# Таверна «Усталый путник»

Кристина Фант

Устали? Нет сил двигаться дальше? Вас одолела апатия, и вы уже не верите, что сможете добиться цели?

Добро пожаловать в Таверну «Усталый путник»! Мы помогаем всем!

***

Эй, любезнейший с косой на плече, тебе нельзя, ты недостаточно устал! И ты, гноме, тоже! Давайте-ка вокруг таверны раз пять наверните и милости просим. А ты, кровос… господин вампир, не облизывайся! Ишь, развелось возле достойного места отдыха всяких…

А ты, в капюшоне, с кривыми ножами наперевес… С мечами? Подумаешь! Не буду я с тобой целоваться. Приличные хозяйки таверн с первыми встречными не целуются. В тот раз что было? Ничего не знаю, я не в себе была. Я и имени твоего не запомнила…

# Кристина Фант. Таверна "Усталый путник"

## Пролог

– Добро пожаловать в Таверну «Усталый путник»! Мы помогаем всем! Мы рады всем! Индивидуальная программа для каждого посетителя! Не проходите мимо! Только у нас и только сегодня самые низкие цены среди всех таверн в междумирье! Проблем много – решение од…

Легкий толчок в бок заставил меня умолкнуть на полуслове, я нахмурилась, но наклонилась:

– Хорош завирать, – шепотом проорал кот мне прямо в ухо. – Во всем междумирье только одна таверна. Наша!

– Знаю! – также шепотом накричала на него. – Не мешай рекламу делать!

– Так врешь ведь!

– А то! Это и есть главный закон рекламы! – просипела я, а затем, углядев задумавшуюся чету гномов вновь завопила, – Ай-на-на, гости дорогие! Заходите, заходите! Только для вас сегодня уникальное условие – бесплатный завтрак!

– А продукты на что покупать? – тут же ворчливо отреагировали из открытого окна.

Я прихлопнула по стеклу, закрывая окно и завопила еще громче:

– Из нашей таверны вы можете отправить весточку в любой из миров!

– Ага! Кар-р-рамба всем, а не весто…

Я ловко схватила за клюв ворона и грозно просверлила его взглядом. Фиолетовые глаза нагло пялились в ответ.

– Тихо! – скомандовала я, не отпуская пернатого. – Ну, отправишь пару птичек. Что тебе, жалко, что ли?

– У меня лучшая шпионская сеть! – возмущенно прохрипел наш главный по сплетням из всех окрестных миров. – А не пичужки замухрышные! Да они не согласятся! То только голуби не брезгуют. А где я их возьму?

– Есть захотят – согласятся, – логично заметила я. – Или сию минуту скажу, чтобы Эни убрала кормушки.

Ворон обижен засипел.

– Ну, что, Эл? Согласен? – чувствуя себя отъявленной шантажисткой, спросила я.

– Согласен. За отдельную плату!

– Принято.

Я отпустила ворона, широко улыбнулась чете гномов и продолжила пиарить свое заведение:

– Лучшая психотерапия! Только у нас! Получите две профессиональные беседы по цене одной! Вылечим все и всех!

– Вот Пурга тебя не слышит сейчас, – язвительно донеслось из-за моей спины.

Я обернулась и тихо ответила:

– Совы ранним утром спят, – затем я откашлялась, прочищая горло, и проорала в голос, – Пурга пургу не гонит!

Ворон, сидящий рядом на перевернутой бочке, хрипло захохотал.

– Тсс, – цыкнула я на него, затем приметила двух рослых парней в черных мантиях и воодушевленно закричала, – Спа-процедуры! Пенные ванны, души-шарко, лучший массаж!

Из окошка кухни высунулась зеленокожая Эни и звонко позвала:

– Феник, Феник, иди сюда, хороший. У меня для тебя сахарная косточка!

Не успела Эни договорить, как к ней запрыгнул кот.

– А мне? – обиженно протянул он, махнув серым пушистым хвостом и едва не снеся при этом вазу с цветами.

– И тебе, Аластор, – нежно проворковала наша повариха. – И тебе я приготовила угощение.

Оставшись на улице без моего главного цензора, пушистого критика и зануды, я устало вздохнула:

– Пора позаботиться о другом виде рекламы.

Я вытащила из подсобки огромный плакат и прибила его невдалеке от таверны на фонарный столб. Надпись на нем гласила:


Устали?

Нет сил двигаться дальше?

Вас одолела апатия, и вы уже не верите, что сможете добиться цели?

Вам тяжело дышать от груза навалившихся проблем?

Вы слишком усердно трудились, забывая о главной душевной потребности – до мечты нужно идти уверенно и смело, а не ползти на дрожащих от усталости ногах и руках?

Как бороться с этими напастями? Проблем много – решение одно!

Приходите в Таверну «Усталый путник». Мы помогаем всем! Мы рады всем! Индивидуальная программа для каждого посетителя!


Я немного подумала и достала из кармана еще один листок. Наша Пурга, рассказчица сказок и по совместительству психотерапевт, рекомендовала вот такой текст:


Усталость. Давящая, всеобъемлющая, не оставляющая даже крохи прежней душевной силы. Вот, казалось бы, еще чуть-чуть, самую малость поднапрячься, и можно добиться долгожданной цели… но, нет… Усталость уже пришла и уходить не собирается.

Как с ней бороться?

В этом поможем вам мы! Таверна «Усталый путник» ждет гостей днем и ночью! Наши двери открыты всем!


– Слишком как-то… романтично, что ли… – неуверенно прошептала я себе под нос и решила все-таки убрать этот плакат.

Едва я потянулась, чтобы сорвать его, мою руку перехватили, а на ухо горячо прошептали:

– Я бы оставил.

По всему моему телу прошла сильная дрожь, а внизу живота скрутился тугой узел неутоленного желания. Запретного желания.

Я резко обернулась, взглянула в серо-зеленые глаза и обреченно выдохнула:

– Ты!

Знакомство с героями

Татьяна. Попаданка из нашего мира в странное место, не обозначенное ни на одной карте, – Междумирье.

