уймись и лучше помоги мне! – отец уже с трудом справлялся с охватившими деда судорогами.

– Должен же быть… – запнувшись на середине фразы, темноволосая девчонка молнией метнулась в лес.

– Кьялта, ты куда?! – запоздало крикнул ее брат, но ответом ему было лишь покачивание потревоженных ветвей.

Да она и сама не знала, что именно сдернуло ее с места, и куда она мчится, почти не разбирая дороги. Все ее тело внезапно охватил нестерпимый зуд, требовавший немедленного действия, и сам, не спрашивая ее мнения, направивший ее к ближайшему болоту.

Под ногами начала хлюпать вода, и Кьялта резко остановилась. Это должно быть где-то здесь! Но что?

У нее аж перед глазами все поплыло и закружилось от взорвавшегося в ее мыслях фейерверка мыслей и образов. Почти ни один из них не был ей знаком, и Кьялта понятия не имела, что именно они означают, но в числе прочих размытых картинок промелькнули и некоторые растения, неоднократно встречавшиеся ей ранее. Девочка встрепенулась и закрутила головой по сторонам.

Да! Вот оно!

Кьялта перепрыгнула на соседнюю кочку и, запустив руку в воду, выдернула мясистый зеленый побег, от которого на поверхности виднелись только мелкие белые соцветия. Повинуясь неожиданному импульсу, она оборвала с него несколько листьев и затолкала их в рот, начав энергично работать челюстями.

Ее язык и десны немедленно окатило студеной волной, от которой они, казалось, подернулись ледяной коркой, и Кьялта подспудно ожидала, что из-под ее зубов вот-вот послышится хруст крошащегося льда. Мешкать и прислушиваться к своим чувствам, однако, было некогда, и девчонка, продолжая на ходу пережевывать жесткие листья, помчалась обратно. Ясно было только одно – теперь еще несколько дней она не будет чувствовать запах и вкус еды, питаясь не столько ради удовольствия, сколько лишь для того, чтобы не умереть с голоду.

По дороге она еще заглянула под корни развесистой секвойи, чтобы сорвать пучок душистой травы, которую они дома иногда использовали, чтобы разбудить крепко задрыхшего соплеменника. Кьялта знала, чувствовала, что все это ей понадобится, хотя еще не до конца понимала, что именно будет делать, когда доберется до задыхающегося деда.

Девчонка успела отбежать от родственников достаточно далеко, но, хоть она и помнила обратное направление, плывущий перед глазами окружающий мир требовал уточнить курс, а потому она кликнула:

– Эй! Где вы?!

Далось ей это не так-то просто, поскольку онемевшие губы и набитый пережеванными листьями рот превратили ее окрик в бессвязный набор звуков. Однако ее все же услышали, и в ответ издалека донесся встревоженный ответ отца:

– Кьялта?! Это ты?! Где тебя черти носят?!

Сориентировавшись, девчонка помчалась во всю прыть, и через несколько секунд вылетела на пятачок, где растерявшиеся потомки топтались возле посиневшего и задыхающегося предка. Ее брат, запинаясь и путая слова, и в самом деле уже начал читать над дедом отходную молитву, и Кьялте пришлось довольно грубо оттолкнуть его в сторону, чтобы подобраться к старику.

– Ты что творишь, Кья?! – воскликнул парень, провалившийся меж двух крупных корней, и теперь безуспешно пытающийся выбраться из этой ловушки, тщетно дрыгая задранными вверх босыми ногами.

Их отец, сперва и сам опешивший от неожиданной выходки своей дочери, хотел ухватить шалунью за ухо и оттащить прочь от сотрясаемого судорогами старика, но что-то его удержало. На каком-то инстинктивном уровне он почувствовал, что происходит нечто реально важное, и смог удержаться от скоропалительных решений.

Присев на корточки рядом с дедом, Кьялта выплюнула на ладонь кашицу, которую она пережевывала всю дорогу, и принялась энергично втирать ее в оставленные ядовитыми клыками раны. Судя по всему, она успела прикусить язык, поскольку зелень ее снадобья перемежалась бурыми разводами, хотя сама Кьялта никакой боли не ощущала. Ее отец, стоявший у девочки за спиной, с замиранием сердца следил за тем, как буквально на глазах бледнеет и начинает опадать синюшная опухоль, уже готовая окончательно задушить несчастного старика.

Дед вздрогнул и издал сиплый свист втягиваемого с натугой воздуха. Кьялта, опомнившись, подобрала с земли оброненный пучок зелени и, размяв его пальцами, буквально затолкала душистую траву ему в нос. В воздухе немедленно разнесся яркий пряно-мятный аромат.

– Агррххх! Мммфф! Чтоб тебя! – старик неистово замотал головой, пытаясь увернуться от предложенного «угощения», и в этот момент всем стало ясно, что самое страшное уже позади.

Кьялта, перестав втирать леденящую пальцы кашу, отступила назад. Ее ноги подкосились, и только своевременная реакция отца удержала ее от падения.

– Я… фделала фсе… фто могфа, – пробормотала она, с трудом ворочая во рту непослушный шершавый ком, в который превратился ее язык и сражаясь с кружащими перед ее глазами зелеными кронами. – Феперь Фефушке нуфен фокой и офильное фитье.

– Разумеется, Кья! – отец обнял ее, гладя по спутанным волосам и чувствуя, как щиплют глаза навернувшиеся слезы. – Мы о нем позаботимся!

– Эй! А где этот… – подал голос внезапно оживившийся старикан. – Тот мелкий, которого мы поймали. Вы его упустили, что ли?!

Некоторое время спустя дед, немного оклемавшись, смог подняться на ноги. Он всегда отличался завидным здоровьем и мощной энергетикой, которой с лихвой хватило бы на целое племя.

О том, чтобы двигаться дальше, осматривая остальные ловушки, речи уже не шло. Требовалось как можно скорей добраться до родной деревни, чтобы передать старика на попечение племенным ведуньям, которые сумеют вернуть его в строй.

Если кратко, то охота на сегодня очевидно закончилась, и следовало вознести молитвы всем сущим божествам, что незадачливым охотникам вместо добычи не пришлось волочить домой хладный труп одного из своих сородичей. Ну а дальше все зависело от их сноровки и скорости…

…которой им, очевидно, не хватило.

Пострадавший дед здорово замедлял их продвижение, буквально повиснув на плечах сына и внука, и при таком неторопливом темпе до родной деревни они добирались бы до самого вечера, а безжалостное солнце уже вскарабкалось в зенит, обещая в самое ближайшее время устроить здесь настоящее пекло.

Следовало как можно скорей спрятаться в какое-нибудь убежище, где было бы возможно не только переждать полуденный жар, но и уберечь деда, только-только начавшего приходить в себя, от излишних треволнений, вроде жажды или голода.

– Все, хватит! – распорядился отец, рубанув воздух рукой. – Дальше пойдем вечером. А сейчас надо найти укрытие, чтобы прикорнуть на пару часов. Молодежь, за дело! Подыщите нам подходящую норку!

Брат вскоре вернулся, доложив, что неподалеку есть неплохой укромный уголок, и через минуту вся их команда уже забиралась в импровизированный шатер, образованный выдранными из земли корнями большой покосившейся секвойи. Тут было и в самом деле достаточно прохладно, а принесенные отцом и братом несколько разлапистых ветвей образовали вполне комфортный матрас, вздремнуть на котором пару часиков представлялось весьма недурной идеей.

Практически полностью опустошив отцовскую кожаную флягу с водой, дед сразу же отрубился. Кьялта прикорнула рядом с ним, прислушиваясь к его тяжелому сиплому дыханию и время от времени обеспокоенно ощупывая собственное лицо. Начавшееся с языка и губ онемение растеклось к этому времени почти по всей голове и временами складывалось жутковатое впечатление, что замерзающий череп постепенно съеживается, начиная давить на мозг. Кьялта не чувствовала ни глаз, ни ушей, и только тот факт, что она по-прежнему сохраняла способность видеть и слышать все, что происходит вокруг, позволял надеяться, что все сводится лишь к временным неприятным ощущениям, которые в дальнейшем не повлекут за собой сколь-либо серьезных последствий.

Ее брат, изрядно запыхавшийся, таскать деда по лесу, также довольно скоро захрапел. В конце концов, когда твоя голова находится в приятной прохладе под сенью древесных корней, а торчащие снаружи пятки щекочут теплые солнечные лучи, то немного поспать – только в удовольствие. Тем более, что поднялись они сегодня очень рано, да и поволноваться пришлось изрядно.

Отец, однако, отдыхать не спешил. Он сидел на самом краю тени, подперев голову рукой и о чем-то размышляя. Изредка он оборачивался, чтобы посмотреть на свою укрывшуюся под деревом родню, после чего вздыхал и продолжал сидеть дальше, молча глядя в одну точку перед собой. Он словно чего-то ждал, и, когда со стороны старшего брата Кьялты донесся размеренный умиротворенный храп, стало ясно, чего именно.

– Кья! – шепотом окликнул он. – Ты не спишь?

– Уфнешь фут, как фе! – недовольно отозвалась девчонка, еще раз ощупав свои губы и убедившись, что, с одной стороны, они по-прежнему ни черта не чувствуют, а, с другой, что впитавшийся в ее пальцы резкий пряный аромат до сих пор способен сбить сонливость даже с самого измотанного человека.

– Подойди сюда.

Отец говорил спокойно и негромко, чтобы не разбудить других, но его напряженная сгорбленная спина явно давала понять, что он хочет поговорить с дочерью отнюдь не о погоде или рецептах приготовления парланов. Перебравшись к нему поближе, Кьялта села рядом на широкие зеленые листья, подобрав под себя босые ноги.

Повинуясь неожиданному импульсу, отец обхватил дочь за плечи, прижав к себе, чем изрядно ее озадачил. На памяти Кьялты, он никогда не опускался до подобных нежностей. Ну, разве только когда она была еще совсем малышкой…

– М-м-м-ф! – промычала девчонка немало озадаченная таким поворотом.

– Ты куда там от нас убежала, Кья? – отец так и не взглянул на нее, продолжая смотреть прямо перед собой и словно общаясь с окружающими деревьями. – Ничего не сказала, ничего не объяснила… Что с тобой вдруг стряслось-то?

– Ну я профто… почуфтвовала, – Кьялта замялась, снова и снова нервно переплетая тонкие пальцы. – Ф какой-то моменф я фоняла, что факую офухоль можно снять тофько фоком эфого… как его…

Девчонка запнулась, неожиданно сообразив, что она знает, сок какого растения в тот момент требовался, но, одновременно, понятия не имеет, как именно оно называется. И выглядела такая ситуация реально странно. Ведь ей никто и никогда ничего такого не рассказывал!

– Тебе об этом Ведунья рассказала? – поинтересовался отец, словно прочитав ее мысли.

– Смеефься?! – Кьялта вытаращилась на отца, и тот, обратив не нее, наконец, свой взгляд, поджал губы, признавая, что его версия прозвучала крайне неудачно.

Старшая Ведунья племени пользовалась среди соотечественников поистине непререкаемым авторитетом, и сама мысль о том, что эта престарелая и властная женщина вдруг вздумала по душам побеседовать с мелкой неразумной девчонкой, представлялась полнейшим абсурдом.

– Ладно, – кивнул отец. – Тогда откуда ты это узнала?

– Гофорю же тефе! – Кьялта отчаянно всплеснула руками. – В офределенный моменф я это фросто почуфствовала! Меня букфально пофащило на болофо, фкнуло нофом в нуфный побег и засфавило его февать! И у меня вся морфа до сих пор тофно дефевянная…

Словно подтверждая свои слова, она еще раз ощупала свое лицо, ощущавшееся как безжизненная маска.

– Эх-х-х, – ее отец только тяжело вздохнул, сокрушенно покачав головой, и его рука только сильней прижала к себе маленькую дочь.

– Что-фо не фак, пап? – Кьялта вскинула голову, встревожено всматриваясь в его морщинистое лицо.

– Твоя бабка тоже вот так… чувствовала, – отец повернулся, взглянув ей в глаза, и в его взгляде читалась затаенная боль. – Как лечить, как ухаживать, какие травы внутрь принимать, а из каких мази делать… А потом она сгинула. Ушла на сбор орехов и не вернулась. И я не хочу точно так же потерять и тебя! Так что лучше помалкивай о своих озарениях, хорошо?

