Александр Сосновский
Волчица

ГЛАВА 1. Библиотечная тишина

Город Харловск, расположенный среди покатых уральских холмов и неторопливых рек, был известен в области своим мотоциклетным заводом, который десятилетиями изготавливал мотоциклы для всей страны. Городок, как и сотни подобных по всему Советскому Союзу, жил в ритме заводских гудков, отмерявших начало и конец рабочих смен. Именно здесь, в 1975 году, начинается наша история.

Городская библиотека размещалась в старинном купеческом особняке с высокими потолками и массивными дверями. Зимой там было промозгло, летом – душно, но всегда царила особая атмосфера благоговейной тишины, нарушаемая лишь шелестом страниц и приглушенными шагами.

Молодая библиотекарь Ольга Алексеевна – стройная двадцатипятилетняя девушка с аккуратной прической и внимательными серыми глазами – расставляла на полки возвращенные книги. Делала она это с педантичной точностью, словно каждый том имел строго определенное место в мироздании.

– Ольга, там пришла заявка из школы № 1, – заведующая отделом, пожилая Мария Дмитриевна, заглянула в хранилище. – Нужно подготовить тематическую подборку для старшеклассников по советским писателям.

– Понятно, – Ольга кивнула, не отрываясь от своего занятия. – Я сделаю сегодня.

– И еще, – Мария Дмитриевна понизила голос, – из горкома звонили. Будет какая-то комиссия, так что наведи порядок в формулярах и проверь, чтобы все было по правилам.

– Уже занимаюсь, – ответила Ольга с едва заметной улыбкой.

Когда заведующая ушла, молодая библиотекарь на мгновение остановилась и посмотрела в окно, выходившее на центральную площадь города. Там, в паре сотен метров, виднелось серое здание горкома партии – настоящий центр власти в Харловске. Ольга смотрела на него с каким-то особым чувством – не то с завистью, не то с предвкушением.

Закончив работу в хранилище, она достала из стола маленькое зеркальце и быстро поправила прическу, нанесла немного помады на губы. Ольга всегда уделяла внимание своей внешности, понимая, что привлекательность – тоже своего рода капитал. Отражение в зеркале показало то, что она хотела видеть: умное, волевое лицо с легкой улыбкой и холодными серыми глазами, которые редко выдавали её истинные мысли.

Вечером, когда библиотека закрылась, Ольга задержалась, чтобы закончить с формулярами. В читальном зале было тихо и сумрачно, лишь настольная лампа освещала её рабочее место.

Звук открывшейся входной двери заставил её вздрогнуть. Шаги – тяжелые, мужские – приближались к читальному залу.

– Здравствуйте, – на пороге стоял высокий молодой человек в рабочей куртке. – Извините, я знаю, что вы уже закрыты, но мне очень нужна книга по технике безопасности для сдачи экзамена на заводе.

Ольга окинула его строгим взглядом:

– Библиотека работает до шести вечера. Сейчас уже почти семь.

– Я понимаю, – он смущённо улыбнулся, показав белые ровные зубы на загорелом лице. – Но у меня смена была, никак не мог раньше. Экзамен завтра, а без книги я не подготовлюсь.

Что-то в его открытом взгляде и искренней улыбке заставило Ольгу смягчиться.

– Ладно, – она вздохнула. – Как вас зовут?

– Сергей, – он протянул ей руку. – Сергей Волков. Работаю на мотоциклетном заводе, в цехе сборки.

– Ольга Алексеевна, – представилась она, слегка удивлённая его прямотой. – Идемте, посмотрим, что у нас есть по технике безопасности.

Пока они шли вдоль стеллажей, Сергей с восхищением оглядывался по сторонам:

– Столько книг… Вы, наверное, все их прочитали?

Ольга невольно усмехнулась:

– Это невозможно. Здесь тысячи книг.

– А какие вам нравятся? – с искренним интересом спросил он.

Этот вопрос застал её врасплох. Обычно читатели интересовались только своими книгами, но никогда – её предпочтениями.

– Я люблю классику, – наконец ответила она. – Толстого, Достоевского… И современную поэзию.

– Поэзию? – Сергей оживился. – А Есенина любите?

– Да, особенно его поздние стихи, – Ольга была удивлена, что простой рабочий интересуется поэзией.

– «Не жалею, не зову, не плачу…» – начал Сергей неожиданно мягким голосом.

– «Всё пройдёт, как с белых яблонь дым…» – невольно продолжила Ольга.

Они посмотрели друг на друга, и на мгновение в полумраке библиотеки возникло какое-то особое понимание между ними.

– Вот ваша книга, – Ольга протянула ему потрёпанный том с правилами техники безопасности. – Верните через три дня.

– Обязательно, – Сергей улыбнулся. – Можно… можно я ещё приду? Не только за этой книгой.

Ольга почувствовала, как щёки её теплеют, и строго ответила:

– Библиотека открыта для всех читателей с десяти до шести. Кроме понедельника.

Когда Сергей ушел, Ольга задумчиво провела пальцами по корешкам книг. Что-то в этом молодом человеке затронуло ее. Может, его искренность? Или неожиданный интерес к поэзии? На миг она представила, как было бы продолжить этот разговор где-нибудь в парке или кафе, а не в пыльной библиотеке после закрытия. Впрочем, она быстро отогнала эту мысль. Мужчины приходили и уходили в ее жизни, но никто не задерживался надолго. Ольга жила с твердым убеждением, что личное не должно мешать ее планам.

В последующие недели Сергей стал частым посетителем библиотеки. Сначала он брал техническую литературу, потом перешёл на классику, которую ему советовала Ольга. Постепенно их разговоры становились дольше и откровеннее.

В один из вечеров, когда Сергей помогал Ольге разобрать новое поступление книг, она впервые рассказала о своих мечтах.

– Знаешь, я ведь не всегда хотела быть библиотекарем, – призналась она, расставляя книги по полкам.

– А кем? – с интересом спросил Сергей.

– Хотела поступить в университет в Свердловске, на филологический. Но не прошла по конкурсу. А потом умерла мама, и надо было работать, помогать отцу с младшей сестрой.

– И ты не жалеешь? – осторожно спросил он.

Ольга на мгновение замерла, её глаза стали задумчивыми, почти холодными:

– Жалеть – пустая трата времени. Нужно не жалеть о прошлом, а строить будущее.

– Какое будущее ты хочешь построить?

Она посмотрела в окно, где вдалеке виднелось здание горкома, и твёрдо сказала:

– Я не собираюсь всю жизнь пыль с книг стирать. У меня будет что-то большее.

Сергей смотрел на неё с восхищением:

– Я верю, что так и будет. Ты не как все, Оля. Ты особенная.

Она улыбнулась ему, но в её улыбке была какая-то скрытая решимость. В тот момент Сергей ещё не понимал, что означает эта решимость и как далеко она заведёт эту хрупкую девушку с серыми внимательными глазами.

Однажды вечером, когда Сергей провожал Ольгу домой, она заговорила о чем-то, что давно ее волновало:

– Знаешь, в библиотеке работает пятнадцать человек… и все они довольны своим положением. Я смотрю на них и вижу сонных мух. Такая жизнь не по мне. Я хочу достичь большего, но везде нужны связи. В горкоме, в исполкоме – везде.

– Так в чем проблема? – удивился Сергей. – Ты умная, красивая, энергичная. Заведи эти связи.

Ольга остановилась и внимательно посмотрела на него:

– Ты не понимаешь. Для женщины это сложнее. Особенно если у тебя нет полезных родственников или… других рычагов.

– Других рычагов? – не понял Сергей.

– Неважно, – она покачала головой. – Просто знай: я найду способ. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через год. Но найду.

В её голосе было столько решимости, что Сергей невольно поверил.

К осени 1976 года Сергей и Ольга начали встречаться. Их роман развивался стремительно, и уже к Новому году они объявили о помолвке.

