# Пленение по драконьим традициям. Узница серебряного лорда

Алекс Найт

Произошёл обмен душами, и я попала в тело преступницы. Моя предшественница умудрилась устроить серебряному лорду драконов массу неприятностей, и теперь мне вместо неё грозит смертная казнь. Я не сдаюсь, смогла вытребовать разговор у лорда, но он вдруг почуял во мне истинную пару. Теперь казнь отменяется, но не плен у дракона. Внезапно сладкий плен… Но у бывших подельников моего тела свои взгляды на моё пленение!

Книга входит в цикл, при желании можно читать отдельно. Однотомник. ХЭ.

## Пролог

– Любимый, я так ждала! – Пелагия танцующей походкой приблизилась к лорду Лукасу и протянула руки к его лицу.

Они знакомы четыре месяца, проводят вместе ночи, но каждую встречу у девушки перехватывает дыхание от необычной внешности предводителя серебряного клана драконов. Только сегодня горло перехватило не от восхищения, а от странного ощущения приближения беды. Не было тепла в грозовых глазах, не было улыбки в уголках твёрдых губ. Суровое лицо напоминало мраморную маску, прекрасную, но лишённую любых эмоций.

– В чём дело? – натянуто улыбнулась она, поддев прядь длинных белых волос дракона. – Ты не скучал по мне, любимый?

– Скучал, – хмыкнул он, проведя пальцами по её шее к декольте.

Пелагия улыбнулась смелее, вскинула голову, ободряя его на более смелые действия, но в следующий миг задохнулась, когда он сорвал с неё медальон. На пол посыпались звенья золотой цепи. Девушка испуганно отпрянула.

– Так ты меня дурманила? – спросил лорд сурово, постучав пальцем по розовым драгоценным камням в медальоне.

Испуганно всхлипнув, Пелагия начала пятиться от разъярённого дракона. Её затрясло от ужаса, мир вокруг неё будто лишился красок, и лишь приблизившись к окну, она поняла, что потемнело не только в покоях, а во всей столице. Отзываясь на гнев серебряного лорда, в небе клубились тучи, и сверкали молнии. Они же вспыхивали в глазах дракона.

– Ты втёрлась ко мне в доверие, убедила оставить мою сестру в сапфировом клане, и я подчинился, несмотря на приближение срока её первого обращения. Ты вынудила меня напасть на супругу друга. Но что хуже всего, ты выдала врагам опасные тайны. Выдала, хотя знала, что они связаны со спасением всего мира.

– Мира, который поработили вы? – усмехнулась она зло и отчаянно.

– Драконы покинули умирающий мир из-за вас, из-за таких алчных людишек, как ты. Из-за таких, как ты, и этот мир в беде. Но зная это, зная, что твоё вмешательство может подвести весь мир к разрушению, ты выдала информацию врагам, – лорд Лукас тяжёлым шагом приблизился к жмущейся к стене девушке.

Створки окон распахнулись под напором яростного ветра. По полу разлился колючий снег. Медовые волосы заметались, ударили в лицо испуганной Пелагии.

– Я… я не могла отказаться, меня бы убили, – пролепетала она, и по нежным щекам побежали слёзы. – Пощади меня. Я не со зла. Я боялась.

– Думаешь, теперь тебя ждёт что-то иное, кроме смерти? – рука Лукаса метнулась к девушке и стиснула хрупкую шею.

Пелагия захрипела, вцепилась в запястье мужчины, ноги её беспомощно задёргались, когда её подняло над полом.

– По-жа-луй-ста… – прохрипела она, глядя на непроницаемое лицо дракона.

– Ты не умрёшь так легко и скоро, – жёстко усмехнулся он и разжал пальцы.

Она со вскриком повалилась к его ногам, закашлялась, нервно водя руками по алому отпечатку мужской ладони на шее.

– Тебя казнят. Но сначала ты расскажешь всё, что знаешь о врагах. Послужишь и мне. В постели уже ублажила.

Она вздрогнула и сжалась, но тут же вскинулась, попыталась вцепиться в штанину его брюк.

– Пощади! Ты же любишь меня!

– Тебя не за что любить! – отрезал он и махнул рукой.

В покои вошли воины серебряного клана. Пелагия кричала, умоляла лорда о пощаде, но он даже не обернулся, так и стоял к ней спиной, пока её не увели прочь.

Потом была жизнь в узкой холодной камере без удобств, бесконечные допросы и ужас неизвестности. Но вскоре её оставили в покое и объявили день казни. Казалось бы, приблизился финал её жизни, но ночью перед ней появился мужчина со сверкающими молниями волосами и громовыми глазами.

– Слишком простая смерть… – заявил он и щёлкнул пальцами.

И наутро в камере проснулась не Пелагия, а я – Митина Полина Эдуардовна, обычная девушка с вполне обычным смертельным недугом. Но мироздание решило, что умирать в больничной койке не так весело и решило отправить меня на плаху!

– Проснулась? – Окошко в железной двери камеры опустилось, складываясь в небольшую полку, на которую стражник бросил тарелку с кашей. – Последний завтрак перед казнью.

– А можно не надо? – пролепетала я, ощупывая своё и одновременно чужое тело.

Исхудавшее, грязное, в рваной тюремной робе и давно не видавшем стирки белье. Радовало только одно, несмотря на общее истощение, я чувствовала себя в десятки раз более живой, чем в больнице! Руки слушались, пальцы не дрожали, головная боль не мучила.

– Не может быть! – я подскочила с койки и попрыгала на месте.

Никакого головокружения, тошноты и подкашивающихся коленок. Я излечилась!

– Кашу забери, ненормальная, – напомнил о себе стражник.

И тогда я вспомнила, что скоро умру. Это в моей жизни не изменилось…

Прошлое воодушевление ушло, я взяла тарелку, села с ней на койку и принялась есть, про себя размышляя по поводу своего глобального невезения. Потом попыталась проснуться от странного сна, пощипала плечи, снова попрыгала. Даже если это и глюки на фоне болезни, они не спешат развеиваться. Потому я решила верить в реальность происходящего.

Стало так грустно и больно за себя, что на глаза навернулись слёзы. Перенестись в настоящий волшебный мир, в здоровое тело, но вновь зависнуть на волосок от гибели. И просвет только в том, что смерть будет не такой мучительной, как могло случиться. Но я и тогда-то не хотела умирать, а сейчас и подавно. Значит… надо что-то делать!

– Охранник! – заголосила я, принявшись барабанить кулаками по двери. – Охранник!

– Что случилось? – меланхолично уточнил он, заглядывая в камеру через узкую решётку.

– Я придумала последнее желание умирающей! Мяса хочу и помыться! И лорда Лукаса мне. Я вспомнила очень важное и секретное про гибель мира, – шепнула ему словно по секрету и подмигнула. – Но пока не поем и не помоюсь, ничего не расскажу. Пусть мир умирает вместе со мной! Ва-ха-ха!

Охранник подвис, а я вернулась к койке. Наживка заброшена. Надеюсь, сработает.

Лорд Лукас, приди, я жить хочу!

## Глава 1

/Полина/

Наживка сработала! Мне принесли целый тазик с относительно тёплой водой, кусок мыла и даже чистую робу. Не спа-салон со скрабиками и масочками, но бывало и хуже. У меня, к сожалению, бывало. Если честно, пока не наступил час казни, я могла даже наслаждаться моментом. Теплом воды, гибкостью тела, силой в мышцах и терпкой грубостью запаха мыла. Правда, купание портил бум в голове. Мои воспоминания из прошлой жизни пытались ужиться со знаниями Пелагии и её мироощущением. Со скрипом, можно сказать, хотя я бы предпочла, чтобы скрипела от чистоты кожа, но пока выходило только так.

Как только я хорошенько отмылась и натянула робу, решив отказаться от грязного белья, мне принесли миску с жарким. Не стейк, конечно, но вкус поражал воображение пленницы, особенно на фоне недавно съеденной кашки. От меня не воняло, живот был набит, оставалось признаться лорду в своих иномирных грехах и вымолить прощение. И вот тогда пришли опасения. А как здесь относятся к пришельцам?

Голова гудела, извилины с трудом шевелились, пытаясь осмыслить происходящее. Из воспоминаний Пелагии я знала, что и драконы – не жители этого мира под названием Альлириум. Они и сами пришельцы, которых все не любят. Ну, почти все.

Раньше в Альлириуме царила теократия со священниками Трёхликого бога у руля. Но потом накатили катаклизмы: почти все материки ушли на океаническое дно, устояла только Илеосия, где все выжившие объединились под знаменем единой страны – Илеоса. Территорию разделили на десяток провинций, которыми управляли кардиналы церкви Трёхликого. Но катаклизмы не заканчивались, пока в мир пять лет назад не переместились драконы. Настоящие! Разноцветные в плане волос и глаз, мощные и способные обращаться в летающих ящеров – они легко подавили неубедительное сопротивление и объявили себя спасителями и новыми властителями Альлириума. Кардиналам пришлось слезть со своих тронов, отдать свои замки и выпустить поводья власти. Но они не смирились, решили избавляться от драконов исподтишка подлыми приёмчиками.

Пелагия промышляла брачными аферами, потому её наняли и отправили втираться в доверие к лорду серебряного клана Лукаса. С помощью нереально сильного ментального артефакта она промывала ему мозги, выведывала тайны и настраивала его против других лордов драконов. Злодейка наслаждалась жизнью и не уставала про себя злорадствовать, пока строила глазки красавцу блондину и не без наслаждения проводила с ним ночи. Так что, если честно, она заслужила казнь. Я бы сказала, ей повезло, что обошлось без пыток и прочего. Что бы она там ни думала о драконах, но лорд Лукас всегда поступал благородно и по совести. Пытался наладить связи со знатью своей провинции, работал на благо людей, стремился к полному примирению. Если и творил злодейства, то очень тихо и незаметно, по крайней мере, ни о чём таком Пелагия не знала. А к ней он относился с нежностью. Просматривая воспоминания о нём, я почти влюбилась в красивого и заботливого лорда. Пелагия совершенная дура, раз не оценила.

