ВАН
Про … жизнь [sex, sport&rock'n'roll] – часть 3

Глава 1 [ Заполярная зима ]

"Dance Me to the End of Love"

Leonard Cohen

Полуторопудовая размером с хороший сундучок радиола «Аврора» манила солнечными шкалами далёких волн радиоэфира, светясь мягко-зелёным глазком индикатора настройки. Бархатный звук большого динамика, оживляемого горячими радиолампами с гордой надписью «сделано в СССР» и «Made in USSR», негромко заполнял комнату, уютно освещаемую торшером на широкой деревянной ножке с насыщенно жёлтым абажурным…

Приобретение радиолы, добросовестно и с душой сделанной на Ленинградском радиозаводе, было долгожданным особо радостным событием. Телевизоры то недоступны, да и сигнал не добивает даже на огромную внешнюю-уличную антенну с усилителем. Кино в клубе офицеров привозили раз в неделю, а то и в месяц. А с полгода заполярная зима и кромешная ночь с сугробами по пояс! С «Авроры» пылинки сдували!…

Корундовая игла магнитного звукоснимателя тонарма, к которому детей не подпускали под страхом надолго лишить сладкого, плавно понималась и опускалась, следуя изгибам вращающейся шеллаковой грампластинки.

«Есть город, который я вижу во сне.
О, если б вы знали, как дорог
У Чёрного моря явившийся мне
В цветущих акациях город, …»

– вкрадчиво баритонил Утёсов. Кстати, эта песня 1953 года долгое время звучала на железнодорожном вокзале Одессы при отправлении фирменных междугородних поездов. Толстая тяжёлая пластинка кутаисского завода была куплена на отдыхе в Батуми и бережно привезена с самого юга на самый север.

За толстыми шторами окон тихонько подвывала последняя зимняя вьюга. В просвет лилело тёмное небо, озаряемое переливающимися неспешными всполохами северного сияния. Диван с шерстяным ковром, выбитым в искрящемся хрустящем снегу и ещё пахнущий морозцем, был очень юн и не скрипел чреслами. Накинутая поверх ослепительно чистая выглаженная простынка ласкала тело.

Через девять месяцев родился Дрю. C очаровательной улыбкой, сохранившейся по жизни.

В Луостари в лютую пургу-мороз послушать-потанцевать на домашний огонек с вкуснейшими пирогами заглядывали бравые ослепительно молодые "летёхи", "технари" и "срочники". В армии тогда командовали боевые офицеры, прошедшие через горнило кровопролитных войн, дедовщины не было и впомине, разница в погонах-должностях не являлась препятствием для дружбы. Люди жили в казармах, землянках, квартира в доме с централизованным отоплением считалась раем. Из полка перехватчиков (базировался еще полк морских «дальнобойщиков») в друзьях семьи был Шонин, а с Гагариным не раз по службе пересекались. Знаменитыми космонавтами стали позже, а изначально в клубе офицеров за биллиардом – свои в доску. Не смотря на неиссякаемую огромную кастрюлю со свеже малосолёной семгой, зарубленной острогой в речке, с Бахусом соревновались только по большим праздникам. Зато не смотря на суровое Заполярье играли в футбол, ну а про лыжи и говорить нечего.

Старший брат увлекался фотографией, самостоятельно химича с бачками и плёнками, запёршись в ванной комнате под красным фонарём. Проявитель, закрепитель, промывка, сушка – и всё с затаённым дыханием глядя, как из неоткуда появляется выхваченное из реальной жизни изображение. Фотоаппараты Смена-2 и ФЭД-2, фотопленка Свема-65, фотобумага новобром 10х15 – всё отечественное и достаточно качественное. Ещё ходил в кружок авиамоделизма, очень популярного в 60-х развлечения с пользой. Частенько брат возил Дрю на раме велосипеда «Орлёнок», в том числе на заветное самолётное кладбище рядом с аэродромом. Там каким-то чудом оказались почти целые Як-12 ! Валявшиеся рядом крылья пацаны приделали-подвесили сами. Из кабины вынул на память сувенир – бортовые часы с несколькими циферблатами, светившиеся фосфором в темноте. Неслучайно общим нашим любимым фильмом детства стал «Последний дюйм». Наверное, отсюда же пошло переиначивание имён на англо-американский лад в пацанском обиходе.

Drew – в английском языке общеупотребительное сокращённое имя, причем как мужское, так и женское, аналогично и во французском (Drue).

На всю жизнь Дрю запомнилось назидание борт-техника высшей квалификации дяди Миши, который увидев в поделке из железного конструктора «Механик» торчащие наружу болтики, пожурил: "Э-э-э, братишка, ты ужом извейся, но болты то гайками внутрь загони! Это-ж … симфония!!!".

Любимая "Аврора" стойко пережила дальний контейнерный переезд в Подмосковье. Завораживающе продолжала крутить новоявленные 33 оборота, будоража фантазию хитами вроде "У моря, у синего моря, мы рядом с тобою…" Позже записанная на сером тонко-гибком пластиковом кругляше у кооператорщиков песенка Маккартни "хоп-хей-хоп" (Mrs.Vanderbilt) частенько отогревала нежную юношескую душу, заложив ростки настоящей любви к музыке. Но… большущие лампы, отдав короткий бытовой ресурс, выходили из строя, ремонтировать становилось муторно накладно.

Эпохальная "Аврора" была поменяна (с дуру) на новёхонькое бюджетное детище брежневской эпохи под названием Сириус-309. Свою толику кайфа дало, благо послевоенного шеллака на 78 оборотов досталось большая коробка, но ошибка отрочества радовала мало.

Хлипкий фанерно-пластмассовый корпус экономико-экономного "Сириуса" подвывал на все лады. Поэтому два широкополосных овальных динамика были бережно вынуты и вставлены в самодельный ящик, прикинутый по литражу на глаз, исходя из имеющегося пило материала (сломанной переборки шкафа в раздевалке). Задняя стенка не жёсткая, из ДВП, задемпфирована пружинистым поролоном – сказался выписываемый в детстве журнал "Юный Техник". Бока были обтянуты только что появившейся импортной виниловой пленкой, вежливо умыкнутой у дяди, а лицевую панель – радио тканью, отрезанной от загнувшейся в школе колонки, отправленной на списание, ну и как венец гордо поверх – лейбак, вырезанный из "кожуры" сдохшей японской батарейки. Задел был сделан, звук – улучшен! Правда, как поддашь жару, динамики начинали захлёбываться, но соседи сие пресекали грозным стуком по батареям.

Радиостанции "Голос Америки из Вашингтона", ВВС и прочие вражьи иногда поощряли советских слушателей рок-музыкой, и хотя глушилки Отчизны работали денно и нощно, страждущих (и автора в их числе) выручали переносные приемники: скромный общесемейный ВЭФ-12 и общекомандный (по ДЮСШ) крутой Рига-104. Однако заморская КВ/УКВ волна постоянно гуляла, и качество нелегально проникающего радио звука шибко хромало.

Позаимствованный на время у двоюродного брата портативный кассетный магнитофончик Весна-202, к сожалению, не унаследовал надёжность предыдущей культовой модели Весна-305, которую отведал с друзьями на вечерних – выманиваниях девчат. Компактная, с закосом под "фирму" и явно заимствованным дизайном 305-я родилась в граде Киеве на военном заводе «Коммунист» (теперь Радар) и выпускалась по началу с японским э-двигателем, т.к. разработка отечественного затянулась. Предолимпийская, с соответствующей спешно налепленной символикой, внешне "гробастая" 202-я "Весна" звучала с натяжкой на 2ю группу сложности (еще называемой классом) и часто ломалась, особенно после истечения гарантийного срока. Видать, лепили из некондиционных отходов оборонки, тем самым давая подзаработать ремонтникам. Особая ценность магнитофона состояла в возможности записывать музыку, как правило, зарубежную, которую власти дозировали скупо и фильтровали нещадно. Таможенники шмонали въезжающих через границу соотечественников, прибирая к рукам модные виниловые грампластинки. Милиционеры трясли спекулянтов похлеще груши, разгоняя облавами их толкучки. Меломанам приходилось многократно перезаписывать с какой попало магнитной ленты, привнесённые шипение и искажения звука сильно досаждали чуткий слух. Доходило то того, что слов вокала было вообще не разобрать.

Всесоюзная фирма грамзаписи "Мелодия" выпускала по лицензии некоторые зарубежные пластинки, но купить их в обычной продаже было сложно, разметались в миг, в том числе в подарок. Особо дефицитные скрытно продавались из-под прилавка с доплатой, т.е. через кассу и ещё сверху на лапу. Обычно у каждого крупного магазина/отдела грампластинок дежурил спекулянт, «толкавший» "пласты", недошедшие то этого же прилавка. Причем, так называемый фарцовщик при себе пластинок не имел, они прятались в припаркованной машине во дворе, или у напарника в портфеле «дипломат», или ещё где-нибудь. Фраза «лицензия нужна?» служила паролем. Потенциальные покупатели вычислялись по ряду внешних признаков (одежда – в идеале трущиеся джинсы, аксессуары типа очков авиаторов, причёска, слэнг и т.п.), к кому попало с подобными предложениями не обращались. Спекулянты часто «косили» под коллекционеров, мол, пластинки только для обмена.

Между прочим, примерно с 70-х годов классы аудиоаппаратуры в СССР обозначались числами в наименовании модели, начиная со стыдливого рабоче-крестьянского 4-го (таковой был для магнитофонов, для остальной техники нижний – 3й) и кончая элитарно заоблачно высшим. Так, численный код первого класса начинался с «1», а высший – с "0", например, Радиотехника-001. В высшем классе все было по максимуму, особенно ценник, оптимальными по соотношению цена-качество считался 1й и, реже, 2й. Цена даже оных для большинства советских людей кусалась. Обладать аппаратурой 2го класса считалось престижным. Наличие в доме магнитофона говорило о достатке.

Страсть Дрю и Дара к хорошей музыке (неважно какого стиля) и к добротной аудио аппаратуре (смачно звучащей, но разумной цены) сохранится на всю жизнь.