Накануне свадьбы отец Ольги, молчаливый суровый машинист тепловоза, неожиданно пригласил Сергея на разговор.

– Идем, – бросил он, кивая на дверь, когда Сергей зашел к ним домой.

Они вышли во двор, отец Ольги достал пачку «Беломора» и закурил.

– Скажу тебе одну вещь, парень, – он глубоко затянулся. – Оля моя – непростая. С детства особенная была. Упрямая, целеустремленная. Когда ей семь было, она ногу сломала. Так знаешь что? Терпела до вечера, пока я со смены не вернулся. Сказала, не хотела меня беспокоить на работе. Семь лет девчонке!

Он помолчал, стряхивая пепел.

– Любит она тебя, вижу. Но запомни: у нее свой путь. И если ты встанешь на этом пути… – он не закончил, но взгляд его был красноречивее слов.

– Я не встану, – твердо ответил Сергей. – Я буду поддерживать ее, чего бы она ни захотела.

– Дай-то бог, – вздохнул отец Ольги. – Дай-то бог.

Свадьбу сыграли скромно, в заводской столовой по Орджоникидзе. Со стороны Ольги были отец, сестра-старшеклассница и несколько коллег из библиотеки. Со стороны Сергея – многочисленная родня из пригородной деревни, шумная и гостеприимная.

Первый год совместной жизни прошёл в любви и согласии. Молодожёны получили комнату в общежитии завода, обставили её недорогой мебелью. Сергей работал в две смены, чтобы накопить на отдельную квартиру. Ольга по-прежнему трудилась в библиотеке, но всё чаще задерживалась допоздна, разбирая новые поступления и налаживая связи с городскими организациями.

Февральским вечером 1977 года, когда за окнами библиотеки бушевала метель, в читальный зал вошёл солидный мужчина в дорогом пальто и шапке из ондатры.

– Добрый вечер, – он стряхнул снег с воротника. – Я ищу заведующую.

– Мария Дмитриевна уже ушла, – ответила Ольга. – Чем могу помочь?

– Видите ли, – мужчина понизил голос, – мне нужна одна книга. Особая книга. Мне сказали, что в вашей библиотеке есть… специальный фонд.

Ольга напряглась. Она знала, о чём идёт речь. В подвале библиотеки хранились книги, изъятые из общего доступа по идеологическим соображениям. Доступ к ним имели только избранные, с особым разрешением.

– Я не понимаю, о чём вы, – осторожно сказала она.

Мужчина достал из кармана красную книжечку – партийный билет.

– Пётр Николаевич Кравцов, секретарь горкома по идеологии, – представился он. – Мне нужна книга Пастернака для… аналитической работы.

Ольга понимала, что речь идёт о запрещённой литературе, доступ к которой строго контролировался. Выдать такую книгу без разрешения – серьёзный проступок.

Но она также понимала, кто перед ней стоит – один из самых влиятельных людей в городе.

– Подождите здесь, – сказала она, после секундного колебания.

В полутёмном подвале, среди пыльных стеллажей с книгами, помеченными красным шифром, Ольга нашла то, что искал секретарь. Книга не имела обложки, только номер на корешке. Она завернула её в газету и поднялась наверх.

– Вот, – она протянула пакет Кравцову. – Но официально я ничего вам не выдавала.

Секретарь внимательно посмотрел на молодую библиотекаршу:

– Вы умная девушка… как вас?

– Ольга Алексеевна, – робко ответила библиотекарша.

– Ольга Алексеевна, – мужчина пожевал губами, как бы пробуя вкус произнесенных им слов. – Вы смелая. Это ценные качества.

Он достал из кармана визитку:

– Если вам когда-нибудь понадобится помощь, обращайтесь.

Когда за секретарём закрылась дверь, Ольга долго смотрела на визитку. В черно-белой, отпечатанной в местной типографии, карточке чувствовалась власть, о которой она тайно мечтала.

Но что-то еще беспокоило ее. Решение выдать запрещенную книгу далось ей легко – слишком легко. Она нарушила правила, рискнула карьерой, и все ради чего? Ради возможной благосклонности влиятельного человека?

Тем вечером, вернувшись домой, она впервые не рассказала мужу о важном событии своего дня.

Весна 1978 года принесла в жизнь Волковых важные перемены: Ольга узнала о своей беременности. Сергей был вне себя от радости, а будущая мать восприняла новость с радостью, смешанной с тревогой. Она боялась, что ребёнок помешает её планам, которые начали формироваться после встречи с секретарём горкома.

Тем временем, её статус в библиотеке незаметно менялся. Ольга стала ответственной за связи с организациями города – она подбирала литературу для партийных семинаров, организовывала тематические выставки к политическим датам, готовила обзоры новых поступлений для руководителей городских учреждений.

Кравцов ещё несколько раз приходил в библиотеку, и каждый раз Ольга обслуживала его лично, предоставляя доступ к книгам из специального фонда. Вскоре он стал приглашать её на открытые партийные собрания в горкоме – «для культурного обеспечения», как он говорил. На самом деле, Ольга просто сидела в углу зала, но жадно впитывала происходящее: кто и как выступает, кто обладает реальным авторитетом, как принимаются решения.

Однажды, после очередного собрания, Кравцов задержал ее:

– Ольга Алексеевна, задержитесь на минуту.

Когда все вышли, он закрыл дверь и внимательно посмотрел на нее:

– У меня к вам деликатный разговор. Один очень важный человек из обкома просит достать редкое издание. Оно не политическое, но… скажем так, эротического содержания.

– Я не понимаю, – Ольга напряглась.

– Всё вы понимаете, – Кравцов улыбнулся. – В спецхране хранятся не только идеологически вредные книги, но и… непристойные. Западные издания, старинные гравюры. Нам нужна такая книга. Вы же не откажете?

Ольга почувствовала, как краснеет:

– Это… это совсем другое дело. Одно – выдать Пастернака для анализа, и совсем другое…

– Ольга Алексеевна, – Кравцов положил руку ей на плечо, – в нашей системе все строится на взаимных услугах. Сегодня вы поможете нам, завтра мы поможем вам. Вы же хотите двигаться вперед, я вижу это в ваших глазах. А для этого нужны правильные связи. Правильные люди.

Его рука на ее плече казалась тяжелой, почти угрожающей. В глазах читалось: откажешь – и все двери закроются. Поможешь – и мир возможностей распахнется перед тобой.

Ольга сделала глубокий вдох:

– Я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю.

– Умница, – Кравцов убрал руку. – Я знал, что вы правильно поймете ситуацию.

Той ночью Ольга долго не могла заснуть. В ней боролись остатки моральных принципов и растущее желание использовать любую возможность для продвижения. В итоге она приняла решение, сформулировав для себя простое правило: никаких сомнений, если это ведет к цели.

Через день запрошенная книга в нейтральной обложке была передана Кравцову, а через неделю Ольгу пригласили на закрытую вечеринку в обкомовской даче, где она познакомилась с теми, кого в городе называли «власть имущими».

– Ты уже третий раз на этой неделе задерживаешься, – заметил однажды Сергей, когда Ольга вернулась домой поздно вечером после очередного собрания. – Тебе нельзя так много работать в твоём положении.

– Я не напрягаюсь, – возразила она. – Просто сижу и слушаю.

– Зачем тебе эти партийные собрания? Ты даже не член партии.

– Пока не член, – многозначительно ответила Ольга, поглаживая уже заметный живот. – Но это вопрос времени.

Сергей нахмурился:

– Оля, тебе скоро в декрет. Какая партия? Думай о ребёнке.

– Я и думаю! – неожиданно резко ответила она. – Думаю о том, какое будущее его ждёт. Ты хочешь, чтобы наш ребёнок жил так же, как мы? В общежитии, считая копейки до зарплаты?

– Мы скоро получим квартиру, – растерянно сказал Сергей. – Меня обещали повысить до бригадира…

– И что? Будешь получать на тридцать рублей больше? – Ольга покачала головой. – Этого мало, Серёжа. Я хочу большего для нас, для нашего ребёнка.

