Георгий Васильев
Верхум

© Георгий Васильев, 2026

© А. Бондаренко, Д. Черногаев, художественное оформление, макет, 2026

© ООО “Издательство Аст ”, 2026

Издательство CORPUS ®

Предисловие

Эта книга – метафора.

Написав первые три слова, я понял, что два из них надо сразу пояснить. Во-первых, несколько слов о самой книге. У неё три разных обличья. Она, как хамелеон, подстраивается под ситуацию. Её аудиоверсия не совсем совпадает с бумажной. А электронная версия не совпадает ни с бумажной, ни с аудио. В ней много анимированных картинок и ссылок на внешние источники – интернет-сайты, статьи Википедии, аудио- и видеофайлы. Поэтому если вы читаете этот текст на бумаге, то имейте в виду, что рискуете пропустить немало интересного. Чтобы снизить этот риск, пользуйтесь QR-кодами в печатном тексте. Просто наводите на них смартфон и получайте доступ к дополнительным материалам. Если же вы эту книгу слушаете, то советую скачать также электронную версию на сайте verhum.org и заглядывать в неё. Вы можете сделать это совершенно бесплатно. Я заранее договорился об этом с издательством.

Во-вторых, требует пояснения слово “метафора”. Авторы романов и стихов обильно пересыпают свои произведения художественными метафорами. Пример такой метафоры – хамелеон, с которым я сравнил эту книгу. Художественная метафора зачастую просто расцвечивает текст, но не более того. Нет, говоря о метафоре как главном содержании своей книги, я имел в виду совсем другую метафору – смысловую.

В конце прошлого века лингвист Джордж Лакофф[1] (George Lakoff) принёс в науку неожиданную идею, которая распространилась далеко за пределы лингвистики. Он обнаружил, что метафора – это не просто украшение речи, а способ мышления. Практически все наши знания по своей сути метафоричны. Чтобы усвоить что-то новое, мы осмысливаем это новое в понятиях, с которыми уже знакомы[2]. Например, как мы осознаём время? Чаще всего через метафору реки (“время течёт”), или метафору стрелы (“время летит”), или метафору ресурса (“времени мало”). Или вот другой пример. С чем у вас ассоциируется честность? Могу поспорить, что угадаю. Для вас, как и для других приличных людей, честность – это что-то чистое. А нечестность, наоборот, понимается как грязь.

Заметьте, что метафорическое осмысление мира происходит, как правило, в одну сторону. Если вы скажете о ком-то “у него чистые руки”, то вас поймут – вы хотели сказать, что этот человек честный. Но если вам надо сообщить, что кто-то помыл руки, вам и в голову не придёт сказать “у него честные руки” или “он человек чести”. Наши знания о мире – слоёный пирог. Осмысление происходит снизу вверх – от более простых и конкретных понятий к более сложным и абстрактным.

Пытаясь добраться до нижних слоёв этого пирога, Лакофф обнаружил, что там, на самом дне, лежат “телесные” метафоры. Понятия нижнего слоя базируются на ощущениях, которые не нуждаются в объяснении. Они живут в нас потому, что мы живём в своих телах. Светло-темно, тепло-холодно, тяжело-легко, сухо-мокро, быстро-медленно, спереди-сзади, сверху-снизу – всё это нам понятно без слов. И благодаря этим базовым ощущениям мы укладываем у себя в голове абстрактные понятия. Возьмите лишь одну пару ощущений – “верх-низ”. Как много смыслов она создаёт! Для каждого из нас власть находится наверху, а народ – внизу. Ангелы живут на небе, а черти – в преисподней. Идеалы наши, как правило, высокие, а помыслы бывают низкие. От счастья мы воспаряем, а горе пригибает нас к земле. Как ни странно, мы осмысливаем все эти сложные материи с помощью своего вестибулярного аппарата. Получается, чем метафора “ближе к телу”, тем лучше она работает.

Мне повезло. Когда-то я набрёл на очень удачную метафору, которая помогает разобраться во многих явлениях вокруг и внутри нас. При этом она достаточно “телесна”, чтобы быть понятной всем. Уж не помню, в какой книге я впервые наткнулся на интересное сравнение. Если представить, что люди – это нейроны, то сообщество людей можно уподобить мозгу[3]. Сначала эта мысль меня просто позабавила, но чем дольше я её обдумывал, тем сильнее меня эта метафора увлекала. В неё начали укладываться известные мне факты и теории из самых разных наук – психологии, экономики, социологии, географии, политологии, лингвистики, культурологии, информатики, нейрофизиологии, эволюционной биологии, математики и даже – не смейтесь – из теоретической физики и космологии.

Аналогия между социумом и мозгом оказалась необыкновенно глубокой и плодотворной. А главное – очень доходчивой, ведь у каждого из нас есть мозг, и мы имеем счастливую возможность наблюдать за процессом мышления изнури. Кстати, аналогия между социумом и мозгом неплохо работает и в обратную сторону. Иногда бывает проще понять, как взаимодействуют нейроны в мозге, понимая, как взаимодействуют люди в обществе. Давайте же вместе заглянем в закоулки этой полезной метафоры. Уверяю вас, что многие знакомые вещи откроются вам с неожиданной стороны. Что-то вас, быть может, удивит, с чем-то вы не согласитесь. Но в любом случае многие тайны человека, общества и природы перестанут казаться такими уж непостижимыми.

Глава 1
Мышление вне мозга

Чем похожи интернет и мозг человека?

Давайте сразу начнём с конца. Вернее, с того, к чему всё идёт. Именитые футурологи в один голос пророчат, что в обозримом будущем на Земле возникнет колоссальный гипермозг. Правда, называют они его по-разному. Юваль Харари использует слово “интермозгонет”[4], Рэй Курцвейл предпочитает термин “искусственный неокортекс”[5], а Митио Каку – “брейн-нет”[6]. Но как бы его ни называли, смысл примерно ясен. Речь идёт о том, что к интернету будут подключены не только компьютеры, но и человеческие мозги. Это произойдёт благодаря развитию нейроинтерфейсов[7], которые будут имплантироваться в мозг человека.

Люди смогут получать данные от искусственных сенсоров и из любых других источников информации прямо в мозг. Они будут обмениваться мыслями и эмоциями, не произнося слов. То есть телепатия будет реализована технически. Резко ускорится взаимодействие людей. Коллективные решения будут приниматься так же быстро, как решения одного человека. К мозгу человека получат доступ не только другие люди, но и машинные алгоритмы. Постепенно человек научится жить в симбиозе с искусственным интеллектом. И в совокупности все эти изменения превратят людей в нейроны единого гипермозга. А сам гипермозг приобретёт неимоверную мыслительную мощь.

Перспектива захватывающая и пугающая одновременно. Но меня так и подмывает загадать футурологам детскую загадку:

Кто наш самый верный друг?
Без чего мы как без рук?

Любой подросток знает правильный ответ. Это смартфон. Смартфон – универсальный интерфейс, который связывает нас с другими людьми и машинами в интернете. Да, смартфон менее эффективен, чем имплантат в голове. Он не умеет высасывать информацию изнутри мозга и закачивать туда чужие идеи. Но он всегда с нами и этим почти не отличается от имплантата. Смартфон уже сейчас делает нас частью гипермозга, состоящего из мозгов других людей, компьютеров, линий связи, дата-центров, множества различных датчиков и управляющих устройств – всего того, что соединяется интернетом.

Мы добровольно участвуем в мышлении этого гипермозга, черпая из него, перерабатывая и сливая обратно тонны информации. Мы доверяем ему свои персональные данные. Мы работаем на него, когда серфим по сайтам и скроллим ленты соцсетей, когда отвечаем на имейлы и лайкаем чужие посты, когда прислушиваемся к рекомендациям интернет-сервисов и беседуем с чат-ботами. По сути, каждый из нас уже выполняет функцию нейрона в гигантском гипермозге с названием “интернет”. Мы не замечаем этого, потому что находимся внутри этого гипермозга и не имеем возможности взглянуть на него снаружи.

Хотя почему бы и не взглянуть на интернет снаружи? Лет двадцать назад молодой программист Лайон Баррет поспорил с коллегами на 50 долларов, что сможет нарисовать интернет. Он использовал для этого светящиеся линии, которые показывали связи между сайтами с разными IP-адресами. Длина линий отражала время задержки сигнала, а цвет указывал на принадлежность сайтов к доменам первого уровня. Получилось красиво (илл. 1-01). Потом автор не раз улучшал “портрет интернета”[8] и даже выставлял его в музеях современного искусства как художественное произведение.

Илл. 1-01. “Портрет интернета” (фрагмент).

Илл. 1-02. А здесь вы можете посмотреть, как интернет развивался в течение 25 лет. На видео домены, привязанные к разным регионам мира, выделены цветом.

Построить аналогичную картину мозга за 50 долларов не получится. Тут нужны совсем другие деньги. Систему связей между нейронами называют коннектомом. Грандиозный исследовательский проект по расшифровке коннектома человеческого мозга обойдётся, по самым скромным оценкам, в 4,5 миллиарда долларов[9]. Он уже запущен, но пока ещё далёк от завершения. Построить карту мозга, которая отразит взаимосвязи всех его нейронов, – задача запредельной сложности. Это гораздо труднее, чем нарисовать карту интернета хотя бы потому, что у нейронов нет ни IP-адресов, ни аккаунтов в соцсетях. Их даже трудно пересчитать.

Предполагается, что в среднем человеческом мозге примерно 80–90 миллиардов нейронов[10]. Это гораздо больше числа сайтов в интернете, даже если к ним добавить все аккаунты в соцсетях. Оно и понятно: на нашей планете живёт всего 8 миллиардов человек[11], что на порядок меньше числа нейронов в мозге человека.

Нейроны передают друг другу информацию в точках контакта – синапсах. Каждый нейрон может контактировать с сотнями и тысячами других нейронов. Думаю, это вполне сопоставимо с числом контактов в вашем смартфоне и числом ваших друзей в соцсетях. Общее количество синапсов в человеческом мозге посчитать пока не удаётся. Оценки разных исследователей различаются на порядок, но почти все сходятся в том, что число точек контакта между нейронами превышает 100 триллионов[12].

Нейроны умеют передавать информацию на большие расстояния благодаря длинному отростку – аксону. Если тело нейрона в поперечнике измеряется долями миллиметра, то аксон может вытягиваться на десятки сантиметров. Этой длины достаточно, чтобы добраться до противоположного края головного мозга. То есть нейрон располагает теми же возможностями, что и пользователь интернета. Так же как и вы, он может найти своего приятеля в другом полушарии и передать ему сообщение. Причём и вам, и нейрону понадобятся для этого доли секунды. Для ускорения передачи информации нейрон использует электрические сигналы, которые быстро пробегают вдоль его аксона до точки контакта с другим нейроном. Этот сигнал не похож на сигнал в электрическом кабеле. Он другого типа. Но факт остаётся фактом – в мозге, как и в интернете, для передачи информации используются электромагнитные волны.

И на этом сходство между интернетом и мозгом не заканчивается. Когда вы звоните или пишете своему другу, ваша информация стимулирует его реакцию. Получив ваше сообщение, он может переслать его другим людям или проигнорировать, а может переосмыслить и создать сообщение от своего имени. Примерно так же действуют нейроны в мозге.

Лишь очень небольшое число нейронов “некритично” проводят через себя чужой сигнал. Так происходит, когда нейроны контактируют между собой через синапс электрического типа. Такая точка контакта между нейронами почти не задерживает электрический сигнал, которому срочно нужно добраться, скажем, от мозга к мышце ноги. Однако в человеческом организме электрические синапсы – можно сказать, редкость. Их в 100 раз меньше, чем химических[13].

