# Свобода быть любимой

Даша Рэй

Спокойная и размеренная жизнь Даниэль со стороны казалась сказкой для молоденьких дурочек, слишком просто всё досталось: карьера, правила, дети и Джефф – мужчина, с которым её связывает всё, кроме страсти. Она не ищет спасения и не извиняется за то, кем стала. Сильная, красивая, независимая женщина. И именно это делает её одинокой. Но за этой свободой живёт простое желание, чтобы кто-то полюбил её не вопреки силе, а из-за неё. Когда Джефф забирает их сыновей на всё лето, в её жизнь тайфуном врывается Киллиан, парень, который не признаёт слова «нет».

И теперь Даниэль предстоит решить: её одиночество, это крепость или тюрьма?

## От Автора

Эта книга задумывалась как лёгкий роман – искра между взрослой женщиной и дерзким юношей. Но героиня взбунтовалась. Отказалась быть просто уставшей женщиной с чемоданом проблем. Потребовала стать свободной. Свободной от чужих ожиданий, от долга быть сильной, от необходимости прятать свою усталость за милой улыбкой.

Она захотела, чтобы её любили не за выносливость, а за право иногда быть слабой. Чтобы мужчина рядом был не «помощником», а партнёром, который не ждёт списка указаний, а сам видит, что нужно сделать. Чтобы домашняя рутина не была её второй сменой после работы.

Эта книга не о поиске мужчины, а о поиске себя в мире, где от женщины ждут универсальности. О том, что быть собой – уже революция. Что можно быть матерью, но не раствориться в материнстве. Быть подругой, но не жить чужой жизнью. Быть любовницей, но не терять своего «я».

«Свобода быть любимой» – это история о праве дышать полной грудью. О том, что любовь – это не клетка, а простор. И я приглашаю вас пройти этот путь к свободе вместе с моей героиней. Не обещаю, что будет легко. Но обещаю, что будет честно. Свобода любить себя, даже если весь мир тебя ненавидит.

И вот так, лёгкая и непринуждённая любовная история неожиданно обрела глубокий смысл и значение.

Надеюсь, у меня получилось отразить свои мысли.

Ваша, Даша Рэй!

## Пролог

Даниэль зашла домой и медленно закрыла дверь. Электронный замок издал один короткий сигнал, оповещая о блокировке двери. Она закрыла глаза, прислонилась спиной к двери, касаясь затылком твёрдой поверхности, и с расслабленным выдохом впервые за последний месяц почувствовала: дома. Свободна.

Мелкие проекты не в счёт, а вот закрыть сезон практически в одиночку – это победа. Половина учителей её школы танцев заболели, и ведение нескольких классов —имея вместо десяти учителей всего пять —было настоящим испытанием. Не стоит забывать о курсах для взрослых, которые хотят научиться танцевать, и для опытных, желающих освоить что-то новое.

Да, она погрузилась в чужую программу обучения, но и свою собственную никто не отменял. Отвратительно. И кто ей сказал, что уметь танцевать и иметь довольно широкую известность – это здорово? Где она такую глупость вообще слышала? Да и идея открыть сеть танцевальных школ тоже не самая удачная… М-да…

Даниэль медленно открыла глаза, чтобы оценить обстановку дома.

Киллиан. Даниэль смотрела прямо на него. Молодой и сексуальный парень с манящими, чуть раскосыми глазами. Её парень. Бедный Киллиан. Даниэль тратила слишком много энергии на работу и почти ничего не оставляла для дома. Даже секса почти не было – те два раза, когда она держала веки пальцами, чтобы не сомкнуть их, можно было не считать.

А Лин, как хорошая «жёнушка», терпеливо сидел дома, проектировал свой новый ресторан, который планировал открыть в начале следующего года, готовил ужины и делал массаж. Даниэль подавила тяжёлый вздох и посмотрела чуть дальше, за его спину.

С коридора хорошо просматривалась кухня, так как стен в квартире почти не было. Джефф, как обычно, был по уши в работе и к тому же у неё дома. Только она догадалась встроить настоящий бар в обеденную стойку. Друг тоже посмотрел на неё. Его долгий, оценивающий взгляд прошёлся по ней с ног до головы, на секунду задержавшись на глазах.

Киллиан всё ещё стоял в коридоре, глядя на Дани, а боковым зрением замечал, как Джефф направился к двери террасы, одновременно кому-то звоня:

– Эй, малыши – у вас сегодня новое место для ночёвки. Откуда я знаю, какое? Мама не в духе. Я тоже планирую раствориться в пространстве до понедельника. Жизнь дороже бесплатного алкоголя. Да. Хорошая идея, берите своих друзей и устройте вечеринку в домике у озера. Угу. Звоните, если что. До понедельника.

Это было последнее, что услышал Киллиан, прежде чем дверь за Джеффом закрылась. Это бесило ещё сильнее. Этим двоим никогда не нужны были объяснения. Они понимали друг друга, словно чёртовы близнецы. Даже сейчас. Джефф всё понял. А что остаётся ему?

Киллиан вынырнул из своих мыслей от шума воды в ванной. Страдальческий вздох вырвался сам по себе. Если Даниэль решила принять ванну, значит, его планы пойти куда-нибудь этим вечером совершенно точно не сбудутся.

Киллиан посмотрел на две бутылки вина в руках. За своими мыслями он и не заметил, как Дани их ему отдала. Дорожка из скинутых вещей вела прямо к спальне, и, перешагивая через них, Киллиан направился вслед за Дани. Он имел право голоса. Он имел право сказать, что не хочет ещё один вечер провести дома.

Но всё забылось, стоило сосредоточиться на Дани, вышедшей из ванной совершенно голой. Её твёрдые соски призывно торчали.

Дани бархатисто рассмеялась над растерянностью Киллиана. Он становился милым в такие моменты, как этот. Дани просто взяла парня за руку и втянула в ванную, наполненную паром и ароматом ванили от соли и пены.

Он попытался возразить, но Дани ловко прижала указательный палец к его губам:

– Не сейчас. Поговорим потом. Сейчас ты нужен мне.

## Глава 1. Право на тишину

Даниэль открыла глаза из-за шума очередного спора, между её сыновьями. Её собственные дети, которых она столько лет растила! Поднимали гвалт в несусветную рань, в тот день, когда она могла, поспать подольше. Недаром она, в конце концов, депортировала их к отцу в квартиру напротив, чтобы избавиться от подобных утренних кошмаров. И что удивительно – не испытывала ни грамма вины. Лучшее решение за последние шестнадцать лет.

Но, кажется, это не сработало. Их гениальная планировка – два лофта с общей террасой – оказалась главной бытовой ошибкой. Формально близнецы жили с отцом. Но граница оказалась условной, терраса превратилась в арену для битвы за личное пространство. Дани зажмурилась, пытаясь заглушить их крики. Хотя бы пять минут. Пять минут тишины – и, может быть, она перестанет мечтать сбежать на необитаемый остров.

До первой большой чашки кофе она не была готова отвечать взаимными тёплыми чувствами кому бы то ни было. Сначала кофе. Потом – материнство. И её дражайшие отпрыски прекрасно знали мамино правило номер один, высеченное на скрижалях их семейного устава: сначала кофе, потом утренние разговоры. Почему они это сделали, было загадкой.

К тому же Даниэль уже успела проснуться, сдёрнула халат с прикроватного пуфика и, громко шлёпая босыми ногами по прохладному паркету, направилась по следу ароматного кофе на кухню. Этот путь длиной в пятнадцать метров через гостиную был ежедневным ритуалом очищения, переходом из мира сонной бессмысленности в реальность.

На кухне она увидела Джеффа: в фартуке, он помешивал омлет. Она сморщила нос, пока Джефф стоял к ней спиной. Отвратительный мужчина. Отвратительно бодрый по утрам. Это, наверное, единственное их противостояние, длящееся годами: Даниэль «Сова», Джефф «Жаворонок». Да, они научились сосуществовать, но это никому не мешало строить друг другу рожи и подшучивать.

Дани, зевнув в кулак, рассматривала отвратительно бодрого друга. Джефф как раз повернулся к ней, озаряя огромную кухню своей отвратительно дружелюбной улыбкой. Друг сиял утренней свежестью, игнорируя хмурый, ещё не проснувшийся настрой подруги. Дани с благодарностью приняла чашку и, забираясь с ногами в свой любимый маленький угловой диванчик, сделала первый глоток. Горький, обжигающий и прекрасный.

– Джефф, ты лучший. Я люблю тебя! – пропела она сонным, хрипловатым голосом, сначала глубоко вдыхая насыщенный аромат свежезаваренного кофе, а затем, довольно щурясь, сделала ещё один большой глоток.

– Детка, опоздала с признаниями, – ухмыльнулся Джефф, не отрываясь от плиты. – Я согласился бы на тебе жениться в двадцать лет, но не спустя 10 лет в одном доме.

– А может, я одумалась? – Дани облизнулась, ощущая соблазнительные, пьянящие ароматы готовящегося бекона и яичницы.

– Моё сердце больше не занято тобой, – Джефф подмигнул подруге, выкладывая идеально прожаренные полоски бекона на тарелку.

– И мы все знаем, кем! – сыновья, наконец, выбрались из маминой спальни и вернулись на кухню помогать папе с завтраком. Они прошли к кухонной столешнице и выдвинули самый большой ящик, доставая тарелки, миски, стаканы для воды и сока и себе чашки для кофе.

– Близнецы! – одновременно возмутились Дани и Джефф, обменявшись понимающими взглядами.

Питер и Патрик выразительно посмотрели на потолок, продолжая сервировать круглый обеденный стол почти у самого окна. Она молча наблюдала за сыновьями. «Выселить их к отцу было лучшим решением», – с удовольствием подумала она. Джефф справлялся, хотя сомнения иногда закрадывались. Интересно, как долго эта троица будет на её кухне?

– Не могу поверить, что ты недовольна, когда у тебя каждое утро есть свежезаваренный кофе! – Даниэль изумлённо посмотрела на Джеффа. Она что, вслух сказала?

– Да, ты произнесла своим ртом, дорогая, – Джефф продолжил помешивать яичницу. Даниэль отвела взгляд к потолку. Ну и что. Подумаешь… Пффф. Она в своём доме могла думать что угодно.

– Он у меня был и до этого! – она попыталась сделать вид, что так и надо.

– Да. Но чтобы его получить, тебе обычно необходимо пройти либо через общую террасу, либо через коридор в холле, – Джефф парировал, не отрываясь от готовки.

– Ты подозрительно уходишь от ответа. Только не говори, что заодно с кухней решил отремонтировать всю квартиру и теперь будешь жить здесь вместе с мальчишками! – она мысленно взмолилась, представляя себе этот кошмар.

Джефф, переворачивая омлет, лишь усмехнулся.

– Расслабься. Мне хватило десяти лет в одном с тобой доме, чтобы навеки прочувствовать ценность личного пространства. Или ты забыла, как мы с тобой плясали от счастья, когда наш риелтор-гений продал нам два чертежа по цене одного, да ещё и на стадии фундамента?

– Да. Он заманил нас выгодной ценой. И здание достроилось в идеальный момент. Дети уже достаточно подросли, чтобы принять новую реальность: мама и папа больше не хотят делить один дом на двоих. Мы купились на параллельно расположенные квартиры, объединённые большой террасой. – Дани с тоской посмотрела в сторону большой террасы, соединяющей их с Джеффом квартиры. Хотя эти два больших помещения больше походили на единый лофт: открытая планировка, высокие потолки и гигантские стеклянные панели вместо наружных стен с великолепным всесторонним видом на Лос-Анджелес и океан.

– Да, точно. На момент покупки только фундамент заложили… – Джефф тоже посмотрел в сторону террасы. Одновременно их спасение и худший кошмар. Дети так и не научились разделять, где заканчивается территория мамы и начинается территория папы, подловчившись появляться в самый неудобный момент.

– Как я могу забыть? – Дани с той же тоской посмотрела в сторону большой террасы. – Наше спасение. Хотя я тогда боялась, как мальчики отнесутся к тому, что мама и папа не живут вместе. И именно благодаря ей последние шесть лет, чтобы выпить кофе, мне приходится пересекать несколько метров веранды.

– Напрасно боялась, – парировал Джефф. – они тогда носились по пустым комнатам. Думали, что завоевали Эверест.

Близнецы, расставлявшие на столе тарелки, оживились.

– Лучше, чем переезд в пансион! – вставил Пит, расставляя столовые приборы с неожиданной аккуратностью.

– Ага, – подхватил Пат. – помнишь, мам, как ты уговорила ту школу взять нас по своей дурацкой бартерной схеме? «Мы вам – рекламу, вы нам – скидку».

– Это гениальная схема, – фыркнула Даниэль, отпивая из чашки.

– Детка, выдыхай, – окончательно поставил точку Джефф. – Я к тебе не перееду.

– Боишься потерять право на передёргивание в любой момент? – Ну и когда она научится молчать? Если с посторонними ещё могла себя сдерживать, то с Джеффом сбрасывались все ограничения.

– Если бы! Это же ты пересилила наших сыновей ко мне! Днём! Пока я был на репетиции! – Джефф всё ещё не мог простить Даниэль за тот резкий переезд детей к нему. Не то чтобы он был против. У него было тщательно организованное пространство, где каждая вещь знала своё место. И за те два часа, что мальчишки провели одни в квартире, успели всё исследовать, даже выдвижной ящик комода, доверху наполненный презервативами. Эта история стала семейным анекдотом, но тогда Джефф не находил в ней ничего смешного.

Каждое утро после того знаменательного переселения подруга появлялась на его кухне сияющая и с гигантской кружкой в руках. Он варил кофе и наблюдал, как Дани уходит через террасу к себе, крепко сжимая в руках чашку с кофе, оставляя его наедине с уроками, бунтом и поминутно забитым расписанием. Она не просто отселила детей к нему, она также спихнула все заботы о близнецах, разделяя лишь некоторые из них. Ему понадобилось больше полугода, чтобы более или менее наладить свою жизнь заново. Всё-таки есть разница, когда дети живут с тобой периодически и на постоянной основе.

