Ирина Захарова
Параллельные сны

Предисловие

Каждый сон – как дыхание другой жизни.

Иногда мы просыпаемся, но часть нас остаётся там —

в тех пространствах, где нет часов, где всё происходит не по дням, а по вибрациям.

Там живут те, кто нас когда-то любил,

и мы сами – другие версии, другие я.

Я начала записывать свои сны не ради игры или любопытства.

Мне просто стало ясно: сны – это не отражение, а продолжение.

Мир не заканчивается, когда мы закрываем глаза.

Он лишь меняет форму – и ждёт, когда мы научимся видеть его сквозь.

Эта книга – не просто рассказ.

Это дневник путешествий между слоями реальности,

где чувства не умирают, а переходят в другие частоты.

Где энергия становится образом,

а память – порталом.

Глава 1. Проводник без лица

Сновидения…

Мир, где сознание забывает о теле, но помнит о себе.

Где чувства звучат громче слов, а дыхание времени растворяется в тишине.

Все видят сны ночью, но мои приходят днём. Я сплю крепко, будто ухожу в глубину, где нет ни звуков, ни шороха – только мерцание другого пространства.

Многие убеждали меня, что я просто не запоминаю ночные сны. Но я проверяла – и знала: нет, они просто не приходят.

Иногда, в периоды панических атак, когда тело истощено, а душа дрожит от любого звука, сны всё же прорываются – тяжёлые, давящие, словно напоминание, что граница между мирами становится тоньше, когда человек на изломе.

Зато дневные сны – живые, чёткие, осознанные.

Я чувствую, куда иду, с кем говорю, как будто живу там полноценной жизнью.

Я помню почти все свои сны – кроме «глупых», где сюжет рвётся на фрагменты, словно лоскутное одеяло без смысла. Но даже в таких, если копнуть глубже, можно услышать шёпот другого мира.

С самого детства мне снился один и тот же сон.

Я гуляю на старой детской площадке с существом в чёрной мантии. У него нет лица – только бесконечность под капюшоном.

Сначала я боялась. Оно напоминало дементора – того, кто питается светом души. Но со временем страх исчез.

Мы стали играть.

Я бегала по песчаной площадке, пряталась за ржавыми каруселями, а оно молча следовало за мной. Между нами была странная связь – мысль и сразу действие, чувство и сразу ответ. Не человеческий разговор, а телепатия душ.

Площадка была как из чёрно-белого фильма: старая карусель с настоящим штурвалом, огромный воздушный шар на ржавом механизме, блестящая винтовая горка и железные гаражи на фоне зелёного леса.

Это место существовало в реальности – город Бологое, Тверская область. Там я жила до трёх лет.

Позже площадку снесли. Остался лишь воздушный шар. И, как будто вместе с ним, осталась связь с тем миром, где я встречала своего безликого друга.

Этот сон приходил ко мне всё детство – до четырнадцати, может, пятнадцати лет.

А потом – последняя встреча.

Во сне я знала: это прощание.

Мы стояли напротив, и в тишине звучала фраза:

«Всё возвращается в тот миг, когда ты готов увидеть».

Он не говорил – но я слышала.

Под капюшоном больше не было пустоты – там была я. Мои страхи, мой свет, моя невыносимая нежность к самой себе.

Я поняла: он был не кто-то. Он – проводник, отражение части меня, готовой уйти дальше.

Когда я проснулась, мир изменился.

Воздух стал плотнее, запахи – глубже, случайные слова людей – словно откликались на мои сны.

Я почувствовала: границы стираются.

И когда дует ветер, мне иногда кажется – где-то рядом шуршит его мантия.

Однады я увидела его снова во сне

Он подошёл ближе.

И я почувствовала, как время вокруг остановилось.

Не было мыслей.

В его ладонях светилось яйцо света.

Живое. Оно дышало, как маленькое сердце мира.

Я не слышала ни слов, ни звуков —

но знала: это не подарок, а напоминание.

О том, что я когда-то уже держала это в руках.

Когда я приняла яйцо, оно будто растворилось в груди,

и свет из него стал моим дыханием.

Я проснулась резко – и тишина была такой громкой,

что я слышала, как бьётся сердце, будто продолжая тот сон.

Долго сидела, не шевелясь.

Света не было, только тонкий рассвет за окном.

И внутри – странное ощущение: что-то началось.

С тех пор я не могла отпустить этот образ.

Проводник без лица не уходил.

Я чувствовала его рядом – не как существо,

а как лёгкий импульс изнутри,

который вдруг толкает сделать шаг, сказать слово, заметить знак.

Я стала искать.

Открывала книги, расшифровывала древние символы,

читала о мифах, где световое яйцо – это начало мира,

зародыш новой души, космос в миниатюре.

