Чернава Перас
Запасной план Богов

Глава 1: Древний Шепот

Западное солнце бросало длинные, кроваво-красные тени на каменные плиты Теневого Замка. Никто не знал, кто построил его и зачем; замок стоял, как немой страж, на вершине самой высокой горы Каменного Хребта, веками игнорируя бури, бушевавшие внизу.

Айлин сидела на подоконнике своей маленькой комнаты в одной из башен замка, наблюдая, как последний луч света скользит по покрытым мхом стенам. Ей исполнилось всего восемнадцать, но ее глаза, цвета старого серебра, уже видели слишком много для своего возраста.

Они видели, как гаснет свет в глазах ее матери, как оседает пыль после последнего набега Степных Народов, и как ее приемный отец, старый Капитан Гвардии, с каждым днем становится всё более усталым.

Теневой Замок не был домом для знати или королей. Он был последним прибежищем и наблюдательным пунктом – крепостью, которую держали выжившие и те, кто не мог больше никуда идти. Их было меньше сотни: старые солдаты, несколько вдов с детьми, и те, кто искал убежище от невидимой, но неизбежной угрозы, которая, по слухам, пробуждалась на севере.

Айлин отвернулась от окна. В комнате было прохладно, даже, несмотря на зажженный ею слабый огонь в очаге. Из всех сокровищ, которые могли храниться в древнем замке, у нее было только одно. Действительно ценное: толстая, переплетенная в кожу книга без названия. Эта книга была единственным, что осталось от ее матери, которую Айлин помнила лишь смутно – как женщину с волосами цвета меди и странным, далеким взглядом и диалектом.

Она взяла книгу тонкими ледяными пальцами, вдохнула знакомый аромат, страницы пахли пылью и чем-то, что Айлин всегда называла «древним шепотом». Кожа была потертой, угольно-черной. Девушка медленно раскрыла ее, глаза заметались по странице.

Никто в замке не мог прочесть ее. Шрифт был чуждым, похожим на ползучие корни или трещины на льду. Но Айлин… Айлин видела что-то другое.

Ее пальцы скользнули по странице, задевая символы. Они не складывались в слова, которые она знала, но они звучали в ее голове. Не ушами, а чем-то глубже, чем-то, что было внутри нее с рождения.

В эту ночь, как и во многие до этого, символы на определенной странице светились чуть ярче. Айлин задержала дыхание. Обычно это были бессмысленные обрывки: описание давно исчезнувших звезд, или рецепты напитков, которые невозможно приготовить. Но сегодня…

«… когда Хребет станет Черным, и Воды пер естанут течь к морю, пробудится. Первый Сон. Ключ не серебро, и не сталь, но кровь и память. Ищите Осколок, что поет в самой глубокой из пещер, где время – лишь пыль…»

Айлин вздрогнула. Это было осмысленное предложение, почти пророчество, чего никогда не случалось прежде. Ее сердце забилось тревожно, быстро, предчувствуя что-то недоброе. Почему сейчас открылись эти строки, вокруг Теневого Замка действительно становилось чернее, и уже два месяца ручей, питавший их цистерну, едва капал.

Она хотела закрыть книгу, спрятать этот опасный, чуждый ей шепот. В этот момент громкий, надрывный звук прорезал тишину: сигнал тревоги. Звон колокола, висящего на главной башне, всегда означал одно.

Кто-то пришел.

Айлин засунула книгу за пазуху. Схватив свой старый кожаный колчан и лук, лежавший под кроватью. Мысли о древних пророчествах мгновенно исчезли, уступая место единственной задаче, которой она училась всю свою жизнь: выжить.

Она распахнула дверь и выбежала в холодный, темный коридор. Внизу уже слышались крики: не панические, но полные напряжения. Крики воинов, знающих, что каждая ночь может стать последней.

Девушка мчалась вниз по винтовой лестнице, ее тяжелые сапоги гулко отдавались эхом и тут же теряясь в суматохе звуков. Приблизившись к проходу, ведущему на внешние стены, она столкнулась с капитаном Гвардии, ее приемным отцом, суровым, бородатым мужчиной, которого звали Торвальд.

Его лицо было напряжено. – Айлин! Куда ты? На твоем месте сегодня дежурит Винг!

– Я слышала, как бьет колокол, Торвальд. Кто это? – спросила она, даже не замедляя шага.

– Это не Степные Народы, дитя, – мрачно ответил он, осматривая замок. – Это другое. Дозорные говорят, что они несут Свет.

Торвальд не успел закончить. Сильнейший гул сотряс старую крепость. Камни осыпались со свода. Айлин инстинктивно присела. Когда она подняла взгляд, то увидела Торвальда. Он не смотрел на нее. Он смотрел в сторону главной арки, его глаза были расширены от ужаса, которого она никогда в нем не видела.

–Что… что это? – прошептала Айлин, и медленно повернулась, чтобы увидеть то же, что и он.

Вдали, над туманной лощиной, окружавшей замок, впервые за сотни лет появилось свечение. Это был не огонь факелов. Это был мертвенно-белый, колдовской свет, который, казалось, поглощал саму тьму.

И этот свет двигался. Он поднимался к Теневому Замку, а за ним в молчании следовали силуэты, слишком высокие и тонкие, чтобы быть людьми.

– Это те, о ком шептали старые сказки, – прохрипел Торвальд, обнажая свой меч, который сверкнул в тусклом свете. – Потерянные. Приготовься, Айлин. И чтобы не произошло, ты должна остаться жива, не заставляй меня нарушить клятву данную твоей матери. – Мужчина ласково провел по щеке девушки шершавой ладонью, оставляя теплый след на ее холодной бледной коже.

В этот момент, в глубокой тишине, нарушаемой лишь биением ее собственного сердца и тяжелыми дыханиями воинов, Айлин вдруг осознала, что древний шепот в книге ее матери и мертвый, белый свет, поднимающийся к замку, были частями одной истории.

Ужас длился лишь мгновение, затем его заменила ярость.

Торвальд все стоял и смотрел поверх головы падчерицы на лес. Старый воин, знал, что терять ему нечего, кроме чести. Но дитя должно жить, и он сделает все чтобы ее жизнь не оборвалась сегодня, только не здесь, не в этих проклятых землях, где даже Боги не появлялись на праздники в их честь. Оставили их, покинули, прокляли, бросили на жалкое существование, на жалкие попытки выживания. Нет! Она не умрет здесь!