В ту ночь они впервые серьёзно поссорились, и Сергей с тревогой заметил, что его тихая, мечтательная Оля изменилась. В её глазах появился какой-то новый, холодный блеск, а в голосе – стальные нотки, которых он раньше не слышал.

Однажды утром Ольга проснулась от странного ощущения – кто-то наблюдал за ней. Открыв глаза, она увидела Сергея, сидящего на краю кровати и задумчиво смотрящего на нее.

– Что-то случилось? – спросила она, приподнимаясь.

– Просто смотрю, – тихо ответил он. – Пытаюсь понять, куда исчезает моя Оля и кто приходит на ее место.

Она недовольно нахмурилась:

– Ты о чем?

– О тебе. О том, как ты меняешься. Раньше мы говорили о книгах, о поэзии, мечтали вместе. А теперь все разговоры – о связях, о партии, о карьере. Я будто живу с незнакомым человеком.

– Это называется взросление, Сережа, – холодно ответила Ольга. – Мечтами квартиру не получишь и ребенка не вырастишь.

Сергей долго молчал, потом тихо сказал:

– Знаешь, моя мама говорила: будь осторожен с тем, чего сильно хочешь – можешь получить это, но потерять себя.

– Твоя мама была простой женщиной с простыми взглядами, – Ольга встала с кровати. – А времена сейчас другие. Кто не идет вперед, тот отстает. Я не хочу отставать.

С этими словами она ушла на кухню, оставив Сергея смотреть ей вслед с выражением, в котором смешались любовь и растущая тревога.

В ноябре 1978 года, в разгар снежной бури, родилась Елена Волкова – крепкая, здоровая девочка с серыми глазами матери и упрямым подбородком отца. Сергей был на седьмом небе от счастья и взял отгул, чтобы встретить жену и дочь из роддома.

– Смотри, какая она красивая, – с гордостью говорил он, бережно держа запелёнатый свёрток. – Прямо принцесса.

Ольга смотрела на дочь с какой-то странной задумчивостью.

– Да, – наконец сказала она. – Она будет не просто красивой. Она будет сильной. Я об этом позабочусь.

Декретный отпуск стал для Ольги временем не только материнских забот, но и размышлений о будущем. Пока Сергей работал на заводе, она, укачивая маленькую Лену, строила планы. На тумбочке у её кровати появились книги, которых раньше не было: «Партийное строительство», «Основы управления», подшивки журнала «Коммунист».

– Зачем тебе это? – удивлялся Сергей, приходя с работы.

– Самообразование, – коротко отвечала Ольга. – Не хочу деградировать в декрете.

Когда Лене исполнилось полгода, в их жизни произошло важное событие: семья Волковых получила двухкомнатную квартиру в новом микрорайоне. Это была награда Сергею за перевыполнение плана его бригадой.

– Видишь, Оля! – радовался он, показывая ордер. – Я же говорил, что всё будет хорошо. Своя квартира, представляешь?

Ольга действительно была рада, но эта радость была какой-то сдержанной.

– Это хорошо, Серёжа, – она поцеловала мужа. – Ты молодец. Но это только начало.

– Начало чего? – не понял он.

– Нашей новой жизни, – ответила Ольга с таинственной улыбкой.

В апреле 1979 года, когда Лене было пять месяцев, Ольга неожиданно для всех объявила, что выходит на работу.

– Но декрет ещё не закончился, – растерялся Сергей. – Кто будет с Леночкой?

– Я договорилась с соседкой, Анной Петровной. Она пенсионерка, ей не трудно посидеть с ребёнком. Я буду платить ей из своей зарплаты.

– Но зачем так рано? Подожди хотя бы до лета.

Ольга выразительно посмотрела на мужа:

– В библиотеке освободилось место заведующей читальным залом. Если я не выйду сейчас, его займёт Нина из абонемента. А она на два года младше меня и без моего опыта.

Сергей вздохнул. Он уже начал понимать, что спорить с женой бесполезно, когда она что-то решила.

– Хорошо, – сдался он. – Но обещай, что не будешь перерабатывать.

Ольга лишь загадочно улыбнулась.

Новая должность открыла перед ней дополнительные возможности. Теперь она лично взаимодействовала с руководителями городских организаций, проводила тематические вечера, на которые приглашала партийных работников. Её книжные выставки всегда имели идеологически выверенную направленность, её выступления на библиотечных конференциях отличались чёткостью и актуальностью.

К 1980 году Ольга Алексеевна Волкова стала заметной фигурой в культурной жизни Харловска. На городских мероприятиях она всегда оказывалась рядом с нужными людьми, умела вовремя вставить правильную фразу, деликатно подчеркнуть заслуги руководства.

Однако не все было гладко. В библиотеке появилась новая сотрудница – Инна Сергеевна, молодая выпускница Московского института культуры с отличными рекомендациями. Директор библиотеки, новый человек из областного центра, явно благоволил к ней, давая ответственные поручения, раньше выполнявшиеся Ольгой.

– Я на совещание в отдел культуры, – сказала как-то директор, заглянув в читальный зал. – Инна Сергеевна, вы останетесь за главную.

Ольга почувствовала укол ревности. Это всегда была ее роль. Когда директор ушла, она подошла к Инне:

– Поздравляю с повышением.

– Это не повышение, – улыбнулась та. – Просто временное замещение.

– Да-да, конечно, – Ольга холодно улыбнулась. – Кстати, у нас в подвале трубу прорвало, не поможете проверить? Вы же за главную.

Инна неуверенно взглянула на нее:

– А разве не завхоз должен этим заниматься?

– Он уже ушел. А вода все прибывает. Если затопит хранилище…

Обеспокоенная Инна поспешила в подвал. Как только она скрылась за дверью, Ольга быстро пошла к телефону и набрала номер:

– Алло, Петр Николаевич? Это Волкова. Помните, вы спрашивали о новой сотруднице? Так вот, она сейчас в подвале, ищет запрещенную литературу. Я случайно услышала ее разговор… Да, все выглядит подозрительно. Конечно, я ничего не говорила директору, сразу к вам… Да, жду.

Через пятнадцать минут примчался Кравцов с двумя сотрудниками. Они спустились в подвал, где растерянная Инна все еще искала несуществующую протечку.

На следующий день Инна не вышла на работу. Через неделю директор объявила, что она уволилась по собственному желанию. Никто не задавал лишних вопросов.

– Товарищ Волкова обладает незаурядными организаторскими способностями, – говорил о ней Кравцов на одном из совещаний в горкоме. – И, что особенно ценно, политически грамотна и идеологически выдержана.

Однажды вечером, когда маленькая Лена уже спала, а Сергей смотрел по телевизору футбольный матч, Ольга достала из сумочки красную книжечку.

– Что это? – спросил Сергей, оторвавшись от телевизора.

– Меня приняли в партию, – спокойно ответила она, словно речь шла о чём-то обыденном.

Сергей выключил телевизор и повернулся к жене:

– Когда ты успела подать заявление? Почему я ничего не знал?

– Я не хотела говорить заранее, вдруг бы не приняли, – Ольга пожала плечами. – Но всё прошло отлично. Кравцов лично рекомендовал.

– Кравцов? Секретарь горкома? – Сергей был поражён. – Откуда ты его знаешь?

– Он частый гость нашей библиотеки, – уклончиво ответила Ольга. – Ценит хорошую литературу.

Сергей смотрел на жену как-то по-новому, словно только сейчас заметил, как она изменилась за последние годы. Её лицо стало более волевым, движения – решительными, а в голосе появились командные нотки.

– Ты сильно изменилась, Оля, – тихо сказал он. – Иногда мне кажется, что я тебя не узнаю.

– Люди растут, Серёжа, – она подошла и положила руку ему на плечо. – Я просто расту быстрее других.