Химические синапсы позволяют передавать и получать гораздо более сложную информацию. Электрический сигнал не может напрямую пробежать через химический синапс: ему мешает щель между клетками. Зато передающий информацию нейрон может впрыснуть в эту щель нейромедиатор, а принимающий нейрон умеет такие химические сигналы распознавать. В качестве нейромедиаторов могут выступать десятки разных химических веществ. Одни из них способствуют возбуждению нейрона, принимающего сигнал, другие тормозят его активность. Как правило, возбуждающего сигнала из одного синапса недостаточно, чтобы активировать нейрон. Для принятия решения ему надо получить информацию из разных источников, всё “обдумать и взвесить”.

Структура связей между нейронами в мозге очень напоминает структуру связей между людьми в интернете. Обе они модульные. Теоретически вы можете связаться с любым человеком, подключённым к интернету. Но на практике число ваших контактов сильно ограничено. Уж точно их не миллиарды.

Любые два нейрона в мозге тоже могли бы дотянуться друг до друга своими аксонами. Но это тоже только теоретически. Если бы каждый нейрон мозга был соединён со всеми остальными нейронами, то мозгу пришлось бы разрастись до 20 километров в диаметре[14]. Вот почему мозг организован по-другому. Нейроны в нём, как правило, объединены в модули. Их ещё называют ансамблями, или локальными сетями, или цепочками нейронов. В каждом модуле нейроны связаны между собой гораздо теснее, чем с нейронами других модулей. Некоторые модули можно привязать к какому-то месту в мозге. Например, зона Брока, помогающая говорить, расположена в нижней части лобной доли, а зона Вернике, помогающая понимать звуки речи, – в височной доле. Другие же модули трудно локализовать – их нейроны распределены по разным зонам мозга[15].

Сколько нейронных модулей в мозге? Не знаю. Я таких оценок не встречал. И скорее всего, более-менее уверенные оценки появятся только после того, как будет полностью расшифрован коннектом человеческого мозга. Сейчас можно лишь утверждать, что их очень-очень много. Например, бóльшая часть коры головного мозга состоит из похожих модулей – колонок. По разным оценкам, их от нескольких сот тысяч до нескольких миллионов. Колонки могут объединяться в блоки – модули более высокого уровня. И наоборот – каждую колонку можно представить как комплекс модулей более низкого уровня – мини-колонок[16]. В одной колонке может быть несколько тысяч нейронов. Их совместная работа позволяет модулю выполнять ту или иную функцию – например, он может определять, под каким углом ориентирована линия, которую наблюдает глаз.

Люди в интернете объединяются в модули подобно нейронам. И внутренние связи в таких модулях намного интенсивнее внешних. Например, люди, говорящие по-русски, несопоставимо чаще общаются между собой, чем с теми, кто говорит на суахили. Объединять людей может общая работа, общая учёба, общие источники информации, общие интересы, родственные или дружеские связи. Модули могут возникать внутри соцсетей и мессенджеров. А ещё есть локальные сети внутри предприятий. Они связаны с интернетом, но доступ к ним извне ограничен.

Между нейронными модулями, расположенными в разных частях мозга, складываются скоростные линии связи. Например, колонки, расположенные в коре правого полушария мозга, нередко соединены длинными аксонами с колонками из левого полушария, и наоборот. Пучки таких дальнобойных аксонов обрастают миелиновым покрытием. Миелин, или белое вещество, увеличивает скорость прохождения сигналов вдоль нервных волокон в несколько раз. Миелинизированные волокна – это магистральные каналы связи в мозге. Их особенно много между полушариями.

Магистральные каналы связи есть и в интернете. Они представляют собой пучки волоконно-оптических кабелей, которые соединяют между собой крупнейшие модули интернета. Магистральные каналы проложены не только по суше, но и по дну океанов. Скорости передачи данных, которые достигаются в магистральных каналах, уже измеряются терабитами в секунду и продолжают увеличиваться.

Обратите внимание – чем глубже мы погружаемся в устройство интернета и мозга, тем больше находим аналогий. Но быть может, это только внешнее сходство? Способен ли гипермозг интернета мыслить подобно мозгу человека? Можно ли вообще сравнивать анархический интернет с человеческим мозгом, который работает как единое целое?

С тем, что в интернете царит анархия, трудно спорить. Однако и мозг мало похож на армию, в которой все нейроны беспрекословно выполняют приказы генерального штаба и подчиняются главному нейрону-генералиссимусу. Генералиссимуса и генерального штаба в мозге просто нет. “А как же наше сознание! – резонно возразите вы. – Оно разве не главное в мозге?” Но в этом-то вся и штука. Подавляющее большинство операций, производимых мозгом, просто не достигают нашего сознания[17].

Представление о мозге как о централизованной структуре, работающей под руководством сознания, уже давно не пользуется доверием в науке. Один из самых чувствительных ударов по этой идее нанёс знаменитый эксперимент Либета[18], проведённый больше сорока лет назад. Этот эксперимент выдал настолько шокирующие результаты, что его потом ещё не раз перепроверяли и модифицировали. Бенджамин Либет просто просил испытуемого поднимать палец, когда ему захочется. При этом человек должен был запоминать время, когда возникало желание. Одновременно с помощью приборов Либет засекал время, когда в мозге начинала формироваться команда мышцам и когда срабатывали мышцы пальца. Казалось бы, последовательность событий должна быть такая: сначала человек осознаёт желание, потом в мозге формируется команда мышцам, потом мышцы пальца выполняют эту команду. Однако эксперимент показал, что команда мышцам формируется в мозге не после того, как человек осознал желание, а до.

Как же так! Получается, что не сознание руководит действиями мозга, а наоборот – бессознательные процессы в мозге определяют то, что мы потом осознаём. Всё новые и новые эксперименты подтверждали этот факт. Да вы и сами можете провести простейший эксперимент. Что вы сейчас видите? Впрочем, неважно, что вы видите. Просто склоните голову набок. Что бы вы ни видели, картинка останется вертикальной. Она не повернётся вместе с наклоном головы. Объяснение тут может быть только одно: ваше сознание видит не то, на что смотрят ваши глаза.

Или вот другой удивительный факт. Знаете ли вы, что каждую секунду ваши зрачки совершают несколько саккад – непроизвольных резких движений? Теоретически изображение в ваших глазах должно всё время скакать и смазываться (илл. 1-03). Однако этого не происходит. Ваш мозг корректирует и стабилизирует картинку внешнего мира, прежде чем показать её вам.

Илл. 1-03. Примерно так выглядел бы мир без стабилизации картинки мозгом. Она бы смазывалась при любом движении глаз и переворачивалась при наклоне головы.

Мозг не только стабилизирует изображение, но и раскрашивает его. Как известно из физики, разные поверхности по-разному отражают электромагнитные волны разной частоты. Поэтому свет, идущий от них к глазу, имеет различные частотные характеристики. В глазу есть фоторецепторы, чувствительные к электромагнитному излучению разных частот. Их всего три вида. Возбуждение фоторецепторов передаётся нейронам глаза, которые отправляют сигналы в мозг. Очевидно, что многообразие воспринимаемых нами цветов не возникает ни на поверхности предмета, ни в глазу. Так откуда же оно берётся в нашем сознании?

И цвет предмета, и его контуры, и его движение – всю эту информацию наш мозг синтезирует, перерабатывая “сырые” данные, которые приходят от глаз. Затем мозг “консультируется” с нашим вестибулярным аппаратом, стабилизирует изображение и вуаля – мы видим чёткую цветную движущуюся картинку, которая не дёргается, даже когда мы прыгаем или наклоняем голову. Представьте, какую огромную невидимую работу проделывает наш мозг, чтобы произвести кино об окружающем мире. И только после того, как вся работа сделана, мозг показывает это кино нашему сознанию.

Мозг на бессознательном уровне решает параллельно огромное множество задач. К примеру, если вы опытный водитель, то способны одновременно следить за дорожными знаками, другими машинами, пешеходами, светофорами, спидометром и датчиком топлива, держать в уме маршрут, выжимать педали, крутить руль, поглядывать в зеркало заднего вида, слушать радио, да ещё и подпевать. Очевидно, что бóльшую часть этих действий вы даже не осознаёте. Если бы вы сконцентрировались только на зеркале заднего вида или пении, то ваша поездка закончилась бы скоро и печально. Заметьте, что в этот длинный список дел я не стал включать работу вашего мозга по анализу зрительной, слуховой, обонятельной информации, а также сигналов от ваших лёгких, сердца, желудка и мышц. Эти процессы идут своим чередом, даже не пытаясь пробиться к вашему сознанию.

Параллельная обработка разных потоков информации – возможно, главный секрет нашего мозга. Благодаря ей он справляется со многими задачами не хуже мощных компьютеров. И эта суперспособность мозга возникает вследствие его модульной структуры. Разные нейронные модули мыслят автономно и шлют друг другу результаты своих “размышлений”. С одной стороны, это решает проблему быстродействия. С другой стороны, автономная работа разных модулей неизбежно приводит к противоречиям и конфликтам. В таких случаях мы на уровне сознания испытываем чувство, которое психологи называют когнитивным диссонансом.

Нет, мозг – это не бюрократическое болото, где подчинённые тупо выполняют волю начальника. Я бы сказал, что человеческий мозг скорее напоминает базар, где каждый торговец, чтобы продать свою проблему, старается перекричать остальных. И где нередки ссоры.

Согласитесь, что метафору базара вполне можно было бы применить и к гипермозгу интернета. Но вот вопрос – можно ли информационные процессы в интернете назвать мышлением?

Думает ли интернет?

Если вы заглянете в толковые словари, то обнаружите, что мышление везде определяется по-разному. Тем не менее можно выделить три основных толкования. Во-первых, некоторые словари считают, что не бывает мышления без человека. Во-вторых, все согласны, что мышление имеет дело с идеями – образами, понятиями, суждениями. В-третьих, мышление связывают с процессом познания, то есть мышление должно генерировать знания.

Разберёмся по порядку. Бывает ли мышление без человека? Подозреваю, что читатели этой книги разделятся на два лагеря. В первом лагере соберутся верящие в то, что думать могут только люди. Ко второму лагерю присоединятся как минимум защитники животных и искусственного интеллекта.

Биологи и любители животных из второго лагеря укажут на обезьян, дельфинов и собак – разве они не обладают мышлением? Их поддержат защитники искусственного интеллекта. Они продемонстрируют умственные способности нейросетей. К ним, скорее всего, примкнут постгуманисты и трансгуманисты[19]. Они заявят, что нынешние люди – это лишь промежуточное звено эволюции и разум неминуемо выйдет за биологические пределы. Однако самые убеждённые спорщики из первого лагеря возразят, что всё равно машины и животные никогда не смогут думать, как человек, что в мышлении человека есть нечто загадочное и неповторимое. А люди из второго лагеря поймают первых на слове: значит, вы не отрицаете, что животные и машины тоже способны думать? Значит, вы согласны, что у них тоже есть мышление – просто оно другое? Первые, разумеется, найдут что ответить. Они скажут, что в отношении нéлюдей они употребили слово “мышление” в переносном смысле.

Не хочу втягиваться в этот спор о словах. Я продолжу говорить о мышлении интернета. А если вам это не нравится, то считайте, что я употребляю слово “мышление” в переносном смысле.

Гораздо интереснее второй вопрос – можно ли назвать информацию, которая циркулирует в интернете, идеями? На лекциях по марксистско-ленинской философии, которые мне приходилось слушать в МГУ, нас учили так: идеи – это то, что мы думаем. Где ещё могут быть идеи, кроме как в наших головах? Вот и получалось, что существуют всего два мира – идеальный и материальный. Идеальный – в нашем сознании, а материальный – вокруг нас. И всех философов наш лектор делил на два лагеря – идеалистов и материалистов. Идеалисты, мол, считают, что идеи главнее материи, а материалисты – что “бытие определяет сознание”.