Эйден Олсопп. Наемник, в совершенстве владеет всеми видами холодного оружия и техникой поцелуев.

Ворон Элронд. Возглавляет разветвленную сеть профессиональных шпионов.

Пес (он же волк) Фентон. Отличный охранник. Обожает сахарные косточки. Не подкупен.

Сова Пурга. Штатный психолог. Получила дипломы во многих высших учебных заведениях окрестных миров (но никому их не показывает).

Кот Аластор. Думает, что он наиглавнейший герой. Ну, и как ему можно отказать?


Добро пожаловать в нашу Таверну! Мы рады каждому!

Принимаем валюту любого мира. При оплате золотом – скидка 10%

### Глава 1

– Эй, тетя! Подвинься! – гнусавым голосом потребовал субтильный подросток в огромной шапке с двумя помпонами. – Ты мне своим пузом коробку раздавишь!

Я не сразу сообразила, что это ко мне обращаются, поэтому еще несколько секунд продолжала рассматривать необычный головной убор. Хотя… почему необычный? В наше время молодежь как только ни одевается. Просто после тяжелого рабочего дня мозгу необходимо было на чем-то сконцентрироваться, вот я и нашла первый выделяющийся в обстановке предмет.

– Теть! Ты что, глухая что ли? – громче прокричал парень, а я тряхнула головой и пришла в себя.

Вечерняя маршрутка была, как и всегда, переполнена, я едва втиснулась на заднюю площадку. Естественно, свободных мест не было. Да что говорить, в автобусе и клочка-то свободного не было.

– Не тетя, а девушка, – наставительно проговорила сидящая рядом с подростком старушка.

– Извините, – невнятно пробормотала я, перехватила тяжелый пакет поудобнее, передвинула сумочку вбок и попробовала отстраниться.

У меня получилось чуть-чуть отодвинуться, а вот забыть «пузо», наверное, не получится никогда… Мне стало так обидно, и за «тетю», и за свою робость. Ну, почему я теряюсь перед откровенным хамством? Есть же люди, которые умеют за себя постоять, всегда и везде умеют! Не то, что я…

– Тогда уж «женщина», мать, поди она давно уже не девушка, – пьяно хохотнул мужчина, стоящий рядом.

– А мне «дамы» больше нравятся, – подхватил его друг, едва удерживаясь на ногах. – Гораздо больше, чем «недамы».

– Охальники! – возмутилась старушка.

Но люди в автобусе уже подхватили развлечение, нашим людям только дай повод высказаться, а некоторым неймется позубоскалить. Впрочем, даже последних можно понять, должны же работяги, усталые в доску после трудового дня, как-то снижать градус напряженности. Вот и выплескивают раздражение там, где приличный человек промолчал бы.

– «Товарищ» их надо называть, – раздалось спереди салона. – Они же сейчас все за равноправие топят.

– А мне обращение «госпожа» больше нравится! Особенно, когда в латексе…

В салоне грохнул мужской смех, у меня от всего этого безобразия закружилась голова. Я с трудом начала пробираться к выходу. А народ все не успокаивался.

– «Леди» еще можно называть, – донесся бас откуда-то с центра.

– Да какие у нас «леди», у нас «бабы»! И это здорово! Они и коня остановят, и обои сами поклеят…

– И шины сами накачают, – подключился к беседе язвительный женский голос. А потом он же зло добавил, – Какие мужчины в стране, такие и женщины! Как были некоторые мужицким стадом, так и остались!

Дальше, к моему счастью, я уже ничего не слышала, потому что успела выскочить из автобуса.

Морозный воздух привел меня в чувство, а порыв ледяного ветра взбодрил и даже приподнял настроение. К сожалению, ненадолго… Я сделала пару шагов и остановилась, вмиг озябшими руками тяжело нести пакет, ладони начало резать. Пока доставала варежки, умудрилась уронить сумку, и ладно бы застегнутую, но нет – из сумки полетело прямо на грязный снег все содержимое.

– Да что за день, – вздохнула я и трясущимися руками принялась запихивать выпавшее обратно на законное место. – Что за день, что за неделя, что за вся эта жизнь греб…

Я вовремя замолчала, спохватившись, украдкой огляделась. Но никому не было дела до невольно вылетевшей брани одинокой, уставшей донельзя женщины.

Я справилась с оказией, поудобнее взяла пакет и медленно пошла вдоль нарядных витрин к дому. И почему я только что назвала себя одинокой? Ведь это не так. Дома меня ждет муж и даже не он один, еще кот недавно приблудился. Красивый такой, хоть и беспородный. Кот, конечно, не муж. Тот-то уже давно не красавец…

Эти десять минут от остановки до подъезда всегда были только моими, если честно, вообще, наверное, единственным временем, когда я могла сосредоточиться на своих мыслях. И сейчас я шла и впервые думала не о несбыточных желаниях, а о том, как сильно я устала.

Устала! От бесконечных серых будней, от бесплодных копошений, я уже давно чувствовала себя белкой в колесе, моя энергия на нуле, а я по инерции все бегу по кругу, хотя скорее – я как та мышь, объевшаяся зерна и теперь тихо забившаяся в нору. Только объелась я этой жизни!

Еще сегодня утром, когда меня вызвали на ковер, у меня будто открылось второе дыхание, которое, к сожалению, было тут же уничтожено кратким, но емким монологом моей непосредственной начальницы:

– Не получится, Танечка, дать тебе должность. Ты уж прости. Да и сама подумай, ну, какой из тебя руководитель? Делегировать обязанности не умеешь, все сама и сама. Давно пора забыть ту глупость, что «лучше сделать самому». Не в нашем случае это, не в нашем… Организовывать ты никого и ничего не умеешь. Да даже себя, Таня! Ты посмотри в зеркало. Ты когда последний раз одежду себе новую покупала? А в парикмахерскую ходила? Сколько раз я тебе говорила, нельзя женщине в нашем возрасте себя запускать. Ты же вон, пару месяцев назад, все фитнесом бредила. Пошла? Что молчишь? Видно, что нет…

В тот момент в моей голове сложилось много фраз. Едких, язвительных, горьких… Но ни одна из них не была озвучена. Зато я сделала то, что не ожидала от себя самой – я села и быстро-быстро написала заявление на увольнение. Шлепнула листком по столу и, не глядя в глаза своей начальнице, покинула кабинет.