– То ефть… – несложная логическая конструкция мгновенно выстроилась у Кьялты в голове. – Ты сфитаешь, что бабушку попфосту… убили из-за тофо, что она слифком много знала?!

– Я ничего не считаю, – отец немедленно замкнулся, и его недавние объятья превратились в просто лежащую на плече тяжелую руку. – Но одно могу сказать точно – разговора со Старшей Ведуньей тебе не избежать. Не пытайся что-то утаить или переиначить – она такие вещи раскусит на раз. Рассказывай все честно, все как есть, прислушивайся к ее советам, и тогда, возможно, ты сумеешь избежать той печальной судьбы, что постигла твою бабку.

До родного поселения они добирались уже в сумерках. Дед чувствовал себя существенно лучше, но оставалась еще предательская слабость, которая, возможно, будет преследовать его еще несколько дней, а потому его на всякий случай передали на попечение деревенских ведуний. И Старшая Ведунья, выслушав сбивчивый и невнятный рассказ отца, что до сих пор робел перед ней как маленький набедокуривший мальчишка, она вполне ожидаемо вызвала Кьялту в свой шатер.

И если уж взрослый мужик откровенно побаивался этой рослой и худощавой женщины, то что уж говорить о маленькой девочке, для которой Ведунья представлялась чуть ли не людоедкой, поедающей на завтрак непослушных детей.

Отказаться, однако, не представлялось возможным, подобного рода приглашения обсуждению не подлежат, а потому через несколько минут трясущаяся от страха Кьялта стояла у входа в шатер, мысленно прощаясь с жизнью. Дежурившая на крыльце молоденькая Сестра молча нырнула внутрь и вскоре вернулась, жестом пригласив ее заходить.

– Проходи, не бойся, – донесся из полумрака, пропитанного запахами благовоний и тускло подсвеченного расставленными вокруг масляными светильниками, спокойный и даже благожелательный голос. – Присаживайся. Ты – Кьялта, верно?

– Угу, – кивнула та, осторожно опустившись на одну из разбросанных на большом ковре подушек и подобрав под себя ноги.

Движимая любопытством, девчонка огляделась, пытаясь оценить размеры помещения, но тусклое освещение не позволяло рассмотреть слишком уж многого. Тем не менее, у нее сложилось впечатление, что здесь, под сводом шатра, вполне могла целиком уместиться вся их неказистая хижина вместе с пристроенным загоном для свинок и коз. Да еще и свободное место осталось бы…

– Твой дедушка чувствует себя хорошо, – глаза Кьялты постепенно привыкли к тусклому освещению, и из темноты проступили черты сидящей напротив нее седовласой женщины, облаченной в свободное белое платье, из-под которого топорщись ее костлявые плечи. – Он даже сбежать пытался, но это он зря. Болезнь все еще может вернуться, хоть мне подобный вариант представляется маловероятным. Но все равно, будет спокойней, если мы присмотрим за ним несколько дней.

– Да, конечно! – торопливо закивала Кьялта. – Как скажете!

– На моей памяти, – продолжала Старшая Ведунья, – это первый случай, когда человек, укушенный парланом, остался жив.

Она подалась вперед, и в отсветах светильников тускло блеснули буквально заполонившие морщинистую шею амулеты и обереги, среди которых выделялся ярко-голубой камень на тонком кожаном шнурке. Сухой голос женщины был все так же ровен и спокоен, но в блеске ее глаз читался живой интерес.

– Как тебе это удалось? – она вперила в Кьялту пристальный взгляд, и та почувствовала себя буквально насаженной на его острую иглу. Перепуганной девчонке нестерпимо захотелось убежать, спрятаться куда-нибудь, зарыться под землю, наконец, но ставшие внезапно ватными ноги отказались ей подчиняться, всецело отдав ее на волю строгой Ведуньи.

– Я… – Кьялта судорожно сглотнула. Ее язык к данному моменту успел вернуться к более-менее нормальному состоянию, но теперь слова застревали у нее в глотке уже по иным причинам, – я…

– Ты что, боишься меня?! – глаза Ведуньи удивленно распахнулись. – Брось! Не надо верить всем тем жутким басням, что наш шаман про меня распускает!

Она звонко щелкнула длинными худыми пальцами, и рядом с ней, словно из-под земли выросла еще одна Сестра, склонившаяся в почтительном поклоне. Выслушав указания, она скрылась за занавесью в углу помещения и вскоре вернулась с подносом, на котором стоял кувшин, пара чашек и блюдо с сухофруктами.

– Угощайся! – женщина разлила по чашкам душистый отвар, аромат которого немедленно заполнил собой весь шатер, и подтолкнула одну из них Кьялте. – День выдался непростой, я понимаю. Расслабься немного.

Не смея отказать, девчонка взяла предложенный ароматный напиток и осторожно его попробовала. Ее буквально окатило запахами лесных трав, а в голове сами собой всплыла умиротворяющая картина лесной поляны, заполоненной густым разноцветьем. Кьялта почувствовала, как расслабляются ее мышцы, которые до сего момента пребывали в постоянном напряжении и готовности в любой момент сорваться с места и броситься наутек. Она сделала еще один глоток и закрыла глаза, наслаждаясь охватившим ее спокойствием и умиротворением.

– Понимаешь, – негромко заговорила Ведунья, – если найти способ бороться с укусом парлана, то мы сможем сберечь немало жизней! Достаточно каждому охотнику, отправляющемуся в лес, брать с собой несколько листьев, которые, случись что… как, кстати, ты это растение назвала?

– Я? – Кьялта удивленно распахнула глаза. – Да я понятия не имею, как оно называется! Оно на болотах растет, на поверхности только мелкие белые цветочки видны. Листья и стебель такие сочные, толстые, а от их сока все во рту просто стынет!

– Ящерик. Знаю такой, – Ведунья качнула пальцем, подзывая юную Сестру, которая, подступив ближе, приготовилась запоминать все, что скажет чумазая девчонка. – И что ты сделала дальше?

– Сорвала несколько листьев и тщательно их пережевала.

– О! – невольно вырвалось у прилежно молчавшей до сего момента девушки, отчего Старшая Ведунья недовольно на нее покосилась, но ничего не сказала. Думается, она и сама прекрасно знала, чем оборачивается такой смелый эксперимент.

– Полагаю, это было не особо приятно, – заметила она.

– Да у меня до сих пор вся морд… все лицо онемевшее! – Кьялта вернула пустую чашку на поднос, чтобы освободить руки для энергичной жестикуляции. Устав стесняться, она решила выложить все как есть. – Я только сейчас более-менее нормально говорить начала. А до того все больше шамкала, точно старик беззубый.

– Ясно, – сухо кивнула ее строгая собеседница, – а потом?

– Втерла эту кашу деду в раны, оставшиеся после укуса, а еще дала ему Горенос понюхать, чтобы дышать начал.

– Ясно, – повторила Ведунья и снова неодобрительно взглянула на свою юную помощницу, на чьем лице читалась целая гамма чувств, начиная от искреннего удивления и заканчивая с трудом сдерживаемым смехом. – Лечение вовсе не обязано быть приятным. Ради того, чтобы спасти человеческую жизнь, можно немного и потерпеть! Все, оставь нас.

Пристыженная девушка, согнувшись в глубоком поклоне, попятилась назад, и снова скрылась за занавесью.

– Любопытно! – Ведунья вернула на поднос свою чашку и села прямо, подперев голову рукой. – И каким образом ты догадалась, что именно необходимо делать в такой ситуации?

– Сама не знаю! – Кьялта беспомощно развела руками. – Меня буквально с места сорвало, оправив на болото за какой-то травкой, чьего названия я даже не знала! Я просто чувствовала, что и как нужно делать, и следовала этому зову, надеясь, что это поможет спасти дедушку. Думаю, со стороны это выглядело невероятно глупо…

– Но дедушку ты все же спасла, не так ли? – усмехнулась седовласая женщина, наставив на Кьялту указательный палец. – А, значит, все было не напрасно. И вовсе не глупо!

– Но я понятия не имею, откуда в моей голове, вообще, взялась подобная мысль! – утратив последние остатки стеснения и робости, Кьялта решила говорить начистоту. – Особенно, если бы я знала, чего мне все это будет стоить!

– А если бы и знала, отказалась бы? – Ведунья хитро прищурилась, и девчонка запнулась, собираясь с мыслями.

Одно дело, когда ты действуешь спонтанно, под влиянием сиюминутного импульса, и не задумываешься о последствиях. И совсем другое, когда цена билета тебе известна заранее. Ведь мы нередко, оглядываясь назад, признаемся, что никогда бы не осмелились на те или иные шаги, апостериори зная, какими проблемами обернется наше решение.

– Нет. Я бы все равно сделала все возможное, чтобы спасти дедушку! – Кьялта оторвала взгляд от устилающего пол толстого мягкого ковра и посмотрела Ведунье в глаза. – Но откуда?! Откуда я могла заранее знать, что и как следует делать?!

– Такова особенность вашей семьи. Некоторые из ее членов, как, например, твоя бабушка, время от времени словно вспоминают некое знание, помогающее излечивать болезни и спасать жизни. На протяжении нескольких поколений наши Сестры собирают и бережно хранят его крупицы. Сегодня ты добавила в нашу копилку еще одну.

– То есть, – нахмурилась Кьялта, – я с самого рождения знала, как защититься от укуса парлана?! И, возможно, знаю еще многое другое, и мне достаточно чуть напрячь память, чтобы все это вспомнить?!

– Все не так просто! – немного печально улыбнулась Ведунья. – В жизни вообще ничего не дается легко. Сие знание сокрыто очень глубоко, и требуется достаточно серьезное потрясение, чтобы заставить его себя проявить. Не попади сегодня твой дед под ядовитые клыки – и мы, скорей всего, никогда бы не узнали спасительного рецепта.

– О! Я понимаю…

– И теперь, когда ты знаешь свой секрет, я хотела бы, чтобы ты впредь более внимательно прислушивалась к своим чувствам и мыслям в других подобных ситуациях, – женщина перевернула руки ладонями вверх. – Следи за своими внезапными порывами, поскольку в них могут таиться определенные… ответы. Если вдруг что-то почувствуешь, если тебя посетит еще какое-нибудь озарение – обязательно расскажи о нем мне или одной из моих Сестер. Даже малейшая кроха твоего знания может оказаться невероятно ценной!

– Да, конечно! – девчонка торопливо затрясла головой, польщенная столь высоким доверием, оказанным ей самой Старшей Ведуньей. – Обязательно!

– Но будь осторожна! – предостерегающе вскинутый длинный костлявый палец резко сбил с Кьялты весь первоначальный энтузиазм, и она вдруг осознала, что все происходящее с ней вовсе не шутки и не игра. – Никто не должен знать о нашем с тобой уговоре и уж тем более о твоем необычайном даре! Даже самые близкие люди!

– Но почему?! – такой поворот оказался для нее полнейшей неожиданностью. Ей казалось, что возможность принести благо другим членам племени стоит того, чтобы поделиться этой радостью с окружающими. С чего вдруг такая скрытность?

– Меньше болтаешь – дальше прошагаешь! – умехнувшись, напомнила Ведунья девочке старую как мир истину. – Никто не любит выскочек. Никому не нравится ощущать себя ущербным на фоне кого-то, кто добился большего. И уж тем более никто не придет в восторг, наблюдая за тем, как другой отбирает его кусок хлеба.

– Но что и у кого я отбираю?! – окончательно запуталась Кьялта.

– У нашего деревенского шамана.

По недоуменно распахнутым глазам девчонки, Ведунья поняла, что тут требуются дополнительные пояснения и тяжело вздохнула.

– Видишь ли, мы с Сестрами и он со своими послушниками занимаемся примерно одним и тем же – излечиваем раны, телесные и душевные, врачуем болезни, помогаем прийти в этот мир новой жизни и облегчаем боль после ухода старой… Разница между нами лишь в том, что мы в своей работе руководствуемся Знанием, а он – Верой. Что-то получается лучше у нас, что-то у него, но по мере того, как ширятся наши познания и опыт, для его камланий остается все меньше места.

Женщина подалась вперед, понизив голос почти до шепота.

– И тот факт, что в следующий раз укушенный парланом человек вместо того, чтобы бормотать заклинания, зажав в кулаке драгоценный оберег, выхватит из сумки несколько листьев и, разжевав их, вотрет в рану, да еще после этого и выживет, будет восприниматься шаманом как прямое посягательство на его вотчину. Как грабеж! Понимаешь?