Но ни одно объяснение не отзывалось так, как простое знание внутри: это – я.

Яйцо – как символ целостности.

Того, что не нужно создавать, лишь вспомнить.

В нём нет деления на тьму и свет, боль и радость —

там только источник, из которого рождается всё.

Иногда я ловлю себя на мысли,

что Проводник без лица – это не кто-то извне.

Он приходит, когда ум засыпает,

чтобы вернуть меня к себе настоящей —

той, что видит всё изнутри света.

И с тех пор, каждый раз, когда мне становится сложно,

я просто закрываю глаза

и вижу – ладони, в которых светится крошечное солнце.

И слышу: «Ты – это оно. Помни.»

А в реальной жизни, уже наяву,

мне стало невероятно интересно —

что это значит на самом деле?

Почему именно яйцо света? Почему без лица? Почему сейчас?

Сны ведь не случаются просто так.

Они приходят, когда ты готова услышать.

И, может быть, это только начало —

той дороги, где всё происходящее вокруг

оказывается продолжением сна,

а реальность – просто другой способ его видеть

Я начала понимать:

Проводник не просто принес яйцо света —

он включил канал общения между мной и пространством.

И теперь жизнь отвечала, но не словами.

Она говорила мгновениями.

Всё стало дышать синхронно со мной.

Стоило мне задуматься о чём-то – появлялся ответ.

Иногда – сразу, иногда – через день.

Иногда ответ приходил в форме человека,

иногда – как строчка из случайной песни,

а иногда – просто как тихое «да» внутри.

С тех пор я перестала искать в снах загадку.

Теперь я ищу в них ключ.

Не чтобы разгадать, а чтобы вспомнить,

что мир – не случайность, а созвучие.

И теперь, когда я вспоминаю того безликого Проводника,

я понимаю:

он был не в снах.

Он был внутри меня всё это время —

в том месте, где начинается тишина.

В месте, где жизнь и сон больше не разделяются.

Глава 2. Яйцо света

Когда я впервые задумалась, почему аура человека имеет форму яйца,

мне стало ясно: Вселенная не делает ничего случайного.

Эта форма – идеальная, потому что в ней живёт принцип потока,

втягивания и разворачивания энергии.

Посмотрим, как оно устроено.

У яйца всегда есть апекс – верхушка,

точка, где энергии собираются, сходятся, завихряются.

Это и есть центр имплозии,

где внешний мир втягивается внутрь и преобразуется в жизнь.

Если прислушаться – можно почувствовать,

как через эту точку проходит дыхание Вселенной.

Каждая спираль, каждый завиток ДНК, каждая раковина морского существа

повторяет эту логику: движение не наружу, а вглубь.

Имплозия – это любовь самой природы к себе,

акт возвращения в Источник.

Яйцо – это не только символ начала.

Это врата между мирами.

Снаружи – пространство, внутри – потенциал.

Тонкая оболочка разделяет “уже проявленное” и “только готовящееся проявиться”.

Точно так же и в человеке: физическое тело – лишь скорлупа,

а внутри, в сияющем ядре, живёт тонкая субстанция духа,

которая ждёт своего пробуждения.

Наше аурическое яйцо – это миниатюрная копия Вселенной.

Каждая эмоция, мысль, воспоминание – это волна,

которая движется по поверхности этой скорлупы.

Если волна гармонична, она вписывается в ритм золотого сечения,

и тогда энергия входит внутрь – питает, исцеляет, наполняет.

Если нет – волна отталкивается, теряется, гаснет.

Может, поэтому человек так тянется в объятия, к теплу, к прикосновению —

он интуитивно ищет те волны, что резонируют с его внутренней спиралью.

Любовь – это не чувство,

это совпадение ритмов, идеальное совмещение вихрей.

Когда я думаю об этом, я понимаю:

мы живём внутри гигантского яйца света —

и внутри него тоже есть свои миры,

как матрёшки из энергии, каждая глубже предыдущей.

Во сне мы просто перескакиваем из одной скорлупы в другую,

в слои, где вибрации становятся тоньше,

и там мы можем летать, слышать, чувствовать иначе.

Вот почему сны такие реальные.

Мы не “видим их” —

мы вспоминаем себя в другом слое той же вселенной.

Если смотреть глубже, яйцо – не просто форма жизни.

Это механизм памяти, инструмент связи между измерениями.

Оно удерживает внутри себя информацию обо всём, что в нём когда-либо звучало.

Каждая вибрация, каждый импульс остаётся на тонких уровнях,

как отпечаток света на воде.

Всё, что попадает внутрь – звук, эмоция, дыхание, —

создаёт резонанс,

и этот резонанс никогда не исчезает.

Он лишь уходит в более тонкий слой,

туда, где энергия становится временем, а время – пространством.