В раннем детстве Дрю, глядя на китель с золочёными якорями отца, хотел стать военным моряком. Потом лётчиком. Затем – авиаконструктором, так как подсадил зрение за повальным чтением Жюль Верна, Майн Рида, Льва Кассиля и прочей всякой всячины, а небо манило. С упоением рисовал карандашом эскизы общего вида и компоновки на развернутых листочках в клетку, тайком выдернутых из школьных тетрадок. Однако жизнь, как водится, по своему всё расставляет по местам. В конце-концов овладел профессией, сочетающей в себе вышеперечисленное, но … с высокотехнологичной добавочкой. И каждый день ходил на работу с удовольствием.

Весь жизненный путь у ранее обозаченной троицы друзей разбился на три этапа: учёба (познание мира), поиски истины (попытки приложения своих способностей) и реализация (как водится, частичная).

Итак, часть 3-я, она же последняя.

=====

https://youtu.be/NGorjBVag0I

https://youtu.be/uNoOSNh5ONg?t=16

https://www.drive2.ru/c/489917918277010012/

https://ru.wikipedia.org/wiki/Як-12

https://ru.wikipedia.org/wiki/Последний_дюйм

https://en.wikipedia.org/wiki/Drew_(name)

https://muzofond.fm/collections/pesni/каникулы%20любви

https://www.youtube.com/watch?v=2K_u6EErSbE

http://www.rw6ase.narod.ru/00/rl_l/awrora_rl.html

http://rw6ase.narod.ru/00/rl_l_/sirius309.html

https://www.youtube.com/watch?v=hekpj1UbFBI

http://rw6ase.narod.ru/00/rp_p3/wef12.html

http://rw6ase.narod.ru/00/rp_p1/riga104.html

Глава 2 [ Желание ]

«Страстное стремление к незнакомому имени, Страстное желание неизведанной любви… Я сгораю под утренним солнцем… .»

Yello «Desire»

«Хочу перемен!» была сочинена Виктором Цоем в 1985-м году и публично впервые (не на квартирнике) прозвучала в 1986-м на фестивале Ленинградского рок-клуба, но по просьбе Соловьёва пролежала в загашнике группы «Кино» несколько лет ради громогласного выхода в фильме «Асса».

Перемен требуют наши сердца
Перемен требуют наши глаза
В нашем смехе и в наших слезах И в пульсации вен
Перемен Мы ждем перемен [*]

Однако вопреки расхожему мнению, эта песня не о перестройке и не о политике. Это уже позже рок-тусующиеся и прочие прилипшие-сумнящиеся привентили-довесили актуальную смысловую нагрузочку, дабы тему подоить.

Страстное желание пост-советского народа перемен во всём, включая жизнь личностную, достигло экстремального пика в конце 80-х. Однако, относительно благополучные годочки вожделенных перемен канули в лету, оставив после себя горечь разочарований и пепел от розовых мечтаний… Болтология верхов и выход пара у низов быстренько просвистели, грянуло начало 90-х. Перемены долбанули так, что зубы на полку. В итоге с переменами к лучшему кинули народ по полной. В суровой российской реальности ой не те перемены оказались-воплотились, совсем не те. Но по началу ещё многие наивно полагали, что всё, что не делается – к лучшему…

Из последних СССР-оских потуг в плане домашней аудио аппаратуры на шальную премию Дрю купил простонародный усилитель Вега 1-го класса, к нему соответствующий «вертак» Вега 122-С с польской головкой Unitra. Позже эти последние игрушки молодости переехали в кабинет на работе, где в перерывах для релакса звучат-играют до сих пор.

Холостой друг в Энергодаре взял S70 35АС-013 с ЭМОС – в небольших комнатах с минимальной мебелировкой колонки не подгуживали, но на громкости резковатыми становились средние и высокие частоты, вероятно, проблема во встроенном усилении. Помнится, эти колонки жарким летом вечерком выставили на балкон общаги, врубив наутилусовские «Ален Делон не пьёт одеколон» на всю округу под ящик ультра свежего запорожского бутылочного пива. По приколу: для экономии душ там был совмещен с сортиром, поэтому используя толчок не по назачению, можно было не в одиночку предаваться разным нескучным занятиям.

В дискотечном зале молодёжного клуба секретного НИИ неуёмные экс-комсомольцы вделали огромные кинап-овские динамики прямо в кирпичную стену – бУхало знатно, но как то ватно. Пришлось дополнить менее замысловатыми стандартными колонками, разместив их как квадро. Огромный зеркальный вращающийся шар, цветные прожектора, стробоскопы, "ультрафиолетовые" лампы и обалденно мощный звук – всё как полагается по высшему разряду. За исключением любого алкоголя, распитие которого сами жестко запретили для всех сразу и навсегда, дабы не портить уникально сложившуюся атмосферность. В прилегающем к танц-полу баре установили импортную кофе-машину, починив списанную из директорского буфета. Регулярно поставляемое в секретный НИИ заморский кофе шёл на ура, зёрна мололись не загодя, а строго прямо в процессе, непосредственно перед вкушением бодрящего напитка. Бразильский духан арабики добивал аж до курилки, в которой девчонки радостно демонстрировали в разнообразных чулках-колготках свои коленки (и кое-что повыше), далеко не всегда попыхивая сигаретками. Курилка – лучшее место для самого искреннего общения. Тут обсуждались запретные/кулуарные, вовсе не политические темы, тут же договаривались о домашних продолжениях танцев и тайных свиданиях. В отдельно отведённом помещении курительного рая предусмотрительно работала мощная приточно-вытяжная вентиляция, поэтому вонь от вовсе не сигарно-трубочного табака не пропитывала одежду и волосы.

Ключ от свободной квартиры, предоставляемый исключительно по большой дружбе на пару часиков, котировался дороже всякой валюты. Заветный ключик даже от комнаты в коммуналке или общежитии «стреляли», затаив дыхание: неужели вот-вот сейчас произойдёт сладостно сексуальное извержение чувств. Лейтмотивом нашей дружной компании стала фраза, изречённая хозяином хаты при гордом показе только что обретённого счастья гостям новоселья: «Вот новая тахта! На ней ещё никто не трахался… Правда, в последнем я уже не уверен.»

Покорённой вершиной пальмиры порока стал трах при спрятавшемся во встроенном шкафу кладовки тайном наблюдателе. Трахаемая (в обычный рабочий обед) дама с острыми сосками и лоснящейся шёрсткой и не предполагала, что за сверх-интимным совокуплением во все дырки кто-то подглядывает. Трахальщик же от мысли потаённого вуйаризма завёлся так, что перевертел обстонавшуюся в самых немыслимых позициях, кончив два раза кряду и пойдя на третий заход, затянувшийся минут на тридцать и прерванный будильником, предусмотрительно призвавшим срочно вернуться на покинутое рабочее место. Скрючившийся в шкафу наблюдатель, затаив дыхание, боялся шевельнуться, вставший член доставал аж до носа. В итоге трахнутая «по-нормальному» вошла во вкус и вечером устроила мужу памятный (на всю жизнь) стриптиз в чулках с мастурбацией. Перевозбуждённого наблюдателя с горящими как у Раскольникова глазами из шкафа вынимали в позе эмбриона подобно известному герою из «особенностей национальной охоты» – ноги и тело жутко затекли, член тоже.

Пионерский лагерь секретного НИИ в не летние времена года функционировал в режиме заездов «мать и дитя» (немало и как «отец-дитя»), или как «дом продыха». Профком покрывал с половину стоимости путёвки, свалить компанией на выходные покувыркаться не только в сугробах культивировалось-воплощалось с завидным постоянством. Так, на широком подоконнике первого этажа в позе Данаи возлежала шутница-натурщица, а молодые люди перед окном азартно лепили из снега увеличенную в разы фигуру и, окрылённые бурной фантазией, от души добавляли в объемах определённые телесные формы. После вкусного обеда вместо тихого часа девчонки во главе с натурщицей на этом же подоконнике под музыку устроили танец с медленным самопроизвольным раздеванием. Ребятки, поскидывав промокшие шмутки в сушилку и лёжа на кроватях, переваривали пищу, визуально наслаждаясь действом. Девчонки снимали с себя вещи в произвольном сочетании: кто-то начал с рейтуз и гольф, а кто-то со свитера и того, что под ним. Видео картина сверх будораживающего оголения получалась удовлетворяющей любой вкус. Девчонки соревновались друг с другом в совершенстве прогибов тела. Затем нижнее белье последовало примеру верхнего, зазывающе крутясь на пальчиках рук и ног. У ребяток одеяла стали вздыбливаться в области причинного места. Девчонки спрыгнули с подоконника на кровати к своим половинкам и … понеслось. Слияние душ возникло совершенно спонтанно, причём без обмена партнёрами. И больше ни разу не повторилось. Звёзды так сошлись?

Last Christmas [**]

Вечером после бурного возлияния девчонки поспорили на большую коробку конфет (и к ней ещё маленькую коробочку), что пройдут абсолютно голыми по коридору холла мимо мирно отдыхающих у работающего телевизора. И прошли! Видео камер тогда еще ни у кого не было, а расслабленные телезрители восседали спиной к проходу. Вовремя обернулся только один трезвенник, счевший увидённое за мираж. Перебравшего же хмеля зачинщика от избытка эмоций повели мыть в душ в четыре руки, но в последний момент передумали. Освежить-вымыть доля выпала другу, захмелевший же неожиданно вопросил: «Ты что, …бать меня будешь?» И такого больше тоже никогда не повторилось.

В последовавшие годочки крутых перемен Дрю стало не до аудио пристрастий. Молодым семейным меломанам пришлось довольствоваться только самым необходимым, разглядывая дорогущие новинки аппаратуры в рекламных журналах, засиживаясь на унитазе. Толстенный буклет JVC, презентованный Даром, очень способствовал мягкому тюбингу и мгновенному устранению любых винно-черноплодных заторов лучше всякой касторки.