Как и драконы, я была пришельцем из другого мира, попаданкой, как модно называть в книгах. И моё происхождение тоже может вылиться мне боком. Впрочем, лучше, конечно, рискнуть. Мольбы на коленях не помогут, потому что я в теле преступницы, которая полностью и бесповоротно заслужила своё наказание.

– Ты доела? Лорд согласен тебя выслушать, – стражник постучался в дверь.

– Готова, – промямлила я.

На миг стало страшно, решимость будто испарилась. Это Пелагия проводила ночи с Лукасом и воспринимала его простым мужчиной, но в день её разоблачения он продемонстрировал, что далеко не плюшевый мишка, а мощный и опасный дракон. Так что помимо восхищения я испытывала перед ним логичный страх. Вдруг при взгляде на меня его благородство испарится, и он решит отыграться на лгунье? Отправит на дыбу или посадит в железную деву. Но глупо бояться, я сама вызвала лорда на разговор, нужно идти и добиваться отмены казни.

– Идём, – стражник распахнул дверь и хмыкнул, рассматривая меня с неприятным интересом.

Видимо, привык видеть грязное и вонючее чучело. Но и это хорошо, хоть внешняя презентация относительно удалась. А это одна из основ ведения переговоров. Как говорится, по одёжке встречают. Лишь бы по чужим поступкам не отправили на казнь!

Естественно, меня отвели не наверх в крыло лорда, а в камеру получше, с неплохой, хоть и простой мебелью, кроватью и даже отдельной купальней. Наверное, здесь сидят более привилегированные преступники. К сожалению, Пелагия не из таких, она из обедневшей купеческой семьи, ещё и младший ребёнок. Так что как достигла нужного возраста, её продали замуж за старика, откуда она благополучно сбежала, подарив супругу место на местном кладбище. И так эта чёрная вдовушка успела сходить замуж за старичков три раза. Четвёртому мужу повезло, её выдернули на задание раньше, чем она успела порешить и его. Кстати, если отпустят, надо будет что-то решать и с несчастным супругом. Он-то не знает, с кем решился связать последние годы жизни.

Лорд, само собой, не ждал меня в камере. Так что я присела на кроватку и принялась ждать. Но нервы сдавали, и вскоре выяснилось, что ширина комнаты три шага, длина – два, и в шкафу есть зеркало. Я думала отправиться на исследование купальни, когда раздался скрежет замка.

В помещение вошёл советник и отец лорда Икарос: серьёзный воин лет тридцати пяти на вид в кожаном доспехе с короткими белыми волосами и недовольством в серебряных глазах. Здороваться он не стал, лишь потребовал подчиниться и позволить обыск.

– На мне только роба. Даже белья нет, – развела я руками в стороны, краснея от смущения. Если проверка будет, как на таможне, у меня случится истерика. – А можно, меня общупает женщина?

– Думаешь, с тобой будут возиться весь день? – грубо ответил он и приблизился.

К счастью, не лапал, в сокровенные места не лез, лишь похлопал меня поверх платья, проверил запястья, руки и шею. Может, предполагали наличие невидимых артефактов?

У Пелагии таких не водилось. Они очень дорогие и почти бессмысленные, ведь всё равно опознаются на ощупь. Правда, выданный ей ментальный артефакт вообще из раздела фантастики, ведь напрочь отключал мозг, заставлял изменять прошлому опыту и вынуждал подчиняться любым приказам. Его явно создавал гений. Может, мог собрать и совершенно невидимое оружие? Оттуда, видимо, и такие меры безопасности.

– Чисто, – заключил он. – Так что ты хотела рассказать?

– А что с лордом Лукасом? – расстроилась я.

– Действительно думаешь, что он спустится для разговора? – насмешливо уточнил он.

– Если не спустится, тогда и не надо, – надулась я. – И пусть весь мир погибнет в огне! – воскликнула театрально и вскинула руки.

– Чего ты добиваешься, Пелагия? – поморщился он. – Думаешь, Лукас сжалится из-за прошлых чувств к тебе? Такое предательство не прощают.

– Нет, я просто решила спасти мир. Замолить грехи перед смертью, – честно и прямо соврала я.

– Хватит, отец, – раздался суровый голос, и в проходе камеры показался лорд Лукас.

Воспоминания Пелагии не могли передать и сотой доли нереальной красоты лорда. Высокий, статный, с развитой фигурой война, что не мог скрыть белый костюм с нашейным платком. Белоснежные волосы сегодня были собраны в сложную косу. Суровое лицо с ямочкой на квадратном подбородке и тёмными широкими бровями, казалось, высечено из камня в выражении недовольства. Серебряные глаза наполняло грозовое негодование, и меня внутренне затрясло. Но даже сквозь страх, я не могла избавиться от восхищения Лукасом. Какой он всё-таки классный!

– Что ты хотела… – лорд вдруг задохнулся, вперив в меня бешеный взгляд.

Так, здесь явно что-то не так!


/Лукас/

Немного ранее.

– Пелагия совершенно обнаглела! – объявил отец, в окружении яростного ветра врываясь в мой кабинет.

Я лишь придержал документы, чтобы они не разлетелись по комнате.

– Прости, – поморщился он, останавливаясь возле моего стола. – Но я в бешенстве. Пелагия требует последнее желание!

– И что она хочет? – уточнил я, старательно играя равнодушие, потому вновь уткнулся взглядом в документы.

– Говорит, вспомнила нечто важное, но расскажет только тебе, если ей дадут помыться и поесть мясо. Сидит в камере и смеет выставлять условия!

– Это лишь вода и кусок мяса, не устраивай трагедии из ничего. Тем более, это последнее желание женщины. Видимо, она хочет уйти в сиянии прошлой красоты, – ответил я, расписываясь в документе.

Внутренне испытывал и раздражение, и злость, и замешательство. Я полюбил Пелагию, привык к ней, а она, как оказалось, планировала моё падение. Повезло, что обошлось без жертв, но обстоятельства вполне могли обернуться против меня. С подачи Пелагии я навредил супруге золотого лорда Аргоса, он собирался вызвать меня на дуэль. Хорошо, что его жена гениальный артефактор с божественной искрой, она сняла с меня ментальное воздействие, что и позволило узнать правду. Я приказал казнить Пелагию, но так и не смог возненавидеть, испытывал тоску и злость из-за собственной глупости, хотя и понимал, что не мог противиться воздействию. Ментальный артефакт тоже собирал маг с божественной искрой. Мне буквально сами боги шептали подчиниться и полюбить лгунью.

– И ты пойдёшь на это, Лукас? Не считаешь, что выглядит подозрительно? Может, ей передали оружие, и она намерена совершить последний удар, – отец и не скрывал своего негодования.

Я мог его понять, он винил себя за то, что недосмотрел, не заподозрил неладное. Нас обоих обманули. Теперь врагам известны опасные тайны лордов.

Мы прибыли в этот мир вынужденно, когда наш дом начал погибать из-за катаклизмов. Я и шестеро только пришедших к власти лордов вступили в союз, и мы смогли достучаться до так долго хранивших безмолвие богов. Как выяснилось, наши создатели в плену. Кучка людей из Альлириума избавилась от старых богов и выдумала нового, Трёхликого, чтобы с помощью лживого идола получить власть. Без Семерых создателей сотворённые ими миры начали разрушаться. Но боги услышали своих самых первых и верных служителей, они открыли нам портал в Альлириум. Старшие из нашего числа поддерживали его ценой своих сил и жизней, что позволило большей части расы драконов спастись. В Альлириуме мы сумели отвоевать себе место, сместили кардиналов лживого бога с их тронов, получили новый шанс. Но наш приход в новый мир не спас его от гибели, а лишь отсрочил её.

Здесь нам удалось связаться с пленёнными богами. Нам ответила только Карита, богиня любви. Наказ её был прост и одновременно сложен. В новом мире нам выдали дар истинности. Карита наказала каждому лорду отыскать предназначенную только ему истинную пару в течение года и с её поддержкой освободить своего бога-покровителя. Вот только мы не знали ничего об истинности. Не знали, как опознать особенную для себя женщину, где её найти, и как потом умудриться отыскать тюрьму бога. Нас бросили в неизвестность разыскивать то, что мы никогда не видели и не ощущали. И будто этих сложностей мало, против нас ополчились некоторые прошлые правители провинций. В частности, Пелагию отправил ко мне кардинал Амон Амбелас. Сам он успел скрыться, да не предупредил об опасности свою наёмницу.

– Она действительно может сообщить что-то важное, – меланхолично ответил я. – Хватит попросту распылять эмоции, отец. Она женщина. Мы вполне можем дать ей возможность помыться и поесть перед казнью. Сегодня последний день её жизни. Если за эту милость она выдаст важную информацию, то хоть немного загладит вину передо мной и всем кланом.

– Ты слишком добрый, – проворчал он.

– Если я позволю себе эмоции, просто придушу её, – сообщил очевидное, заглядывая в глаза отца, советника и самого верного друга. – Тебя это порадует, но не меня. Не хочу жить в ненависти. Лучше запомню хорошее, а плохое похороню вместе с ней.

– Здравый подход. Я бы так не смог. Но потому я выбрал тебя новым лордом, – проворчал он.

Лорды избираются за магические способности и умение контролировать животную сущность. Но наш мир погибал, потому от нового правителя требовалось больше: широта взглядов, нестандартный подход к решению проблем. Отец считал, что не в состоянии спасти клан от вымирания, потому покинул пост раньше. Все недостающие ему качества он разглядел во мне. Я доказал свою силу на отборе, а позже подтвердил и его выводы, сумел отринуть прошлые обиды и пойти на переговоры с лордами других кланов. В союзе мы спасли расу драконов. Отец же стал моим советником. Но временами он забывал, кто из нас лорд. Впрочем, я относился к этому с пониманием. Он старше меня на сто двадцать лет, сильнее и мудрее, раз отринул однажды гордость, признал свои слабости и уступил дорогу мне. И вообще, помимо всего прочего, он мой папа.

– Значит, ты поговоришь с ней? Серьёзно? Я не пущу, – заявил сердито.

– Отец… – поморщился я.

– Я обыщу её, потребую рассказать всё мне.