– К стене! К стене! Стрелять только по команде! – проревел он, и его голос, усиленный эхом древних коридоров, мгновенно привел в чувство ошеломленных защитников.

Айлин, несмотря на дрожь, охватившую ее, действовала автоматически. Она вбежала в оружейный зал и схватила запасную тетиву, быстро натягивая ее на лук, пока другие солдаты, спешно тащили вверх ведра со смолой и готовили стрелы, их лица были бледны и покрыты потом.

Когда она выскочила на широкую площадку Главной Стены, сердце у нее сжалось. Свет, о котором говорил Торвальд, теперь был осязаем. Он исходил от десятков, а может, и сотен фигур, которые поднимались по крутому склону горы с жуткой, нечеловеческой скоростью.

Они не были людьми.

Их тела были длинными и тонкими, будто вытянутыми из мрака, а конечности неестественно длинными. На них не было доспехов, только лохмотья темной, струящейся ткани, которая, казалось, впитывала остатки ночного света. Но самое ужасное – это их глаза. Они светились тем самым мертвенно-белым светом, который Торвальд и назвал "Светом", и это свечение было лишено всякой жизни, всякого тепла. Это был свет, порожденный пустотой.

– Стоять! – прошипел Торвальд, стоявший у края зубчатой стены. Он сжимал свой меч так сильно, что костяшки его пальцев побелели. – Они в зоне досягаемости. Но ждите, пока я не прикажу!

Нападающие не издавали ни звука. Их марш был абсолютно бесшумным, словно они не касались земли. Эта мертвая тишина была гораздо страшнее любого боевого клича.

Казалось, что целиться в это существо, похожее на призрака, было так же бессмысленно, как стрелять в туман. Айлин натянула тетиву. Ее лук был старым, сделанным из тиса, и она знала его, как продолжение своей руки. Она целилась в голову ближайшей фигуры, ее рука дрогнула. Впервые за десяток лет, она дрогнула, стрела тут же устремилась вперед, провожаемая широко раскрытыми удивленными глазами девушки…

Существа остановились на расстоянии сотни шагов, словно по невидимому сигналу. Они стояли, уставившись на замок своими белыми, пустыми глазами.

И тогда тишина лопнула.

Один из "Потерянных", стоявший в центре, медленно поднял руку. Его движения были плавными, как у змеи. И из его горла вырвался звук.

Это был не крик, не рык. Это было пение.

Пение было низким, гудящим, похожим на вибрацию огромного колокола, разбитого о лед. Оно не причиняло боли ушам, но проникало сквозь кожу, прямо в кости, заставляя мышцы сжиматься, а легкие – отказываться дышать.

– Закройте уши! Не слушайте их! – закричал Торвальд, но его голос был почти неслышен на фоне ужасного гула.

Айлин инстинктивно прижала ладони к голове. Песня была полна холода и отчаяния; она шептала о конце всего, о бессмысленности сопротивления. Вокруг нее солдаты начали шататься. Один, пожилой лучник по имени Гвен, уронил лук и схватился за голову, его лицо исказилось от внезапной, невыносимой боли.

– Стреляйте! Стреляйте сейчас же! – не выдержав,Торвальд вскинул меч.

Айлин заставила себя опустить руки. Дрожь била ее так сильно, что прицелиться было почти невозможно. Она отпустила тетиву. Стрела со свистом полетела вниз.

Она попала точно в грудь поющей фигуре.

Обычный враг упал бы. Но это существо лишь слегка пошатнулось. Там, где должна была быть кровь, появился только слабый, черный дымок, который тут же рассеялся. Существо продолжило петь, его белые глаза не моргнули.

– Проклятье! Они – тень! – выругался Торвальд.

– Они боятся огня! – крикнул один из солдат, и прежде, чем Торвальд успел остановить его, он опрокинул ведро смолы через край стены и бросил в нее факел.

Смола загорелась, вспыхнув ярким оранжевым пламенем, которое немного оттеснило мертвенный белый свет.

И это сработало.

Пламя не убило их, но заставило "Потерянных" отпрянуть. Пение мгновенно прекратилось. Тишина вернулась, но теперь она была заполнена яростью.

Словно лед тронулся, существа двинулись. Они побежали, и их скорость была поразительна. Они бежали не вверх, а по горизонтали, прижимаясь к скале, взбираясь по ней с ловкостью пауков, игнорируя гравитацию.

– Стену не удержать! Мы не можем сражаться с тем, что не истекает кровью! – крикнул Торвальд, его лицо было пепельным. Он знал, что это не просто набег. Это была охота.

– Все вниз! В Главный Зал! Забаррикадируйтесь! Используйте броню, как топливо для огня!

Айлин, лихорадочно выпуская стрелы в поднимающиеся тени, поняла: они не сражались, они отступали. И если они отступят в Главный Зал, им останется лишь один выход – узкий туннель, ведущий вглубь горы.

Она выпустила еще одну стрелу и промахнулась.

Позади ее, на том самом месте, где только что стояла Айлин, на зубчатой стене крепости возникло нечто, что заставило бы любого содрогнуться. Существо было невероятно быстрым и высоким, оно двигалось с лёгкостью тени, скользящей во мраке.

Его длинные пальцы, похожие на когти, с молниеносной скоростью схватили ближайшего солдата. Тот не успел даже вскрикнуть – его тело повисло в воздухе, лишённое опоры, и в этот миг всё вокруг замерло в ожидании неизбежного.

С тихим хрустом, который лишь на мгновение разорвал тишину ночи, тело солдата было отброшено в сторону. Оно упало, словно сломанная кукла, и больше не двигалось. А существо, не издав ни звука

– Беги, Айлин! Не стой столбом! – Торвальд схватил ее за руку и потащил быстрее прочь. Прочь от неминуемого конца.

Они побежали вниз по лестнице, навстречу оставшимся защитникам. За их спинами раздался грохот – это были первые "Потерянные", которые перемахнули через стену и ступили на внутренний двор.

Когда они ввалились в Главный Зал, старый Капитан оттолкнул ее к стене.

– Слушай меня, дитя, – его серебристые глаза горели решимостью. – Я знаю, что ты прячешь в той башне. Эту старую книгу.

Айлин вздрогнула. – Торвальд, я…

– Не важно, что это. Ты не такая, как мы. Ты их дочь, и ты единственная, кто может ее прочесть. Выживи. Спускайся в подвал, через туннель. Ты должна бежать через Черный Лес. Не оглядывайся. Иди на юг, и найди Город Солнечных Камней. Скажи им, что Они вернулись.