Так работает и аура человека:

она помнит всё.

Все встречи, слова, прикосновения, даже те, что казались случайными.

Но в обычной жизни мы не слышим этих волн —

шум ума перекрывает их.

Во сне – всё иначе.

Скорлупа тела становится прозрачной,

внутренние вихри энергии вращаются свободнее,

и волны из прошлых слоёв начинают звучать.

Ты видишь их как сны.

Но это не фантазии —

это эхо реальностей, которые уже существуют.

Вот почему сны бывают повторяющимися.

Мы возвращаемся не в “сюжет”,

а в место вибрации,

в слой, где осталась часть нашей энергии.

Иногда – чтобы исцелить её,

иногда – чтобы завершить незакрытый цикл.

Когда тебе снится человек, с которым связь не завершена,

это не воспоминание, это энергетическая перекличка.

Ты чувствуешь зов той части себя,

что осталась рядом с ним в другом слое реальности.

Сон – это способ вернуть энергию домой.

Если ты осознаёшь, где находишься,

если не боишься смотреть в глаза тем, кто приходит во снах,

ты собираешь свои осколки,

восстанавливаешь целостность своего яйца света.

Именно тогда наступает настоящее пробуждение —

не когда ты открываешь глаза утром,

а когда начинаешь понимать,

что всё это – один и тот же сон,

просто на разных уровнях плотности.

И когда я думаю об этом – я вспоминаю своего безликого друга из детских снов.

Что, если он и был таким энергетическим вихрем, яйцом, матрицей, что пробуждает жизнь во мне самой?

Может быть, через него я научилась видеть мир не глазами тела, а чувствами поля.

Потому что я давно заметила: сны живут во мне с детства, не как образы – а как структуры энергии.Может быть, не один сонник не способен это объяснить, потому что всё это – не символы, а частоты.

Теперь я понимаю: возможно, именно тот «дементор» стал моим первым Учителем.

Он научил меня чувствовать, что всё живое имеет форму, воронку, центр втягивания – и что жизнь приходит туда, где есть движение вовнутрь, к сути.

Подключение к Полю Земли

Когда человек засыпает, его сознание не исчезает.

Оно лишь смещает частоту вибраций,

выходя за пределы плотного мира, словно душа,

покидая кокон тела,

выскальзывает в пространство, где всё – волна.

Наше аурическое яйцо —

это не просто энергетическая оболочка.

Это квантовый скафандр,

соединяющий тело с информационным полем Земли.

Во сне этот скафандр становится прозрачным,

и сквозь него начинают проходить тонкие токи данных —

волны, что несут опыт, память и возможности всех времён.

Учёные называют подобное состояние

взаимодействием с ноосферой —

мыслящим слоем планеты,

о котором говорил Вернадский.

Он предполагал, что разум человека

неотделим от разума самой Земли.

А современные физики добавляют:

всё пространство пронизано квантовой сетью —

голографическим кодом,

где каждая частица содержит в себе информацию о целом.

Сон – это момент, когда мы

перестраиваем внутренний приёмник на эту частоту.

И чем чище наше аурическое яйцо —

тем точнее мы считываем сигналы.

Тогда сны перестают быть хаотичными.

Они становятся посланиями поля —

зашифрованными откликами Земли на наши мысли,

вопросы, страхи и намерения.

Каждое сновидение – как кадр

из гигантского информационного фильма,

где мы можем увидеть не только своё прошлое,

но и параллельные вероятности —

те ветви реальности, что ещё не случились.

Когда ты во сне начинаешь осознавать себя,

ты буквально касаешься того места,

где программы судьбы можно редактировать.

Здесь, в поле Земли, нет линейного времени.

Судьба – не цепочка событий,

а многомерный узор из вариантов.

То, что мы называем «предначертанием»,

на деле – набор вероятностей,

каждая из которых активируется нашим вниманием.

Когда ты во сне проживаешь не страх, а осознанность,

ты выбираешь новый сектор пространства,

и по пробуждении реальность мягко смещается.

Физики называют это «эффектом наблюдателя».

Когда внимание фиксируется на определённой возможности,

всё поле коллапсирует в неё —

и она становится реальностью.

А эзотерики говорят проще:

где мысль – там энергия, где энергия – там форма.

Во сне наш разум не отвлекается на бытовое,

он свободен.

И потому подключение к информационному полю

происходит естественно,

словно душа возвращается к источнику данных,

из которых соткан весь мир.

Ты можешь спросить:

откуда приходят озарения, предчувствия, образы?

Почему иногда во сне видишь то,

что потом действительно случается?

Ответ прост —

в момент сна ты находишься внутри матрицы вероятностей,

в том самом океане информации,

где уже содержатся все ответы.