В её голосе не было ни тени сомнения или сожаления. Она точно знала, чего хочет, и теперь, с партийным билетом в кармане, была на шаг ближе к своей цели.

ГЛАВА 2. Первая ступень

К 1983 году Ольга Алексеевна Волкова стала заведующей библиотекой. Теперь под её началом работало пятнадцать человек, и она впервые почувствовала вкус настоящей власти.

– Анна Сергеевна, эти каталожные карточки нужно переделать, – говорила она пожилой библиотекарше, которая была старше её на двадцать лет. – Они не соответствуют новым требованиям.

– Но, Ольга Алексеевна, я делаю их так уже тридцать лет, – растерянно возразила старая сотрудница.

– Значит, тридцать лет делали неправильно, – отрезала Волкова. – Либо переделывайте, либо будем решать вопрос о вашем соответствии должности.

Анна Сергеевна побледнела и молча кивнула. В тот день она впервые заметила, как холодно могут смотреть серые глаза новой заведующей.

Конец рабочего дня Ольга часто проводила в своем кабинете, просматривая личные дела сотрудников. Она искала уязвимые места, рычаги давления, возможности для контроля. В маленьком блокноте, который держала запертым в ящике стола, были записи о каждом: кто с кем в конфликте, кому нужна прибавка к зарплате, у кого какие проблемы дома. Власть, считала Ольга, – это прежде всего информация.

Особенно ценными были компрометирующие сведения. Узнав, что муж заведующей абонементом тайно слушает «Голос Америки», Волкова не донесла, а просто намекнула, что «знает о некоторых домашних привычках». Этого хватило, чтобы обеспечить беспрекословное подчинение.

В библиотеке Волкова навела свои порядки. Каждое утро начиналось с пятиминутки, где она раздавала поручения и строго спрашивала за их выполнение. Все книжные выставки теперь проходили обязательное согласование с ней лично. Для работников был введён строгий дресс-код: никаких ярких цветов, только строгие костюмы и белые блузки.

– Оля, ты не слишком давишь на людей? – осторожно спросил Сергей, когда жена в очередной раз пришла домой взвинченная после конфликта с подчинённой. – Всё-таки библиотека – не военная часть.

– Именно поэтому там такой бардак, – отрезала Ольга. – Десятилетиями всё делалось спустя рукава. Никакой системы, никакой дисциплины. Я наведу порядок, хотят они того или нет.

– И всё-таки… – начал было Сергей.

– Не учи меня управлять людьми, – перебила Ольга. – Лучше посмотри, что Ленка опять натворила. Все коленки в синяках, в дневнике замечание от воспитателя.

Маленькой Елене было уже пять лет, и она росла активным, своенравным ребёнком. В детском саду она верховодила другими детьми, организовывала игры и нередко ввязывалась в конфликты, отстаивая своё мнение.

– Она просто живая девочка, – вступился Сергей за дочь. – В детстве все дети такие.

– Ей скоро в школу, – Ольга покачала головой. – Нужно приучать к дисциплине. Иначе вырастет неуправляемой.

В этом вопросе Волковы часто расходились во мнениях. Сергей любил дочь с той безоглядной нежностью, которая свойственна многим отцам. Ольга же видела в Елене прежде всего продолжение себя, свой проект, который нужно было развивать в правильном направлении.

– Лена должна быть лучшей, – говорила она мужу. – У неё будет то, чего не было у меня – правильное образование, правильные связи, правильная карьера.

– А если она сама захочет чего-то другого? – осторожно спрашивал Сергей.

– Она не захочет, – уверенно отвечала Ольга. – Я воспитаю её так, чтобы она сама понимала, что для неё лучше.

Однажды Лена вернулась из детского сада в слезах. Оказалось, что другая девочка сломала ее любимую куклу.

– И что ты сделала? – спросила Ольга, вместо того чтобы утешить дочь.

– Плакала, – всхлипнула Лена.

– Плакала? – Ольга нахмурилась. – А нужно было заставить ее ответить за это.

Она присела на корточки, глядя дочери прямо в глаза:

– Запомни раз и навсегда: никогда не показывай слабость. Если кто-то причинил тебе боль, ответь так, чтобы больше не смели. Поняла?

Лена испуганно кивнула, а Сергей, наблюдавший эту сцену из кухни, почувствовал, как холодок пробежал по спине. Ему показалось, что жена готовит дочь не к жизни, а к войне.

Летом 1984 года в жизни Волковых произошло важное событие – они впервые поехали отдыхать на море, в Крым. Путёвки в ведомственный санаторий Ольга получила через горком партии – одна из первых привилегий её нового статуса.

– Представляешь, Серёжа, там будет весь партактив области, – говорила она, упаковывая чемоданы. – Это отличная возможность познакомиться с нужными людьми.

– Я думал, мы едем отдыхать, – вздохнул Сергей, которому не особенно хотелось проводить отпуск среди партийных работников.

– Отдых – это тоже работа, только другого рода, – наставительно заметила Ольга. – Особенно для тех, кто хочет чего-то добиться в жизни.

В санатории под Алуштой Ольга действительно не теряла времени даром. Пока Сергей с дочерью купались в море и загорали на пляже, она активно участвовала во всех культурных мероприятиях, организовывала литературные вечера для отдыхающих, подружилась с женой секретаря обкома и даже выступила с небольшим докладом о роли библиотек в идеологической работе на импровизированном семинаре, организованном отдыхающими партработниками.

Однажды вечером, возвращаясь с очередного мероприятия, Ольга увидела пожилую даму, сидящую одну в беседке с видом на море. Что-то в ее лице показалось знакомым.

– Простите, мы не встречались раньше? – спросила Ольга, подходя ближе.

Женщина внимательно посмотрела на нее:

– Волкова? Ольга Волкова из библиотеки Харловска?

– Да, это я, – Ольга была удивлена. – А вы…

– Зоя Семеновна Лебедева, – представилась женщина. – Я была в комиссии, когда тебя принимали в партию.

– Конечно! – Ольга тепло улыбнулась, хотя внутри напряглась. Лебедева была известна как жесткий идеолог старой закалки. – Очень рада вас видеть.

– Присядь, – кивнула Лебедева на скамейку рядом. – Я наблюдаю за тобой с первого дня здесь. Активная, целеустремленная. Такие нам нужны.

– Спасибо, – Ольга скромно опустила глаза.

– Но, – Лебедева подняла палец, – карьеризм – это не то, что мы ценим в партии. Идейность – вот что важно. Понимаешь разницу?

– Разумеется, Зоя Семеновна, – поспешила заверить Ольга. – Я всегда ставлю интересы партии выше личных.

Лебедева долго смотрела на нее, потом медленно покачала головой:

– Не верю. Но это неважно. Важно, что ты умеешь действовать. Таких как ты партия использует… пока вы полезны.

Ольга похолодела от этих слов, но сохранила улыбку:

– Я просто хочу приносить пользу.

– И принесешь, – кивнула Лебедева, вставая. – Если не переоценишь свои возможности. Запомни: в нашей системе незаменимых нет.

Эти слова заставили Ольгу задуматься. В тот вечер она впервые осознала, что партийная система может не только возносить, но и сбрасывать вниз тех, кто стал слишком самонадеянным.

– Товарищ Волкова проявляет незаурядную активность, – заметил второй секретарь обкома Игорь Степанович Бобыкин, наблюдая, как Ольга организует экскурсию для группы отдыхающих. – Такие кадры нам нужны.

– Она из нашего Харловска, – с гордостью сказал Кравцов. – Я давно приметил её перспективность.

– Может, пора двигать её выше библиотеки? – задумчиво произнёс Бобыкин. – С такой энергией и правильным пониманием линии партии она могла бы принести больше пользы на более ответственном участке.

Кравцов понимающе кивнул:

– У меня есть некоторые соображения на этот счёт.

Вечером того же дня Ольгу пригласили на «товарищеский ужин» в компании руководителей. Сергей не был приглашён.