– Как знаешь, – махнул я рукой.

Споры ни к чему не приведут. Буду рядом. Если Пелагия откажется говорить, пойду на эту уступку. В конце концов, она женщина, за которую я взял ответственность, и сегодня ей предстоит умереть.

Отец унёсся раздавать поручения. Я попросил сообщить, когда он спустится, и после тоже отправился вниз. Но у приоткрытой двери камеры моя решимость чуть рассеялась, когда раздался звонкий голос Пелагии.

– Если не спустится, тогда и не надо, – обиженно заявила она. – И пусть весь мир погибнет в огне! – наигранно ахнула, чем неимоверно взбесила.

Я заглянул в камеру и отметил, что Пелагия сильно изменилась с нашей последней встречи: похудела, исчез лоск дорогих одеяний. Но даже тюремная роба не могла скрыть привлекательность фигуры, как и погасить сочные краски внешности. Пелагия была исконной, в ней сохранилась древняя магия, что отражалось во внешности. Волосы напоминали по оттенку жидкий мёд, а такой яркий синий цвет глаз мне приходилось видеть только у драконов сапфирового клана. Добавить сюда пухлые губы, умение себя подать – и становится понятным, что у меня не было и шанса её не заметить.

– Чего ты добиваешься, Пелагия? Думаешь, Лукас сжалится из-за прошлых чувств к тебе? Такое предательство не прощают, – отрезал сердито отец.

– Нет, я просто решила спасти мир. Замолить грехи перед смертью.

Отругав себя за слабость, я вошёл в камеру.

– Хватит, отец.

Пелагия резко развернулась на мой голос. Синие глаза оживились.

– Что ты хотела… – заговорил я и замолк, когда ощутил нереально притягательный аромат.

Он ударил так мощно, что пришлось задержать дыхание и замереть, пытаясь подавить рванувшую из оков воли внутреннюю сущность. Террас под моими ногами заметался и перетёк под ноги девушки, словно тоже принюхиваясь к ней. И только тогда я заметил, что живая тень отца тоже приглядывается к Пелагии, будто заново её изучает.

– Ты… – я сделал ещё шаг к опешившей девушке и осторожно потянул носом воздух.

Пахло нереально приятно и умопомрачительно соблазнительно. Металлическая чистота морозной орхидеи сочеталась с весёлой кислинкой зелёного яблока. Нежно, сочно и пьяняще одновременно. И будто этого мало, к выбивающему контроль аромату примешивался мой собственный запах, метка принадлежности мне, ведь мы с Пелагией провели множество ночей вместе. Вот только раньше она пахла иначе. Как это изменилось?

– В чём дело, Лукас? – отец тряхнул меня за плечо, заставляя опомниться.

– Она как-то на меня воздействует, – ответил я через силу, вновь задерживая дыхание. – Её запах звучит для меня притягательно, лишает самообладания.

– Мерзавка! – выдохнул он, хватая её за локоть. – Как ты это делаешь?!

И зверь во мне просто взревел от ярости. Я вцепился в локоть отца.

– Не трогай её, – прорычал, ощущая, как на скулах выступает чешуя. – Я не могу… Я сам её обыщу.

– Ты не в себе, – отметил очевидное отец, но отпустил девушку, что принесло некоторое облегчение.

Пелагия же смотрела на меня в недоумении и слегка дрожала. От неё веяло страхом. Я пугал её. Или её страшили последствия последнего отчаянного поступка?

– Что ты делаешь, Пелагия? Как воздействуешь на меня? – потребовал я ответа.

На этот раз вдохнул через рот, но всё равно ощутил ни с чем не сравнимый аромат орхидеи и яблока.

– Лорд Лукас, ну я же не последняя дура, чтобы на вас воздействовать! – она широко распахнула глаза и постучала себя пальцем по виску. – И, может, это не я? Может, на вас заранее что-то наложили или здесь распылили. Хотя тогда бы оно действовало и на Икароса… – пробормотала задумчиво, глянув на моего отца.

– Да, это не дурман, – согласился он. – В чём проявляется воздействие, Лукас?

При посторонних он никогда не обращался ко мне, как к сыну.

– Я хочу её. Внутренняя сущность тянется к ней, террас и вовсе будто сошёл с ума. Твой, кстати, тоже странно себя ведёт.

– И вправду, – хмыкнул он, заметив, как в ногах девушки носятся теневые продолжения наших животных сущностей.

– Ой! – Пелагия отпрыгнула, подскочила на цыпочки, пытаясь не наступить на тени, а когда поняла, насколько это невозможная задача, вскочила на стул. – Они настоящие! В смысле материальные! Они касались меня!

– Не ори, – скривился отец. – Да, материальные. Могут и скрутить, и убить.

– Молчу, – она присела на стул, но спускать ноги не рискнула. Роба обнажила стройные колени, и я с трудом отвёл от них взгляд. – Хотя нет, не молчу. Хотите меня? Тенятся? Что вообще происходит?

– Защита от ментального воздействия на тебе? – уточнил отец, оттесняя меня от девушки.

– Конечно, – я в раздражении продемонстрировал ему артефакт.

Его собрала Лильен, супруга золотого лорда Аргоса, вложив в медальон частичку божественной искры. Это сильнейшая ментальная защита в мире. Такой же артефакт защищает отца. Но мы решили перестраховаться, поменялись своими медальонами, вот только не помогло, меня по-прежнему тянуло к Пелагии. А она очень убедительно играла полное непонимание. Впрочем, возможно, её использовали вслепую. Но стоит проверить.

– Сменим камеру, потом я её обыщу, – решил, махнув девушке рукой на дверь.

– Лучше я, – воспротивился отец.

– Я не могу к ней никого подпустить, – резко мотнул головой. – Поэтому сделаю всё сам. И приму решение.

Аргос говорил, что после прозвучавшего наказа богини, аромат Лильен стал звучать для него по-особенному. Так он почуял в ней истинную пару, и в союзе они смогли освободить из заточения богиню солнца Солуа, что подтвердило его выводы о девушке. А теперь и я ощущаю аромат Пелагии таким притягательным, что кружится голова и мне отказывает самоконтроль. Но ведь даже если дар истинности не сразу вступил в силу, мы проводили вместе время и после сеанса общения с Каритой. Нет, это точно не истинность, а воздействие. Боги не могли связать меня с предательницей и лгуньей.

Пелагия послушалась беспрекословно и тихо шмыгнула в коридор. Мы перешли в другую камеру, а здесь отец нехотя оставил нас наедине. Девушка мельком оглядела практически идентичную обстановку помещения и развернулась ко мне. В синих глазах поселилась загнанность. Пелагия нервно поджимала губы и заламывала руки.

– Лучше сразу расскажи, как воздействуешь на меня, – пророкотал я. – Иначе мне придётся выбивать из тебя правду болью. Ты ведь не хочешь этого? – уточнил вкрадчиво.

– Я ничего не делаю. Могу поклясться и перед артефактом лжи, и даже под пытками скажу то же самое, – взмолилась она, сложив перед собой руки. – Пожалуйста, поверьте мне. Вы же умный и благородный мужчина. Я лишь рассчитывала на простой разговор, лорд Лукас. Хотела…

– Теперь уже лорд? Перестала обращаться ко мне по имени?

– Ну… я отвыкла, – пожала она плечами, отведя взгляд.

– Значит, мне придётся тебя обыскать, – я стремительно приблизился, сжал хрупкие плечи девушки, не давая ей отпрянуть, и не сдержался, потянул носом воздух у медовой макушки. – Раздевайся.

Меня с головой накрыло желанием. Даже не знаю, как сумел заставить себя выдохнуть и подавить порыв впиться в нежные губы поцелуем.

– Обыскивайте, – вдруг решительно кивнула Пелагия и вскинула голову, чтобы посмотреть в мои глаза. – Я разденусь. Хоть тело просветите артефактами. Я ничего не делаю, лорд Лукас.

Она аккуратно надавила на мои руки, и я отпустил её, даже сделал шаг назад. Пелагия громко вздохнула, словно перед прыжком, после чего за слитное движение стянула с себя робу. И предстала передо мной полностью обнажённой. Я задержал дыхание, на этот раз от почти забытого восхищения. Полные груди, тонкая талия, аппетитные бёдра, длинные ноги. Даже худоба ей шла, прибавляла остроты изящным изгибам. Смутившись от моего разглядывания, Пелагия прикрылась руками. И к моему удивлению покраснела.

– На мне и нет ничего, чтобы обыскивать, – буркнула она, опуская голову.

Золотые пряди скользнули с плеч, чтобы скрыть, как пылает её лицо.

– Но как-то же ты на меня воздействуешь, – я сделал шаг к ней, а она задрожала и повернулась ко мне спиной.

– Лучше не буду смотреть, – заявила она.

– Ты смущена? После стольких ночей со мной?

– Я отвыкла! И мы уже не пара, чтобы легко воспринимать… то… что происходит. Я хотела поговорить, рассказать…

Она задохнулась и замолкла, когда мои пальцы скользнули вдоль её позвоночника. По светлой коже пробежала дрожь. А прикосновение продолжилось, пока не замерло у двух ямочек над ягодицами. Как же она соблазнительно-прекрасна…

– Обыск обычно проходит иначе, лорд Лукас, – проворчала она.

– Мне решать, как будет проходить твой обыск, – я подтолкнул её к стене.

Пелагия упёрла в неё руки, посмотрела на меня из-за плеча.

– Вы что задумали?

– Ты против? Не хочешь вымолить прощение своим телом? – я приблизился к ней вплотную, скользнул пальцами в волосы, следом опустил их к шее.

Если ей и передали невидимые артефакты, они ниже. По этой причине и ещё потому, что очень того хотел, я опустил руки, стиснул в хватке груди. Пелагия ахнула, что-то несвязно пробормотала. А я продолжил путешествие по её телу. Плоский живот вздрогнул под моей рукой, колени девушки сжались, но не смогли остановить меня на пути чувственного сумасшествия.

– Вы что, серьёзно?! – пропищала она, приподнимаясь на цыпочках.

