Морриган Грин
Хранители Элирии

Пролог. После Сердца

Мир изменился.

После того как Сердце Тёмной Луны пробудилось, границы между Светом и Тьмой исчезли.

Небо стало цельным, а новая луна – прозрачная, как дыхание истины, – освещала землю, где не было больше врагов.

Так родилась Элирия – страна, выросшая из руин двух королевств.

Но мир, очищенный от войны, не стал мирным.

Когда магия Сердца распространилась по континенту, старые законы перестали действовать.

Земля изменилась – реки потекли в обратном направлении, древние леса начали дышать, а города, некогда построенные из камня и металла, ожили, словно помнили голоса тех, кто их создавал.

Селена и Мортис исчезли, став частью Сердца. Их имена превратились в легенду.

А тем, кто остался, предстояло научиться жить в новом равновесии.

Теперь Хранителями мира стали трое:

Аргус – страж тьмы, утративший господина, но обрётший смысл в защите того, что осталось.

Лунара – жрица лунного света, слышащая шёпот Сердца, будто сам мир разговаривает с ней через звёзды.

Аркан – советник и маг, некогда служивший принцессе, теперь ищущий путь мудрости среди перемен.

Их связала одна клятва – сохранить Элирию от самой себя.

Ведь там, где кончается война, начинается испытание миром.

Глава 1. Трещины в равновесии

Прошло три года после пробуждения Сердца.

Элирия стояла на рассвете новой эпохи – мирной, но непредсказуемой.

Воздух здесь был насыщен магией, словно сам дышал памятью о свете и тьме.

И всё же что-то изменилось: Сердце, некогда сиявшее ровным пульсом над небом, стало мерцать… будто колебалось.

Храм Равновесия

На месте старого поля битвы, где когда-то соединились Свет и Тьма, теперь возвышался Храм Равновесия.

Он был построен из серебристого камня, перемешанного с осколками чёрного обсидиана – символом двух миров, ставших одним.

Храм дышал тишиной, но в ней было беспокойство.

Лунара стояла перед алтарём, склонив голову.

На её ладонях мерцал свет – слабый отблеск Сердца.

Она шептала древние слова, но пламя свечей то и дело гасло.

– Оно уходит, – сказала она тихо. – Сердце слабеет.

Из-за колонны вышел Аркан. Его взгляд был усталым, но ясным, как у человека, привыкшего искать ответы в невозможном.

– Может, не уходит, – возразил он, – а зовёт. Что, если это не угасание, а предупреждение?

Лунара посмотрела на него.

– Тогда кто его услышит? Селена и Мортис стали самим Сердцем. Остались только мы.

– Остались – чтобы хранить, – ответил Аркан. – А может… чтобы понять, почему равновесие снова дрожит.

В тот момент воздух в храме содрогнулся.

Серебряные плиты пола зазвучали, будто кто-то бил по ним изнутри.

Пламя свечей погасло, и в центре зала открылся тёмный разлом – узкий, но глубокий, как шрам.

Из него веяло холодом древней силы.

И тогда за дверями храма раздался звук шагов.

Тяжёлых, уверенных, словно их владелец нес на себе вес целого мира.

– Аргус, – прошептала Лунара, оборачиваясь.

Он стоял в проёме – в плаще, пропитанном ночным дождём, с копьём за спиной и глазами, в которых отражался мрак, но не зло.

– Вы оба чувствуете это, – сказал он вместо приветствия. – Земля под Ноктюрном трескается. Леса Эльдариона молчат. Что-то пробуждается – не из света и не из тьмы. Из того, что было забыто.

Аркан нахмурился:

– Мы разрушили барьеры, объединили мир. Что ещё может проснуться?

Аргус тихо ответил:

– То, что спало под ними.

Молчание повисло. Лунара взглянула на мерцающее Сердце, свет которого теперь бился неровно – как больное сердце.

– Равновесие держится на дыхании, – сказала она. – Если оно оборвётся, Элирия снова расколется. Но на этот раз не на два мира… а на тысячи.

Аркан медленно кивнул.

– Тогда пора вспомнить, зачем мы стали Хранителями.

За окнами рассвет смешивался с остатками ночи, и казалось, что сама Элирия затаила дыхание, ожидая, какой мир родится дальше.

Глава 2. Эхо подземных городов

Под Ноктюрном лежали миры, о которых знали лишь те, кто умел слушать тишину.

Когда-то там ходили дракониды, поклоняясь лунным трубам и камням, впитывающим песнь земли.

Теперь эти тоннели дышали запахом влаги и памяти.

Сквозь своды просачивался тусклый серебряный свет – не луны, а Сердца, что дрожало где-то далеко вверху, словно искало их.

Аргус шёл впереди, всматриваясь в тени.