– Как я могу пойти без тебя? – для приличия спросила Ольга мужа, хотя её глаза уже загорелись предвкушением.

– Иди, конечно, – вздохнул Сергей. – Я с Ленкой посижу, мультики посмотрим.

Ольга вернулась за полночь, возбуждённая и воодушевлённая.

– Серёжа, ты не представляешь! – она присела на край кровати, где муж уже пытался заснуть. – Игорь Степанович сказал, что я могу рассчитывать на перевод в городской отдел культуры!

– В отдел культуры? – сонно переспросил Сергей. – Это повышение?

– Конечно! Это же исполком, понимаешь? Совсем другой уровень, другие возможности, другая зарплата, наконец!

Сергей приподнялся на локте:

– Но ты же любишь библиотеку…

Ольга посмотрела на мужа с лёгким раздражением:

– Библиотека – это лишь ступенька, Серёжа. Первая ступенька. Я всегда хотела большего.

В этот момент Сергей окончательно понял, что его тихая, мечтательная жена, которая когда-то любила поэзию и говорила о книгах с таким воодушевлением, исчезла. На её месте появилась другая женщина – целеустремлённая, амбициозная, готовая на многое ради карьеры.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – тихо сказал он.

Ольга улыбнулась и поцеловала его в щёку:

– Я буду счастлива, когда достигну всего, чего хочу. И ты будешь гордиться мной, вот увидишь.

Возвращение в Харловск после отпуска стало для Ольги началом нового этапа. В сентябре 1984 года её назначили заместителем начальника городского отдела культуры. Эта должность давала ей контроль не только над библиотеками, но и над всеми культурными учреждениями города: музеем, домом пионеров, музыкальной школой.

Однако не все приняли ее назначение с радостью. Некоторые коллеги шептались за ее спиной, что должность была получена «не совсем заслуженно». Особенно недоволен был Иван Андреевич Антропов, заведующий городским музеем.

– Какой опыт у этой библиотекарши? – говорил он на встрече руководителей культурных учреждений. – Расставлять книжки на полках? А я двадцать лет в сфере культуры!

Ольга услышала эти слова, проходя мимо. Вместо того чтобы устроить публичный скандал, она улыбнулась и прошла дальше. Но уже через неделю в музее началась внеплановая проверка, обнаружившая «серьезные нарушения в учете экспонатов». Антропова уволили, а на его место Ольга назначила свою бывшую коллегу из библиотеки.

В новой должности Волкова проявила себя как жёсткий, требовательный руководитель. Она проводила бесконечные проверки, требовала строгой отчётности, безжалостно критиковала малейшие недостатки. Её подчинённые быстро поняли, что с новым замом шутки плохи.

– Слышала, как Волкова разнесла директора музыкальной школы на последнем совещании? – шептались сотрудники отдела. – Бедная Анна Михайловна чуть в обморок не упала.

– Говорят, она метит на место начальника отдела, – отвечали другие. – Ходит на приём к самому Коростелеву.

Константин Иванович Коростелев был председателем исполкома Харловска – фактически, главой города. Немногие имели доступ к этому влиятельному человеку, но Ольга каким-то образом сумела обратить на себя его внимание.

Ходили слухи, что решающую роль сыграл некий инцидент на областном совещании, когда Волкова спасла Коростелева от публичного унижения, предупредив его об ошибке в докладе за минуту до выступления. С тех пор председатель исполкома благоволил к молодой чиновнице, видя в ней не только профессионала, но и полезного союзника.

– Вот смотрю я на вас, Ольга Алексеевна, и удивляюсь, – говорил Коростелев, принимая её в своём кабинете. – Такая молодая, а уже такая хватка. Откуда это у вас?

– Жизнь научила, Константин Иванович, – скромно отвечала Волкова. – Я с детства поняла, что никто ничего просто так не даст. Нужно самой брать.

Коростелев одобрительно кивал:

– Правильное понимание. В нашей работе нужно именно так. Цепкость. Умение видеть цель и идти к ней, невзирая на препятствия.

– Я всегда так и действую, – Ольга прямо смотрела в глаза председателю исполкома. – И готова взяться за любую задачу, которую партия сочтёт нужным мне поручить.

Дома Ольга теперь бывала редко. Утром уходила раньше всех, вечером возвращалась последней. Семейные ужины стали редкостью, воскресные прогулки в парке – и того реже.

Сергей взял на себя большую часть забот о доме и дочери. Он научился готовить, помогал Лене с уроками, водил её в кружки. Постепенно между отцом и дочерью сложились особенно тёплые, доверительные отношения.

– Папа, а почему мама всё время на работе? – спрашивала семилетняя Лена, когда они вдвоём ужинали на кухне.

– У мамы очень важная работа, – терпеливо объяснял Сергей. – Она делает много полезного для нашего города.

– А что она делает?

Сергей задумался. Он сам не совсем понимал, чем конкретно занимается его жена в последнее время.

– Она… управляет культурой. Следит, чтобы в городе проходили концерты, выставки, чтобы библиотеки и музеи хорошо работали.

Лена нахмурила лобик:

– А почему тогда дядя Витя говорил, что мама всех строит и держит в страхе? Я слышала, когда вы на кухне разговаривали.

Сергей вздохнул. Его друг Виктор, работавший в доме культуры, действительно рассказывал о том, как новый заместитель начальника наводит «свои порядки», и отзывы были не самые лестные.

– Дядя Витя просто не понимает, – дипломатично ответил Сергей. – Мама очень ответственный человек и хочет, чтобы все работали хорошо.

Лена ещё немного подумала и вдруг сказала:

– Я не хочу быть как мама. Не хочу, чтобы все меня боялись.

Сергей обнял дочь:

– Люди не должны тебя бояться, Леночка. Нужно, чтобы уважали и любили.

– Как тебя? – улыбнулась девочка.

– Да, солнышко, как меня, – Сергей погладил дочь по голове, но в душе у него было тревожно. Он видел, как меняется его жена, как всё больше отдаляется от них с дочерью, и не знал, как это остановить.

Однажды вечером Ольга вернулась домой особенно поздно. Сергей ждал ее на кухне, нервно постукивая пальцами по столу.

– Уже за полночь, – сказал он вместо приветствия. – Я волновался.

– Было важное совещание, – Ольга бросила сумку на стул и устало опустилась за стол. – Потом поехали с Коростелевым в ресторан, обсуждали планы культурного развития города.

– В ресторан? – Сергей напрягся. – С Коростелевым? Вдвоем?

– Нет, конечно, – Ольга раздраженно махнула рукой. – Там были все руководители отделов. Что ты себе навыдумывал?

К 1985 году Ольга Алексеевна Волкова стала заметной фигурой в городской администрации. Её энергия, организаторские способности и умение находить общий язык с руководством вывели её в число перспективных кадров. Когда начальник отдела культуры ушёл на пенсию, именно она стала его преемницей.

– Поздравляю с назначением, – сказал Коростелев, вручая ей приказ. – Теперь вся культура города в ваших руках.

– Спасибо за доверие, Константин Иванович, – Ольга позволила себе лёгкую улыбку. – Я не подведу.

Новая должность принесла новые привилегии: отдельный кабинет с секретарём, служебную «Волгу» с водителем, возможность входить в кабинет председателя исполкома без предварительной записи. Но главное – теперь у неё был собственный бюджет и реальная власть.

Однако даже сейчас Ольга чувствовала, что это лишь промежуточная остановка. Настоящая власть была выше, в обкоме, в министерствах, в Москве. И она уже прикидывала, какой будет следующий шаг.

Однажды утром, когда она выходила из дома, из припаркованной напротив машины выскочил мужчина:

– Ольга Алексеевна?

– Да, – она напряглась, инстинктивно отступив к двери.

– Вам записка от Игоря Степановича Бобыкина, – мужчина протянул ей конверт и быстро ушел.

В машине Ольга вскрыла конверт. Внутри была короткая записка: «В 14:00 в охотничьем домике. Важно». И схема проезда.