Он вложил ей в руку свой личный, старый как сам замок, каменный амулет – черный диск с выгравированным, давно стершимся символом. Амулет был холоден и тяжел.

– Это отвлечет их, если будешь держать его крепко. А теперь – беги!

Торвальд, не дожидаясь ответа, развернулся и, присоединившись к дюжине уцелевших солдат, забаррикадировал тяжелые дубовые двери, готовясь дать последний, безнадежный бой.

Айлин знала, что он идет на верную смерть, чтобы дать ей несколько минут форы. Слезы жгли ей глаза, но песня "Потерянных" все еще гудела у нее в голове, заглушая горе.

Она сжала амулет, который обжег ее ладонь, и бросилась к незаметной двери в полу, которую знали только самые доверенные люди.

Когда она спускалась в узкий, темный туннель, сверху раздался оглушительный треск – дубовые двери Зала не выдержали. Раздались крики – не боли, а отчаянной, последней ярости. А затем… снова пение. Но теперь оно было ближе и сильнее.

Она бежала от своего дома, от своей семьи. Сжимая старый лук и загадочный амулет, она нырнула в холодную тьму, и с каждым шагом ее сердце повторяло лишь одну фразу из древнего шепота:

Ищите Осколок, что поет…

Глава 2: Туннель и Осколок

Туннель, в который нырнула Айлин, был выдолблен в твердой скале и спускался под крутым углом в недра горы. Воздух здесь был тяжелым, влажным и пах тысячелетним камнем и сыростью. Звуки битвы наверху, грохот разрушающихся стен и торжествующее, леденящее душу пение "Потерянных" быстро затихали, превращаясь в приглушенный, далекий гул.

Айлин бежала, не разбирая дороги. И довольно быстро запнувшись, полетела вниз кубарем едва успев сгруппироваться перед ударом. Ребром она упала на ступень, воздух выбило из груди и послышался хруст, ее пронзила острая боль, не дававшая сделать вдох. С трудом, обхватив себя руками, она перевернулась на спину, глаза ни как не привыкали к темноте. Тяжело дыша она попыталась сесть, втягивая воздух мелкими глотками. Ощупав пространство вокруг, она смогла определить где стена, и шатаясь поднявшись вдоль нее девушка пошла дальше прижимаясь к стене плечом.

Она не осмеливалась замедлиться, пока не преодолела, как ей показалось, четверть мили. В конце концов, она остановилась, прислонившись к холодной стене лицом, и тяжело дышала.

В туннеле царила полная тьма. Только ее глаза, привыкшие к жизни в полумраке Теневого Замка, смогли различить слабый отблеск на полу – мелкие кристаллы кварца, вкрапленные в породу.

Она сжала Каменный Амулет Торвальда. Он не светился и не вибрировал, но был удивительно теплым, что резко контрастировало с окружающим холодом. Она чувствовала, как это тепло проникает ей в ладонь, успокаивая бешено бьющееся сердце и боль в ребре.

Внезапно она услышала звук. Не сверху. А впереди.

Кап. Кап. Кап.

Звук падения воды. Это означало, что она приближается к пещерам, о которых ходили легенды. В замке говорили, что туннель выводит к целой системе естественных гротов, пронизывающих горный хребет, и где-то там был проход на юг.

Она продолжила путь осторожнее, прислушиваясь к каждому шороху. Через несколько минут туннель внезапно расширился. Каменные своды расступились, и Айлин вышла в огромный грот.

Это было нечто невероятное.

Пещера была гигантской, ее потолок был потерян в темноте. Она была заполнена причудливыми сталактитами и сталагмитами, которые в свете странного синего сияния казались острыми зубами спящего чудовища. Где-то в глубине пещеры, внизу, слышался шум подземной реки.

Но не это привлекло ее внимание.

В центре грота стоял каменный постамент, обтесанный не природой, а чьей-то рукой. И на этом постаменте лежало нечто, что заставило Айлин забыть о погоне и даже о Торвальде.

Это был Осколок.

Не кусок разбитого камня. Это был кристалл, высотой с ее предплечье, идеально ограненный и многогранный. Он мерцал, испуская свой собственный свет – глубокий, чистый синий отблеск, который пульсировал, словно сердце. Он то и освещал грот.

Айлин вспомнила слова из книги: «Ищите Осколок, что поет в самой глубокой из пещер…»

Девушка подошла ближе. Холодный воздух, исходивший от кристалла, казалось, прогонял сырость и тьму. Чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала его.

Кристалл пел.

Это было не то ужасное, вводящее в ступор пение "Потерянных". Это была мелодия. Чистая, как хрустальный звон, и глубокая, как древнее знание. Она не звучала ушами, а вибрировала в самой глубине ее души, наполняя ее чувством необъяснимой тоски и силы.

Айлин протянула руку, чтобы коснуться его. В тот же миг Амулет Торвальда в ее другой руке вспыхнул. Тепло, которое он излучал, стало почти обжигающим, и на черном диске внезапно проступил символ – сложная, витая руна, которая была похожа на… символ в книге ее матери.

Как только амулет вспыхнул, пение Осколка изменилось. Оно стало громче, а его синий свет – ярче.

Из дальнего угла пещеры, где тени были самыми густыми, раздалось движение. Глухое шарканье, которое не было похоже на поступь "Потерянных". Оно было тяжелее, медленнее, но гораздо более пугающим.

Фигура медленно вышла из тени.

Это было не "Потерянное". Это было Существо, вдвое выше человека, согнутое под тяжестью лет. Его кожа была серой, как пыль, а на голове росла корона из заостренных, обсидиановых рогов. В его глазах не было белого света; они были пусты и черны, как смола.

Оно остановилось, его ноздри раздувались, словно оно учуяло добычу. Оно несло в руке древний, покрытый инеем посох, который, казалось, тянул за собой тени.

Существо медленно, с хрипом, вдохнуло.

– Ты… дитя… Света… – Его голос был сухим, как шуршание падающих камней, и полным древней боли. – Ты ищешь… то, что принадлежит… Подземелью.

Оно подняло посох и указало на Осколок.

– Ты пришла… слишком поздно. Он мой.

Айлин поняла, что она попала в ловушку. Сверху – бесшумные, призрачные охотники. Внизу – древний, каменный хранитель, пробужденный пением Осколка.

Она сделала единственное, что могла: отступила, вскинула лук и прицелилась в грудь Существа, удерживая в другой руке пылающий Каменный Амулет.