Однако задолго до того, как я поступил в университет, в науке появилась точка зрения, которую нам не преподавали. Её последовательно отстаивал Карл Поппер. Он доказывал, что кроме материального мира вокруг нас и идеального мира у нас в голове существует третий мир – мир объективного знания[20]. Как он это доказывал? Мысленным экспериментом. Сейчас я перескажу его своими словами с некоторыми художественными вольностями. Мой творческий вклад – инопланетяне.

Представьте, что на Землю прилетают злые инопланетяне и обнаруживают здесь конкурирующую цивилизацию. Инопланетяне не желают убивать землян, но хотят на всякий случай подстраховаться. Они уничтожают все наши машины и технологии, а также стирают знания о них из памяти всех землян. Понятно, что для нашей цивилизации это было бы полной катастрофой, она была бы отброшена назад на десятки тысяч лет. Но инопланетяне допускают промашку. Они забывают уничтожить библиотеки (Поппер пишет именно о библиотеках, потому что интернета в его время ещё не было).

После многозначительной паузы Поппер предлагает читателю самостоятельно оценить, сколько лет понадобится нам, чтобы восстановить свою цивилизацию при наличии библиотек. Сто? Двести? Триста? В любом случае – не десятки тысяч. Знания, накопленные в библиотеках, позволят нам довольно быстро оправиться от потрясения и сильно удивить инопланетян, когда они прилетят в следующий раз.

Получается, что идеи могут существовать не только в головах людей, но и в библиотеках и уж подавно в интернете. Знания способны выходить за пределы человеческого мозга и свободно разгуливать по своему “третьему миру”!

“Это просто игра словами, – возразите вы. – Идеи и знания в нашем мозге совсем не то же самое, что идеи и знания в интернете”. И тут я с вами соглашусь. Мы привыкли употреблять одни и те же слова в двух разных смыслах. Например, вы можете воскликнуть: “У меня идея!” – в том смысле, что вас посетила свежая мысль. А можете сказать и так: “Идея носится в воздухе”. Это будет означать, что идея никому не принадлежит, то есть она где-то есть, но никто из людей её не думает. Так же вольно мы обращаемся и со словом “знание”. Мы называем знанием и то, что помнит конкретный человек, и то, что содержится в научных трудах, а не в человеческой памяти.

Говоря об идеях и знаниях в интернете, мы действительно употребляем эти слова немного в другом смысле. И во второй главе я покажу, в чём состоит различие. Тем не менее мы чувствуем, что имеем право называть идеями и знаниями то, что не содержится в мозге человека. Поэтому говорить о знаниях в интернете вполне уместно.

Но откуда знания берутся в интернете? Может быть, интернет их не порождает, а просто хранит то, что в него загружают отдельные люди? Давайте разберёмся, умеет ли сам интернет генерировать знания. С этим нам поможет Википедия. Нет, я не предлагаю вам искать там статью на эту тему. Мы будем разбираться с тем, как устроена сама Википедия и как она порождает свои статьи.

Несколько лет назад я работал руководителем просветительской программы “Всенаука”[21]. Возможно, вы слышали о ней или даже пользовались её плодами. Мы занимались бесплатной раздачей лучших научно-популярных книг, и с нашего сайта было скачано порядка 20 миллионов книг в электронном виде. Тогда же мы реализовали несколько совместных с Википедией проектов, направленных на популяризацию науки. Совместные проекты сблизили меня с коллегами из регионального отделения, которое занималось развитием русскоязычного раздела Википедии. И у меня появилась возможность заглянуть за кулисы этого грандиозного интернет-проекта.

Первое, что меня поразило, – это абсолютная независимость регионального отделения от материнской организации. Американская некоммерческая организация “Фонд Викимедиа”, которая владеет порталом wikipedia.org, не учреждала своё региональное отделение в России, не финансировала его и не давала никаких указаний. При этом некоммерческое партнёрство “Викимедиа РУ”, имевшее статус регионального отделения американского Фонда, работало увлечённо и с большой отдачей[22].

Кстати, сам “Фонд Викимедиа” на Википедии не зарабатывает. Он живёт исключительно за счёт благотворительных пожертвований. Многочисленные авторы википедических статей также работают без денег. Свою миссию они видят в глобальном распространении знаний, и их главная награда – моральное удовлетворение.

Илл. 1-04. Логотип Википедии – красивый образ, который отражает её миссию.

Этим Википедия в корне отличается от обычных энциклопедий. Например, “Британника”, старейшая и крупнейшая англоязычная энциклопедия, создавалась при участии 4 тысяч оплачиваемых авторов и редакторов. В бумажном виде “Британника” уже давно не издаётся, а в онлайн-версии она содержит 120 тысяч статей. Сравните эту цифру с англоязычным разделом Википедии, в котором больше 7 миллионов статей. Поразительный контраст! Даже русская Википедия, в которой 2 миллиона статей, превосходит “Британнику” на порядок. Всего же в Википедии больше 300 языковых разделов, а общее количество статей на всех языках превышает 60 миллионов[23].

Как же Википедии удалось совершить такой невероятный рывок всего за 20 лет своего существования? Ответ простой: Википедия открыта для всех. Любой человек может написать в ней всё, что захочет, – естественно, не нарушая её правил. Когда 20 лет назад я узнал, что затевается такой проект, то был просто ошеломлён дерзостью идеи. Я всем сердцем желал успеха Википедии, но мой здравый смысл протестовал. Если кто угодно может писать в энциклопедии что угодно, то можно ли ей верить? Тем не менее идея сработала.

Википедия принципиально не признаёт авторитетов. Будь ты хоть академик, хоть генерал, хоть президент – твои должности и звания в Википедии в счёт не идут. У тебя там такие же права, что и у других участников. Любой студент может отредактировать твой текст. Это равноправие обеспечено анонимностью. В Википедии можно работать автором и редактором статей, не разглашая своего имени и персональных данных. К сожалению, анонимность не всегда гарантирует безопасность. Пример тому – страсти вокруг статьи “Вторжение России на Украину”. Эта статья вызвала негодование российских властей. Википедию штрафовали, ей угрожали блокировкой, но давление не помогало. Тогда правоохранительные органы России и Беларуси стали выяснять, кто скрывается за псевдонимами. После ареста Марка Бернштейна, одного из активных редакторов статьи, арбитражный комитет русской Википедии принял решение полностью скрыть всех редакторов статей на военную тематику[24].

Несмотря на декларируемую открытость, в Википедии не так-то просто стать своим. Несколько моих знакомых пытались писать и редактировать статьи Википедии. Сердце сжимается, когда я вспоминаю их жалобы, вздохи и даже слёзы. Защитить то, что ты вписал в Википедию, бывает очень сложно и очень нервно. Нередко на тебя налетает стая критиков – мол, ты нарушил и то правило, и это. А порой пробегает мимо человек, который специализируется на уничтожении статей, не отвечающих требованиям Википедии. Если ему показалось, что твоя статья им не отвечает, то он – вжик, и статьи нет. Далеко не все начинающие википедисты выдерживают такие испытания.

Да, в Википедии все равны, но “некоторые равнее других”. Там существует сложная иерархия прав, которыми тебя наделяют в зависимости от твоего опыта и приносимой тобой пользы. Например, “патрулирующие редакторы” главнее других участников Википедии. “Администраторы” могут заблокировать любых редакторов. А ещё есть “бюрократы”, которые имеют право назначать “администраторов”, но не имеют права их снимать. Всё хоть и разумно, но довольно запутанно[25].

Такая система неминуемо вызывает трудноразрешимые конфликты, когда участники бесконечно отменяют правки друг друга или ещё хуже – пытаются друг друга блокировать. Нередко вспыхивают так называемые войны правок. Горячие статьи корректируются и переписываются конфликтующими редакторами тысячи раз. Иногда это приводит к тому, что в разных языковых разделах Википедии статьи с одинаковыми названиями кардинально отличаются по содержанию – например статьи, связанные с военной тематикой, сексуальными меньшинствами или защитой прав животных.

Поневоле вспоминаешь лозунг “Анархия – мать порядка”. Своей анархичностью Википедия в миниатюре копирует интернет в целом. Ни там ни там нет мудрого верховного правителя. Каждый продвигает свою идею, и зачастую срабатывает базарный принцип: кого слышнее, тот и прав. Как мы помним, примерно так же организовано и мышление в человеческом мозге.

Что же заставляет Википедию работать на общий результат? Правила. Они регламентируют отношения между участниками. На них ссылаются, когда отменяют чужие правки в статье или блокируют других участников. Они являются последним аргументом в любом споре. Вот некоторые из самых общих правил Википедии[26].

Википедия – это энциклопедия. Поэтому в каждой статье следует стремиться к максимальной точности и проверяемости. Любая публикуемая информация должна быть основана на авторитетных источниках. Википедия – не место для изложения личных мнений, личного опыта или личных доводов. И уж тем более здесь неуместна реклама.

Википедия придерживается нейтральной точки зрения. Это означает, что при наличии разных мнений в статье не должно продвигаться какое-то одно. Никакое суждение не может быть “единственно верным”. Нейтральность также требует ссылок на проверяемые авторитетные источники везде, где это возможно, – особенно при работе над спорными темами.

Материалы Википедии свободны для использования[27]. Это значит, что содержание любой статьи можно копировать, редактировать и использовать в любых целях, в том числе коммерческих. При этом ни один участник Википедии не имеет права единолично контролировать какую бы то ни было статью. Она может быть изменена любым другим членом сообщества по своему разумению.

Нескольких десятков подобных правил оказалось достаточно, чтобы наладить гигантскую фабрику по производству знаний. Причём люди, участвующие в этом производстве, не претендуют на интеллектуальную собственность и готовы работать анонимно. Они не могут выбирать соавторов и не знают, каким будет результат их работы. Каждый вносит в Википедию свою толику знаний. И эти знания не просто суммируются. Они конфликтуют с другими идеями, трансформируются сами и порождают новые знания. Так формируется самая большая коллекция знаний на Земле.

Эта фабрика знаний использует в качестве сырья интеллектуальный потенциал миллионов участников Википедии, а в качестве энергии – их личную мотивацию. Но конечный продукт производит фабрика в целом, а не каждый её “работник” по отдельности. В этом Википедия похожа на любую другую фабрику. Производителем конфет или обуви является фабрика, а не её отдельные сотрудники. Без фабричного технологического процесса, в котором участвует весь коллектив, не было бы ни конфет, ни обуви. Знания, которые рождаются и накапливаются в Википедии, – результат технологического процесса, в основе которого – чёткие требования к конечному результату и регламенты взаимодействия между людьми.

Википедия – наверное, самый крупный генератор знаний в интернете, но далеко не единственный. Так что на вопрос, производит ли интернет знания, можно без колебаний ответить “да”.

Итак, давайте подведём итог. В интернете, как и в мозге, циркулируют идеи. Интернет, как и мозг, умеет эти идеи анализировать, сопоставлять, обобщать и преобразовывать. Кроме того, подобно мозгу интернет способен генерировать и накапливать знания. Очевидно, что в гипермозге интернета протекают информационные процессы, очень похожие на процесс мышления, который происходит в мозге человека.

Что нужно для работы гипермозга?

Помните, с чего мы начали? С футурологической страшилки под условным названием “интермозгонет”. Как предрекают футурологи, к этому грандиозному гипермозгу через нейроинтерфейсы будут непосредственно подключены не только компьютеры, но и люди. Потом мы задались простым вопросом: а зачем нужны нейроинтерфейсы? Смартфоны отлично справляются с подключением людей к интернету. И современный интернет, объединяющий миллиарды людей и машин, уже фактически стал таким гипермозгом. Он оперирует идеями и порождает знания, то есть демонстрирует явные признаки мышления.