Волкова узнала почерк секретаря обкома. Необычная просьба о встрече вне официальных мест могла означать только одно – речь пойдет о чем-то крайне деликатном. Это мог быть как шанс, так и опасность.

– В областной центр? – удивился водитель, когда она объяснила, куда ехать.

– Да, срочное дело. И держите это в секрете, – Ольга строго посмотрела на него.

Охотничий домик оказался уютной дачей в лесу, на берегу небольшого озера. Бобыкин ждал ее на веранде, с бокалом коньяка в руке.

– Рад, что вы приехали, Ольга Алексеевна, – он указал на кресло напротив. – Выпьете что-нибудь?

– Нет, спасибо, – она напряженно улыбнулась. – Что случилось? Почему такая секретность?

– Потому что я собираюсь предложить вам кое-что… необычное, – Бобыкин отпил из бокала. – Скажите, вы верите в наше социалистическое будущее?

Ольга удивленно моргнула:

– Конечно. Я член партии и…

– Бросьте, – перебил он. – Мы здесь одни. Я спрашиваю честно: вы верите, что нынешняя система продержится долго?

Она помолчала, взвешивая ответ. Этот разговор мог стать либо трамплином, либо западней.

– Если честно… нет, – наконец сказала она. – Слишком много проблем. Экономика стагнирует, руководство стареет, люди разочарованы.

– Именно, – Бобыкин удовлетворенно кивнул. – Система требует обновления. Реформ. И они грядут, поверьте мне.

– Вы о Горбачеве? – догадалась Ольга.

– Да. Скоро все изменится. Новые люди придут к власти. Молодые, энергичные, готовые к переменам. Такие, как вы.

Он подался вперед:

– Мы с единомышленниками создаем… скажем так, неформальную группу влияния. Людей, которые будут готовы поддержать реформы, когда начнется перестройка системы. Вы нам нужны.

– Почему я? – прямо спросила Ольга.

– Потому что вы умны, амбициозны и, что важнее всего, не связаны старыми обязательствами. Вы новый человек в системе, не замешанный в ее грехах. Такие как вы будут представлять новое лицо партии.

Ольга внимательно слушала, понимая, что ей предлагают опасную, но потенциально очень выгодную игру.

– Что конкретно от меня требуется?

– Пока просто будьте на нашей стороне. Продолжайте работать как обычно, но время от времени мы будем просить вас о… небольших услугах. Информация, влияние на определенные решения, организация общественного мнения. Ничего противозаконного.

– А что я получу взамен?

Бобыкин улыбнулся:

– В краткосрочной перспективе – поддержку, защиту, продвижение. В долгосрочной… кто знает? Может быть, кресло в областной администрации. Или даже в министерстве.

Ольга почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это был шанс, о котором она даже не мечтала. Прыжок через несколько ступеней карьерной лестницы.

– Я согласна, – твердо сказала она. – Что будет моим первым… заданием?

– Для начала информация, – Бобыкин достал из кармана маленькую записную книжку. – Нам нужно знать всё о деятельности Коростелева. Особенно о его контактах с представителями теневой экономики.

Ольга почувствовала укол тревоги. Коростелев был ее покровителем, благодаря ему она получила нынешнюю должность. Но выбора, похоже, не было.

– Хорошо, – кивнула она. – Я сделаю все, что в моих силах.

Когда она уезжала от охотничьего домика, то ясно понимала: сегодня она переступила некую невидимую черту. Теперь пути назад не было.

– Директор дома пионеров не справляется со своими обязанностями в связи с преклонным возрастом, – докладывала она на заседании исполкома спустя месяц после назначения. – Предлагаю освободить его от занимаемой должности и назначить Шипицину Розу Петровну, которая имеет профильное образование и опыт идеологической работы.

– А кто такая эта Шипицина? – поинтересовался один из членов исполкома.

– Моя бывшая коллега по библиотеке, – ответила Волкова. – Ответственный работник, член партии. Я лично ручаюсь за неё.

Решение было принято единогласно. Это стало первым, но не последним кадровым решением Ольги Алексеевны. За следующий год она почти полностью обновила руководящий состав культурных учреждений города, расставив на ключевые позиции лояльных людей.

– Ты превращаешься в настоящего царька, – заметил Сергей, когда Ольга в очередной раз рассказывала об увольнении неугодного ей сотрудника. – Казнишь и милуешь по своему усмотрению.

– Не по своему, а по рабочим показателям, – холодно ответила Ольга. – Если человек не справляется, он должен уйти. Это принцип социалистической меритократии.

– А мне кажется, это принцип «кто не с нами, тот против нас», – вздохнул Сергей. – Когда ты в последний раз хвалила кого-то из своих подчинённых?

Ольга задумалась и не нашла, что ответить. В последнее время она действительно больше критиковала, чем хвалила. Но разве не так поступают все эффективные руководители?

Тем временем по заданию Бобыкина она собирала информацию о Коростелеве. Как оказалось, председатель исполкома имел какие-то связи с «теневиками» – подпольными цеховиками, производившими дефицитные товары.

Однажды ей удалось сфотографировать встречу Коростелева с известным в городе подпольным предпринимателем. Эти снимки, переданные Бобыкину, стали началом конца карьеры ее благодетеля.

В марте 1985 года, когда к власти в стране пришёл Михаил Горбачёв, начались перемены, которые затронули все сферы жизни. Новые слова – «перестройка», «гласность», «ускорение» – звучали с трибун и телеэкранов.

Ольга Алексеевна быстро уловила новые веяния. Теперь на совещаниях она говорила о «новом мышлении» и «творческой свободе», на культурных мероприятиях появились произведения ранее запрещённых авторов, в музее открылась выставка художников-авангардистов.

– Ольга Алексеевна у нас теперь демократка, – посмеивались за её спиной сотрудники. – А ещё год назад готова была выговор объявить за упоминание Пастернака.

Но Волкова не обращала внимания на шёпот за спиной. Она чувствовала, что перемены в стране могут открыть новые возможности для тех, кто умеет быстро адаптироваться, и не собиралась упускать свой шанс.

На одном из партийных собраний она произнесла пламенную речь о необходимости обновления культурной сферы города в духе перестройки, о поддержке молодых талантов, о создании творческих площадок для свободного обмена мнениями.

– Товарищ Волкова прекрасно улавливает дух времени, – заметил секретарь горкома, сменивший Кравцова. – Вот такие кадры нам нужны – гибкие, современные, понимающие линию партии.

А вечером того же дня Ольга Алексеевна устроила разнос директору дома культуры за то, что тот разрешил провести выступление местного рок-клуба.

– Но вы же сами говорили о поддержке молодёжных инициатив, – растерянно возразил директор.

– Инициатив, а не безобразий, – отрезала Волкова. – Одно дело – творческая свобода, и совсем другое – потакание низменным вкусам. Мы должны направлять культурное развитие в правильное русло.

Директор понял, что спорить бесполезно, и покорно кивнул.

Жизнь семьи Волковых тоже менялась. Лена перешла в среднюю школу, где проявляла незаурядные способности, особенно в математике и языках.

Однажды вечером, когда Ольга всё же выбралась на школьное родительское собрание, учительница отозвала её в сторонку:

– Ольга Алексеевна, ваша дочь очень способная девочка, но… есть проблемы с поведением.

– Какие проблемы? – нахмурилась Волкова.

– Она слишком… доминантная. Командует другими детьми, бывает резка в высказываниях. Недавно довела до слёз новенькую девочку, сказав ей, что та «неправильно одета и вообще не в ту школу попала».

Ольга Алексеевна внимательно выслушала учительницу и неожиданно улыбнулась:

– Знаете, Марина Владимировна, это не проблема. Это характер. В наше время девочка должна уметь постоять за себя и иметь собственное мнение. Я не вижу здесь ничего плохого.

– Но другие дети… – начала было учительница.