На его плечах лежала тяжесть молчания – того самого, которое остаётся между ударами мечей и слов.

Лунара шла следом, её пальцы едва касались стен, и камни отзывались тихим шорохом словно живые.

А Аркан – последним, задержавшись на каждом вдохе этих глубин, где магия была густой, как туман.

– Ты слышишь это? – спросила Лунара, останавливаясь.

Где-то вдали, под землёй, шелестел голос, словно ветер в колоколе.

Аргус прижал ладонь к груди:

– Это не ветер. Это эхо древних городов. Когда мир раскололся впервые, их песнь запечатали в камне. Теперь она просыпается.

Они спустились глубже.

Стены начали светиться бледным сиянием, в котором вспыхивали узоры – руны, похожие на вены мира.

Чем дальше они шли, тем тише становился воздух.

Даже дыхание звучало здесь как нечто лишнее.

Аркан замедлил шаг.

В его взгляде появилось то далёкое, что приходит только с пророческим видением.

Он закрыл глаза, и в следующее мгновение всё вокруг растаяло.

Видение

Свет и тьма сплелись в спираль.

В её центре – два лица, таких знакомых, что сердце Аркана сжалось.

Селена и Мортис.

Они стояли в мире, где луна уже не сияла, а разбилась на осколки, падавшие в океан как слёзы.

Селена тянулась к нему, её губы двигались, но звук глох.

А Мортис стоял позади, взглядом удерживая что-то невидимое – силу, что рвалась наружу.

Мир трескался между ними, словно их любовь стала ножом, режущим саму реальность.

«Равновесие – не вечность, – шепнул голос, сотканный из их двух. – Оно – дыхание. И дыхание это уже сбивается…»

Аркан вскрикнул, отшатнувшись.

Его ладони горели, будто он держал сам Свет и Тьму.

Лунара бросилась к нему:

– Что ты видел?

Он пытался собрать дыхание:

– Сердце… разделяется. Селена и Мортис – они живы, но в разных пределах. Если они распадутся полностью – распадётся и мир.

Аргус молча подошёл к разлому в стене, куда вёл его инстинкт.

Из трещины сиял свет, чёрно-серебряный, как память о той битве.

– Вот почему земля стонет, – сказал он. – Сердце пытается собрать само себя вновь. Но что-то мешает ему.

– Или кто-то, – прошептала Лунара.

Глубины Элирии

Чем глубже они шли, тем ярче становились руны, словно пытались их предупредить.

Воздух дрожал от старой магии.

Здесь всё ещё жила память о богах до Сердца, о тех, кто создал Элирию из хаоса и потом сам был забыт.

Они вышли к огромному залу – зал из чёрного камня, где в центре стоял монолит в форме рассечённого глаза.

На его поверхности бежали руны, и в их отражении пульсировала живая тьма.

Аркан подошёл ближе и прикоснулся.

Вспышка.

Он увидел фрагменты – башни Эльдариона, пылающие в тишине; Ноктюрн, погружающийся в чёрный дождь; и над всем этим – новую тень, без имени и времени.

Не Тьму, но отголосок той силы, что когда-то предшествовала всем миру – пустоту, что помнит, как быть всем и ничем.

Аргус первым нарушил тишину:

– Это не просто разлом. Это дверь. И кто-то пытается её открыть.

– А может, она уже приоткрыта, – ответил Аркан, глядя на руны, что теперь меняли цвет – с серебра на пепельный.

Лунара сжала рукоять своего жезла.

– Если это так, то нам придётся снова выбрать между светом и тьмой.

Аркан ответил тихо, но в его голосе звучал трепет прежнего мира:

– Нет. Теперь между всем и ничем.

Они втроём стояли перед монолитом, и от их аур на камне вспыхнул новый знак – сплетение трёх нитей.

Свет, Тьма и Равновесие.

Так началась новая история Элирии – там, где её Сердце вновь начало требовать ответа.

Глава 3. Печать безмолвия

Когда вспышка видения угасла, тьма сомкнулась вокруг них, как дыхание спящей звери.

Воздух стал плотным, почти вязким, и Аркан, обессиленный, рухнул на колени.

Лунара подхватила его, а её ладони засветились мягким серебром.

Но свет гас быстрее, чем она успевала его удержать.

– Его сознание всё ещё там, – прошептала она. – Он не вернулся полностью.

Аргус присел рядом, взглядом высекая путь между паникой и холодным расчётом.

– Тогда мы должны закрыть проход. Сейчас же.

От трещины в каменной стене шёл дым, похожий на шёпот.

Он тянулся к Аркану, будто знал его имя.

Лунара резко вскинула руку, чертя в воздухе символ равновесия – древнюю печать, запрещённую со времён Слияния Лун.