Теперь настала пора задать следующий вопрос. А почему мы упёрлись в смартфоны и в интернет? Разве до их появления общество не оперировало идеями и не порождало знания? Конечно, оперировало и порождало. Просто оно пользовалось менее навороченными средствами передачи и накопления информации. Карл Поппер не знал интернета и смартфонов. Он вряд ли пользовался компьютером и ничего не слышал о Википедии. Однако это не помешало ему разглядеть в обществе процессы, которые так похожи на человеческое мышление, но происходят за пределами человеческого мозга.

Возьмём для примера научное сообщество. Вы никогда не задумывались, почему говорят “эволюционная теория Дарвина” или “теория относительности Эйнштейна”, а вспоминая о квантовой механике, ничью фамилию к ней не прибавляют. Прямо сирота какая-то. А между тем квантовая механика – одно из величайших научных достижений человечества. И проблема не в том, что у этой теории нет родителя, а в том, что их слишком много, чтобы упоминать в её названии. На коллективном портрете “родителей” квантовой механики (илл. 1-05) вы можете разглядеть и Нильса Бора, и Макса Планка, и Альберта Эйнштейна, и Ирвина Шрёдингера, и Вернера Гейзенберга, и Луи де Бройля, и Макса Борна, и Марию Склодовскую-Кюри, и Вольфганга Паули, и Поля Дирака. Одних нобелевских лауреатов здесь 17 человек. А сколько заслуженных учёных ещё не попало на этот снимок!

Илл. 1-05. Участники Сольвеевского конгресса на тему “Электроны и фотоны”, 1927 год.

Вообще, “сиротство” квантовой механики довольно типично для науки XX и XXI века. Синтетическая теория эволюции, соединившая дарвинизм и генетику, создавалась многими учёными из разных стран. Немало творцов и у Стандартной модели – теоретической конструкции, которая сейчас доминирует в физике элементарных частиц. Коллективное творчество стало характерной чертой современной науки. Это хорошо видно по Нобелевской премии, присуждаемой за научные достижения. В начале XX века её ежегодно присуждали какому-то одному лауреату; раздел премии между двумя учёными был редчайшим исключением. В середине XX века её стали всё чаще делить между двумя, а то и тремя лауреатами. А в XXI веке исключением стали лауреаты-одиночки.

Сто лет назад у научной публикации, как правило, был один автор. Сейчас соавторов может быть и три, и пять, и гораздо больше. Например, когда мы обсуждали количество нейронов в мозге, я сослался на статью группы нейробиологов, но не стал перечислять всех её авторов. Потому что их девять человек. И это ещё не предел: в 2015 году больше 1000 биологов опубликовали[28] совместную статью о геноме плодовой мушки. Но биологам, конечно, далеко до физиков. В том же году была опубликована статья, в которой оценивалась масса бозона Хиггса[29]. В списке авторов – 5154 имени! Впрочем, даже такие цифры не должны нас удивлять, ведь мы знаем, как устроена Википедия. Там авторов у статьи теоретически может быть и больше.

Говоря о коллективном научном творчестве, я не идеализирую учёных. Они мало похожи на дружную бригаду строителей, которая по утверждённому архитектурному проекту строит храм науки. Всё с точностью до наоборот. Во-первых, никакого утверждённого плана нет. Во-вторых, учёные никогда не могут договориться между собой. А если могут, то они ненастоящие учёные.

Как показал Поппер, научное знание развивается благодаря непрекращающейся критике гипотез. Только те гипотезы, которые выдерживают этот град критики, становятся общепризнанными в науке теориями. Но даже общепризнанность – не гарантия. Любая теория может рухнуть под артобстрелом новых фактов и новой критики[30].

Именно так создавалась квантовая механика. Каждый из учёных добывал факты и пытался дать им объяснение. Кто-то его поддерживал, кто-то критиковал, кто-то выдвигал свои гипотезы. И бесконечные споры – в статьях, в письмах, на публичных дебатах. Такие дебаты регулярно случались на Сольвеевских конгрессах, которые ускоряли развитие квантовой механики как локомотивы. Кстати, коллективная фотография, которую я вам показывал, сделана на Сольвеевском конгрессе № 5. Отголоски тех научных споров уже превратились в расхожие мемы и стали частью поп-культуры. Вы, конечно, помните фразу “Бог не играет в кости!”[31]. В такой форме Альберт Эйнштейн настаивал на том, что у всего должна быть причина, даже в квантовом мире. А помните, что ему ответил Нильс Бор? “Не учите Бога, что ему делать” – фраза менее известная, но, согласитесь, не менее яркая.

Строго говоря, Эйнштейн, создавая “теорию относительности Эйнштейна”, тоже не был творцом-одиночкой. Он использовал результаты опытов Майкельсона, идеи Пуанкаре и Лоренца, формулы Максвелла, Римана и Минковского. У него были маститые оппоненты. Он спорил с самим Исааком Ньютоном! Теория относительности Эйнштейна стала общепризнанной именно потому, что выдержала огонь критики и многочисленные экспериментальные проверки со стороны других учёных. Наука в гордом одиночестве попросту невозможна. Если учёному неоткуда почерпнуть знания, не с кем обсудить свои идеи и некому их передать, его работа становится непродуктивной и бессмысленной.

Вы заметили, что принятый в науке механизм выдвижения и критики идей очень похож на то, что мы видели в Википедии? Только в науке работают несколько другие критерии. Если в Википедии достаточно сослаться на авторитетный источник[32], то в науке полагается добывать доказательства путём экспериментов и наблюдений с помощью логики и математики. И в Википедии, и в науке есть строгие правила работы с информацией и отношений с коллегами. И Википедия, и наука оперируют идеями и производят знания.

Очевидно, что в науке работает гипермозг, который по многим признакам подобен гипермозгу Википедии. Однако есть важный нюанс: гипермозг науки начал генерировать знания задолго до появления интернета. Интернет – мощная информационная технология, позволившая создать Википедию. Но люди издавна пользуются и другими информационными технологиями, например книгами, почтой или устной речью. Эти технологии медленнее, чем интернет, но они тоже помогают идеям двигаться от человека к человеку, развиваться и накапливаться. Основа гипермозга науки и гипермозга Википедии – сообщества людей, которые в них работают. А уж как эти люди между собой связаны – интернетом, бумажными письмами или личными встречами, – это вопрос второстепенный.

Чтобы заработал гипермозг, интернет не обязателен. Для этого нужен социум – сообщество людей, объединённых общими ценностями и правилами взаимодействия. Учёные, которые делают науку, – это социум. Википедисты, которые пишут и редактируют статьи, – это социум. Парламентарии, которые принимают законы, – это социум. Военные, которые служат в армии, – это социум. Священники, объединённые в церковь, – это социум. Трейдеры, торгующие на бирже, – это социум. Чиновники, из которых состоит государство, – это социум. Все граждане страны – это тоже социум.

Я впервые глубоко прочувствовал, что такое работа гипермозга, когда мне было чуть больше тридцати. Было это в 1990 году, когда шёл демонтаж советской системы. КПСС, КГБ и советская власть ещё существовали, но люди уже не спешили им подчиняться. Общество было увлечено демократическими выборами, и в одном из московских районов демократически настроенные граждане получили большинство в райсовете – парламенте районного масштаба. Этот районный парламент озаботился созданием районного правительства и объявил открытый конкурс на должность “районного премьер-министра”. Я в то время грезил о рыночных реформах, да и теоретическая подготовка у меня была неплохая. Короче, я подал на конкурс и выиграл его. Так молодой научный сотрудник стал председателем исполкома Октябрьского района города Москвы.

Наш район по московским меркам был небольшим – всего 220 тысяч жителей. Зато он был одним из центральных и тянулся до сáмого Кремля. Мне удалось собрать в Октябрьском исполкоме команду единомышленников. Мы были заточены на рыночные реформы и проводили их быстро и эффективно. Достаточно сказать, что за первый год работы мы удвоили доходы районного бюджета. Но реформы реформами, а хозяйство хозяйством. Районом нужно было управлять в ежедневном режиме.

Я понял, что попал в ад, в первый же день, когда помощница положила мне на стол список из пятидесяти руководителей подведомственных организаций и сказала: “Желательно каждого запомнить по фамилии, имени и отчеству”. Часть этих организаций имела двойное подчинение, то есть они отчитывались не только перед районным начальством, но и перед профильным министерством. Однако все эти милиционеры, врачи, учителя, дворники, ремонтники, водители, социальные работники, продавцы магазинов и ещё многие-многие люди формально подчинялись райисполкому и зависели от районного бюджета. Всего в моём подчинении оказалось около 20 тысяч человек! Наш специалист по гражданской обороне серьёзно предупредил меня, что в случае военного положения моя должность будет соответствовать званию генерал-майора. То есть я был не просто нейроном в этом гипермозге, а нейроном-генералом. Как скоро выяснилось, моя способность влиять на решения гипермозга оказалась много ниже моего высокого звания.

Груз ответственности и объём работы меня чуть не раздавили. Приходилось пропускать через себя безумное количество дел. Сначала я спал по 4–5 часов в сутки, потому что на сон не хватало времени, а потом – по 3 часа, потому что просто не мог спать из-за бессонницы. Мозг закипал и временами отказывался нормально работать. Я продолжал подписывать тысячи бумаг, но не успевал разобраться в их сути. И как я ни старался, за целый год так и не смог вникнуть в дела всех пятидесяти подведомственных организаций и запомнить, как зовут всех их начальников по фамилии, имени и отчеству.

Сейчас, вспоминая то время, я поражаюсь, насколько тогдашняя система управления районом походила на модульную структуру человеческого мозга. Школы, поликлиники, магазины, коммунальные службы, отделения милиции – все эти модули нашего районного гипермозга – работали сами по себе. Они решали, как лучше учить, лечить, торговать, убирать мусор, охранять порядок. Они помогали друг другу. Они ябедничали друг на друга. Они боролись между собой за долю в районном бюджете. Когда совсем припекало, их начальники пробивались ко мне на приём. Но больше 99 % их работы замыкалось внутри самих модулей. А наше правительство районного масштаба выполняло примерно такую же функцию, что и сознание в мозге.

Реальная нужда в исполкоме возникала лишь тогда, когда модули начинали конфликтовать между собой и не могли погасить конфликт без вмешательства сверху. По большому счёту мы могли управлять лишь косвенно – через реформы или стимулы. К примеру, я не мог отдать приказ директору школы, чтобы он убрал из школьной программы начальную военную подготовку или принял на работу какого-то учителя. Модули районных служб действовали автономно. Скорее не мы ими управляли, а они нами, подсовывая на подпись нужные им решения. И чем громче просил о помощи какой-то модуль, тем больше ему уделялось внимания и ресурсов.

В общем, наш районный гипермозг по своему устройству и по способу принятия решений очень сильно напоминал мозг человека. Тогда у меня не было времени над этим задуматься, но сейчас я прекрасно это вижу.

Социум – это не обязательно что-то огромное, состоящее из тысяч людей. Это может быть небольшой трудовой коллектив, или футбольная команда, или школьный класс, или компания друзей, или самая обычная семья. В каждом таком случае, если люди решают свои проблемы в контакте друг с другом, возникает эффект гипермозга. То есть из людей образуется своего рода “нейронная сеть”, в которой каждый человек – это автономный модуль. Такой гипермозг способен выдать идею или принять решение, которые не смогли бы родиться в каждой отдельной голове.

Давайте на условном примере посмотрим, как выглядит работа маленького гипермозга, состоящего всего из пяти автономных модулей. Представьте себе вполне жизненную ситуацию. Наступает время вечернего выгула собаки. Собака хорошо знает это время. Она уже вертится в коридоре и тявкает от нетерпения.

МАМА (из кухни): Кира[33], выведи собаку!

ДОЧКА (из комнаты): Я не могу! Мне надо доделать домашку…

МАМА (мужу): Юра, ты можешь погулять с Чуней?