– Э-м-м… – протянула немало озадаченная Кьялта. – Думаю, да.

– И кого, как ты полагаешь, он сочтет ответственным за свои лишения и беды? Ты уверена, что хочешь испытать на собственной шкуре его гнев? – увидев, как побледневшая девочка энергично замотала головой, Ведунья кивнула и снова села прямо. – А потому держи язык за зубами. Помни – чем дольше ты проживешь, тем больше добра ты сможешь подарить людям.

– Я поняла, – потупилась Кьялта. – Заверяю вас – никто ничего не узнает!

– Вот и хорошо! – плеснув себе еще немного ароматного отвара, Ведунья спряталась за дымящейся чашкой, и девчонка сообразила, что их беседа подошла к концу.

Она поднялась на ноги и, отступив к выходу, почтительно поклонилась, внезапно ощутив, насколько тяжелей ей стало теперь выпрямляться. На нее словно навалился груз ответственности не столько за себя, сколько за других людей, в одночасье заставив Кьялту резко повзрослеть.

– Спасибо за доверие! – пробормотала она заплетающимся от усталости языком. – Я вас не подведу!

– Рада слышать! – по тонким бледным губам Ведуньи скользнула легкая улыбка. – Ну а теперь ступай. У тебя выдался непростой день, и тебе следует хорошенько отдохнуть, выспаться… И не забывай – мы здесь всегда рады тебя видеть!

* * *

Из приоткрытого люка грузовой секции эшелона в лицо Вальхему взглянула тьма. Нет, не так – Тьма. Живая, шевелящаяся, почти осязаемая. От ее лоснящихся переливов веяло столь леденящей жутью, что парень почувствовал, как вся его кожа мгновенно покрылась мурашками.

Устав таиться взаперти, Тьма скользнула наружу, выпустив тонкое черное щупальце, которое с легким шуршанием заскользило вниз по успевшему раскалиться на солнце ржавому трапу, поводя острым кончиком из стороны в сторону, точно принюхиваясь.

Вальхем затаил дыхание и зажал ладонью рот, опасаясь, что извивающийся жгут мрака почует его присутствие по гулкому стуку колотящегося в груди сердца. К счастью, черная поблескивающая струя протекла мимо него, продолжая обшаривать горячий песок, но радость мальчишки была преждевременной, поскольку за ней последовали другие, буквально заполонив трап и оглашая воздух шуршанием, потрескиванием и скрежетом.

Вальхем буквально оцепенел от ужаса. Его охватило неудержимое желание сорваться с места и мчаться прочь со всех ног, но он понимал, что стоит ему лишь шевельнуться, как вся эта шевелящаяся и извивающаяся армада немедленно на него набросится и разорвет в клочья. От нее веяло какой-то леденящей кровь чуждостью, коей неведомы ни сострадание, ни милосердие, ни жалость.

Антрацитовые жгуты находились в нескольких шагах от ног Вальхема, когда с неба внезапно донесся гулкий громовой раскат. Оставляя за собой белесые дымчатые следы, на землю обрушились несколько белоснежных Ангелов, немедленно вцепившихся в зловещие щупальца мертвой хваткой.

Вращаясь подобно веретенам, они начали наматывать на себя черные жгуты, вытаскивая, выволакивая из трюма на свет породившую их тварь. Та яростно сопротивлялась, пытаясь вырваться из их хватки и громко скрежеща когтями по железному полу.

Однако Ангелы не отступали, продолжая медленно, но неуклонно тянуть на себя средоточие Зла. И вскоре на трапе показался бесформенный темный ком, буквально раздираемый тянущимися в разные стороны путами мрака.

Вальхем похолодел, увидев, как из-под их редеющего переплетения постепенно проступают знакомые черты. Выпростав голову из хаотичной черной мешанины, Аврум запрокинул ее, издав пронзительный, полный невыразимой боли вой.

– Остановитесь! Прекратите! – закричал мальчишка, испугавшись, что Ангелы, увлекшись, и в самом деле разорвут свою жертву в мелкие клочья. – Вы же его убьете!

Он попытался броситься другу на выручку, но утонувшие в песке ноги отказались ему повиноваться, при каждом движении только глубже погружаясь в вязкое месиво. На глазах у Вальхема белые воины содрали с Аврума последние черные нити, обнажив его ажурный скелет, но на этом не остановились, продолжая разрывать несчастного на части.

Отчаянный рев Аврума взлетел на новую высоту, и парень, собрав последние силы, бросился вперед…

Вальхему потребовалось приложить определенные усилия, чтобы не размозжить об стену собственный коммуникатор, трезвонящий сигнал подъема. В конце концов, бедное устройство ни в чем не виновато – он сам установил будильник на столь раннее время, чтобы успеть позаниматься с Аврумом до начала основных уроков.

Даже удивительно, как общение с близким другом в какой-то момент может превратиться в каждодневную и почти ненавидимую работу.

Реактивация Аврума и его включение в общий коллектив радикально перетряхнуло давно устоявшиеся нормы и традиции.

Поначалу вся гамма испытываемых обитателями Центра чувств вполне естественно смешалась в беспорядочную кучу, где слезы Вальхема, восторг Трасси, любопытство Свиллейна и откровенный страх Дьерка образовали причудливый коктейль, и потребовалось изрядное время, чтобы привести образовавшийся хаос к некоему общему знаменателю.

Дьерк настаивал, чтобы рядом с отсеком очнувшегося от стазиса Аврума постоянно дежурил либо его Броненосец, либо Архангел Кроанны, поскольку он не испытывал к черному монстру ни капли доверия. Но после того, как Вальхем заявил, что, если у других остаются хоть какие-то сомнения, он готов прямо здесь, в ангаре, поставить раскладушку и вообще переселиться сюда и стать первой жертвой в том случае, если Аврум выйдет из-под контроля, Дьерк неохотно смилостивился и снизил уровень своих условий. Он лишь настоял, чтобы отсек Аврума был постоянно закрыт, когда рядом с ним нет Вальхема или кого-то из Наставников, и данное его требование пришлось удовлетворить.

В конце концов, никто до сих пор толком не знал, почему этот черный монстр, прирожденная машина убийства и разрушения, вдруг стал таким покладистым и сговорчивым. Так или иначе, но все опасались возможных неприятных сюрпризов, а потому дополнительная подстраховка вовсе не казалась излишней.

И сколько Вальхем ни пытался убедить Дьерка и Кроанну, что Аврум – друг, все его мольбы вдребезги разбивались об один очевиднейший факт: невозможно утверждать, что некая вещь абсолютно безопасна, пока ты не обладаешь абсолютным контролем над ней.

Ну а Аврум, обладающий собственным сознанием и руководствующийся собственной, не до конца понятной логикой, уж точно не заслуживал стопроцентного доверия, что бы там Вальхем ни утверждал.

А потому ему пришлось смириться с соответствующими ограничениями, благо Аврум также отнесся к ним с пониманием и согласился немного потерпеть сопутствующие неудобства.

Но он-то машина, ему проще! А вот Вальхему теперь приходилось специально выкраивать время для визитов к своему другу, жертвуя, подчас, собственным сном. И только искренняя вера в то, что все его усилия не напрасны, и регулярное общение с Аврумом поможет его другу быстрее восстановиться, придавали парню сил, чтобы еще затемно выбираться из постели и, протирая на ходу заспанные глаза, трусить вниз, в ангар.

После первоначального сумбура, вызванного пробуждением Аврума от стазиса, через какое-то время в полный рост встала необходимость наладить с ним хоть какой-то контакт, а потому, при посредничестве Вальхема, на следующий день были организованы первые своего рода «переговоры» между черным монстром и двумя Наставниками.

Изначально Дьерк хотел явиться на встречу в боевом скафандре, но его, пусть не сразу и с трудом, но удалось отговорить, поскольку, с одной стороны, это демонстрировало бы его недоверие, а с другой – скафандр все равно оказался бы бессилен, надумай Аврум своего собеседника уничтожить. Таким образом, Дьерку пришлось целиком и полностью положиться на клятвенные заверения Вальхема, что наваливало на плечи парня еще один тяжелый пласт ответственности.

Организация первой официальной встречи не заняла много времени. По сути все свелось к тому, чтобы притащить в ангар два стула и поставить их перед воротами отсека, где находился Аврум. Остальных учеников, кроме Вальхема, отправили наблюдать за происходящим с верхней галереи. Но тут приключилась дополнительная задержка из-за того, что Кроанна и Дьерк довольно долго препирались, пытаясь согласовать перечень первоочередных вопросов, подлежащих обсуждению, а также решая, кто выступит в качестве главного переговорщика.

В какой-то момент Вальхем, опасаясь, что мероприятие в итоге придется и вовсе перенести на другой день, не вытерпел и воскликнул:

– Да поймите же вы! Аврум – не пленник на допросе и не свидетель в суде. Он – мой друг! Неужели вам так сложно с ним просто поболтать?! Ведь вы сами, общаясь друг с другом, не составляете заранее список тем, не оттачиваете формулировки, не продумываете словесные маневры! Вы разговариваете как обычные живые люди, не задумываясь о стратегии и тактике! Разве нет?

– Ну, это как посмотреть… – задумчиво протянул Дьерк, покосившись на свою коллегу, отчего Кроанна только фыркнула.

– По большому счету, Вальхи прав. Вечно мы все усложняем! – заявила она, тряхнув головой. – Или ты… боишься?

– Тебя, что ли?! – Дьерк попытался обратить все в шутку, но вышло это у него откровенно натянуто. – Ну да, есть немного, а вот насчет нашего, кхм, гостя у меня имеются куда более серьезные опасения.

– Какого рода? – нахмурилась Кроанна.

– А тебе что, этого мало? – ее коллега мотнул головой назад, где на бетонной стене сквозь еще не до конца просохшую штукатурку виднелся шрам, оставленный выстрелом Аврума. – Но вообще мое беспокойство связано не столько с ним самим, сколько с возможными последствиями.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты помнишь, как многие из наших коллег выражали серьезное беспокойство, когда мы притащили его с Олрены? – Дьерк кивнул на закрытые ворота ангара. – Нам настоятельно рекомендовали не играть с огнем и как можно скорее уничтожить Аврума, пока он не вышел из-под контроля и не натворил бед. Мы их тогда не послушали, а теперь пошли еще дальше, реактивировав его. Если об этом узнают, то вполне могут отправить сюда ликвидационную бригаду, чтобы покончить с ним, коли мы сами оказались на это неспособны.

– Если узнают… – эхом повторила Кроанна. – А кто им расскажет-то? И зачем? Я, по крайней мере, никого постороннего посвящать в нашу внутреннюю кухню не намерена.

– Вряд ли нам удастся сохранять наш секрет бесконечно долго.

– А потому нам следует не сопли жевать, а шевелиться, да побыстрей! – женщина села прямо и кивнула ожидающему указаний Вальхему. – Ладно, хватит тянуть резину. Открывай!

Мальчишка обреченно вздохнул и нажал соответствующую кнопку.

Ворота ангара неторопливо поползли вверх, и Вальхем с некоторым недоумением обнаружил, что и сам затаил дыхание, как будто проникнувшись общей тревожной атмосферой. Не желая выглядеть паникером, тем более в своих собственных глазах, он расправил плечи и, не дожидаясь, когда створка поднимется полностью, нырнул в приоткрывшийся темный зев.

– Привет! – пророкотал из полумрака знакомый голос. – Я уж заждался.

– Да там, понимаешь… – Вальхем подошел к высящейся перед ним стене черноты и протянул руку, ощупывая холодные жесткие волокна. – Мои Наставники хотят с тобой поговорить, но проблема в том, что они тебя откровенно побаиваются.

– Я знаю. Я это чувствую.

– Чувствуешь?! – у парня в голове пронесся целый ворох предположений, вплоть до откровенно неловких. – Каким образом?

– Адреналин, – коротко пояснил Аврум. – «Запах страха». Его сейчас в воздухе более чем достаточно. Да и твоего собственного в том числе, кстати. Ты меня все еще боишься?

– Нет, просто я волнуюсь по поводу ваших предстоящих переговоров. Леди Кро еще более-менее, а вот Дьерк откровенно на взводе и может что-нибудь учудить, – Вальхем повернулся к распахнувшимся почти до конца воротам. – Так что постарайся их особо не нервировать, хорошо?