Даниэль осталась как воскресная мама. Гуляла с ними после школы, в выходные забирала в развлекательные центры, помогала с особо сложными домашними заданиями. Сначала он хотел возмутиться, но ему пришла мысль: ничего ведь не изменилось за эти четыре года, что они жили раздельно. Он по-прежнему любил своих сорванцов. И наблюдая за другими мужчинами, которые злились и раздражались из-за бывших жён или просто бывших, так же как и они с Дани совместно воспитывающих детей, он понимал – у них всё иначе. Эти мужчины жаловались друг на друга и упрекали в недостаточном внимании и разрушенных жизнях. Если бы он тогда настоял, они поженились, то сейчас ничем не отличались бы от его знакомых – с разводом, алиментами и взаимными претензиями.

– Кто же виноват, что пубертат делает из человека обезьяну! – Джефф вынырнул из своих мыслей, пытаясь понять подругу.

– Мы, вообще-то, здесь, – усаживаясь на своё место, пробурчал Пит.

– И всё слышим, – Пат поставил себе и брату чашку с кофе.

– И чья это проблема? – Даниэль выгнула бровь, насмешливо смотря на близнецов. – Вернёмся к теме. Что с твоим ремонтом на кухне. – Джефф лишь ухмыльнулся, делая глоток из своей чашки. Ему нравилось то, как складывалась их жизнь. Они воплотили мечты, вырастили прекрасных детей, достигли карьерного успеха и даже немного больше. А ещё ему нравилось раздражать Дани. Она так мило бесилась, никогда по-настоящему не злясь на него. Он был счастлив. А если бы они полюбили друг друга? Тогда бы всё было идеально. Но – нет. Не случилось. Вереница партнёров прошла через их жизнь… и ушла, не оглядываясь. Анжела… Глупое табу. Все всё знают, а говорить – нельзя. Словно проговоришь – и это хрупкое счастье рассыплется.

– Всё настолько хорошо, что его закончат к нашему отъезду, – Джефф открыл планшет, проверяя почту и мессенджеры.

– Нашему? – Дани ничего не понимала, перестав жевать кусок бекона.

– Нашему! – произнесли дети, обменявшись значительными взглядами.

– Так, малыши, я запуталась. Кто и куда уезжает? – Даниэль переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как в голове складывается какая-то картинка, но не хватает нескольких пазлов.

– Мы не малыши, – возмутились близнецы, хотя в данный момент вели себя именно как малыши, полные заговорщицкого возбуждения.

– И мы с папой едем в Испанию! – выпалил Патрик, не в силах больше держать интригу.

– В Испанию? – Даниэль недоверчиво посмотрела на Джеффа.

– С днём рождения! – Джефф вскинул руки вверх и потряс ладонями, с широкой, мальчишеской улыбкой.

Такое происходит каждое утро, когда они завтракают вместе. Наступает тот самый момент – осознание – они все сделали правильно. Вообще всё: не поженились, были с детьми честны, насколько позволял их возраст, не отказались от мечты каждого из них, не отказались от самих себя и не отказались от дружбы. Да, им с Анжелой потребуется некоторое время, прежде чем они смогут признаться сами себе в чувствах друг к другу. И Джефф знал, Дани ждёт этого момента. Молчит, не вмешивается. Она ни разу за эти два года не спросила про Анжелу, не дала ни единого совета. Они словно и правда были близнецами, безупречно понимая друг друга. Он был горд своей семьёй. И был горд собой как мужчиной, осознавая, что не дал задавить Даниэль как женщину, не превратил её в замужнюю женщину с вечно недовольным выражением лица. Он смотрел на своих знакомых и коллег и не делал как они.

– Стефано предложил работу главным хореографом. Там беда целая. Тур с конца августа по всей Европе, а ничего не готово. Хореографы, которых наняли вместо меня, потому что мои услуги показались слишком дорогими, наворотили там такого… – Джефф махнул рукой, предлагая Даниэль самостоятельно представить весь кошмар ситуации. – И как бонус перессорил половину танцоров. – под её настойчивым, испытующим взглядом пустился в объяснения.

– Да уж, – фыркнула Даниэль, с сомнением глядя на Джеффа. Мысль о Стефано, вечном должнике с пятилетней неразделённой симпатией к ней, не вызывала энтузиазма. – Надеюсь, его «беда» не предполагает моего участия? – Да, Стефано один из лучших друзей Джеффа. Она не обязана любить всех друзей отца своих детей. Ей вполне хватает Мика. – А тебе теперь торчать всё лето на другом конце мира, – промолвила Даниэль, представляя, как они все трое исчезают из её жизни на несколько месяцев.

– Не могу поверить, что ты этим недовольна! – Джефф тоже не был счастлив. Вместо планирования отпуска на виноградниках на юге Франции, пока близнецы в лагере, он будет исправлять то, что можно изначально сделать как надо. Джефф уже давно считался одним из лучших хореографов-постановщиков. И наравне с Даниэль способен собрать полностью весь тур на высочайшем уровне. Он слишком давно в этой индустрии и знает всех: от закулисных работников до звукорежиссёров.

– Я рада, что ты забираешь детей. Но не рада, что наш отпуск с друзьями на виноградниках переносится. Джулс нашла потрясающий виноградник. Там почти нет туристов, и море совсем рядом. А ещё до ближайшего города с разнообразной ночной жизнью всего полчаса на машине! – в голосе Даниэль прозвучала настоящая скорбь.

Джефф вздохнул. Он не мог отказать Стефу в помощи. Хорошие деньги, бонусы и очень крутая строчка в резюме. Но главное – старый друг, который действительно нуждался в его помощи.

– И я в конце недели уезжаю в Испанию. У близнецов как раз на этой неделе последние занятия до августа, а до летнего лагеря ждать ещё две недели. Неужели ты хочешь остаться на две жаркие недели наедине с нашими детьми? – это действительно была хорошая возможность. Он пытался отказаться от работы по причине отпуска с детьми и дня рождения их матери. Но заказчик с лёгкостью предоставил виллу на всё время работы, предложил целый этаж курортного отеля для празднования и предоставил подарок для Даниэль. Джефф уже две недели хранил эту тайну. Даниэль сойдёт с ума от счастья. Она мечтала об этом с момента, как узнала о беременности.

– Не хочу, – Даниэль ответила, ни секунды не думая. Две недели наедине с двумя шестнадцатилетними подростками в летней жаре? Нет уж, спасибо.

– И я тоже так подумал. Поэтому я забираю их с собой до самого летнего лагеря. И мы спланируем вечеринку для твоего дня рождения. Он как раз выпадает на конец следующей недели. Ты прилетишь к нам, пробудешь до утра понедельника. А дальше меня ты увидишь только ближе к середине июля, а детей наших только в начале августа. А там до начала занятий несколько дней останется. – Джефф раскладывал план, а Даниэль вместо внятного ответа просто повисла на его шее повизгивая. В этот момент Джефф особо остро ощутил гордость за их партнёрство. Решение забрать близнецов не требовало обсуждения – это было его право, такое же как и её. Свобода действовать, не оглядываясь друг на друга в вопросах, связанных с детьми. Они оба родители. Равные в своих правах и обязанностях. Дани на прошлой неделе сама сказала, что проект заканчивается. Почему бы не сделать Даниэль такой подарок? Да и он насладится затишьем, когда дети уедут в лагерь. Но главным подарком было даже не это, а само их партнёрство, которое и позволило ему принять это решение – легко, как нечто само собой разумеющееся.

– К тому же я поговорил с друзьями, они не против съездить на виноградники в сентябре. Дождёмся начала учебного года, близнецы две недели поживут в пансионе при школе, а мы отдохнём, – добавил он, наслаждаясь реакцией Дани.

– Мам, а мы тебя очень любим, – Питер подошёл к Дани и, смущаясь, поцеловал в щёку.

– И будем скучать. А ты будешь? – Патрик хитро смотрел на маму, заранее зная ответ. Ни для кого не было секретом, что Даниэль нравилось время, проведённое наедине с собой.

– О, мои малыши, – Она обняла обоих сыновей, насколько хватило рук. Они уже так выросли, но, кажется, навсегда останутся двумя маленькими мальчишками, вечно влипающими в приключения. – конечно, буду. Но не сразу. Наверное, когда вы будете на пути в летний лагерь. Мы любим вас с папой. Я иногда называю вас противными мальчишками. И вы правда бываете невыносимы. Иначе вы бы не жили у папы. Но я всё равно вас сильно люблю.

Забавный момент их совместной жизни, Даниэль называет его «Великое переселение». В один прекрасный день четырнадцатилетние сыновья вернулись из школы и обнаружили свои комнаты идеально прибранными, а на кроватях – мешки с вещами. Дани устала, что сыновья разрушают её квартиру и нервные клетки каждый день. Их растущее сознание требовало бунта. И они этот самый бунт устраивали. В её квартире. Недомытая посуда, вечно пустой холодильник. И ведь съедали самое вкусное, что она припасала себе на ужин или выходные. Она стала находить их одежду везде, особенно носки. Но когда после очередной стирки её любимое белоснежное платье стало ярко-розовым из-за двух малиновых футболок, незаметно подкинутых в машинку, Даниэль не выдержала. И пока парни были в своей школе – в этом месяце у неё не было работы вне границ Лос-Анджелеса, поэтому близнецы после уроков возвращались домой – Даниэль просто сгребла все их вещи в чемоданы и сумки и написала Джеффу, что теперь сыновья живут с ним. И все его расписание теперь зависит от расписания детей. И вообще, он тоже когда-то был маленьким мальчиком, а она – нет.

Он, конечно, не особенно был счастлив, но Дани хотя бы предупредила, что дети теперь живут у него. А то он мог в принципе прийти домой и обнаружить там двух сыновей, с запиской «они теперь твоя проблема». Их внутренняя шутка, ставшая реальностью Джеффа.

– Эй, детка, – Джефф расплылся в улыбке, привлекая внимание подруги. Он всё ещё удивлялся, как спустя столько лет она остаётся такой же, как в девятнадцать. До сих пор любила долгое утро, когда можно не спеша пить кофе, потом заняться утренней рутиной и наконец по-настоящему начать день. – Я думал, ты поспишь сегодня чуть дольше.

– Да, я тоже. Но твои сыновья решили, что маме пора проснуться, – Даниэль кинула на близнецов взгляд, полный театральной обиды.

– Они и твои тоже, – Джефф посмотрел на сыновей. Им ведь шестнадцать лет, но они не собирались отказываться от своих детских привычек.

– Я от них отказываюсь. Они противные, – Джефф сжал губы, чтобы не рассмеяться, смотря на обиженные лица сыновей. Детки забыли, что мама так может? А она ещё и не такое может выкинуть.

– Мы все слышим! – Дани и Джефф переглянулись и посмотрели на детей, совершенно не испытывая вины или сожаления за свои слова.

– Я знаю, – Дани весело подмигнула детям, делая глоток кофе. – Но вы всё равно мне очень дороги.

– На прошлой неделе ты не жаловалась! – Питер не желал сдаваться. Нет, слова мамы не рушили уверенность, что его любят, просто он не мог удержаться от соблазна подразнить маму. Особенно сейчас, когда рост и физическая сила на его стороне.

– На прошлой неделе вы жили у отца, и видела я вас только вечером, – весомый аргумент, между прочим. Чем меньше она видит детей, тем больше их любит. Они не громят её квартиру, не раскидывают свои носки. Её еда не пропадает с космической скоростью. А главное – учителя перестали обрывать её телефоны. Теперь всё, что касалось их поведения и успеваемости, проходило сначала через Джеффа, а потом через неё. Потрясающее ощущение. И эти мамаши в модных шмотках и на дорогущих машинах больше не беспокоили её.

– Ну мам! – Патрик обнял маму.

– Детка, не переживай, я мальчишек забираю с собой в Испанию, – Джефф решил подразнить Дани.

– А не жирно им будет при их противности? – Даниэль медленно моргнула, стараясь спрятать блеск в глазах, выдававший её восторг. Дани все и всегда говорили, что по её глазам, как на экране, можно прочитать все её мысли.

– Мам! Мы всё ещё здесь! – Питер всё никак не мог успокоиться. Он хоть раз хотел выиграть у мамы словесный раунд, но что-то шло не так, и он проигрывал раз за разом.

– Я могу их не брать, – Джефф безразлично пожал плечами и сделал глоток из своей чашки, пряча за чашкой торжествующую улыбку.

И Дани, и Джефф игнорировали постоянно меняющиеся лица детей. При словах Джеффа лицо Даниэль наполнилось возмущением и обидой. Словно ей сначала дали самый вкусный десерт в мире, а затем отняли.

– Вот с этого нужно было начинать, – сдаваясь, произнесла Даниэль. Она должна смириться, что этот раунд остался за Джеффом. – забирай их в Испанию и будем считать – подарок ты мне уже подарил!

– То есть мой подарочный сертификат на три персоны в курортный SPA-отель в Тоскане, включающий несколько экскурсий на два виноградника, можно тебе не дарить? Кстати, сертификат в виде карты, привязанный к моему банковскому счёту, – кажется, наступил тот самый подходящий момент для раскрытия всех карт.

– Я тебя люблю! – второй раз за утро Дани повисла на шее друга.

– Ты повторяешься, – Джефф потрепал подругу по голове и всунул ей в руки новую чашку кофе. Он любил такие суматошные утра, но пора собираться. Ему нужно до отъезда решить несколько организационных моментов в своём бизнесе, связанном с уличными танцевальными батлами и школой StreetDance, у близнецов ещё три дня школьных занятий, а у Дани просто очень сложный день. Он успел просмотреть расписание подруги в календаре. Они уже больше десяти лет вели совместный онлайн-календарь. Это очень удобно, когда твой график похож на безумие и короткие перерывы на сон. И ничего хорошего в сегодняшнем дне Даниэль он не увидел.

Когда через час стеклянная дверь на террасу окончательно закрылась, Даниэль осталась одна. Абсолютно одна. Тишина обрушилась на неё, густая, тяжёлая, почти осязаемая. Она прислушалась к ней. Не было ссор, не было топанья, хлопанья дверей.

## Глава 2. Что с ними не так?

Тишина…

Так как звучит тишина?

Даниэль замерла посреди гостиной, прислушиваясь к тишине квартиры.

Лишь отдалённый гул машин лёгкой вибрацией проходил по толстым стеклянным панелям. Холодильник, который обычно подвергался набегам Питера, сейчас гудел размеренно. Раздвижные двери террасы не шуршали шарнирами, бесконечно открываясь и закрываясь. Ни намёка на хаос.

Одиночество имеет своё звучание.

