# Рассказы журналиста

Владимир Лукашук

Эта книга – плод журналистской и писательской деятельности автора. Владимир Лукашук член Союза журналистов России, ранее также был членом Союза журналистов Латвии. За тридцать пять лет ему пришлось столкнуться с самыми разнообразными, порой невероятными, случаями и персоналиями.

Сборник состоит из рассказов, различных по тематике, которые, конечно, удивят любого читателя. Одни из них весёлые другие - загадочные, а третьи - трагичные или философские.

Как погиб в Афганистане «королевский батальон»? Бывают ли на Волге штормы? Кто такой "Porto nero"? Как относится к тому, что в России есть кладбища бывших врагов? Откуда берутся загадочные «круги на полях»? Что говорят автографы известных на всю страну знаменитостей? Обо всём этом и можно прочесть в предлагаемой книге.

Издание является своеобразным продолжением другой книги автора – «События и лица. Мемуары журналиста».

> Жизнь – прекраснейшая из выдумок

> природы (Иоганн Вольфганг Гёте)

## Глава


## Загадочный круг

Я шёл меж рядов уже сильно подросшего подсолнечника, увязая по щиколотку в чернозёмной грязи. «Плакали мои туфли», – думалось с тоской. Одно утешало – до чуда оставалось несколько шагов. Давненько мне хотелось увидеть сие загадочное явление. И вот, вроде бы, свершилось.

– Полюбуйтесь, – произнёс слегка растерянно провожатый, фермер Виктор Никуйко, и обвёл рукой вокруг.

***

Удивительная новость пришла в нашу редакцию из Алексеевского района в начале лета. Собкор «районки» Николай Степашин, вяло извещавший о рутине глубинки, вдруг ошарашил сенсацией почти мирового масштаба: местный фермер обнаружил на поле подсолнечника загадочный круг! Ну, прямо такой, о которых в начале нулевых годов частили все СМИ: так и так, на очередном поле зерновых появились те самые, непонятные для понимания, «круги». Тут же присовокуплялись таинственные случаи: мол, есть даже очевидцы, как ночью – как же иначе! – приземлились на сельхозугодия «летающие тарелки» и травили посевы, аки конёк-горбунок из сказки. Явно совести у братьев по разуму нет! Люди сеяли-бороновали, а посланцы чужих миров, вместо того, чтобы помочь с уборкой урожая, залетали на чужой участок, и давай гадить! Некрасиво, однако, для космических гостей, пусть даже незваных. Хотя кто они, вредители сельхозугодий, не совсем ясно. То ли соседи-марсиане, то ли обитатели ближайшей Проксимы Центавра, то ли вообще засланцы параллельных миров.

Сообщение столь перевозбудило меня, что я мигом очутился в кабинете главного редактора. Даже секретарша Клава не успела широкой грудью встать на его защиту.

– НиклайДавыдыч, дайте мне это задание! – выпалил без экивоков. – Интересуюсь этой будоражащей темой чуть ли не с детства! Я вам такой материал о таинственных кругах выдам, что все читатели очумеют. Всюду только читаешь об этом, а мы, областная газета, до сих пор не отметились. Заодно собственными глазами хотя бы подивлюсь на чудо – сам не знаю, что думать о нём! Можно съездить в станицу Ржа̀новскую?

Я строчил скороговоркой так, что у главреда Бурого никак не получалось остановить мой натиск.

Он неторопливо почесал по привычке авторучкой за ухом и сдался без боя:

– Почему бы нет? Только разузнай подробно: где, что, как. Заодно спроси у «иноземцев» адреса, явки-пароли, ФИО там… Чем забойнее материал, тем лучше.

Я слегка смутился:

– Э-э… Какое ФИО?

Затем, преодолев мозговое торможение, сориентировался:

– А-а… Адреса! Ну, коли встречусь лично, не только сделаю интервью с ними, даже приглашу в редакцию. Посидим, почаёвничаем, наладим межзвёздные контакты…

– Ладно, – хмыкнул Давыдыч, – иди в бухгалтерию, оформляй командировку.

***

Меня, без шуток, волновал сей феномен. Впервые прочитал о «ведьминых кругах» ещё в юности в одном из научно-популярных журналов, и та загадка засела занозой в душе. Я это напрямую связывал, как и большинство, со звёздными пришельцами. Вот они кружатся-кружатся над планетой, прицеливаются, потом бац – «только прилетели, сразу сели». Откуда они, действительно, берутся? Интернет завален статьями и видео о «кругах»! Но те знания лишь прибавляли печалей, ибо никакого толком объяснения не предлагалось.

Одно видео 90-х годов шокировало записью, где после пролёта парочки загадочных «светлячков» образовались подобные «круги». Посадочные площадки? Но часто это – прямо масштабная геометрия: кругообразные узоры, разные строго ломанные линии, вполне осмысленные фигуры. Загадочные письмена на зерновых культурах в несколько гектар? Или просто автографы гуманоидов с далёких звёзд: мы, мол, сюда залетали по турпутёвке или с целью изучения землян. Правда, потом в СМИ иной раз всплывали разоблачения: великовозрастные хлопцы от скуки брёвна по пшенице катали, а дошлые журналюги, послушав их, уже дурачили народ, вешая на уши длинную лапшу. Голова уже кру̀гом шла – правда или нет?

Впрочем, выдавались и более серьёзные теории: дескать, это – новое направление в искусстве художников, желающих оставаться инкогнито. Я бы поверил, да где вы видели художников, которые не любят покрасоваться собой? Как писал ещё некий пиит: «Мы пишем о тщете славы и скромно ставим свои имена…». Так что нестыковочка в объяснениях! И как быть с хрониками аж семнадцатого века вместе с рисунком «круга», где дьявол вовсю машет косой на поле? В общем, вековая загадка загонит в ступор эрудита на любом из телешоу: «Что, где, когда?», «Игра на миллион», «Умники и умницы» и так далее.