ПАПА (приглушённо): У меня сейчас конференция в Зуме. Можешь сама сходить?

МАМА (раздражаясь): Я готовлю ужин. (кричит) Кира! Собака сейчас уписается!

Собака начинает жалобно скулить.

ДОЧКА (с обидой): Почему всё время я? Гордей скоро вернётся и с ней сходит…

Собака скулит и лает. Мама набирает номер.

МАМА (в трубку): Гордей, ты когда вернёшься? Надо Чуню погулять…

В трубке слышны голоса и смех подростков.

СЫН (голос из трубки): Ну, мааам… Я сюда только что пришёл…

По большому счёту не важно, чем закончится эта история. Можете закончить её по своему вкусу. Понятно, что как-то проблема будет решена. Быть может, мама дожмёт папу или отложит свою работу на кухне, или дети договорятся, что сегодня с собакой гуляет Кира, а завтра – Гордей, или собаке придётся ещё полчасика потерпеть. Обратите внимание, что никому с собакой гулять не хочется. То есть любое решение, которое примет семейный гипермозг, не будет лучшим для каждого из членов семьи по отдельности.

Ещё обратите внимание на то, что в этом гипермозге нет верховного модуля, который тупо командует остальными. Модули настаивают на своём, но ищут компромисс. Они обмениваются идеями, которые влияют на финальное решение. Этот обмен информацией способен даже породить полезное знание. Например, Гордей может по телефону дать клятву, что выгуляет собаку завтра. Зная об этом, Кире будет сегодня намного легче выйти с собакой в сырость и темноту.

Приводя пример работы семейного гипермозга, я сказал, что в нём 5 автономных модулей. Но если вы сосчитаете всех членов семьи, то получится 4 человека. Возможно, вы уже заметили ошибку. Ну так вот это не ошибка. В нашем мини-социуме не 4 участника, а 5. Все люди воспринимают собаку как члена семьи. К её сигналам прислушиваются, её интересы учитывают. Как ни странно, описанная мной работа семейного гипермозга без собаки окажется бессмысленной.

Кроме животных в работу гипермозга может включаться техника. В нашем примере люди и животные общаются с помощью звуковых сигналов. Но при этом папа сидит за компьютером, а мама говорит с сыном по телефону. Ну ладно – папин компьютер только мешает поиску коллективного решения, но мамин телефон для этого просто необходим. В общем, наш маленький пример демонстрирует важный принцип: чем лучше социум оснащён информационными технологиями, тем эффективнее работает его гипермозг.

Я отдаю себе отчёт, что словосочетание “семейный гипермозг” выглядит довольно несуразно[34]. Семья – это что-то близкое и уютное, а гипермозг – что-то большое и пугающее. Даже смешно сравнивать! Однако именно такого эффекта я и добивался, сочетая эти два слова. Мне было важно показать, что информационные процессы, которые сильно напоминают работу человеческого мозга, могут происходить не только в каком-то непонятном интермозгонете в далёком будущем. Они происходят вокруг нас ежедневно и ежеминутно. Они характерны для любого социума, для любого коллектива, даже такого малого, как семья.

Этот короткий семейный диалог, как капля воды, отражает принципы работы гипермозга любого масштаба. В основе этой работы – информационное взаимодействие модулей. Правда, в семейном гипермозге модуль – это живой организм. А в других случаях модулями могут выступать объединения людей. Например, в парламенте это – партийные фракции, в рыночной экономике – корпорации, в науке – соавторы статьей или целые НИИ. Каждый модуль собирает информацию, перерабатывает её и делится с другими модулями. Естественно, нередко между модулями возникают конфликты. Но эти конфликты разрешимы, потому что есть общие правила, по которым модули общаются между собой. В результате гипермозг генерирует компромиссные идеи и вырабатывает коллективные решения. Мы видели, что так работает и гипермозг Википедии, и гипермозг науки, и гипермозг районного правительства, и семейный гипермозг.

Если бы нам удалось проникнуть в голову Киры, то мы бы и там обнаружили борьбу нейронных модулей. Один модуль ощущает тепло и уют комнаты. Другой сигналит, что на улице холодно и сыро. Третий придумывает отмазку – мол, нужно доделать домашнее задание. Четвёртый сочувствует собаке, которая хочет писать. Пятый обижается на брата… Чем этот внутренний мыслительный процесс отличается от внешнего диалога? Принципиально ничем. Вот почему так хорошо работает параллель между мышлением человеческого мозга и информационными процессами в социуме.

Что такое верхум?

Народная мудрость гласит: одна голова хорошо, а две лучше. Если следовать этой логике, то три головы лучше, чем две, а четыре лучше трёх. Но так ли это? К примеру, Булат Окуджава считал, что умный “ценит одиночество превыше всего”, а “дураки обожают собираться в стаи”.

Здесь я не могу не вспомнить одну историю. Сто с лишним лет назад Фрэнсис Гальтон рассказал её в солидном научном журнале[35], и с тех пор она много раз пересказывалась в научно-популярной литературе[36]. В 1906 году на Плимутской ярмарке проводился занятный конкурс. Посетителям показывали быка и предлагали на глаз оценить, сколько он будет весить после того, как его забьют и освежуют. Тех, кто даст самый точный прогноз, ждали призы. Желающих выиграть приз отыскалось аж 800 человек. И разумеется, среди них были не только специалисты-мясники, но и множество зевак. Гальтон, который оказался неподалёку, заинтересовался результатом. Нет, не тем, кто выиграл главный приз. Гальтон был статистиком и захотел узнать, насколько предсказание толпы разошлось с реальным весом быка. Он с дотошностью учёного проанализировал все билетики с прогнозами и выяснил, что средняя оценка веса быка составила 1197 фунтов. А его фактический вес оказался 1198 фунтов. Точность предсказания – 99,9 %!

Этот результат настолько потряс заслуженного учёного, что он написал научную статью с далеко идущими выводами. Гальтон предположил, что обыватели на ярмарке разбирались в разделке быков не лучше, чем избиратели в политиках и их программах. Но если усредненная оценка веса быка неспециалистами оказалась столь точной, то почему же не верить избирателям на демократических выборах? Пусть каждый из них по отдельности не в состоянии оценить все сложности политики, но вместе они могут обеспечить вполне надёжный результат. То есть демократия, она же власть народа, не так уж и плоха. Вы, конечно, вправе поставить под сомнение выводы Гальтона. В самом деле, можно ли судить о мудрости толпы по единичному случаю?

Но вот вам результаты солидных исследований, выполненных по современным научным стандартам. Несколько американских университетов объединили усилия, чтобы проверить, действительно ли коллектив умнее отдельного человека[37]. 700 испытуемых были разбиты на небольшие группы размером от двух до пяти человек. А потом каждой группе поручили выполнить несколько стандартных заданий, которыми обычно проверяют уровень интеллекта. Можно было ожидать, что результаты работы группы будут тем лучше, чем выше средний IQ её участников или чем умнее самый умный участник группы. Но нет. Факторный анализ показал, что основной вклад в результативность группы вносит совсем другой фактор, почти не связанный с уровнем интеллекта каждого из её членов. Учёные назвали его фактором коллективного разума. Причём уровень коллективного интеллекта каждой группы удалось оценить количественно. И чем он был выше, тем группа лучше справлялась с решением самых разных задач.

От чего же зависит уровень коллективного интеллекта? В первую очередь от умения каждого участника группы понимать других людей. А ещё обнаружилось, что коллективный разум тем лучше работает, чем больше в команде женщин и меньше “начальников”, которые тянут одеяло на себя. Видимо, женщины более общительны и склонны к компромиссу, что повышает умственные способности коллектива. А люди, жёстко навязывающие своё мнение, больше мешают, чем помогают. Коллективный интеллект повышается, если в группе есть люди с разным стилем мышления[38]. Разумеется, если они на всё смотрят по-разному, им трудно договориться, но умеренное разнообразие мнений и навыков только на пользу коллективному разуму.

Мне было приятно получить такое весомое подтверждение от науки, но вообще-то сам я ни минуты не сомневаюсь, что одна голова хорошо, а две лучше. Ещё в школе я начал играть на гитаре и сочинять песни. А поступив в университет, встретил там Алексея Иващенко, который тогда был младше меня на год, но в умении играть на гитаре и сочинять песни мне не уступал. Мы с Алексеем образовали дуэт. Каждый из нас умел делать то же, что и другой. Отчего же мы “собрались в стаю”? “Не от большого ума”, – сказал бы Булат Окуджава, который всю жизнь сочинял и пел один.

Но сейчас я осознаю, что, став творческим дуэтом, мы вытянули счастливый билет. Тогда, в 1980–1990-х, жанр авторской песни переживал расцвет, и нас вынесло на гребень волны. Мы дали сотни концертов в разных странах мира. Наш коллективный разум сумел сотворить такие песни, которые и спустя несколько десятилетий продолжают волновать людей. Ни один из нас по отдельности не смог бы этого достичь. И уж тем более по отдельности мы бы не создали “Норд-Ост”.

Вот несколько примеров нашего совместного творчества с Алексеем Иващенко – иллюстрации 1-06, 1-07, 1-08.

Илл. 1-06. “Несанкционированный концерт”. Мы дали его осенью 2022 года после 20-летнего перерыва в совместных выступлениях на большой сцене.

Илл. 1-07. Мюзикл “Норд-Ост” в первоначальной постановке. В таком виде спектакль шёл на сцене Театрального центра на Дубровке в 2001–2003 годах.

Илл. 1-08. Мюзикл “Норд-Ост” в передвижной версии. Эта версия спектакля была создана для гастролей по городам России в 2004 году.

Естественно, для создания мюзикла “Норд-Ост” нас двоих было недостаточно. К нашему коллективному разуму присоединились художник-постановщик, художник по свету, композитор-аранжировщик, дирижёр оркестра, хореограф, режиссёр по пластике, художник по костюмам, технический директор, проектировщики декораций, звукорежиссёры, педагоги детской труппы и многие другие талантливые люди. Мы увлечённо творили, понимая, что создаём нечто небывалое. “Норд-Ост” стал первым русским мюзиклом, который был сделан по бродвейской технологии. Мы начали показывать его, как на Бродвее, – каждый день в одном и том же месте. И это вызывало недоверие критиков. Нам говорили, что в России такое невозможно. Это противоречит традиции русского театра. Наши актёры не смогут ежедневно повторять на сцене одно и то же. Мол, спектакль через несколько показов начнёт разваливаться. Однако вышло с точностью до наоборот.

Через несколько десятков ежедневных показов мы обнаружили, что спектакль не только не разваливается, но улучшается прямо на глазах. Это происходило потому, что в работу нашего коллективного разума включились ещё десятки творческих людей. Актёры оттачивали пластику и вокал, делали своих героев более живыми. Музыканты оркестра играли всё слаженнее и выразительнее. Осветители, реквизиторы, костюмеры использовали каждую мелочь, чтобы сделать спектакль более зрелищным. Даже дети, которые играли на сцене, постоянно радовали творческими находками.

Честно говоря, тогда я даже не представлял, сколько человек было подключено к коллективному разуму “Норд-Оста”. Я узнал об этом только после теракта[39]. Тогда все люди, которые работали в “Норд-Осте”, лишились работы, и государство пообещало выплатить им пособие в размере двухмесячной зарплаты. Оформляя документы на это пособие, мы наконец пересчитали всех постоянных и временных сотрудников. Нас оказалось больше 400 человек.

Вам может показаться, что эффект коллективного разума возникает, только когда речь идёт о творческих проектах типа создания мюзиклов или научных теорий. Но нетрудно убедиться, что подобный эффект проявляется и во многих других ситуациях, когда люди сообща что-то делают. Давайте возьмём пример какой-нибудь коллективной работы, которая не создаёт ни культурных ценностей, ни даже материальных объектов.