Отвага улетучилась на первом же шаге. И, наверное, не звучи у меня в ушах это вечное «Танечка», я бы вбежала обратно в кабинет и умоляла забыть мой проступок. Проступок… Поступок! Хватит! Я не Танечка, я Татьяна, а лучше Татьяна Валерьевна.

Я долго шла к своей цели, я целых десять лет работала как не в себя. Когда-то не воплотившаяся из-за ранней беременности мечта о высшем образовании воплотилась в карьерный стимул. Я обычная медсестра, но как же мне хотелось стать старшей! Я брала дополнительные смены, всегда подменяла, когда просили, редко ходила на больничные, ведь подлечиться можно и на смене…

Глупость, а не мечта, скажете вы? И будете правы. Ну, какая это мечта? Верно говорят, когда у человека нет настоящей мечты, он будет работать на мечту другого. В моей жизни так и вышло. Единственный сын жаждал уехать в столицу и учиться в одном из лучших вузов страны, бесспорно, это достойное желание. Только вот потратила я на это все свои сбережения, тайком отложенные за годы работы.

Почему тайком? С мужем не повезло.

Я тяжело вздохнула и почти бросила пакет на землю, а сама села на лавочку возле подъезда. Как же не хочется домой, ноги не идут, а деваться некуда.

Сын уехал полгода назад, и моя жизнь, отнюдь никогда не бывшая сладкой, превратилась в ад. Муж, итак, последние лет пять искал себя, да никак не находил, а тут совсем расслабился, даже вида не делал, что работу ищет. «На дядю» работать не хочет, все стартапы заканчивались очередной попойкой с «соучредителями бизнеса».

Вот еще и это. К бутылке прикладываться стал, не так, чтоб до потери сознания и умственной деградации, но слишком часто по его календарю наступали праздники. Раз так пять на неделе…

Благо, хоть квартира ему наследственная досталась, и благо, что он ее в свои бизнесы не решил вложить, так хоть за небольшую плату сдает ее. Только вот в семейный бюджет эти деньги арендные редко попадают.

На зарплату медсестры сильно не пошикуешь, какой тут фитнес, какая новая одежда, тут бы на продукты хватило. Скоро Новый год, хочется, чтобы как раньше было – и стол, и гости. Только вот как стол организовать с такими ценами в магазине? Да и подруг у меня за последние годы не осталось, жизнь развела. Жизнь под именем «Вадик».

А кто в этом виноват? А никто! Мне тридцать девять недавно исполнилось, а живем мы с ним двадцать. Больше половины сознательной жизни рядом! Это сейчас блогеры модные да психологи кухонные на весь интернет вещают о «звоночках» да о «рэд флагах». А в моей юности такого не было. Да, даже если и было бы, ну о каких таких «звоночках» может думать молодая девчонка? Которой все детство внушали, что главное в жизни женщины замуж выйти да детишек нарожать. А всю юность стращали, чтоб «в подоле не принесла». Стыдно это.

Вот из-за этого «стыдно» я замуж и побежала, из-за этого же «стыдно» университет не закончила, ибо «нормальные жены дома с ребенком сидят и ужины готовят, а не среди студентов шастают». Только вот как только сын в садик пошел, стало вдруг стыдно дома сидеть, на шее мужа.

А дальше стыдно стало буквально все.

Красиво одеваются, наносят макияж и громко смеются только падшие женщины, а «приличные» так не делают. Не делают… Я горько усмехнулась. Ведь, получается, «приличные» делают так: все заработанные деньги несут в дом, на себя тратят по минимуму, ведь ребенку нужнее, и периодически безработному мужу тоже. «Приличные» думают о том, как новый рецепт разучить да как семейный бюджет распределить так, чтобы до новой зарплаты дотянуть.

А «приличные» мужчины, по логике таковых вещей, позволяют за собой ухаживать, и очень недовольны, если жена начинает робко говорить ему о несправедливости такого семейного уклада. Ах, что это я, по их мнению, это – выносить мозг. «Приличные» женщины молчаливы и горды. Да-да, вы не ослышались, они горды тем, что они, в отличие от «неприличных» замужем. Ведь в тридцать девять и остаться без мужа – уж лучше сразу в другой город уехать и всем врать, что ты овдовела. А то будешь ходить с обидным ярлыком разведенки.

В общем, приятно познакомиться, я приличная женщина Татьяна.

Тяжело вздохнув, я поднялась с лавочки, благо, что современная одежда не дает замерзнуть даже в лютый холод, разве что лицо можно обветрить, смахнула слезы и направилась в подъезд.

Пока ехала в лифте думала уже о совсем постыдном, но, если уже начала, то чего скрывать? Так это проклятое «стыдно» в голове засело, что даже думать стесняться начала, но… есть все-таки один плюс в том, что муж часто выпивший – он хотя бы не пристает с супружеским долгом. Мне и в юности тяжело давалось тот самый долг отдавать, не понимала я прелестей физической близости, а когда это стало моей постоянной обязанностью – и вовсе опротивело.

О неземном притяжении, о всепоглощающей страсти, о раскрепощающем доверии я только читала в женских романах, да иногда девчонки-коллеги радовали своими историями. Но и в них я верила не больше, чем авторам романов. Физическая близость – это грязь и пошлость, это удовлетворение низких мужских потребностей, а женщинам надо только потерпеть и делать вид, что им тоже нравится. Но о таком «приличные» женщины не говорят вслух.

Я вставила ключ в замок, потянула дверь на себя, она привычно противно заскрипела и чуть не ударила меня по носу.

– Что так долго? – проворчал муж и пропустил меня вовнутрь.

– Ты меня чуть не ударил дверью! – возмутилась я.