Дани закрыла глаза и, смеясь над собственной драмой, подошла к винному шкафу, чтобы прихватить бутылочку любимого розового вина. Но рука сама потянулась не к привычной этикетке, а к старой, пыльной бутылке красного. Бордо. Ту самую, что они с Джеффом купили несколько лет назад…

Жара стояла невыносимая, даже вечером воздух был густым и сладким. Они сбежали с репетиции, как только появилась возможность. Работать со Стефано было очень интересно, но и утомительно тоже. Близнецы остались на попечении Стеллы далеко в Лос-Анджелесе. На самом деле они уже, как два года учились в школе-пансионате, так что Стелла просто числилась экстренным контактом. Одна из немногих рабочих поездок, когда они с Джеффом работали вместе на одном проекте.Пять лет назад. Винный погребок на узкой улочке в Барселоне.

– Смотри, – Джефф протянул Дани бутылку, его длинные пальцы лежали на тёмном стекле. – Тот самый год. Год их рождения.

– Ты помнишь? – удивилась она, принимая бутылку. Это была их шутка, плохо понятная посторонним. В год рождения близнецов так много происходило в их жизни, что Джефф некоторое время не мог сразу назвать год, когда родились сыновья. Даниэль подкалывала его все эти годы.

– Как же забыть? – он фыркнул, но в его глазах была не радость, а знакомая, глубокая усталость. – Одновременно и лучший, и самый страшный год.

Они купили две бутылки. Одну выпили там же, в Испании, сидя на террасе с видом на виноградники, пытаясь говорить о будущем, но постоянно спотыкаясь о прошлое. Вторую Джефф привёз домой и поставил в шкаф. «Откроем, когда они в университет поступят», – сказал он тогда.

Даниэль провела пальцем по пыльной этикетке. Она всё же взяла розовое вино. Бордо требовало другого настроения, другой компании. Наполнив бокал, она прошла в спальню. Дани испытывала необходимость смыть напряжение прошедшего дня. Впервые прощание в аэропорту превратилось в испытание.

Дани стояла, запрокинув голову, подставив лицо воде, льющейся сверху. Вода лилась упругими струями, но не могла смыть образ Джеффа в аэропорту. Его крепкое, короткое объятие. Она сделала напор сильнее, пытаясь заглушить не мысли, а это навязчивое чувство – смесь благодарности, вины и сожаления. Что с ними не так?

Мысли Дани унеслись в прошлое, но не в философские размышления, а в конкретный, яркий момент.

Колики. У обоих. Адский дуэт, разрывающий тишину ночи. Даниэль с трясущимися руками и мутной от недосыпа головой ходила по комнате с одним кричащим комочком на руках, в то время как второй заходился в своей кроватке. Она уже не плакала. У неё не было на это сил. Она просто ходила, качая Патрика, и беззвучно шептала: «Умоляю, умоляю, замолчи».Много лет назад. Ночь. Детская комната.

Они молча ходили по комнате, как два заводных робота, под аккомпанемент двойного крика. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Ни один не сломался. Ни один не крикнул: «Я больше не могу!»Дверь скрипнула. Вошёл Джефф. Он выглядел не лучше её – осунувшийся, с синяками под глазами. Он молча подошёл к кроватке, взял на руки Питера, прижал к своему плечу и начал свою, особую, «папину» тряску – ритмичную, немного жёсткую, которая почему-то всегда помогала.

Потом Джефф, не глядя на неё, тихо сказал:

– Помнишь, как мы в пещере заблудились?

– Какую ещё пещеру? – Даниэль смотрела в стену, качая сына.

– Ту самую. В Уэльсе. На втором курсе. До детей.

Воспоминание нахлынуло, яркое и нелепое. Они с группой таких же безбашенных студентов поехали в поход. Она и Джефф, тогда просто друзья, отбились от группы и провалились в расщелину. Неглубокую, но выбраться было сложно. Темно, холод, мокро.

– Мы просидели там шесть часов, – продолжил он, похлопывая Питера по спинке. – И ты не плакала. Ты ругалась. Составляла план. Потом залезла мне на плечи и попыталась вылезти, хотя я тебе говорил, что страховка ненадёжная.

– А ты в это время копал эти свои ямы в стене, – улыбнулась Даниэль. – Говорил, что надо строить лестницу.

– И мы выбрались. – Он, наконец, посмотрел на неё поверх головы засыпающего Луки.

– Потому что мы были вместе. И мы не сдались. Вот и сейчас. Просто строим лестницу. По ступеньке. Одна ночь – одна ступенька.

В ту ночь они «построили» ещё с десяток ступенек, пока оба близнеца не уснули разом, как по команде. Джефф уложил Питера в кроватку, подошёл к ней. Она всё ещё стояла, прижимая к себе спящего Патрика.

Он никогда не бежал. Никогда не прятался. Он всегда был там. Прямо за её спиной.

– Давай, – тихо сказал он и забрал у неё сына, чтобы уложить его. Его движение было бережным и уверенным. Потом он вернулся к ней. Она стояла посреди комнаты, готовая распасться на молекулы. Он ничего не сказал. Просто подошёл и обнял её. Она упёрлась лбом в его грудь, и все силы, что оставались, ушли в это молчаливое прикосновение. Он был её скалой, о которую разбивались отчаяние и усталость.

Даниэль резко выключила воду. Воспоминания были хуже любых мыслей. Они были живыми, тактильными. Стоя, завёрнутая в полотенце, она ждала, пока вода наберётся в большую ванну. Дани сделала один небольшой глоток прохладного вина. Оно коснулось её языка, как маленькое райское наслаждение. Даниэль, осторожно погружаясь в воду, ещё раз погрузилась в воспоминания этого вечера.

Несколько часов назад. Международный аэропорт.

Вечный, неумолимый хаос аэропорта. Но сегодня он впитывался в волнение Дани и Джеффа. Оба держались так, будто впервые не знали, как себя вести. Джефф один на один на две недели оставался с сыновьями, а Даниэль не увидит их до середины августа. С одной стороны, она не могла дождаться, чтобы остаться одной, с другой – её материнское сердце тянулось и рвалось к своим малышам. Хотя «малыши» уже давно переросли свои детские прозвища, для Даниэль они навсегда остались этими двумя неугомонными мальчишками. Сейчас они стояли такие взрослые, почти выше неё, с рюкзаками за спинами и невозмутимыми, так похожими на Джеффа лицами. Пытались казаться уже взрослыми.

– Мам, хватит уже меня осматривать, – буркнул Питер, отводя взгляд, в то время как она поправляла воротник его рубашки. – Всё в порядке.

– Для тебя может быть и в порядке, а для меня – нет, – парировала Даниэль, заставляя голос не дрожать. – Ты уверен, что у вас всё есть? Паспорт? Билеты? Деньги?

– Ма-ам, – хором застонали они, и Джефф, стоявший чуть поодаль, тихо фыркнул.

Он наблюдал за этой сценой, заложив руки в карманы джинсов. На первый взгляд Джефф выглядел нормально. Но Дани знала его слишком хорошо. Лёгкое напряжение в уголках губ вместо привычной широкой улыбки, едва заметная складка между бровями и слишком серьёзный взгляд без блеска озорства. Один из немногих моментов, когда Джефф был похож на взрослого. За кого он переживал больше? За неё? Стефано? Или Испанию?

– Ладно, гонщики, – Джефф сделал шаг вперёд. – Нам пора. – Джефф посмотрел на них строго, но в его глазах прыгали чёртики. Даниэль воспользовалась моментом, чтобы обнять их обоих разом, прижимая к себе, вдыхая знакомый запах. Они уже не помещались в её объятиях, как раньше. Почти мужчины.

– Будьте осторожны, – прошептала она им в уши. – Пожалуйста.

– Мы будем, мам, – похлопал её по спине Пат, и она отпустила их, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза.

Даниэль и Джефф стояли друг напротив друга.

– Два месяца. Они пролетят незаметно. А ты… отдохни. Ты заслужила. – Джефф обнял её. Его медвежьи объятия не раз согревали её в минуты душевной невзгоды.

– Ты тоже, – прошептала она. – Не работай слишком много. – Джефф лишь подмигнул на прощание, исчезая за рамкой досмотра.

Сыновья выросли так быстро. Раз – и им уже шестнадцать лет. Сыновья больше не хватаются за её руки, чтобы устоять. Они мчатся со скоростью света вперёд, в своё будущее. Ей и Джеффу остаётся только надеяться, что сыновья больше никогда не будут хвататься за их руки, чтобы удержаться на ногах. Как бы грустно это ни было.

Даниэль почти избавилась от всех мыслей в голове. Вибрация ворвалась в её сознание и заставила сосредоточиться. Телефон, вибрируя, перемещался по кафельной стойке в своём ритме, рискуя упасть в воду. Уведомления вперемежку со звонками сыпались на её телефон беспрерывно. Дани совершенно точно знала, что это подруги, но она собиралась игнорировать. Игнорировала. И ещё раз игнорировала. Даниэль игнорировала звонки, пока настойчивый гул не заставил её одним глотком допить бокал и с раздражением схватить трубку.

– Открывай дверь! Я не могу вспомнить пароль от твоей квартиры! – раздался голос Анжелы без всяких приветствий.

– И торопись. Руки не казённые! – это добавила Джулс. Громкая связь. – У Анжелы на быстром наборе горячие парни из фирмы «Муж на час». Если не хочешь оргию под своей дверью, открывай!

– Я в ванне! – возмущённо простонала Даниэль.

– Завтра мы идём в клуб, но сейчас ночь для сплетен! – подруги были неумолимы.

Первой была Джулс с телефоном у уха и охапкой подозрительно звенящих пакетов. За ней Анжела, тоже с вином, и только Стелла, самая спокойная, несла сумки с закусками.Бормоча проклятья, Даниэль, завернувшись в полотенце, пошла открывать. Едва щёлкнул замок, как дверь с грохотом распахнулась, впуская неугомонных женщин.

– Дорогой, всё, как обычно, только на адрес Даниэль. И не забудь про лазанью и твоё великолепный тирамису, – закончила говорить Джулс и осмотрела подругу. – С тобой всё хорошо? Ты словно болотника пыталась соблазнить. И, судя по твоему виду, довольно неудачно.

– Я принимала успокаивающую ванну! – Дани раздражённо попыталась сдуть сползшую прядь на лицо.

– Помогло? – Джулс лучезарно улыбалась.

– Нет, потому что меня прервали. Как вы вообще узнали? – Дани стояла, наблюдая, как подруги хозяйничают на её кухне, раскладывая еду и выбирая бокалы.

– Джефф опубликовал сторис с близнецами в самолёте. Я подобрала девчонок, и вот мы здесь, – спокойно объяснила Стелла, уже расставляя тарелки на террасе.

Даниэль удалилась в свою ванную, принять душ и смыть остатки пены. Когда она заходила в ванную, её мысли запутались вокруг вопроса Джулс. Видимо, подруги стояли на террасе и громкий голос подруги отлично был слышен.

– Анжела, почему ты и Джефф до сих пор скрываетесь от нас? – ответа Анжелы Дани так и не услышала.

Даниэль вытиралась полотенцем, стоя у большого зеркала. Её глаза безошибочно нашли татуировку. Эхограмма. Самая первая эхограмма близнецов украшала тонкий, едва заметный шрам от кесарева. Источник её силы. Напоминание, что сдаваться – удел слабых. Тогда почему Джефф сдаётся? Почему не позволяет личному счастью расцвести пышным букетом? Он всегда так смотрит на неё. Будто хочет рассказать свою последнюю тайну. А Даниэль никогда не спрашивает, что он скрывает. Им и так пришлось разделить слишком многое между собой. У них должно быть право на собственные тайны. Даже если эти тайны уже не тайны.

Даниэль вышла из спальни, выбрав из гардероба любимый хлопковый зелёный комбинезон с открытыми плечами. Она очень любила его и почти всегда носила дома. Она прошла через гостиную на кухню в поисках подруг. Они оказались на террасе. Шум машин и цвет огней на фоне ночного города всегда привлекал их.

– О чём разговариваете? – Дани сделала глоток вина, облокотившись о стеклянную стенку. Она также подхватила формочку с лазаньей. Пища богов. Как хорошо, что KilLianFood теперь есть и в Лос-Анджелесе.

– О том, что ты одна, – без обиняков заявила Джулс.

– Это проблема?

– Это возможность. Тебе нужно подцепить жаркого жеребца, пока дети домой не вернулись. – Анжела решила отпустить непривычную для себя шутку.

– А тебе нужно, наконец, перестать делать вид, что между тобой и Джеффом ничего не происходит, – произнесла Даниэль, глядя на Анжелу.

Наступила напряжённая пауза. Отношения Анжелы и Джеффа давно не были секретом, но произнесённое вслух это звучало как приговор.

– Анжела, я же знаю, что ты тайно ночью покидаешь квартиру Джеффа, – продолжала Дани, чувствуя странное освобождение. – И я знаю, что с конца июня ты почти две недели проведёшь в Испании. Ты правда думаешь, что мы глупые?

– Ой, да брось ты, – Даниэль отмахнулась, беззаботно закидывая в рот оливку. – Это всё не имеет значения. Я провела с этим парнем тридцать лет. Ты не думаешь, что если бы между нами вспыхнула хоть одна искра, у нас случился бы настоящий пожар? – Она посмотрела на подруг, и её взгляд стал серьёзным. – Беременность спасла нашу дружбу. Она переключила фокус. Сделала нас не потенциальными любовниками, а родителями. Союзниками.Анжела покраснела и опустила глаза. – Даниэль, вы мне обе дороги…

– Потому что появилась проблема покрупнее, – с пониманием хмыкнула Стелла. Она, как никто, знала, через что прошли Джефф и Даниэль. Если с Джулс и Анжелой Дани подружилась во время последних месяцев беременности, то Стелла была там почти с самого начала. Она же и стала крёстной обоих сыновей.

– Именно, – Дани отсалютовала ей бокалом. – Мы уже взрослые. И вправе сами решать, что делать со своей жизнью. – Дани указала бокалом в сторону Анжелы, предлагая налить ей ещё вина. – Тебе я предлагаю перестать искать причины во мне и просто быть с Джеффом. Я хочу, чтобы мой друг и отец моих детей наконец-то стал счастливым. Он лучший мужчина в моей жизни. Но он не любовь моей жизни. Понимаешь?

Вместо ответа Анжела просто обняла её, и в этом объятии было всё: и извинение, и благодарность, и обещание. Даниэль закрыла глаза, позволяя теплу подруг и вина заполнить ту пустоту, что оставил после себя день.