К сожалению, упомянутый корреспондент «районки» не особо спешил со своей сенсацией. «Круг» обнаружился, как выяснилось, месяц назад. Мы тут бьёмся над задачей вселенских масштабов, а в казачьем краю, видите ли, важнее яровые-озимые. Никакого полёта мысли у них в глубинке! Неторопливость пейзанов, конечно, вызвала искреннюю досаду: за это время успело пройти аж несколько дождей. Успею ли что-то изучить на размокшем грунте?

Я отправлялся в Ржановскую с твёрдым намерением застать хотя бы какие-то следы присутствия инопланетян. Накануне как раз шум прокатился: на Ставрополье в полях пшеницы вновь приземлялись «тарелки». И там представители всероссийской уфологической организации божились, что чуть не собственными очами видели, как на месте посадки НЛО образовывались пресловутые «круги».

***

– Предупреждаю, что шутки, будто мне с «бодуна» что-то померещилось, не принимаю, – сразу осадил весьма сдержанный, с чёрными усами Никуйко, едва мы поздоровались. С его лба падала прядь, по которой сразу можно было понять, что он – потомок лихих людин.

Фермер добавил:

– И не в какие чашки-тарелки летающие не верю. Правда, у самого свербит: что за ерунда у нас творится?

Я только что вылез из маршрутного автобуса. Было около одиннадцати дня, и солнышко ярко освещало тамошнюю буколику: приземистые домишки с деревянным штакетником, блеющая невдалеке коза, в остервенении рвущейся с привязи пёс, который желал показать, кто на селе хозяин. Невдалеке нас изучала парочка шалунов лет семи-восьми, ковырявшихся в носу. Какая уж тут космическая фантастика!

Рядом суетился худой и вихрастый корреспондент Степашин. Он поддакнул:

– Я тоже не верю в инопланетную галиматью. Дык… Кто знает? Может, всё-таки сделано нечеловечьими руками?

Ему было грустно расставаться с экзотическими версиями происхождения «кругов». Разве справедливо, коли не состоится его в прямом смысле звёздный час в любимой профессии, где без сенсаций никак? Тем более, что следом он высказал весьма дельную мысль:

– Мы даже засняли явление на видеокамеру. Вдруг продадим запись кому-нибудь? На всякий случай будет аргумент, чтобы не подкалывали шуточками типа: «Сколько стакано̀в на грудь приняли, прежде чем поисками инопланетян занялись?».

По виду Никуйко меньше всего подходил на роль мистификатора. Фермера явно больше интересовали виды на урожай, чем загадочные феномены. Он кивнул на видавшую виды «Ниву» камуфляжной расцветки:

– Поехали.

***

Пока мы тряслись по просёлкам, Никуйко делился историей своего околонаучного открытия. Он засеял поле подсолнечником в конце мая, но никак не удавалось прокультивировать участок из-за начавшихся ливней.

В первой декаде июня вроде как распогодилось. Рачительный хозяин, зацепив культиватор, отправился в поле. Работа шла чинно-гладко, пока фермер не узрел чудную картину. «Что за хрень?!» – ахнул он. В середине поля всходы пропали, на солидной проплешине практически ничего не росло, её центр чернел безжизненным пятном

– Поначалу решил, что мой кум бычка оставил пастись, – высказал, крутя руль, самую заурядную версию фермер. – Внутри круга ямка, будто кто-то колышек вбивал для цепи. Но кум знать ничего не знает! Да и странно было бы среди подсолнечника скотину пастѝ.

Я с видом бывалого агронома согласно кивнул.

– Тогда чего подумал, – как заправский следователь, продолжил изворотливую мысль Никуйко. – Что, если это – просев? Бывает сеялка забарахлит, семена не попадают в почву. Однако пустые места должны образовываться порядно, не каким-то кругом.

– А давно этим полем пользуетесь? – с подозрением допытывался я. – Может, раньше подобное случалось?

– Я обрабатываю надел уже шесть лет, раньше ничего не замечал, – пожал Никуйко плечами. – И никто из соседей не рассказывал о таких чудесах.

– Отчего же вы решили, что это – козни иномирян? – улыбнулся я.

– Так вы сами пишите об этом в газетах! – выдвинул железобетонный довод фермер. – Как ещё объяснить образование круга? Не трактор же по небу залетел на поле! Да вон, смотри! – Он указал вдаль рукой.

И, вправду, я увидел в полукилометре пригорок, с которого нам весело махали от ветерка жёлтые головки подсолнечника. На склоне пригорка чётко обрисовывалась почти пенсионерская плешь с ровными краями.

Через несколько минут мы уже подъезжали к полю. Далее от дороги нужно было пробираться на своих двоих.

***

…М-да, чудо не впечатляло. Попадись оно случайно где-то на выселках, я даже не остановился бы. Обычная поляна с сорняками. Фокус лишь в том, что почти идеально округлость в поле хорошо видна издалека. Правда, трава в этом месте уже чуть зазеленела, среди неё сиротливо жались три-четыре хилых росточка подсолнуха: на остальном поле культура поднялась где-то на метр, в круге – от силы сантиметров на десять. Со слов Виктора, в день, когда он обнаружил сей непорядок, внутри круга практически ничего не росло.

«Что в непролазной грязи можно обнаружить?» – с тоской мелькнула мысль, когда мы подошли ближе. Тем не менее, я вытащил рулетку и стал проводить измерения вместе со Степашиным.

Практически правильный круг был диаметров около двадцати метров. В самой серёдке – аккуратная лунка глубиной до двадцати пяти сантиметров и такого же размера в диаметре. Она являлась «центром», хотя это название чисто условно: от него до края круга на восток и юг было по десять метров, на север и запад – примерно тринадцать метров. Не иначе, как инопланетный корабль был овальным.