– Может, и хорошо б было, если б ударил, поумнела бы.

Я резко повернулась к нему и… промолчала. Не потому, что испугалась, и даже не потому, что проявила мудрость. Просто, я очень устала. Устала говорить, доказывать, объяснять. Устала ждать, что он изменится, и начнет говорить ласковые слова, ну… или хотя бы не будет говорить плохих слов. Не осталось сил, совсем, нисколько, ни капельки.

– У меня к тебе серьезный разговор.

– Денег нет, я премию не получила, – невольно вырвалось у меня.

– Да при чем тут твои деньги, – поморщился муж.

А я вдруг пристально посмотрела на него и внезапно поняла, что сегодня он выглядит иначе. Трудно объяснить, но… иначе. Во-первых, трезвый. А сегодня, вообще-то, пятница, некоторые вон вообще уже начали Новый год отмечать, за три дня до праздника. Во-вторых, одет в костюм, а не в привычные шорты и растянутую майку. В-третьих, не начал разговор с извечного «что поесть, и где тебя черти носят, когда муж дома голодный».

Я быстро разделась, отнесла пакет на кухню, но разбирать не стала. Вместо этого я присела на стул и стала ждать, какой фортель выкинет муж на этот раз. Но ожидание это было такое… вялое что ли. Уже сказал бы, что хотел, и я принялась бы за свои обычные дела. Когда столько лет живешь, не видя ничего хорошего, ничего хорошего и не ждешь.

Муж присел на стул напротив и окинул меня таким взглядом, что я невольно подобралась.

– Ты нашел новую работу?

– Я нашел новую женщину.

Сама от себя не ожидала, что у меня еще остались силы на действия, но я вскочила, подошла к раковине и принялась мыть грязную посуду, за целый день ее много скопилось.

А за моей спиной в это время упоенно вещал тот, на которого я не только потратила свою молодость, но и тот, кто пожелал уничтожить мою жизнь.

– Ты сама подумай, Таня, зачем нам вместе мучиться? Сына вырастили, других детей не нажили, ты не смогла. Болячки, может, у тебя какие, вы же бабы молчите о них. Да и неважно уже это. Я стерпел. И признай, не часто тебя попрекал. А в постели. Сама посуди, ты же ни рыба ни мясо и раньше была, а теперь и подавно. Это не в обиду говорю, это факт. А я мужик, мне надо! Огонька хочется, ласки.

Я остервенело терла тарелки и никак не хотела верить, что он говорит это всерьез. Но он продолжал, да так, что у меня от его последующих слов едва не сломалась в руках чашка.

– А вообще… Ты меня сгубила! Я на себя со стороны посмотрел, мне аж тошно стало. И пьянка – это все из-за безысходности. Ты же ни завести, ни вдохновить не можешь! Сколько идей у меня было, ты же ни одну не поддержала, только и ныла вечно про заботы свои бабские. И внешность. Посмотри на себя. Ты раньше была звонкой, тонкой, манкой, тебя целовать хотелось ежеминутно. А стала такой… такой… Обабилась, короче. В общем, мы расходимся, я так решил и так будет.

Я бросила бесполезное занятие, вернулась на стул и, собрав все достоинство, что у меня еще оставалось, глухо произнесла:

– Хорошо. Хочешь уходить – уходи. Только у меня одна просьба – не будем разводиться.

Его ответ был таким, что я не знаю, как не умерла от разрыва сердца на месте:

– Куда же я уйду, Татьяна? Это моя квартира. Уходи ты. Даю тебе три дня.

– Но…

Вот тут я не выдержала и разрыдалась:

– Куда же я пойду, Вадечка? А у тебя вторая квартира есть. Неужели после стольких лет семейной жизни ты выгонишь меня на улицу?

– Ты мокроту-то не разводи, – поморщился он. – А как ты хотела? С чем пришла, с тем и уйдешь. Сын – мужик. Сам себя обеспечит, да ему, так и быть, помогу, чай не сбоку припеку. А ты мне с сегодняшнего дня никто. С чего я чужую бабу обеспечивать буду?

– Но я свою квартиру продала, чтобы машину тебе купить!

– Квартиру, – хмыкнул он. – Когда это было? А было потому, что дура ты. Что сейчас только спохватилась-то? Да и машины той давно уже нет.

– Но я же… но мы же…

– В том-то и дело! Вот мы с тобой до какой жизни докатились! Нравится тебе она?! Мне нет. Поэтому поплачь, погорюй, что вы там бабы еще делаете, когда до такого мужиков доводите, и собирай монатки. Не смогла быть хорошей женой, пеняй на себя.

У меня вырвалось столь сильное рыдание, что дальнейших слов я не расслышала. А когда спустя время и тазик пролитых слов я подняла затуманенный взгляд, мужа в квартире уже не было.

Я судорожно вдохнула и уже хотела повторить сольную истерику, но мне помешали…

– Ты кормить меня собираешься? – послышался ворчливый голос из-за спины.

Я медленно обернулась и едва не сверзилась со стула. Возле холодильника, распушив белый хвост и сверкая ярко-желтыми глазами, сидел приблудный кот. Он скорчил такую недовольную мордочку, что сомнений не было, – говорил он.

– Вот так и сходят с ума, – жалобно простонала я и приложила ладонь ко лбу.

### Глава 2

– Когда с ума сходят, температура человеческого тела не повышается, а мозг начинает излучать совсем другие сигналы, – авторитетно заявил кот, а затем с насупленным видом повторил свой вопрос, – Кормить будешь или нет?! У меня вон пузо уже к позвоночнику прилипло.

– Но… Как же… Почему… – промямлила я, судорожно вспоминая первые симптомы сумасшествия. Вроде мелких насекомых видеть начинаешь в больших количествах. Сойдет, интересно, под мелкое насекомое один кот? Да, ну, спорила я сама с собой. Вряд ли. А вот то, что он говорящий, вполне!