1990-й год тряхнул СССР не на шутку. А начинался обнадёживающе, если не считать январскую бучу в Литве. В Москве на месте эпохального кафе «Лира», что на Пушкинской площади, 31 января открылся первый ресторан Макдоналдс, к которому выстроилась длиннющая очередь. Ломтики порошковой картошки типа фри из красного кулёчка уплетались с утроенным аппетитом. На котлету в булочке смотрели с восторженным вожделением, как папуасы на бусы. Это ж не хухры мухры, а всемирно известный Мак! Знаменитые московские пирожковые и пельменные, являвшиеся олицетворением и мерилом русского быстро-калорийного питания, канули в лету. Под натиском миллионной армии передвижных ларьков шаурмы пострадали и чебуречные-шашлычные.

Подержанные иномарки вытеснили отечественный автопром с улиц больших городов, постепенно проникая-расползаясь по всей матушке России и меняя владельцев. Сначала поездит банково-бандитский крупняк, потом перекупит административно-номенклатурный середняк, и, наконец, с барского стола укатанный в хлам драндулет перепадёт электорату. В столицах замелькали новые, с иголочки, зарубежные авто, сверкая чистыми боками, а вальяжные владельцы пускали пыль в глаза немереными понтами. Восседали в них с очень гордым видом – ни дать ни взять, хозяева жизни.

Столица и раньше славилась особой зажиточностью, а становление капитализма притянуло-привнесло огромные финансовые потоки. Обслуживать таковые, лишь перекладывая бумажки с одной стороны стола на другую, стало желанной фишкой. Как мухи на мёд слетелись мутилы и манагеры всех мастей. Представительницы прекрасного пола мгновенно продемонстрировали завидный нюх, переведя томные взоры исключительно на мужчин, одетых более богато и ведущих себя более свободно (по сути, разнузданно). Мол, хорошие девочки склонны любить плохих ребят.

Традиционное «хочу красивого, богатого, щедрого, юморного-весёлого» мигом скатилось до «хочу богатого», раскрутить на остальное – дело техники, а на морду можно глаза и не открывать – сочтёт за оргазм.

«Это раньше птичек манило искусство,
А теперь они всё чаще там, где капуста,
А не рваные джинсы и пустой кошелёк …»
Машина Времени

…

Зарплату в секретном НИИ снова не выдали. Причём опять без предупреждений. В кошельке пусто, в сберкассе на книжке – подавно. Поздно вечером, когда домочадцы улеглись, Дрю залез в импровизированный домашний бар и достал бутылку 0.5 литра экспортной столичной, золотисто поблескивающую латиницей на этикетке. Подкрутив для верности винтовую, без заусенцев металлическую пробку, пошёл к ресторану, надеясь толкнуть пузырь хотя бы дежурившим около него таксистам. Тщетно. На двери ресторана табличка «спецобслуживание» и ни одного такси, лишь припаркованные угрюмые иномарки. Пошатавшись наугад, вернулся безрезультатно: ходить предлагать бутылку первому встречному было неимоверно стыдно. Утром перед уходом на работу на завтрак ограничился куском поджаренного в тостере хлеба без масла. Нетронутый кусочек сливочного остался в маслёнке для жены и сына.

Чтобы прокормиться и не обременять семью лишним ртом, Дрю через профзоюз взял путёвку в профилакторий секретного НИИ. На бухло денег не было, спирт стал стратегическим продуктом, обретя статус трудно добываемого из заначек, с которыми хозяева не желали расставаться. Незнакомцев, стреляющих закурить, в тёмном углу могли прибить-оглоушить, или на свету дать в морду за сверх наглость поиметь нахаляву драгоценную сигаретку… Заезд вышел хреновым. В полу-пустом холодном "профилаке" время от времени из нор вылезают какие-то угрюмые тени замкнутых людей. У потухших телевизоров в фойе ни души. Теннисные столы огорчённо застыли в ожидании жизнеутвреждающих звуков беззаботного пин-понга. Пообщаться категорически не с кем, поэтому с пятниц Дрю не оставался ночевать, уходя с работы домой. По субботам чтобы успеть на завтрак, спешил-нёсся максимально быстрым шагом в видавшей лучшие годы курточке, продуваемой наскозь леденным ветром. Тяжёлые мысли не выходилил из промёрзшей головы. Как жить дальше? И главное, на что жить?

31 декабря, зайдя в Универсам ближе к вечеру, Дрю обнаружил только железно-колёсную клетку с маринованными зелёными помидорами в трехлитровых банках. Не было даже хлеба и перемороженной мойвы. С 1-го января вступал в силу закон о 5% налоге с продаж. Всё, что было в подсобках и на складах, загодя торгаши выкинули в продажу, где народные массы смели не глядя…

Жизнь пролетала в кошмарном сне, в котором очень хочешь проснуться, но не можешь. Перебивались буквально с хлеба на воду. Радуясь просто Солнышку, редким мгновениям интима и скромным удачам. Однажды поздно ночью по телеку показали "Идентификацию женщины"[***] Антониони. Номинированный на канскую Пальмовую ветвь фильм 1982 года не был обласкан критиками, но вреазался в память искренними поисками любви.

В начале марта случилась огромная радость – в секретном НИИ Дрю на двоих с коллегой (не удивляйтесь!) заполучили персональный компьютер. Совместная (ФРГ, Тайвань. Россия) компания ASI – первая в России по крупно серийной сборке компов из импортной комплектухи – выпустила опытную партию, которую предстояло обкатать в НИИ атомки. На весь институт выдели 12 персоналок. Получать ездили толпой (учёные – грузчики они же охранщики) на автобусе предприятия, ещё резвом ЛАЗ, на удалённый подмосковный склад. В комплект вожделенной персоналочки входило: системный блок с процессором Intel 286 и винчестером на 40 Мб, VGA монитор, ножничная русифицированная клавиатура, трёхкнопочный манипулятор мышь и в придачу принтер сторонней фирмы. Счастью не было предела!!! Распаковав симпатичные коробки, любовались растягивая сладостное удовольствие и борясь подтачивающим желанием врубить побыстрее. После инсталляции сворованной операционки MS DOS первым делом установили игру – никчёмную бродилку «Принц Персии», слямзенную у кого-то. Вся лаборатория пришла подивиться на чудо зарубежной техники. Очень нужный для работы пакет MathCad был, разумеется, украден тривиальным копированием с дискеты. Эта ASI проработала без поломок вплоть до полного морального устаревания.

Вторая в жизни, уже личная персоналка Дрю оказалась менее удачной. Закупалась секретным НИИ в Сингапуре через "рога и копыта". Монитор EGA, увы, говённый, остальное железо по параметрам схоже. При первом включении дефектный копеечный конденсатор расплавился и прожог насквозь многослойную материнскую плату. Дымило жутко, воняло страшно. При виде пакостной мелкой дырочки у Дрю засосало под ложечкой. Слава знакомому снабженцу, материнку довольно быстро заменили…

Ещё после 1987 года стали в геометрической прогрессии подозрительно весело плодиться центры научно технического творчества молодёжи (НТТМ). Примерно в 1989 году появились хозрасчётные так называемые временные творческие коллективы (ВТК). Туда вереницей потянулись шустрилы от науки, прикрываясь стараниями бедных, но мозговитых молодых учёных. Фактически ВТК – предвестники грандиозного распила госбабла: заказчики якобы уникальнейших разработок (практически всегда по неумолимому стечению обстоятельств) оказывались в доле. Его величество Откат на просторах Отчизны пустил крепкие длинные корни подобно хрену, который не выкорчевать и во веки.

Не привыкший сидеть без выгодного дела нижний начальник Дрю к 1990-му году проинтуячил фишку, замутив разработку ультразвукового ускорения осаждения какой-то рыжей хрени на химкомбинате в Новомосковске Тульской области. В долю взял пару влиятельных дам из какого-то московского НИИ, а так же, судя по ряду убедительных внешних признаков, местного начальника цеха и технолога. Для создания подобных технических штуковин нужон творческий коллектив, иначе будет выглядеть слишком подозрительно. Ради такого дела и денюжками поделиться не в падлу. Ударная часть коллектива сложилась из трёх персон, включая начальника. Двоим из всей этой шоблы предстояло быстренько сваять нечто, которое хоть что-то путное делало, или хотя бы впечатляюще имитировало. Остальным – создавать видимость кипучей деятельности. Покопавшись в загашниках секретного НИИ, Дрю нарыл довольно крупные пьезоэлементы цилиндрической формы – мелкими даже не сымитируешь, и слабал два излучателя. Усилитель ультразвукового сигнала спаял на коленке второй действующий участник творческого коллектива. Генератор взяли готовый, шустренько списав из секретного НИИ как неликвид, выработавший ресурс. Если по уму, то следовало бы приспособить промышленные магнитострикторы и ультразвуковой генератор на несколько киловатт, но существенные расходы не входили в планы начальника. Залепили явную мулю, однако деньги для семьи на тот момент были важнее совести.

Добирались на автобусах с пересадкой. От долгого сиденья сшитые вручную из наперниковой ткани единственные летние штанишки Дрю лопнули на попе. Так и ходил потом, натянув ветровку даже в жару – светить семейниками в цветочек было дюже стрёмно, а ходить без трусов с голой жопой в дырке – тогда могли и в ментовку забрать.