Я обвил её талию второй рукой, прижимая спиной к своей груди. И с упоением закопался лицом в медовые пряди. Запах орхидеи путал мысли, будил жадное возбуждение, а мой собственный аромат в её аромате стирал запреты. Ведь она уже принадлежит мне. Она пахнет мной. Она моя.

– Лорд Лукас, пожалуйста, – всхлипнула Пелагия, вцепившись в моё запястье, и попыталась оторвать мою руку от себя.

– О чём ты просишь? Снова о прощении? О снисхождении?

Сейчас я был готов согласиться на всё, лишь бы она не сопротивлялась, лишь бы позволила мне любые мои фантазии.

– Лорд Лукас, вы явно не в себе. Можно я поговорю с вашим отцом?

– Ты будешь говорить только со мной! – рыкнул я.

Сейчас даже его воспринимал соперником.

– Так, ладно. Раз пошла такая ересь, прошу отменить казнь. Отмените? Если нет, то мне как бы… это… ну уже пора. В смысле, на казнь пора. Все ждут. Плаха стынет. Палач устал точить свой топор.

– Казни не будет, это очевидно, – выдохнул я в её макушку.

Воздействие это, истинность, козни врагов, наказание богов – мне только предстоит разобраться. Но Пелагии придётся жить дальше, пока я выясняю причины. Поспешность может лишить мир шанса на спасение. По крайней мере, у меня есть рациональная причина, за которую может зацепиться разум.

– Я не умираю? – дрожащим голосом уточнила Пелагия.

– Не умираешь, – я ослабил хватку и развернул девушку к себе.

В синих глазах стояли слёзы, и плескалось неверие. Губы подрагивали в нервной улыбке. И я не выдержал, припал к ним своими губами, со стоном уплывая в негу самого желанного в мире поцелуя.


/Полина/

Вот и поговорила, вот и призналась, вот и вымолила прощение. Из всего задуманного получилось только третье, но с нюансами. Мной решили воспользоваться, прямо тут, в камере, на столе! По крайней мере, на него меня подсадил лорд Лукас и сразу же попытался раздвинуть мои ноги. А на мне ведь ничего, в смысле, ни лоскуточка одежды. Я абсолютно голая и беззащитная перед желаниями фактически незнакомца. И успокаивать себя можно было лишь отменой казни. Ну и целовательными навыками лорда, конечно.

Вот только давалось это непросто, в голове по-прежнему царил бум из чужих воспоминаний, и на меня медленно, но неумолимо накатывала паника. И я до сих пор не билась в истерике только потому, что меня очень страстно и глубоко целовали, и очень сильно и надёжно держали. Даже коленки не соединить, им мешают мужские бёдра. А ещё у лорда есть пальцы, очень наглые!

Тревога! Хьюстон, у меня проблемка!

Лорд Лукас вообще будто обезумел. Целовал с тихим порыкиванием, ласкал языком, что-то шептал и временами стискивал пальцы на моей коже так сильно, что я придушенно охала. А попытка хоть как-то отстраниться, перешла к смене места дислокации его губ. Они решили сосредоточиться на груди. И так горячо, что я на пару мгновений выпала в астрал, простонала и следом, кажется, покраснела всем телом.

Такого со мной ещё не случалось!

– Подождите, лорд Лукас, у меня же… это… в первый раз… – зашептала в полнейшей растерянности.

Ещё бы поняла, если бы он решил отыграться, наказать, поиздеваться, в целом того и боялась, но он захотел вспомнить былое, ещё со смаком и явным отключением мозгов. И не только своих!

Алё, мужчина, это тело вас предало и пыталось убить!

– Первый раз? – дракон всё же оторвался от моей груди и обратил к моему лицу взгляд.

Тёмный зрачок вытянулся в прямую линию, а в серебряной радужке сверкали молнии.

– Первый… – икнула я, но сразу же мысленно обругала себя.

Это для Полинки Митиной всё в первый раз, а Пелагия в постели Лукаса разве что сальтухи не выполняла.

– В смысле, в первый раз в камере, чтобы в окошко подглядывал ваш отец, – пояснила, продолжая икать.

А вот дурацкая привычка пришла за мной с Земли. Потому публичные выступления были не про меня.

– Я не подглядываю, – раздалось из коридора. – Но Пелагия права, Лукас, приди в себя.

– Сам разберусь, – рыкнул лорд, посмотрев на дверь в негодовании, потом оглядел полулежащую перед ним на столе меня.

Можно сказать, в позе согласия и во всей красе.

– Отпустите, – икнула я.

– Оденься, – выдохнул он, стремительно отстраняясь.

Я чуть не перевернулась вместе со столом, настолько стремительно рванула на поиски робы. А как нашла, сразу натянула её на себя и с опаской присмотрелась к лорду.

– Ты будто другая, – хмыкнул он, продолжая ласкать меня голодным звериным взглядом.

– Д-д-дру-г-г-ая, – подтвердила я и замолкла, ощущая, как тело бьёт крупной дрожью.

– Пока побудешь здесь, – заключил он, резко отвернулся и со скоростью молнии покинул камеру.

– Аг-г-а, – кивнула я, наблюдая, как дверь с грохотом захлопывается.

В решётчатом окошке мелькнуло злое лицо Икароса, после чего пропало. Вот уж кто однозначен в своём отношении к Пелагии. И мне даже не в чем его винить, я её тоже терпеть не могу!

Вскоре мне удалось успокоиться, перебраться на кровать и даже немного задремать. Тем более, гул в голове от чужих воспоминаний не утихал. Но прийти в себя мне не дали, в камеру вернулся Икарос. Злющий, как тысяча драконов, с жаждой крови в глазах и странным аппаратом в руках. Признаться, я решила, что он прибыл осуществить казнь или как минимум измучить в пытках, потому вновь нервно икнула и сжалась в уголке у изголовья кровати.

– Пройдёшь проверку, – объявил он, принявшись раскладывать на столе странный прибор.

Присмотревшись к нему, я поняла, что это местный детектор лжи. И сразу стало легче дышать. Правда, лишь на миг, потом нагрянули новые сомнения. Признаваться ли в своём иномирном происхождении или продолжать молчать?

Я пока не знаю, как здесь относятся к попаданкам, зато понимаю, как бы на подобное заявление отреагировали на Земле. Отправили бы в психушку! Не хотелось бы загреметь в обитель для душевнобольных. А детектор в таких делах не помощник, ведь сумасшедшие искренне верят в свою легенду. Конечно, драконы могут знать больше Пелагии про путешествия между мирами. Но у них опять-таки может быть своё отношение к иномирцам, возможно, весьма кровожадное.

Только пока и не понятно, как они отнесутся к Пелагии. Казнь отменили, лорд Лукас явно под какой-то приворотной травкой и вожделеет меня, потому либо избавится от странного воздействия, либо ни за что не отпустит, хоть признавайся, хоть нет. А если в роли Полины и получить освобождение, в вольной жизни мне может прилететь от прошлых дел хозяйки тела. Либо кардинал заграбастает, либо недоубиенный муж найдёт. Как-то выходит, что и в тюрьме плохо, и на свободе невесело, а срединного варианта вроде как не бывает. Один лорд готов целовать и целовать. Жаль, не песок, по которому я ходила, а что-то более существенное.

– Садись, Пелагия, – потребовал Икарос, указывая мне на стул. – И не смей врать! – рыкнул, ударяя кулаком по столу.

– Хо-р-ро-шо… – я спустилась с кровати, пробежала к столу и послушно вытянула руки, позволяя закрепить на запястьях считыватели реакции. – С лорда Лукаса сняли это странное воздействие?

– Нет. Но вопросы задаю я. Начнём с настройки. Как тебя зовут? – снова рыкнул Икарос, принявшись крутить рычажки на детекторе.

– Пелагия Терези, – прошептала я.

Раз воздействие не ушло, значит, лорд по-прежнему неровно ко мне дышит и в любом случае не отпустит. Так что начнём с варианта без признаний, а там посмотрим по ходу дела.

## Глава 2

/Полина/

– Сколько тебе лет? – продолжил допрос Икарос.

– Эм…

Похоже, я рискую завалиться на первом же вопросе!

Мне-то было почти девятнадцать, а Пелагия не особо любила вспоминать о своём возрасте и так часто о нём врала, что пришлось считать, пробираясь сквозь поток чужих воспоминаний. От усилий голова заболела сильнее и захотелось выпросить перерыв.

– Двадцать пять, – пробормотала я, и дракон неоднозначно хмыкнул.

Кажется, не отгадала. И не отгадывала довольно часто, потому что вскоре Икарос озверел, обвинил меня во всех грехах и ушёл. Потом, правда, вернулся с новым прибором. Но хоть на втором круге мне удалось не провалить допрос. Хорошо, что здесь есть пересдача.

На этом меня оставили, разве что заходил охранник, чтобы накормить. И мне даже выдали не тюремную баланду, а вполне вкусное жаркое и компотик. Я насладилась удобствами новой камеры, немного побегала вокруг стола, радуясь силе в ногах, и со счастливой улыбкой на губах уснула.

А на следующий день за мной пришли. Двое воинов серебряного клана уведомили меня о срочном переезде и попросили следовать за ними.

– Снова на казнь? – расстроилась я.

Вчера пребывала в таком шоке и настолько перепугалась, что не решилась рассказать о своём происхождении, а теперь при виде суровых воинов начинала жалеть.

– Вас переселяют в другие… покои, – кисло пояснил один из мужчин.

– О, покои… Ладно, – кивнула я, послушно приблизившись к дракону.

Надевать на меня наручники тоже не стали, и как-то будто не конвоировали, а провожали. Моя нервозность поутихла, а там обернулась полным недоумением, когда мы принялись подниматься в одну из башен дворца. И как только достигли самого верха, меня подвели к стрельчатой обитой металлом двери. Ничего объяснять не стали, просто открыли её и предложили мне войти. Я отказываться не стала, шмыгнула в комнату и оказалась в обширной гостиной с гобеленами на обтёсанных каменных стенах, массивной мебелью из тёмного дерева и выходом на балкон. За соседней дверью оказались спальня с кроватью под алым бархатным балдахином и купальня с утопленной в пол каменной чашей. Действительно, покои. Судя по всему, размером с весь последний этаж башни.