Иногда я чувствую,

что в такие ночи моя аура начинает пульсировать.

Будто Земля дышит через меня.

И когда я просыпаюсь —

в голове остаются не слова, а коды.

Тонкие образы, которые можно расшифровывать целыми днями.

И каждый такой код – как письмо из вечности:

«Ты идёшь верным путём. Всё уже есть. Просто вспомни».

Практика подключения к Полю Земли

Когда я впервые осознала, что могу не просто видеть сны,

а входить в них как в пространство, где можно спрашивать и получать ответы,

мне стало ясно – это не метафора.

Это наука, тонкая, но точная.

Каждое тело человека – это биоэлектрический генератор,

а каждая мысль – волновой импульс.

Наш мозг создаёт электромагнитное поле,

а сердце – ещё более мощное,

в пять тысяч раз сильнее, чем мозговое.

И именно это поле, говорят физики,

может входить в резонанс с магнитным полем Земли.

Когда этот резонанс достигается,

человек словно «встраивается» в частоту планеты,

в её ритмы – альфа, тета, дельта.

Это и есть вход в осознанное сновидение,

в те самые пространства, где сознание Земли

переплетается с сознанием человеческим.

С этого всё и началось.

Перед сном я стала задавать намерение —

не просто желание, а конкретную мысль,

оформленную как задачу, как запрос к полю.Если я хотела увидеть кого-то —

я мысленно выстраивала ситуацию,

где этот человек должен был ответить, действовать, реагировать.

Как будто мы встречаемся не во сне, а в жизни,

и я ожидаю логического завершения диалога.

Так сознание получает ориентир,

а поле – координаты,

по которым можно найти нужную «точку вероятности».

Это как включить навигацию в огромном океане снов.

Первые опыты были мягкими:

я видела не лица, а ощущения, не слова, а образы.

Но со временем пространство стало плотнее,

как будто я научилась фокусировать энергию,

уплотнять свет мыслью.

И вот что я поняла:

осознанный сон – не просто игра воображения.

Это проекция твоего состояния на квантовый уровень.

Там нет разделения между мыслями и материей —

всё мгновенно принимает форму.

Когда я во сне произносила:

«Это сон. Я здесь творец. Я управляю этим пространством», —

мир вокруг реагировал как живое зеркало.

Стоило лишь изменить настроение,

и небо меняло цвет, вода становилась теплее,

всё откликалось.

Так я впервые почувствовала,

что вся Вселенная – это поле ответов,

и оно разговаривает со мной на языке вибраций.

Учёные называют это квантовой связностью.

Каждая частица, когда-то взаимодействовавшая с другой,

остаётся с ней связанной навсегда,

независимо от расстояния.

Мозг, сердце, Земля – всё это одна сеть,

в которой нет разрыва,

а есть только степень осознанности связи.

С тех пор я перестала искать ответы вовне.

Я научилась погружаться внутрь сна,

где информация ощущается не словами, а потоками света.

Иногда это похоже на симфонию —

каждая мысль рождает цвет, каждый цвет – звук,

и всё складывается в картины, которые можно проживать.

Это не мистика – это память материи.

Каждая клетка хранит след всех опытов,

всех воплощений и всех вероятностей.

И когда ты осознаёшь себя внутри сна,

ты как будто входишь в архив собственной души,

а через неё – в память Земли.

Сон перестаёт быть просто отдыхом.

Он становится путешествием по слоям сознания,

встречей с самим собой в разных временах,

и обучением у самой природы.

Я часто думаю:

а может быть, всё человечество сейчас просыпается во сне?

Может быть, мы только начинаем осознавать,

что Земля – это не просто планета,

а живой организм,

который разговаривает с нами,

когда мы наконец перестаём шуметь.

И тогда всё становится просто:

нужно лишь настроить частоту сердца.

Перед сном – дышать,

вспомнить, кто ты,

и позволить своему Яйцу Света

раскрыться, как антенне,

которая ловит шепот самой Вселенной.

Глава 3. Дом, в котором я уже была

Каждый раз, когда я закрываю глаза, моё сознание скользит по спирали внутрь – туда, где живут мои другие «я».

И там, в другом слое, я продолжаю то, что оставила на Земле незаконченным.

Так я попала в дом, в котором уже когда-то была.

Сначала я не узнала его.

Как и раньше, всё началось с компании незнакомых ребят.

Пять лиц – смутных, но знакомых ощущением.

Один из них подошёл ближе. Его взгляд был настойчив, почти зовущий,

и во сне я сразу поняла: он знает меня.

Я попросила его протянуть руку,

и не прикасаясь, почувствовала сильное отторжение —

как будто между нами столкнулись два разных мира.