– Другие дети должны привыкать к сильным личностям, – отрезала Волкова. – Жизнь – не пионерский лагерь с всеобщей дружбой. Чем раньше они это поймут, тем легче им будет во взрослой жизни.

На следующий день Лена снова довела одноклассницу до слез. Когда девочка пожаловалась отцу, тот пришел прямо к Волковым домой.

– Ваша дочь – настоящая маленькая тиранша! – возмущенно заявил он Сергею, встретившему его у двери. – Она издевается над моей Юлей, дразнит ее из-за одежды, не пускает в свой кружок!

– Я разберусь, – пообещал Сергей и действительно серьезно поговорил с дочерью.

– Но мама сказала, что я правильно делаю, – растерянно объяснила Лена. – Что нужно показывать, кто главный.

Сергей закрыл глаза на мгновение, пытаясь справиться с раздражением:

– Лена, послушай меня внимательно. Быть сильной не значит быть жестокой. Настоящая сила – в умении помогать слабым, а не унижать их. Понимаешь?

Лена серьезно кивнула:

– Значит, мама ошибается?

Вопрос поставил его в тупик.

– Нет, просто… мама говорила о другом. О том, что нужно быть смелой, уверенной в себе. Но не обижать других.

Вечером он рассказал об этом разговоре Ольге:

– Понимаешь, она берет пример с тебя. Во всем. А ты сейчас… не лучший пример в том, что касается отношения к людям.

– А ты, видимо, лучший? – глаза Ольги сверкнули. – Мягкий, уступчивый, всегда готовый подставить другую щеку? Так ты хочешь, чтобы выросла наша дочь – слабачкой, которой все будут помыкать?

– Есть разница между силой и жестокостью, Оля, – тихо ответил Сергей. – И если ты ее не видишь, то у нас проблема. Серьезная проблема.

В тот вечер они долго не разговаривали. Сергей чувствовал, что с каждым днём теряет ту женщину, которую когда-то полюбил. А Ольга… Ольга была слишком занята своим восхождением, чтобы замечать, как меняется её семья.

ГЛАВА 3. Перестроечные возможности

К 1987 году Харловск, как и вся страна, погрузился в водоворот перестройки. Это было странное, противоречивое время – на партийных собраниях по-прежнему говорили о «руководящей роли КПСС», но уже появились первые кооперативы, в газетах публиковались критические статьи о проблемах экономики, а в кинотеатрах показывали фильмы, ещё недавно лежавшие на полках.

Ольга Алексеевна Волкова в свои тридцать семь лет была на пике карьеры в рамках городского масштаба. Как начальник отдела культуры, она контролировала все культурные учреждения Харловска, распределяла бюджет и решала кадровые вопросы. Её авторитет в городской администрации был непререкаем, а связи в областном центре – всё крепче.

Она продолжала регулярно встречаться с Бобыкиным, предоставляя ему информацию о настроениях в городе, о проблемных участках, о потенциальных союзниках и противниках реформ. В обмен получала поддержку и протекцию, а иногда – конкретные указания, кого продвигать, а кого «придерживать».

– Ольга Алексеевна, к вам посетитель, – сообщила секретарша по внутренней связи. – Говорит, что вы его ждёте.

– Кто это? – нахмурилась Волкова, просматривая бумаги.

– Молодой человек, представился Андреем Викторовичем Смирновым.

Ольга отложила документы в сторону.

– Пусть войдёт.

В кабинет вошёл молодой человек лет тридцати – высокий, подтянутый, в модном по тем временам костюме и с аккуратной стрижкой. Он излучал уверенность и энергию, которую Волкова сразу отметила.

– Добрый день, Ольга Алексеевна, – он протянул руку для пожатия. – Благодарю, что нашли время меня принять.

– Присаживайтесь, Андрей Викторович, – она указала на стул напротив своего стола. – Чем обязана?

– Я недавно назначен главным инженером мотоциклетного завода, – начал Смирнов. – И у меня есть предложение по культурному шефству над нашим предприятием.

– Шефству? – Волкова приподняла бровь. – Это что-то новое.

– Видите ли, на заводе работает почти десять тысяч человек. Многие из них, особенно молодёжь, не знают, куда себя деть в свободное время. Отсюда – пьянство, хулиганство, бытовые конфликты. Я хочу это изменить.

Ольга внимательно смотрела на молодого инженера. В нём чувствовалась амбиция, стремление выделиться. Такие люди ей нравились – с ними можно было работать.

– И как вы это видите? – спросила она.

– Организация культурных мероприятий для работников завода и их семей, – Смирнов говорил чётко, словно излагал техническую спецификацию. – Концерты, выставки, тематические вечера. Возможно, создание на базе нашего дома культуры новых творческих коллективов. Я готов выделить на это средства из фонда социального развития предприятия.

– Звучит интересно, – Ольга откинулась в кресле. – А какую роль вы видите для отдела культуры?

– Организационную и методическую поддержку. Ваши специалисты могли бы помочь с программой, а мы обеспечим финансирование и участников.

Волкова задумалась. Предложение было выгодным: дополнительные средства, новые мероприятия, которые можно отразить в отчётах для области. К тому же, мотоциклетный завод был градообразующим предприятием, и связи с его руководством никогда не бывали лишними.

Однако она сразу заметила, что Смирнов явно не просто так пришел к ней. У молодого инженера были свои планы, и она должна была понять, каков его истинный мотив.

– Знаете, Андрей Викторович, мне нравится ваша инициатива, – наконец сказала она. – Давайте работать вместе. Я поручу своему заместителю разработать план мероприятий, а вы… – она внимательно посмотрела на него, – вы приходите ко мне на приём в следующий вторник. Обсудим детали лично.

Смирнов улыбнулся:

– Спасибо, Ольга Алексеевна. Я знал, что вы поддержите прогрессивную идею.

Когда он ушёл, Волкова ещё некоторое время сидела в задумчивости. Интуиция подсказывала ей, что этот молодой человек – восходящая звезда, и связь с ним может оказаться полезной в будущем.

На следующий день она позвонила Бобыкину:

– Игорь Степанович, что вы знаете о новом главном инженере мотоциклетного завода? Смирнов, Андрей Викторович.

– Перспективный кадр, – сразу ответил Бобыкин. – Один из наших. Молодой, энергичный, поддерживает реформы. Почему вы спрашиваете?

– Он приходил ко мне с интересным предложением о сотрудничестве, – Ольга быстро описала идею Смирнова.

– Поддержите его, – решительно сказал Бобыкин. – Это ценный человек, за ним будущее. К тому же, он может стать вашим сильным союзником на местном уровне.

– Я так и думала, – Волкова улыбнулась. – Спасибо за информацию.

Теперь она точно знала, что Смирнов – человек их круга, член той же «неформальной группы влияния», что и она сама. Это открывало интересные перспективы.

В тот же вечер, вернувшись домой, Ольга Алексеевна застала мужа и дочь за необычным занятием: они рисовали плакат с надписью «НЕТ БЮРОКРАТАМ!»

– Что это? – строго спросила она, снимая пальто.

– Это для демонстрации, – с энтузиазмом ответила девятилетняя Лена. – Папа берёт меня на митинг в воскресенье!

– Какой ещё митинг? – Ольга перевела взгляд на мужа.

Сергей выпрямился, в его глазах было какое-то новое выражение – решимость, которую она давно в нём не видела.

– Общегородской митинг за демократические преобразования, – спокойно ответил он. – Организует неформальный клуб «Гласность». Мы с ребятами из цеха решили участвовать.

– Ты с ума сошёл? – Ольга схватила плакат. – Это же несанкционированное мероприятие! Тебя уволят с работы, если узнают!

– Теперь другие времена, Оля, – Сергей пожал плечами. – Перестройка, демократизация. Горбачёв сам призывает к гражданской активности.

– Одно дело – Горбачёв, другое – местные власти, – отрезала Ольга. – Думаешь, Коростелев обрадуется, когда узнает, что работники предприятий выходят на улицы с такими лозунгами?