Вокруг лунки располагался чуть бо̀льший круг – около 80-90 сантиметров, он был заметен из-за небольшой насыпи. Приглядевшись, я заметил в центре… Как бы правильнее выразиться? Канал или шурф диаметром примерно в три сантиметра. Словно кто-то аккуратно извлёк пробу земли.

Степашин принёс маленькую сапёрную лопату. Он упорно жаждал докопаться до истины и принялся ковырять лунку. Увы, грязь прилипала к лопате, мешая расчистке. Не удавалось расчистить и место вокруг. Но почему-то нам казалось, что шурф уходит в грунт очень глубоко.

Посмотрев на меня, Николай повторил:

– Ясно, что нечеловечьими руками сработано…

Я оглядел поля вперемешку с лощинами, раскинувшиеся окрест на несколько километров. Усмехнулся над скептическими заверениями иных «специалистов», утверждавших, будто чёртовы круги «мистифицируются» самими людьми. Не уж-то в Волгоградской области кто-то поддался «кругомании»? Казаки – народ серьёзный, ерундой не будут заниматься. Так кому, в богом забытой глуши, понадобилось шутковать? Мне от райцентра пришлось отмахать двадцать километров, после пробираться просёлком и ещё тащиться по бездорожью, дабы узреть сие «чудо». И нет поблизости ни геологов, ни строителей с археологами. Мой и так скромный скепсис понемногу выветривался.

Долго ходили вокруг да около, спорили о разных вариантах. Абсолютно исключалась версия потравы места животными. Случайный разлив гербицидов? Так почему столь правильная форма? В конце концов, откуда тогда «центр» поляны? Исключался также вариант механической обработки угодий каким-нибудь юмористом-трактористом. Следов, кроме культиватора и теперь уже нашей машин, разумеется, никаких. Не по воздуху же залетели в средину поля! То-то и оно, что сама собой напрашивается мысль о приземлении чего-то сверху.

***

А, собственно, почему бы не признать, что космитам начхать, где совершать посадку – в пшеницу или на подсолнечник? Главное, чтобы площадка была ровная и места малолюдные. Кто знает, для каких целей космические пришельцы приземлились: научный эксперимент, ремонт помятых от метеоритов боков или просто ноги-щупальца размять? Спиралевидная же завивка зерновых – лишь последствие завихрений при посадке. С таким же успехом инопланетяне могут приземляться на любом участке, и вряд ли их беспредел обнаружился, если бы не озабоченность хозяина беспорядком на родном поле.

Конечно, попадаются шутники в наше время, создававшие жалкие подобия кругов. И позже они признавались, что водили уфологов за нос. Да в таком случае придётся признать, что существует целая международная организация мистификаторов, которая развлекается тем, что мастырит математически выверенные круги в разных точках земного шара. Кругов-то десятки, если не сотни!

Мне вспомнилась история с подобным явлением на Ставропольщине. Размеры круга, лунка посередине – это совпадало. Однако кое-что отличалось от ставропольской бесовщины. Во-первых, он образован не в пшенице. И, во-вторых, здесь отсутствует спиралевидная завивка к центру; напротив, участок почти полностью лишён растительности. В-третьих, нет никаких дополнительных линий либо обводов по периметру круга, как там описывали уфологи.

Имелись и совпадения. Например, крупные размеры круга. Также имелся центр, в котором некто будто бы изъял пробу грунта. Более того, ржановское чудо появилось почти одновременно или даже чуть раньше, чем ставропольское.

Электромагнитное излучение, подземные газы, энергетический луч из космоса… Мы перебрали кучу вариантов, но ни на одном толком не остановились.

Степашин высказал более приземлённую версию: круг возник при ударе молнии в почву. А ямка посредине указывает на то, что основной разряд пришёлся именно в данное место.

Никуйко засомневался:

– Почему нет намёков на огонь? Трава ничуть не обожжена!

– Жаль, что ты, Виктор, не сообщил чуть раньше об этом, – посетовал корреспондент. – Две недели назад авиаотряд прилетал, можно было местность с воздуха обследовать. Глядишь, интересное что-нибудь увидели, что с земли неприметно. А вызывать лётчиков вновь – дороговатое удовольствие.

Как я понял, за свой счёт совершать мировое открытие ни у кого не было желания. Наш редактор тоже вряд ли выделит деньги. Ему проще заставить главбуха выделить средства к торжественной дате с банкетом. Тогда хотя бы будет что вспомнить! А вот с «братьями по разуму» вряд ли получится выпить.

– Ты покопай глубже, когда чуть подсохнет, – стал инструктировать я фермера. Мы уже топали по грязи обратно к «Ниве». – Я на днях позвоню, расскажешь о результатах.

– Ага, – возразил Никуйко, – копну дальше, а там «зелёные человечки» мои семечки лузгают!

Перспектива быть захваченным в плен гуманоидами его не прельщала. Фермера больше заботило, сколько центнеров семечек он недосчитается из-за нашествия инопланетной живности.

***

Мы вернулись в станицу, и Никуйко пригласил меня со Степашиным к себе домой посидеть за чашкой чая перед дорожкой. Едва сели за стол, как пришла соседка. Её пригласила супруга фермера, предупредив нас:

– Татьяна вам такую историю расскажет, обомлеете.

Я сразу уши навострил – на ловца и зверь бежит!

Казачка довольно объёмных габаритов в голубой блузке и с фартуком чуть ли не на груди начала с личных печалей:

– Это было очень давно. Тогда я была совсем юная.

Она кокетливо провела в том месте, где у неё в туманном прошлом была, видно, талия.