– Все «почему» потом! – строго проговорила моя галлюцинация, махнув шикарным хвостом. – На голодный желудок разговаривать вредно! Эй! Ты куда? Холодильник в другой стороне. А зачем ты берешь скалку?! Татьяна!

Услышав свое имя из пасти говорящего животного, да еще сказанное с такой властной интонацией, скалку я выронила.

– Ты кто? – выдавила я из себя, тем самым поставив жирный крест на своей психике, ведь всем известно – разговаривать со своими галлюцинациями значит признать их настоящими.

– Я Ваксафар! – гордо проговорил кот и состряпал такое пафосное выражение на мордочке, что я невольно прыснула со смеху. – Самый красивый кот во всех мирах!

– Вне сомнений, – пробормотала я и снова пристроилась на табуретке.

– И самый голодный!

Он тут же подошел ко мне, уселся у моих ног и посмотрел таким жалобным взглядом, что мое сердце екнуло, его ярко-желтые глаза, казалось, заглядывали мне в самую душу, а его живот издал столь громкое урчание, что я не выдержала, подскочила, открыла холодильник и немного нервно принялась доставать из него продукты, припасенные к праздничному столу.

В конце концов, пусть этот Ваксафар и галлюцинация, но он голодная галлюцинация! И красивая, да. Я украдкой посмотрела на пушистика: весь белый, ни единого пятнышка другого цвета, с длинной шерстью, словно у лисы, а эти ярко-желтые громадные глаза! Чудо, а не кот. Подождите… Я замерла с сервелатом в руке.

– Ты же был другим! Да! Точно!

– Таким? – вкрадчиво спросил кот.

На миг его толстенькую фигурку обволокло плотное облако, а когда оно развеялось, передо мной сидел именно тот кот, которого я недавно подобрала в подъезде. Он тоже был белым, но не с такой шелковистой длинной шерстью, да и поменьше немного в размерах.

– Это маскировка! – выдал он, махнул лапой и снова преобразился. – Увидела бы меня такого, как сейчас, разве пустила бы в дом?

– Н-нет, наверное. Хотя… Пустила бы! Только подумала бы, что ты сбежал из дома, хозяев бы стала искать.

– У котов нет хозяев! – надменно заявил он.

– Как скажешь, – равнодушно согласилась я, накрыла на стол и подала приборы.

Сама же вновь присела на табуретку, сложила руки на столе и прилегла на них. Как же я устала! Я так вымоталась за этот день, да за всю эту жизнь… Мне так сильно захотелось, чтобы все сказанное мужем оказалось дурным сном, что я почти себя в этом убедила, да и пушистая галлюцинация говорила в пользу того, что мне просто снится ужастик. Оставалось только проснуться. Я потянулась рукой к коту и ущипнула его за загривок. У меня даже почти получилось. Почти, потому что достать до кожи сквозь густую шерсть оказалось просто невозможно!

Кот поднял на меня удивленные ярко-желтые глаза, я тут же убрала руку и ущипнула уже себя.

– Ай!

Больно. Плохо. Значит, не сон. Да и шерсть под пальцами ощущалась, как настоящая.

Кот не сводил с меня подозрительного взгляда, поэтому я решила пояснить:

– Думала, что сон.

Теперь выражение его мордочки стало снисходительным:

– Бывает.

Я уже никак не отреагировала на то, что кот повязал себе на шею салфеточку, принял потешно-деловой вид и начал трапезничать, по-другому и не назовешь, он так ловко управлялся с приборами, некоторым у него и поучиться не помешало бы.

Но усталость брала свое, я вновь положила голову на руки и лениво наблюдала за своей галлюцинацией. Но когда мои веки отяжелели, и я уже почти окунулась в мир грез, над ухом вдруг заорали:

– Благодарю за ужин! А спать не время сейчас! Тебя ждут великие дела!

Я встрепенулась и прямо перед собой увидела довольную морду.

– Может, завтра? – вяло спросила я, даже не уточнив, что за дела, и почему они великие.

– Нет, нет и нет! Именно сегодня проход в междумирье открыт, попасть туда не составит труда, я все проверил – звезды сошлись. Я, собственно, поэтому того припадочного и поторопил, потому что времени в обрез! И так тут пробыл дольше, чем планировал. А почему ты на меня так смотришь? И зачем снова берешь скалку?!

А в моей памяти в это время всплывали странные слова моего мужа. Как он там говорил? «Была тонкой, звонкой, манкой…» Да не мог он так сказать! Я даже сомневаюсь, что он вообще значение слова «манкая» знает!

– Это ты! – гневно выдохнула я и сжала скалку покрепче. – Ты заколдовал моего мужа!

– Ну, колдонул чуть-чуть, – проговорил кот, аккуратно пятясь назад. – А чего он орать сразу начал? Как будто нельзя было интеллигентно вопрос решить! Я ему по-хорошему сначала пытался донести, что он должен тебя отпустить. А он как заверещит, я почти оглох! Пришлось его по темечку. А потом, да, немного поколдовал. Но! Для благого дела же! Татьяна! Убери ты эту скалку!

Кот вдруг подскочил на месте и… завис в воздухе. Скалка глухо стукнулась об пол. И я тоже.

– Татьяна? – осторожно поинтересовались у меня надо ухом.

Я с трудом открыла глаза.

– Ты еще и летаешь? – прошептала я, лежа на спине и пытаясь сконцентрироваться на ярко-желтых глазах.

– Ну да. Нравится?

Он вновь взмыл в воздух, исполнил пару потрясающих кульбитов и плавно опустился на пол. Я же, собрав в кулак волю, не потеряла сознание и даже смогла сесть. Правда, на полу и облокотившись о кухонную тумбу, но все же.

– Что ты сделал с моим мужем? И за что ты так со мной?

– Короче, – кивнул кот. – Я тебе как на духу сейчас все выкладываю, а ты больше никогда за скалку не хватаешься. Во всяком случае, в моем присутствии. Идет?

– Идет, – тяжело вздохнула я и приготовилась слушать.

А выслушать мне пришлось много…

Спустя полчаса я убедилась в том, что сошла с ума окончательно и бесповоротно. Ведь не могло же все это быть правдой?!