– А причём тут Коростелев? – нахмурился Сергей. – Мы граждане свободной страны, имеем право выражать своё мнение.

– Право-то имеете, – Ольга покачала головой. – Только потом не жалуйся, когда тебя вызовут на ковёр или премии лишат.

– Мама, но ты же сама говорила, что сейчас перестройка и нужно быть активными, – вмешалась Лена.

– Активными – да, но в рамках разумного, – Ольга строго посмотрела на дочь. – И вообще, тебе ещё рано на митинги ходить. У тебя олимпиада по математике на носу, тебе готовиться надо.

– Но папа обещал…

– Папа пошутил, – отрезала Ольга. – И закроем эту тему. Серёжа, можно тебя на минутку на кухню?

На кухне, плотно закрыв дверь, Ольга обрушилась на мужа:

– Ты понимаешь, что делаешь? Я – начальник отдела культуры, член горкома партии, а мой муж идёт на несанкционированный митинг против бюрократов! Кем я буду выглядеть?

– Оля, не всё в этой жизни должно вертеться вокруг твоей карьеры, – устало сказал Сергей. – В стране происходят важные перемены. Люди наконец-то могут свободно высказывать своё мнение. Разве это не стоит поддержать?

– Поддержать можно по-разному, – Ольга понизила голос. – Напиши статью в газету, выступи на собрании трудового коллектива. Но митинги… это же политика! Чистой воды оппозиция!

– А с каких пор ты боишься оппозиции? – Сергей внимательно посмотрел на жену. – Раньше ты говорила, что перестройка – это хорошо, что нужны перемены…

– Перемены – да, нужны, – Ольга раздражённо махнула рукой. – Но эволюционные, а не революционные. То, что делают эти неформалы – это попытка раскачать лодку. Сегодня они против бюрократов, завтра – против партии, послезавтра – против всей системы. Ты этого хочешь?

Сергей глубоко вздохнул:

– Я просто хочу, чтобы в нашей стране люди могли свободно говорить, что думают. Чтобы не боялись последствий. И чтобы чиновники не чувствовали себя хозяевами жизни.

– Ах вот оно что, – глаза Ольги сузились. – Это камень в мой огород? Я тоже чиновник, который «чувствует себя хозяином жизни»?

– Я не о тебе говорил, – Сергей отвёл взгляд, но в его голосе не было уверенности.

– Конечно обо мне, – Ольга горько усмехнулась. – Что ж, имеешь право на своё мнение. Только Лену в это не втягивай. Ей ещё рано в политические игры играть.

С этими словами она вышла из кухни, оставив Сергея наедине с недосказанностью и тревогой, которая всё больше омрачала их семейную жизнь.

Сергей все же пошел на митинг, хотя и без Лены. Ольга сказалась больной и весь день пролежала в постели, отказываясь говорить с мужем. Когда он вернулся, воодушевленный и возбужденный, она лишь холодно спросила:

– Ну что, доволен? Выпустил пар?

– Оля, ты бы видела, сколько людей пришло! – Сергей присел на край кровати. – Не только рабочие, но и инженеры, учителя, врачи. Все говорили о том, что нужно менять систему, что так больше жить нельзя.

– Прекрасно, – она закрыла глаза. – Значит, скоро меня выгонят с работы. Спасибо тебе большое.

– Никто тебя не выгонит, – Сергей покачал головой. – Времена изменились. Даже секретарь горкома был на митинге, выступал.

Ольга резко села:

– Кто именно?

– Новый, молодой. Забыл фамилию.

Она нахмурилась. Новый секретарь горкома был ставленником Бобыкина, одним из «реформаторов». Если он поддерживает митинги, значит, игра идет по-крупному. Видимо, в областном центре решили ускорить процесс обновления кадров.

– Ладно, – Ольга откинулась на подушки. – Возможно, ты и прав. Может, действительно все меняется.

Сергей удивленно посмотрел на нее:

– Ты не сердишься?

– Сержусь, конечно, – она вздохнула. – Но что толку? Ты все равно сделаешь по-своему.

На самом деле она уже просчитывала, как использовать эту ситуацию. Если муж стал активистом демократического движения, это можно было преподнести как доказательство ее собственных прогрессивных взглядов. «Видите, даже мой муж поддерживает реформы!» В этих неспокойных водах нужно было уметь плавать в любом направлении.

Сотрудничество с мотоциклетным заводом оказалось плодотворным. Благодаря энергии Смирнова и организаторским способностям Волковой, в Харловске развернулась масштабная культурная программа: концерты, выставки, творческие вечера. В дом культуры завода потянулась молодёжь, были созданы новые кружки и студии.

– Результаты превзошли все ожидания, – докладывала Ольга Алексеевна на заседании исполкома. – Посещаемость культурных мероприятий выросла на 47%, количество творческих коллективов – на 15%. И всё это – без дополнительных бюджетных затрат, за счёт средств мотоциклетного завода.

– Прекрасная работа, – одобрительно кивнул Коростелев. – Вот что значит правильное взаимодействие администрации и предприятия. Товарищ Смирнов, вам тоже благодарность.

Андрей Викторович, присутствовавший на заседании, скромно кивнул:

– Это заслуга всего коллектива завода и, конечно, отдела культуры под руководством Ольги Алексеевны.

После заседания Смирнов подошёл к Волковой:

– Ольга Алексеевна, не могли бы мы поговорить в неформальной обстановке? Есть интересные идеи для дальнейшего сотрудничества.

– Конечно, – кивнула Волкова. – Когда вам удобно?

– Может быть, сегодня вечером? Я забронировал столик в «Севере». Говорят, там хорошая кухня.

Ольга на мгновение задумалась. «Север» был лучшим рестораном Харловска, находился он как раз напротив администрации, в него ходили высокопоставленные чиновники и руководители предприятий. Плохо, что ужин там с главным инженером завода мог вызвать разговоры. С другой стороны, это был отличный шанс укрепить полезные связи.

– Хорошо, Андрей Викторович. В семь вечера?

– Буду ждать, – улыбнулся Смирнов.

Дома Ольга Алексеевна коротко сообщила мужу:

– У меня сегодня деловой ужин. Вернусь поздно.

– С кем? – спросил Сергей, оторвавшись от газеты.

– С представителем мотоциклетного завода. Обсуждаем программу культурного сотрудничества.

Сергей молча кивнул. В последнее время он всё реже спрашивал жену о её делах и планах. Между ними словно выросла невидимая стена – она строила карьеру, он всё больше погружался в общественную деятельность, ставшую возможной благодаря перестройке.

Ресторан «Север» встретил Ольгу Алексеевну приглушённым светом, мягкой музыкой и уважительными поклонами персонала, который хорошо знал начальника отдела культуры.

Смирнов ждал её за столиком в углу зала, элегантно сервированным и украшенным свечой.

– Вы выглядите прекрасно, – искренне сказал он, помогая ей снять пальто.

– Благодарю, – сдержанно ответила Ольга, хотя внутренне была польщена. В последнее время она слышала комплименты всё реже.

За ужином разговор начался с рабочих тем – обсуждали новые культурные проекты, возможности расширения программы, привлечения артистов из областного центра. Но постепенно беседа перешла на более личные темы.

– Вы удивительная женщина, Ольга Алексеевна, – сказал Смирнов, наполняя её бокал вином. – В таком молодом возрасте достичь такого положения в городе… Это впечатляет.

– Вы тоже молоды для своей должности, – парировала она. – Главный инженер крупнейшего в городе предприятия.

– Разница в том, что я просто хороший специалист, а вы – настоящий лидер, – он поднял бокал. – За ваш талант управлять людьми!

После третьего бокала Ольга почувствовала лёгкость и расслабленность, которых давно не испытывала. Смирнов оказался интересным собеседником – эрудированным, с хорошим чувством юмора, умеющим слушать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.