– А… а… что дальше? – я вернулась в гостиную, но драконы успели уйти.

Входная дверь оказалась заперта, как и выход на балкон.

– Что бы это всё значило?

Так как мне не мог никто ответить, я двинулась изучать помещения дальше. Полки стеллажей и шкафов большей частью оказались пусты. Да и мебель будто перетащили в покои лишь недавно. Только в спальне в комоде нашлась одежда, а в купальне средства гигиены. Подготовили всё для комфортного проживания. Судя по всему, мои мысли воплощались в жизнь, мне выдали идеальный вариант между свободой и тюрьмой.

Я всё-таки везучая! Хьюстон, у нас отмена!

Среди средств гигиены отыскалась пенка для ванной, и на радостях я решила гулять на полную. В смысле, устроить себе настоящую помывку в горячей воде с душистым мылом и шампунем. Тем более чаша в полу просто манила скорее искупаться.

Естественно, о возможных визитах я не думала, да и не могла их предсказать, потому пришедший в гости лорд Лукас застал меня в момент прыжка в пену. Вода брызнула через край, мыльные пузырьки подлетели в воздух. Я резко вынырнула и сразу присела в душистой подушке по самый нос, оценивая выражение лица лорда.

– Наслаждаешься помилованием, Пелагия? – холодно уточнил он.

– Ага, ловлю мгновения, – подтвердила я. – Как дела со снятием воздействия? Или это приворот, лорд Лукас?

– Нам неизвестно, что со мной происходит. Привороты не действуют на драконов, но так мы думали и о ментальном воздействии. Новый мир сумел удивить… Тебе известно что-то про подобные привороты?

– Нет, – помотала я головой. – Но думала, вы разберётесь.

– Меня пугает другое, – вкрадчиво заявил он, делая шаг к чаше.

– И что же? – дрогнувшим голосом уточнила я.

Вот вроде боюсь его, а не могу не любоваться мужественным профилем и молниями в необычных глазах. Какая Пелагия дура, такого мужчину предала!

– Я боюсь, это не приворот, не воздействие и не козни врагов, – продолжил лорд, не подозревая, какой розовый сумбур творится в моей голове. – Ты ведь знаешь про дар истинности? Сама расспрашивала меня.

– Вы думаете… – я задохнулась и резко замолкла, перебирая воспоминания хозяйки тела.

Лорды летали на сверхсекретное собрание, где забытая богиня любви Карита нашептала им пророчество. Она выдала драконьей расе дар истинности, а лордам поручила найти своих истинных. Мол, таким образом они спасут мир. Как это связано, мне неизвестно, зато знаю, что и лорды в недоумении. Они-то не в курсе, какими способами находить этих истинных и распознавать среди тысяч других девушек.

– Лорд Аргос встретил истинную пару. Она пахнет для него особенно, её аромат лишает его контроля, манит и будит инстинкты. То же самое я ощутил, когда почувствовал твой аромат в камере. И ощущаю сейчас…

– Но подождите! Мы же общались после пророчества. Ничего такого вы не чувствовали, – привела я контраргумент.

– Ничего такого я и не чувствовал, – в тон мне ответил он.

Получается, вот что на самом деле меня спасло. Это же замечательно! Если я истинная лорда, меня точно не казнят, не будут пытать или морить холодом в камере. Конечно, Лукас терпеть не может Пелагию, но теперь обязан беречь, иначе не сможет спасти мир. Я в тепле, комфорте и под защитой. И не умираю! Жизнь явно налаживается.

«Но есть нюанс…», – мелькнула в голове мысль, когда лорд Лукас принялся расстёгивать пуговицы сюртука.

Как-то за своей радостью я успела забыть, каким образом действует истинность. Лорд меня хочет, и у него нет никаких причин себя сдерживать. Разве что…

– Вы же меня ненавидите! Я злодейка и лгунья. Уже забыли?

– Я помню, – помрачнел он лицом.

– Вот давайте помнить дальше. Я буду жить здесь в тепле и комфорте, а вы у себя внизу тоже будете жить в тепле и комфорте. А, да! И спасать мир. Что скажете?

– Скажу, что совершенно тебя не узнаю́.

– Я прозрела там, к камере, – пробурчала недовольно.

Мой спич вообще ничего не изменил. Лукас сбросил на лежанку в углу сюртук и принялся расстёгивать пуговицы рубашки.

– В каком смысле прозрела? – внезапно встревожился он.

– Мне явился мужчина в молниях. И я поняла, как сильно ошибалась в жизни. Прошлое померкло и потеряло для меня значение.

– Мужчина в молниях? – переспросил он.

– Да! Опасный такой, страшный. Щёлк пальцами, и я обновилась. Буквально стала новым человеком. Поэтому вы для меня почти чужой.

– Значит, познакомимся заново. Ничего нового я не требую. Да, ты будешь жить в тепле и комфорте, пока я разбираюсь с тем, что со мной происходит. Но мне нужна свежесть в мыслях. И ты дашь мне её, – отрезал он, расправляя полы рубашки.

Надо сказать, грудь у лорда была ого-го. Я залюбовалась игрой мышц под светлой кожей. А когда он отбросил прочь рубашку и продемонстрировал мне накачанные руки, мысли в моей голове дружным хороводом двинулись в направлении чувственных воспоминаний Пелагии. И я в очередной раз убедилась в дурости прошлой хозяйки тела, не оценила такого мужчину.

– Подождите. Вам нужна свежесть в мысли? – уточнила я, пытаясь собраться. – А чтение книги или здоровый сон не помогут?

– Мне нужна ты. Близость с тобой. На тебе метка моего запаха, я желаю её закрепить.

Он принялся расстёгивать брюки, и мой ответ обратился несвязным «ум-м».

Так подводим итог: я не умираю от рака, меня не казнят, не выбросят в этот жестокий к бывшим аферисткам мир, будут охранять, держать в комфорте, кормить и ещё уложат в постельку безумно сексуального мужчину. Где-то должен крыться подвох… И он явно не в штанах дракона, там тоже всё нормально и по-человечески.

– Вы будете делать мне больно? – настороженно уточнила я.

Ненавидит же, значит, начнёт издеваться, унижать и, может, бить.

– Я не смогу тебе навредить, даже если бы захотел, – выдохнул он. – Но лучше не создавай во мне такие стремления, Пелагия.

– С радостью, – отозвалась я, сосредотачивая взгляд на подтянутых ягодицах лорда, когда он нагнулся.

Подвоха не нашлось и там. Но всё равно страшно.

– А я могу отказать? – уточнила, наблюдая, как с тела дракона исчезают и трусы.

Ох…

– Зачем? – пожал мощными плечами Лукас, направляясь к чаше.

– Потому что это принуждение.

– Не придумывай и прекрати играть недотрогу, Пелагия, – поморщился он. – Мы жили вместе, я планировал сделать тебе предложение. Мы не чужие, чтобы волноваться из-за возможной близости. Разве забыла, что мы были близки каждую ночь?

Точно, вот и подвох, для него я бывшая и предательница, когда для меня он может стать первым мужчиной и покровителем. Признаться, что ли? А это изменит его решение? Судя по состоянию, не особо. Но зато признание может отправить меня в психушку, когда мне вполне понравилось здесь. Да и лорд тоже очень нравится.

А пока я мысленно паниковала и металась в нерешительности, Лукас залез в воду и притянул меня к своей груди. Его руки сжали мои запястья и отпустили. Но ощущение сильной хватки осталось, обращаясь полупрозрачными кандалами. Испугаться и как-то отреагировать я не успела, странное «украшение» исчезло.

– Теперь тебе не сбежать, – сообщил он.

Да я вроде и не хочу. На свободе страшные кардиналы, престарелый муж и риск тюремного срока. Когда здесь тепло, комфорт и красивый мужчина. Нюанс только в моей умственной невинности и его совершенно неубедительной ненависти. Но Лукас же взрослый и умный, пусть подскажет, что мне делать.

Я потыкала пальцем в твёрдые мышцы его груди, пожевала губы и заглянула в серебряные глаза мужчины.

– Как-то это неправильно. Я в плену, не могу отказать и…

– Да, это плен, Пелагия. Но я обещаю тебе сладкий плен, – сообщил он так соблазнительно, что у меня перехватило дыхание. – Расслабься.

Молнии в нереальных глазах вспыхнули ярче. Лорд поддел пальцем мой подбородок, горячее дыхание защекотало кожу лица.

– Скажите, как вы относитесь к…

«Иномирцам», – произнесла мысленно, потому что дальше случился поцелуй.

По мне, так страстно и вкусно предательниц не целуют, но у лорда Лукаса своё мнение на этот счёт. Видимо, это главный подвох и ответ на мои метания. Целуется он бескомпромиссно.

Лорд откинулся на бортик ванны, усаживая меня на свои колени. Руки его без стыда и совести забегали по моему телу. А губы всё целовали, целовали, целовали, пока мои мозги не начали превращаться в розовую вату. Потому что, во-первых, он оказался невероятно хорош против моего полностью отсутствующего опыта, а, во-вторых, оказался прав в отношении Пелагии. Она бы не стала отказывать, её мысли и мировоззрение ещё кипело в моей голове, её тело пока воспринималось чужим, зато очень отзывчивым на знакомые губы. Так что я сама не заметила, как обвила шею Лукаса руками и ринулась в целовательное сумасшествие. В конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы долго рефлексировать. Не могу предотвратить, буду наслаждаться.

И я наслаждалась, впитывала в себя необычные ощущения, временами уплывая в воспоминания о своём прошлом. Мне повезло попасть в хороший приют для девочек, там о нас заботились, но, естественно, не стремились развить в воспитанницах опыт общения с противоположным полом. А потом ко мне заявился рак, и последние полтора года жизни прошли в увядании. Опыт моей личной жизни ограничивается просмотром мелодрам, поэтому мой первый поцелуй и первые ласки происходили в этот момент. К счастью, приятные и страстные.

– А можно в кровати? Чтобы по классике, как в первый раз? – попросила я, отрываясь от лорда.