– Я не знаю, кто ты, – ее голос дрогнул, но она заставила себя говорить. – Но этот Осколок – ключ. Он не принадлежит ни тебе, ни Тьме.

Существо издало звук, похожий на скрежет камня о камень.

– Ключ… к концу… или к началу… – Оно сделало шаг вперед. – Это не твое… дело, дитя. Убирайся.

Айлин не сдвинулась. И хоть сердце ее колотилось о клетку ребер, и было готово вот-вот ее расколоть, она не шелохнулась. Девушка знала, что если она уйдет, Осколок достанется либо этому созданию, либо "Потерянным", которые могли спуститься сюда в любой момент. В этом артефакте крылась тайна, которую ее мать защищала ценой жизни, и которую Торвальд приказал ей спасти.

Она выпустила стрелу.

Стрела вонзилась в грудь существа с глухим звуком. Оно даже не пошатнулось, словно стрела попала в кусок горной породы.

Существо засмеялось – сухим, безрадостным смехом.

– Слабость… смертных…

И тогда оно ударило. Не посохом. Оно ударило Тенью.

Из посоха вырвалась волна чистого, липкого мрака, которая мгновенно поглотила свет ее фитиля. Айлин осталась в абсолютной тьме. Она почувствовала, как мрак касается ее кожи, и это было похоже на ледяной ожог.

Она зажмурилась, но Каменный Амулет в ее руке пылал. Его тепло превратилось в спасительный огонь. И в этой абсолютной тьме, зажмурившись, она увидела – синее сияние Осколка.

Он звал ее.

Айлин, руководствуясь только этим синим светом и жаром амулета, бросилась не назад, а вперед. Прямо к каменному постаменту.

Сделав глубокий вдох, преодолевая страх, она коснулась сияющего Осколка, что пел.

В этот же момент ее мир взорвался.

Синий свет Осколка и черный огонь Амулета Торвальда встретились. По пещере прокатился оглушительный, неземной звук, который заглушил и подземную реку, и грохот битвы наверху, и даже пение "Потерянных".

Свет поглотил Айлин. Она почувствовала, как что-то древнее, могущественное и чуждое вливается в ее тело, словно поток ледяной воды и чистого огня одновременно.

А затем она упала.

Когда свет погас, а тишина вернулась, Существо, Хранитель Подземелья, стояло над ней, потрясенное и неподвижное. На постаменте осталась лишь трещина. Осколок исчез.

И в этот момент, в полной темноте, из тела Айлин вырвался слабый, синий отблеск. Она поднялась, сжимая в руке свой лук. Она была слаба, но что-то изменилось.

Она чувствовала окружающую скалу. Чувствовала, как протекает подземная река. И знала, что Хранитель стоит в трех шагах слева от нее.

И самое главное: она знала, что слова, которые она читала в книге, теперь были не просто символами.

Они стали ею.

Свет исчез, звук исчез, ощущение собственного тела исчезло. Сознание Айлин, ее личность, ее страх и память о Торвальде – всё это было отброшено на периферию, став далеким, ноющим эхом.

Она больше не была Айлин. Ее телом управляло нечто иное – чистая, ледяная, древняя Воля, которая проснулась в Осколке.

Осколок взял контроль.

Внезапная, ослепляющая вспышка синего света, вызванная слиянием Осколка и Амулета, не была результатом силы Айлин. Это был щит. Щит, созданный Волей, чтобы отбросить Хранителя Подземелья.

Каменный Хранитель, ослепленный этим нечестивым светом, издал хриплый, скрежещущий стон. Он был защитником этого места, а не владельцем, и чужеродная, живая сила Осколка была ему отвратительна.

– Умри… вместилище! – прошипел он, поднимая свой посох.

Но тело Айлин двигалось уже не по ее воле. Оно двигалось с идеальной, нечеловеческой эффективностью.

Воля не тратила силы на эмоции или оборону. Она использовала то, что знала лучше всего: Геометрию. Тело Айлин изогнулось, совершив движение, которое было бы невозможным для человека, и избежало удара посохом, который рассек воздух там, где она только что стояла.

Тело, ведомое Осколком, отбросило лук в сторону. Оно схватило в руку Каменный Амулет Торвальда. Когда-то это был талисман защиты, но теперь это был фокус. Воля Айлин не знала, как использовать магию, но Осколок знал, как использовать ее тело и этот артефакт.

Синее свечение, исходящее от Айлин, усилилось. Она подбежала к ближайшей колонне сталагмита. Ее рука, сжимавшая Амулет, прикоснулась к холодному камню, и из нее вырвался концентрированный, ледяной синий разряд. Он не был взрывом; это был импульс. Он ударил колонну, и через мгновение, с оглушительным треском, колонна обрушилась, направив поток камней прямо на Хранителя.

Хранитель, как и следовало ожидать от каменного существа, не получил серьезного урона, но был оглушен и придавлен.

– Сила… Древняя… Ложь! – прорычал он, пытаясь высвободиться.

Айлин не ждала. Она двигалась, как стрела, выпущенная в нужное место. Она вскочила на поваленный сталагмит и подбежала к самому постаменту, где еще несколько секунд назад лежал кристалл.

Ее цель была не Хранитель. Ее цель была бегство.

Она знала, что Хранитель был лишь стражем, а не хозяином. Но и ей не хватит сил, чтобы сразиться с ним. Голос выбрал единственно верное решение.

Пока Хранитель боролся с завалом, тело Айлин нырнуло в узкую, едва заметную трещину в полу – ту самую, из которой она видела поток воды. Это был единственный неконтролируемый Хранителем выход.

Когда она уже скрывалась в трещине, Хранитель высвободился и бросил вслед ей свой посох. Тело Айлин отреагировало в долю секунды: оно подняло ногу, и из носка ее старого сапога, где Айлин когда-то прятала запасной кремень, вырвался короткий, острый выброс синего света. Этого было достаточно, чтобы отклонить посох на дюйм. Посох с грохотом ударился о край прохода, но не задел ее.

В следующее мгновение, Воля Осколка, выполнив свою задачу, отпустила контроль.

Айлин рухнула в узкий, заполненный холодной водой поток. Она была снова собой – захлебывающейся, слабой, но живой. Она слышала яростный, бессильный вой Хранителя, доносившийся сверху.

Девушка лежала в воде, тяжело дыша. Голос внутри нее вернулся к безмолвному, постоянному гулу.

«Цель достигнута. Тело… слабо. Внешние угрозы… временно нейтрализованы. Идите на Запад. К ложному свету.»