Миров великое множество, говорил кот, и такие одаренные, умные и сильные, как он, умеют между ними перемещаться. Таких, как он, единицы, поэтому он требует к себе уважения и ни в коем случае нельзя, опять же таких, как он, лупить скалкой. И другими предметами тоже.

Существует особое место – Междумирье. Это не мир, говорил кот, а некая промежуточная станция для тех, кто не так одарен, как он, но все равно имеет Силу. Сила, по его словам, это способность к магии. Не все могут легко путешествовать из мира в мир, многим для этого нужно из одного мира попасть сначала в Междумирье, а потом в другой мир.

Вы все поняли? Я вот не очень, поэтому просто осоловело кивала.

Так вот, прикупил Ваксафар в этом самом Междумирье себе жилплощадь, да не абы какую, а таверну. Нет, даже не так – Таверну, с заглавной буквы. Он вообще о ней говорил так, будто она живая… Но не будем цепляться к моей галлюцинации, в конце концов, он интересно рассказывал. Правда, большую часть я не запомнила, о чем, кстати, впоследствии пожалела. Но когда оно еще наступило, это последствие.

А пока…

Таверну он приобрел, да вот незадача, слишком Ваксафар востребованный специалист, он же лучший проводник по мирам! Ну, когда ему на одном месте сидеть? Да и скучно. Нашел он себе зама, некого Аластора, только тот требует, чтобы Ваксафар человека поставил прислуживать посетителям, ибо не царс… то есть, не кошачье это дело. Да и вообще, коты – они сами по себе, хотят тут ходят, хотят – в другом мире. Ненадежный, в общем, зам оказался.

Думал Ваксафар день, думал ночь, к гадалке сходил, с другом посоветовался, у ведьмы проконсультировался, да и вышел… на меня.

Говорил, что я – идеальная кандидатура на роль хозяйки таверны. И судьбой мне предназначено вовсе не так жить, как я жила.

– А как? – выдавила я из себя.

– А вот как я предлагаю! – воодушевленно вещал кот. – Я тебе ту Таверну подарю! Да! У меня широкая душа и доброе сердце…

– Кто бы сомневался, – скептично проговорила я.

– Ладно, не совсем я ее купил, – признался Ваксафар. – За бесценок отдали. Кто же знал, что хозяин той Таверны обязан там постоянно присутствовать?! Обманули честного кота!

– А я, может, тоже не хочу быть к одному месту привязанной, – вяло возмутилась я.

– А чего ты хочешь?

Я открыла рот, но… так и не издала ни звука. На долгие пару минут я погрузилась в раздумья. Чего я хочу?

– Во-о-от! А я о чем? Жить тебе теперь негде, работать негде, да и предназначенную тебе пару в этом вашем мире взять негде, не ходит он сюда.

– Чего?

– Об этом потом, – махнул пушистым хвостом кот.

– Хочу отдохнуть, – наконец, нашлась я.

– Вот и отдохнешь! – преувеличенно радостно возопил Ваксафар. – Денег заработаешь! Через пару лет сможешь себе в любом мире домик купить! Ну? Соглашайся!

– Ты не сказал, что сделал с моим мужем. Он, правда… правда… полюбил другую женщину? – силком выдавила я из себя.

– Все, что он тебе сегодня сказал, все правда! – безапелляционно заявил кот. – Мое колдовство заключалось лишь в том, чтобы отрезвить его и заставить сказать правду себе и тебе. Ну и память о себе стереть, конечно.

– Двадцать лет с ним прожили…

– Сам бы он до такого дошел через пару месяцев только, а мне позарез прям сейчас надо новую хозяйку Таверны найти.

– Ты уверен? – слабым голосом уточнила я.

– Как в том, что я самый красивый кот во всех мирах! – кот поднял лапу и когтем подцепил себе зуб, будто клялся. – Хозяйка вот прям сейчас нужна!

– Я о муже…

– Уверен! Да про какую любовь ты говоришь? Припадочный тот понятия ни о какой любви не имеет. А если ты его любишь… – он на мгновение задумался, а потом уверенно заявил, – Я к тебе подругу свою пришлю, она всем мозги на место вправляет. И тебе вправит. Пурга зовут.

– Говорящее имя…

– Так ты согласна стать хозяйкой Таверны? – настаивал кот. – Ладно, немного подумай, – махнул он лапой.

Я подумала. Сначала о сыне. Как он без меня тут будет? А потом вспомнила, что он давно не «тут», а «там», исполняет свою мечту. Зачем мне ему мешаться?

Затем перед моим внутренним взором калейдоскопом пронеслась моя жизнь с мужем. Была ли я счастлива? Я посмотрела на серьезную морду кота, который в тот момент сосредоточенно двигал силой мысли к себе кусок колбасы, и призналась сама себе – нет, я не была счастлива с мужем.

Остаться ради карьеры? Ха! Даже думать смешно!

– Скажи, Ваксафар…

– Да? – тут же повернулась ко мне морда, моментально из серьезной став умилительно доброй.

– А ты точно не галлюцинация?

– А что? – кот приблизился ко мне почти нос к носу, – Думаешь, если бы я был галлюцинацией, я бы это не отрицал?

– Логично.

– Ты согласна?

– Да. Только мне бы немного отдохнуть.

– Там и отдохнешь, – немного зловеще пообещал Ваксафар.

Бац! Тыц! Хрумс!

Отовсюду раздались настолько громкие звуки, что я зажала ладошками уши.

Даже странно, что кот смог до меня докричаться, он спросил странное:

– Какой дар ты хочешь получить? Какое умение?

И надо же в этот момент мне вспомнить свою бывшую начальницу.

– Организованность! – выпалила я.

Тут же я почувствовала легкое головокружение и… рухнула на что-то противное, мягкое и издающие странные чванкающие звуки.

Я открыла глаза и долго пыталась проморгаться. Бесполезно. Вокруг стоял густой плотный белый туман.