– Lunare aetum, silenor… – её голос дрожал, но слова отозвались эхом в камне.

Воздух сжался, и трещина затрепетала, словно живое сердце, застывшее на грани удара.

Аргус опустил ладонь на рукоять меча.

Металл вспыхнул слабым синим светом – древняя сталь из осколков Сердца Луны.

– Ты не сможешь удержать печать одна, – сказал он. – Позволь мне.

Он встал за ней, положив ладонь поверх её руки, и вместе они произнесли заклинание.

Свет и тьма сплелись в одну волну – ни ослепляющую, ни поглощающую, но ту, что звала равновесие.

Впервые за долгое время Лунара почувствовала: их магии не отталкиваются.

Они дышат вместе.

Печать сомкнулась.

Трещина медленно затянулась, и подземный зал вновь погрузился в холодное безмолвие.

Только Аркан всё ещё не двигался.

Его глаза были открыты, но взгляд – где-то за пределами мира.

На его висках выступил иней, а губы шептали неслышные слова.

– Он видел слишком много, – сказала Лунара, сдерживая дрожь. – Видение коснулось самой нити времени.

– Или кто-то в ответ посмотрел на него, – произнёс Аргус. – Так бывает только с теми, кто отмечен древними силами.

Он склонился, и на мгновение их взгляды встретились – два разных света, сшитых одной тайной.

В Аргусе – решимость воина, готового принять проклятие.

В Луфаре – сострадание, ставшее оружием сильнее клинка.

– Мы должны вывести его отсюда, пока храм не очнулся, – сказала она.

– Если он очнётся, – ответил Аргус, поднимая Аркана на руки, – то, возможно, уже не как храм.

Своды начали дрожать.

С потолка сыпалась пыль, камень издавал низкий гул, похожий на дыхание зверя.

Они шли быстро, но каждый шаг отзывался эхом – не их, а чужим.

Шёпоты возвращались.

Трое… трое, но одно сердце…

Аргус ускорил шаг, его глаза вспыхнули холодным светом – след эха той ночи, когда он стал стражем принца.

Лунара обернулась, и на миг ей показалось, что позади них идёт тень.

Та, что не принадлежала никому из живых.

Они вышли к каменной арке, ведущей к верхним тоннелям.

Там воздух был чище, но магия – настороженной.

Аркан очнулся.

Его голос звучал глухо, будто из глубины воды:

– Вы не должны были останавливать видение… Я почти видел, кто стоит за всем этим.

Лунара опустилась рядом, её пальцы коснулись его плеча.

– Иногда не знать – значит выжить.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула тень, чуждая прежнему Аркану.

– Нет, Лунара. Видение не кончилось. Оно началось.

Аргус нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Они видят нас. Уже сейчас. Через Сердце. Через равновесие.

Он поднял ладонь, и на ней дрожал знак – тот самый символ, что вспыхнул на монолите: три сплетённые нити.

Свет, Тьма и Равновесие.

– Это метка, – прошептала Лунара.

– Нет, – поправил Аркан, глядя в темноту. – Это зов.

И где-то далеко под ними, в спящем камне, отозвалось другое дыхание.

Тяжёлое, древнее, ещё не проснувшееся – но уже помнящее их имена.

Воздух вокруг них снова начал дрожать – будто сама реальность пыталась вспомнить, где заканчивается сон и начинается истина.

Метка на ладони Аркана пульсировала мягким светом, но каждый её всполох отзывался болью в груди, словно сердце откликалось на чужой зов.

– Не трогай её, – тихо сказал Аргус, – не зови то, что мы не понимаем.

Но Аркан не слышал. Или уже слышал кого-то другого.

Его голос стал тише, чем дыхание ветра:

– Они где-то… далеко, за завесой. Но я чувствую их. Сердце… зовёт.

Лунара положила ладонь ему на щеку.

– Аркан, прошу. Что ты видишь?

Мир вокруг погас.

Зал исчез, и вместо каменных стен перед ними разверзлась бездна света.

Они втроём стояли в центре невесомого пространства, где не было ни неба, ни земли – только бледное сияние, похожее на дыхание Луны.

Из глубины поднимались образы – зыбкие, словно отражения в воде.

Сначала – два силуэта.

Мужчина и женщина.

Они стояли спиной к спине, окружённые вихрем света и тьмы.

Свет из их тел был разорван, части его текли вверх, словно вырывались наружу – к чему-то, что пыталось поглотить всё живое.

– Это… они, – прошептала Лунара. – Принц и принцесса.

Аргус сжал кулаки. – Значит, видение не лгало.

Вокруг силуэтов закрутилась тьма. Не как обычная – не пустота, а живая субстанция, наполненная шёпотом и жаждой.