– Вы и сейчас неплохо выглядите, – вставил я, как показалось, удачный комплимент. Надо же было как-то расположить к себе рассказчицу! Соседка, приняв всё за чистую монету, окинула меня томным взглядом. Потом принялась за личное досье:

– Возвращались мы с подругой Манькой из райцентра на её «жигулях». Дело было зимой, к вечеру. Вдруг у дороги за лесопосадкой видим светящееся красное пятно. Моя подружка говорит: «Кому это надумалось костёр разводить?». Я ей: «Ты сдурела? Дело к ночи! Может, бомжы греются? Щас нам устроют приключение». Но Манька коли что надумает, её не остановишь – настоящая казачка! Может и быка на скаку остановить. Взяла да притормозила.

В это время в комнату вошёл мужчина в милицейской форме лет тридцати, кучерявый, с усами а-ля «велосипедный руль», на плечах красовались погоны лейтенанта. Несмотря на молодость щеголеватого милиционера, его бакенбарды покрывал иней седины.

Виктор представил:

– Знакомьтесь, мой младший брат Василий, местный участковый. Кстати, человек, который вообще не признаёт шуток.

Мы пожали друг другу руку. Я ощутил, что у Василия силушки не меньше, чем у Маньки. Заодно усвоил, что в Ржановской слухи распространяются мгновенно.

Тем временем соседка продолжила:

– Значит, Манька останавливается и так смело шурует в лесопосадку, благо, что сугробов на обочине ещё не намело. Я сижу ни жива, ни мертва. Гляжу, подруга прошла с десяток метров, остановилась. Потом сделала ещё шажков пять и назад попятилась. Ну, думаю, что-то не то. Манька вернулась, захлопнула дверь и уставилась на меня испуганными глазищами: «Ты представляешь, иду к огню, а он от меня удаляется». Мне вообще стало не по себе – коли Манька испугалась, то надо срочно убираться! Огонёк-то в самом деле ме-е-дленно так движется над лесопосадкой. Причём, поднимается всё выше. Затем завис над деревьями и… Исчез.

– Это всё? – допытывался я.

– Да нет, – высказалась двусмысленным оборотом соседка. – В другой раз старуха Агафониха баяла, как в шестидесятых годах вышла на двор к вечо̀ру и видит нечто висящее в воздухе. Это «оно» размером было с автобус. И вдоль бортов даже горели окошечки.

– Ух, ты! – не выдержал я. – Может в том общественном транспорте и «зелёные человечки» толпились, как в час пик?

Татьяна обидчиво поджала губки:

– За что купила, за то продаю.

Позже слух о случившемся вмиг распространился по окрестностям. Однако здесь свои законы: станичники погутарили о необыкновенной штуковине да забыли. И вправду, не звонить же о подобной ерунде учёным в Москву? Куда ни шло, участковому Василию пожаловаться, дабы он приструнил небесных хулиганов, мешающих уборке урожая. Или ещё космиты возьмут да вывезут семечки на рынок Альтаира для продажи.

Я выключил диктофон, и ещё раз глянул на толстого пушистого кота, разлёгшегося на диване. Всё наше чаепитие животина изучала меня жёлтыми зенками, не мигая. Во мне уже заскреблось подозрение, что котяра – точно замаскированный инопланетянин.

***

Назад я возвращался на милицейской «Волге». Никуйко попросил подбросить меня Василия, ехавшего в город по делам. В здешних краях человека не бросают на произвол судьбы, ибо каждый кому-то кум, брат или сват. И взаимная помощь тут является законом.

Уже смеркалось, в небе зажигались первые звёздочки. Я устал от многочасовой поездки и разговоров. В голове творилось, выражаясь по Чехову «сплошное чёрт знает что» от всяких вопросов. Неожиданно вспомнил, как ещё мальчишкой залезал на соседский сарай с плоской крышей и подолгу глядел в бездонную тьму с мерцающими огоньками. Что нас притягивает в ней, когда, казалось бы, наблюдаешь одну и ту же картину? Вот братьям нашим меньшим это не интересно! А коли за миллионы парсеков живут где-то уже «старшие братья»?

По большому счёту, я так и не разгадал тайну круга. Хотя хотелось. Как же назвать свою будущую статью? Что-нибудь игривое, типа, «И откуда взялся вдруг этот непонятный круг?». Или: «Этот загадочный круг чьих шаловливых рук?».

– Как вам наши места? – прервал Василий мои журналистские экзерсисы. Он был явно не из болтливых, однако сама обстановка сейчас располагала к задушевной беседе. И впереди ещё предстояла трёхчасовая езда.

– Замечательные! – откликнулся я. – Тихо, спокойно, красиво. Бесконечные просторы.

– Это точно… – молвил он. – А что думаете насчёт баек о кругах и НЛО.

– Да если бы я сам знал ответ. Он где-то там, наверное, – кивнул в бездонное небо.

– А я тоже кое-что видел…

Я напрягся: «Милиционер меня разыгрывает или?.. Но про него даже брат сказал, что он шуток не понимает».

– Что же вы видели?

Василий помолчал, уткнувшись в полутёмную дорогу.

– Да что… Был случай. Прошлой осенью с другом охотился на уток. Глядим: ёлки-палки – над озером непонятная штуковина! Здоровенная – около 200 метров. И светится голубовато-металлическим сиянием. Она такая, такая…

Невольного очевидца так захватили эмоции от той неожиданной встречи, что он даже теперь не мог подобрать слов. Нужно было направить Василия в нужное русло, ибо главное правило в интервью: кто задаёт вопросы, тот и владеет беседой. Поэтому я спросил:

– Так что это была за штука? Каковы её параметры?

Рассказчик впервые хмыкнул и протянул:

– Ну-у, огромный эллипс. Он висел над поверхностью воды. Мы с другом поняли, что это – НЛО. Сверху эллипса небольшая «шляпка». Над ней торчала пара трубок. И знаете, как мы «тарелку» засекли?