Даниэль сидела, прислушиваясь к ночным звукам города, доносившимся с террасы. Вино медленно разливалось теплом по телу, смывая остатки напряжения. Подруги перешёптывались о чём-то своём, и эта атмосфера бессмысленной, уютной болтовни была ей сейчас необходима.

– Я всегда восхищалась тем, как вы с Джеффом умудрились сохранить друг в друге людей, – вдруг сказала Стелла, поворачивая к Дани свой бокал. – Большинство пар на вашем месте либо разорвали бы друг друга в клочья, либо превратились бы в скучных соседей по квартире.

– Мы и есть скучные соседи, – усмехнулась Даниэль.

– Не согласна, – Джулс качнула качелями. А подруги уставились на неё с удивлением. – Вы не соседи. Вы… сиамские близнецы, которых разделили, но они продолжают чувствовать фантомные боли.

Дани лишь усмехнулась, знала бы Джулс, насколько она права. Как раз сегодня утром, ещё до аэропорта, Дани машинально положила в сумку пачку мятных жвачек, те самые, что всегда жевал Джефф, когда нервничал. Потом с досадой выбросила их в мусорное ведро на заправке.

– Фантомные боли проходят, – покачала головой Даниэль. – Как удивительно точно ты нас обозвала. Иногда такое чувство, что это всё нереально… – Дани обвела бокалом, зажатым в руке, круг. – Слишком всё хорошо сложилось.

– Только нет настоящей любви? – мягко спросила Стелла.

Даниэль задумалась, вертя бокал в руках. Вопрос был не из простых.

– Сегодня в аэропорту, когда он обнял меня… Я почувствовала абсолютную безопасность. Он опора и поддержка, но и я должна быть для него тоже. Мы не можем дать слабину, мы команда и мы в равных условиях. Если кто-то из нас даст слабину, мы проиграем. Именно поэтому мы всегда стараемся выкроить несколько дней в одиночестве. Нам нужна передышка. Место силы. Называйте как хотите. – Она замолчала, сама удивлённая своей откровенностью.

– Он не идеальный! – резко ответила Даниэль. – Он просто… надёжный. Слишком надёжный. Иногда мне кажется, что если бы однажды ночью разбудила его и сказала: «Джефф, нужно закопать труп в лесу», он бы спросил: «Где лопаты?». Без шуток. Без вопросов.

– Боже, – прошептала Анжела. – Я всегда думала, что тебя раздражает в Джеффе его какая-то… отстранённость. А оказывается…

– И это плохо? – непонимающе подняла брови Джулс.

– Это утомительно! – выдохнула Даниэль. – Потому что я знаю, что он ждёт от меня той же абсолютной, безоговорочной надёжности. Всегда. Без права на слабость. Без права на ошибку. Мы смогли пройти этот путь только потому, что были равными и помогали расти друг другу. Но нельзя всё время быть сильным, однажды ты сломаешься. И невозможно быть всё время правильным. Я хочу быть глупой, не рассуждающей, страстной. Не смотрящей всё время в гугл-расписание. Секс по графику, это не круто.

– Я смотрю, ты от своих сорванцов нахваталась новомодных выражений.

– Да иди ты! – Даниэль фыркнула в бокал на замечание Джулс.

Глубокое молчание повисло на террасе. Было слышно, как где-то вдалеке проехала машина с включённой музыкой.

– А тебе это нужно? – наконец спросила Стелла. – Эта глупая страсть?

Даниэль закрыла глаза. Воспоминания про Алекса сами собой замельтешили перед глазами, останавливаясь на самой последней ссорой. Когда Дани больше не могла сдерживать себя. В тот момент она устала чувствовать хоть что-то. Несколько лет назад она встречалась с мужчиной. Их отношения не были простыми. Они ощущались как что-то ядовитое. Как зависимость. И вот они в очередной раз сошлись…

– Ты сейчас серьёзно? – Дани смотрела на него в изумлении. – Ты ставишь меня перед выбором? Между тобой и Джеффом? И на что ты вообще надеешься?

– На твоё благоразумие! На то, что ты выберешь того, с кем у тебя есть будущее!

– Какое, на хрен, будущее? – она фыркнула. – Будущее подтирать тебе сопли каждый раз, когда тебе не понравится, как на меня посмотрели? Ты правда думаешь, что имеешь право ставить мне ультиматумы?

– А что такого? Почему я не могу решать, кто будет в твоей жизни!

– Нет! Не можешь! Это право есть только у меня. Даже Джефф не позволяет себе такого. А уж ты и подавно. Ты вообще в своём уме? Правда думал, что я выберу тебя?

– Да ты просто сука!

– Не нравится – дверь открыта. Этот придурок Джефф снова её не закрыл… Чёрт. А мы ведь так хорошо начали.

– Ты слишком категорична. Ты вечно сравниваешь меня с ним!

– Я не сравниваю, – её голос стал тише и холоднее. – Это бессмысленно. Потому что, если бы я стала сравнивать, ты бы проиграл на старте. Я никогда не выберу кого-то вместо Джеффа. Никогда.

Она сделала шаг к нему, и её слова падали как удары:

– Почему я должна променять человека, которого знаю с пяти лет, на того, кого видела в сумме три года? Почему я должна выбрать тебя? Того, кто бросал меня, едва чувства проходили? И почему ты удивляешься, что я выбираю того, кто ни разу не отступил? Кто держал мою руку двадцать лет, а не три недели? – Она смотрела на него не мигая. – И главный вопрос: почему я должна выбрать тебя, не способного отвечать за свои слова, а не мужчину, который прошёл со мной через ад сложной беременности, родов и воспитания двоих детей? Ну? Чем ты лучше? Чем ты надёжнее? Назови хоть одну причину. Одну!

– Нет, – тихо ответила она. – Не нужно. Страсть у меня была. Помните, Алекса? – от вопроса Дани подруги скривили носы. Конечно, они его помнили. И очень опасались, что Дани и правда прикопает его где-нибудь незаметно и сделает вид, что так и было. И никто бы её не осудил.

– Нашла кого вспомнить, – добавила Анжела.

Единственным, кто мог разбить её сердце, была она сама. И Дани давно уже перестала это делать.

– Я думала, что одиночество будет другим. Более горьким. А оно… спокойное. Это безумие, что я счастлива без любви. Мне страшно, что я так никогда и не смогу полюбить… И быть по-настоящему любимой. – Дани откинулась на спинку кресла и посмотрела на огни города. Где-то там был Джефф. И она знала, если ей сейчас станет плохо, если случится что-то страшное, один звонок приведёт его к порогу быстрее, чем любая скорая помощь. И он будет там. Всегда. И в этом знание была и величайшая роскошь и величайшая ловушка. Потому что он был всем. Кроме одного.

Они чокнулись, и хруст стекла прозвучал как точка, поставленная в долгом споре. Спор, возможно, и не был закончен, но перемирие было достигнуто.Она поймала на себе понимающий взгляд Стеллы, безжалостный и проницательный.

И сейчас этого было достаточно. Более чем достаточно. Даниэль почувствовала, как камень, который она несла в груди все эти годы, наконец сдвинулся с места. Он не исчез, нет. Но его вес стал привычным, почти комфортным. Она больше не пыталась его сбросить. Она просто училась с ним жить. Город за стеклом зажигал всё новые огни, и каждый из них был чьей-то жизнью, чьим-то выбором, чьим-то несовершенным, но настоящим счастьем. И её жизнь, с её тишиной и свободой, с её гранитной стеной по имени Джефф, была одним из таких огней. Не самым ярким, но устойчивым. Не ослепляющим, но тёплым.

Даниэль проснулась почти под самое утро из-за сухости во рту. Она осторожно встала с кровати, стараясь не разбудить подруг. В квартире достаточно спальных мест, но подруги решили, что они снова школьницы, и пришли спать к Дани на гигантскую кровать. Вот только Анжела куда-то запропастилась.

Анжела нашлась в гостиной, рассматривающей в предрассветном свете стену, разделяющую коридор и гостиную. А там было на что посмотреть. От пола и до самого верха было встроено магнитное основание, на которое прицеплены сотни снимков: больших и маленьких. Все тридцать лет дружбы с Джеффом на этой стене. Фотографии кучи тестов на беременность, первая эхограмма, первые шаги, большие выступления. Праздники, поездки, переезд и новоселье, друзья. Летопись длиною в тридцать лет.

Свет от торшера скользнул по стене, выхватывая случайные моменты. Анжела, сама того не осознавая, стояла прямо между пятилетним Джеффом с выбитым зубом и двадцатипятилетним Джеффом с близнецом на плече.

– Я не хотела, чтобы всё так вышло, – прошептала Анжела, глядя в пол.

– Хватит извиняться, – Даниэль откинулась на спинку дивана. – И чувствовать вину. – Она смотрела не на подругу, а на стену за её спиной. На то, как тень от фигуры Анжелы ложилась на их общую историю.

– Он… Он говорит о тебе постоянно, – голос Анжелы дрогнул. – Я иногда ловлю себя на мысли, что ревную. Не к другой женщине и не к тебе. К этому, – она бессильно махнула рукой в сторону фотографий не оборачиваясь.

– Его не существует отдельно от этого, – тихо сказала Даниэль. – От этой стены. От меня на этой стене. Ты полюбила не просто мужчину. Ты полюбила полчеловека. Вторая его половина вот здесь, – она приложила ладонь к собственной груди. – И он это знает. И ты это знаешь.

– А ты? – наконец обернулась к ней Анжела, и в её глазах стояли слёзы. – Что ты чувствуешь? Когда видишь нас?

Даниэль медленно провела рукой по воздуху, очерчивая невидимый контур стены.

– Я чувствую… странное спокойствие. Как будто смотришь на свою старую комнату в родительском доме. Всё твоё, всё родное, но ты уже не можешь там жить. Ты выросла. А он… он остался там. В этой комнате. И я рада, – Дани посмотрела на подругу, – я искренне рада, что ты зашла к нему в эту комнату. Что ему там теперь не одиноко.

– Он боится тебя обидеть, – выдохнула Анжела. – Он боится сделать следующий шаг. Думает, что сломает то, что вы с таким трудом строили.

– Ничего он не сломает, – Даниэль встала и подошла к стене. Она нашла пальцем одну из недавних фотографий: они с Джеффом на школьном собрании, стоят по разные стороны зала, но оба смотрят на одного из сыновей с одинаковым выражением лица. – Это не хрустальная ваза. Это фундамент, на котором строится дом, этаж за этажом.

Она повернулась к Анжеле, и впервые за весь вечер посмотрела на неё прямо.

– Строй свой этаж, Анжела. Сделай его счастливым. Для вас самое время.

Она повернулась и вышла так же тихо, как и вошла. Даниэль осталась стоять перед стеной, вглядываясь в лицо пятилетнего мальчика с выбитым зубом, который когда-то стал началом всей этой истории.Анжела смотрела на неё, женщину, которая была историей, фундаментом и самым строгим судьёй её любви. И вдруг кивнула. Не потому, что всё стало просто, а потому, что наконец-то поняла сложность, в которой им всем предстоит жить.

***

Следующее утро


Даниэль резко открыла глаза от громкого хлопка, похожего на выстрел. Сердце на секунду замерло, пока она не осознала: это хлопнула пробка от шампанского. Джулс и Стелла, разбуженные тем же звуком, недовольно смотрели на Анжелу, которая радостно напевала, наполняя бокалы с апельсиновым соком и игристым алкоголем.

– Доброе утро должно быть бодрым! – пропела она, ставя поднос на большую кровать Дани, заваленную одеялами.

Утро выдалось странным и весёлым. Особенно когда четыре женщины с абсолютно разным утренним ритмом попытались занять одну ванную. Даниэль последние шесть лет считала свою ванную комнату огромной, пока та не сжалась до размеров тесной кладовки, наполненной паром, смехом и ароматами четырёх разных гелей для душа. Под шум душа, который принимала Джулс и под пар от гигантской ванны, в которой Стелла отогревала своё «ледяное сердце», Анжела и Дани, как два инопланетных идола, сидели на стойке с зелёными глиняными масками на лицах.Подруги встретили рассвет над городом и решили никуда не разъезжаться. У Дани была достаточно большая и удобная кровать, прекрасно вмещающая четверых.

Впервые за долгое время Даниэль было настолько легко. Сыновья были далеко, но под надёжным присмотром отца, и она могла всё это время посвятить только себе.

Стелла вышла на террасу последней, раскрасневшаяся от горячей воды, и тут же получила из рук Дани чашку кофе. Немного странный порядок: сначала «Мимоза», потом кофе. Но ведь и утро начинается не всегда с кофе. Дани сидела в плетёных качелях, а Анжела устроилась у неё на коленях, запрокинув голову. Они почти не разговаривали, перебрасываясь редкими фразами. Их утренние ритмы расходились в мелочах, но в главном, в этой тихой, солнечной потребности в покое, они были абсолютно синхронны. Молчание было таким же комфортным, как тепло чашки в руках. Предстоящий насыщенный день подождёт.

## Глава 3. Затишье перед бурей

Несколько часов спустя четыре женщины снова оказались в квартире Дани. Никто не планировал возвращаться, они и сами не поняли, как снова собрались на её кухне за бокалами Маргариты. С ними такое иногда случалось: бурный день сам собой перетекал в томный вечер. Подруги болтали обо всём и ни о чём, настраиваясь на предстоящую ночь.

Даниэль перебирала вешалки, развешивая новые покупки, и всё чаще взгляд её задерживался на темно-изумрудном платье на тонких бретельках. Анжела, накручивая длинные волосы на плойку, громко подпевала музыке, лившейся из колонок. Джулс и Стелла с азартом перебирали гардероб Дани, сравнивая находки с привезёнными с собой нарядами.

– Я заказала нам лимузин, – неожиданно объявила Стелла.


Подруги дружно высунулись из своих углов, с любопытством глядя на неё.

– Ну что вы на меня так уставились? Клуб открывается только в десять! А мы уже вторую бутылку вскрыли. Кстати, Дани, почему ты почти не пьёшь?

– Не знаю. Какое-то предчувствие. Так что налей мне, пожалуйста, просто бокал белого.

– Белого? – удивилась Стелла.

– Оно почти не пьянит. И, вроде как, лето наступило.

– В Лос-Анджелесе всегда лето, – ворчливо произнесла Джулс, разглядывая платье из тёмно-синего бархата, усыпанного блёстками.