Его энергия была плотной, горячей, как вулкан,

моя – мягкая, прозрачная, но упрямая, как вода.

Мы не могли соприкоснуться, не разрушив границу.

Остальные засмеялись, сказали, что я не выдержала бы его силы.

И тогда во мне проснулся внутренний огонь.

– У меня тоже есть сила, – сказала я.

Они не поверили.

А он, тот парень, вдруг улыбнулся и предложил пойти с ним.

Мы шли по широкой дороге вдоль фонарей,

и каждый фонарь зажигался, будто узнавая меня.

Дома вдоль дороги были частные, ухоженные,

и воздух пах жасмином и чем-то старым,

вроде воспоминаний, забытых на ветру.

Дом, к которому мы подошли, был красив.

Белый камень, французские балконы, мозаичная дорожка —

и огромная чёрная дверь с коваными вензелями.

Он открыл её легко, как будто ждал меня.

На пороге сидели собаки, и ни одна не залаяла.

Внутри всё сияло мягким изумрудным светом.

Барная стойка из мрамора, диваны в стиле Ампир,

и брат – молодой мужчина с печальными глазами —

выложил на стол фигурки, сделанные своими руками:

жираф, феникс, рыбка и три лошади.

Из мешковины, макраме, из нитей времени.

И вдруг, среди полок с бокалами и куклами,

мне показалось, что я вспоминаю этот сон.

Я уже была здесь.

Я делала эти куклы сама и дарила ему – тому самому парню.

– Это я делала, – сказала я. – Это были мои руки.

Он посмотрел в сторону и тихо ответил:

– И что теперь? Зачем ты вернулась?

В его голосе была боль – старая, но живая.

Боль того, кто ждал слишком долго.

Он отвернулся, а я стояла у барной стойки,

словно между нами пролегла тишина, длиннее всех лет.

В этот момент из соседней комнаты вышла женщина – его мать.

Тихая, с серебром в волосах, в сером платье,

с глазами, в которых жила вся печаль мира.

– Пошли, – сказала она спокойно,

и я без слов пошла за ней.

Мы вошли в большую комнату, похожую на столовую.

В центре стоял круглый кованый стол со стеклянной столешницей,

на ней – мороженое, но не обычное:

это был шоколад с творогом, переломленный розовыми прожилками,

замороженный в форме лепестков роз.

Я села.

Она – напротив.

Долгое время мы просто ели этот холодный десерт,

и в этой тишине был смысл.

Она наконец сказала:

– Он долго ждал тебя.

После того сна, когда ты ушла, он не мог забыть.

Он не понимал, почему ты пропала – ведь вы были вместе.

Он плёл эти фигурки из мешковины, чтобы удержать память,

чтобы руками связать то, что душа не могла отпустить.

Я опустила взгляд – и видела,

как шоколад тает, превращаясь в густую каплю,

похожую на кровь воспоминаний.

Я не знала, что ответить.

Всё, что я могла, – смотреть на свои ладони,

чувствуя, как будто там по-прежнему тепло от его руки.

Потом я встала,

поблагодарила её молча, взглядом.

Вышла во двор,

где меня окружили собаки – те самые,

что словно знали меня тысячу лет.

Я загнала их в дом,

закрыла калитку и пошла вдоль дороги,

по той самой, что вела вдоль фонарей и жасминовых кустов.

Фонари светили ровно,

и я чувствовала, как что-то во мне отпускает,

как будто за все эти годы ожидание растворилось в свете.

Я знала – это был конец цикла.

Я больше не должна туда возвращаться.

А потом – пробуждение.

Я сижу за столом,

круглым, как тот, за которым мы ели шоколад,

и смотрю в небо.

Облака мягкие, как сладкая вата.

Они плывут куда-то,

а я думаю о нём – о парне, который во сне не стареет,

который, возможно, ждёт меня где-то всё ещё.

Иногда мне кажется, что они, обитатели других миров,

чувствуют нас, как мы чувствуем их во сне.

Что где-то там, по другую сторону зеркала,

я только что ушла,

а он стоит у барной стойки, держит мои куклы,

и не понимает, почему снова остался один.

А может, это и есть вечность —

не время, а петля любви,

которая никогда не рвётся,

просто меняет частоту.

Я смотрю на облака и думаю:

может, сон – это не уход, а возвращение.

А реальность – всего лишь короткий вдох между двумя сновидениями.

Послесловие ко второй главе. О связи миров

Когда я проснулась, небо было почти белым,

и казалось, что где-то там, за его гладью,

тянутся невидимые нити между снами и явью.

Я долго сидела в тишине,

словно боялась сделать движение,

чтобы не разорвать хрупкую ткань, соединяющую оба мира.

Потому что всё ещё чувствовала его руку – не физически,

а вибрацией где-то внутри груди,

в том месте, где начинается дыхание.