Он хмыкнул, но отвечать не стал, вместо этого без усилий поднялся со мной на руках в ванной. Я лишь плотнее прижалась к нему и тихонечко запищала от восторга. Сильный мужчина. Очень сильный мужчина. И красивый. Мало кто может похвастаться таким первым разом. Правда, ещё неизвестно, что будет дальше.

Вот только я зря переживала. Дальше была кровать, новые поцелуи и томные ласки. Лукас явно решил отбросить всё лишнее и погрузился в процесс с головой. Он был старше, мудрее, потому я старалась следовать его пути. Но всё равно потихоньку отталкивала воспоминания Пелагии. Это моя ночь, да и мужчина теперь мой. Всё моё!

Следом наступил главный момент, и он стал откровением, толчком во взрослую жизнь и мигом восторга. Попаданство избавило меня от боли первого раза и сразу привело в наслаждение единения с мужчиной. С очень страстным мужчиной. И ненасытным! Лукас не мог угомониться половину ночи, явно забывая, что последние недели этого тела прошли в холоде и голоде. Потому, когда он всё же выпустил меня из лап, я отползла к краю кровати, обняла подушку руками и со счастливой улыбкой на губах вырубилась.

Не знаю, во сколько наступило утро, но оно выдалось счастливым. Я очнулась в тепле, на мягкой кровати и в окружении света нежного солнца. Тело не пыталось рассыпаться, меня не тошнило, и я не пробудилась в больнице после страстных глюков. Это было по-настоящему. Просто кайф! Радостно рассмеявшись, я подскочила на кровати и начала прыгать. Сильные ноги, сильные руки, сильное тело. Я здорова, я не умираю. Разве что в плену. Но в добровольном и очень-очень сладком, как и было обещано. Кстати, о сладком, во сколько здесь завтраки?

Я спрыгнула с кровати. Тогда и заметила на прикроватной тумбе бутылочку и записку.

«Противозачаточная настойка. Выпей. Приду вечером. Лукас», – прочитала я и хмыкнула, одновременно испытывая укол стыда и облегчение.

Никогда не думала, что мой первый раз с мужчиной пройдёт так. Да и как-то не особо сопротивлялась на фоне полнейшего душевного раздрая, неуверенности в реальности происходящего и симпатии к лорду. Но сегодня мысли уложились в голове и было немного не по себе. Только не настолько, чтобы предаваться самобичеванию. Всё уже случилось, а для Лукаса и вовсе не произошло ничего нового. Так что он сделал дело и постарался избежать возможных последствий.

Я выпила настойку и, счастливо мыча под нос, отправилась умываться. После водных процедур постучалась в дверь, попросила еду. И мне её принесли. А там и не стали отказывать в книгах, альбоме с карандашами и музыкальном артефакте. Остаток дня прошёл за радостным ничегонеделанием. Я валялась, вкусно ела и читала интересную книгу под тихую мелодию.

Вечером заявился злющий Лукас. Волосы его наэлектризовались, в них мелькали разряды электричества, в глазах сверкали молнии.

– Что-то ещё случилось? – робко предположила я, откладывая книжку на прикроватную тумбу, и села.

Снова судорожно размышляла, убьют меня сегодня или опять зацелуют? Мне больше нравилось последнее. И Лукас очень нравился.

– Случилось, – заявил он недовольно, направляясь ко мне. – Я до безумия хочу женщину, которая меня предала, – обвинил, нависая надо мной с высоты своего немалого роста.

– Печально, – согласилась я, задирая голову, чтобы смотреть в его глаза. – А можно не поддаваться?

– Придётся. Мне нужно будет улететь к другу на свадьбу жрицы воды.

– А я останусь здесь?

– Да, – он склонился ко мне, опёрся рукой на кровать у моего бедра. Его лицо замерло в десятке сантиметров от моего. – Поцелуй меня, Пелагия. Живо!

Я вздрогнула от неожиданного требования, приподнялась и прижалась к губам Лукаса своими губами. Он со стоном ответил на моей неумелый поцелуй. И через секунду я оказалась лежащей на кровати с ощущением тяжести тела сильного мужчины. В мыслях вскипели воспоминания о прошедшей ночи. Я прикрыла глаза, поддаваясь сладостным мгновениям. И сегодня тоже ничего не рассказала.

Лукас уедет, я останусь при полном пансионе. Смогу прийти в себя, может, разузнать хоть что-нибудь про отношение к попаданцам, а там решить, что делать дальше. На свободу я особо не рвусь, там ждут опасности. Но и в камере всю жизнь не прожить, зато несколько недель вполне можно. Я ведь никуда не спешу. И тут сладко.

А на следующий день пришло подтверждение моих опасений по поводу свободы. В одной из книг нашлась записка и какой-то порошок в бумажном уголочке.

– Пелагия, подсыпь лорду яд. Если он умрёт, мы тебя спасём, – прочитала вслух и взвыла в потолок.

Ну вот за что? Видимо, мне слишком хорошо зажилось!

– С вами всё в порядке? – в комнату заглянул один из охранников.

Он был из драконов. Насколько знаю, те верны лорду и ни за что не предадут. Потому я подмигнула ему и поманила к себе. Он озадачился, но приблизился.

– Надо выяснить, кто это подложил, и поймать засранца, – шепнула ему я, демонстрируя записку.

Мужчина изменился в лице, кивнул, закрыл книжку с «подарком», забрал её и ушёл. Правда, вскоре вернулся.

– Лорд Лукас отбыл утром, но благодарит вас за предупреждение, – сообщил он.

А я поняла, что время до его возвращения провела на том же месте, нервно глядя перед собой. Разве что опустошила тарелку с сухофруктами.

– Он обеспокоен, просил вам передать артефакт для определения ядов, – дракон нагнулся, протягивая мне золотое кольцо-печатку.

Я забрала украшение, тут же надела его на палец. А взгляд вдруг зацепился за медальон на шее дракона.

– Что это? – уточнила я, приглядываясь к резьбе на серебряном кругляше.

– Оберег, не артефакт.

– Я про мужчину с волосами из молний. Кто он?

– Кого? – дракон снял медальон, и я поняла, что на нём вырезаны только молнии.

– Кажется, мне показалось, – нервно хихикнула я. – Так кто он, этот мужчина? То есть, что это такое?

– Знак покровителя нашего клана, бога Кайлуса, – пояснил он, выпрямляясь.

– А, вот оно что…

Это что же получается, явившийся в камеру Пелагии странный мужик – бог?! Хотя кто ещё мог провести настоящий обмен душ? И ведь богов должны освободить лорды. Та-ак, похоже, здесь всё далеко не случайно. Надо бы разобраться. Тем более, бог спас меня от мучительной смерти и подарил новую жизнь.

– Мне бы книжку про Кайлуса, – хмыкнула я.

И дробовик!

Кажется, я поспешила с оценкой безопасности своего добровольного плена.


/Лукас/

– Мирослава пахла притягательно, но я не находил её запах особенным. Когда Карита вручила нам дар истинности, моё… ощущение запаха Миры изменилось, он начал звучать для меня ярче, воздействовать на животную сущность, – сообщил лорд Стеин.

Мы расположились в креслах в его личном кабинете. Как и все представители рода сапфировых, Стеин был обладателем синих волос и глаз. Сегодня должна была состояться свадьба его матери и по совместительству жрицы воды, потому он облачился в праздничный костюм. Волосы были отведены от лица назад, подчёркивая суровые черты. Пожалуй, Стеин был самым спокойным из всех лордов, потому с ним я и решил обсудить мою проблему. Тем более, он второй из нашего числа, кто встретил истинную пару и освободил своего бога-покровителя, потому мог дать дельные советы.

– То есть изменения происходили постепенно? – переспросил я, на миг сжав пальцами переносицу.

Из-за разбирательств с Пелагией пришлось вылететь ночью непосредственно перед днём свадьбы и нестись без отдыха, потому я чувствовал усталость. Но хорошо, что решил всё же покинуть провинцию. Инстинкты требовали находиться рядом с особенной для меня женщиной, потому стоило дать себе время, разобраться, подумать, собрать информацию для формирования дальнейших выводов. А то уже сделал глупость, вместо того чтобы держаться от Пелагии подальше, пока не выясню причины внезапного притяжения, я отправился к ней. Мы провели вместе две ночи. И я совру себе, если скажу, что помнил о её предательстве. Наоборот, я предпочёл отринуть лишнее и насладиться моментом. Даже изначальное несогласие самой Пелагии не остановило. Тем более, оно прозвучало неубедительно.

– Да, постепенно, – кивнул Стеин.

– Аргос говорил о том же.

– У Аргоса другая ситуация, – качнул он головой. – Истинной Аргоса стала душа из другого мира. То есть её запах изменился для него, когда произошло переселение душ.

– Но и твоя истинная душа из другого мира.

– Я познакомился с Мирой после обмена душами. Её привели в этот мир, чтобы произошла встреча со мной. Признаю́сь, я испытывал к ней расположение и находил привлекательной и до прозвучавшего наказа Кариты. А проявление дара истинности усилило влечение, – взгляд Стеина смягчился. – Аргосу было сложнее.

Перед золотым лордом встала непростая дилемма. Карита наказала всем нам найти особенных девушек, а он был женат, успел заключить выгодный политический союз. Но ему повезло, его супруга провела ритуал обмена, и в её тело пришла душа Лилии, его истинной пары.

«Буквально стала новым человеком», – вспомнились слова Пелагии, и в мыслях вспыхнуло озарение.

– Истинные Аргоса и твоя – души из другого мира. Как произошёл обмен душами? Как они пришли в этот мир?

– Лильен сама провела ритуал, а Мире явился Фламен. Подозреваешь, и в твоём случае произошёл обмен душами?

– Пелагия не признавалась, но вела себя необычно. И поделилась, что ей являлся мужчина в молниях, описала бога Кайлуса. Сказала, обновилась после встречи с ним, стала другим человеком.

– Возможно, это и есть ответ. Пелагия не была твоей истинной, потому даже после вручения Каритой дара истинности ты не ощущал её особенной. Но она стала особенной, когда в её тело пришла душа из другого мира.