Дамы из московского НИИ оказались не первоцветными молодящимися за сороковник, но очень солидные. Одна – обтянутая кожаной чёрной юбкой с молнией сзади, что на улично-шмуточном слэнге означало «следуй за мной». Если бы молния была спереди, то это значило бы «я вся твоя», а если сбоку, то «обратите внимание». Вторая дама – обтянутая юбочно вечно модной джинсой, выглядела более скромной. Впрочем, груди обеих взрывали блузки примерно одинаково. Отметить знакомство членов коллектива (кружка члена) решили в ресторане гостиницы, набитой как в бочке сельдей торгующими на рынке цветами и фруктами носатыми «ребятами с востока» в больших кепках. Разумеется, после первой-второй рюмок на дам от науки они крепко запали, поскольку иных лиц женского пола в ресторане и его окрестах не наблюдалось (местные женщины всех возрастов сей шалман за версту обходили стороной). Москвички, не привыкшие к откровенному южному темпераменту, сильно изумились напору, в том числе в брюках приглашавших на танец, отозвавшись на зов плоти заливисто-хохотушным смехом. Поначалу шараханье двух культур выглядело забавно и мило. Но через пол-часика уже было поздно пить «Боржоми» и петь песни, почему не хочется принять во внутрь большой и твёрдый как кинжал. Пришлось сконфузившихся дам от науки срочно эвакуировать через пожарный выход под видом вынужденного посещения туалетной комнаты. Шеф-повар, вооружившись, как пират, самыми большими ножами, прикрывал отход. Начальник под шумок тихо испарился. Дамы испуганно сгрудились в номере Дрю и его напарника. Разъярённые кепки рыскали по всем пяти этажам типовой гостиницы. Дрю достал бутылку водки заначки и успокоил научных дам залпом по сто грамм. Сбежавшие зарделись, обмахивая себя расстегнувшимися блузками и, похоже, были уже готовы на любой стриптиз. Но шум в коридоре спутал все карты. Обладательница кожаной юбки для пущей надёжности заперлась в совмещённом с ванной нужнике. Скромница полезла под кровать, застряв в нелепой позе. Напарник встал на стрёме в коридоре у двери с отвёрткой наперевес. Тут раздался грозный стук в дверь номера. Дамы затаились маленькими мышками. Дрю взял бутылку в руку, готовый дзынкнуть розочку. Уф-ф, оказалось, начальник, якобы метнувшийся отлить и теперь готовый защитить честь дам. Водку допили уже без стриптизной пролонгации, вместе с дамами обкурившись не лучшим табаком до черноты и провоняв безбалконный номер.

Химкомбинат огромнейший. На работу людей возит электричка в несколько остановок (разные проходные). На территории растут гигантские, по два метра лопухи, текут обильно пенные ручьи и круглосуточно горят цветные факелы. АЭС по воздействию на окружающую среду – безобидно природный объект.

На презентации новоявленной штуковины начальник с умным видом втулял: «во-первых, разработка инновационная и ещё находится в стадии совершенствования, главное, ничего не ухудшает, технологический процесс соблюдается…». После этой фразы Дрю с напарником согнулись пополам от беззвучного смеха, вежливо извинившись, что живот свело, мол, сметана попалась нехорошая. Конечно, имитационная хреновина ничегошеньки не улучшала, что никого абсолютно не смущало. Акты приёмки-сдачи были с серьёзным деловым видом подписаны, а деньги, поскакав по банкам, перечислены. В кассе НТТМ под звучным, но не запоминающимся названием Дрю получил причитавшуюся по ведомости сумму, которая заметно обесценилась с момента заключения договора из-за инфляции. Тем не менее, заказав Дару в Японии на согласованно с Би выделённые из гонорара 1000 рублей, прибомбил кассетный магнитофончик-радиолу SANYO вишнёвого цвета.

Неожиданно в секретном НИИ на «поддержку штанов» молодой семье с маленьким ребёнком выделили материальную помощь в виде безвозмездной суды. Дрю ехал домой осчастливленный, из карманов выбеленных «левых» джинсов торчали пачки денег, на которые в автобусе люди удивлённо поглядывали. На вид много, но по покупательской способности – крохи.

Осенью на химкомбинате попилили еще одну тему. Но деньги получили с большей задержкой и поменьше, расписавшись в ведомости за суммы, закрытые листочком. Далее начальник сменил исполнительных членов творческого коллектива, с помпой внедряя модные красивые компьютерные технологии, которые сами по себе ничего не улучшали, но и не ухудшали.

Дрю вписался в другую подработку, уже для Атомки, как ему показалось изначально более честную и реально нужную. Требовалось автоматически идентифицировать спектры вибрационных датчиков и датчиков пульсаций давления для главных циркуляционных насосов ВВЭР, написав программу с удобным пользовательским интерфейсом для персонального компьютера типа IBM PC-286. Работу по договору разбили на два этапа, первый решили провести через частную фирмочку, найденную-предложенную исполнителем, а второй через контору, приближённую к заказчику. Дрю метнулся по друзьям-товарищам, которые ещё недавно трудились в секретном НИИ, а теперь основали собственные фирмы. Процент за посреднические услуги по обналичке все заломили не божеский – конечно же, ничего личного, это бизнес. Наконец, нашёл некого знакомого знакомого, предложившего окончательно договориться в бане при условии посещения сеанса и подруги. Предварительно Дрю набил текст договора и распечатал на матричном принтере EPSON в двух экземплярах, оставив пустые места для внесения прописью ключевых цифр.

==================================================

[*] https://youtu.be/pSRNaE-YwcI

http://ldsound.ru/vega-10u-120-stereo-hi-fi/

http://rw6ase.narod.ru/00/komb/wega122s.html

https://youtu.be/D5104U_sAhE

[**] https://youtu.be/JRNs1yGfbsU

https://ru.wikipedia.org/wiki/1990_год_в_СССР

https://www.youtube.com/watch?v=rakfDqCsT8s

[***] https://ru.wikipedia.org/wiki/Идентификация_женщины

https://www.aq.ru/press-center/publications/serebryanyy-yubiley-akvariusa/

https://document.wikireading.ru/37707

Глава 3 [ «Просто играла» ]

«Wishes games … different names»

Yello

Сексуальные взаимоотношения между полами заметно прибавляли в раскованности. Эшелонированная видео порнуха резко расширила диапазоны и формы-методы нравственно допустимого и психологически приемлемого. Стеснительный перепихончик под одеялом ушёл в прошлое. Раскрепостившиеся компании снимали бани, в которых большую часть времени предавались вовсе не пару и не чаепитиям. Иметь личную баньку на приусадебном участке (бывшем огороде) стало особым шиком. Не общественные бани по типу финских плодились быстрее мухоморов и поганок. Вот привычный спортивный бассейн, а сбоку от него, смотришь, уже новая банька с персональной дверью. Очень удобно: поплавал, потрахался и помылся-побрился разом. В одном флаконе весь спектр ублажения духа и тела. Вошли в моду бритые подмышки, лобки и гениталии. Мужики после посещения бани в этих местах чесались как шелудивые псы. Дамы чесались меньше – очевидно, благодаря меньшей площади выпирающих трущихся природно-волосяных поверхностей кожи.

Именно в такой бане в окружении дев в одних прилипших-просвечивающихся простынках «атомный» договор и был подписан. Торжественными колокольчиками звякнули вспотевшие стаканы холодного британского джина с тоником швепс. Девы залезли на стол и под громко орущую музыку стали с вдохновением исполнять упражнение кошка злая – кошка добрая. От учащающихся прогибов простынки сползли, явив взору чудесные «орхидеи» с приоткрывшимися большими и малыми губами. Вылизать пёзды и анусы перед совместным трахом стало атрибутом успешности проведенного банного мероприятия.

Как-то тёплым тёмным летним вечерком Дрю провожал засидевшуюся замужнюю подругу. С самого начала пути накатывал неукротимый «хоч» отодрать девку хоть прямо в кустах, хоть на лестнице, хоть на пожарном балконе. С большим трудом дотерпел, доведя до её дома, не прикоснувшись даже к талии. Перед дверью квартиры не удержался, ради прикола признался в жгучем желании.

– Ну и отодрал бы! Я всю дорогу с мокрыми трусами шла.

– Вот если бы твой Вовка рядом был, то токо так. Аль в два смычка.

– Не, мой Вовка на такое не подпишется.

– А в две дырки?

– Спрошу как-нибудь ненароком!

Ежу ясно, «в два смычка» и т.п. просто разговорная метафора эпатажа. Сексуальная свобода и распущенность – две больше разницы.

Свободных женщин в НИИ было пруд-пруди. Дрю подсел на «трудности», т.е. на разведённых. С наивным, очканутым молодняком говорить было не о чём, а сразу тащить в койку тем более не привлекало. Однако многих разведенок приходилось долго возвращать к полноценной жизни: миссия благая, но сложная, требующая времени и такта. Дрю никогда не снимал обручального кольца и сразу честно признавался, что иллюзий питать не стоит. Ограничивались платонически-«терапевтическим» общением и Дрю это тоже устраивало, подобно ни чем не заканчивающейся, зато вносящей разнообразие смене пейзажа за окном.

Досады-обиды-разочарования, неизбежные при совместной жизни, неумолимо наслаиваются-копятся, с годами превращаясь в ржавчину, которую в одиночку крайне трудно отскоблить. Мечущаяся душа просит выговориться, причем обязательно с тем, кто поймёт, а лучше – с полуслова.

«Мы – одни, но ни слова о любви во имя неба и земли» [*]
Группа "Круг"

Народ вокруг сходил с катушек. Количество как сменяемых, так и постоянных сексуальных партнёров росло, не взирая на жуткий страх СПИДа. Классическое «Что наша жизнь… Игра!», звучащее из каждой передачи про знатоков, дорвавшимся до любых свобод народом было воспринято буквально.

«Играть – так играть, бухать – так бухать, еб…ть так еб…ть !!!» стало негласным лозунгом на переломе 80-тых и 90-стых.

Жизнь превратилась в сплошной порнушно-водевильный спектакль. С трибун всех калибров – высокое духовное, в реальности – исподнее низменно-сырмяжное. Отечественное телевидение и прочее медиа от диссонанса раздвоения поехало крышей. В кои веки подтягивать культурку масс стало не обязательным, а завлекать клиента позволилось чем угодно, ведь играть-потыкать на плотских страстях и частнособственнических инстинктах это так весело и так просто.

Популярнейшая телепрограмма «Взгляд» [**] в совершенно искреннем исполнении молодых талантливых ведущих стабильно обеспечивала выход пара по злободневным общественно-политическим вопросам. Соизмеримо популярная телепрограмма «Музыкальный ринг» [***] создавал иллюзию свободы искусства и творчества.

Когда у тебя в кармане беспросветная дыра, ты прикован к месту работы и жительства, а перспектив не видать даже в подзорную трубу самовнушения, то о никакой реальной свободе говорить не приходится. Смело поливать честными помоями властьпредержащих не только у себя на кухне это тоже часть игры. Все, обманывая друг друга и себя, с упоением играли свои роли согласно ранжиру в социальной лестнице.