Сны не исчезают.

Они просто уходят в глубину,

туда, где свет проходит медленнее,

и время сворачивается, как спираль улитки.

И если вслушаться, можно услышать,

как по этой спирали отзываются шаги —

наши, но из другой реальности.

Я думаю, когда мы видим кого-то во сне —

это не фантазия.

Это встреча.

Просто она происходит там,

где нет линейки времени,

где не нужно ничего объяснять словами.

Там чувства – это язык,

а мысли – двери.

Может быть, именно поэтому он не старел.

Потому что там нет старости.

Там есть только эхо вибрации,

которую мы называем душой.

И, может быть, это и есть то самое яйцо,

о котором говорят древние:

всё внутри всего,

жизнь отражается в жизни,

сон – это просто другой слой одной большой реальности.

Мир, где ты – и наблюдатель, и отражение, и источник.

Я вдруг поняла, что, возможно, не он меня ждал —

а я сама себя ждала,

чтобы вернуться в точку, где впервые почувствовала любовь без страха.

Любовь без объяснений.

Ту, что не требует обещаний,

потому что она вне времени.И тогда мне стало легко.

Потому что я поняла:

ничего не исчезает.

Все встречи происходят.

Просто в разных слоях бытия

Глава 4. Переход

В ту ночь я не просто уснула —

я вошла.

Как будто знала, куда иду.

Не провалилась, не поплыла, а именно шагнула —

внутрь лёгкости, сквозь тишину между вдохом и выдохом.

Перед этим я сделала всё осознанно:

выключила свет, легла на кровати,

и почувствовала, как вокруг начинает уплотняться воздух.

Он становился густым, как свет,

и я вспомнила про яйцо – ту тонкую сферу,

внутри которой сходятся все мои тела: физическое, астральное, ментальное.

Я чувствовала, как они совмещаются,

как будто тонкие оболочки ловят частоту моего намерения.

Я сказала себе шёпотом:

«Я иду туда, где видела его.

Но теперь – не случайно.

Я иду осознанно».

Мир вокруг будто кивнул.

Воздух дрогнул, как поверхность воды.

И вдруг – темнота,

в которой нет страха.

Только вибрация, тихая, как пульс Земли.

Потом появились огни —

точки, которые тянулись по дуге,

словно я летела над дорогой, той самой,

где стояли дома и горели фонари.

Только теперь я знала, что это не просто сон.

Это – слой.

Их много.

И каждый слой живёт своей частотой,

как разные станции одной радиоволны.

Я чувствовала их пересечение —

одновременно и рядом, и далеко.

Где-то я сплю,

где-то иду по дороге,

а где-то уже проснулась и пишу об этом.

Но всё это – я.

Одна, но множественная.

И вот я снова у дома.

Того самого, из белого камня,

с изумрудной плиткой и запахом жасмина.

Только теперь он светился изнутри.

Не светом – осознанностью.

Внутри было спокойно.

Никаких людей, никаких голосов.

Только присутствие.

Я стояла на пороге,

и чувствовала, что за дверью – не просто воспоминание,

а портал.

Не к нему.

К себе, той, что осталась там шестнадцать лет назад.

Дверь не открывалась – она растворялась.

Как будто чувствовала моё намерение и уступала,

распадаясь на мельчайшие искры света.

Я вошла.

Внутри пахло – не домом, не жасмином,

а временем.

Тем самым временем, которое не идёт вперёд и не возвращается,

а просто пульсирует, живёт в круге.

Пол под ногами был тёплый.

Каждая плитка словно отзывалась на шаг —

отдавая тонкую вибрацию,

как если бы я шла по поверхности своего собственного сознания.

Комнаты были другие.

Те же стены, но всё будто сместилось —

углы стали плавными, цвета – живыми.

Я понимала: это не просто дом.

Это – оболочка сна, моя аура,

вытянутая наружу, ставшая пространством.

Из глубины комнаты вышел свет.

Он не имел формы,

но вибрировал как дыхание —

в нём было узнавание.

И я вдруг услышала не слова, а смысл:

«Ты вернулась. Но не к нему – к себе.

К той, кто когда-то оставила часть души здесь,

чтобы любовь могла дозреть».

Свет словно улыбался.

Он касался меня – не кожи, а самой сути.

И я вспомнила:

в том сне шестнадцать лет назад я не просто любила парня.

Я тогда впервые почувствовала силу соединения —

волну, проходящую сквозь два сердца,

которая делает пространство живым.

Это и была имплозия,

о которой я писала в начале книги —

точка, где волны разных миров сходятся в один вихрь,

в яйце, в сердечном центре.

И теперь я видела:

это яйцо не где-то вокруг,

оно во мне.

