# Жизнь на краю

Артём Курбангалеев

Через месяц послемир, каким они его знали, мертв. На его руинах воцарился новый хозяин – неумолимый вирус, калечащий не только тела, но и саму суть человечества. Реджина и Нил, спасая своих детей, устремляются в капус, чтобы спрятаться от кошмара. Но выживание – это не только крепкие стены и запасы еды. Это – борьба с ужасом, который гложет изнутри, и попытка сохранить в себе человека, когда всё вокруг призывает ожесточиться. Самое страшное испытание ждет их не снаружи, а в их собственных сердцах.

Глава 1 «Здравствуй Патрик»


Город жил, как будто ничего не случилось. Телевизор по вечерам бесконечно повторял кадры из Испании – пустые улицы, горящие машины, тела, которые уже не называли людьми. В новостях говорили про «быстро распространяющийся патоген», в газетах печатали срочные выпуски, в лентах соцсетей ходили панические ролики. Но у местных это было где-то далеко: «Это не к нам», – говорили одни. «Надо мыть руки и не выходить без маски», – повторяли другие. Власть раз в день объявляла меры предосторожности, каждое утро на входе в супермаркеты висели бланки с рекомендациями, но жизнь продолжалась в её привычном, упрямом ритме. Реджина Кайло не любила драму. Ей было двадцать девять, она всегда держалась худой и собранной, под глазами – тонкие синяки от бессонных ночей. Бастер – её сын – спал по ночам под музыкальные дорожки видеоигр, которые Реджина выключала, лишь когда понимала, что сын спит. В тот вечер она решила отдаться ритму, выпить два коктейля и забыть о тревоге хотя бы на несколько часов. Темми, её подруга с широкой улыбкой и тем, что никогда не боялась чужого мнения, настояла: «Пойдём петь караоке, Редж». Бар был полупустой, лампы бросали тёплый, желтоватый свет, в углах сидели пары в масках, на стойке – надпись о дезинфекции. Музыка была громкая, голос певца – неуклюжий, люди пританцовывали, подпевая. Муж Темми несколько раз подходил к столу, вел себя странно: глаза его были слишком расширены, руки дрожали, он о что‑то шептал сам себе, а потом снова исчезал в толпе. Никто особенно не придал этому значения, ночь учит закрывать глаза на странности. Когда вечеринка закончилась, две женщины вышли на холодную улицу. Они смеялись, шутки бились о капоте машины, о том, что водителя – лучше не злить. Темми сама отвезла Реджину домой. У подъезда машина остановилась, и в ту же секунду Реджина увидела их – два тяжёлых чёрных внедорожника, от земли до крыши затонированные, словно стены, стояли напротив входа. Они казались чужеродным элементом в привычном дворе: печальные фонари, разбитая лавочка и внезапно – гулкий блеск фар и тёмные силуэты. Девушка поёжилась, сердце бешено застучало, но она сдержала дрожь; привычная храбрость вытеснила опасение. Темми кивнула, сказала что‑то быстро, и машина тронулась, оставив Реджину одну на крыльце. Она шагнула вперёд, удерживая сумку, глаза держали правый бок подъезда, где люди обычно выходили и входили. Полпути к двери подъезда её окликнул голос, похожий на предупреждение: подошёл огромный мужчина – рост под два метра, лысый, с заметными татуировками на шее и руках. Он остановился в пару шагов, словно оскалив охранную линию. В его глазах читалась не обычная бдительность, а холодная техника, которой пользовались люди, работающие на Патрика – того самого, про кого в районе шептались как о местном наркобароне. Мужчина внимательно изучил Реджину, его руки слегка сжались у пояса, и в этом жесте был запрос: зачем ты пришла и не принесёшь ли проблем. Реджина почувствовала, как воздух стягивается, но не сделала резких движений. Она ответила коротко и ровно, будто стараясь не дать повода для вопросов, и медленно прошла мимо, осознавая, что сегодня в их доме появились чужие, и что это не мелочь. Ключ повернулся в замке, и Реджина вошла в тёплую квартиру. В прихожей она сняла обувь и лёгкую куртку, забросила их в гардеробную и переоделась в домашнюю одежду. В гостиной свет был тусклым – на диване сидел Бастер, укутанный одеялом, с чашкой чая в руках; в телевизоре тихо шли кадры кино, но мальчик уже не смотрел на них, его взгляд блуждал по комнате.