Айлин не знала, что произошло. Не знала, как ее тело двигалось, как использовало магию и как отклонило удар. Она просто знала, что она жива. Ее собственный разум был лишь пассажиром в этой битве.

Она поднялась на ноги. Она была слаба, но ей нужно было идти. Иначе Голос снова возьмет верх, и она не будет контролировать уже ничего.

Слабое тело вытянуло ее из холодной воды, и направило в Черный Лес.

Глава 3: Финн

Айлин очнулась в тишине. Гулкий взрыв, последовавший за слиянием Осколка и Амулета, оставил после себя лишь звенящую пустоту. Она лежала на холодном, влажном камне, и первое, что она почувствовала, была не боль, а тяжесть. Тяжесть чужого разума, спящего в глубине ее собственного.

Голос не говорил, но был. Теперь это было не просто чтение древних символов, а постоянное, едва уловимое присутствие.

Она села. Туннель вывел ее из горной системы через узкую расщелину, замаскированную зарослями дикого папоротника. Утром здесь должно быть солнце, но сейчас, в поздних ночных сумерках, все вокруг поглощала густая, безжалостная тьма Черного Леса.

Торвальд был прав. Этот лес был не просто темным – он был выпотрошенным. Деревья стояли, но их кора была сухой и потрескавшейся, а листва – черной, словно обожженной изнутри. Ни пения птиц, ни шелеста ветра; только мертвая тишина, которая, казалось, отфильтровывала все звуки жизни.

Айлин медленно побрела вперед. Голос молчал, но ее новообретенное видение работало. Мир для нее теперь не был просто черно-белым; она видела ауры. Черный Лес был окутан густой, серой пеленой увядания. Но в центре ее груди, там, где "поселился" Осколок, горела пульсирующая точка чистого синего света. Это была ее сила, ее бремя.

Внезапно Голос заговорил. Он был не словами, а направлением.

«Двигайся. На Юг. К свету, что ложен.»

Она уже была на грани, в объятиях Черного Леса, наступило истощение.

Она знала, что Хранитель Подземелья не мог выбраться из горной системы так же быстро, как она, но над ней нависла другая, более острая угроза: "Потерянные". Они не нуждались в тропах; они просто следовали за своим голодом.

Айлин бежала, ведомая не разумом, а Голосом. Голос был беспощадным проводником, не знающим усталости и боли. Он приказывал двигаться на Запад, постоянно, без остановки, игнорируя дрожь и голод.

Первые часы были чистой паникой. Она шла, спотыкаясь о мертвые корни, ее легкие горели. Черный Лес не спал, он гнил.

Спустя несколько часов, когда небо над ней лишь слегка посветлело, обозначая наступление безнадежного дня, она услышала их. Это были Шкуры – некрупные, но многочисленные существа, рожденные из гниения. Они напоминали мертвых лис или собак, но их тела были покрыты не шерстью, а тонкой, полупрозрачной кожей, похожей на пергамент. Они не издавали звуков, кроме влажного, хрипящего шепота, похожего на сдувание воздушного шара. Они питались не плотью, а теплом.

Айлин увидела их с помощью аурального зрения: они были окружены бледно-розовым, дрожащим светом – остатками тепла, которое они крали у мира.

Она попыталась обойти их, но Голос приказал: «Не трать энергию на обход. Только вперед.»

Шкуры почувствовали тепло ее живого тела и ринулись к ней. Они были быстры и двигались, как стая падальщиков. Одно из существ прыгнуло на ее спину. Айлин вскрикнула. Где бы пергаментная шкура ни прикоснулась к ее одежде, она чувствовала пронизывающий ледяной ожог. Ее спина мгновенно онемела от того, как существо вытягивало из нее остатки тепла.

Айлин, руководствуясь инстинктом самосохранения, а не Голосом, выхватила кинжал и сбросила существо, полосонув его вдоль тулова. Страх не прошел бесследно: энергия Осколка отреагировала. Из ее руки тут же вырвался неконтролируемый, слабый синий разряд, который не убил Шкуру, а лишь отшвырнул ее. Этой задержки хватило.

Она побежала, а ее сознание в очередной раз отошло на второй план. Голос взял верх, направляя ее тело: избегай корней, прыгай через поваленные стволы, дыши глубоко. Она двигалась, как марионетка, чье сердце колотилось от ужаса.

Тёмный лес обступал её со всех сторон, словно живое существо, жаждущее поглотить свою жертву. Каждый шаг давался с трудом, каждый вздох казался последним. Сквозь пелену страха Айлин видела лишь тени, пляшущие среди деревьев, слышала лишь шёпот, проникающий в самое нутро.

Она бежала, не разбирая дороги, не видя ничего вокруг. Лес смыкался за её спиной, словно пытаясь поймать её в свои объятия. И она знала, что если остановится, то уже никогда не найдёт в себе сил продолжить путь.

Сизый туман начал окутывать всё вокруг, размывая границы реальности. Сквозь него проглядывали силуэты, искажённые и жуткие. Они тянули к ней свои корявые руки, шептали что-то неразборчивое, угрожающее. Но Айлин не останавливалась. Она бежала, ведомая лишь инстинктом самосохранения, лишь жаждой выжить.

Остаток дня слился в единую, мучительную полосу. Ей пришлось пересечь Черную Реку, покрытую слизью. Голос приказал ей не трогать воду. Она перепрыгивала с камня на камень, балансируя на почерневших бревнах, и каждый раз, когда ее ботинок касался влажной поверхности, она чувствовала, как река пытается вытянуть из нее остатки жизни.

К полудню ее запасы закончились. У нее оставалась половина фляги воды и два сухаря, что она стащила на кухне, пока женщины пытались придумать, чем накормить детей и мужчин.

Голос приказал: «Вода – отсрочка. Пища – слабость. Двигайся.»

Ей казалось, что она шла уже целую вечность. Ужас сменился изнеможением. Ее разум начал галлюцинировать. Почерневшие деревья превращались в сгорбленные силуэты "Потерянных", а мертвый шелест листьев – в шепот Торвальда, который требовал выжить.

Ей нужно было остановиться, но она знала, что если она даст волю усталости, Голос, скорее всего, окончательно подавит ее личность, и она снова станет просто марионеткой.

Она боролась, цепляясь за последние воспоминания: тепло огня в замке, лицо матери.

Когда начало спускаться солнце, и мрак Черного Леса начал густеть, сливаясь с почерневшими стволами, ее ноги стали подкашиваться.