В моду вошли привилегированные горные лыжи и «президентский» большой теннис. Би увлекалась скоростным спуском, взяв на прокат экипировку. Дрю стрельнул у друга не новую ракетку и, внимательно изучив технику по книжке, каждый погожий вечер тренировал у стенки резанные-крученые удары слева, справа, и с лёту смэш. Волейбол – игра сугубо командная, беречь себя, предотвращая рецидив травмы – подводить товарищей. Единственный разумный выход: переход в индивидуальные виды спорта.

I never knew How much I loved you I never knew How much I cared So I played [****]

Мы все не живём полноценно, а играем в жизнь. Играем в любовь. Играем в брак. И жестоко расплачиваемся. Ведь рано или поздно ответочка по любасу прилетит. Так как закон сохранения энергии никто не отменял, и он существует независимо от наших познаний о нём.

==================================================

[*] https://youtu.be/XeeSU0eZFwQ

[**] https://ru.wikipedia.org/wiki/Взгляд_(телепрограмма)

[***] https://ru.wikipedia.org/wiki/Музыкальный_ринг

[****] https://youtu.be/COrHxDsaTJI

Глава 4 [ Это шиздец, а шиздец мы не лечим! ]

«…Она лежала в ванне, ощущая

Всей кожей облупившееся дно, и пустота, благоухая мылом, ползла в нее через еще одно отверстие, знакомящее с миром.»

И.Бродский «Дебют»

1991-й год [*] оказался бурным на события.

22 января грянула денежная реформа. Премьер министр Павлов В.С. задумал преодолеть товарный дефицит за счёт снижения платежеспособности населения. Осевшие в нычках купюры высших номиналов 50 и 100 рублей можно было поменять на деньги нового образца в течение трёх дней на сумму до 1000 рублей. У кого не было столь состоятельных накоплений, а таковые составили большинство, мгновенно предложили свои услуги более зажиточному меньшинству. Фокус с купюрами не удался: верхи, кто был в теме, подсуетились заранее, остальные с помощью низов мигом поменяли денюжки. Основной массе народа менять было нечего. Гробовые на сберкнижках пенсионеры хранили до упора, в итоге оставшись с символическими голыми циферьками.

Дрю впахивал без выходных с утра до ночи, программируя прогу идентификации спектров. Интерфейс графический, под VGA монитор (640x480 пикселей) с выпадающим меню получился изящным, быстрым и надёжным. Чтобы оперативно находить спектры разных классов добавил подобие базы данных. Самое главное, какие способом спектры распознавать. Воткнул свою нейронную сеть, к ней создал формирование компактного образа. Но 286й комп обучался очень медленно. Изрядно поломал голову над ускорением алгоритма обучения. Получилось. Отвёз заказчику, показал, рассказал. Работу приняли, деньги перечислили. Блин, пока делал, инфляция сожрала много. Хуже, что заказчик подкинул "проге" не оговорённое заранее слишком большое количество спектров, и даже при внедрённом ускоренном обучении 286-й жевал их слишком долго. Пришлось реализовать ещё и классический подход, основанный на статистике. Это пошло вторым этапом. В итоге заказчик получил два независимых метода и … кинул с деньгами, сославшись на проброс конторой прокладкой. Руководитель от заказчика получил повышение в Москву. Дрю довольствовался усушенными инфляцией грошами, полностью ушедшими на прокорм (т.е. в конечном счёте – в унитаз). Мечтал приодеть всю семью и прикупить новый стерео усилитель с эквалайзером, но, увы. Зарёкся делать честный бизнес в России.

«Кидалово», «разводилово» и «отжим» – вот основы бизнеса в России чумовых 90-х. Квинтэссенция всего и вся: «Не на…бёшь – не проживёщь!» Абсолютно все большие деньги в России были «сделаны», т.е. не заработаны. Никто из разбогатевших не придумал ничего нового полезного, никто из них ничего не создал для страны для людей, сподобившись лишь на строительство магазинов, по сути, для перепродажи привозимого барахла. Недаром к делишкам новых русских предпринимателей приклеилось словечко «мутить».

Как то Дрю получил в кассе НИИ под отчёт для приобретения дискет 1000 рублей купюрами в один рубль. Упакованный-обклеенный-проштампованный и запломбированный банковский «кирпич» из 10 пачек по 100 бумажек в каждой, удивлённо усмехнувшись, никто даже не стал вскрывать и пересчитывать – так и пошёл гулять дальше.

Августовский путч 1991-го [**] года всколыхнул тектонические плиты Российской империи, вышвырнув первого (и единственного) Президента СССР на свалку истории. На Красной Площади встали танки и не для парада. Паны подрались не на шутку, холопы, ох…ев, молча взирали. Нашлись и поверившие, вставшие на защиту. В тоннеле на Садовом под гусеницами Таманской дивизии побило трое гражданских. Защитников Белого дома поддержали рок-группы «Машина времени», «Алиса», «Круиз», «Шах», «Коррозия Металла», «Монгол Шуудан», «Чёрный обелиск» и «Э.С.Т.», которые 22 августа организовали концерт «Рок на баррикадах»

В ноябре-марте в дополнение постсоветским номиналам вышли купюры в 200, 500 и 1000 рублей.

1992й год. Сделанный в Гамбурге питьевой спирт «Royal» [***] крепостью 96 градусов заполнил бесчисленные придорожные киоски и винные точки. При разбавлении водой выходило пойло намного дешевле водки. Сколько народа от него спилось в России – военная тайна.

Выданный каждому дееспособному россиянину ваучер, по началу воспринятый как благо, рубанул серпом-молотом и косой по самым незащищённым и обездоленным. Те просто не знали, куда деть этот витиевато отпечатанный в типографии листочек бумаги. Максимум, что предлагали на свободном рынке (то бишь, на обычной улице в подворотне) – две бутылки водки. А то и одну. Верха же и еже с ними, конечно, пристроили свои и набранные-отобранные ваучеры в самом лучшем виде. По своей внутренней стоимости один ваучер как бы соответствовал двум автомобилям «Волга». Но то, что написано на заборе, под ним не лежит. Бутылка водки по государственной цене стоила 10 руб, новая «Волга» – 10 тысяч (на рынке–базаре от 25-ти косарей). Вот так и «обули» свой народ власть имущие в 1000 раз! И это еще очень скромная оценка.

«… ваучерная приватизация была нечестной, несправедливой, привела к незаслуженному резкому обогащению узкой группы лиц. В ответ на это А. Чубайс отмечает: «Мы не могли выбирать между „честной“ и „нечестной“ приватизацией, потому что честная приватизация предполагает чёткие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка… Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом»

«Бандитский коммунизм» – это рыжий таракан явно лишку хватил, но кого …бёт чужой горе, победителей не судят! А вот «бандитский капитализм», причём дичайший – в самую точку.

В России стартовавшие с нуля бизнесмены дошли максимум до двух ларьков с алкашкой-табачкой-сникерсами и прочей мишурой и затем были либо поглощены, либо вытеснены. Те, кто с советских времён имели «золотой» ключик-доступ к средствам производства и недвижимости (заводам, портам, складам, базарам, кафешкам), рванули лихо, переоформив в собственность за гроши всё до последнего винтика…

В секретный НИИ зачастили посланцы (засланные казачки) со всего света в погоне за ноу-хау, распродаваемым налево и направо в переводе на доллар почти задарма. И так по всей оборонке и атомке. Называлось сие просирание страны – научное сотрудничество. Венцом стал международный научно технический центр – МНТЦ [****], расположенный в Москве (ныне штаб квартира в Казахстане, прикидывающимся независимым). Притянутая за уши покрышка МНТЦ – предотвращение расползания оружия массового поражения. Истинная суть – выуживание технологий, переманивание самых толковых специалистов.

В июне Дрю заселился в профилакторий секретного НИИ, попутно подрабатывая там барменом в неофициальном заведении, устроенным знакомым предпринимателем в бывшей библиотеке. Иностранцы кидали чаевые в 1 доллар за понравившуюся музыку. Предприниматель платил крохи. За всё время работы в баре Дрю не выпил ни капли алкоголя, в свободное время ломая голову над улучшением нейронной сети распознавателя. Днём пробежка по лесу вдоль реки, подтягивания на толстой ветке векового дуба, отжимания и пресс. Знакомства редкие и чисто платонические.

В июле – Энергодар. Абрикосово-пляжный отдых и отличный загар. Вэ-Дэ-Хэ-эР – противоположный берег теряется вдали, водичка как и прежде прозрачненькая, теплющая, освежающий ветерок нагоняет лёгкую волну… Сходили на всё ещё уединённую Белую дюну в кампании с новым украинским предпринимателем (обладателем вишнёвой девятки, пухлой барсетки и большого члена сардельки) в сопровождении трёх разбитных девиц – худющих и одновременно сисястых от природы. Начинающие жрицы любви нудились по полной, сверкая свежевыбритыми лобками и безмерно гордясь идеальной формой стоячих грудей с торчащими сосками пипетками. Жизнерадостный бизнесмен загорал только голяком, колбаска члена неизменно ложилась на правый бок. Распутницы для смеха время от времени теребили и залупляли сардельку, проверяя, готов ли хозяин к новым утехам. Выпили два принесённых в сумках ящика пива. Сисястые, позабыв напрочь про стыд и усевшись неподалёку рядком, показательно сикали-хихикали, широко раздвинув ноги и не обращая ни какого внимания на других мужчин. Журчащие горячие струйки жадно впитывались мельчайшим чистейшим белым песочком… Вечером на развесёлом алкогольном автомате подсняли яхтсменок. Чтобы не вступить в конфликт с другими рыскающими изголодавшимися съемщиками, сопровожали повелительниц яхт в ритме вальса перебежками самыми тёмными аллеями, чудом проникнув в гостиничную комнату почему-то какой-то общаги – вахтёрша вышла по нужде. Разглядев лица на свету, разошлись во мнении: слишком страшные – ху…ня, зато страстные. Плюхнувшемуся в драное продавленное кресло разомлевшему Дрю пригрезилось, что одна яхтенная озорница без лишних слов продемонстрировала мексиканский загар, внизу спереди и сзади ярким лучом ночного маяка белели мини треугольнички тела, в верхней части туловища таковые не наблюдались. Груди тоже в глаза не бросались, владелицу минус первый размер не смущал. Затвердевшие их кнопочки всем на радость вызывающе будоражили инстикты. Усевшись на стул напротив напольного вентилятора, она долго с упоением сдвигала и раздвигала ноги, после чего пустилась с явным удовольствием показательно проникать дрожащим пальчиком в свою щелчку. Первозданно природные курчашки маскировали заветную точку контакта, не позволяя визуально насладиться Дрю подробностями интимного ландшафта. Другая озорница, распалившись страстями быстрого съёма и изрядно вспотев в подмышках, проворно скинула футболку и расстегнула белую парашютоподобную конструкцию из колпаков, высвободив две утолщающихся боеголовки торпед, в природном висе достающие до пупка. Будучи синфазно приподнятыми хозяйкой, боеголовки обнажали незагорелые полукруглые островки, издали похожие на футуристические следы от неземных цивилизаций. Дрю взглядом совершенствующегося художника, не прикоснувшись, оценил истинную красоту… В самый сладкий момент тумана грёз по закону подлости раздался грозный голос из-за двери:

– Быстро выпроваживайте гостей. Даю пять минут!!!