– Может быть, – кивнул я. – Беда в том, что Пелагия хорошая актриса. Я не могу ей доверять.

– Она в безопасности, не может сбежать. Со временем разберёшься, – подбодрил он меня. – Лилия и Мирослава из одного мира под названием Земля, быть может, и Пелагия тоже. Они сумеют помочь распознать в ней попаданку.

– Кого?

– Попаданка. Они попали в новые тела, потому так себя называют, – улыбнулся он.

– Понятно. Да, ты прав, у меня есть время.

А пока разбираюсь, можно… насладиться её пленом. На душе стало легче. Только боюсь, в первую очередь потому, что я нашёл обоснованную причину проводить с Пелагией ночи.

– Надеюсь, я смог помочь. Но нам пора, церемония скоро начнётся.

– Смог. Спасибо, – искренне поблагодарил я.

Мы покинули кабинет Стеина и в сопровождении охраны из воинов сапфирового и серебряного клана прошли в закрытую зону сада дворца. Церемония должна была состояться возле возведённой недавно купели с алтарём бога морей и океанов Фламена. Драконы проявляли особую любовь к покровителям своего клана, но мы верно служили всем Семерым богам, потому жрецы в нашей культуре несли высокий статус. Слово избранного служителя бога могло пересилить слово лорда. Сегодня выходила замуж жрица воды и мать Стеина. Важное событие, потому свои дела отложил не только я, но и Юнас с Витаром, лорды изумрудного и эбонитового кланов. Я был рад видеть друзей, но опасался разговоров с ними.

Стоило мне занять место среди гостей, как на моей руке повисла сестра Клития. К празднику она облачилась в сияющее алмазами белоснежное платье, волосы собрала в высокую причёску.

– Лорд Стеин подсказал решение? – тихо спросила она, прожигая меня неодобрительным взглядом серебряных глаз.

Сестре только предстояло обрести внутреннюю сущность, она считалась ребёнком среди драконов, что и доказывала постоянными каверзами, побегами и созданием мне неприятностей. Но собственные промахи не мешали ей осуждать меня за ночи с Пелагией. Клития всегда относилась к ней с неприязнью, а теперь и вовсе возненавидела. Пока обходилось без скандалов, но уверен, вскоре сестра взорвётся гневной тирадой.

– Подсказал, – ответил я коротко, отметив, что советник Стеина Велиус переместился ближе к Клитии.

Он просил меня о разговоре, и по его влюблённому взгляду я понимал, какой темы он желает коснуться. Однако мне придётся его разочаровать, пока Клития не обретёт животную сущность и не научится ею управлять, вопрос брака для неё закрыт.

– И что он подсказал? – уточнила сестра, с интересом поглядывая на Велиуса.

– Я сам разберусь, – отрезал, наблюдая, как по обе стороны от меня становятся изумрудный и эбонитовый лорды.

– Мне кажется, ты меня избегаешь, – ухмыльнулся Юнас, проведя кончиками пальцев по коротким зелёным волосам у уха.

Идущая ото лба полоска более длинных волос была приподнята в боевой причёске изумрудного клана.

– Не кажется, – отозвался я скупо.

Юнас – самый молодой и лёгкий на подъём из лордов, но он эмпат, как и все представители изумрудного клана, видит эмоциональные связи и даже может на них воздействовать. Но я и без него понимаю, что любовь к Пелагии пока не ушла, потому предпочёл бы обойтись без его подтверждения и уколов в адрес предавшей меня женщины. А у Юнаса сложности с чувством такта, он вряд ли будет молчать.

– Ты избегаешь и меня, – хмыкнул Витар, скрестив руки на груди.

Смоляные длинные волосы спадали на плечи, сливаясь с таким же тёмным одеянием. Чёрные глаза лорда смотрели в мои слишком внимательно. Мне виделась в них мгла плохого предзнаменования. Эбонитовому клану покровительствует бог тьмы Венос, что создаёт в его представителях связь со смертью и склонность к прови́дению. Витар любит подбросить зловещее предсказание и не удосужиться объяснить его суть. А я и без него знаю, что связь с предательницей может привести к беде.

– Зря. Я пообещал не подшучивать над тобой, – широко улыбнулся Юнас. – Но могу посочувствовать и дать любовный совет.

Изумрудный клан служит богине любви Карите, которая и вручила нам дар истинности. Так что Юнас активно занимался поисками истинной и старался не упускать ни одной женщины в поле зрения, когда я предпочитал довериться случаю, как и остальные лорды.

– Обойдусь, – буркнул я.

– И мне нечего тебе сказать, Лукас, – вопреки словам Витар активировал вокруг нас полог безмолвия. – Меня пугает одно виде́ние, я вижу твою смерть в объятиях любовницы. Но не могу понять, образ это из прошлого, которого не случилось, проекция твоих опасений или возможное будущее. Даже не вижу саму девушку. Поэтому будь осторожен, не торопись с выводами.

– Спасибо, – выдохнул я, ощущая прошедшую по телу дрожь.

Смерть в объятиях любовницы… Если однажды потеряю бдительность рядом с Пелагией, такое вполне может случиться. Ей же сумели передать яд. Возможно, это не единственная смертельная посылка.

– Вот, я же говорила. Надо казнить гадину, – прошипела Клития.

– Я разберусь. А ты, если не в состоянии помочь, хотя бы не создавай проблемы, – жёстко отрезал я.

Она вздрогнула и обиженно опустила взгляд.

К счастью, началась церемония. Стеин повёл жрицу Аканту к алтарю бога Фламена, где их ожидал Креон Андино, счастливый жених. Дар Кариты поражал своей масштабностью, новобрачные излучали молодость и силу. Жених, по словам Стеина, так вообще сбросил несколько десятков лет. Аканта и Креон взялись за руки, зазвучала церемониальная речь. Стеин отступил к ожидающей его Мирославе. Как и Пелагия, она была исконной, обладала необычной внешностью: волосы девушки отливали лиловым, а глаза напоминали два голубых кристалла. Мирослава взяла Стеина за руку и так тепло ему улыбнулось, что в груди защемило от радости за друга. Они обрели своё счастье истинной любви.

Церемония приблизилась к завершению, и бог Фламен решил проявить себя. Вода в купели будто закипела, от неё поднялся пар и заволок ноги Аканты и Креона. Освобождённый бог давал своё благословение и заявлял о возвращении в мир. Я, Витар и Юнас без раздумий припали на колени. Через секунду опомнились и остальные гости, не только драконы, но и люди выражали своё уважение Фламену. Как же замечательно, что боги возвращаются в созданный ими мир.

Внезапно Клития сжалась, вскрикнула и упала на траву. Я ощутил, как в ней поднялась сила.

– Первый оборот, – пояснил я, подхватывая её на руки, и побежал прочь от купели.

Сестра в любую секунду обратится жаждущей крови драконицей и в таком состоянии может навредить даже себе. Вот только Клития не желала уходить, она рвалась из моих рук, что-то шептала. И я понял, что она тянется к Велиусу. Понял это и он, потому бросился за нами.

Мелькнула вспышка, Клития принялась обращаться, и я нырнул в единение с животной сущностью следом за ней. Секунда, и передо мной появилась молодая белоснежная драконица. Она зарычала, попыталась меня укусить, но я был начеку, легко прижал её к земле и навалился на её сознание своей волей, чтобы успокоить. Обычно подавление при первом обороте проходит непросто, особенно с сильными магами, как Клития, но, как ни странно, она сразу расслабилась, стоило к нам приблизиться Велиусу в образе синего дракона. Он ткнулся мордой в грудь драконицы, и она с облегчением прикрыла глаза. Похоже, вот и причина стремления Велиуса связать свою жизнь с ещё не обретшей животную сущностью девушкой, он почуял в ней истинную пару. А теперь и она услышала внутренний зов.

Новая вспышка света, и оборот прекратился. Клития вернулась к первой форме и потеряла сознание. Я прикрыл её обнажённое тело от чужих взглядов. На родине мы использовали артефакты, чтобы при оборотах не разрушалась одежда, но здесь они не работали, и мы пока не нашли способ избегать разоблачения. Впрочем, на данный момент это не самая большая проблема. Клития пережила первый оборот, надо её стабилизировать перед началом долгой работы по налаживанию связи с животной сущностью. А там и обсудить вопрос брака с её истинным. Похоже, возвращение к Пелагии откладывается на неопределённый срок.


/Полина/

На следующий день ко мне зашёл тот же охранник с небольшой стопочкой книг. Вчера я толком к нему не приглядывалась, а сегодня отметила, что он довольно молод, лет двадцати трёх на вид. Белые волосы были собраны в тугой хвост, на приятном лице обозначилась неуверенность.

– Доброе утро, – дружелюбно улыбнулась я, выглядывая из-за выстроенной на кровати крепости из подушек.

– Доброе, – он кашлянул, удивлённый странным строением, но не рассмеялся. – Лорд Лукас вынужден задержаться в провинции сапфирового клана. Его сестра прошла первый оборот, он занимается с ней. Книг на вашем языке про нашего покровителя Кайлуса почти нет в библиотеках, но мой отец с удовольствием согласился поделиться своей коллекцией. И ещё он просил передать вам это.

Дракон вытянул из кармана небольшую серебряную статуэтку, изображавшую знакомого мне мужчину с молниями в волосах.

– Какая прелесть, – обрадовалась я, подскакивая на ноги. – Спасибо! Спасибо! А… как вас зовут?

– Никиас, – смутился он.

– А отца?

– Лазарус.

– Спасибо вам, Никиас, и передайте благодарность Лазарусу. Для меня это важно, – заверила его, прижимая к груди статуэтку.

Кайлус дал мне возможность на новую жизнь, он мой спаситель. Вряд ли я могу как-то помочь ему с освобождением, но желаю узнать о нём как можно больше.

Смущённый Никиас ушёл, а я вновь упала в свою «крепость», чтобы приняться за изучение, но вдруг заметила какое-то шевеление среди подушек.

– Что это? – я прижала к груди статуэтку и приподнялась, намеренная бежать.

Между подушечками вдруг протиснулась белоснежная голова какого-то зверя, больше похожего на лиса.