– Как же?

– Мы сидели в засаде, когда услышали странный шум – он напоминал падение воды. Я раздвинул камыши и просто очумел. В самом деле вода падала… Только вверх – из озера она втягивалась в эту штуковину. Друг указал мне на берег, и я с ужасом увидел, как вода быстро уходит от обрывистого берега – видимо, это происходило прямо в дурных объёмах! Мы были недалеко от берега, и наша резиновая лодка вот-вот должна была сесть на обмелевшее дно. Неожиданно эта гадость перестала всасывать воду и двинулась в нашу сторону. Причём камыш под этой штуковиной словно прогибался, хотя они не соприкасались. Вот тогда я и поседел…

– Что же было дальше?

– Да что… Нам лишь почудилось, что мы обнаружены. Или неинтересны им были охотнички с Земли. – Участковый сделал нажим на слове «им», как бы подразумевая: кто-то же управлял этой громадиной? После продолжил: – Потом «тарелка» помчалась над водой с огромной скоростью, взмыла вверх и растворилась в воздухе.

– Пальнули бы в «тарелку», – подкинул я запоздалую идею Василию.

– По такой махине стрелять? – проявил он служебную смекалку. – Мы с ума не сошли! А если жители «глубокого космоса» не слышали о гуманизме и жахнули обратно из неведомого ружья? Вот охота уже на нас началась бы! Так что мы живо погребли в противоположную сторону.

Милиционер замолчал. Я тоже выдерживал паузу. Если Василий хотел бы что-то дополнить, он обязательно продолжил разговор. Но мне показалось, что он уже думал о своей родимой службе. Хотя мне стала понятна причина появления участкового в доме брата: скрываемая тайна жгла его, а исповедоваться кому-либо блюститель порядка о случившемся не собирался. Я много читал и слышал подобных историй от обычных людей. Представители «силовых структур», военные, эмчээсники не особо распространяются на скользкие темы, так можно и со службы загреметь с соответствующим диагнозом.

«Как же всё это понимать?» – ломал я голову над сегодняшним случаем. За последние часы мои размышления маятником качало из стороны в сторону: я верил и не верил в услышанное. Однако разум человека устроен так, что не желает докапываться до причин всяких явлений. И уж лучше бы думать, будто казаки сочиняли всё это для развлечения самих себя, чем вдруг вновь услышать вполне правдоподобную историю. Ведь она опять рождает в сердце пессимистичную тоску: что же за ерунда творится на белом свете?! Или всё же кто-то есть на другом берегу Вселенной, который также с маятой смотрит на звёзды и ищет близкую душу?

Возможно, в будущем – далёком или не очень – люди найдут разгадку и этому феномену. Но она достанется потомкам. А как же мы?

Ах, как хотелось бы понять эту тайну сейчас. Но пока вместо ответа – один многоточия.

## Porto nero

Волгоград накрывала невыносимая июльская жара, когда я решил прогуляться в обеденный перерыв по центру города. Выйдя из высотки, в которой располагалась редакция, я миновал сквер на Площади павших борцов. После пересёк дорогу, оказавшись возле медуниверситета. И тут столкнулся с неким Демидом С. С ним мы познакомились, когда я писал статью о персонах, увлечённых оккультизмом и прочей хиромантией.

Этот высокий, молодой мужчина с длинными смоляными волосами представлял собой весьма колоритную личность как по внешнему виду, так и по образу мышления. В его пристальном взгляде сквозила тихая безуминка, которую трудно объяснить словами. Поэтому при встречах я старался избегать с ним контакта глазами. И ещё меня подспудно настораживало, что почти всегда в одежде Демида присутствовала детали чёрных тонов. Хотя, возможно, меня мучали лишь глупые страхи, порождённые подсознанием? Ведь мрачные цвета так естественны для человека, который обожает рассуждать о потусторонних силах, практикует магические обряды и верит в метемпсихоз. На сей раз на Демиде была чёрная льняная рубашка с короткими рукавами; на груди красовались загадочные руны, вышитые золотистой нитью.

Мы чуть поболтали об общих знакомых, посетовали на уличную духоту, как бывает в тех случаях, когда, собственно, не о чем говорить, если вы не настолько дружны между собой. Уже хотели, было, расставаться, как вдруг…

Лицо Демида будто окаменело. Я не мог понять перемену в настроении знакомого и повернулся в направлении его напряжённого взгляда. К нам приближалась тщедушная фигура редактора Алексеева. Он был слегка близорук и шёл в нашем направлении, видимо, до поры не замечая нас. Зато я его кучерявую голову с проседью вряд ли мог спутать с чьей-либо другой.

Столкнувшись с нами нос к носу, редактор слегка растерялся. После на бритой физиономии Алексеева возникла подобие улыбки. Правда, в его поведении я почувствовал неуверенность. Дело в том, что полтора года назад этот руководитель достаточно крупного издания сильно поскандалил с Демидом. Тогда между бухгалтерией редакции и рекламным отделом возникла малоприятная заварушка; в неё оказался вовлечён и сотрудник отдела – мой знакомец. Он, якобы, скрыл часть доходов от рекламы, хотя начисто отвергал некоторые двусмысленные факты – их действительно можно было по-разному интерпретировать. Тем не менее, Демиду пришлось уволиться, и, вроде бы, конфликт был исчерпан.

Но, как оказалось, это мне только казалось. В душе Демида скандал явно оставил болезненный рубец, что показал последующий инцидент.

Алексеев заметил нас, только столкнувшись нос к носу. И ему не оставалось ничего другого, как изобразить деланную радость и протянуть нам руку. Конечно, не особо верилось в искренность намерений этого товарища, помня, как в советские времена он крутился лицемерным винтиком пропагандисткой машины компартии. Да бог с ним! Сейчас, при случайной встрече, я являлся лишь сторонним наблюдателем, поэтому вполне нейтрально – хотя с некоторой неохотой – пожал редактору ладонь.