– Джулс, повесь его на место. Я тебе точно не дам это платье, – тут же отреагировала Дани.

– Не бойся, я не испорчу, – невинно ответила та.

– Ты не испортишь. Ты его не вернёшь. – Даниэль забрала вешалку и перевесила платье подальше от загребущих рук подруги.

Изумрудное. Да, выбор был окончательным. К нему – несколько браслетов на запястье и босоножки на тонком каблуке.

С макияжем возиться не пришлось: перманентный макияж был спасением для вечно занятой женщины. Её губы всегда сохраняли цвет чайной розы, а взгляд был подчеркнут тонкой, идеальной стрелкой. Ламинирование ресниц придавало глубину, позволяя быть готовой к выходу в свет в любое время. Сегодня она лишь добавила немного туши, лёгкие тени и тёмно-красную бархатную помаду.

Волосы, обычно собранные в тугой пучок, теперь ниспадали по спине роскошной волной упругих чёрных кудрей, отливая в закатном свете синевой.

Платье скользнуло по коже, обняв фигуру невесомым шёлком. Изумрудный цвет оттенял глаза, делая их ярче драгоценных камней. Тонкие лямки подчёркивали линию плеч, а летящий крой мягко облегал стан, не скрывая её природной грации.

На запястьях мягко звякнули браслеты. Босоножки на каблуке добавили элегантности, не отнимая свободы.

В зеркале на неё смотрела женщина, выглядевшая одновременно утончённо и естественно. Её французский шарм, смешанный с американской непринуждённостью, создавал редкий, уверенный и живой образ.

Она чуть улыбнулась своему отражению.


Женщина, которая знает чего хочет.


Женщина, которая умеет наслаждаться жизнью.

И всё же где-то под ребром, почти неощутимо, шевельнулось чувство – будто этот вечер запомнится чем-то бо́льшим, чем просто танцы и вино.

***

Как и сказала Стелла, у входа их ждал лимузин с шампанским и клубникой. К клубу они подъехали с размахом: все четверо торчали из люка, подпевая радио и размахивая бокалами, хотя особо пьяными их назвать было нельзя.

В клубе подруг сразу проводили в их постоянную кабинку на втором этаже. Персонал знал их давно и привычно сервировал столик: бокалы, приветственные коктейли, лёгкие закуски. Шумные, но без проблем, так их здесь и воспринимали.

Подруги заметили парня ещё тогда, когда устраивались в кабинке. Молодой, энергичный, он выделялся на танцполе. Дани лишь скользнула по нему взглядом, но подруги, знавшие её много лет, сразу уловили перемену в её глазах. Даниэль почти неотрывно следила за тем, как он танцует с друзьями в окружении девушек. Она пыталась поддерживать беседу, но каждый раз, когда свет прожектора выхватывал его из толпы, её внимание невольно возвращалось к нему. Даниэль неотрывно наблюдала за гибкими движениями парня. Что в нём такого, чего она не видела за все прошедшие годы? Даже с высоты, Дани могла сказать, что ему не больше двадцати шести лет. И если бы её целью были молодые любовники, то она только что закрыла проект с танцорами схожего возраста, и несколько из них делали откровенные намёки. Дани отказала каждому. Тогда что же в этом парне? Тёмные джинсы, майка, плотно облегающей тело, и рубашка с подкатанными рукавами в красную крупную клетку. Его образ явно выбивался из клубной эстетики, что лишь привлекало к нему больше внимания. Тонкие губы, ироничная улыбка. Он встряхнул чуть вьющимися волосами до плеч, запрокинул голову, и их взгляды встретились. Дани будто опалило жаром.

Его настойчивый взгляд не отпускал. Она чувствовала, как он изучает её, и от этого становилось только жарче. Словно они вели безмолвную дуэль. Подруги понимающе переглядывались – они слишком хорошо знали Дани. Ставки в их мысленном тотализаторе были сделаны, и на неё, похоже, никто не ставил.

Джулс обняла Даниэль, пытаясь подбодрить её:

– Да ладно тебе, всё же, очевидно, как ты на него смотришь. Это просто наша дружеская забава с тотализатором, мы ведь всё за тебя! И не думай, что мы будем осуждать тебя за его возраст. Пора подумать о себе! – Стелла внимательно рассматривала парня, который как раз подошёл к барной стойке. Энж мечтательно добавила:

– А вдруг он окажется любовью всей твоей жизни? – Даниэль лишь хмыкнула. Подруга, её ровесница и мать двоих детей, всё ещё верила в романтические сказки. Если бы всё было так просто, Дани давно бы вышла замуж за Джеффа, но их отношения давно переросли в нечто прочное и братское. Мысль о чём-то большем вызывала у неё лёгкую оторопь, словно речь шла об инцесте. Она вспомнила, как несколько лет назад они втроём устроили пьяный вечер у неё дома. Наряжались в нелепые наряды, пели и танцевали под Beyoncé, и на очередную попытку Джулс свести её с Джеффом Дани философски изрекла: «Инцест – дело семейное». Звонкий хлопок открывающейся бутылки потонул во взрыве хохота.

– Ну не как Джефф, старый крепкий дуб, – парировала Джулс, словно читая её мысли. – Тот… ну, скорее, как цветущая сакура. Уникальное зрелище, которое надо увидеть раз в жизни. Иначе потом всю жизнь жалеть будешь.

– Джулс, кажется, тебе хватит текилы, – Дани едва сдерживала смех. Джулс славилась своей «ранимостью» – она редко обижалась, зато мастерски умела хладнокровно отомстить.

– А тебе пора начать! И, наконец, развратишь того сладкого мальчика-ромашку! – Стелла фыркнула, чокаясь стопкой с Энж и Джулс и показывая на парня, который танцевал уже с десятой по счёту девушкой. – Давай, мать, чего ты ждёшь?

– Очень смешно, – фыркнула Дани.

– Дай шанс своей нижней части расслабиться, – вступила Энж, глядя на подругу своими невинными голубыми глазами. – Может, тогда и остальные вокруг смогут выдохнуть.

– После того как ты перестанешь скрывать, что спишь с отцом моих детей! – Стелла и Джулс взорвались хохотом, привлекая внимание соседей по кабинкам.

– Да иди ты! – фыркнула Энж, легонько толкая Дани плечом.


Подруги закатывались смехом, не в силах остановиться.

– Куда? – уточнила Дани, на секунду задержав дыхание.

– К своему любовнику! – выкрикнула Анжела громче, чем планировала, пытаясь взять себя в руки.

– К будущему или бывшему? Или, может, к тому, с кем спишь ты? – деловито перечислила Дани, загибая пальцы.

Новый взрыв хохота, докатившийся до первого этажа, заставил обернуться даже танцующих у барной стойки.

… Их взгляды встретились. Снова. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, словно заворожённые, не в силах отвести глаза.

«Ну всё, – пронеслось у неё в голове. – Там внизу опять включили режим «водопад». А чем всё закончилось несколько лет назад, когда она связалась с парнем, который был на три года младше неё? Правильно. Головная боль и чувство, что тебя использовали как бесплатное такси до оргазма». А она не благотворительный фонд по развитию «молодых талантов». «А тебе не надоело всё усложнять? – внизу живота нагло подрагивало. – Он молодой, горячий, и с ним не надо разговаривать о будущем. Просто трахнешь и забудешь. Идеальный план». Этот спор бессмысленен. Даниэль приняла решение, как только в первый раз их взгляды пересеклись. Осталось только признать. «С нашим графиком нам этого не надо – настаивал голос разума. Тебе почти тридцать шесть, ты хочешь лежать, пить вино и читать книгу на новом супер удобном диване. А не пытаться воспитать ещё одного мужчину!»

Но когда она его слушала?

## Глава 4. Буря

Парень подошёл к ней на танцпол, когда музыка достигла пика. Между ними не было произнесено ни слова, но каждое движение говорило больше любых фраз.


Прошло шестнадцать лет с тех пор, как алкоголь и два разорванных от боли сердца изменили всё. Теперь дымка алкогольного опьянения едва ощущалась: пара бокалов шампанского и несколько коктейлей не оказывали влияния на Даниэль. Завтра утром у неё не будет ни единого оправдания. Каждый шаг навстречу этому парню – её собственный, вполне осознанный выбор.


Их тела двигались в унисон, словно магниты. Они понимали друг друга с полуслова, предвосхищая каждый следующий шаг. Девушка чувствовала, как внутри разгорается пламя желания, яркое и неудержимое. Всё её существо отзывалось на его близость так остро, что почти причиняло боль.


Плотно прижавшись друг к другу, Дани чувствовала жар и твёрдость его тела. Эта дьявольская улыбка могла бы растопить лёд. Музыка сменилась на нечто вибрирующее и интимное. Она положила руки ему на грудь и мягко прижалась бёдрами. Его руки обвили её талию, развернув к себе спиной. Пальцы скользнули под подол, и жар пробежал по телу искрами, вызывая мурашки.


Вокруг царила темнота, толпа предавалась музыкальному экстазу, периодически включалась дым-машина. В воздухе витал пикантный аромат желания. Его пальцы вырисовали контуры её бедра, задержавшись чуть дольше дозволенного. Даниэль едва сдержала стон. Прикосновение к нежной коже вызвало дрожь во всём теле. Ей почудилось, будто разумная часть её сознания просто исчезла. Его близость сбивала с толку, а его аромат… мускусный, слегка пряный, казалось, заполнил собой всё её естество.

«Спокойно, Дани, спокойно», – твердила она, пытаясь унять учащённое дыхание и дрожь в пальцах. Не оборачиваясь, она взяла его за руку и повела вдоль барной стойки. «Что я, чёрт возьми, делаю?» – пронеслось в голове. Но она продолжала идти, крепко сжимая его руку, направляясь в угол клуба, незнакомый за все годы посещений.


Она ясно ощутила, что не может ждать, пока они доберутся до более подходящего места. Ей нужна была эта «ромашка-искуситель» сейчас. Мысль: «Я слишком стара для секса с незнакомцем в туалете», – пронеслась в голове, но когда Даниэль обернулась, его взгляд, озарённый светомузыкой, обжёг её. «Я нарушаю сразу два правила: никакого секса в туалетах и тем более с теми, кто младше больше чем на пять лет».

Наивный мальчишка…

Щелчок замка отделил их от внешнего мира, звуков музыки и гула толпы, оставив лишь напряжение, витающее между ними. Отступать было некуда. Ведь она уже устала бежать от само́й себя. От придуманных правил, которые лишь защищали её сердце от новой боли. Быть сильной и властной – шутка ли, воспитывать двух подростков. И это только со стороны, кажется, что легко отправить детей к отцу. А она просто устала. Устала быть сильной, правильной, устала подчиняться собственным правилам, устала доказывать, что её реальность имеет право на жизнь. И вот – шанс перестать думать о завтрашнем дне.


Разве она может от него отказаться?

Пока «мальчик-ромашка» понимал, что хищница здесь не он, Дани сделала шаг вперёд и, притянув его голову, слила их губы в жадном поцелуе. Парень подхватил её и усадил на холодную столешницу раковины.


Ощущения сузились: леденящий холод кафеля, грубые руки, рвущие шёлк трусиков, его губы, поглощающие её рот. Она подчинилась пустоте в голове, нарастающему жару, грозившему разорвать её изнутри. Он касался её с жадностью, граничащей с отчаянием, а она отвечала тем же.


Чёрт! Вплетя пальцы в его волосы, она притянула его голову к своей груди. Другой рукой расстёгивала его джинсы.

– Торопись, – прозвучал её собственный хриплый голос. – Прелюдии потом.


Ей нужно было срочно преодолеть нулевую отметку. Точка невозврата уже виднелась на горизонте. Пока разум не вернулся, пока жар его тела не заполнил каждую клеточку, а его аромат не опьянил окончательно. Про́клятая Джулс с её дубами и сакурами!

– Потом? – прошептал он, явно намереваясь затянуть прелюдию.


Но инициатива принадлежала не ему. Она должна была случиться сейчас. Нетерпение огнём расползалось по телу. Грань так близка. Безрассудство ещё никогда не было так привлекательно.

– Малыш, поверь, это не последний раунд.


Краем сознания она уловила шёпот вскрываемой упаковки. Одно резкое движение – и мир сжался между болью и наслаждением. Дани глухо застонала, запрокинув голову. Она не ожидала всепоглощающего чувства. Он приподнял её ногу, вошёл глубже, двигаясь сильнее. Их тела слились в едином порыве. Быстро. Мощно. Бесконтрольно. Мир расплывался в хаосе жара, трения и прерывистого дыхания. Оргазм пронзил её взрывом, затрагивая все нервные окончания.


Точка невозврата пройдена.

– Киллиан… – обжёг её шею шёпот.

– Что? – едва разобрала она в водовороте ощущений.

– Меня зовут Киллиан, – он ухмыльнулся, и в его серебристых глазах, таких близких и почему-то знакомых, плясали черти.


Чёрт, что же она наделала?

– Даниэль, – она всматривалась в растопленное серебро его глаз, в искорки влюблённости. И они действительно казались знакомыми. Об этом она подумает завтра. Тряхнув волосами, она отбросила навязчивые мысли. Сейчас она заберёт всё, что сможет.


В отражении зеркала Даниэль разглядывала Киллиана. Он слишком красив и юн: высокий, метр девяносто, пышные вьющиеся волосы до плеч, серебристые раскосые глаза, высокие скулы и чуть изогнутые губы.


Грань успешно пройдена.

– Обычно я так не знакомлюсь, – звучало почти как оправдание.

– Не верю, что ты жалуешься! – Чёрт. Надо перестать смотреть ему в глаза. От его взгляда в голове становилось пусто и тихо. Ни сопротивления, ни власти, только желание. Встряхнув головой, она отогнала наваждение.

– Эй, я в восторге! Но обычно, прежде чем оказаться так близко, стоит сходить в ресторан со свечами, – в шутливом тоне сквозила серьёзность.


Память нарисовала картину: три года назад, пляжная вечеринка. Алкоголь, общее возбуждение. Они страстно целовались у его машины; он наклонился за бумажником, а когда выпрямился, её и след простыл. Она растворилась в ночи. Тогда он даже имени не успел спросить. Теперь ему выпал второй шанс.

– Ты имеешь в виду девушек? – она подкрашивала губы, поправляла кудри.

– Ну да, а кого ещё? – усмехнулся он.