Она упала. Упала на землю и не могла заставить себя подняться. Голос внутри нее, впервые с начала бегства, зазвучал с отчетливой тревогой. «Подъем. Остановка – это конец. Энергия падает.»

Именно в этот момент, когда ее глаза были закрыты, и она думала, что это конец, она увидела. С помощью аурального зрения, пробиваясь сквозь серую пелену упадка, увидела слабый, но отчетливый оранжевый огонек. Огонек, окруженный той самой грязной, коричневой аурой, которую Голос определил как "разменную монету".

Голос стал громче, наполненный приказным облегчением: «Направление. Источник тепла. Продолжение пути.»

Айлин, собрав последние силы, поползла в сторону этого оранжевого пятна в море серого забвения. Она двигалась вперед, уже, не потому что хотела, а потому что Голос не давал ей выбора.

Наконец, следуя этому внутреннему компасу, наткнулась на нечто, не вписывавшееся в эту мертвую картину: слабый, мерцающий оранжевый огонек костра.

Осторожно, прижимаясь к мертвым стволам, она приблизилась. Костер был разведен под навесом из толстого брезента. Возле него сидел человек.

Он был высок, одет в изношенную кожаную броню, а его лицо скрывал капюшон. Мужчина грел над огнем какой-то котелок. Вокруг него лежали странные, блестящие предметы: отполированные лезвия, маленькие стеклянные пузырьки, несколько рулонов тонкой проволоки.

Когда Айлин сделала неосторожный шаг, ветка под ее ногой хрустнула.

Человек мгновенно вскочил. Котелок полетел в сторону, и он выставил вперед руки, ладонями к девушке.

– Ладно, ладно, сдаюсь! Я ничего не трогал! – быстро проговорил он, поднимая руки вверх, но его тело было напряжено и готово к прыжку.

Он медленно опустил капюшон, открыв худое, остроносое лицо, обрамленное светлыми, спутанными волосами. Глаза его были цвета табака, настороженные и хитрые. Ему было около двадцати пяти.

– Кого тут принесло? Всякий знает, что приличные люди не бродят по Черному Лесу после заката. Если только они не сокровища, ищущие, кому бы отдаться. – Он оглядел ее старый замовский наряд. – Аааа, ты, выглядишь как потерянная ценность.

Айлин не ответила. Ее синее сияние, видимое только ей, подсказывало, что он опасен, но его аура была грязной, коричневой, полной жадности и страха, но не зла.

– Я иду в Город Солнечных Камней, – сказала она, ее голос был хриплым.

Человек опустил руки и рассмеялся – сухим, безрадостным смехом.

– Все туда идут, дорогая. Но я, там уже был. Знаешь, Город Солнечных Камней – это лучшее место, чтобы найти смерть от скуки или от собственного высокомерия. А ты – откуда? Спустилась с горы? Твоя одежда…

Финн сделал шаг к ней. Айлин подняла руки в боевой стойке.

– Не подходи, – предупредила она.

– Ну ладно, ладно. Не нервничай. Я просто хотел кое-что проверить. – Он показал на ее руку, сжимающую Каменный Амулет Торвальда. – Эта штука у тебя… она какая-то… интересная. Не продается, случайно?

Финн был профессиональным "мусорщиком" – тем, кого в более приличных местах назвали бы вором. Он знал, что старинные вещи, которые выглядят как мусор, часто стоят целое состояние. Но когда его взгляд упал на Айлин, его обычный сканер жадности дал сбой.

На его шее висел оберег, украденный им когда-то у сумасшедшего пророка – дешевое серебряное кольцо, которое якобы должно было "помогать видеть правду". Он не верил в него, но сейчас…

Он видел. Вокруг девушки пульсировал тот самый синий свет, о котором шептали суеверные крестьяне. Свет, который предвещает либо чудо, либо конец света.

– Ты светишься, – прошептал он. – Твоя аура… она синяя. Оглушительно синяя.

Айлин вздрогнула. – Ты… видишь?

– Ну, не как радугу. Но что-то вижу, – он пожал плечами. – В любом случае, тебя не интересует моя старая посуда, а меня не интересуют твои шмотки. Но послушай, что я скажу как эксперт по выживанию: в Черном Лесу лучше ходить вдвоем. Я знаю все тропы, ловушки и места, где ночуют те, кто хуже меня. Куда тебе точно нужно?

– На Юг. И быстро.

«Он знает путь, но не цель. Возьми его,» – прошептал Голос. Впервые за долгое время он произнес слова, которые были именно словами, а не просто ощущением.

– Хорошо, – сказала Айлин, не опуская рук. – Но если попытаешься украсть или предать, я тебя убью.

– У нас сделка! 'Не укради' – это уже слишком. Но ладно, ради выживания я готов на моральные компромиссы, – усмехнулся Финн. – Меня зовут Финн. А ты?

– Айлин.

Финн вернулся к костру. – Так, Айлин, моя добрая, синяя… дама. Чем ты наполнила свой котелок? – он покрутил пальцем у виска.

Они прошли всего несколько шагов вместе, когда Финн, идущий впереди, внезапно замер и резко поднял руку, останавливая Айлин.

– Погоди. Чуешь? Пахнет как…

Он не договорил. Из-за ближайшего черного ствола, прикрытого мертвыми ветками, раздался щелчок, и на Финна обрушилась сеть, сплетенная из жестких, колючих лиан. Он взвыл от боли, когда колючки впились в его кожу.

– Ловушка! Не двигайся, это ядовитый шип! – крикнул он, дергаясь в бесполезной попытке освободиться.

Из кустов вышел человек. Он был в грязных шкурах, с ножом, и его глаза, полные дикого голода, были прикованы к Финну. – Мясо на ужин. Давно не было такого свежего.

Он не заметил Айлин, которая стояла в тени. Но Финн, извиваясь, закричал.

– Айлин! Ну же, сделай что-нибудь! Используй свой волшебный синий зад! – он крикнул это с такой смесью страха, что Айлин почти улыбнулась.

Нападавший, наконец, заметил ее. Он развернулся, поднимая нож.

В этот момент Голос в голове Айлин заговорил, но уже не с ней. Он заговорил через нее, используя силу Осколка.

«Уязвимость – мышца, что сжимает сердце. Потоки жизни слабы. Не убивай. Ошеломи.»

Айлин протянула руку, и синее свечение, которое до этого было лишь внутренним видением, прорвалось наружу. Ее ладонь засветилась чистым, ледяным синим светом.