– Это хто это??

– Тренер!

Яхтсменка-любительница не менее проворно застегнула колпаки, ловким отточенным движением упаковав торпеды, и сноровисто натянула облегающую футболку. Блиц-стриптиз удался! Но настроение упало…

В августе грянул судьбоносный контракт с англичанами – от информационно-туристических вояжей и рекламно-научных лясов возымелся прок. Требовалось смоделировать на стенде секретного НИИ некую аварийную ситуацию. И очень-очень быстро. Англичан поджимало – один блок АЭС вынуждено в простое до прояснения степени опасности и последствий, на ветер улетали огромные деньги.

При обсуждении суммы главный инженер – яркий представитель старой гвардии – сказал, как отрубил: – «ххх тысяч фунтов стерлингов и ни копейкой меньше. Без торга!».

Англичане зацокали языками: «Почему так много?»

Не моргнув глазом главный инженер отрезал: «Потому, что после выполнения такой работы честь по чести стенд угробится напрочь! Стоимость стенда назвать? Мы еще демпингуем и сильно».

Переводчица побледнела : "Так и перевести?"

– Да!

Убедило.

Настоящие буржуи деньги считать умеют. Мы ишачили несколько месяцев, буквально ночуя под раскалённым до красна стендом. Сбор экспериментальных данных завели через ЭВМ с помощью устройства связи с объектом. Обработку "по мировому уровню" реализовали на персоналке в офф-лайне с красивыми графиками.

Сделали! Работа принята.

Банкет, много умных речей и не палёной водки. Длинные тосты. Долгое пьяное объяснение, что означают большие стальные буквы «МИРУ – МИР» на крыше многоэтажки. Прощание-обнимание и на веки любви обещание. Валюта пришла быстро. Часть в НИИ, часть – в дочернюю частную фирму. В первом выдали хилую, но ежемесячную зряплату, в последней получили на руки нал в количестве, греющим душу. Дрю купил большой холодильник «Stinol», который еле втиснулся на кухонку 6 кв м (удобную тем, что всё можно было достать рукой не вставая), рожковую польскую люстру, которая понравилась Би (и которую позже сынишка расколотит нунчаками, насмотревшись «черепашек ниньзя»), и в муторную очередь – телевизор «Весна» диагональю 61 см с низкочастотным видео входом «скарт» для запланированного будущего «видака». Телек вёз домой из магазина через четыре квартала без коробки в летней раскладной коляске сына. Такси – дорого. На сэкономленные от мелких трат : кожаная утеплённая удлинённая куртка себе, натуральная мутоновая шубка с капюшоном сыну, горные лыжи с костюмом Би.

В институтский общак купили две персоналки, якобы америкосский Infomatrix 386 с винтом 120 Мб и на выставке в Москве сингапурский GES Datamini 486 с Matrox 512 Мб, лазерный принтер и сканер Hewlett Packard (прозванный в народе «хули плакать») и цветной игольчато-матричный принтер ALPS. Для проверки работоспособности сего богатства Дрю отсканировал купюру в 1000 рублей и распечатал для шуточных презентов на Новый Год.

Инфляция переросла в гиперинфляцию, составив рекордно за 1992й год аж 2509 % !!!!! Печатный станок работал на износ, на купюрах справа от номинала лихо добавлялись нолики. В оборот вошли десятитысячные и пятидесятитысячные. Заготовили даже стотысячную, но в «пампасы» не выпустили. Цены на всё в головах крутились в баксах, пересчитывались в «деревянные» (рубли) лишь в момент опорожнения кошелька. В любой кубышке, от носка в шкафу и банки в огороде до алюминиевых чемоданов и банковских сейфов, поселились «вечно зелёненькие».

Кстати, в США держат под контролем в плане количества только ту денежную массу, которая вращается внутри страны. Сколько при этом бумажных и прочих долларов оседает вне крепко защищённых кордонов – для Федерального Резерва, МВФ и т.п. «мало ебучий фактор». IN GOD WE TRUST !!! Интересно, если бы все разом по миру предъявили годами накопленные баксики для обмена хоть на туалетную бумагу, как забегали бы советнички Президента США, кои и правят пока ещё всем на Земле.

1993-й. Начинался тихо (за упокой), но по осени громыхнул (за здравие?) штурмом Белого дома. Паны опять власть не поделили. На сей раз досталось на орехи и холопам, в Москве из танков постреляли вовсе не холостыми. Всего за время событий (21 сентября – 5 октября), по данным комиссии Госдумы, если верить википедии, погибло 158 человек. Бунт ветвей власти – такой же бессмысленный и беспощадный.

В том же сентябре Дрю, не подумав, согласился припереть на горбу в одиночку из под Уфы двухпудовую задвижку для нового стенда секретного НИИ. План сдачи объекта горел, премия у всей лаборатории накрывалась. Замначлаб, подполковник в отставке, сманил тремя отгулами. Заодно навещу тётушку в Белорецке на юбилей, подумал Дрю и купил два авиабилета туда и обратно без смычки между городами – там видно будет, а так же в презентик большую коробку конфет «Золотая осень». Рейс из Быково глубокой ночью, Ан-24. Дрю приперся на Аэропорт, пройдясь от метро пешочком, и с удивлением узнал, что автобусы в Быково не ходят. Ноги в руки и на Павелецкий, дальше электричкой, чуть ли не последней. Бегом от станции. Ля-ля-ля, вылет задержали. Ночь тёплая. Тихо, сухо, безлюдно. Сел у входа под самолёт-памятник Ил-14 (позже варварски распиленный на металлом дельцами) и под сигаретку-другую глотнул не раз крепенького «ликёра шасси» из припасённой фляжечки. В опустивший крылья на стоянке улётанный Ан-24 загрузился навеселе, сев у иллюминатора в кресло напротив винтов, чтобы рассмотреть их получше. В салоне горстка сонных унылых пассажиров. Две симпотные молодые стюардессы, отрабатывающие курс молодого бойца на захолустных рейсах, сразу окопались в хвосте с двумя "малиновыми пиджаками" с горой импортного бухла в обнимку. Винты противно жужжали, кресла жутко вибрировали, разгорячённые стюардессы из хвоста непрерывно ржали. В Самаре посадка для дозаправки, пассажиров выгнали из самолёта для безопасности. Пустынный аэровокзал, зябко. Наконец под утро, вывалившись из хмурых облаков, плюхаемся в Белорецке с дикой головной болью: сказались выпилившие мозг пропеллеры, отсутствие нормального сна и крепенькое натощак. Дрю ориентировался по адресу, указанному на первомайской поздравительной открытке. Оказалось, надо пилить из Белорецка куда-то далеко в гору. Водитель на утлом автовокзале отказался садить без спец пропуска – «атомный» допуск не проканал. Дрю вернулся в центр, позавтракал и пообедал (и как выяснится, и поужинал-позавтракал) в столовке, в которой на него недобро пялилась группа пацанов в укороченных черных кожаных куртках и тренировочных штанах. Не мешкая в аэропорт автобусом, благо рядом от города. Уп-с, билетов на Уфу нет, а поездом очень долго в объезд и ждать отправления до ночи. Правда, рейсов чешского компакта L-410 [*****] несколько. Дрю вздремнул, положив сумку под голову, на голой фанерно-деревянной лавке в холодном здании аэропорта, отлил в уличном сортире типа «очко», отстоял у кассы неведомо откуда взявшуюся очередь – билетов не досталось. И так несколько раз. Дошло, что продают только своим, по блату. Бр-р-р, холодно, ноги в ботиночках на тонкой подошве ледяные. На Урале, меж горных хребтов в начале сентября уже осень вовсю. Остался последний вечерний рейс. Дрю заранее оккупировал окошечко кассы, внятно и громко сказав в закрытую заслонкой дырку, что без честно проданного билета их блатную лавочку прикроют. Билет есть! Между прочим, цена его равнялась стоимости импортной полуторалитровой «сиське» газировки в ларьке «кооператорщиков». Лететь то всего с пол-часика, дольше взлетать-подниматься и снижаться-садиться.

Аэропорт Уфы довольно далеко от города. Вечерело, смеркалось. Приехав в центр, стал ждать автобуса на новый автовокзал. Стемнело. Автобуса нет. Порасспрашивав, поехал на чём попало, в довершение резвенько прошуровав пешком через частный сектор. Полночь. Автовокзал закрыт до шести утра. Холодно, накрапывает дождик. Решил обойти здание в надежде найти проход. Наткнулся на железную дверь микро гостиницы для шофёров. «Пущу на ночлег ровно до 6:00 по цене суток, но если водители до часа ночи не подъедут» – порадовала ответственная за пристанище непоколебимая толстуха. Вместе с Дрю лишённых крова угрюмых странников набралось четверо. Ура!!! Водилы заночевали где-то в другом, более весёлом месте. Ныряешь в чистую постель и мгновенно блаженно засыпаешь. С самого ранья не жрамши на автобус и два часа пилить до забытого Богом заводика, созданного еще купцом Демидовым при царе горохе. Добрался. Пара замусоренных пятиэтажек, серые не крашенные домишки-заборы, страшно грязные дороги. Так называемая гостиница – обычная деревенская изба с удобствами во дворе. У кроватей панцирная сетка провисла до пола. К счастью, матрас без клопов. Бегом в столовку заводика. Рабочие в замасленных робах и тяжёлых ботинках с мысками, покрытыми толстыми металлическими раковинами. Понятно: если упадёт железяка – хотя бы пальцы ноги не раздавит. Еда простая, но съедобная, свежеприготовленная, с пылу с жару. Отлично! В бухгалтерию оформлять бумажки на вывоз. Ёб!!! Деньги за задвижку еще не дошли. Названивание в секретный НИИ, злые взгляды бухгалтерш – межгород по дорогому тарифу, опция только для директора. Сутки в ожидании провалялся в избе, провонялся исконно народными запахами, харя обросла щетиной. Вечером Дрю в тоске побродил по универмагу, разглядывая продавщиц, у кого переночевать помыться. Без вариантов. Вообще. Мрак.