– Мир огромен и безумен, – «Боже, просто уходи», – крутилось у Дани в голове.

– Но ты уверена, что не хочешь сначала поужинать? Я знаю отличный ресторан с панорамным видом, – они смотрели друг на друга через зеркало. «Смотри-ка, какой настойчивый. Прямо аленький цветочек. А то, что у него черти в глазах пляшут – это ничего не значит?» – язвила она про себя.

– Не беспокойся, мы обязательно поедим, а самым лучшим видом станешь ты у моих ног. – Её взгляд заставил его замереть. Он должен чувствовать себя главным, иначе ей не видать ещё нескольких раундов этого секса. Но кажется, у Даниэль плохо получалось претворяться ведо́мой.

– Вау. Кажется, я снова всегда твёрд, – его рука скользнула под подол, мягко сжимая её ягодицы. – И опять никаких прелюдий?

– Малыш, у тебя только что была трёхминутная. – Великое множество едких комментариев вертелось на языке, но она сдержалась. Слишком чутких и наивных мальчишек не сто́ит обижать.

– Наше знакомство на этом не закончится, – он прижался к ней. Молодость! – В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться.

– Я обещаю отведать тебя, как самый сладкий леденец, – она улыбнулась. – Но сначала ты угостишь меня бокалом чего-нибудь вкусного.

– А потом?

– Потом… мы с подругами арендовали лимузин, он ждёт на парковке. У нас есть возможность начать исследования гораздо раньше, чем мы доберёмся до цели.

– Ты не любишь терять время, да? – Он, как джентльмен, распахнул дверь.

– Особенно сегодня! – Нужно было пользоваться моментом, пока голос разума спит.


Дверь лимузина захлопнулась, отрезав от внешнего мира. Тишину нарушало лишь прерывистое дыхание. Не дав Киллиану опомниться, Дани опустилась перед ним на колени.


Её движения были не порывистыми, а обдуманными. Она медленно, не отрывая взгляда, расстегнула молнию. Улыбка соблазнительно изогнула её губы. Скрип молнии прозвучал оглушительно. Киллиан замер. Он потянулся к её лицу, но Дани отстранила его руку.

– Малыш, будь послушным, – её бархатный голос стал твёрдым. Он застонал, ощущая бешеную пульсацию. – Хочешь хорошо кончить? – её язык медленно скользнул по его плотности.


Она не просто действовала губами – она изучала. Отточенное мастерство делало с ним, что хотела. Она играла на нём, извлекая новые ноты.


Киллиан вскрикнул, когда она приняла его в себя до самого горла. Его пальцы впились в её волосы. Ему необходимо было это ощущение, иначе мир рушился. Это был не первый минет в его жизни, но ощущение – будто первый. Она наслаждалась процессом, её взгляды обжигали. Он двигал бёдрами, ускоряя темп. Звуки наполнили салон.


Он кончил, выкрикивая её имя; сердце бешено колотилось. Он смотрел на неё затуманенным взглядом, не веря происшедшему.


Увидев его – растерянного, побеждённого, – она улыбнулась той самой улыбкой, что свела его с ума три года назад.

– Повеселился? – звучало почти невинно. Он лишь покачал головой. – Готов к продолжению?

Не дожидаясь ответа, она выскользнула из машины, оставив его наедине с обломками самоуверенности и шлейфом её духов.


Оказавшись в квартире, они снова слились в объятиях. Дверь захлопнулась, и мир сузился до них двоих. Теперь в этом мире, пахнущем её духами и одиночеством, был он.


Их губы встретились в жадном поцелуе. Его руки, скользившие по её телу, обнажали не кожу, а шестнадцать лет запертых чувств. Реальность растворилась


В полумраке время остановилось. Мерцающий свет отбрасывал причудливые тени. Изумрудные глаза Даниэль затягивали его в водоворот. Она чувствовала, как всё её существо открывается навстречу.


Его прикосновения становились увереннее, говоря о ненасытности. Серебро его глаз горело страстью. По её коже пробегали волны жара. Они отдались чувствам.


Когда его губы нашли её сокровенное, она вздрогнула. Волна наслаждения охватила её, вырывая крик.


Прижав её к холодной поверхности картины, он вошёл в неё, не отрывая взгляда. В его объятиях она чувствовала себя потерянной и найденной.


Оказавшись сверху, она нашла новый ритм.

– Ты выдержишь ещё один раунд, Papi? – прохрипела она.


В ответ её бёдра начали танец. Он смотрел на неё снизу вверх – на эту женщину, ставшую повелительницей его наслаждения.


Когда пик удовольствия отступил, они рухнули на кровать. Без сил даже на слова они лишь молча решили заснуть. Немедленно.


Первые лучи солнца зарождались над Лос-Анджелесом…

## Ретроспектива. Часть 1

…Около 17 лет назад…

Даниэль вернулась из клиники поздно вечером, когда окна смазались тёмной синевой. Девушка находилась в прострации после визита к гинекологу. Вердикт врача не удивил её. Сложно удивляться новости о беременности, когда ты последние три дня с упорством маньяка писаешь на тест-полоски и получаешь одинаковый результат в разных вариациях. Тесты, словно издеваясь, показывают либо плюсики, либо две параллельные полосочки. Весь прошлый вечер Даниэль с блаженной улыбкой на одном из тестов сделала из двух полосок одну. Она закрасила вторую линию корректором. А потом ещё час, окружённая разложенными веером тестами, пыталась вспомнить, откуда у неё вообще взялся этот корректор.

Она уронила свой рюкзак для тренировок около двери, сняла любимую толстовку и кинула поверх рюкзака, распустила кудрявую волну волос из тугого пучка, что собрала на несколько часов академических репетиций. Занятия выпускного года только начались, а она уже вляпалась.

Даниэль с мученическим вздохом открыла электронное письмо с расписанием на весь год. Ну как расписание… скорее, предметы и количество часов, которое она должна, чтобы получить оценку или зачёт. Осталось проучиться в академии ещё десять месяцев, пять из которых – это фактически отработанные часы где угодно, кроме клубов. И сдать экзаменационное выступление, в группе и индивидуально. А дальше – диплом и свободное плавание в мире искусства. Должно было быть.

Даниэль остановилась перед зеркалом во всю стену. Пальцами растрепала волосы, сделала пробное па. Её отражение всё ещё соответствовало образу девятнадцатилетней танцовщицы: гибкий стан, аккуратная грудь, упругий персик бёдер, длинные ноги и тонкие, грациозные руки.

Она приблизилась к зеркалу, вглядываясь в собственные черты. Себя она любила, но с годами всё сильнее проступало сходство с матерью – невероятно красивой женщиной с ледяным сердцем. Впрочем, разницу Даниэль видела прекрасно: её собственные глаза напоминали молодую весеннюю листву – светлую, тёплую, живую. Глаза матери были как малахит – драгоценный, но холодный камень, на который невозможно смотреть долго.

Аккуратный вздёрнутый нос, большой рот, пухлые розовые губы… Даже сейчас, после бессонных ночей, восьмичасовой тренировки и изматывающего визита к врачу, она выглядела хорошо. Немного помято, расстроенно, но по-прежнему притягательно. Джефф всегда говорил, что она похожа на фею, сбежавшую из сказки. Парни выстраивались в очередь, ведомые её внешностью. А залетела она от лучшего друга, с которым связывать жизнь совершенно не планировала.

Даниэль задрала край футболки, обнажая всё ещё плоский живот. Разве может такое быть? Она медленно провела ладонью над лоном. Врач говорил о восьми неделях, но её отражение настойчиво твердило: «Этого не может быть». Тело выглядело совершенно обычным: подтянутым, без единого намёка, не выдававшим тайны.

Джефф красивый парень. Кто вообще с этим спорит? Она видела, как он из маленького угловатого мальчишки превратился в прекрасного принца. Точнее, Казанову. Девчонки ещё со средней школы за ним толпами ходили. Регулярные танцевальные тренировки и часы в спортзале не прошли даром, безжалостно отнимая у его поклонниц последние остатки самооценки. Джефф был верным другом и абсолютной шлюхой. Он слишком часто прятался у Дани, потому что некоторые девицы умудрялись пролезать в его комнату на четвёртом этаже через окно.

А теперь у них будет ребёнок. Целый маленький человек, из-за которого они свернут с намеченного пути… и непонятно, смогут ли вернуться на него.

Что она скажет Джеффу?

«Эй, приятель, помнишь, как мы мечтали дружить до конца наших дней и боялись, что карьерные амбиции растащат нас по разным уголкам планеты? Так вот, поздравляю! На ближайшие восемнадцать лет мы точно не расстанемся. Мечты сбываются!»

Можно будет ещё серпантин по квартире разбрасывать, купить дуделки, колпачки и повесить растяжку: «Поздравляю!».

Все планы перевернулись за тридцать минут. Даниэль стояла около кухонной столешницы, на которой очень уютно разместилась кофеварка, и неотрывно смотрела, как кофе из заварочного блока издевательски медленно переливается в стеклянный чайник, постепенно проваливаясь в воспоминания о сегодняшнем дне под гулкий звук работающего аппарата…

…Вот она вышла из танцевального класса в академии и села в машину, которую купила совсем недавно. Даниэль пришлось проработать в одном из самых крупных клубов Лос-Анджелеса две недели, чтобы позволить себе купить автомобиль. Уверенно направила машину в сторону недавно открывшегося женского центра. Небольшая, но уютная клиника. Совсем новая, только набирающая свою репутацию, поэтому и цены для иностранцев достаточно лояльны. Даниэль ехала на приём к гинекологу с пустой головой, стараясь не думать и даже не вспоминать, что оставила в мусорной корзине туалета в комнате кампуса около десятка тестов на беременность разного типа, ценового диапазона и фирм. От самого дешёвого до неоправданно дорогого. И все они как один показывали две полоски. Это объясняло многое. И то, что плачет, хотя для неё это редкость, и тягу к странному сочетанию продуктов, и невероятно быструю смену настроения. И, кажется, она, сука, больше обычного…

Вообще, на что она рассчитывала после того, как пописала примерно на пятнадцать разных тестов на беременность?

И вот теперь она беременна официально. Даже справка есть.

Беременна.

Одна из лучших выпускниц Лос-Анджелесской академии искусств факультета хореографии и современного танца через четыре-шесть месяцев не сможет разглядеть свои ноги, вместо того чтобы уехать в Нью-Йорк работать на Бродвей.

Даниэль, отогнав все мысли, сконцентрировалась на льющемся в чашку кофе.

Она с тяжёлым вздохом плюхнулась в уютное кресло, стоящее в углу комнаты. Из кресла открывался вид на кампус, охваченный маревом заката. Даниэль грела руки о чашку кофе и старалась не думать. Гнать жужжащий рой мыслей подальше от себя. Слишком много вопросов и ни одного чёткого ответа. Что делать дальше? Как не испортить себе жизнь? Как построить карьеру после родов? Что будет с её телом? Как много шансов она упустит, пока будет носить этого ребёнка под сердцем?

Ещё сложнее оказалось не смотреть на небольшой столик, купленный в IKEA около года назад, ведь на нём лежали десятки предложений о работе после выпуска. Через три месяца она должна была продолжить головокружительную карьеру танцора и хореографа. Да, она всё ещё была студенткой. Но Даниэль почти с момента поступления начала очень медленно и аккуратно выстраивать свою карьеру, зарабатывать имя, чтобы когда-нибудь в будущем имя стало работать на неё.

Даниэль сделала большой глоток кофе, который ей теперь тоже нельзя. Даниэль теперь ничего нельзя. Нагрузки – нельзя, кофе – нельзя, суши и роллы – тоже нельзя. Аборт тоже не про её честь: первая отрицательная группа крови не даёт такой роскоши, как право на аборт при первой беременности. Хотя… кто знает, стала бы она рассматривать эту возможность всерьёз, не будь у Дани первой отрицательной группы крови. Сделать осознанный выбор и оставить ребёнка – это одно, а смириться с тем, что она вынуждена оставить ребёнка, – это другое. Даниэль любила детей, когда-нибудь хотела бы иметь хоть одного и подарить малышу всю любовь, которую не получила в детстве. Но не прямо сейчас.

И Джеффа, как назло, сейчас не было в городе. Он уехал на другой конец мира, чтобы участвовать в очередном крупном танцевальном сражении.

«Ой, давай будем честными хотя бы с собой», – подумала Даниэль. Он просто сбежал, желая избежать неловкости, которая поселилась между ними после секса по пьяни два месяца назад.

Нет, Джефф не страдал и не убегал от её беременности. Джефф даже не знал. Не только карьера Даниэль изменит свой путь и темп, но и Джеффа тоже это ждёт. Даниэль даже не сомневалась, что друг захочет быть вовлечённым во всё это.

Даниэль ещё раз с тоской посмотрела на стопку контрактов. Нет, какие-то из них она успеет отработать, пока живот не станет заметен, но от большинства придётся отказаться.

Как она вообще оказалась в этом месте? В этом самом моменте?

В голове всплывали обрывки воспоминаний: детство, первые поцелуи, академия, голос матери, грубые слова и смех Джеффа.

Кофе остыл в кружке, но она всё ещё держала её обеими руками, как будто горячая керамика могла согреть мир до приемлемого состояния. Ночь тянулась, и мысли расползались в стороны, тащили с собой целую жизнь, которую нужно было сейчас осмыслить заново…

…За окном играл закат всеми оттенками оранжевого и красного, а она вновь видела двор многоквартирного дома в шестом округе Парижа…

…Сколько часов она провела, играя в известную танцовщицу в этом дворе? С девочками никогда не ладилось общение, многие из них не могли играть в танцовщицу на уровне Даниэль. Даниэль было всего лишь пять лет, но она уже была довольно одинока и ещё не понимала, насколько уникальна. Именно в том дворе, именно в тот день – в день её рождения – она познакомилась с мальчиком. Кажется, это был сын их новых соседей, которые только что переехали из Америки по работе. Даниэль не знала английского, мальчик – французского, но они оба уже умели неплохо танцевать, и это стало тем, что их сблизило. Они проводили вместе несчётные часы, и они учили друг друга танцевать, доверять и языку.

– Tu… danse beau, – сказал мальчик неуверенно, с сильным акцентом.


– Merci, – улыбнулась Даниэль и поклонилась, как маленькая прима-балерина. – Tu veux danser avec moi? C’est facile. Je te montre.