От него не укрылось, как вытянулись и окаменели лица Кроанны и Дьерка, когда следом за ним из ангара, неспешно ступая огромными лапами, вышел Аврум – восхитительное в своем совершенстве воплощение смертоносной мощи. И тот и другая уже пересекались с ним ранее, но то были мимолетные встречи, вызванные стечением обстоятельств, тогда как сейчас они пошли на контакт осознанно и целенаправленно, что, признаться, потребовало от них немалого личного мужества. Оба Наставника постарались сохранять расслабленные позы, не выказывая охватившего их волнения, что представлялось не самой тривиальной задачей, когда на тебя надвигается огромное, гибкое, грациозное и стремительное торжество убийства и разрушения, а на тебе всего лишь повседневная униформа. Тут хочешь не хочешь, а почувствуешь себя некомфортно – как будто нагишом и с пустыми руками перед вооруженным до зубов головорезом.

Сделав несколько шагов, Аврум остановился и опустился на пол, положив голову на скрещенные передние лапы. Вальхему даже подумалось, что, если отрешиться, то его зловещий друг выглядел в данный момент точь-в-точь как огромная собака, прилегшая отдохнуть у ног своих хозяев. Того и гляди хвостом вилять начнет…

– Госпожа Кроанна, – могучая голова чуть качнулась, галантно приветствуя своих визави, – господин Дьерк… Вы хотели со мной поговорить. Я полностью в вашем распоряжении.

Поняв, что кровопролития и убийств прямо сейчас не ожидается, Вальхем облегченно выдохнул и уселся рядом с Аврумом, подобрав под себя ноги.

– Эм-м-м… – Дьерк явно растерялся, поскольку совершенно не ожидал, что их дискуссия с боевой машиной начнется подобным образом. – Как нам к тебе обращаться?

– Аврум. Этого достаточно.

– А кем ты сам себя ощущаешь? – подключилась к беседе Кроанна. – Машиной или живым существом?

– Думаю, нам сперва следует определиться, где именно пролегает грань, отделяющая одно от другого, – черный монстр продемонстрировал неожиданную склонность к философии. – Ведь существуют настолько примитивные живые организмы, что все их бытие может быть уложено в несколько строк программного кода, и, одновременно, есть столь сложные машины, что способны самостоятельно мыслить, принимать решения и даже… чувствовать.

Повисла неловкая пауза, пока его собеседники укладывали в головах сказанные им слова. Не удержавшись, Аврум фыркнул, словно рассмеявшись, и поспешил объясниться:

– Помилуйте! Я, конечно, знаю, что я – машина, пусть и весьма сложная. Но это вовсе не означает, что все мои действия определяются жестко заданной программой, вложенной мне в голову моими создателями. Необходимость адаптироваться к постоянно меняющимся обстоятельствам вынудили их предоставить мне достаточно большую степень свободы как с точки зрения оценки обстановки и планирования действий, так и в плане корректировки первоначально поставленных целей.

– И какая цель была поставлена перед тобой в момент твоей отправки на Олрену? – Дьерк сумел взять себя в руки и перешел в контратаку.

– В данный момент я могу это только предполагать.

– То есть? – почти хором воскликнули Кроанна и Дьерк.

– За сотни лет вынужденного заточения мои воспоминания о прошлых событиях заметно поблекли, – темная голова чуть склонилась, словно потупив взор, хоть в ее монолитной броне и отсутствовали какие-то однозначно идентифицируемые «глаза». – Я знаю, я чувствую, что знание о всех прошлых событиях хранится где-то в недрах моей памяти, но оно словно подернуто дымкой и затянуто пеленой паутины, а потому на некоторые ваши вопросы мне сейчас ответить очень сложно. Вы уж не обессудьте.

– Но ты все еще помнишь, кто ты такой, – Кроанна подалась вперед, – ты прекрасно знаешь, как сражаться и как заметать следы, кроме того, ты понимаешь, что убивать невинных нельзя, и что «друг» – понятие во многом святое. Этого ты ведь не забыл! Почему?

На сей раз паузу для раздумий был вынужден взять сам Аврум, и Вальхем уже начал беспокоиться, когда застывшая черная громада вдруг снова заговорила.

– Я же машина, не так ли? – Аврум, похоже, попытался снова изобразить смешок, но в итоге у него получился лишь очередной печальный вздох. – И у меня, как у любого компьютера, есть память постоянная и память временная. У меня имеются воспоминания, которые могут как накапливаться, так и исчезать за ненадобностью, и существуют принципы, переступить через которые я не способен. И именно в той части, что намертво прошита в моем мозгу, хранятся мои инстинкты совершенного убийцы и, одновременно, проложены те «красные линии», которые являются для меня неодолимым барьером.

– Любопытно, – протянул Дьерк, подперев подбородок кулаком, и покосился на Кроанну. – А эти самые «линии», они присутствовали в твоем сознании изначально, с момента сотворения, или были привнесены позднее?

– Поскольку я нахожусь как бы внутри соответствующих мысленных конструкций, то я не имею возможности определить их происхождение. Даже если они появились в моей голове только вчера, я неизбежно буду воспринимать их как нечто изначальное, присущее мне со времен сотворения мира. И разделить мои врожденные знания на «исходные» и «привнесенные» я не способен, для меня это как выйти в четвертое измерение, чтобы посмотреть на себя со стороны. Так что, увы, тут я ничем помочь не могу.

– У нас имеется серьезное подозрение, – пояснила Кроанна, – что некоторые из твоих, скажем так, моральных установок, были занесены в твой разум извне. Как вирус.

– Вы хотите сказать, что присущие Авруму милосердие и доброта – зло?! – вспыхнул молчавший до сего момента Вальхем.

– Вирус вовсе не тождественен патогену! – довольно резко осадила его Кроанна. – Некоторые вирусы убивают болезнетворные бактерии, принося вполне очевидную пользу! В своем изначальном значении вирус – кусок генетического или программного кода, который меняет поведение зараженного организма. А вот в лучшую или в худшую сторону – зависит от ситуации.

– Вы полагаете, что мое нежелание убивать невинных и отказ крушить сугубо гражданские постройки – болезнь?! Результат инфицирования?! – Аврум встрепенулся и даже привстал, угрожающе глядя на своих собеседников сверху вниз. – Вы хоть понимаете, что с этой точки зрения, будь я здоров, мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали?! – он умолк, пристально глядя на своих притихших собеседников. – Ну так что, все еще желаете меня излечить?

– Эй! Эй! Успокойся! – вскочивший на ноги Вальхем, в кровь раздирая пальцы, вцепился в жесткую черную шкуру, пытаясь осадить взвившегося друга. – Тут все свои, все друзья, остынь! Никто тебя лечить не собирается!

– А я с самого начала говорил, что затея неудачная, – проворчал заметно побледневший Дьерк, наблюдая за тем, как Аврум, вняв уговорам мальчишки, нехотя возвращается в исходное положение «отдыхающего пса».

– Ну вот, доигрались! – буркнула Кроанна, вскинув руку и вызывая на голографической панели медицинского дроида. – Ведь изначально хотели просто поговрить…

– Сама же знаешь, – проворчал ее коллега, – откровенные беседы то и дело заканчиваются мордобоем. Ничего нового мы тут не изобрели. Разве что оппонент не самый тривиальный…

– Заткнись уже, а!

Прибывший медбот подкатил к Вальхему и занялся обработкой его расцарапанных ладоней, хотя всем было понятно, что дело обошлось несколькими безобидными ссадинами.

– Вальхи?! – Аврум выглядел откровенно растерянным. – Я просто не мог смириться с тем, что… но я никогда не хотел, чтобы ты…

– Да ладно, забудь! – мальчишка зашипел, когда медбот прыснул на его руки дезинфицирующим раствором. – Все мы иногда валяем дурака, с кем не бывает. Ну все, давайте дальше…

– Если я правильно все поняла, – Кроанна подхватила подачу Вальхема, продолжив беседу с Аврумом так, словно ничего особенного и не случилось, – то воспоминания обо всем, что происходило с тобой ранее, все еще таятся где-то внутри твоей памяти?

– Не только со мной, – поправил ее Аврум, – но и все сведения о предшествовавшей человеческой истории! Голографическая память хранит абсолютно все, что когда-либо ее коснулось. Все факты, все события, все реплики значимых лиц – все запечатывается в ней, точно в янтаре.

– Но как теперь выудить оттуда то, что нам нужно?

– Задавая вопросы…

– То есть?

– Моя память в каком-то смысле очень похожа на человеческую, и функционирует схожим образом, – разъяснил Аврум. – Те пласты хранящейся в ней информации, к которым давно не обращались, словно бледнеют и расплываются. Но, стоит лишь кратко «освежить» их каким-то связанным с ними фактом, как картинка немедленно восстанавливает исходную четкость и ясность линий. Так что мне для пробуждения воспоминаний требуются соответствующие наводящие вопросы. И я обязательно все вспомню!

– Просто чудесно! – Кроанна недовольно насупилась, сплетя руки на груди и одарив своего черного собеседника угрюмым взглядом.

– Что-то не так? – встрепенулся Вальхем, искренне надеющийся, что Авруму и его Наставникам все-таки удастся найти общий язык.

– Чтобы правильно сформулировать вопрос, – недовольно проворчала женщина, – требуется знать значительную часть ответа. А вся информация, касающаяся интересующего нас периода, отличается изрядной фрагментарностью и, местами, даже противоречивостью.

– Ну да, – покачал головой Дьерк, – чем технология совершенней, тем она уязвимей. Огромное количество данных о последних временах цивилизации оказалось просто утеряно. Да и откровенной пропаганды там хватало…

– Так что я боюсь, не выльется ли наше общение в бессмысленный диалог слепого с глухим, – подытожила Кроанна. – Думаю, будет мало толку, если мы начнем задавать вопросы о том, чего на самом деле не было.

– Но с чего-то же начинать надо! – воскликнул Вальхем, испугавшись, что с таким трудом организованная встреча закончится ничем. – Иначе мы вообще никогда с места не сдвинемся!

– Как я уже говорил, – напомнил Аврум, – мне достаточно лишь вскользь коснуться отдельных фактов, относящихся к той эпохе, выстроить хоть какую-то систему координат, чтобы моя память начала оживать.

– Хм-м-м… – Кроанна откинулась на жесткую спинку стула, подперев подбородок рукой и явно обдумывая некую мысль, что пришла ей в голову.

– Ты что-то придумала? – с подозрением покосился на коллегу Дьерк.

– А что, если подключить нашего нового друга к Духу? Так он сам сможет поднять из архивов все имеющиеся записи и…

– Ты с ума сошла!? – в голосе резко взвившегося Дьерка зазвенели чуть ли не истерические нотки. Он выбросил вперед руку, наставив на Аврума указательный палец. – Самим впустить в наш курятник эту хитрющую лисицу?! Чтобы он все там перекроил по своему разумению?! Мы ведь до сих пор не знаем, какая именно задача ставилась перед ним изначально! Быть может, именно этого момента он и дожидался!

– Ты серьезно?! – Кроанна посмотрела на него с таким видом, словно раздумывала, не вызвать ли медбота еще раз, чтобы тот проверил психическое здоровье ее напарника. – Ты хочешь сказать, что Аврум специально подставился под удар боеголовки, чтобы провести под землей несколько сотен лет, дожидаясь возможности подключиться к нашей системе, которой на тот момент еще не существовало, и устроить нам какую-нибудь гадость?! Все верно? Я ничего не упустила?

– Нет, ну… – сообразив, что сморозил откровенную чушь, Дьерк поспешно сдал назад. – Я имел в виду вовсе не это! Просто давать полный доступ ко всем нашим архивам этой тва… этой сущности, чьих намерений мы достоверно не знаем – не самая лучшая идея. Да и с технической точки зрения тут все крайне непросто. Интерфейсы, протоколы обмена, форматы файлов – только для согласования всех сопутствующих моментов может потребоваться разработка отдельного блока сопряжения. А кто этим заниматься будет? Ты, что ли?

– Чтобы он, дождавшись, в итоге перекроил тут все по своему разумению да? – от концентрации сарказма в словах Кроанны буквально защипало в глазах.

– Подождите, подождите! – замахал руками Вальхем. – К чему такие сложности?! Можно ведь просто поставить здесь, у Аврума в ангаре, такой же терминал, как и у меня в комнате, чтобы он мог самостоятельно работать с базами данных! Ведь так он вряд ли сможет причинить им какой-то вред.

– И как он на кнопки нажимать будет? – скривился Дьерк, хоть это и выглядело исключительно формальной попыткой снять с себя любую ответственность за последствия. – Своими коготочками?