О, Боги!!! Деньги дотопали, задвижку «отпустили». С утра взвалив два пуда на плечо рывком на один автобус и толчком на другой. Сцуко, в туалет не отойти, не таская на себе подлянистую задвижку. Пропотел трижды. Пока обмывал лицо и шею, одежда провонялась еще и сортиром. Рубашка единственная, без сменки. Стал сдавать в багаж – перевес. Сотрудница аэропорта долго вчитывалась в сопроводительные документы. Сжалилась, не стала заставлять распаковать задвижку для проверки. Сел в самолёт, источая зверский букет деревенской амброзии, интеллигентный сосед по креслу брезгливо сморщил нос.

Домодедово встретило приветливым солнышком и отмытым до блеска, как будто стремящимся рвануть ввысь подальше из России увековеченным на пьедестале межконтинентальным Ту-114.

===================================================

[*] https://ru.wikipedia.org/wiki/1991_год_в_СССР_и_России

[**] https://ru.wikipedia.org/wiki/Августовский_путч

[***] https://ru.wikipedia.org/wiki/Рояль_(спирт)

[****] https://ru.wikipedia.org/wiki/Международный_научно-технический_центр

[*****] https://ru.wikipedia.org/wiki/Let_L-410_Turbolet

Глава 5 [ «Любовь неожиданно нагрянет…» ]

«Don’t cry for you

Don’t lie for me

Don’t lie for you

Don’t cry for me

Skies and heaven are too high

Life’s reality is to die»

Из собственного

Многие годы секретный НИИ разрастался, осваивались другие направления, строились новые здания, которые вместе со старыми изнашивающимися требовали обслуживания, ускоренными темпами набирался персонал. Отбирать лучших со всего СССР уже не получалось, хотя слава НИИ еще гремела и условия манили. В институт хлынул людской поток с близлежащих сёл-деревень-городков. Работали, учились на вечернем, подтягивались культурным уровнем, ассимилировали. Быстро просекли фишку, что в науке отрицательный результат тоже результат (полезный с точки зрения приближения к истине), и всеми правдами и неправдами сделали головокружительную карьеру, шустренько законопатив мелкие-средние управленческие кресла и потеснив с руководящих должностей старую гвардию. Понимая задом свою никчемность, быстро сбились в стаю, протаскивая своячков и безжалостно топя всех толковых перспективных. Секретный НИИ, разлившись в ширь, как река в половодье, стал «мелеть» интеллектом, утрачивать «критическую массу», необходимую для поддержания не только реакции деления ядер. Реальные мозги потихоньку стали утекать, свинчиваясь от безысходности, и в ход пошла предприимчивость. Если предыдущий директор прошёл ВОВ и не где-нибудь, а в разведке, и НИИ был для него своим любимым выпестованным детищем, то нонешний лишь грезил и ловчил момент, чтобы сорваться в Вену в МАГАТЭ и надолго, вплоть до жирнющей несоветской пенсии.

Для обладателей просроченных форм допуска к государственной тайне внезапно приоткрыли железный занавес, решив просто сэкономить на соответствующих доплатах и не продлив «подписку». К тому же, у Дрю прошло 6 положенных по нормативам лет после последнего ознакомления с информацией, имеющей гриф «ЭсЭс» – совершенно секретно. Формально уже «выездной».

В стране творился полный беспредел. Науку довели до абсурда, уронив ниже плинтуса целые высокотехнологичные отрасли. Бесспорно, что–то отечественное, особенно из бытовой техники, уступало в качестве импорту. Но вместо того, чтобы вложиться в разработку своей конкурентоспособной техники, новые капиталисты предпочли тупо набивать себе карманы. Международные корпорации в нищую Россию хлынули водопадом столбить собственность и средства производства, платя низам и даже серединке специалистов грошовые зарплаты.

Желание свалить ко всем чертям нарастало с каждым днём, но прорываться нелегально на Запад не позволяли семейные обязательства. А законный путь требовал времени и удачи.

Дрю купил грампластинки по изучению английского языка и слушал в наушниках вечерами перед сном. В Бауманке дали лишь навыки перевода технической литературы. Понимать чужую речь, тем более быструю, не дай Бог с диалектами и идиомами – особая наука, требующая постоянной практики. Зная слова, даже по минимуму, начать говорить самому не так сложно, достаточно перешагнуть через психологический барьер, как через лужу одним широким шагом. Соблюдать грамматику в разговорной речи желательно, но не обязательно. Носитель языка всегда поймёт корявые словосочетания, а если что – переспросит. В идеале следует думать на английском, для развития чего следует много писать на любом иностранном языке, т.е. формулировать и чётко излагать свои мысли, пусть со словарем и какой умной книжкой по началу.

На одном из банкетов доктор Уитлоу из Великобритании за N-ной рюмочкой приватно спросил Дрю, чем он занимается. Поскольку никаких официальных ограничений на распространение инфы такого рода «оттуда» спущено не было, Дрю честно выпалил наболевшее, правда, не выдавая технологических секретов и сути ноу-хау. Мол, помимо выполнения расхожих обязанностей вместе с коллегой разрабатываем на программном уровне собственную нейронную сеть распознаватель зашумлённых сигналов и совершенствуем адаптивные фильтры, используя высокотемпературные датчики пульсаций давления, точно такие были установлены на Буране для оперативной диагностики. Аппаратная реализация – возможно, на больших интегральных микросхемах, чтобы не связываться с каверзным преобразованием Фурье. Предполагается задействование многополосового спектрального анализатора, благо имеется в распоряжении списанный с атомной подводной лодки. Доктор Уитлоу, услышав это, аж подпрыгнул, оглядываясь и потирая руки:

– И всё это в рамках какой программы?

– Факультативно. Государственную поддержку выбиваем, но иллюзий не питаем. Частному российскому бизнесу по боку. Вот, благодаря шефу, вроде бы влезаем в исследовательскую программу МАГАТЭ.

– Вы бывали в Великобритании?

– Нет.

– За границей СССР?

– Не был. Пока. Ещё.

– Через три месяца у нас будет семинар по теме безопасности быстрых реакторов. Ну, вы понимаете, внутри темы допустимы не афишируемые расширения, круг затрагиваемых вопросов формально не ограничен. Ведь ваша разработка потенциально может быть применена для повышения безопасности, не так ли? Замечательно! Короче, мы вас приглашаем. Обрисуете в общих чертах, что получается, приведёте реальные хотя бы только примеры. А так же расскажите про возможные применения, раскроете преимущества, недостатки, пути решения.

– Вряд ли успею оформить документы.

– Приглашение мы пришлём в течение рабочей недели. Визу получите в посольстве в Москве без проволочек, в какое именно окно обратиться укажем. Перелёт, проживание и питание за наш счёт. Плюс суточные наличными. Мы ищем толковых спецов, готовы сотрудничать долговременно. Если ваша презентация заинтересует мое руководство, то для начала поработаете у нас несколько месяцев, поможете разобраться в сопутствующих вопросах касательно продвинутой цифровой обработки сигналов. По рукам?

– Лично я не имею ничего против. Дело за моим начальством.

– О’кей! Вашего непосредственного начальника мы тоже пригласим. На недельку, не дольше. Пусть, так сказать, проконтролирует, направит, etc. So, уверяю вас, проблем не будет.

– Загранпаспорт у нас долго делается.

– Оу, как раз сейчас мы имеем возможность ускорить этот процесс. На наши средства реконструируется ваша проходная, устанавливается современное оборудование контроля, реализуется особый допуск по сканированию сетчатки глаза и т.п. и т.д., поэтому с соответствующими службами прямой живой контакт.

– ?

– Чин-чин!!! – так говорят англичане, когда чокаются с радостью, заговорщески промолвил Уитлоу,

– За успех! – негромко ответил Дрю. Хрустальный звон вселил надежду.

На следующий день Дрю в секретном НИИ получил указание сфотографироваться и заполнить анкету, а так же написать доклад на английском и русском к концу недели.

В нетерпеливом ожидании зарубежной поездки Дрю прикупил новые чёрные кожаные туфли в стиле Оксфорд, классную светло голубую джинсовую рубашку и в меру строгие свободные брюки цвета тёмной морской волны. На рынке, где по случаю купил «Колёса» Артура Хейли, целый час упрашивал какого-то задрипанного челнока продать сумку на колёсиках, раздвигающуюся в высоту молниями.

Однако в самый последний момент поездка внезапно сорвалась – вместо Дрю зачитать его доклад на семинаре поехал крутой «блатняк» из новоиспечённого совместного предприятия. Дрю страшно расстроился, но «метать икру» не стал. Тем более что, знакомый человек из особого отдела мягко намекнул: «Так надо». И шепнул тихо в ухо: «Твой служебный и домашний слушают. Так положено. Не борзей. И с тебя литр Бифитора».

Уитлоу шустро отбил емэйл, что дико сожалеет, и успокоил, что еще не вечер, что доклад даже в чужом исполнении произвёл должное впечатление, и что индивидуально-персональное приглашение на работу уже готовится, контракт пробивается…

Тут Би влюбилась. Рано или поздно подобное должно было произойти. По закону подлости, «когда совсем не ждёшь». В некой мутной новоявленной конторе Би предложили должность главного бухгалтера, не смотря на отсутствие опыта, и сразу же «пристегнули» в разборке с калашами при покупке-отжиме кирпичного завода. Молодой директор конторы не жалел обещаний, был лих и удал. Не влюбиться было сложно. Человек из особого отдела как бы мимоходом предупредил Дрю тет-а-тет (явно по инструкции): «У тебя супружница вступила в связь. Смотри не сорвись. Важная поездка на носу. На кону большие дела.»