– Бастер, милый, ты чего не спишь? – спросила она, подходя ближе.

– Мам, на улице кто-то громко спорил, я проснулся из‑за этого и больше не смог заснуть, – ответил он, голосом, в котором слышалась явная усталость.

Реджина мельком взглянула в окно: внизу во дворе ещё стояли какие‑то люди – похожие на людей бывшего мужа, хотя непонятно, что им здесь нужно. Она вернулась к сыну и присела на край дивана.

– Хм… Там и правда кто‑то стоит, похожие на людей твоего отца, – сказала она задумчиво. – Может, попробуем всё-таки снова лечь? Попробую заварить тебе ещё чаю, а потом выключим свет.

Бастер ненадолго замолчал, и в его голосе прозвучала печаль.

– Папа так и не поздравил меня с днём рождения, почему он так сделал? – спросил он.

Реджина взяла чашку у него из рук и погладила по голове.

– Мне это неизвестно, – призналась она мягко. – Может, забыл. Послушай: в пятницу я отпрошу тебя от школы, и мы вместе куда‑нибудь сходим повеселиться, а на выходных устроим праздничный день. Как тебе такая идея?

– Давай, – ответил Бастер, и в голосе застряла надежда. – Только мне позвать кроме Люцифера некого.

– Не переживай, – улыбнулась Реджина. – Мы отметим в «Четвёртом», и всё будет хорошо. А друзья у тебя ещё будут – просто пока у людей может не совпадать круг интересов с твоим.

Она выключила телевизор и, поставив чашку на столик, помогла мальчику устроиться поудобнее. В комнате снова воцарилась тишина – тусклая и чуть тревожная, но теперь с ноткой спокойствия, которую приносила уверенность матери. Женщина почувствовала, как воздух в комнате словно стал плотнее. Она тихо пересела на соседний диван и забралась под одеяло, чувствуя холод ткани и усталость в костях. Ночные мысли щемили её каждую минуту: планы, страхи, воспоминания – всё смешалось в нескончаемой тревоге. Слёзы подступали и душили, будто прохладная ткань накрыла лицо, и она не могла ни вдохнуть спокойно, ни сосредоточиться. Вдруг телефон печально завибрировал. Смс от Патрика мигнула на экране:

«Малыш, ты же не забыла, что завтра ты нужна мне? Мне скучно, как раз поразвлекаешь меня»

Эти слова были как нож. Чувство беспомощности, которое сжимало её сердце уже давно, усилилось до предела. Реджина знала страшную цену отказа: если она не явится, то фотографии их «совестной» жизни не останутся только в сети – они могут оказаться разлепленными по всему городу. В воображении она уже видела конверты с отпечатанными кадрами, знакомые лица, шепоты, обвиняющие взгляды. И в полиции – заявление с прилеплёнными снимками, на которых, по их словам, видно, как она передаёт пакетик с веществом и забирает деньги. Мысли кружились и возвращались к одному: чем поступить – подчиниться и сохранить относительную тишину, но поставить себя и сына под новый риск, или отказаться и ввергнуть жизнь в публичный позор и правовые последствия. Сердце сжималось от невозможности выбрать без жёсткой цены. Она прижала телефон к груди, закрыла глаза и попыталась выдыхать медленно, считая до десяти, как когда-то учила сына успокаиваться. Но каждый вдох приносил с собою новые тревоги, и ночь не сулила ответов.


*Следующий день*


Нейл просунул руку за чашку с кофе и, не отрывая взгляда от газеты, поднял трубку. «Алло?» – голос выдыхал привычную усталость.

– Привет, Нейл. Это Реджина.

Её голос был тихим, ровным, но в нем слышалась просьба, привычная за столько лет.

– Привет, Реджина. Что случилось?

– Мне надо уехать на весь день. Немного сложная командировка. Можешь приглядеть за Бастером? – она произнесла это как будто просила останавливаться обычных дел.

Нейл улыбнулся так, как улыбаются люди, у которых хватало терпения на чужие просьбы.

– Конечно. Куда ты?

– Неважно. Я вернусь вечером.

Он кивнул, хотя она не видел этого.

– Ладно. Принесу ему печенье.

– Спасибо. – В голосе Реджины прозвучало облегчение, быстро перекрытое короткой ноткой тревоги. – Если что, позвони.