Зато Демид повёл себя совершенно не так. Он чуть отступил назад и неожиданно с ненавистью бросил редактору фразу, которую мне не хотелось бы приводить тут дословно. Однако суть её была проста: неужели ты ещё жив?

Надо было видеть, сколь растерянно-подавленное выражение вмиг приобрела физия Алексеева. Тень благостной улыбки слетела с лица редактора, плечи поникли. Я тоже, честно говоря, не ожидал услышать от Демида такого взрыва неприязни, даже зная об их натянутых отношениях.

Алексеев опустил голову и после, уже не здороваясь со мной, пошёл своей дорогой. А мой знакомый взял да ещё плюнул ему вслед! Мне было неловко наблюдать столь неприятную сцену, и я сразу попрощался с Демидом, поспешив к себе на работу.

* * *

Через три дня я просматривал местную газету. И неожиданно… Внизу живота у меня похолодело: на последней странице я прочитал крупный некролог, посвящённый редактору.

В моей голове шевельнулись смутные подозрения. Я принялся обзванивать журналистскую братию, чтобы выяснить обстоятельства смерти Алексеева. И выяснилось, что редактор скончался именно в ту ночь, накануне которой произошла наша встреча втроём. Медики поставили посмертный диагноз: обширный инфаркт. Один из приятелей сообщил по телефону:

– Представляешь, накануне Алексеев сказал своему заместителю, будто его скоро снимут с должности. Да ведь областная администрация к нему благоволила! Так с чего он взял, что его уберут? Неужто сердечишко заклинило от волнений за любимую должность?

В моей голове промелькнула тень чёрного юмора: «Вот и сняли…» Я был заинтригован цепочкой странных событий, следовавших друг за другом.

Бывает так: вроде, в жизни отмечаешь какую-либо деталь, слово, некий поступок свой или чужой, однако до поры факт не выпрыгивает на поверхность подсознания, ибо не придаёшь ему значения, пока с тобой не случается нечто… И тогда изумляешься: да вот же где связываются концы в единый узелок! Или это – лишь игра буйного воображения?

Впрочем, не спорю, меня мучило и чисто профессиональная въедливость, желание докопаться до первопричины происшествия.

Не прошло месяца, как я опять встретил Демида в центре города. После краткого приветствия исподволь попытался прощупать нелепую ситуацию:

– Послушай, даже не знаю, что думать по поводу смерти редактора того издания… Не ты ли накаркал?

Представитель потусторонних сил посмотрел на меня изучающим взглядом. Затем сказал:

– Возможно, совпадение. Что тут удивительного?

Мы, закурив, присели на лавочку всё в том же сквере на Площади павших борцов. Жара в августе чуть спала. В ветвях деревьев шелестел слабый ветерок.

– Я скоро уезжаю отсюда, – меланхолично промолвил Демид. – Не вижу в нашем городе никаких перспектив. Подамся в Москву, открою там салон чёрной магии. Я выяснял: клиентуры вполне хватает. Недавно навещал профессора Бурова, он посоветовал пройти курсы в их центре. У меня, видишь ли, обнаружились отличные способности к экстрасенсорике.

– Неужели? – я слегка опешил.

О, Буров являлся весьма харизматической личностью для Волгограда! И мне приходилось встречаться с профессором, когда готовил интервью с ним по парапсихологии. Правда, сей психотерапевт считался отщепенцем среди медиков, которые с подозрением и презрительностью взирали на его опыты в изучении «потустороннего». Высоколобая профессура с её консервативностью терпеть не желала в своей среде чудаков, занимающихся странными экзерсисами.

– Обнаружились, – повторил с едва заметной улыбкой Демид. – У него есть специальные приборы для изучения таких феноменов.

Он произнёс это с долей высокопарности, чтобы придать бòльший вес сказанному. После поведал, как происходило выявление малопонятных для большинства способностей к экстрасенсорике.

Для начала Буров накладывал испытуемому на запястья и голову электроды. После предлагал сосредоточиться на скромном приборчике, где ровно посредине циферблата в виде полумесяца располагалась стрелка. Тогда профессор попросил Демида: «Попробуйте отклонить усилием воли стрелку влево. Хорошо… Теперь вправо…Отлично!».

– Понимаешь, собственными глазами увидел, как стрелка отклоняется туда, куда я хочу! – произнёс Демид, сам удивленный эффектом. Время от времени он поглаживал весьма оригинальный перстень с серебряным драконом, обвивавшем его левый мизинец.

– Может быть, профессор незаметно что-то там подкручивал, – засомневался я.

– Да ни хрена он ничего не подкручивал! – вспылил Демид. – Я следил за руками доктора. Кроме того, он на мне испытывал другие приборы.

* * *

Далее произошло вот что. Буров поставил перед Демидом ещё один прибор, где на подставке с прикреплёнными к ней проводами главной частью была стеклянная трубка с делениями вверх от ноля; внутри трубки содержалась некая тёмная жидкость. Усилием воли испытуемый сумел немного поднять жидкость выше ноля. Профессор предложил Демид «душевно» поднапрячься. Тот с неким ментальным остервенением напрягся, и… Жидкость поползла ещё выше.

Дальше – больше! На третьем приборе Буров попросил испытуемого изменять усилием воли звук – от низких частот до пронзительно высоких. И Демид был поражён, когда с помощью собственной мысли он как бы воспроизводил некое подобие мелодии.

«Пожалуй, подобные фокусы трудно подделать, – подумал я с уже не скрываемой заинтересованностью. – Надо бы вновь посетить странного учёного неизвестных наук. Возможно, попытаю потаённые возможности собственного организма».