– Oui… je veux. Je… un peu danser, – кивнул он, подбирая слова.


– Parfait! Regarde mes pieds. Un, deux, trois… comme ça. – Даниэльпоказалалёгкоепа.


– Comme ça? – Он повторил шаги, чуть неловко, но с явным удовольствием.


– Oui, comme ça! Très bien! – засмеялась она, хлопнув в ладоши. – Encore une fois! – И они закружились во дворе: она – быстрая, лёгкая, а он чуть сбивался, но упрямо старался не отставать*.

Дни текли, и привычка встречаться превратилась в привычку быть рядом. Оказалось, что они жили на одной лестничной клетке, прямо напротив друг друга. Родители Джеффа даже пытались завязать дружбу с семьёй Даниэль, но это оказалось невозможным. Консервативные деятели искусства, мать и отец Даниэль, узнав, что их соседи – всего лишь адвокат и домохозяйка, снизошли лишь до разрешения Даниэль дружить с Джеффом.

Даниэль смотрела, как солнце медленно заходило за горизонт, погружая город ангелов в темноту, лишь свет уличных фонарей рассеивал мрак. Если бы маленькая Даниэль знала, что окажется в этом моменте своей жизни, стала бы она менять хоть что-то?

Этажом ниже послышались звуки, в комнате у кого-то из студентов, кажется, намечалась вечеринка. Звучала знакомая музыка, под которую они с Джеффом танцевали годами. Кто-то словно перелистывал их плейлист пятилетней давности…

Подростковая улица пахла липким мороженым, стёртыми подошвами кроссовок и проливным дождём. Когда Дани исполнилось четырнадцать, мир вдруг стал сложнее: гормоны, смущение, желание быть признанной. Джефф научил её многим вещам: не стесняться себя и своих желаний, что она не обязана вечно жить по указке родителей и вообще может делать что хочет. И что она может не просто мечтать, а делать всё, чтобы мечта стала реальностью. Её мечтой стал побег из дома, подальше от тотального контроля. Но для этого нужно было много работать над собой. Дани танцевала всегда и везде, училась, вдохновляла и побеждала в конкурсах, собирая медали и награды.

И как можно было не влюбиться в Джеффа тогда? Безалаберный, красивый, с превосходным телом для шестнадцатилетнего парня. Беззаботный, очаровательный и всегда на её стороне, всегда готов защитить. Он стал её идеалом во всём. Олицетворением свободы, уверенности и собственной значимости. Джефф давал Дани то, что она никогда не получала дома. Ведь из-за того, что она выбрала другой путь, не как её родители, она словно перестала для них иметь значение, в отличие от младшей сестры. София была идеальным примером покорности и бесхребетности.

Дани так и не решилась признаться в своих чувствах, а когда ей исполнилось пятнадцать и Джефф познакомил её со своей первой девушкой, она с удивлением не обнаружила в себе ни ревности, ни обиды. Их общий друг Мик лишь вздыхал и закатывал глаза, явно жалея, что однажды связался с этими двумя, когда ему было десять лет.

Лос-Анджелес встретил её солнцем, бесконечным шумом и ощущением свободы. Для Даниэль академия искусств стала не просто новым этапом, а побегом. Побегом от семьи, которая словно забыла о её существовании. Джефф болтался где-то по миру, пробивая себе дорогу к славе уличного танцора. Он хотел заработать себе имя и посмотреть, куда приведёт его жизнь.

Даниэль повезло: её природная томность, французское очарование и победы в конкурсах сделали своё дело. Девушке выделили двухкомнатный блок – редкость для студентов. У неё была собственная ванная, маленький балкон, на котором можно было пить кофе на рассвете, и пространство, где она, наконец, смогла чувствовать себя хозяйкой своей жизни.

Этим «пространством свободы» Дани наслаждалась недолго. Джефф устроил ей сюрприз, однажды завалившись в её комнату без стука. Это произошло через два года после её поступления. Оказывается, Джефф познакомился с каким-то богатым и серьёзным меценатом. Этот меценат был готов вложить в проект мечты Джеффа деньги, но ему нужны были серьёзные гарантии стабильности. И всё, что пришло на ум её другу, – так это поступление в академию искусств. На удивление, мецената это вполне устроило. Он даже был доволен, что Джеффа взяли сразу на третий курс. Но балагуру Джеффу не доверили одиночную комнату в кампусе. И ему достался шумный блок с соседями и душевыми, где приходилось стоять в очередях. У неё – уют, еда и тишина. Джефф очень скоро обосновался у неё, живя в её комнате едва ли не чаще, чем у себя.

– Ты опять здесь? – каждый раз спрашивала Даниэль, находя его развалившимся на диване с тарелкой пасты.

– У тебя чище, – отвечал он. – И холодильник непустой.

– А у тебя?

– У меня есть ты. И я заполнил твой холодильник едой, пивом и текилой.

Иногда они смеялись, что похожи на близнецов, рождённых от разных матерей. Они никогда не признавались друг другу в этом вслух, но оба знали: им не нужно было объяснять своё настроение. Джефф понимал её без слов, а она его – по одному взгляду.

Он прекрасно знал: самая глубокая боль Дани – это её родители. С тех пор как она уехала в Лос-Анджелес, они словно вычеркнули старшую дочь из семьи. Мать звонила раз в несколько месяцев – не для того, чтобы узнать, как у неё дела, а чтобы в красках рассказать, как они обустраивают жизнь Софии. В Софию вкладывали всё: внимание, деньги, поддержку, которую когда-то обещали Даниэль.

Единственное, что родители позволяли себе для неё, – небольшие переводы «на жизнь». Но Дани не тратила ни цента. Всё откладывала на специальный счёт, открытый на имя Джеффа. Потому что родители по закону ещё могли заморозить её личные счета, и она не хотела оставлять им такой рычаг.

– Ты ненормальная, – однажды сказал он, узнав об этом.

– Может быть, – усмехнулась она, – но так я хотя бы уверена, что это моё.

И он не стал спорить. Просто кивнул. Потому что слишком хорошо понимал: для неё это не про деньги, а про свободу.

Даниэль очень хотелось позвонить маме и сообщить, что она скоро станет бабушкой. И заодно поинтересоваться, планировала ли она, что очередной звонок, чтобы унизить Даниэль, приведёт к краху всех планов. Ведь сейчас Даниэль нужен новый план. Новое жильё. Новый источник дохода… Ведь именно из-за звонка мамы всё это произошло. «Чёрт возьми, – Даниэль горько усмехнулась, откидывая голову на спинку кресла, глотая даже на вкус горькие слёзы, – ведь именно этот ублюдочный звонок всё испортил». Сначала он испортил отношения с Джеффом, ведь после той ночи она впервые за четырнадцать лет не знала, как начать разговаривать с другом. А теперь оказывается, что он испортил планы на ближайшие пять лет сразу для двоих: Дани, которая оказалась беременна, и Джеффа, ведь на все сто процентов это его ребёнок. Врач сказал, что срок около восьми недель. А у неё уже полгода не было секса ни с кем. Ну как полгода… два месяца назад случился секс с Джеффом, о котором она всеми силами старалась забыть…

…Даниэль исполнилось девятнадцать всего два месяца назад. Сегодня она сидела на полу, облокотившись спиной к дивану, с бутылкой вина в руке и с ощущением, будто весь мир снова доказал её ненужность.

Три года она почти не общалась с родителями. Формальные СМС с поздравлениями на праздники, вежливые звонки раз в несколько месяцев… и тишина. Ей казалось, что они просто вычеркнули её из жизни. Но, видимо, в семье решили, что старшей дочери слишком хорошо живётся.

Телефонный звонок ударил под дых. Мать тщательно подбирала слова, но каждое резало острыми осколками льда.

«София так счастлива. Мы купили ей квартиру. Уже внесли аванс за машину. А ты…» – как будто перечисляла не достижения младшей, а провалы старшей.

Про её день рождения не вспоминали несколько лет подряд. Но девятнадцать – особое число, видимо, подходящее для того, чтобы разложить старшую дочь по полочкам и сказать, что деньги, которые откладывали «на её будущее», теперь пойдут Софии «на мелкие расходы».

Даниэль не понимала, в чём её вина. Она хорошо училась, знала языки, танцевала как богиня. Всё свободное время проводила в зале. Но для родителей было только одно имя – София.

Когда дверь открылась, в комнату вошёл Джефф. В руках – пакет с китайской едой и уже открытая бутылка текилы. Лицо у него было каменным.

– Родители? – спросил он, смотря на вино в руках подруги.

Дани только кивнула. И заметила его глаза – красные, усталые, будто он прошёл через мясорубку.

– Адриана? – тихо спросила она.Он скривился, будто от удара.

Девушка Джеффа Адриана – единственная, с кем он провёл больше чем несколько недель. Даниэль впервые видела друга таким влюблённым. Адриана выбрала другого. Мажора, готового оплатить её вечеринки и возить по клубам. «Ты хороший, Джефф, но неперспективный», – сказала она перед тем, как исчезнуть. Это была первая серьёзная влюблённость друга. Возможно, так карма решила отыграться на Джеффе. Бумеранг всегда возвращается, и чем сильнее замах, тем больнее удар.

Он сел рядом с Дани, молча поставил бутылку на пол и развернул пакет с едой. Они пили и ели в перемешку, разговаривали о пустяках, о том, как глупо устроена жизнь, и каждый понимал другого без слов.А потом всё смешалось: смех, слёзы, объятия, ещё вино и ещё текила. Мир размывался, становился мягким и безопасным наедине друг с другом. Она искала поддержки, он – утешения, и всего на одну ночь границы между ними размылись, перечёркивая четырнадцать лет дружбы. Точка невозврата, после которой нужно как-то начинать жить сначала.

Даниэль, медленно моргая, с трудом приоткрыла глаза, тут же ловя болезненную яркость утра и мужской силуэт на соседней подушке. Воспоминания расплывались разноцветным клубком.

– Чёрт, – только и выдохнула она, осторожно отстраняясь.

Джефф сидел рядом, уткнувшись ладонями в лицо. Он выглядел так, будто пытался силой воли вернуть вчерашний вечер.

– Мы?..

– Я не помню, – перебила она. – И ты не помнишь. Давай оставим всё так.

Через несколько дней после приёма у врача Даниэль сидела в своём любимом кресле и пыталась придумать, как сказать Джеффу, что он станет папой. Джефф сегодня возвращается. На завтра ей назначили УЗИ, чтобы удостовериться, что плод развивается как надо. Даниэль очень хотела, чтобы Джефф присутствовал. Даниэль отказалась делать УЗИ при первом обращении к гинекологу. Слишком страшно оказалось принять всё это в одиночку.

«Как я вообще докатилась до этого?»– мысль крутилась в голове. Всё её тело будто перестало принадлежать ей.

Она не услышала, как хлопнула дверь. Джефф никогда не был дураком. Спонтанный – он сначала делает, а потом думает, но мало кто осмелился бы назвать парня глупым или непроницательным человеком. Тем более когда речь заходила о Дани. Он испытывал невероятное чувство стыда из-за того, что переспал с лучшей подругой. Даниэль значила слишком много, и стыдился Джефф не своей слабости, а того, что не любит Дани как девушку. Как женщину, с которой хотел бы разделить сердце. Но он любил её очень сильно, как если бы она была его младшей сестрой. Но сейчас, смотря в глаза Даниэль спустя две недели разлуки, он больше всего боялся, что подруга выгонит его из своей жизни.

И Джефф решил привычно отшутиться, совершенно не подозревая, какой жестокий удар нанесут слова Даниэль.

– И в какое дерьмо ты вляпалась, пока я побеждал на той стороне океана?

Дани посмотрела на друга. Сейчас или никогда. Точно отрывать восковую полоску с волосатой ноги. Одним рывком, против роста.

– Я беременна.


Примечание

*

– Ты… хорошо танцуешь, – сказал мальчик неуверенно, с сильным акцентом.


– Спасибо, – улыбнулась Даниэль и поклонилась, как маленькая прима-балерина. – Хочешь потанцевать со мной? Это просто. Я покажу тебе.


– Да… хочу. Я… немного танцевать, – кивнул он, подбирая слова.


– Отлично! Смотри на мои ноги. Раз, два, три… вот так. – Даниэль показала лёгкое па.


– Вот так? – Он повторил шаги, чуть неловко, но с явным удовольствием.


– Да, вот так! Очень хорошо! – засмеялась она, хлопнув в ладоши. – Ещё раз! – И они закружились во дворе: она – быстрая, лёгкая, а он чуть сбивался, но упрямо старался не отставать.

## Глава 5. Нарушая правила

Утро встретило Киллиана ароматом свежезаваренного кофе и тишиной. Он проснулся один в чужой постели, чувствуя, как солнечные лучи играют на его обнажённой спине. Первое, что он увидел это панорамные окна, выходящие на город, залитый рассветными лучами.

Даниэль нашлась на кухне. Одетая в шёлковый халат, колдовала над плитой. Её движения были грациозными, почти кошачьими. Киллиан стоял в одних джинсах, прислонившись плечом к стене, наблюдая за девушкой и ощущая приятную утомлённость от прошедшей ночи. Даниэль выглядела великолепно, уютно, по-домашнему и соблазнительно. Исходящая от неё томность казалась сутью всего её существа. Сейчас она ему нравилась даже больше, чем прошлой ночью в клубе.

– Почему ты первой не подошла ко мне вчера? – спросил он, присаживаясь за барную стойку и наливая себе кофе в большую чашку.

– Доброе утро и тебе, – ответила Даниэль не поворачиваясь. – Не люблю дерзких мальчишек.

– Я не мальчишка! – возмутился Киллиан. – Сама как будто умудрённая жизнью и опытом женщина!

– Дерзкий и импульсивный юнец. – Даниэль развернулась, опираясь поясницей о высокую столешницу. Полы её халата слегка распахнулись, открывая вид на длинные, стройные ноги. Внезапно всплыло воспоминание прошлой ночи, когда эти самые ноги обвивали его торс, пока он страстно вколачивался в её податливое тело. Киллиан гулко сглотнул и поднял глаза выше, натыкаясь, на взгляд, Даниэль с пляшущими смешинками. Сейчас от ночной страсти и податливости не осталось и следа. – Я ближе к сорока годам, чем к тридцати. – Киллиан подавился воздухом. Между ними, получается, целая жизнь.

– Тогда ты пантера? – Киллиан попытался перевести ситуацию в шутку. – Или милфа?