Из ее руки вырвался невидимый синий разряд. Он ударил мародера не в тело, а в нервную систему. Тот застыл, глаза его закатились, и он упал на землю, дергаясь в конвульсиях.

Финн смотрел на это, широко раскрыв глаза.

– Вот это, – хрипло выговорил он, – Вот это, дорогая Айлин, было впечатляюще.

Айлин, дрожа, опустила руку. Синее свечение исчезло. Ее тело было слабым, а Голос снова успокоился, довольный.

– Как ты? – спросила она, подходя и ловко разрезая лианы его же кинжалом.

– Да я влюблен! – Девушка окинула его презрительным взглядом, – Ладно, может, просто сильно заинтригован, – Финн отряхнулся, но в его тоне пропала вся прежняя ирония. – Отлично. Я тебе нужен. Ты мне… пока еще не знаю, зачем. Но синие искры – это лучше, чем мертвая тишина.

Он посмотрел на распростертого мародера.

– Мы не будем его добивать?

Очнулась она не от боли, а от абсолютной тяжести. Ей казалось, что к ее груди приковали тяжелый, но полый колокол, который постоянно вибрировал. Она лежала на холодном камне, ее кожа была липкой от пота, и ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы вспомнить: крик и Торвальда, пение "Потерянных", каменный Хранитель, синее сияние, и, наконец, прикосновение к Осколку.

«Цель достигнута. Память – это путь. Продолжай. Слишком много времени потеряно.»

Айлин с трудом поднялась. Рука, которая коснулась Осколка, слегка подрагивала, но в остальном она чувствовала себя лучше. Она посмотрела на свои руки: они были обычными, но стоило ей прищуриться, как она увидела слабое синее сияние, исходящее от центра ее ладоней, словно вены, заполненные чистой лунной водой.

Она нашла свою книгу под полой куртки. Кожаная обложка была покрыта пылью, но когда она открыла ее, символы на страницах больше не были чуждыми. Они были знакомыми, как родной язык. Она понимала их. Проведя пальцами по странице, девушка закрыла книгу и убрала ее обратно. Огляделась.

Голос внутри, который она теперь называла просто Голосом, не давал ей времени на траур.

«Этот мир – отбросы. Он должен быть очищен. Но сначала – Город Солнечных Камней. Идите на Юг. К ложному свету.»

Айлин знала, что Город лежит далеко на Юго-западе. Это был единственный крупный оплот, который, по слухам, был защищен мощной магией. Но почему Голос называл его "ложным светом"?

Девушка встала.

Финн, спавший у костра проворный, как крыса, мгновенно выхватил кинжал и вскочил. Его речь была быстрой, а глаза внимательными.

– Ладно, ладно, сдаюсь! Я ничего не трогал! Если ты здесь по поводу тех золотых монет, то это не я их взял, это был… А, это ты.

Он остановился, увидев Айлин.

– Почему так темно? – проговорила, прочищая горло Айлин.

Финн потянулся, отмахиваясь. – Тьма – это просто отсутствие света, девочка. А вообще ты просто уснула пока я оттаскивал мародера, и проспала почти сутки. Слушай, Айлин. Я тут подумал, пока ты… – он помахал руками разминая тело, после сна на холодной сырой земле, – … спала, не знаю, кто ты, но ты – особенная. Ты не просто 'немного волшебная'. Ты – что-то из древних сказок. Мне это не нравится, но я не идиот. Я тебя туда доведу. Я знаю, как обходить ловушки и как избегать худших тварей в этом лесу.

Он встал и немного попрыгал на месте, повернулся к ней, и впервые в его глазах не было ни капли юмора.

– В Городе Солнечных Камней я ищу свою сестру. Я не верю в пророчества, но я верю в то, что кто-то должен будет мне услугу за услугу. Если ты меня туда ведешь, ты должна знать: я не буду жертвовать собой ради какого-то 'Высшего Блага', но я буду драться за нее. И по приходу, ты вернешь мне ее. А теперь – пойдем. Должны успеть до рассвета, пока не проснулись те, кто хуже меня. – Он невесело рассмеялся.

Финн сунул ей краюшку хлеба, кусок вяленого мяса, намекая чтобы она управлялась завтраком быстрее.

Над Черным Лесом медленно занималось солнце. Оно было не золотым, а скорее тусклым, серым пятном, безуспешно пытающимся пробиться сквозь плотный, мертвый полог ветвей. Костер Финна догорал, оставляя после себя лишь пепел, похожий на останки всего в этом мире.

Финн сидел напротив, уже упаковав свой нехитрый скарб. Он не смотрел на нее, вместо этого сосредоточенно полируя небольшой, странной формы металлический крюк.

– Ты долго спала, – сказал он, не поднимая глаз. В его голосе не было обычной интонации, только сдержанное напряжение.

Он поднялся, накинул на плечо свой мешок, набитый вещами, происхождение которых было сомнительным.

– Нам нужно уходить. "Потерянные" любят ночь, но и днем они не стесняются. А если нас найдут те, кто здесь охотится, они будут хуже любых призраков. Ты готова, Синее Бремя?

Айлин кивнула, и последовала за ним.

Они шли быстро. Финн был прекрасным проводником, двигаясь тихо и уверенно по тропам, которые были невидимы для глаз. Черный Лес постепенно сменялся более редкими, но не менее мрачными рощами.

Между ними установилось странное молчание. Айлин не хотела говорить, опасаясь, что Голос может прорваться и сказать что-то, что выдаст ее или оттолкнет Финна. Финн же, видимо, был озадачен ее силой.

– Так, – начал он, наконец, чтобы нарушить гнетущую тишину. – Может, ты хотя бы расскажешь, от чего ты бежишь? Чтобы я знал, насколько быстро мне нужно двигать пятками.

– Это не имеет значения, – сухо ответила Айлин.

– Имеет! Если это просто разбойники, я могу их обчистить. Если это что-то, что светится синим и наподобие тебя… мне нужно подготовить завещание.

Айлин сдалась, чувствуя, что Голос внутри нее считает этот разговор пустой тратой времени. – … конец.

Финн остановился, его взгляд стал серьезным. – Ага. Конец. Это я понимаю. Я жил в месте, где конец был единственной надеждой.

Он прислонился к мёртвому стволу и впервые заговорил без своей обычной защитной усмешки. Его голос стал низким.

– Я не из Города Солнечных Камней, и не из какого-то благородного дома. Я из поселения, которое мы называли Смертники.

Айлин посмотрела на него, ожидая продолжения.