– Буров заверил, что согласно градации экстрасенсорных способностей, принятой в китайской философии, – продолжил Демид, – я нахожусь на второй ступени из четырёх известных. На первой ступени находятся те, кому даны сверъхестественные способности от рождения, им практически не нужно их развивать. Обычно подобным даром обладают выдающиеся личности в политике, художественной деятельности, медицине, да мало ли в чём!.. Тем, кто стоит на той же ступени, что я, легче развить экстрасенсорные способности, но им нужно специально заниматься. На третьей ступени находятся большинство людей, которые тоже – но намного хуже – ощущают «нечто», но не в состоянии понять, что это такое. Они вряд ли сумеют достичь успеха в подобных делах.

– А на четвёртой? – нетерпеливо спросил я.

Демид скривился теперь уже в скептичной ухмылке:

– Их обычно называют толстокожими. Причём, они не только малочувствительны в прямом смысле, но и в духовном плане. Они находятся на другом конце полюса чувствительности. Этих антиподов Буров считает законченными атеистами, которые в силу личной физиологии не способны ощутить магию чувств, хотя на них можно также незаметно воздействовать. Их – таких людей, становится всё больше, но для познания мира они пользуются лишь разумом, а не чувствами. Понимаешь?

* * *

– Заинтриговал, однако… – протянул я. – Ты таких вещей мне не рассказывал раньше.

Эзотерик вновь посмотрел на меня изучающе сбоку. Он как бы прикидывал, стоит ли ещё что-то добавить. Потом промолвил:

– Ладно! Всё равно уезжаю отсюда… Понимаешь, получается какая-то ерунда. И сам не могу разобраться, как к ней относится. Точно знаю: если с кем-то поссорюсь, то ждать ему беды. Представляешь, с одним бывшим приятелем я разругался вдрызг, а после он напился на работе. А у его фирмы был склад с большой территорией. Вот он с дружками вздумал развести там костёр, и давай прыгать через него. Так этот вражина угодил в огонь и настолько обгорел, что едва откачали в реанимации! На другого моего недруга после ругани навалилась целая череда несчастий. А когда он ещё узнал об измене жены, то убил её и угодил за решётку. И это случается всегда после сильного конфликта со мной. Ещё раньше были более мелкие случаи, каким я не придавал поначалу значения – ведь в жизни есть совпадений и похлеще! Но, когда становишься постоянным участником закономерных до безумия совпадений, начинаешь сомневаться в отсутствии Сатаны… Замечал, наверное, что, если ты чем-то занимаешься, то к тебе начинают сами собой притягиваться идеи и люди, в которых ты заинтересован? С тобой происходят события, которые тоже как-то связаны с твоей деятельностью, и этому уже не удивляешься. Что это?..

– Бывает, – согласился я. Мне слегка беспокоил цейтнот с работой, однако я сдерживался, понимая, что в эти минуты слышу о вещах необычайных, о том, что не всякому открывается.

– Мне попалась однажды статья двух журналюг. Ты должен их знать, – Демид назвал известных мне коллег из российской газеты, которые часто хохмили в тандеме над нашей унылой действительностью. – И они тоже столкнулись с подобными явлениями. Позже один из них заметил даже за собой, что может «сглазить» человека, и был этим очень поражён. После той статьи я долго размышлял над подобным явлением. Мне нестерпимо хотелось понять, в чём его суть? Если разобраться и убрать мистический флёр, получается, есть пока неизвестные нам физические законы? Не зря же эзотерики рассуждают о существовании таинственной «чёрной энергии», воздействующей на живое. Да как она действует? Без сомнения, с ней сталкивались ещё в древности жрецы и шаманы. Но умели ли они управлять этой силой или пользовались лишь даром спонтанно? Вот кто бы объяснил эту чертовщину!

Я видел, как человек в мучительном размышлении пытается найти дорогу к истине. Являлся ли он также безвольной игрушкой в руках слепой судьбы, или постепенно начал осознавать вселившуюся в него силу? И что произойдёт после того, как Демид найдёт ответ к личной загадке? Он же станет просто опасен для окружающих! Пусть даже не виноват, что его организм заряжен «чёрной энергией». Тут шуточки прочь…

– Любопытно, можно ли использовать такие таланты в благих целях? Ну, например, для лечения, – сделал я предположение.

– Сам хотел бы это знать, – сказал мой знакомый. Погружённый в свои размышления, он нервно покусывал губы.

* * *

Мы, наконец, распрощались. Я побежал на троллейбус. Сел в него и стал наблюдать в окно за мельтешением городской жизни. Хотя меня всё ещё не отпускало послевкусие незаконченной беседы. «Это только случайности, которым человеческая суетливость придаёт излишнее значение, – пытался я оправдать личный атеизм. – После мы себя накручиваем и накручиваем… И уже в воображении рождаются фантазии о сглазах, порчах и прочих, якобы, таинственных явлениях».

Внезапно мой мозг пронзило острое жало воспоминания. Тот «товарищ в чёрном» ранее работал в одной типографии. Там с ним также произошла чрезвычайно неприятная история. Демид разругался с управляющим учреждения из-за задержек по зарплате, и в пылу перепалки дело чуть не дошло до рукопашной в кабинете начальника. Помнится, ещё было несколько свидетелей. И что же? Прямо через несколько дней управляющий возвращался зимой из командировки в Москву и разбился вместе с секретаршей на скользкой трассе. На ум пришло выражение, которое я когда-то, очень давно прочёл: «Порто неро».1[1] Так итальянцы называли одиозных личностей, которые могли принести очень большие неприятности. Да, большинство из нас относятся к той самой пресловутой «третьей ступени». Но этого уже достаточно, чтобы чувствовать некую «чёрную энергию» от определённых личностей, которую заставляет их опасаться.