С каждым мгновением она стягивала их всё сильнее, пока лица не начали расплываться, растворяясь в бездне.

Аркан шагнул ближе – но пространство разорвалось вспышкой.

Он вскрикнул, зажимая голову руками.

Перед его глазами мелькнули фразы, будто высеченные в воздухе:

«Они выбраны. Их сила – ключ. Их жизнь – источник.

Пробуждённая тень древних времён питает себя равновесием.

Каждый луч, каждая тень – её пища.»

Мир содрогнулся.

Голоса, которых не существовало, прошли сквозь их сознание.

«Вы – хранители. Но хранить – значит помнить цену.»

Лунара упала на колени, держась за виски.

Аргус встал между ней и Арканом, меч в руке – рефлекс, бессмысленный в этом мире света.

– Покажись! – крикнул он в пустоту. – Кто ты?!

Ответом стал только холод.

Холод, что проникал глубже, чем страх.

В следующую секунду их охватила вспышка – не ослепляющая, а всевидящая.

Мир разлетелся на тысячи отражений, и в каждом они видели что-то разное: города, утонувшие в тумане; башни, горящие без огня; море, над которым висела луна, расколотая на части.

А потом – одно общее видение.

Древняя равнина.

Посреди неё – гигантское древо, иссушённое временем, его корни уходят в чёрную бездну.

Ветви пульсируют, словно живые артерии, а между ними – две фигуры.

Принц и принцесса.

Закованные в свет и тень, они спят, но их дыхание поддерживает пульс мира.

– Они не умерли, – прошептал Аркан. – Их держит это… древо.

– Или питается ими, – добавил Аргус, нахмурившись. – Сила, о которой говорил Мортис… она не исчезла. Она ждала, пока кто-то снова коснётся Сердца.

Лунара подняла голову. Её голос стал твёрдым, как лезвие.

– Тогда мы должны их найти. До того, как древо проснётся полностью.

Но прежде чем Аркан успел ответить, метка на его ладони вспыхнула – и всё исчезло.

Они снова оказались в зале, на холодном камне, среди звенящей тишины.

Вокруг лежали осколки старых рун – будто кто-то выжег в камне само слово «равновесие».

Лунара тяжело дышала, Аргус всё ещё держал меч.

Аркан поднял голову.

В его глазах плясали два отражения – светлое и тёмное, сшитые одной нитью.

– Теперь я знаю, – сказал он тихо. – Где начинается путь хранителей.

Глава 4. Песнь Истока

Туман не рассеивался уже третий день.

Он обволакивал скалы, ложился на ветви, на старые руны, будто пытался скрыть следы того, что не должно было быть найдено.

Аркан шёл первым, его шаги отдавались глухо. Метка на ладони больше не светилась, но внутри она всё ещё пульсировала – тихо, как далёкий зов.

Лунара шла рядом, в плаще из серебристого шёлка, пропитанного лунной пылью; волосы её сияли даже сквозь мглу.

Аргус, в своём чёрном доспехе, двигался позади – немой, настороженный, как тень в вечной боевой готовности.

– Ты уверен, что путь ведёт сюда? – тихо спросила Лунара.

Аркан кивнул.

– Видение показало исток. Всё началось здесь – где древо впервые пустило корни.

Аргус фыркнул.

– Если древо действительно питалось их силой, может, стоит радоваться, что оно спит.

Они вышли на каменную площадку, где в тумане проступали очертания круга.

Старые руны выжжены в камне, будто сами когда-то горели живым пламенем.

Сердце Аркана кольнуло – здесь, под землёй, пульсировало то же самое, что он чувствовал в видении.

– Это место дышит, – сказала Лунара. – И зовёт.

– Только не нас, – пробормотал Аргус. – Оно зовёт тех, кто не должен был проснуться.

Но прежде чем кто-то успел ответить, воздух вокруг них дрогнул.

Из тумана вышли силуэты – шесть фигур в плащах из пепельного шёлка, с лицами, скрытыми под капюшонами.

На груди каждого – знак спирали, уходящей внутрь, словно символ вечного круга.

– Кто вы? – Аргус уже держал руку на рукояти меча.

Самая высокая фигура шагнула вперёд.

Голос, когда она заговорила, был одновременно мужским и женским – многоголосый, будто говорили сразу несколько душ:

– Мы – Песнь Истока.

Хранители того, что предшествовало вам.

Мы слышим зов Сердца с тех времён, когда луна ещё не имела лица.

Аркан сжал кулак.

– Вы знали о Древе? О том, что оно пробудилось?

– Мы знали, – ответили они в унисон. – Но не вмешивались. Потому что равновесие не просит помощи – оно испытывает.

Лунара шагнула ближе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.