– А! – возопила я, срываясь с места.

Спрыгнула с кровати и понеслась к выходу. А зверь рванул за мной и повалил меня на пол, обращаясь огромным пушистым чудовищем. Я затихла в ужасе, готовясь к смерти, но жестокой сцены расправы не последовало. Странное существо продолжало стоять надо мной и скалиться, будто выискивая опасность вокруг.

– Пелагия, не бойтесь, это хранительница клана, – раздался сбоку мягкий голос Никиаса.

Мой охранник сразу прибежал на крики.

– Он… она напала… – я осеклась, поняв, что зверь и не пытался мне вредить.

Глянув на меня вспыхивающими молниями серебряными глазами, хранительница начала уменьшаться в размерах.

– Песец, – выдохнула я, поняв, на кого похоже странное существо.

Животное подняло уши и, смешно меняя направление, приблизилось ко мне. В глазах странного зверя вспыхивали молнии, и они были так похожи на те, что я видела во взгляде Лукаса, что страх ушёл.

– Привет, – выдохнула я, и песец вдруг свернулся у меня на коленях белоснежным бубликом.

– Её зовут Вайтра, – подсказал Никиас, приблизившись ко мне. – Смею предположить, вы ей понравились.

– Надеюсь, – нервно рассмеялась я. – Вайтра? – позвала, касаясь мягкой шерсти.

Хранительница извернулась и лизнула мои пальцы, приводя меня в дичайший восторг. Это же настоящий пушистый и мягкий песец!

– Пойдём читать, – предложила лисице.

Она сразу спрыгнула с моих колен и в один прыжок достигла моей «крепости». Похоже, была не против книг.

Так и началась моя дружба с хранительницей клана и знакомство с религией Альлириума. Хотя я относилась к этому не как к вере, ведь точно знала, что боги этого мира существуют. Поэтому проходило, скорее, изучение способа взаимодействия с создателями Альлириума. Лукас пока не спешил лететь обратно, я немного скучала, но мне было чем заняться.

В одном из пустых шкафов появился небольшой алтарь Кайлуса, где начали постепенно складываться подношения и атрибуты бога грома и молний. Теперь каждое утро начиналось с приветствия и слов благодарности за новую жизнь. Тем более, жилось мне просто замечательно, тепло, уютно, вкусно и спокойно. Настолько хорошо, что я вдруг поняла, что хочу поделиться своим счастьем с другими. И тогда я принялась делать обереги.

Так как давно не занималась ручным трудом, начала с простых кошелей, на которых вышивала знаки защиты Кайлуса. Результат мне понравился, потому первые работы были подарены Никиасу, Лазарусу и даже Икаросу. И своего часа ждал подарок для Лукаса. Мой лорд не появлялся две недели, и я одновременно скучала и испытывала облегчение оттого, что он не возвращается, но старалась особо не оценивать свои эмоции. Разберусь в своём отношении, когда Лукас вернётся. В конце концов, решить я могу что угодно, а финальное слово всё равно будет за ним.

– Что ты задумала, Пелагия?! – Икарос влетел ко мне на второй неделе моего затворничества.

Я вышивала платочек, но выронила пяльцы из рук от неожиданности. Тем более, отец лорда явился со спецэффектами в окружении потоков ветра.

– Что я задумала? – удивлённо переспросила.

– Это что? – он продемонстрировал мне вышитый для него кошель.

– Оберег, – смутилась я. – Женщины Альлириума вышивали такие для защиты мужчин от несправедливости и подлых ударов. Не нравится? – расстроенно уточнила.

– Да при чём здесь это? – он замахнулся, намереваясь выбросить кошель, но приглядевшись к вышивке, выругался под нос и опустил руку. – Жрец грома требует с тобой встречи. Поэтому я и спрашиваю, чего ты добиваешься?

– Жрец грома? Со мной? Как неожиданно, – забеспокоилась я, ощупывая пучок на голове. Ведь выгляжу как лахудра. – А зачем? – уточнила растерянно.

– Не знаю, – злость Икароса сменилась мрачностью. – Если как-то навредишь жрецу, что-то выкинешь, не рассчитывай на лёгкую смерть. Лукас в отъезде, а я не собираюсь тебя жалеть.

– Поняла, – вздохнула грустно.

Какой же Икарос злой и пугающий. И так сразу не поверишь, что он отец благородного и спокойного Лукаса. Но даже хорошо, что недостатки лорда проявляются только в родственниках.

– Не пытайся вызвать жалость, – Икарос прошёл к шкафу, распахнул створки и, показалось, ещё больше помрачнел, когда увидел мой маленький алтарь. – Для чего это?

– Для благодарностей, – пробурчала я обиженно.

Принёсся тут, нагрубил, настроение испортил.

– Я слежу за тобой, – напомнил Икарос, прежде чем уйти.

Правда, позитивный настрой снова вернулся, когда ко мне в гости зашёл жрец. Он оказался приятным на вид мужчиной с длинными волосами, белой аккуратной бородой и теплом в серебряных глазах.

– Здравствуй, Пелагия, – поздоровался он. – Я не помешаю?

– Нет, я тут немного прибираюсь перед вашим приходом, – пояснила, смахивая с лица длинную прядь волос.

Очень торопилась, чтобы привести себя в порядок и разобрать свою крепость из подушек, и почти успела.

– Моё имя Лазарус. Мы с тобой знакомы через моего сына, Никиаса.

– О, надо же, Никиас не говорил, что вы жрец грома, – призналась я, рассматривая его во все глаза.

– Это было неважно, я желал поделиться знаниями и понял, что должен с тобой познакомиться, когда сын принёс мне твой подарок, – он продемонстрировал мне кошель.

– Надеюсь, понравилось, – скромно потупилась я.

У меня было несколько подруг в приюте, с которыми мы обменивались на праздники и дни рождения разными подарками, но обстоятельства нас разлучили, последние полгода круг общения составляли только пациенты больницы и врачи, потому я была рада сделать кому-то приятное.

– Очень понравилось. Это щедрый дар. Я чувствую в нём силу нашего покровителя, – сообщил он, чем ввёл меня в замешательство.

– Вы про символизм? – предположила я и всполошилась, поняв, что не предложила гостю присесть. – Проходите, Лазарус, вот это кресло очень удобное, – и указала ему на мягкую зону.

– Не про символизм, – усмехнулся он. – Покажешь свой алтарь?

– Конечно. Он… маленький, – я пробежала к шкафу и распахнула створки. – По-моему, вышло очень красиво.

– Согласен с тобой, – Лазарус прошёл к алтарю и возложил под фигурку Кайлуса несколько деревянных монет, наверняка созданных из дуба. Мне показалось, волосы статуэтки вспыхнули молниями. Надеюсь, это не игра воображения, и бог действительно доволен. – Прекрасный алтарь прекрасной жрицы. Наш покровитель его оценил.

– Жрицы? Нет, – махнула я рукой, рассмеявшись. – Я не жрица, просто изучаю…

– Ты жрица, Пелагия, – перебил он меня. – Я уловил знак нашего покровителя, отправил те книги, эту статуэтку, и оказался прав. Ты избранная жрица грома. И я намерен тебя обучать.

– Ого! – выдохнула я удивлённо, но радость быстро отбросила иные эмоции. – Это так классно! Я согласна! Но… подождите, я же в плену. Лукас будет против, а Икарос и вовсе взбесится.

– Вряд ли мне посмеют отказать, – заверил он меня.

– Да? Ну хорошо, – пожала я плечами.

Если мне предлагает обучение самый настоящий жрец, грех отказываться. Тем более, Лазаруса послал сам Кайлус. Может, вместе мы поможем спасти пленённого бога?

## Глава 3

/Лукас/

Неделя спустя.

Террас скользнул в покои Пелагии намного раньше меня и увидел девушку не сразу, зато будто почувствовал, сразу метнулся к кровати, пронёсся через насыпь подушек и, наконец, отыскал. Она сидела с пяльцами в руках и старательно вышивала синими нитями по белой ткани. На красивом лице обозначилась мина задумчивости, между аккуратных бровей пролегла милая складка. Пелагия поджимала губы и что-то бормотала под нос. Волосы её были собраны в неаккуратный пучок на голове. Из всех дорогих нарядов девушка предпочла обычное зелёное хлопковое платье. Носки и чулки и вовсе проигнорировала, сидела босиком.

– Интересно, мне выделят серебряные нити или слишком дорого? – пробурчала она задумчиво, продолжая оценивать взглядом свою работу.

Лежащая рядом Вайтра зевнула и неопределённо повела головой, указав в сторону. И тогда Пелагия заметила терраса.

– Никиас? – предположила она, потянувшись к нему. И тот, естественно, отпрянул, реагируя на вспышку моего гнева. – Икарос? – высказала следующий вариант, чем немного успокоила.

Она отложила вышивку, приподнялась на коленях и склонилась к живой тени.

– Снова нет? Но кто ещё? Лукас?! – воскликнула так радостно, что я сбился с шага.

И террас прильнул к её рукам, позволил себя коснуться. За что Вайтра шутливо куснула Пелагию за бедро. Хранительница с террасом удивляли. Но и здесь находилось объяснение. Стеин и Аргос сообщили, что их тени тянулись к истинным, а хранители – защищали. По предположениям лордов, чувствовали в девушках божественную искру. Неужели и в Пелагии проявился этот дар?

– Эй, тебя я тоже люблю, – рассмеялась она в ответ на укус хранительницы.

Но больше всего удивляла Пелагия. Я не узнавал её. Похоже, это действительно не она. Или я хочу в это верить?

– Лорд Лукас, – охрана у входа выпрямилась, приветствуя меня, и это заставило оторваться от наблюдения за Пелигией.

Моё внимание сосредоточилось на Никиасе. Как сам признался, по просьбе самой девушки и настоянию отца он принёс Пелагии книги про бога Кайлуса. Не сделал ничего плохого, но меня злило, что моя истинная предполагала в террасе не меня, а его. Глупая ревность, ведь Пелагия полностью в моей власти, а Никиас не посмеет пойти против лорда, но я не мог отринуть эти чувства, наоборот, присматривался к сопернику, оценивал.