Некто сказал, что две случайности – это уже закономерность. А когда их намного больше? В любом случае я был рад, что мой знакомец через несколько дней отбыл в столицу. Оставалась надежда, что он позабыл о единственном свидетеле в мельтешении столичной жизни.

## Питерская ностальгия

Бывают вещи и события, казалось бы, самые обыкновенные. В череде дней они почти не выделяются. Но однажды – в минуты успокоения – они всё же всплывают из-под вороха суеты, приятно лаская нас какой-то сладкой болью. И мы неожиданно вспоминаем нечто до нежности приятное, словно грустная «Мелодия» Глюка, когда медленные звуки скрипки возвращают нас в прошлое. Нежные звуки трогают нашу сущность, и потому нет возможности противиться, таким, вроде бы, совершенно неосязаемым воспоминаниям. Да, призрачная эфемерия столь загадочна, столь сильна, что мы даже с радостью ей поддаёмся. Она озаряет душу тихим светом ностальгии, от которой ещё никто не сумел отказаться. Вот поэтому иногда мне слышится эхо того уже далёкого, новогоднего вечера в Санкт-Петербурге.

Я несколько лукавлю, говоря, что это было совершенно обыкновенным временем. Ибо тогда, в декабре, прекрасный град восхитил и меня, и мою любимую. Витрины и окна Невского проспекта сияли огнями, а в его перспективу уносилась иллюминация из повторяющихся рядов ярких кокошников.

Мы приехали сюда по приглашению близких знакомых. Уже успели обежать не один музей и памятное место. Затем в торжественную ночь отметили приход Нового года в квартире друзей. А на следующий день, как и все, отсыпались до обеда. Зато во второй половине дня мы, взбодрённые, вновь отправлялись в центр Питера, дабы напитаться, ещё как можно больше, впечатлениями. Надо было спешить, так как на завтра предстояла поездка в Москву, за новыми впечатлениями.

***

Ходили долго. Хотя путь пролегал лишь вдоль знаменитого проспекта, но того было достаточно, чтобы удовлетворить наше любопытство на несколько часов. Снега вокруг почти не замечалось. Зато сырости вполне хватало, и это слегка огорчало.

Забредали туда и сюда. То в по-современному оформленный книжный магазин, где вместе с книгами торговали играми, сувенирами и шоколадом, то в гулкий армянский храм, то в Дом Зингера, стеклянный колпак которого отливал синью во тьме. Особенно поразил немыслимый симбиоз «Елисеевский» – из магазина и кафе: огромные зеркала и хрусталь, гулко-неспешная музыка, золотая лепнина и старинная мебель, дорогие продукты и блестящие бутылки, роскошная пальма и рояль посреди холла. Ты будто попадаешь в казино, где всё по-аристократичному бросает тебе: «Вы понимаете, сударь, что это не для простых смертных?».

На улицах я и моя милая с восторгом любовались как оригинальными витринами с забавными фигурками и мишурой, так и величественными фигурами монархов на пьедесталах. Кругом красовались пушистые, с гирляндами украшений, платья ёлок, выставленных на площадях. Фотографировали всё подряд!

Уже темнело, и, в конце концов, мы подустали от сумеречной промозглости. Хотелось отдохнуть. Да разве в центре зимнего мегаполиса это просто! Тем более, что хотелось посидеть именно в тёплом уюте и осмыслить увиденное.

Впереди уже вздыбились кони Аничкова моста. И здесь нас заинтересовала неоновая вывеска – «Книжная лавка писателей». Что это было за заведение, мы не представляли, потому зашли внутрь.

Магазинчик имел вполне домашнюю обстановку с продуманной расстановкой полок, небольшими картинами на стенах и гипсовой лепниной. Был там и букинистический отдел. Но наше обоняние сразу раздразнил аромат арабики – он тянулся из литературного кафе справа. Крохотное заведение, где стойка изгибалась буквой «Г». Её верхняя чёрточка отделялась от основной проходом и упиралась во внешнюю стенку. Рядом в углу разворачивалось панорамное окно с видом на проспект. Удивительно, что при всей праздничной толчее мы сумели найти свободный столик! Быстро заказав пару капучино и крохотные пирожные, расположились под лампой с белым абажуром.

– Как здорово, что есть, где посидеть, – протянула довольно моя милая. Я кивком головы согласился и оглядел скромный зальчик.

***

Вокруг в качестве декора дремали старые книги; тут же в пластиковых карманах лежали пачки буклетов и газет. В воздухе парила меланхоличная музыка, не мешавшая беседе. Мы делились впечатлениями и наблюдали за движением толпы за стеклом, в радостном возбуждении спешившей по личным делам.

Ничего особенного, вроде бы, не происходило. Однако праздничная атмосфера пленяла нас, как и всех. Сердечки в чашки капучино будто намекали: «Не беспокойтесь, мы всё знаем!». И окружающее чудилось столь лёгким, что хотелось просто жить и жить. Среди изящных зданий с колоннами и скульптур, музеев и храмов, разводных мостов и дворцов. В эдаком неспешном течении, когда размышляешь о литературе и искусстве, и тебя не тяготит бренность бытия.

Да, заботы отлетели прочь. Волновала лишь предстоящая поездка в Москву, где мы тоже планировали остановиться на несколько дней. Но то были приятные волнения, и кто ж от них откажется.

Хотя исподволь мучило ещё что-то – более главное, чему я не находил поначалу определения. Так бывает, когда разгадка совсем рядом, но почему-то ускользает торопливой бабочкой от сачка разума.

Ну, конечно. Напротив находилась моя любимая женщина. Из-за неё я был втянут в дерзкую авантюру, которую вовсе не ожидал. И, тем не менее, сейчас мысленно благодарил милую за неожиданный поворот в моей судьбе.

# Примечания

1

Porto Nero – Носящий чёрное (ит.) – так в Италии обычно называют тех, кто может принести несчастье.