– Надеюсь, отдохнуть «там», это не на том свете…

Из последних сил я поднялась и медленно поплелась вперед. Ваксафар напоследок крикнул, что идти надо по теплым камням. Дойти бы только до тех камней.

***

Шла я бесконечно долго.

Густой туман, с каждым вздохом застревающий в груди холодными комками, вызвал липкий страх, что каждый последующий выдох может стать последним. И этот страх никак не хотел уходить. Еще эта вязкая почва под ногами. Чванк, чванк. С каждым разом становилось все тяжелее переставлять ноги, но я понимала, нужно продолжать идти.

Куда? Зачем?

Такой мягкой кажется земля, она манит, зовет прилечь, уже слышатся шепчущие из глубин голоса… Как легко и просто остановиться, слабо махнуть рукой на прощание и осесть, окунуться в бездну… Но нужно продолжать. И все также отзывается трясина. Чванк, чванк.

Столько было планов, столько задач, а какие радужными были мечты! Когда-то… Очень давно… Все исчезло… Пришла она – всепоглощающая, давящая усталость. Ей невозможно сопротивляться, а если сделать попытку, она захватит без остатка. Хотя есть ли он? Этот остаток…

Но ноги будто сами продолжали идти, привыкли, что жизнь – это движение. А движение ли? Сейчас вся жизнь сконцентрировалась в груди, а там бесконечная, тягучая, выматывающая усталость.

Внезапно донесся резкий, до боли знакомый запах. Невольно рука взлетела и зажала нос, а где-то совсем глубоко внутри вдруг возникло странное, уже позабытое чувство – любопытство. И вправду, что в этом месте может делать собака?

Подождите. Чванк, чванк. И вот из тумана выглянул не только черный нос, но и серый с взлохмаченной шерстью волк. Он раззявил страшенную пасть и продемонстрировал богатый набор клыков.

### Глава 3

Говорят, волку нельзя смотреть в глаза. А куда смотреть, если вокруг только эти два уголька горят? А еще говорят, что бежать нельзя, все равно не убежишь…

И вот вроде зародилось в душе то самое нужное – чувство самосохранение, но… сил нет. Даже на него нет.

А волка можно и просто обойти. Чванк, чванк. И даже на удивленное рычание внимания не обращать. Сил-то нет.

Вдруг волчара совершил длинный прыжок, в секунду оказавшись рядом со мной, и приятным тенором проговорил:

– Охранников еще набираете в таверну?

Я осела прямо на чавкающую землю.

– Ты Татьяна? – деловито осведомился волк. – Я Фентон, для друзей Феник. Ваксафар сказал, что по поводу работы к тебе обращаться можно.

Ах, он этот кошара! Я тут плетусь который час, а он… он… Вакансии вон создает!

– Я Татьяна, – вежливо ответила волку. – А где та таверна, ты знаешь?

– Конечно, – мотнул башкой волк. – Я только оттуда. Ваксафар сказал, что нужно у тебя спрашивать про работу и направление указал, где ты гуляешь.

– Гуляю, – сдавленно повторила я, невольно сжимая кулаки и мечтая окунуть морду кота в эту самую жижу, что тут вместо земли, – Я нанимаю тебя, Фентон. Проводить до таверны сможешь?

– Легко! – обрадовался волк, махнул мощной лапой, просто снес меня и… посадил к себе на спину.

Не помню, спала я или была на грани потери сознания, но очнулась я на пороге, который при первом же моем движении показал, что он очень, до противного, скрипучий.

Я медленно подняла голову, увидела над собой обветшавшее деревянное строение, затем обернулась по сторонам – никого.

– Ваксафар! Фентон! Аластор!

В ответ лишь тишина.

Из последних сил я поднялась и дотронулась до круглой ручки двери.

– Правило входа, – проскрипело словно из ниоткуда, но создалось крайне нехорошее ощущение, что со мной разговаривает само здание.

– Что? Откуда я знаю твое правило? – глупо переспросила я, тряся головой, в ней уже начало проясняться, что подозрительный разговаривающий дом мог быть в одном случае – если я знатно тронулась умом, то есть – в моем собственном сознании. Где еще могут разговаривать дома?! С котом и волком, я так и быть, готова смириться, но… дом?!

– Правило входа, – настырно проскрипело покосившееся строение, потом оно что-то в уме прикинуло и сказало уже громче и как-то снисходительно что ли, – Придумай правило входа.

Странно, но это задание говорящего дома меня взбодрило, словно открылось второе дыхание.

– А? Кому? Мне придумать? Это я быстро.

Думала, что быстро. Точнее думалось, что умею думать я быстро… тьфу-ты!

Минут через пять таверна устало скрипнула:

– Придумала?

– А правило любое прелюбое можно?

– Любое, – она тяжело вздохнула, отчего с крыши посыпались мелкие камешки. Я, на всякий случай, отошла подальше.

– Пусть имеют право входить лишь те, кто достаточно устал! – уверенно крикнула я. Говорят, нельзя на полном серьезе отвечать собственным бредням, но пошутить немножко над ними же можно, – Вот как я, например.

Таверна оживилась: захлопали ставни, задребезжали стекла, и даже голос стал поживее:

– Так и запишем: усталость физическая – 9 баллов из 10, усталость моральная 8 баллов из 10, усталость душевная – 10 баллов из 10, усталость…

– А сколько их всего-то усталостей? – перебила я говорливое здание.

– … интеллектуальная… мм… мгм… 5 из 10…

– Эй! – возмутилась я. – Я весь год только и делала, что это, как его, интеллектуально уставала!

– Так и запишем, все, кто по этим критериям ниже, в таверну входа иметь не будут.

– Подожди! – всполошилась я.

Эдак ведь можно и вообще без посетителей остаться. Как же я буду действующий бизнес налаживать без главного компонента – платежеспособных клиентов?

– Пусть не ниже одного из критериев будет, и могут заходить.

– Так и запишем, не ниже одного из критериев.

– Нет-нет, подожди! Пусть вполовину одного из критерия можно, а если несколько критериев – тогда треть!

