# Сталкер. Истории. Старик. Сказ второй

Захар Чернобыльский

Продолжение рассказа про одинокого старика, что живёт в стареньком доме Чернобыльской Зоны Отчуждения и его верного Пса.

Еды почти не осталось… Страшная проблема с нехваткой запасов заставляет их идти в Припять. Получиться ли найти хоть что-то съедобное, или они встретят там свою смерть?

Говорят, что было, то прошло. Но как же прошло, когда оно всё также подгоняет тебя. Морит голодом, холодом, страхом… тяжёлыми жизненными условиями. Безнадёгой, которая захватила твою душу и внутренности. И с того момента – не отпускает. И никогда уже не отпустит. Сковывает твой дух печалью и обжигает раскалённым прутом не от огня, но от холода, ставя ледяное клеймо. Печать слабости. Почему лёд? Мороз сковывает, замораживает. Не убивает. По крайней мере, не сразу. С ним ещё можно жить. Но от огня сгораешь быстро. Всё выжигается, пропадает. Ничего не чувствуешь и тебе безразлично. Внутрянка превращается в пепел, который разнесёт по миру ветер и от тебя совсем ничего не останется.

Раненый старик сидел у себя дома. В старой печи потрескивали мелкие сухи палки, которые довольно быстро прогорали, не успевая зажечь своими нежными огненными поцелуями дрова, что старик заготовил ещё пару лет назад, когда имел больше сил и здоровья. Больше времени на то, чтобы жить. Или выживать? Это уже кому как. Кому-то хватает крова и пищи над головой, да чтоб здоровье не подкачало. А кому – огромные богатства, и власть над всем миром. Или по крайней мере над теми, над кем это возможно.

У меня не было богатств. Никогда. Но тем не менее, был богаче всех этих «миллярдеров». Я так считаю. Хотя… почему это – был? И до сих пор…

Его серые «ватники» местами были пропитаны кровью.

У меня внутри – весь этот мир, всё его богатство. И он принадлежит мне. Закатное и восходное солнце, его тёплые лучи. Серебряные звёзды в небесах… луна, такая же, как блюдце, что порой сияет. Ласковый и тёплый ветер, который бывает морозно-бодрящим, или почти обжигающим в жаркие летние дни. Это тоже хорошо, без этого никак. Переменных великое множество. Благодаря всем им, мы любим то, что любим, и являемся теми, кто мы есть. И делаем выбор. Когда гулять и работать. Сидеть дома на диване с чашечкой сладкого чая или кофе, укутавшись в тёплое одеяло. Смотрим свою любимую телепередачу. С работой, конечно, есть свои сложности, но этот выбор каждый делает сам, что ему нужнее. Работать, или быть свободным?

То же касаемо и людей. Тех, кого мы любим и с кем хотим быть. Миром правят переменные… – подумал старик и закашлялся. Грудь свело, на лице отразилась гримаса боли.


За окно стало довольно холодно. В его обветшалый дом, который растрескался по углам и в стенах, ветер проникал внутрь. Выдувал не только тепло, но и прогонял из него саму жизнь.

Часть из нарубленных поленьев лежала во дворе, а часть он ещё по осени перетаскал в прихожую, да на кухне у стены сложил. Подтаскивал потихоньку-помаленьку, насколько хватало сил. Ведь зимой, в морозы, хрен так потаскаешь. А примёрзшие и заметённые снегом чурбаны, так вообще, невыполнимая задача. И так уже сам еле двигаешься, а тут…

Он посмотрел на свои руки. Грязные, в крови, дёргаются… Ему стало даже смешно. Он не понимал, почему до сих пор они так сильно дрожат. Старался почувствовать, разобраться… Толи от усталости и полученной раны, или от страха, а может, просто, от старости? Или от того, что боится остаться совсем один? Для него это хуже смерти. Сидя на старом стуле, он нагнулся чтоб погладить своего верного пса.

– Н-да, Пёс, вот такие дела, – старик так и назвал его – Пёс. Коротко, звучно, говорить легко, да и самой животинке видел, что нравится. Пёс с выразительными коричневыми глазами смотрел на хозяина, явно выражая желание сделать для него что-то хорошее, чем-то помочь. Старик потянулся рукой и… чуть не упал. Силуэт верного друга растворился тёмной дымкой. Ах да, ведь его нет. Теперь – нет. Чёртов морок! Вот же, привиделось… А времени прошло всего лишь около суток. Сраных, прости господи, суток!

Старик всхлипнул навзрыд, и запустил крышкой своего любимого термоса в печку. Попал в кирпичную кладь. Крышка с остатками чёрного чая легонько звякнула и упала на холодный деревянный пол. Чайные остатки украсили коричневые доски тёмными пятнами.

Он плакал, стянув шапку, схватившись за седую голову. На пол падали прозрачные и красные капли. Слёзы перемешивались с кровью, которая стекала из-под зимней одежды по его дрожащим рукам. На какое-то время старик отключился, переживая недавно произошедшие события, которые пульсировали перед его глазами невыносимой болью.