– Фу таким быть. – Даниэль фыркнула в свою чашку кофе. Интересно, как там её детки? И как ей сейчас не хватает кофе от Джеффа.

– Женщина, да вы, охотница за молодыми любовниками.

Дани снова заливисто рассмеялась.

– Напомни мне, малыш, кто из нас первый к кому подошёл? – парировала Даниэль, взъерошивая его волосы.

– Какие планы на день? – Киллиан лучезарно улыбнулся, решив сменить тему.

– Помочь вызвать такси и убедиться, что ты забыл дорогу к моему дому. – Улыбка парня быстро сменилась недоумённым выражением.

– Прости? Продолжения не будет?

– Одна ночь, один дерзкий мальчик. – Даниэль сделала большой глоток кофе почти со скучающим видом. – Это одно из моих правил. Когда у тебя большой жизненный багаж, да и возраст, поневоле обзаводишься правилами и табу. Хотя бы ради собственной безопасности.

– Интересные у тебя правила, – заметил Киллиан. – Я не из тех, кто верит в случайности. И вчера не было случайностью.

– Эти правила появились неслучайно. Правило первое: если секс был хорош, его можно повторить, но не строить из него отношения. Правило второе: не связываться с парнями младше больше чем на пять лет. И правило третье: одна ночь – один дерзкий мальчишка.

– Но почему?

– Потому что ты начнёшь всё больше проникать в мою жизнь. Захочешь, чтобы я меньше работала, больше внимания тебе уделяла, советовалась с тобой. А потом будешь обижаться, если я среди недели укачу с подругами на три дня на Гавайи или ещё куда. Мы же вместе, и я должна была поставить тебя в известность, чуть ли не разрешения спросить. Вот в чём проблема. – Дани горько усмехнулась, переводя взгляд с Киллиана на окно. Парень слишком красив. И дело не только во внешности: харизма, интеллект, взгляд от которого вся её сдержанность выходила в окно. Странная химия, которая пульсировала между ними ещё с прошлого вечера. Её тело до сих пор вибрировала при воспоминаниях его прикосновений. Даже ледяной душ не помог остыть.

– А ты не собираешься спрашивать разрешения?

– Проблема в том, что меня устраивает моя жизнь. Моя свобода.

– Но наша встреча… Она же неслучайна! Да и зачем тебе спрашивать разрешения у кого-либо? – Даниэль закрыла глаза и медленно выдохнула. Этот парень опасен для неё.

– Ты прав, вчерашняя ночь не была случайностью. – Сердце Киллиана забилось быстрее в сладком предвкушении, пока не разбилось об острые скалы её слов. – Я вчера пошла в клуб, чтобы провести вечер с подругами. Из-за работы мы пару месяцев толком не виделись. И главный пункт в списке дел на вечер, это секс.

– Что?

– Я планировала познакомиться с кем-то и продуктивно провести ночь. Конкретно ты случайность. Ты спрашивал, почему я не подошла? Я сделала ставку: если ты подойдёшь, отвезу тебя к себе и будем трахаться всю ночь. Если нет, то найду кого-нибудь другого.

– Ты не можешь быть такой! – Киллиан не верил, что прекрасная богиня может быть такой же расчётливой. – Ты не можешь быть такой жестокой!

– Ещё как могу, малыш. Конкретно ты прошлым вечером вообще ничего не решал. Всё остальное, лишь удачное планирование.

– А что, если я не хочу, чтобы это заканчивалось? – тихо спросил Киллиан.

Но Дани вместо ответа лишь потрепала его по макушке и вышла из кухни.

…

Тем же вечером Киллиан был у себя дома, сидел на диване, играя в шутер. Он никак не мог сосредоточиться, мысли всё время возвращались к Даниэль. Красивая, властная и сексуальная. И просто богиня секса. Киллиан сбился со счёта, сколько раз он кончил за одну неполную ночь. Казалось, что весь его жизненный опыт сконцентрировался именно в эти моменты с ней.

«Невероятная», – вспоминал он каждую деталь прошлой ночи. Её уверенные движения, властный голос, то, как она смотрела на него… От всего этого кружилась голова до сих пор. – «Богиня секса». Как она двигалась, как смотрела, как брала верх в самые неожиданные моменты… Это было что-то невероятное. И эта её холодная честность заводила не меньше, чем её страсть.

Киллиан отложил контроллер и потянулся к телефону. Его палец завис над экраном. Позвонить? Написать? Она не давала номер, но её визитка лежала на стеллаже у входной двери. И конечно, он её взял.

Он отбросил контроллер, подходя к окну. Эта женщина не выходила из его мыслей. Как зацикленное видео кружились воспоминания с самого первого прикосновения. Не прошлой ночью. А три года назад. На пляжном фестивале. Тогда он её упустил. А сейчас, кажется, он, не имеет права терять второй шанс.

Киллиан, долго не раздумывая, схватил ключи от машины и вышел на улицу. Ночной город встретил его прохладой и светом фонарей.

По дороге его не покидала мысль о том, как она отреагирует на его появление. Но отступать было уже поздно, его сердце билось чаще с каждой минутой приближения к её дому.

***

В это время в просторной гостиной Даниэль звучал приглушённый джаз. Она планировала посвятить вечер себе: музыка, вино, горячая ванна и любимая книга. Но телефон вибрировал в её руке уже, в которой раз. На экране незнакомый, но уже врезавшийся в память номер.

«Что этот мальчишка себе позволяет?» – пробормотала она в смятении. Киллиан стал проблемой. Нет, он и был проблемой с самого начала. С того первого взгляда, от которого у неё вздрогнуло сердце. Ей не следовало оставаться в клубе. Но она не смогла удержаться. Она ничего о нём не знала, кроме того, что он дьявольски красив и великолепный любовник. Нельзя строить отношения, зная всего два факта о человеке. Ведь нельзя?

– Даниэль, – раздался его голос в трубке. Она сама не поняла, как ответила на звонок. Её тело задрожало, а низ живота сжался в сладкой истоме.

– Как ты узнал мой номер? – тяжело вздохнула она, касаясь лбом прохладного стекла.

– У меня есть свои секреты. Я хочу тебя. Прямо сейчас. И завтра, и всё остальное свободное время, что у нас будет. Мне плевать на твой багаж. Даже если это трое детей и бывший муж, к которому у тебя есть чувства.

Сердце Дани пропустило удар от удивления, как близко слова Киллиана оказались к правде. Детей всего двое, и с Джеффом они никогда не были женаты.

– Мне всё равно, слышишь! – Киллиан говорил уверенно. – Позволь мне быть с тобой. Любить тебя страстно всю ночь, до самого рассвета. Я не отступлюсь. И разреши Мартину пустить меня. Твой консьерж, крайне усердный работник.

– Поднимайся. У тебя будет пять минут, чтобы убедить меня.

***

– Я не планировала видеть тебя сегодня ещё раз, – встретила его Даниэль, выглядевшая больше раздражённой, чем радостной.

– А кого ты ещё планировала видеть? Другого дерзкого мальчишку?

– Нет, спасибо. Моё сердце выдерживает одного за раз.

– Как это мило, я последнее твоё лучшее воспоминание!

– Завтра проверим. Может, ты уйдёшь?

– Тебе говорили, что ты очень грубая?

– А ещё заносчивая, властная, эгоистичная и невероятна в постели.

– Значит, ты в курсе?

– За столько-то лет? Так зачем ты здесь и не даёшь мне пораньше лечь спать?

– Что, на ещё одну ночь не хватит?

Даниэль замерла. Слова пропали, голова опустела. Киллиан так обезоруживающе и открыто улыбался. Взлохмаченный, небрежно одетый, словно очень торопился. Его взгляд показывал столько эмоций, но ярче всего выделялось желание.

И Даниэль сдалась. Впервые ей захотелось наплевать на всё – даже на то, что будет в будущем.

***

– Обычно я не занимаюсь сексом на первом свидании с дерзкими мальчишками – она подняла подбородок, глядя ему в глаза,

– Значит, хорошо, что у нас уже второе, – ухмыльнулся Киллиан, касаясь её губ своими.

– Наглый мальчишка, – пробормотала она, но в голосе звучала улыбка. – У нас не было первого свидания. У нас была только ночь страсти. Или ты посчитал свиданием прошлую ночь в клубе?

– Значит, я должен тебе первое свидание, – ответил он, подхватывая её на руки.

Они замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза. Музыка становилась всё громче, свечи мерцали, отбрасывая тёплые отблески на их лица.

– А ведь я могу просто выставить тебя за дверь – прошептала Даниэль.

– Но не выставишь, – ответил Киллиан, направляясь к спальне. – Ты слишком сильно хочешь меня трахнуть.

Она прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. Тридцать шесть, это возраст мудрости. Но иногда даже мудрой женщине нужно позволить себе немного безумия. Особенно когда этот мальчишка смотрит на неё так, будто она единственная женщина на свете. Возраст, это всего лишь цифра. А настоящая жизнь начинается там, где заканчивается зона комфорта.

«Настырный мальчишка», – подумала она с улыбкой, прежде чем их губы встретились вновь. «Но, возможно, именно такие и меняют правила игры».

## Глава 6. Звонок

Даниэль сидела на диване в гостиной и смотрела на лучи заходящего солнца. Она крутила в руках телефон, не решаясь набрать первый номер в быстром наборе. Происходящее казалось нереальным. Киллиан ушёл полчаса назад, сказал, что что-то случилось в ресторане, в котором он работает. Она плохо слушала, что говорил парень. Все её мысли занимали размышления о прошедших двух ночах. И, кажется, этот дерзкий мальчишка намеревался вернуться, чтобы провести с ней ещё одну ночь. На кофейном столике стоял ноутбук с открытым сайтом авиакомпании. Срочный вылет в Барселону выйдет дешевле, чем она думала. Самолёт через три часа.

Она может сбежать прямо сейчас.

Но хочет ли она?

Даниель, присосавшись губами к бокалу с красным вином, приложила телефон к уху в ожидании, когда с той стороны возьмут трубку.

– Привет, детка! – Джефф звучал довольно и жизнерадостно. Ну конечно. Жаворонок. Пять утра для него время получения утренней энергии. Даниэль завистливо вздохнула. – Привет, ты чего звонишь?

– Узнать, как у тебя дела. – Как будто он просто так поверит.

– Сойдёт. Мальчишки почти всё время проводят на пляже. – Даниэль мягко улыбнулась бесконечному потоку слов друга. – Кстати, напоминаю, чтобы ты забронировала рейс. Если ты забыла, то в воскресенье у тебя день рождения. А тебе нужно собрать не только себя, но и подруг. Лучше бы, конечно, чтобы вы по отдельности летели, так больше шансов, что самолёт не развёрнут на середине пути, потому что три не обременённые жизнью женщины устроили небольшую оргию с участием пилотов.

– Долго шутку придумывал? – Дани потянулась рукой к сенсорной мыши и выбрала дату вылета в эту пятницу.

– Опа, а что у нас случилось? Где моя любимая язва, которая может держать удар? – Дани коротко рассмеялась.

– Ничего не случилось. – Дани пробубнила себе под нос, ложась на диван спиной вытягиваясь во весь рост, телефон она поставила на громкую связь.

– Дани, ты можешь заливать об этом кому-нибудь другому. Я знаю тебя с пяти лет. Так что давай, выкладывай папочке всё как священнику…

– Я познакомилась с парнем.

– И?

– Он моложе меня.

– И?

– Ему двадцать пять – Даниэль ждала несколько секунд, прежде чем продолжить, – будет в середине июля.

– Ну ты мать даёшь… – на выдохе, произнёс Джефф.


Даниэль ещё раз присосалась к бокалу вина. Ей не было стыдно. Скорее страшно и непонятно, что делать со всеми чувствами внутри. Нечто похожее, но не такое сильное, она испытывала лишь однажды. Много лет назад, когда впервые влюбилась в мальчика, которым оказался Джефф. Но те чувства лишь отголоски. Эхо её потребностей, когда она была маленькой беззащитной девочкой. Но те времена давно прошли. Как и чувства. Потому что то, что она испытывала сейчас, было гораздо ярче. То, что она испытывала сейчас, зажигало её, как солнце небо. И вот она такая независимая и самостоятельная и совершенно не понимает, что ей делать дальше.

– И он не знает про вас. – на секунду Даниэль показалось, что связь прервалась.

– Говоря «не, знает про вас», ты имеешь в виду, что не в курсе про меня и двух шестнадцатилетних парней? – Джефф говорил медленно, проговаривая слова, Даниэль слышала, как друг размешивал сахар в чашке.

– Ага.

– Что ещё ты ему не сказала? Про свой доход, что квартира не в аренде, куплена тобой 6 лет назад, и про мой подарок на твой прошлый день рождения? Или что ты зарабатываешь от двух миллионов в год и владеешь одним из самых популярных клубов в ЛА?

– Боже, Джефф, что я наделала. – Дани перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

– Только не говори, что ты ещё и влюбилась в него!

– Ладно, не скажу. – её голос звучал глухо, но Джефф расслышал.

– Серьёзно, на старости лет экстрима захотелось? Или ты просто соскучилась по невменяемым состояниям, когда тебе говорят, что ты больше не нужна? – Джефф замолчал на несколько секунд. – Чёрт, детка. Как ты вообще с ним познакомилась?

– Мы с девочками в клуб пошли.

– Пожалуйста, скажи, что ты пила текилу.

– Нет. Я почти не пила. Пара стопок текилы и лёгкие коктейли. Он, мой трезвый выбор. Я его потом прогнала, а он всё равно вернулся. Вернулся и остался. Представляешь?

– Ну конечно. Великая богиня Даниэль посетила его скромную жизнь. Ты парня зажгла, как новогоднюю лампочку. Его теперь просто так не выкрутишь. Ты привезёшь его с собой в Испанию?

– Нет. Это слишком быстро. Мне нужно сначала в себе разобраться. Я ему расскажу всё перед отлётом, и пусть сам решает.

– Это правильно. Но если тебе с ним хорошо, ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя?

– Знаю. Спасибо

## Глава 7. Зачем я тебе?

Последнее, о чём думал Киллиан, так это о том, что встретит Дани в ресторане, ужинающую с мужчиной? Свидание? Он не мог оторвать взгляда от парочки, которая весьма приятно проводила время.

Да, она говорила, что не может сегодня с ним поужинать, но предложила приехать к ней и оста