Скажите – кто управляет кораблём? Первый ответ, который приходит в голову, – капитан. Но это не совсем так. Капитан ведёт корабль по курсу, который прокладывает штурман. Значит, штурман? Тоже нет. Порт назначения определяет не штурман, а судовладелец. Но и судовладелец лишь выполняет волю фрахтователя, который нанял корабль. Вы скажете, что это уже полный абсурд. Если и говорить, что кто-то реально управляет кораблём, то рулевой, который крутит штурвал. Крутить-то он крутит, но не по своей воле. Над ним стоит старпом, который сейчас в рубке за главного. Хотя и старпом тоже не свободен в своих действиях. Его решения зависят от сведений, которыми его снабжают главный механик, синоптик и боцман, а также от указаний капитана, который пошёл отдохнуть. Выходит, что кораблём никто по отдельности не управляет.

Вдумайтесь ещё раз в вопрос. Кто управляет кораблём?

Если и есть разум, который это делает, то он не принадлежит ни капитану, ни старпому, ни штурману, ни рулевому, ни судовладельцу. Тогда кому? Никому отдельно и всем вместе. Это их коллективный разум.

Когда я искал название для своей книги, я подумал, что было бы здóрово связать его с этим удивительным свойством человеческих сообществ – способностью мыслить коллективно. Первая мысль была взять готовый термин, каких учёные и философы напридумывали множество[40]. Но потом я обнаружил, что все уже придуманные слова делятся на две группы. Одни звучат слишком глобально, к примеру, “ноосфера” или “глобальный разум”. Другие – наоборот, слишком узко, например, “распределённое познание” или “групповой интеллект”. Мне хотелось найти слово, которое было бы применимо и на уровне всего человечества, и на уровне семьи. Короче, пришлось его придумать.

Помните, в предисловии мы говорили о “телесных” метафорах? Это метафоры, самые близкие к телу и поэтому самые доходчивые. Я вам сейчас задам несколько вопросов, а вы, пожалуйста, на них ответьте – только не словами. Просто покажите пальцем или рукой. Можете даже подбородком.

Где находятся законы и правила, которые вам приходится выполнять? Откуда к вам приходят удачные идеи? Куда улетает письмо, когда вы нажимаете кнопку “отправить”? Где царит непринуждённая атмосфера, когда вы в большой и весёлой компании? Где обитает общественное мнение? Куда попадает картинка, которую вы перепостили? Социальные сети – это вообще где?

Если вы потрудились ответить на эти вопросы хотя бы движением подбородка, то, скорее всего, обнаружили, что всё это находится где-то вокруг и выше вашей головы. Иными словами, всякий раз, когда мы подключаем свой ум к коллективному уму других людей, мы ощущаем, что подключились к чему-то наверху. Вот почему я остановился на слове “верхум”, которое можно расшифровать как “верхний ум”.

Верхум – это эффект разума вне человеческого мозга. Это способность социума мыслить подобно тому, как мыслит отдельный человек. Верхум работает, когда люди обмениваются идеями. Он генерирует, хранит и раздаёт знания. Человек наделён разумом, а общество – верхумом.

Когда мы говорим о человеческом разуме, то, как правило, имеем в виду целый комплекс психических черт. Это и память, и способность учиться, и приобретённые навыки, и абстрактное мышление, и ценности, и темперамент, и самосознание, и ещё многое другое, из чего состоит человеческая личность. Как мы увидим в дальнейшем, социум тоже обладает многими чертами личности. Поэтому я буду употреблять слово “верхум” не только в узком, но и в широком смысле. Верхум в узком смысле – это разум социума. Верхум в широком смысле – это личность социума.

В этой книге мы будем обсуждать самые разные верхумы – верхум семьи, верхум корпорации, верхум науки, верхум рынка, верхум церкви, верхум школы, верхум государства, верхум страны, верхум армии, верхум соцсети и многие другие. Мы разберёмся, как устроено мышление верхума и его память, как верхум учится, откуда берутся его цели, как верхумы рождаются и умирают, как они конфликтуют и уживаются. При обсуждении этих вопросов у вас может сложиться впечатление, что я употребляю слова “социум” и “верхум” как синонимы. Но это не так.

Как вам такая фраза: “Великий русский писатель Лев Толстой родился в 1828 году”? По мне, так она довольно нелепа, ведь новорождённый младенец по-русски ещё не говорил и не писал. Очевидно, что Лев Толстой как писатель родился гораздо позже, а уж великим мы его знаем только в образе седобородого старца. Фраза выглядит несуразной, потому что в ней смешаны два понятия – человек как живой организм и человек как личность, обладающая разумом и уникальным жизненным опытом.

Социум – это социальный организм, который состоит из живых людей, подобно тому как организм человека состоит из живых клеток. Как и человеческий организм, социум способен мыслить. На какой-то стадии своего развития он приобретает черты личности. И тогда верхум начинает направлять действия социального организма так же, как разум направляет действия человека. Во избежание недоразумений, как с великим младенцем Толстым, я постараюсь максимально развести понятия. Имея в виду социальный организм как таковой, я буду употреблять слова “социум” или “сообщество”. А слово “верхум” будет появляться, когда мне нужно будет подчеркнуть, что социальный организм – это личность, наделённая способностью мыслить, памятью и собственными целями.

Ну вот. Теперь вы знаете, что такое верхум. И это даёт мне прекрасную возможность одним махом ответить на основные вопросы этой главы:

– Кто пишет Википедию?

– Верхум.

– Кто руководит городом?

– Верхум.

– Кто создаёт мюзиклы?

– Верхум.

– Кто родитель квантовой механики?

– Верхум.

– Кто решает семейные проблемы?

– Верхум.

И наконец, самый главный вопрос:

– Кто управляет кораблём?

Ответ тот же:

– Верхум.

Заранее согласен с вашей критикой: отвечать на все вопросы одним придуманным словом – это, мягко говоря, неинформативно. Но не торопите события. Впереди ещё шесть информативных глав. Они помогут нам рассмотреть верхум с разных сторон и убедиться в его реальности и силе.

В третьей главе мы поговорим о мышлении верхума – чем оно похоже на человеческое мышление и чем отличается. Мы познакомимся с несколькими механизмами мышления верхума и увидим, как они сочетаются друг с другом в реальной жизни. Четвёртая глава посвящена верхуму в широком смысле. Мы убедимся, что верхум – это не только разум социума, но и его личность. У верхума есть память, он умеет учиться, он стремится к достижению собственных целей, а в некоторых случаях даже проявляет признаки сознания. В пятой главе мы увидим, как верхумы рождаются, растут, стареют и умирают. Мы вникнем в сложности отношений между разными верхумами, понаблюдаем, как они конкурируют и сотрудничают. В шестой главе мы углубимся в прошлое, чтобы понять, откуда взялся верхум и какую роль он сыграл в эволюции человека. Естественно, мы также поговорим об эволюции самого верхума. И наконец, в седьмой главе мы затронем самую чувствительную тему – взаимоотношения верхума и человека.

В общем, нам предстоит неблизкий путь. Но прежде, чем в него пуститься, нам нужно будет разобраться с принципиальным вопросом: что такое мысли верхума? Об этом и пойдёт речь в следующей главе, второй по счёту.

Глава 2
Мысли и мемы

Как выглядят мысли верхума?

Знания, ценности, правила, технологии, традиции, верования – все эти идеи, которые возникают и накапливаются в социуме, Карл Поппер предложил называть “объективным знанием”. Юваль Харари предпочитает собственный термин – “коллективное воображение”. А мне больше нравится слово, которое употребляют эволюционные биологи, – старое доброе слово “культура”.

Биологи, изучающие поведение животных, вкладывают в это слово особый смысл. Для них культура – это знания и навыки, которые одно животное может перенять от другого при жизни. Не удивляйтесь этой странной приписке – “при жизни”. Разумеется, после смерти никакое знание уже перенять нельзя, однако его можно получить до рождения. Родитель передаёт потомству свои гены, а вместе с ними – врождённые инстинкты. Вот почему биологи говорят о двух способах передачи информации – генетическом и культурном. Передавать друг другу информацию негенетическим путём способны очень многие животные – и млекопитающие, и птицы, и даже насекомые. Хотя по-настоящему развитой культурой обзавёлся только человек.

40 лет назад Ричард Докинз предложил по аналогии с понятием “ген” ввести понятие “мем”[41]. Если ген – это единица генетической информации, то мем – единица культурной информации.

Новое слово сразу всем понравилось. За годы своего существования оно успело покинуть кабинеты учёных и уйти в народ. Но народ стал его понимать не совсем так, как предлагал Докинз. В сети мем – это просто завирусившаяся картинка или видео. Впрочем, Докинз может быть доволен. Он видел аналогию между геном и мемом в том, что они умеют создавать собственные копии и при этом иногда мутируют. Интернет-мемы так и работают. Они широко расходятся по сети, если нравятся людям. То есть они самокопируются. Порой на базе старых интернет-мемов возникают новые. То есть они мутируют. Для примера я собрал на рисунке (илл. 2-01) несколько интернет-мемов с Джокондой[42].

Илл. 2-01. Мутация интернет-мема.

В учёном мире слово “мем” тоже стало популярным, причём настолько, что даже появилось отдельное научное направление – меметика. Его главная цель состояла в том, чтобы применить к мемам концепцию дарвиновской эволюции. Однако через некоторое время интерес к меметике заглох. Одной из причин этого стало упрямство учёных. Они так и не смогли договориться, как следует понимать слово “мем”[43]. Одни считали, что мемы – это идеи в головах людей. Другие настаивали на том, что мемы – это не идеи, а слова, жесты, картинки и другие символы, с помощью которых информация передаётся от человека к человеку. Мы с вами в этот спор можем не ввязываться, потому что существует третий вариант.

Мы будем придерживаться изначального определения: мем – единица культурной информации. А в слово “культура” будем вкладывать тот же смысл, что и Поппер – в своё “объективное знание”, а Харари – в своё “коллективное воображение”. Мем – это не мысль в голове и не символ, кодирующий информацию. Мем – это идея, которая существует вне мозга.

Вспомните злых инопланетян, которые не смогли уничтожить нашу цивилизацию, потому что забыли про библиотеки. Мы сумели быстро воссоздать наши машины, компьютеры и интернет, потому что осталась жива наша культура. А культура выжила благодаря тому, что библиотеки сохранили наши мемы.

И мысль, и мем – идеи. Но природа у них разная. Мысли в человеческом мозге порождаются благодаря взаимодействию нейронов и нейронных модулей. А мемы возникают при взаимодействии людей, когда они пытаются передать друг другу свои мысли.

Все компьютеры, сошедшие с конвейера, одинаковы. В них можно загрузить одну и ту же информацию, запустить одну и ту же программу и получить один и тот же результат. С мозгами так не получается. Ни один не похож на остальные. Миллиарды нейронов в мозге каждого из нас сплетены в уникальную сеть. Вот почему мы не можем просто перекачать мысль из одного мозга в другой, как информацию из компьютера в компьютер.

Посмотрите на эту старую чёрно-белую фотографию (илл. 2-02). Она вам что-нибудь говорит? Когда я бросаю взгляд на это фото, миллионы и миллионы моих нейронов начинают интенсивно трудиться. Мой мозг определяет контуры объектов, отделяет их от фона, заливает оттенками серого и показывает мне. Параллельно он распознаёт лицо женщины на этом фото, и я узнаю свою маму. Второе лицо моему мозгу распознать труднее, потому что живьём я себя в этом возрасте не помню. Но мозг роется в памяти и достаёт оттуда информацию, что это я. Ну конечно, ведь я и раньше видел эту фотографию. А потом мой мозг как-то там колдует с нейромедиаторами, и я наполняюсь теплом от маминой улыбки. И я тоже улыбаюсь, потому что в этот момент у меня в мозге срабатывают зеркальные нейроны. Потом моя улыбка становится печальной, потому что мой мозг вспоминает, что моей мамы больше нет. И меня начинает мучить раскаянье, что меня не было рядом, когда она уходила, и что я не нашёл нежных слов, когда мы прощались с ней, как оказалось, навсегда. И поверх всего этого – большое и сложное чувство любви и благодарности.