– Это было не поселение, а свалка, прямо на краю Пустошей. Туда свозили тех, кого не хотели кормить в городе, и тех, кто сам сбежал, но не смог выжить дальше. Там были бывшие солдаты, сумасшедшие пророки, больные, воры… И я, и моя сестра, Лиана, мы были сиротами. Нас воспитывали все, кому не лень, потому что никто не хотел отвечать за нас полностью.

Финн усмехнулся, глядя в никуда. – Утром я учился, как поднять замок, у старого вора. Днем – как бинтовать раны, у вдовы-целительницы. Вечером – как не верить в Бога, у пьяного философа. Мы с Лианой держались вместе. Она была моей единственной опорой, единственным светом, если можно так выразиться, в той грязи.

Он провел рукой по своим светлым, спутанным волосам. – Мы должны были сбежать вместе. Я скопил деньги, украл пару лошадей. Но она… она решила, что в Городе Солнечных Камней есть шанс. Она думала, что там, за щитом, есть порядок, который защитит нас от тьмы и голода. Я пытался ее отговорить, говорил, что порядок – это самая опасная ловушка из всех. Но она пошла. Год назад.

– И ты ее ищешь, – сказала Айлин, впервые чувствуя нечто, что не было отфильтровано Голосом: сочувствие.

– Да. Чтобы забрать ее, если она, конечно, еще не стала частью чьего-то 'порядка'. В Городе Солнечных Камней легко пропасть, даже если ты не идешь в бой. Так что, Айлин. Я рассказал тебе, почему я здесь. Почему ты не скажешь мне, что ты прячешь в своем сердце? Ты выглядишь так, будто ты – живой ответ на чье-то пророчество.

Голос внутри Айлин резко активизировался. «Не раскрывай. Истина – это оружие. Сохраняй молчание.»

Айлин сжала руки в кулак. Она подняла Каменный Амулет Торвальда, черный диск с едва видимой руной.

Финн внимательно осмотрел Амулет. – Ладно. Не хочешь рассказывать, не надо. В конце концов, я все равно скоро узнаю. В этом мире все тайны всплывают… обычно прямо перед тем, как тебя съедят.

Он снова усмехнулся, но теперь эта усмешка вернула ему его старую, броню.

– Пойдем, Синее Бремя. Чем быстрее мы доберемся до 'Ложного Света', тем быстрее я найду свою сестру.

Они двинулись дальше.

Шли они молча, где-то через полчаса, когда Черный Лес, казалось, неожиданно сжалился над ними. Мертвые, обугленные стволы расступились, и они вышли на широкую, освещенную поляну.

Посреди нее лежало озеро.

Его воды были обманчиво кристальны и прозрачны, не имея ничего общего с черной, слизистой рекой, которую она пересекала ранее. Оно выглядело как зеркало, в котором, отражалось тусклое, серое небо.

Финн остановился, его глаза сузились. – Стоп. Этого озера здесь не было. Может? Лес… очищается? – в его голосе прозвучало нечто, что отдаленно напоминало веру. Он опустился на колени у кромки воды и, набрав полные ладони, поднес их к лицу.

Он глубоко вдохнул, а затем, изумленно, рассмеялся. – Погоди-ка. Оно пахнет, как вода!

Мужчина сделал большой глоток. Его лицо озарилось чистым, неподдельным блаженством.

– Боги, Айлин! Это обычная, чертова родниковая вода! Попробуй!

Внутри Айлин Голос, который до этого был бесстрастным, резко замолк. Он не приказывал, он анализировал. Айлин чувствовала, как Осколок, подобно древнему, мощному анализатору, лихорадочно обрабатывает данные: вода, состав, отсутствие магии упадка, аномалия.

Ее человеческая, изможденная часть взяла верх. Истощение и жажда перевесили осторожность. Айлин бросилась на колени рядом с Финном.

Вода была невероятно холодной и чистой, смывая горечь и пыль Черного Леса. Они пили жадно, умывались, чувствуя, как напряжение последних суток уходит из мышц.

Финн засмеялся. Он обрызгал Айлин, и она, впервые за много дней, рассмеялась в ответ. Это был странный, внезапный, пьянящий смех.

– Ох, я не знаю, что они туда подмешали, Синее Бремя, но я чувствую себя так, будто… будто меня не ищут призраки, а просто немного побили ногами, – пробормотал он, привалившись спиной к дереву.

Она тоже почувствовала это. Сознание стало ватным. Ужас ушел, страх исчез. Осталась только удивительная, невозможная легкость и безопасность.

Она села рядом с Финном. Они сидели плечом к плечу.

В этот момент Голос внутри нее взвыл. Он не передал слова, а чистый, острый Императив:

«ЛОЖЬ. ЛОЖЬ. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗОНУ. Сон – химическое оружие. Покинуть зону. ПЯТЬ МИНУТ. УХОДИТЕ!»

Айлин вздрогнула, пытаясь встать. Но ее тело не слушалось. Легкость превратилась в вялость. Она попыталась заговорить, чтобы предупредить Финна.

– Вода… ловушка… – ее язык был тяжелым и неповоротливым.

Финн, уже закрывший глаза, лишь слабо улыбнулся. – Да какая разница, если это такая приятная ловушка? Просто… пять минут, Айлин. Пять минут, чтобы не думать ни о чем.

Он наклонил голову, ища ее плечо. Айлин боролась. Она видела, как синий свет Осколка внутри нее пульсирует в панике, пытаясь преодолеть воздействие, но ее мышцы были мертвы. Это была не магическая атака, а чистый яд забвения, содержащийся в этой воде, он имитировал глубокий, наркотический покой.

Она прислонилась к нему, пытаясь поднять руку. Он уже спал, его дыхание было глубоким и ровным.

Последнее, что она смогла сделать, было открыть глаза. Ее собственный сон наваливался, как плита.

И сквозь остатки своего сознания, сквозь пьяную пелену, она увидела их.

Мародеры.

Они были грязными, в шкурах, их глаза горели жадностью. Их ауры были отвратительно красными, цветом голода и насилия. Они вышли из-за деревьев.

Они все это время следили за ними, ждали когда они станут беспомощными.

Айлин, уже на границе сна, сжалась на руках Финна. Она чувствовала, как Осколок внутри нее кричит, требуя активации, но она не могла пошевелить ни одним пальцем, чтобы защитить себя.

Она лишь успела увидеть, как один из мародеров с мерзкой ухмылкой поднял топор, нацеливаясь на голову Финна. И все померкло.