Какие именно большие дела на кону, Дрю расспрашивать не стал. Излишнее любопытство касаемо деятельности данного ведомства вызывает встречные въедливые вопросы, самый безобидный из которых «с какой целью интересуешься»? Придёт время и всё, что положено, скажут сами.

Дрю как бы невзначай закинул удочки Би: «Тыл надёжен, как и прежде?» Получив утвердительный ответ и не почувствовав подвоха, было даже усомнился в наводке-предупреждении. Однако, поразмыслив, пришёл к выводу, что любовник спалился в прослушиваемом телефонном разговоре, в частности, уговаривая Би встретиться-перепихнуться у него на квартире. А что домашний на прослушке, почему-то Дрю не удивило.

Когда с человеком много лет живешь бок о бок, съедая поровну не только радости, но и горести, то невольно прорастаешь друг в друга невидимыми ментальными нитями-сплетениями. Известие о связи, конечно же, не обрадовало. Хуже всего, что не развлекуха – все признаки влюблённости, пусть не на лице. Дрю лечил самого себя: во-первых, он тоже не ангел, а во-вторых, Амур может я для него не пожалеть стрелы, а самое главное, понять первопричины, не рубить с плеча сгоряча. Удивительно, Дрю не ощущал подставы-измены – может, слишком был погружён в работу. При этом уже не первый год у него никого не было на стороне. Сверхскромоная НИИ-шная зарплата резко поубавила количество поклонниц.

Разводиться из-за одной любовной связи глупо: тогда твоего ребёнка как минимум на половину будет воспитывать чужой посторонний человек. Лучше переждать и выждать, когда влюблённость пройдёт, выгорит изнутри, изойдёт чёрно-пепельными головёшками, которые со временем рассыпятся в пыль и разнесутся ветром. Да, это больно, но другого разумного пути нет.

Глава 6 [ Великобритания, 1994-й год ]

«Fucking your guitar»

Разг. Ругательство в отношении женщ.

«You never give me your money

You only give me your funny paper

And in the middle of negotiations

You break down ..»

The Beatles , Abbey Road

Декларация, регистрация, таможня, граница. Шеремеьево-2 открывается с зарубежной стороны подобно обратной стороне Луны. Поглазев на заморские щедроты в дьюти-фри, Дрю решил не тратиться по мелочам и проследовал в посадочный тамбур.

Стюардесса, глянув в билет, по количеству страниц напоминающий маленький бухгалтерско-рекламный буклет, воздушным мановением руки указала место.

Соседи справа, негромко хихикающая парочка – благоухающий французским парфюмом стильный мужик и ослепительная дива броско киношного вида – достали бутылку вискаря еще до взлёта. Дрю учтиво отклонил вежливо неназойливое приглашение присоединиться. «Блэк лэйбл» расточал приятно щекочущий аромат. Салон для курящих, но еще никто не успел отравить дымом кондиционированный воздух. Новёхонький Ту-154 был в зарубежном (не сверх эконом!) исполнении – можно было вытянуть ноги по-человечески, не уперевшись коленями в спину впереди сидящего, и легко косить взглядом в иллюминатор, не вытягивая шею и не нюхая затылки соседей.

Лакированный цилиндр фюзеляжа самолёта отлип от присоски выдвижного трапа. Вздрагивающий как боксёр перед боем авиалайнер не спеша вывезли на лётное поле. Запустились турбины, притупив слух высоким свистом. Самолёт, покачивая крыльями, порулил на взлётную полосу.

Соседи тем временем уже ополовинили бутылку, но внешне сей резвый старт ни в чём не выражался. Мужик продолжал в полголоса не нудно учить даму английским идиомам, по ходу не забывая поглаживать выглядывающее из-под юбки с глубокими разрезами узкое точёное колено в гладком тонком чулке.

Рейс Москва-Манчестер в отличие от солидного лондонского на Ил-62 обычно прохлаждался налегке, но сегодня набилась русскоязычная толпа, следующая на какой-то кинофестиваль. Самолет долго разбегался и натуженно взмыл ввысь.

Народ изрядно повеселел и ломанулся из всех щелей к нам в «курилку» дёрнуть сигаретку. Дым склубился плотным облаком. К счастью, в табаках преобладала настоящая Вирджиния, а не сено-солома с никотиновой пропиткой. Выравнившийся лайнер надёжного советского авиапрома завис над облаками, мерно гудя успокоившимися двигателями.

Вскоре стюардессы раздали из контейнеров-тележек вполне съедобные обеды, два комплекса на выбор, плюс мини стаканчик красноватого сухонького на халяву, заодно предложив за валюту крепкие напитки. Парочка прикончила бутилёк и без признаков опьянения извлекла второй, литражом поболее. Крепкие ребята, хотя не похоже, что спортсмены – подумал Дрю, в двубортном пиджаке и спецкорсете с натягом втиснувшись в туалет, по–советски сверх экономно-компактный. Довольно быстро возвратясь на место, Дрю шальной парочки не обнаружил. Початая бутылка виски так же исчезла. Остальные откушавшие пассажиры, утомленные предотъездной суетой, полурасслабленно дремали. Странно, обычно «освежиться» выходят по очереди, чтобы не терять из виду вещи личного багажа. Киношники, или всё-таки гэбэшники? Проходит пять минут. Десять. Наконец, мило раскрасневшаяся парочка вываливается из кабинки туалета напротив той, где побывал Дрю. Хм-м-м, для минета слишком долго, а для обыденного траха по пьяни слишком быстро. Тогда либо остросюжетный петтинг, либо вуайеризм, но лицезреть, как писает дама, в собачьей будке туалета 154-й «тушки» довольно утомительно, либо парочка пьёт совсем не виски, а профессионально разыгрывают спектакль. Похоже, пасут киношников, закосив под своих. Или оборотни из Ми-6? Пасут и тех и тех. Я то на хрена им сдался, не ради же одной единственной дискеты, хотя и упакованной в фольгу и положенной в сумку так, что на «просвете» пограничников будет с трудом видна лишь безобидная полосочка? – подумал Дрю и вдруг погрузился в забытьё, в последний момент ловя себя на мысли, что давно не спит в самолётах и прочих местах, не имеющих ограничения доступа…

Очнулся, когда авиалайнер вынырнул из низко висящих серых облаков и круто заскользил на посадку. Подзаложило уши – давление воздуха в салоне во всех самолётах компенсируется с задержкой. Гулким ударом вышло шасси. И вот уже шины, взвизгнув, жирно чиркнули чёрной резиной о бетонку, тушка самолёта крякнула под земным притяжением, крылья устало прогнулись, а раскалившаяся турбина радостно засвистела на реверсе, судорожно тормозя пробег лайнера. Пассажиры на западный манер дружно разразились аплодисментами, весело защелкали замками ремней безопасности.

За иллюминаторами замелькали чужие постройки, незнакомые обозначения, выстреженные чистые газоны. Накатила мысль: Тут всё по-другому, тут всё не так.

Стюардесса, гибко проскользнувшая в салон из-за шторки, стала приструнять засуетившийся гуртом народ: «Внимание! Чтобы не нарушилась центровка самолёта, сначала выходят пассажиры хвостового салона». Передние с завистью глянули на задних, однако коношиться меньше не стали. Менталитет-с, советико а ля рус.

Заполнив стандартный въездной бланк на жёлтенькой бумаге и помахав неподдельным инвитэйшн (приглашением)от Его Величества Королевы перед удивлёнными фэйсами английских блюстителей границы, Дрю углубился в необъятные недра аэропорта Хитроу. У объявленного N-ного по счёту терминала толпилась взъерошившаяся разночинная публика, по большей части с трудом адаптирующаяся к чужеродной среде. Рядом негромко галдели люди иных конфессий, одетые блекло, но чисто. Багаж задерживался. Группы людей покорно ждали, каждая у своего закольцованного транспортёра, въезжающего и выезжающего из неоткуда и в некуда. Смахивает на межгалактическую пересыльную камеру, – загрустил было Дрю, но тут увидел выплывающую из багажного чрева до боли знакомую родную темно-синюю, раздвижную молниями, сумку на миниатюрных колёсиках с яркой желтой надписью JAPAN, сиротливо от общей вереницы лежащую на боку. Верхняя и боковая молнии не на тех местах… Шмонали? Или бегунки молний случайно зацепились? В любом случае здесь, у всех на виду проверять не стоит.

Встречал сухопарый неизменно вежливый и неизменно в безупречном английском костюме доктор Уитлоу – ранее хорошо знакомый Дрю по частым визитам в Россию нерядовой представитель принимающей фирмы. Как водится, на личном автомобиле, но с корпоративной оплатой бензина и компенсацией стоимости авто на рабочие поездки. Повёз в Честер, в небольшую уютную гостиницу сугубо английского типа, заранее запланировав по дороге без лишних миль завернуть в натуральный паб – чуток перекусить перед обильным вечерним ужином (по тамошнему – обедом) ровно в 18:00 и ни секундой позже. Когда объявлял программу дня, выдержал интонацию и ритмику речи в духе Шекспира и лукаво (и при этом не вызывая никаких сомнений) заверил, что обед пройдет в изысканно колоритном ресторане. Что-ж, AEA-Technology («Plc» добавится в 1996-м) – контора солидная, может себе позволить незаурядные представительские расходы. Дрю взирал на маленькие прилепившиеся друг к другу двухэтажные опрятные домики почему-то без дикого восторга. Очень узкая дорога временами неожиданно петляла, огибая то вековые вязы, то серокаменные архитектурные выступы с аппендиксами из других эпох. Встречные машины, мягко шурша шинами, непривычно проносились справа. Бросилось в глаза полное отсутствие окурков и луж, хотя дождик порой накрапывал изрядно, вынуждая машущие пантографы дворников разгребать пляшущие по лобовому стеклу струйки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.