Илл. 2-02. Моя мама. Запорожье, 1958 год.

Вот что такое моя мысль о маме, когда я смотрю на эту фотографию.

Когда мы обмениваемся друг с другом словом “мама”, всем понятно, что имеется в виду. Но при этом в мозге каждого из нас возникает масса ассоциаций с этим словом, которых не найти ни в одном другом мозге. Ведь у каждого из нас мама своя – и у меня, и у вас, и у Алексея Иващенко. Почему же мы в состоянии понять друг друга? Потому что в наших мыслях о маме есть нечто общее. Эта общая идея и есть мем. То есть мем – это абстрактный смысл слова “мама”, понятный и мне, и вам, и Алексею.

Заметьте, что мемы практически не зависят от мыслей. Мемы – это общепонятные смыслы слов. Если мы будем вкладывать в известные всем слова какие-то свои смыслы, то просто не найдём общего языка с другими людьми. Вот почему мы лезем в словарь, когда сталкиваемся с незнакомым словом: мы хотим согласовать свои мысли с новым для нас мемом. Это необходимо, чтобы понимать других людей и чтобы они понимали нас.

По этой же причине мы приучаем наших детей правильно взаимодействовать с мемами. Помнится, я как-то забрал свою дочку-первоклассницу из школы. А школа была далеко от дома – приходилось ездить на двух автобусах. И вот мы с Глашей стоим у окна на задней площадке автобуса, и я развлекаю её рассказами о машинах, деревьях, людях, собаках – обо всём, что мы видим. И вдруг Глаша оборачивается ко мне с серьёзным лицом и говорит: “Папа, ты такой примитивный…” Я опешил. Мне даже стало обидно, я ведь старался… “Почему же, – говорю, – я примитивный?” А она как ни в чём не бывало отвечает: “Потому что ты всё примечаешь”. Я рассмеялся и принялся растолковывать ребёнку смысл сказанного слова. А как же иначе? Вдруг учительнице не будет смешно, если Глаша и её обзовёт примитивной.

Мы вынуждены приноравливаться под идеи, которые существуют независимо от каждого из нас. Это плата за взаимопонимание. Процесс унификации наших мыслей с мемами начинается в раннем детстве и не прекращается всю жизнь. Ему помогают наши родители, учителя, друзья, коллеги, просто случайные знакомые, а также книги, фильмы, ленты соцсетей и многие другие источники информации. Мы узнаём, какой смысл принято вкладывать в те или иные слова, и незаметно для себя подлаживаем свои мысли под мемы. В результате наши мысли настолько хорошо согласуются с мемами, что мы зачастую не улавливаем различий между ними. Нам кажется, что, общаясь, мы обмениваемся мыслями. На самом деле мы обмениваемся мемами.

Это обнаруживается, лишь когда отлаженный механизм общения начинает сбоить. Например, многие семейные и дружеские связи в России и Украине разорвались после февраля 2022 года, потому что люди потеряли возможность договариваться. Обнаружилось, что они по-разному понимают справедливость, человечность и патриотизм. Мемы перестали быть для них общими, и обмен мыслями стал невозможен.

Между словами и мемами нет однозначного соответствия. Один и тот же мем может обозначаться словами-синонимами или словами, которые звучат по-разному на разных языках. И наоборот – одно и то же слово может символизировать совершенно разные мемы.

Возьмите самое простое и всем понятное слово “луна”. Луну ни с чем не спутаешь, потому что каждый может увидеть её на небе. Но согласитесь, что для ребёнка и для взрослого луна символизирует совершенно разные понятия. Для малыша это просто “лампочка” на небе. А взрослый понимает, что Луна – это космическое тело, которое вращается вокруг Земли и вместе с Землёй вокруг Солнца, и что Луна светится не сама по себе, а отражённым солнечным светом. Среди взрослых тоже нет единого понимания. То и дело к базовому понятию добавляются какие-то специальные знания или верования. Астрономы знают о Луне подробности, недоступные простым смертным. Моряки особо чувствительны к приливам и отливам, которые зависят от положения Луны. Для влюблённых и поэтов луна наполнена романтическим смыслом. А для мусульман полумесяц – один из символов ислама, а лунный календарь задаёт даты всех постов и праздников. Мы видим, что в разных социумах одно и то же слово связано с разными мемами.

Помните – мы говорили о том, что в будущем телепатия может стать обыденным делом? Мысль будет передаваться напрямую из мозга в мозг с помощью нейроинтерфейсов. Однако для “передачи мысли на расстоянии” нейроинтерфейсы совсем не обязательны. Сотни тысяч лет назад люди научились обмениваться мыслями с помощью мемов.

Я вовсе не утверждаю, что уже в те времена люди умели говорить так же хорошо, как мы с вами. Возможно, тогда они издавали лишь отдельные осмысленные звуки. Но ведь общаться с помощью мемов можно и без слов. Мы все знаем, что приветствовать других людей при встрече – хорошая идея. Это всем приятно и укрепляет доверие. Но для приветствия не обязательно произносить слово “привет”. Вы можете пожать друг другу руки или просто помахать, или улыбнуться и кивнуть, или протянуть чашку горячего кофе. И есть ещё десятки разных способов передать идею приветствия. Чтобы обозначить мем, годится всё – мимика, жест, восклицание, мелодия, танец, рисунок, услуга, подарок. Любое действие, любой предмет можно наполнить абстрактным смыслом и сделать символом мема.

Мемы возникали сто тысяч лет назад. Они возникают и сейчас. Если в социуме достаточно людей, желающих понять друг друга, мемы появляются автоматически. С одной стороны, мемы – это продукт абстрактного мышления. С другой стороны, их порождает человеческое общение. Без постоянной передачи информации между людьми мемы не могли бы существовать.

Мемы – это не только общепонятные смыслы слов, действий и предметов. Мемом можно считать любую идею, которая живёт за пределами человеческого мозга. Например, принятые в обществе законы, правила и моральные нормы – это мемы. Мемами являются и национальные традиции, и религиозные догмы, и научные теории, и произведения искусства. Рецепт пирожков с капустой, секрет оперного пения, технология производства бензина – всё это мемы. Ценность товаров и денег – тоже мемы. На страницах этой книги мы столкнёмся с удивительным разнообразием мемов. Самые обыденные явления, в реальности которых мы не сомневаемся, на поверку окажутся мемами, то есть идеями, существующими вне мозга.

Сколько бы раз я ни повторил, что мем – это идея вне человеческого мозга, моё заявление более понятным не станет. Уж больно это странно звучит. Как могут существовать идеи без мышления? Идеи в голове – это мысли. Их думает наш мозг. А кто думает мемы?

Возможно, вам будет проще согласиться с тем, что мемы – это тоже идеи особого рода, если вы представите, что их тоже кто-то думает. И этот кто-то – социум. Если способность человека думать мы привыкли называть разумом, то аналогичную способность социума я предложил называть верхумом. Работа разума приводит в движение мысли, работа верхума приводит в движение мемы.

Давайте немного развернём аналогию:

В мозге взаимодействуют нейроны. Они обмениваются информацией и перерабатывают её. В результате общения нейронов в мозге возникают мысли. Разум думает, генерируя, запоминая и комбинируя мысли.

В социуме взаимодействуют люди. Они обмениваются информацией и перерабатывают её. В результате общения людей в социуме возникают мемы. Верхум думает, генерируя, запоминая и комбинируя мемы.

А теперь совсем кратко:

мемы – это мысли верхума.

Если для вас эта фраза выглядит слишком экстравагантной, я дам вам немного времени, чтобы с ней свыкнуться. Через несколько страниц мы продолжим разговор о мыслях верхума. А пока давайте разберёмся с двумя другими загадочными фразами, которые проскользнули одним абзацем раньше.

Тыдыщ-эффект

Процитирую самого себя: “В результате общения нейронов в мозге возникают мысли. В результате общения людей в социуме возникают мемы”. Из этих туманных фраз можно уловить, что нейроны как-то связаны с мыслями, а люди – с мемами. Но что стоит за рождением идей – совершенно непонятно. Как происходит волшебный перескок от активности нейронов к мыслям и не менее волшебный перескок от общения людей к мемам?

Сразу скажу, что подобные волшебные перескоки случаются не только с мыслями и мемами.

20 лет назад я создал студию “Аэроплан” – одну из первых в России студий 3D-анимации. С тех пор “Аэроплан” произвёл 2 полнометражных мультфильма и больше 200 эпизодов сериала про фиксиков – маленьких человечков, которые живут в машинах и приборах. Но тогда до этого было ещё далеко. В те годы мы только-только осваивали новую технологию. Чем-то она напоминала старую технологию кукольной анимации, где аниматоры двигали кукол и покадрово снимали этот процесс. Потом кадры запускали подряд, и кукла оживала. Примерно так же работает и 3D-анимация. 3D-персонажи – те же куклы, только виртуальные. 3D-модель персонажа состоит из огромного числа маленьких кусочков, которые называются полигонами. Полигоны можно группировать, деформировать и двигать с помощью контролов – виртуальных ниточек, за которые тянет аниматор, если хочет, чтобы персонаж скосил глаза, поднял ногу или улыбнулся краешком рта. Таких ниточек может быть очень много.

Илл. 2-03. Фиксики: “Тыдыщ!”

И вот, когда наша студия начала оживлять первых 3D-персонажей, я стоял за спиной аниматора и с замиранием сердца смотрел, как происходит волшебство. Правда, волшебство происходило очень медленно. В среднем аниматор успевает за день сделать всего 2 секунды анимации. Что такое 2 секунды? За это время фиксик может подпрыгнуть, выбросить вверх руку с тремя оттопыренными пальцами и выкрикнуть: “Тыдыщ!” (илл. 2-03). Но для аниматора это работа на целый рабочий день. Он тянет 3D-модель за десятки виртуальных ниточек, проверяет, что получилось, и снова тянет за ниточки, и снова проверяет. И так сотни раз, пока движения фиксика не станут естественными, а жест “тыдыщ” – выразительным.

Когда я впервые увидел, как ожил фиксик, из меня чуть не вырвался “Тыдыщ!”. Это очень странное ощущение. Если ты смотришь на процесс изнутри, то видишь, что аниматор фактически запрограммировал движение множества полигонов, каждый из которых деформируется и движется по своей сложной траектории. Чистая математика. Однако стоит взглянуть снаружи, и – ТЫДЫЩ! – происходит волшебный перескок. Ты видишь подвижного жизнерадостного фиксика, и тебе кажется, что он живой.

Кстати, с реальными живыми организмами происходит нечто подобное. Если вас сильно уменьшить и запереть внутри одноклеточного организма, то вы сможете наблюдать там только химические реакции. А если вы посмотрите на ту же клетку снаружи, то вдруг обнаружите, что это не просто клетка, а эвглена зелёная, которая как раз сейчас уловила своим глазком свет и плывёт к нему, работая жгутиком, как винтом. То есть клетка изнутри – химия, а снаружи – жизнь.

Или вот ещё пример совсем из другой области. Знаете ли вы, что морская волна бежит, только если на неё смотреть снаружи? Если вы погрузитесь в воду, то обнаружите, что частички воды никуда не бегут. Они совершают круговые движения практически на одном месте. В детстве, когда я впервые услышал об этом, то просто не мог в такое поверить. Я специально нырял под большую волну и ждал, не потащит ли она меня за собой. Так и нет. Вода тащит немного вверх и вперёд, потом немного вниз и назад, оставляя тебя почти на месте. Однако стоит вынырнуть – и ты видишь, что волна бежит. Бежит по-настоящему! Вот такой тыдыщ-эффект.