Я – его апекс,

его центр,

его вход и выход.

Я подошла к барной стойке —

и вместо фигурок из мешковины там стояли зеркала.

Не обычные – живые.

В каждом отражалась не внешность,

а состояния: радость, боль, ожидание, сила, прощение.

И они все смотрели на меня.Я коснулась одного —

и ощутила, как вокруг закружился вихрь света.

Не страшный, не хаотичный —

а мягкий, втягивающий, как дыхание земли.

Он прошёл сквозь меня —

и я поняла: я больше не ищу его.

Я воссоединилась с собой той,

что тогда осталась в мире сна.

Дом наполнился лёгким звоном,

будто тысячи крошечных колокольчиков звучали в воде.

И я услышала последнее послание:

"Сны не приходят, чтобы запутать.

Они приходят, чтобы напомнить, где ты оставила свет"

Глава 5. Хранители света

Я проснулась – не резко, не с толчком, а будто всплыла.

Как медленно поднимается перо в воде, когда ветер проходит над её поверхностью.

Воздух был другой.

Комната казалась наполненной остаточным светом сна – не электрическим, не солнечным, а каким-то внутренним.

Он будто просачивался сквозь предметы, сквозь ткани, касался кожи изнутри.

Я лежала и долго не шевелилась, чувствуя, как между мирами ещё тянется тонкая серебряная нить.

И где-то глубоко внутри звучала мысль:

“Теперь ты должна сотворить то, что видела.”

Я не знала, что именно, но руки будто сами нашли дорогу.

На полке стояла старая пачка глины – ещё та, которую я когда-то покупала для ребёнка, чтобы делать поделки.

Я открыла её. Глина была сухая, ломкая, но стоило мне капнуть на неё воды – и она ожила.

Тёплая, податливая, как сама земля после дождя.

Я начала лепить, не думая.

Пальцы двигались сами, словно помнили форму лучше меня.

И постепенно из куска земли начали проступать контуры: уши, мордочка, вытянутые лапы.

Это был не просто зверь – в нём было что-то человеческое, что-то древнее, словно память о всех снах сразу.

Я приклеила к нему немного белого меха – остатки от воротника старого пальто.

И когда я посмотрела на него – мне показалось, что он дышит.

Не физически, не лёгкими, а сердцем.

Он словно хранил свет, который я принесла из сна.

Каждый рождался с особым настроением —

один напоминал ветер, другой – покой, третий – ребёнка во мне.

Я начала выкладывать их на свет, сушить, красить.

И с каждым новым Хранителем я чувствовала,

что связь между снами и Явью становится прочнее.

⸻

Когда мои Хранители появились в сети,

люди начали писать.

Кто-то говорил, что ребёнок перестал бояться темноты,

кто-то – что игрушка будто «дышит» рядом,

а кто-то – что в доме стало тише, спокойнее.

Я читала эти слова и понимала:

это не просто совпадения.

Хранители действительно работают.

Потому что они созданы не умом – сердцем.

Когда ты вкладываешь в материю любовь,

она оживает.

Не метафорически – буквально.

Любая форма, наполненная вниманием,

становится узлом энергии,

и Вселенная начинает через неё действовать.

Так я поняла:

каждая игрушка – это продолжение сна.

Не воспоминание, а мост.

Мост между теми, кто потерял связь с собой,

и тем местом внутри, где всегда тихо.

И, может быть, в этом и есть предназначение снов —

не показывать будущее,

а возвращать нас к себе.

Чтобы мы могли снова лепить свет —

в любой форме, из глины, из дыхания,

из простого человеческого присутствия.

После того как я осознала, что игрушки – это не просто вещи,

а живые передатчики энергии, всё во мне будто сместилось.

Я больше не могла работать «просто так».

Каждая новая кукла, зверёк или фигурка

становились осознанным действом —

маленьким ритуалом сотворения.

Перед началом я садилась в тишине.

Светлая ткань, ножницы, иглы лежали передо мной,

и я чувствовала, как воздух уплотняется —

будто поле вокруг ждёт, какую вибрацию я в него внесу.

Я закрывала глаза и представляла ребёнка,

которому достанется эта игрушка.

Не конкретного, а как образ —

чистый, открытый, сияющий светом.

Я вкладывала в сердце игрушки

мысль: «Ты – хранитель. Ты – друг. Ты – свет».

На уровне энергетики я ощущала,

что в этот момент волна моего намерения

пронизывает пространство.

В квантовой физике это называют кохерентностью поля —

когда все частицы вибрируют в унисон,

образуя чистую, стабильную частоту.

Сознание мастера, спокойное и сосредоточенное,

заставляет материю “строиться” под этот ритм.

И ткань словно откликается —

становится мягче, теплее, живее.