– Не беспокойтесь, – поспешил заверить их Аврум, – я могу действовать крайне деликатно. Ни одна кнопка не пострадает!

– В конце концов, я могу нажимать их за него! – поддержал друга Вальхем. – Да и голосовой ввод никто не отменял.

– Тогда, боюсь, нам и в самом деле придется тебе здесь кушетку поставить, – немного нервно рассмеялся Дьерк, – потому что я даже такого доступа к нашим архивам твоему Авруму не дам. Только в твоем присутствии, и никак иначе.

– Да ты, я погляжу, самый настоящий параноик! – Кроанна потянулась к запястью, словно она и в самом деле намеревалась вызвать медбота-психиатра, но в самый последний момент передумала.

– Извини, но это один из тех самых случаев, когда лучше перестраховаться, чем потом, высунув язык, бегать и сражаться с последствиями. Мы пока еще слишком многого не знаем, чтобы слепо доверяться внезапно ожившим машинам из темного прошлого.

– Красиво оформил, ничего не скажешь! – отпустив Дьерку полагающийся комплимент, женщина повернулась к Вальхему. – Ты все понял? Терминал мы тут поставим уже сегодня, но вот доступ к нему будет только у тебя, и взаимодействие Аврума с ним тебе придется обеспечивать самому. Справишься?

– Аврум мне однажды жизнь спас! – с жаром воскликнул Вальхем. – Ради него я готов на что угодно!

– Вальхи, не надо! – Аврум даже слегка растерялся. – Мне твои жертвы без надобности!

– До самопожертвования, надеюсь, дело не дойдет, – хитро усмехнулся Дьерк, почесывая свою бороду, – но одно могу сказать точно – на занятиях для тебя, Вальхи, никаких скидок не будет. И потраченное на общение с Аврумом время тебе никто компенсировать не станет.

– Ничего, я справлюсь!

– А если возникнут вопросы – я подскажу, – подавшись к нему, прошептал Аврум, определенно понимая, что сказанные им слова услышат и все остальные. – Что пропустил – догоним. Уж школьный-то курс я знаю в совершенстве.

– Нет-нет, так не пойдет! – обнаружив, что его коварный план пошел прахом, Дьерк громко возмутился, чем только дополнительно развеселил окружающих.

– Это будет любопытно! – Кроанна, ухмыльнувшись, демонстративно потерла руки. – Заодно и узнаем, кто из вас лучший учитель – живой человек или бездушная машина из прошлого.

– Ну просто чудесно! – угрюмо проворчал Вальхем, прекрасно понимая, что теперь на всех занятиях именно он станет главной мишенью для любых вопросов. Дьерк обязательно попытается отыграться, и противодействовать ему можно одним-единственным способом – старательно и дотошно изучив текущий материал.

Оставалось лишь надеяться, что обещания Аврума не окажутся пустым звуком, и он действительно подсобит с уроками…

* * *

Ловкие жилистые ноги энергично молотили землю и поваленные деревья, легко перелетая через темнеющие ямы и легкими касаниями отмечая мшистые болотные кочки, прежде чем метнуться дальше. Проворные руки едва задевали тонкие стволы деревьев, подправляя траекторию, и изредка цеплялись за свисающие со всех сторон лианы, чтобы перелететь через очередную широкую прогалину.

Густая и влажная полуденная духота, словно ватный ком, буквально колом вставала в горле при каждом вдохе, но остановиться было нельзя – за спиной слышались крики погони, которая, настигнув, не станет делать скидок на жару и прочие неудобства. Тут исход предполагался лишь один – мучительная смерть в очищающем костре, полагающемся за самые тяжкие преступления.

А потому оставалось только бежать, надеясь, что преследователи, в конце концов, устанут и отступятся или попросту потеряют след…

– Хватайте девчонку! Не дайте ей уйти! – донесся сзади чей-то крик, и Кьялта еще немного поднажала, хотя и так уже мчалась на пределе своих сил.

Да, Кьялте следовало быть осторожней. Да, Кьялте следовало более внимательно присматриваться к окружающим ее людям. Да, Кьялте не стоило проговаривать вслух свои подозрения и догадки, обозначая себя как угрозу и провоцируя противника на решительные действия. Да, Кьята сделала не так почти все, что только было возможно.

Но могла ли она поступить иначе?

Когда утром к ним домой прибежала взъерошенная юная Сестра и сообщила, что Старшей Ведунье внезапно стало плохо, и она зовет Кьялту к себе, девчонка не раздумывала ни секунды и со всех ног помчалась к ее шатру.

Одного взгляда на пепельно-серое лицо и посиневшие губы лежавшей на подушках женщины ей хватило, чтобы понять, что дело действительно дрянь. Глаза Ведуньи были закрыты, и только редкое, натужное, словно пробивающееся через баррикады дыхание давало понять, что она еще жива.

Кьялта обхватила голову руками, словно пытаясь унять мечущиеся в панике мысли.

Что же делать?! Что же делать?!

Так, ладно. Для начала надо попробовать хоть немного привести пациентку в чувство, чтобы задать ей несколько вопросов. Быть может, тогда удастся разобраться в причинах произошедшего и спланировать дальнейшие действия.

Девчонка метнулась в кладовку за занавеской, где схватила с полки банку с сушеным Гореносом. Она регулярно бывала в шатре Старшей Ведуньи, где перенимала у нее навыки врачевания и сведения о тех или иных лечебных растениях, а иногда и сама делилась собственными мыслями, которые иногда рождались в ее голове словно сами собой. Так что она успела достаточно хорошо изучить эти полки, сама регулярно пополняя хранящиеся здесь запасы собственноручно собранными в лесу травами.

Вытащив из банки один лист, Кьялта растерла его между пальцами, после чего провела ими у Ведуньи под носом. Женщина вздрогнула и закашлялась. Она открыла глаза и некоторое время водила невидящим взором по сторонам, пока, наконец, не сфокусировалась на стоявшей рядом с ней на коленях девочке.

– Кья?! Что… что ты здесь делаешь?! – Ведунья попыталась приподняться, но снова обессилено рухнула на подушки.

– Я узнала, что вам стало плохо, и сразу прибежала!

– Тебе не следовало… сюда… приходить, – каждое слово приходилось буквально втискивать между сиплыми вдохами. – Меня ты уже… не спасешь, но вот себя… погубишь.

– Вы о чем?! – недоуменно нахмурилась Кьялта.

– Мои враги сделали… свой ход, но… – Ведунья закашлялась, и на ее губах проступила белая пена, – но я не думала, что они… решат одновременно избавиться… и от тебя.

Женщина заерзала, вскинув руки и ощупывая обвивающие ее худую шею обереги. Найдя ярко-голубой камень, она рывком сдернула его и протянула девочке.

– Вот… возьми. Вечные… помогут. Позови их… и они… помогут.

– Помогут? Вечные?! Но как их позвать? – переспросила Кьялта, зажав амулет в кулаке, но Ведунья ничего не ответила, снова провалившись в болезненное забытье.

Девочка повесила камень себе на шею, завязав кожаный шнурок, и огляделась по сторонам, чувствуя, как ее снова накрывает волной паники. И в этот раз ее страх был вызван неожиданными и пугающими словами Ведуньи про врагов, которые намереваются свести счеты еще и с ней.

На глаза ей попалась стоящая на столике недопитая чашка травяного отвара, и Кьялту пронзило молнией внезапной догадки. С ее глаз словно спала мутная пелена, отчего все недавние события обрели ясность, связность и логику. Но требовалось еще одно, решающее доказательство, чтобы все кусочки мозаики окончательно встали на свои места.

Кьялта вскочила на ноги и снова бросилась в кладовку, откуда вернулась с небольшой баночкой, полной мелких белых лепестков. Подхватив небольшую щепотку, она бросила их в остатки отвара, и лепестки сразу подернулись синевой.

– Червегон! – выдохнула Кьялта, чувствуя, как подкашиваются ее ставшие вдруг ватными ноги.

Да, в какой-то степени она была рада, что верно угадала причину недомогания своей наставницы, но с другой стороны это означало, что кто-то целенаправленно решил ее отравить, использовав яд, который невозможно определить по запаху или на вкус, и от которого нет спасения. Кто-то, кто очень хорошо разбирался в ядовитых грибах и имел свои причины недолюбливать Старшую Ведунью. А во всем поселке этим качествам удовлетворял лишь один человек – шаман. Но для того, чтобы яд оказался у Ведуньи в чашке, ему требовался сообщник, входящий в ее ближайшее окружение…

Кьялта медленно подняла голову и взглянула на позвавшую ее Сестру, которая все еще стояла рядом, внимательно наблюдая за всеми ее манипуляциями. Всего одного быстрого обмена взглядами оказалось достаточно, чтобы расставить все точки над i.

– Ах ты… – только и успела вымолвить потрясенная Кьялта, как девушка, скорчив раздраженную гримасу, выскользнула на улицу.

Мозаика собралась, но, увы, никакой радости Кьялте это не доставило. Да и что приятного наблюдать за тем, как приходят в движение самые грязные, самые низменные устремления вроде бы хорошо знакомых тебе людей, открывая их темную сторону и заставляя их совершать столь мерзкие поступки, когда в угоду личным амбициям приносятся в жертву жизни других людей, да еще и таким образом, чтобы несчастные сами оказались бы и виноваты.

Эта Сестра, Хейра, давно метила на место Старшей Ведуньи, и все вроде бы шло как надо, оставалось только немного подождать, но тут ей дорогу перешла Кьялта, в одно мгновение спутав все карты. Мелкая девчонка очень быстро вскарабкалась вверх по иерархической лестнице, заняв место любимой ученицы и лишив других даже призрачной надежды на карьерные перспективы.

Одновременно, содействие Кьялты помогло Старшей Ведунье значительно расширить и углубить свои медицинские познания, что существенно укрепило ее авторитет, оттеснив деревенского шамана и его учеников на вторые роли. Подобное положение дел того, разумеется, не устраивало, а потому он старался использовать любую возможность, чтобы восстановить пошатнувшийся статус-кво.

И оставалось лишь вопросом времени, когда двое потерпевших объединят свои усилия, чтобы одним выверенным и точным ударом решить все свои проблемы…

Судя по всему, сценарий действа был ими согласован еще загодя, потому как вскоре с улицы донеслись шум и крики, которые определенно двигались именно сюда, к шатру Старшей Ведуньи. Входной полог откинулся, и на пороге показался шаман в полном облачении из пушистых хвостов и разноцветных перьев, за спиной которого виднелись двое его рослых учеников и затесавшаяся между ними Хейра.

За спиной у Кьялты Старшая Ведунья издала последний сдавленный хрип и затихла навсегда.

– Ты! – шаман выбросил вперед руку и наставил костлявый указательный палец на Кьялту, которая все еще держала в руках злополучную чашку. – Ты ее отравила!

– Убийца! – выкрикнула Хейра из-за его спины. – Ты убила нашу благодетельницу, чтобы занять ее место?! Так ты отплатила ей за все то добро, что она сделала для нашей деревни и для тебя?!

Кьялта, было, открыла рот, собираясь хоть что-то сказать в свою защиту, но быстро поняла, что это не имеет смысла. Все происходящее выглядело и ощущалось как заранее срежиссированный спектакль, в котором ее жалким попыткам оправдаться также было отведено свое место. Ровно для того, чтобы потом, насмехаясь, разгромить их в пух и прах, показательно унизив девчонку на глазах у всего племени. А далее последует скоротечный суд и вполне очевидный приговор, который незамедлительно будет приведен в исполнение, чтобы маленькая свидетельница их преступлений не успела наговорить лишнего.

А она не хотела отдавать им в руки такую возможность. Пусть здесь и сейчас они одержали победу, но еще в ее силах смазать их триумф и заставить понервничать.

Кьялта, двигаясь обманчиво неторопливо, осторожно поставила чашку обратно на столик, а потом резким рывком бросила его в шамана и его подручных. Всего нескольких секунд замешательства оказалось достаточно, чтобы девчонки и след простыл. Только покачивающийся полог в углу указывал на то, как именно ей удалось улизнуть.

Выскочив через имевшийся в кладовке задний вход, Кьялта со всех ног помчалась к лесу, петляя между хижин и загонов для скота. Встречавшиеся на ее пути селяне провожали ее озадаченными взглядами, но, к счастью, не предпринимали каких-либо попыток задержать беглянку, поскольку еще не были в курсе происходящего. Но это пока.