Что общего во всех этих примерах? Везде есть какие-то элементы системы: нейроны в мозге, полигоны в 3D-модели, органические молекулы в клетке, частички воды в море. Везде элементы взаимодействуют – влияют друг на друга или согласованно движутся. Везде взаимодействие элементов сопровождается появлением у системы нового свойства, которое можно заметить, если ты меняешь точку зрения – начинаешь смотреть на работу системы не изнутри, а снаружи. В мозге возникает мысль, в 3D-анимации оживает персонаж, клетка проявляет явные признаки жизни, а по морю бежит волна. В науке такие эффекты принято называть эмерджентными свойствами системы[44].

Получается, что всё зависит от точки зрения? Если смотришь на работу мозга как нейрофизиолог, то видишь только работу нейронов, которые обмениваются друг с другом химическими и электрическими сигналами. А если переходишь на точку зрения психолога, то находишь в мозге мысли. Так? И да, и нет. От точки зрения действительно многое зависит, но дело не только в ней. Попробуем вникнуть глубже.

Мне хотелось найти для вас такой пример, в котором взаимодействие элементов системы и её эмерджентные свойства были бы максимально простыми и наглядными. К счастью, долго искать не пришлось. Я вспомнил непревзойдённую по своей простоте и эффектности компьютерную модель, которую Джон Конвей изобрёл больше полувека тому назад. Автор назвал её Game of Life, или по-русски “Игра жизни”. На русский язык название модели почему-то чаще переводят как Игра “Жизнь”, но этот перевод не отражает сути, поэтому я буду пользоваться английским названием модели.

Главными действующими лицами модели Game of Life выступают клетки. Обыкновенные клетки – как в школьной тетради для математики. Клетка может “ожить” – тогда компьютер закрашивает её каким-нибудь цветом. Живая клетка может “умереть” – тогда цвет исчезает. Правил в Game of Life всего три:

• если у мёртвой клетки ровно 3 живые соседки из 8-ми, то она оживает;

• если у живой клетки 2 или 3 живые соседки, то она продолжает жить;

• если у живой клетки больше трёх или меньше двух живых соседок, то она умирает “от перенаселения” или “от одиночества”.

Модель работает по тактам. На каждом такте компьютер подсчитывает число живых соседок у каждой клетки и решает, кому жить, кому умереть.

Каждый эксперимент с моделью стартует с того, что вы расставляете на поле живые клетки и запускаете подсчёты. Клетки начинают оживать и умирать, а вам остаётся только наблюдать и удивляться тому, что происходит. Очень рекомендую скачать какое-нибудь приложение для смартфона или зайти на какой-нибудь сайт, где вам дадут возможность поэкспериментировать самостоятельно. От начальной расстановки зависит всё.

Если вы оживите для начала одну или две клетки, то они умрут на следующем такте. Но вот 3 живые клетки уже так просто не сдадутся. Если вы их поставите уголком, то на первом же такте они превратятся в квадратик 2 × 2 клетки. И этот квадратик будет жить вечно, потому что у каждой клетки всё время будет ровно 3 соседки. Но если на старте вы расположите 3 живые клетки в одну линию, то получите первую неожиданность. Они заработают как мигалка, на каждом такте меняя ориентацию линии. Если вы начнёте эксперимент с 6 живых клеток, расставленных в один ряд, то они довольно скоро умрут все до единой. А если уменьшите ряд до 5, то получите сразу 4 неумирающие мигалки. На анимированном рисунке (илл. 2-04) я собрал примеры нескольких долгоживущих паттернов.

Илл. 2-04. Неумирающие паттерны в компьютерной модели Game of Life.

Чтобы увидеть паттерны в движении, перейдите по ссылке (QR-код). Советую потратить на это время. Это важно для понимания идей, которые мы будем обсуждать.

Верхний ряд состоит из паттернов типа “натюрморт”. По-французски nature morte – мёртвая природа. Но пусть вас не обманывает неподвижность натюрмортов. Клетки в них живые. И компьютер всё время их тестирует. Живая клетка в натюрморте остаётся стабильно живой только потому, что на каждом такте у неё 2 или 3 живые соседки – не больше и не меньше. Если вы перешли по QR-коду, то во втором ряду видите работу паттернов типа “осциллятор”. Расстановка живых клеток в них на каждом такте меняется, но периодически повторяется. Благодаря этому наш глаз воспринимает осциллятор как единый паттерн. Паттерны в нижнем ряду называют планерами или космическими кораблями, потому что они движутся по полю. Это похоже на то, как волна катится по морю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Когда-то эта фамилия была переведена на русский именно так, но вообще-то правильнее говорить Лэйкофф.

Вернуться

2

Дж. Лакофф, М. Джонсон, “Метафоры, которыми мы живём”, 2004.

Вернуться

3

В науке и философии гораздо чаще можно встретить аналогию между обществом и живым организмом, который состоит из специализированных органов или клеток. Особенно популярной эта идея стала в XIX веке. В частности, её развивали Огюст Конт, Герберт Спенсер, Томас Карлайл, Павел Лилиенфельд-Тоаль, Эмиль Дюркгейм.

Вернуться

4

По-английски – Inter-brain-net (Ю. Харари, “Sapiens. Краткая история человечества”, 2016, глава 20).

Вернуться

5

По-английски – Synthetic Neocortex. Этот термин ещё переводят как “искусственная новая кора” (Р. Курцвейл, “Эволюция разума”, 2018).

Вернуться

6

По-английски – Brain-Net (М. Каку, “Будущее разума”, 2016, глава 4).

Вернуться

7

Более корректный, но длинный термин – нейрокомпьютерный интерфейс, он же BCI (Brain-computer interface).

Вернуться

8

Несколько вариантов этого портрета вы можете найти на сайте Opte Project (opte.org).

Вернуться

9

“A $ 4.5 Billion Price Tag for the BRAIN Initiative?”, Science, June 5, 2014.

Вернуться

10

F. Azevedo et al., “Equal numbers of neuronal and nonneuronal cells make the human brain an isometrically scaled-up primate brain”, Journal of Comparative Neurology, April 2009.

Вернуться

11

ООН отметила 15 ноября 2022 года как день, когда жителей Земли стало 8 миллиардов.

Вернуться

12

М. Николелис, “Истинный творец всего”, 2023, глава 4; Д. Иглмен, “Мозг: Ваша личная история”, 2016, глава 1.

Вернуться

13

О. Балезина, А. Гайдуков, И. Сергеев, “Физиология: биопотенциалы и электрическая активность клеток”, 2017.

Вернуться

14

М. Газзанига, “Кто за главного? Свобода воли с точки зрения нейробиологии”, 2017, глава 2.

Вернуться

15

Вот интересная книга о специализированных модулях мозга: Р. Шварцлоуз, “Ландшафты мозга. Об удивительных искажённых картах нашего мозга и о том, как они ведут нас по жизни”, 2024.

Вернуться

16

V. Mountcastle, “The columnar organization of the neocortex”, Brain, April 1997.

Вернуться

17

Мы поговорим о сознании более подробно в четвёртой главе.

Вернуться

18

Этот эксперимент многократно описан в научно-популярной литературе, например, здесь: К. Фрит, “Мозг и Душа. Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир”, 2010, глава 3.

Вернуться

19

Постгуманизм и трансгуманизм – варианты мировоззрения, допускающего выход разума за пределы человеческого тела или киборгизацию самих людей.

Вернуться

20

Вообще-то объективный идеализм появился гораздо раньше. Его исповедовали и Платон, и Гегель. Но Поппер смахнул с него мистический налёт и показал, откуда берётся объективное знание (К. Поппер, “Объективное знание. Эволюционный подход”, 2002). Предшественником Карла Поппера следует считать и Эдмунда Гуссерля, который разработал концепцию интерсубъективности (Э. Гуссерль, “Картезианские размышления”, 2006).

Вернуться

21

Её официальный сайт – vsenauka.ru.

Вернуться

22

Я пишу о “Викимедиа РУ” в прошедшем времени, потому что этого некоммерческого партнёрства больше нет. Накануне его объявления иностранным агентом оно заявило о самороспуске. В 2025 году оно было официально ликвидировано, и Минюст РФ исключил его из реестра иностранных агентов.

Вернуться

23

Источники цифр – соответствующие статьи Википедии: “Британская энциклопедия”, “English Wikipedia”, “Русская Википедия”.

Вернуться

24

“Википедия и вторжение России на Украину”, Википедия.

Вернуться

25

Д. Емельняк, “Свобода, правила, конфликты. Как работает Википедия”, 2018.

Вернуться

26

“Википедия: Пять столпов”, Википедия.

Вернуться

27

На весь текст Википедии распространяется свободная лицензия CC BY-SA (Creative Commons Attribution-ShareAlike License версии 3.0).

Вернуться

28

“Fruit-fly paper has 1,000 authors”, Nature, May 2015.

Вернуться

29

“Combined Measurement of the Higgs Boson Mass in pp Collisions at √s=7 and 8 TeV with the ATLAS and CMS Experiments”, Physical Review Letters, May 2015.

Вернуться

30

К. Поппер, “Логика и рост научного знания”, 1983.

Вернуться

31

Эту мысль Эйнштейн высказал в 1926 году в своём письме Максу Борну, после чего фраза стала крылатой.

Вернуться

32

Авторитетным источником в Википедии считается, например, монография, изданная уважаемым издательством, или статья, опубликованная в солидном научном журнале.

Вернуться

33

Я дал детям имена своих внуков, но вы можете подставить в этот диалог любые другие имена.

Вернуться

34

Я тут было употребил слово “оксюморон”, которое обозначает комическое сочетание несочетаемых слов. Но моя жена, увидев это слово в тексте, посчитала его слишком заумным и велела убрать. Вот вам ещё один пример работы семейного гипермозга.

Вернуться

35

F. Galton, “Vox Populi”, Nature, March 1907.

Вернуться

36

Чаще всего её пересказывают со ссылкой на книгу: Дж. Шуровьески, “Мудрость толпы. Почему вместе мы умнее, чем поодиночке, и как коллективный разум влияет на бизнес, экономику, общество и государство”, 2014.

Вернуться

37

A. Wooly et al., “Evidence for a Collective Intelligence Factor in the Performance of Human”, Sciеnce, September 2010.

Вернуться

38

Об этом упоминает более поздняя статья на ту же тему: A. Wooly et al., “Collective Intelligence and Group Performance”, Current Directions in Psychological Science, December 2015.

Вернуться

39

Речь идёт о террористическом акте в Театральном центре на Дубровке, который произошёл в октябре 2002 года. Тогда чеченские террористы захватили в заложники сотни зрителей и сотрудников театра. 130 заложников погибли.

Вернуться

40

Вот для примера только несколько подобных терминов: коллективный интеллект, распределённое познание, коллективное сознание, общественное сознание, нейронет, глобальный мозг, ноосфера. О разумности отдельного социума и человечества в целом рассуждали многие мыслители. Среди них – Карл Поппер, Пьер Тейяр де Шарден, Владимир Вернадский, Эмиль Дюркгейм. И каждый изобретал собственные термины, чтобы обозначить это явление.

Вернуться

41

Р. Докинз, “Эгоистичный ген”, 2013, глава 11.

Вернуться

42

Источник: сайт Дежурка (dejurka.ru).

Вернуться

43

S. Blackmore, “The meme machine”, 1999.

Вернуться

44

Понимание того, что целое – это нечто большее, чем сумма частей, бытовало в науке ещё со времён Аристотеля. Но термин “эмерджентный” закрепился в науке только в конце XIX века благодаря Джорджу Льюису.

Вернуться