Через некоторое время я начала замечать странные вещи.

Когда я заканчивала игрушку —

воздух вокруг будто дрожал.

Казалось, пространство рядом с ней дышит.

Я могла положить готового мишку или куклу на стол,

и почувствовать, как комната наполняется

каким-то особенным теплом.

И не только я – гости, дети, даже взрослые люди

иногда говорили:

– У тебя дома как будто кто-то молится. Так спокойно.

И тогда я поняла: мои игрушки действительно живут.

Не в том смысле, как в сказках,

а на уровне вибрационного присутствия.

Их структура – кристаллическая сетка материи —

сохраняла мой внутренний настрой,

так же, как вода сохраняет отпечаток слова «любовь».

Современные учёные, исследуя поле торсионных волн,

уже говорят, что мысль – это не просто электрический импульс,

а энергетический вектор, способный структурировать вещество.

Если направить внимание с чистым намерением,

любая форма получает информационную подпись.

Вот почему старые вещи, сделанные вручную,

так уютны и долговечны,

а фабричные, лишённые души, быстро теряют привлекательность.

Иногда я чувствовала,

что мои игрушки как будто выбирают себе хозяев.

Бывало – кукла стояла на полке неделями,

пока однажды не заходил человек и не говорил:

– Я не знаю почему, но она словно смотрит на меня…

Можно я её возьму?

Я видела – не я выбирала покупателей,

а игрушки сами звали тех, кому нужны были.

Так свет искал свет.

Так Хранители находили своих детей.

Я начала делать их осознанно —

с закрытыми глазами, слушая ощущения,

вплетая в каждый стежок дыхание, благодарность, намерение.

И постепенно поняла:

всё это не просто творчество.

Это практика настройки с миром.

Каждая игрушка – это точка соединения миров,

где реальность становится податливой,

а любовь – измеримой.

Квантовая физика говорит,

что реальность – это не что-то фиксированное.

Это набор вероятностей,

которые коллапсируют в материю,

когда на них направлено внимание наблюдателя.

И когда я творю – я не просто наблюдаю.

Я выбираю, какая именно версия мира воплотится.

Там, где есть тепло, доброта и свет,

сама Вселенная становится мягче.И, может быть, однажды,

в каком-то из параллельных миров,

ребёнок прижимает к груди моего медвежонка,

и в этот момент во всей Вселенной

вспыхивает крошечная искра света —

как ответ, как знак,

что Хранители продолжают своё дело.

Глава 6. Знакомство

Ничто не предвещало особого события. Я была проездом в Анапе, привезла детей на море, остановилась в маленьком гостевом доме. Летний день был тёплым, и морской ветер нежно шевелил волосы. Солнечные лучи играли на стенах дворика, а запах солёного воздуха смешивался с ароматом цветущих жасминов. Всё вокруг дышало спокойствием и лёгкостью, но я даже не подозревала, что этот день станет началом чего-то, что изменит мою жизнь.

Выйдя во двор, я заметила его. Он сидел за столом, погружённый в книгу, с чашкой чая рядом. Всё в нём было спокойно и сосредоточенно, словно он жил в своём мире. Я выбрала соседний стол, включила на телефоне свою песню и позволила музыке окутать меня. В этот момент он вдруг поднял глаза, заинтересовался, улыбнулся и спросил, давно ли я занимаюсь музыкой.

Оказалось, что он сам увлечён музыкой, хорошо играет на гитаре. Мы разговорились, обменялись мыслями, и вдруг стало ясно, что наши интересы пересеклись. Мы допили чай, попрощались и разошлись по домикам, но в воздухе оставалась тихая, лёгкая магия.

Ночью я легла спать. Утро принесло лёгкий хаос: моих детей не было дома. Сердце сжалось от паники. Где они? Как они могли выйти, и я их не услышала? Вскоре я увидела их во дворе. Они сидели за столом… с ним. Он предложил им пойти на рынок за арбузами, и вскоре они вернулись, смеясь, с полными руками фруктов. Я, конечно, его отругала, но смех детей и его дружелюбие создавали чувство удивительного комфорта.

Позже мы разговорились. Он рассказал, что приехал в Анапу из Краснодара, чтобы присмотреть дом для своей матери. Анапа ему не особенно понравилась – город показался тихим и пустынным. Вечером я должна была уехать автобусом в Севастополь. Он вызвался помочь донести вещи до автобуса. Мы шли вместе, болтали, смеялись. На платформе он вдруг спросил только одно: «Может быть, ты хочешь остаться?» Моё сердце молнией откликнулось, но разум сказал «нет». Я уже запланировала путь, мне нужно было уезжать. Мы обменялись телефонами, и я села в автобус, а внутри всё кричало: «Останься!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.