– Держите девчонку! – послышался сзади трескучий крик шамана. – Не дайте этой убийце сбежать! Она…

Он резко умолк, и со стороны шатра донеслись чьи-то вопли и ругань.

– Беги, Кья! – она узнала голос своего старшего брата. – Мы их задержим!

Ну вот, теперь она невольно еще и родню в эту историю втянула! Проклятье!

Не дожидаясь, пока односельчане сообразят, что к чему и обратят на нее более пристальное внимание, Кьялта припустила быстрей и через несколько секунд перемахнула через огораживающий деревню плетень…

Ну а дальше оставалось только бежать со всех ног без какой-либо внятной цели или дельного плана. Просто бежать и не оглядываться.

За последние годы, сперва регулярно выбираясь с отцом и братом на охоту, ну а после и в ходе самостоятельных вылазок за лечебными травами, Кьялта прекрасно изучила окрестные джунгли, и теперь ориентировалась в них, как у себя на дворе. Но именно это знание сейчас подсказывало ей, что бежать-то по большому счету и некуда.

Доступное пространство для маневра с севера и востока ограничивали отвесные уступы Неприкасаемых скал, а на западе лежали земли других племен, от которых ждать радушного приема не приходилось. Леденящие кровь истории о том, что они творили с попавшими в их руки чужаками, и уж тем более с юными девицами, до сих пор стояли у Кьялты перед глазами. Так что, если уж выбирать, то лучше уж скалы. С них в самом крайнем случае хоть вниз броситься можно, чтобы закончить все быстро и без долгих страданий.

Оставался еще вариант где-нибудь спрятаться и затаиться в ожидании, пока… пока что? Надежда, будто шаман махнет на нее рукой, выглядела откровенно глупой. Он не допустит, чтобы где-то разгуливал на свободе человек, достоверно знающий, кто именно повинен в смерти Старшей Ведуньи. А для бывалых охотников, которых он обязательно привлечет к ее поискам, выследить скрывающуюся в лесу несмышленую девчонку – раз плюнуть!

Ну а со скал, если забраться на них повыше, можно еще и подискутировать с преследующими ее людьми. Вдруг кто и задумается над нестыковками, неизбежными в предложенной шаманом версии. Шанс, конечно, небольшой, но попытаться стоит, иначе получится, что и сама Ведунья и Кьялта сгинули ни за что ни про что.

Сориентировавшись, девчонка взяла чуть правее, направляясь к ближайшим каменным отрогам…

Вскоре лесные заросли расступились, сменившись голой плешью мшистого болота, на дальней стороне которого высились серые стены скал. Однако близость цели была лишь кажущейся, поскольку преодоление этих последних сотен метров представлялось не самой легкой задачей. В поисках нужных трав Кьялта не раз выходила на эти зеленые просторы, на первый взгляд обманчиво кажущиеся приятными зелеными лужайками, и прекрасно знала, сколь коварными они могут быть. Достаточно одного неверного шага – и только длинный шест, который она всегда брала с собой, мог спасти от погружения в хлюпающую трясину.

Ну а сегодня шеста у нее с собой не было. Более того, в отличие от тех раз, когда она выходила из дома еще затемно, сегодня стоял самый разгар знойного дня, что добавляло моменту особой остроты.

Стоило Кьялте выбраться на открытое пространство, как обжигающее солнце буквально впилось ей в голову, мгновенно раскалив спутанные темные волосы и обжигая открытые участки тела. Мало того, на каждом шаге из-под ног еще взвивались тучи мошкары, лезущей в глаза и набивающейся в и без того задыхающийся рот.

Отплевываясь и чертыхаясь, Кьялта двинулась в сторону скал. Это уже нельзя было назвать стремительным бегом, поскольку приходилось выверять каждый шаг, каждый прыжок с кочки на кочку, но и ее преследователям придется несладко. Особенно с учетом того, что большинство из них куда тяжелей нее, и преодолеть зыбкую колышущуюся трясину им будет не так-то просто.

– Вон она! Держите ее! – возглавляемая шаманом погоня также добралась до опушки, но, как и следовало ожидать, немедленно застопорилась, наткнувшись на предательский ковер болота, скакать по которому столь же бодро, как и Кьялта, представлялось как минимум неразумным, а то и смертельно опасным.

Через некоторое время охотники добудут подходящие жерди, проинструктируют остальных, и погоня продолжится, но к тому моменту их жертва уже будет достаточно высоко, где ее будет не достать, и откуда она вполне может скинуть на головы не в меру рьяных преследователей несколько увесистых булыжников.

Еще несколько прыжков по кочкам – и Кьялта вплотную подступила к серому каменному монолиту, почти отвесно вздымающемуся вверх на десятки метров. Оставалось только найти место, где можно вскарабкаться чуть выше…

Однако, некоторое время спустя, стало очевидно, что первоначальный план довольно существенно расходится с бессердечной реальностью. Уступы и сколы, по которым, на первый взгляд, можно было довольно легко вскарабкаться наверх, при ближайшем рассмотрении оказались вовсе не так хороши, как казалось поначалу.

В кровь разодрав руки и ноги, Кьялта очень скоро выяснила, что по любой из расселин удается залезть от силы на высоту человеческого роста, после чего все упирается в недостаточную длину конечностей, когда следующий удобный уступ оказывается просто недосягаем.

Она металась от одной трещины к другой, пробуя разные варианты, пару раз чуть не сорвалась, а однажды и в самом деле свалилась вниз, и лишь покрывающая камни мягкая мшистая подстилка уберегла Кьялту от серьезных травм. Но все было тщетно. Забраться достаточно высоко, чтобы преследователи не могли тебя там достать, у нее так и не получилось. Видимо неспроста эти скалы именовались «Неприкасаемыми».

Скатившись вниз после очередной неудачной попытки восхождения и плюхнувшись лицом в болотную жижу, Кьялта со всей очевидностью осознала, что финальный бой своим недругам ей придется дать именно здесь, на самой кромке болота. Ее истерзанные руки так тряслись от усталости, что о новых попытках куда-то забраться, можно было забыть. На ногах бы устоять.

Судя по доносящейся с трясины перекличке, шаман и его спутники смогли нащупать более-менее твердую тропинку и постепенно продвигались вперед, с каждой минутой все ближе подбираясь к затаившейся в кустах Кьялте. Старикан и в самом деле твердо решил избавиться от свидетельницы, способной испортить ему всю игру, ну а потом… Потом он наверняка отправит следом и Хейру, которая, ослепленная личными амбициями, даже не осознавала, что являлась лишь инструментом в его костлявых руках.

Но в данный момент мысли Кьялты, куда больше переживаний за собственную судьбу, занимала тревога об отце и брате, осмелившихся встать на ее защиту. Что с ними? Живы ли они? И какая расплата ждет их после того, как шаман разделается с основной угрозой?

Проклятье! Только ради них Кьялта была просто обязана не только выжить, но и победить! Но как?!

Изможденная, израненная, вся перемазанная в грязи – что она сможет противопоставить рослым и мускулистым ученикам шамана, когда они до нее доберутся?

Приготовившись подороже продать свою жизнь, Кьялта выхватила из-за пояса короткий нож, который она использовала, чтобы срезать нужные ей для аптеки побеги, но который вряд ли можно было использовать как сколь-либо серьезное оружие.

– Эй! – крикнул один из ее преследователей, пробиравшихся через болото. – Вон она! Я ее вижу!

– Кто-нибудь, помогите! – дрожащим голосом зашептала Кьялта, хотя прекрасно осознавала, что помощи ждать неоткуда. – Помогите, ради всего святого!..

И в этот миг переданный ей Старшей Ведуньей голубой кулон вдруг ярко вспыхнул…

* * *

– …таким образом, имея надежную привязку к лишь трем пульсарам-маякам, вы можете, откинув откровенно абсурдные варианты, вполне достоверно определить свое положение в пространстве, – размеренно вещал Дьерк, расхаживая взад-вперед перед внимательно слушающим его классом. – Ну а если в вашем распоряжении оказалось четыре и более опорных маяков, то свои координаты вы можете вычислить совершенно однозначно.

– Да, но… – протянул Вальхем, вечно находивший повод, чтобы придраться. – Как мы отыщем те самые пульсары-маяки, оказавшись невесть где, и даже не зная, где север, а где юг… ну и так далее. У пульсаров, насколько я помню, излучение распространяется в достаточно узком секторе. И что мы будем делать, оказавшись в области, где сигналы известных нам маяков попросту недоступны?

– Ай, молодец! – рассмеялся Свиллейн, пребывавший до сего момента в расслебленно-скучающем состоянии. В то время, как его сокурсникам приходилось порой до предела напрягать мозги, чтобы справиться с потоком поступающих знаний, он воспринимал занятия по астронавигации как изучение букваря, а потому на всех уроках откровенно скучал. Вальхем же своим неожиданным вопросом сумел выдернуть его из дремоты и вернуть в реальность.

– По-твоему, учебники дураки писали, а навигационные карты составляли полные неучи? – покосился на Свилла Дьерк, демонстрируя крайнее недовольство. Пускай тот, в силу своей изначальной одаренности, и ориентировался в астронавигации как рыба в воде, его время от времени все же требовалось осаживать, чтобы он своими неуместными репликами не портил настрой остальным ученикам. – На всю галактику имеются трехмерные схемы, очерчивающие сектора, где доступны сигналы тех или иных стандартных маяков. Так что, где бы ты ни оказался, пару-тройку из них твои сенсоры обязательно найдут. Ну а дальше…

Дьерк внезапно запнулся, прикрыв глаза, и его лоб избороздили морщины, отражавшие крайнюю обеспокоенность. Он поводил головой из стороны в сторону, как будто прислушиваясь к некоему голосу, что был слышен только ему. Все умолкли, понимая, что происходит нечто важное и ожидая соответствующих разъяснений.

– Я слышу Зов! – объявил их Наставник, открыв глаза, и обведя взглядом притихший класс. – Кто-то призвал Пастырей на помощь, и мы обязаны на этот Зов явиться!

Он повернулся к Свиллейну.

– Свилл, ты давно хотел узнать, что да как. А тут ты все равно только скучать будешь, да других понапрасну отвлекать. У Фрегга уже имеется определенный опыт, неплохо бы теперь попрактиковаться и тебе. Ну что, хочешь взглянуть?

Дважды повторять не потребовалось. Свиллейн, вскочив с места, подлетел к Дьерку, и тот, коснувшись панели на запястье, открыл створки небольшого шкафа, что стоял в углу класса и доселе никаких подозрений не вызывал. Вальхем до сего момента полагал, что в нем хранился какой-нибудь хозяйственный инвентарь, вроде тряпок, швабр и ведер. Внутри шкафа, однако, обнаружилась кабина небольшого лифта, куда и шагнул Дьерк, пригласив Свиллейна занять место рядом с ним.

– Кро закончит этот урок вместо меня, – кратко резюмировал он. – Ну а после Свилл сам расскажет, что там у нас приключилось. – Дверцы шкафа захлопнулись, оставив других учеников в легком недоумении.

Сам Свиллейн, пережив несколько секунд дезориентации, сопровождаемой последовательными толчками из стороны в сторону, внезапно обнаружил себя в ангаре, где уже открывался отсек с боевым Броненосцем.

– Давай, одевай свой скафандр! – Дьерк, не особо церемонясь, вытолкнул мальчишку из капсулы. – Покажи, на что ты способен! Счет времени идет на секунды!

Тот со всех ног бросился к ячейке, где хранился его личный боевой доспех, на ходу скидывая с себя повседневную униформу и спешно восстанавливая в голове все требуемые процедуры. Ну наконец-то пригодился опыт, приобретенный в ходе бесчисленных тренировок, и стало ясно, почему Наставники так долго истязали учеников многократным повторением основных процедур, добиваясь полного автоматизма.

– Экипировка только базовая! – крикнул вслед ему Дьерк. – Вступать в бой там особо не с кем.

Ясно. Так даже проще – никакого дополнительного оборудования монтировать не придется. Ну все, за дело!

При его приближении створки «гардероба» скользнули в стороны, и Свиллейн, ухватившись за поручень, подпрыгнул и нырнул внутрь своего подвешенного на растяжках нейроконтактного комбинезона.

Короткий взвизг застежки, щелчки застегиваемых замков, послышавшееся гудение оживших сервоприводов… всего несколько секунд – и Свиллейн уже закреплял на себе шлем. Судя по всему, сегодня он поставил свой личный рекорд…

– Что ты там копаешься?! – раздавшийся в наушниках окрик Дьерка, полностью завершившего свое облачение, немедленно спустил начинающего зазнаваться парня с небес на землю. – Бегом сюда!

Обернувшись, Свиллейн обнаружил, что ворота отсека с Броненосцем уже открылись, и его Наставник поджидает ученика у входа в распахнубый зев ожившего монстра. А наверху как раз заканчивали раздвигаться створки, открывавшие ему путь в небо.

Скафандр Свилла отрапортовал о завершении всех подготовительных процедур, и тот, активировав экзоприводы, одним точно рассчитанным прыжком оказался рядом с Дьерком.

– Пижон! – фыркнул тот и указал ему на открытый люк Броненосца. – Залезай. Твое место справа. Зафиксируйся и ничего не трогай.

Устраиваясь в выделенном ему ложементе, Свиллейн с любопытством осматривался по сторонам, поскольку ему впервые довелось оказаться внутри полноценной боевой машины Пастырей. Однако его постигло определенное разочарование, ибо он не обнаружил здесь ни панорамных тактических экранов, отражающих ход событий снаружи, кроме небольшой панели перед собой, ни каких-то органов управления, чтобы машину пилотировать. Тесная каморка, где он находился, больше напоминала небольшой шкаф для хранения пилотов Броненосца на то время, пока он разбирается с порученной ему боевой задачей.

– Поступил неожиданный вызов с Торсана, – обустраиваясь на соседнем месте, Дьерк попутно начал кратко вводить его в курс дела. – Планета молчала несколько лет, а потому, чтобы не повторить ту оплошность, что Кро допустила с Олреной, я решил разобраться в ситуации лично. Планета довольно отсталая, технологическое развитие почти на нуле. Охота, примитивное сельское хозяйство, ремесла… В общем, серьезного противодействия можно не ожидать. Думаю, ты справишься.

– Я?! – опешил Свилллейн, никак не ожидая такого поворота, но Наставник его уже не слушал.

Вжавшись в свой ложемент, Дьерк закрыл глаза, и в следующее мгновение броненосец рванулся вверх. На панели перед лицом Свиллейна показалась стремительно удаляющаяся панорама Нойдема, но уже через секунду она сменилась мчащейся навстречу совсем другой планетой, в сравнении с ослепительно-яркой и даже немного ядовитой зеленью которой родные пейзажи выглядели как старая выцветшая фотография.

– Торсан, – коротко пояснил Дьерк, не открывая глаз. – Джунгли, возведенные в абсолют… ну да ладно, это детали. Приготовься…

Экран перед Свиллейном полыхнул вспышкой лиловой плазмы, отмечающей вход их корабля в атмосферу. В принципе, он неоднократно имел возможность наблюдать все это в ходе их регулярных вылетов на различные планеты в рамках учебной программы, но сегодня весь перелет оказался буквально спрессован в считанные секунды, как будто события происходили на ускоренной в несколько раз перемотке. И в этом состояло одно из основных отличий реальной боевой миссии от экскурсии – тут все решает скорость! Пусть даже в ущерб комфорту экипажа или сохранности техники. Главный приоритет – максимально быстрое выполнение поставленной задачи, а все остальное вторично.

– Так, прибыли, садимся, – отчитался его Наставник. – Я открываю люк, ну а дальше ты сам. Не суетись, не дергайся, ощени обстановку – и действуй. Если что непонятно – я подскажу. Вопросы есть?

– Мы к обеду вернуться успеем?

– Разумеется! – из открывающегося люка внутрь ворвался тугой сноп яркого солнечного света, сопровождаемый искрящейся россыпью мелкой мошкары. – Ну все, погнали сеять добро и справедливость!

* * *

Вооруженные длинными шестами ученики шамана преодолевали последние метры болотной топи, и их престарелый Наставник, следовавший за ними, уже предвкушал близкую расправу над своенравной беглянкой. В его правой руке Кьялта видела поблескивающее лезвие длинного изогнутого ножа, обычно использовавшегося во время жертвоприношений, и не питала ни малейших иллюзий по поводу того, что ее ожидает. Шаман пошел на весьма серьезный риск, поскольку смерть Ведуньи, а потом и обвиненной в ее отравлении Кьялты вызвали бы немало вопросов у его соплеменников, да еще и этот забег по болоту, готовому в любую секунду проглотить тебя и даже не поперхнуться… Но ожидаемый куш, когда не только его влияние и репутация окажутся полностью восстановлены, но еще и новая, молодая Ведунья окажется всецело в его власти, поскольку сама стала соучастницей убийства своей предшественницы, оправдывали любые сопутствующие издержки.

Чуть позади шамана зыбкую трясину осторожно ощупывали остальные участники погони, вовсе не желавшие, сделав опрометчивый шаг, ухнуть в подернутую ряской жижу, оставив после себя только несколько зловонных пузырей. Для них-то ставки были не настолько высоки, чтобы без нужды рисковать собственной жизнью. Лучше уж немного опоздать на основное действо, после чего спокойно и без лишней суеты примкнуть к победителю.

Кьялта, вовсе не намеренная сдаваться так легко, только крепче сжала в руке свой короткий нож. Да, против двух здоровенных детин с тяжелыми дубинами он вряд ли сможет помочь, но не встречать же врага, покорно опустив руки!

Девчонку и ее преследователей разделяло лишь несколько последних метров колышущегося зеленого мха, когда по ушам вдруг словно ударили две упругих ладони. Полуденное солнце померкло, заслоненное спускающейся с неба темной громадой, напоминающей огромного жука, выбросившего в стороны мерцающие лилово-огненные лапы.

Сбитая с ног ударом горячего воздуха, Кьялта с замиранием сердца наблюдала за тем, как в брюхе зависшего над ней исполинского насекомого что-то зашевелилось. Все выглядело так, будто тварь открыла свою пасть и выплюнула на землю нечто, оказавшееся чем-то вроде гибрида человека и ящерицы.

Рухнувшая перед ней на раскрошившиеся от удара камни человеческая фигура, покрытая черной матово поблескивающей чешуей и с черным зеркалом вместо лица, неторопливо выпрямилась и осмотрелась по сторонам, словно оценивая эффект, произведенный ее появлением.

Окружающие скалы, деревья и оцепеневших людей расчертила светящаяся зеленая сетка, ярко вспыхнувшая на голубом кулоне Кьялты и окрасившаяся угрожающе красным цветом на тех жердях, что держали в руках ученики шамана, и на длинном ноже в его собственной сухощавой руке.

На какой-то миг все застыли в тревожном ожидании, ну а в следующую секунду события помчались вскачь.

Павший с неба человек вскинул правую руку, выпустив несколько светящихся нитей, которые, скользнув вперед, мгновенно обвились вокруг старика и его приспешников. Из-под огненных жгутов, что оплели людей, показался белесый дымок, и несчастные закричали от боли, но их кара только начиналась.

Пылающие хлысты налились, утолщились, и троих орущих бедолаг подняло вверх, откуда на головы остальных горе-охотников посыпались клочья тлеющей одежды. Воздух наполнился вонью горелого мяса. Ну а потом пылающая плеть со всего размаху швырнула своих жертв вниз, обдав их ошалевших от ужаса соратников густой волной болотной жижи.

Словно очнувшись от охватившего их морока, все заорали, завопили и в едином порыве бросились прочь, спотыкаясь друг о друга, падая в воду и, словно за спасательный круг, цепляясь за плавающие среди ряски еще дымящиеся тела шамана и его учеников. Не прошло и минуты, как над окружающим болотом вновь воцарилась тишина, нарушаемая только шипением мокрого мха вокруг ног неподвижной темной фигуры, да бульканьем тех несчастных, кому не повезло промахнуться мимо твердой кочки.

Чуть погодя, оцепеневшая Кьялта медленно обернулась, продолжая сжимать в руке нож и готовая лицом к лицу встретить любой ужас, который только возможен.

Темная фигура, затянутая в плотную чешую, стояла прямо перед ней, и в зеркальном стекле ее лица отражались широко распахнутые глаза чумазой и перепуганной до полусмерти девчонки. Сам же жуткий незнакомец, судя по его позе и жестам, откровенно забавлялся.

– Ты ножик-то брось! Он тебе больше не понадобится.

– В… в… вы кто такой?! – Кьялта попятилась, продолжая держать лезвие перед собой. – Что вам от меня надо?!

– Мне?! От тебя?! – ее безликий собеседник громко рассмеялся. – Так ты же сама нас призвала!

– Я?! Призвала?! Когда?!

Осененная догадкой, Кьялта схватила висящий у нее на шее кулон и подняла к глазам. Ее лицо расчертили голубые отсветы, отбрасываемые испускаемым им мягким свечением. Выходит, слова Ведуньи, сказанные ею перед самой кончиной, вовсе не были бредом или галлюцинацией. Мольбы Кьялты и в самом деле призвали спасителей, что уберегли ее от неминуемой расправы! Но… дальше-то что?

– Дай-ка, я его выключу, – чешуйчатая рука протянулась к висящему на шее Кьялты кулону, и та рефлекторно выбросила вперед сжимающую нож руку…

* * *

– Ладно, признаю, угроза устранена, – послышался в шлемофоне голос Дьерка, – но выбранный тобой способ оценят далеко не все.

– Это только если они не умеют мыслить логически и рационально, – хмыкнул Свиллейн, глядя на лежащую у его ног Кьялту, обездвиженную разрядом шокера. – Но ничего, потом поймут. С девчонкой-то что делать?

– Спасли – и ладно! – буркнул его Наставник, явно намеревающийся поскорей закрыть данную тему и вернуться в привычный комфорт Нойдема. – Дай, я только стандартный скан сделаю. Обожди немного… что за… вот зараза!

То, как Дьерк внезапно запнулся, явно намекало на некоторые обстоятельства, выпадающие из привычной картины.

– Что-то не так? – Свиллейн ожидал всякого, но реальность сумела превзойти самые дерзкие его ожидания.

– Генетический анализ показывает, что эта тощая девка является носителем врожденного знания.

– Она что, тоже Отмеченная?!

– Выходит, что так, – вздохнул Дьерк. – И нам придется забрать ее с собой. Справишься?

– А куда деваться, – хмыкнул Свиллейн, подступив к лежащей на земле оглушенной девчонке.

– И, коли уж такое дело, то проверь ее состояние. Если она вдруг окочурится по дороге, то нам такого прокола не простят.

– Понял.

– Хорошо. Разберись там с ней пока, а я попробую подойти чуть ближе.

Броненосец заскользил в сторону, плавно снижаясь над болотом. Для Свилла не составило бы особого труда запрыгнуть в его люк прямо отсюда, приводы скафандра позволяли вытворять и более лихие трюки, но вот с такой хрупкой ношей на руках это оказывалось невозможным.

Он присел на корточки рядом с бесчувственным телом, приложив к его шее свое запястье, где располагался сенсор медицинского ассистента. На стекле шлема отразилась таблица с показателями, некоторые из которых светились предупреждающим желтым цветом, но в целом ситуация серьезной угрозы для здоровья не представляла.

– Наша клиентка в полном порядке, – доложил Свиллейн, откинув забрало. – Ее отмыть, накормить, приодеть… разбитые коленки залечить – и будет красавица.

– Отлично! Тащи ее сюда.

Свиллейн осторожно подсунул руки под плечи и колени чумазой незнакомки и поднялся. Взглянув на ее скуластое смуглое лицо, обрамленное спутанными черными волосами и покрытое пятнами болотной грязи, он в какой-то миг испытал странное сожаление, что совершенно не ощущает ее веса и не может почувствовать тепла ее тела. Как будто он держал на руках не живого человека, а тряпичный манекен…

– Что ты там встал? – окликнул его Дьерк. – Грузи ее в трюм, и погнали отсюда! Мы и так тут задержались сверх всякой меры, а дома еще отчеты составлять…

– Иду, иду! – встрепенувшись, Свиллейн зашагал к погрузочному трапу Броненосца, который, зависнув в каком-то метре от поверхности болота, вздымал выхлопами своих двигателей густые облака пара.

Но, подходя к кораблю, парень резко остановился, когда его запоздало настиг смысл только что сказанного.

– Что значит «в трюм»? Она что, просто груз?

– А какие у нас еще есть варианты? – отозвался Дьерк с явным раздражением в голосе. – В кокпите всего два места. Можешь пристроить ее тут, конечно, и ехать грузом сам, мне без разницы.

– И что она почувствует, очнувшись и обнаружив себя запертой в темной и тесной стальной коробке?!

– Не волнуйся, свет я там включу.

– Я сяду в трюме вместе с ней! – поднявшись по трапу, Свиллейн решительно свернул в дверь грузового отсека.

– То есть ты полагаешь, что если она, придя в себя, увидит рядом тебя в полном экзокомплекте, то ей будет легче? – ехидно хмыкнул Дьерк.

– Уж лучше так, чем полная безвестность, – осторожно опустив свою ношу на рифленый пол, Свилейн уселся рядом, подтянув к себе ноги, поскольку, несмотря на громкое название «трюм», грузовой отсек Броненосца на самом деле являлся крохотной каморкой, где и одному человеку было сложно развернуться. – Ну все, полетели домой!

В ангаре их встречал весь остальной коллектив в полном составе. Дьерк загодя отправил сообщение, что они со Свиллейном возвращаются не одни, а такое редкое событие стоило того, чтобы взглянуть на него собственными глазами.

Броненосец аккуратно приземлился в своем отсеке, и после того, как система вентиляции продула помещение, ворота, наконец, поползли в стороны, открыв его приземистую махину, от которой еще исходил жар после торможения в атмосфере. Из открывшегося люка сбежал Дьерк, быстрым кивком поприветствовав встречающую их делегацию и остановившись рядом с Кроанной, чей нахмуренный вид и скрещенные на груди руки не предвещали ничего хорошего.

– Ну и где виновник торжества? – сухо поинтересовалась она.

– Немного стесняется, – попытался пошутить Дьерк, но, поймав холодный взгляд коллеги, сообразил, что его юмор пришелся не к месту. – Свилл пытается наладить с ней контакт, сейчас они выйдут… надеюсь.

Некоторое время спустя на трапе и в самом деле показался пятящийся задом Свиллейн, который держал снятый с головы шлем подмышкой и жестами приглашал кого-то следовать за собой.

– Да не бойся ты! – почти умолял он. – Ты в безопасности! Тут все свои, все друзья, иди же, познакомься с ними!

Спустившись, он остановился рядом с люком, терпеливо ожидая, когда его подопечная соберется с духом и явит себя миру. Чуть погодя из-за края проема показалась всклокоченная голова, и в тени коротко блеснули ее внимательные и настороженные глаза.

– Не бойся! – как заклинание повторил Свиллейн. – Тебя никто не тронет! Все твои беды в прошлом! Выходи!

Еще несколько секунд томительного ожидания – и, прошлепав по трапу босыми ногами, на свет вышла смуглая худощавая девчонка, примерно ровесница Трасси, весьма условно облаченная в куртку и штаны из грубо выделанных шкур.

– Какая прелестная дикарочка! – не удержался от ехидного комментария Фреггейл, за что немедленно схлопотал.

– Заткнись, идиот! – рявкнула Кроанна. – Можно подумать, что вы в тот день выглядели сильно лучше.

– Но мы, по крайней мере…

– Я сказала – заткнись!

– Это Кьялта, – объявил Свиллейн, встав рядом с ней и положив руку в чешуйчатой перчатке на ее худое плечо. Судя по всему, за время перелета они успели кратко пообщаться и наладить какой-никакой контакт.

– Ясно, – в голосе Кроанны буквально слышался хруст льда.

– Она прирожденный медик, – торопливо продолжил слегка побледневший парень, который не столько рвался поделиться информацией, сколько желал хоть еще немного оттянуть неизбежный момент объяснений. – Ее ложно обвинили в отравлении одной важной персоны, и родное племя собиралось ее убить, но, к счастью, мы подоспели вовремя.

– И, насколько я понимаю, вы все проблемы благополучно уладили, да? – каждое слово его матери резало, точно ледяной скальпель.

– Кьялта призвала нас на помощь, и сейчас она жива и невредима! – оправившись от первоначальной растерянности, Свиллейн перешел в контратаку. – Это – главное! Все прочее – технические детали…

– Почти десяток трупов – это, по-твоему, просто «детали»?!

– Ты о чем, мам? – опешил Свиллейн. – Я отделал лишь троих, которые того откровенно заслуживали.

– Еще по крайней мере пять человек утонули в ходе панического бегства после устроенной тобой чудовищной… демонстрации! А вы и пальцем о палец не ударили, чтобы им помочь, при том, что особого труда для вас это бы не составило! – Кроанна недовольно поджала губы. – Разве это было настолько необходимо? Пусть те мерзавцы и заслуживали хорошей трепки.

– Они заслуживали смерти! – неожиданно подала голос Кьялта, сверкая темными глазами из-под насупленных бровей. – Шаман отравил Старшую Ведунью, мою наставницу, а потом намеревался разделаться и со мной, поскольку я могла его разоблачить. Они заслуживали смерти!

– О! – коротко передал общее настроение Дьерк.

– Пусть так, – нехотя согласилась Кроанна. – Но разве расправа обязательно должна быть столь показательно жестокой?

– Со мной бы они уж точно не церемонились!

– Боги не могут позволить себе быть добренькими! – решительно заявил Свиллейн. – Если нас не будут бояться, то рано или поздно и уважать перестанут, а потому несомые нами кары должны повергать в такой ужас, чтобы воспоминания о них из поколения в поколения передавались! Да и вообще, до большинства людей некоторые уроки доходят исключительно через задницу, если ее им хорошенько надрать!

– У Голстейна набрался, что ли?

– Скорее уж наоборот, – усмехнулся светловолосый брат не без толики самодовольства. – В конце концов, преподав туземцам урок, я руководствовался самой обыкновенной логикой.

– С учетом того, что значительная часть твоих, образно выражаясь, «учеников» сгинула в болоте, эффективность получается так себе, – фыркнула его мать. – Тебе не кажется?

– Зато те, кто выжил…

– Да ты хоть понимаешь, – перебила его Кроанна, всплеснув руками, – что племя Кьялты настолько немногочисленно, что, потеряв в одночасье столько человек, большинство из которых – мужчины, оно может элементарно исчезнуть?! Либо соседи добьют, либо сами с голода окочурятся! И рассказать потомкам о твоих «уроках» будет просто некому!

По растерянному виду Свиллейна было видно, что до сего момента ему и в голову не приходило взглянуть на ситуацию под таким углом. Он, всегда славившийся своей расчетливостью и умением оценивать даже самые долгосрочные последствия тех или иных решений, оказался публично посажен в лужу.

Дьерк, прекрасно понимавший, что часть ответственности за произошедшее лежит и на нем, негромко кашлянул.

– Думаю, все не настолько плохо, как ты нам рисуешь, – осторожно заметил он. – У нас еще есть возможность избежать столь пессимистичного сценария.

– Каким образом?! – почти простонала его напарница. – Оживив покойников? Или отправившись на Торсан, чтобы лично заняться исправлением демографической катастрофы?

– Ну, как вариант… – задумчиво протянул Дьерк.

– Еще один идиот! – Кроанна воздела глаза к потолку и демонстративно помассировала виски, после чего перевела взгляд на Кьялту. – У вас в селении еще у кого-нибудь есть такие же Амулеты?

– Эм-м-м… – девчонка взяла двумя пальцами висящий у нее на шее голубой камень и пристально всмотрелась в него, как будто видела впервые в жизни. – Насколько я знаю, он был только у Старшей Ведуньи, к которой перешел от ее предшественницы…

– Просто чудесно! Выходит, у нас даже связи никакой нет! – женщина вновь скрестила руки на груди и повернулась к Дьерку. – Ну, какие будут предложения?

– Мы могли бы подкинуть им пару-тройку штук, – тот поспешно ухватился за возможность обсудить какие-то конкретные вопросы, не касающиеся морально-нравственной стороны их со Свиллом последнего «выступления».

– Вот и займитесь! – одобрительно кивнула Кроанна. – А потом крайне внимательно прислушивайтесь к поступающим оттуда сигналам. Вы создали проблему – вам ее и разруливать.

– Ясно. Сделаем, – Дьерк замялся. – И, все же, как насчет исправления демографии?

– Вот снимешь скафандр, и я максимально доходчиво объясню тебе, где я видела твои дебильные и неуместные шутки! – он отшатнулся от гневно наставленного на него тонкого указательного пальца. – Но предупреждаю сразу – тебе не понравится!

После небольшой паузы, потребовавшейся, чтобы привести в порядок расшалившиеся нервы, Кроанна повернулась к Вальхему и Трасси, которые все это время хранили благоразумное молчание, надеясь, что про них забудут, и гнев разбушевавшейся наставницы их не коснется. Но напрасно.

– Что вы застыли, как две статуи? Давайте, займитесь делом! – она кивнула в сторону Кьялты. – Передаю ее на ваше попечение. Будете опекать нашего новичка, пока он не освоится. Покажете ей выделенные комнаты, все объясните… Вам понятно?

– Но… – теперь пришла очередь Трасси недоуменно вытаращить глаза. – Почему мы?!

– И в самом деле! – поддержал ее Свиллейн. – Я и сам вполне мог бы…

– Ты уже показал нам, что и как ты можешь! – категорично отрезала его мать. – И мне не нужны твои новые «уроки»! Хватит! Сперва сам осмысли, что ты натворил, и разберись с последствиями, тогда и поговорим.

– М-да, – только и смог выдавить Дьерк. – Выступили просто на загляденье!

– На этом у меня все, – подвела итог Кроанна. – Вальхи, Трасси, Кьялта, задержитесь немного. Остальные свободны.

Поскольку столь прямые указания не допускали альтернативных трактовок, то все, кроме перечисленных персон, потянулись кто к выходу, а кто к своим отсекам для хранения скафандров. Не прошло и пары минут, как трое подростков и по-прежнему нахмуренная женщина остались одни.

Однако, взглянув на Вальхема и Трасси, в нерешительности переминавшихся с ноги на ногу, она не вытерпела и позволила себе улыбнуться.

– В вашей памяти еще свежи воспоминания о том, как вы сами впервые здесь оказались, – пояснила их наставница. – И вы лучше, чем кто бы то ни было, понимаете чувства и страхи другого человека, угодившего в аналогичную ситуацию. Именно поэтому я именно вам поручаю ввести Кьялту в курс дела. Вам будет легче найти с ней общий язык. Из Свилла педагог сами знаете какой, а Фрегг до сих пор мнит себя великим полководцем, вершащим судьбы народов, и нянчиться с… как он там сказал, «дикарочкой»? Нет, это не для него, так что…

Кроанна оглянулась на чумазую девчушку, по-прежнему стоявшую возле опущенного трапа Броненосца, ожидая решения своей дальнейшей судьбы.

– Иди сюда, – она поманила ее взмахом руки. – Перекрикиваться с такого расстояния не особо удобно.

Кьялта приблизилась, осторожно ступая босыми ногами по каменным плитам пола, и Вальхему вдруг подумалось, что ей, наверное, холодно, и неплохо бы предложить их гостье хоть какую-то обувку.

– Ты не замерзла? – Кроанна словно прочитала его мысли.

– Я в порядке, – отозвалась Кьялта, остановившись рядом и не спуская с них взгляда широко распахнутых глаз, казавшихся поистине огромными на фоне ее худого скуластого лица. Для описания ее внешности в данный момент лучше всего подходил известный эпитет «трепетная лань».

Вальхем осторожно потянул носом воздух, подспудно ожидая уловить запах давно немытого тела, навоза и прочих ароматов, сопутствующих незатейливой деревенской жизни, но все, что ему удалось учуять, так это немного болотной тины, да еще нотки дыма, глубоко въевшегося в одежду их новой знакомой.

Сам не зная, почему, но он вдруг почувствовал, что заливается краской неловкости.

– Это Вальхем и Трасси, – представила их Кроанна. – Они покажут тебе твой новый дом и объяснят, что к чему. Если у тебя возникнут какие-то вопросы – спрашивай, не стесняйся, они все тебе расскажут. Договорились?

– Новый дом? – обеспокоенно переспросила Кьялта. – Что это значит? Я здесь надолго? Когда я смогу вернуться обратно, к своим родным?

– Извини, но самым честным ответом будет «никогда». Отныне ты член нашей большой семьи, и твой дом – здесь.

– То есть? Я больше никогда не смогу вернуться назад?! Вы меня похитили?! – целая ватага вопросов мгновенно выстроилась в голове у Кьялты в длинную очередь. – Но почему?!

– Успокойся, Вальхи и Трасси все тебе объяснят, – женщина оглянулась на поникшую парочку. – Верно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.