– И так запишем, ладно, половина и треть…

Я подвисла на мгновение, представив, как и каким образом здание что-либо записывает, но моей фантазии не удалось развернуться. Да и виданое ли дело, вторые сутки на ногах. Как я еще что-то соображаю, вот диво! Хотя… я же с домом только что разговаривала. А до этого с волком, а еще ранее – с котом. Подхихикивая сама над собой, я поднялась по полуразрушенным ступенькам, вошла в низкий проем и увидела то, что стало спасением моего бренного тела – широкую кровать с пышным на ней одеялом.

Как дошла до нее не помню, помню лишь, как спорила с одеялом, что оно должно обязательно одним концом у меня под коленкой лежать, а дальше – темнота…

***

Я открыла глаза, увидела на потолке причудливую люстру в виде факела, подумала, что мне привиделось со сна, закрыла глаза, сладко зевнула, а затем вдруг осознала, что я выспалась. Выспалась! Какое же это великолепное чувство! Я уже и позабыла, как это – просыпаться полной сил.

Я осторожно открыла один глаз. Люстра никуда не исчезла… Да я же не дома! Бурным потоком вылились на меня воспоминания о вчерашнем дне, и мгновением позже я буквально подскочила на кровати и судорожно принялась оглядываться: большое окно с мутным стеклом и жалкой тряпкой, видимо, выполнявшей роль занавески; большой толстый серый кот; шкаф донельзя странного вида – пузатый, но на тонких ножках; сколоченный из грубых досок узкий стол с глиняным кувшином на нем; у кувшина отбит носик; кот с роскошными усами и не менее роскошным хвостом; широкая низкая кровать, заправленная нежнейшим постельным бельем; мягкая подушка в моих руках; кот прямо на белоснежной простыни; ярко-зеленые глазища…

Я зачарованно смотрела на кота довольно долго, пока не сообразила, чей он. То есть, конечно, он тут сам по себе. Как там вчера говорил Ваксафар… А! У котов нет хозяев.

– Привет, – осторожно поздоровалась я с пушистым красавцем.

– Привет.

– Меня зовут Татьяна.

– Знаю.

Я удивленно посмотрела на мордочку со столь непроницаемым выражением, что создавалось впечатление, будто кот чем-то обижен. Но ведь специально попадался мне на глаза, пока я осматривала комнату! Значит… Он обижен на меня?!

У меня получилось сдержать смешок, с виду взрослый, а ведет себя как ребенок.

– Ты, наверное, Аластор? – мягко поинтересовалась я, любуясь гордым кошачьим профилем.

– Аластор, – буркнул он.

– Ваксафар прислал меня…

Я задумалась, как правильно сказать, что теперь я тут хозяйка, а то вдруг Ваксафар не предупредил своего зама, с него станется. Но пушистик опередил меня:

– Знаю. Прислал тебя ко мне в помощь.

– Верно, – закивала я, а саму обуяло непреодолимое желание надрать кое-кому хвост. Надо же! Мне, значит, сказал – будешь полноправной хозяйкой. А своему заму – в помощь меня прислал! Ишь, какой!

– А ты всегда такой серьезный или…

– Или.

– Что случилось? – не выдержала я интриги.

Кот повернул ко мне голову, вперил в меня пронзительный, пробирающий до дрожи взгляд, и тихим, полным ярости голосом процедил:

– Ты. Привела. Собаку.

От изумления я хлопнула ресницами и искренне затараторила:

– Что? Какую собаку? Да у меня сроду никакой собаки не было! Ты что-то путаешь!

Аластор медленно отвернул от меня голову и уставился в стену. Молча.

Я же лихорадочно думала, про какую собаку речь. Вроде вчера…

– А! Вспомнила! – крикнула я, заставив кота вздрогнуть, но это я не специально, почти… – Ты, наверное, про Фентона? Я наняла его охранником в таверну. Но он не собака, он волк!

Кот вновь повернул голову ко мне, и в его взгляде большими буквами читалось, что он думает о моих умственных способностях. Его дальнейшие слова подтвердили мои догадки:

– Какая разница между волком и собакой?

– Волки не виляют хвостом! – выпалила я, внезапно вспомнив лекции по зоологии.

И тут же была одарена еще одним презрительно-снисходительным взглядом.

– Да ладно тебе! – миролюбиво проговорила я. – Охранник же нужен? Вот и пусть волк будет. Это даже солидно. Тем более у тебя в подчинении, – тонко польстила я.

– А чем ты ему платить будешь? Чем кормить?

Я озадаченно посмотрела на Аластора, но тут же сообразила:

– Как же? Ведь таверна приносит доход. Верно? Аластор, почему ты отводишь взгляд? Ваксафар сказал, что можно заработать много денег! А продукты… Разве ты не держишь запасы для постояльцев?

– Из провианта только сыр, – соизволил ответить кот.

– Почему? – я даже подалась вперед от любопытства.

– Мыши его едят, – лаконично сообщили мне очевидную истину.

– Ты что, разводишь мышей?

Ах, этот взгляд! Ярко-зеленые глаза почти прожгли во мне дыру, а их хозяин, пошевелив усами, выдал:

– Я плачу им сыром за работу. Твой волк возьмет зарплату сыром?

Вот тут я уловила в кошачьем голосе ехидство и легкий смешок и решила, что этим нужно срочно воспользоваться:

– Давай спросим?

Мордочка Аластора удивленно вытянулась, затем на ней появилось озадаченное выражение, а вот потом… он захохотал. Вы когда-нибудь видели, как потешно смеются коты? Вот и я впервые увидела, и мне очень понравилось: пузико трясется, уши в разные стороны, из пасти вырывается здоровый мужской смех, лапы загребают под себя, а хвост мелко дрожит.

– Чур, спрашиваешь ты! – выдавил он из себя сквозь смех.

У меня упал груз с души. Компаньон с чувством юмора гораздо лучше, чем без оного.

– Договорились! – тоже хохотнула я, представив морду волка, когда я скажу ему об оплате натурпродуктом – сыром.

Отсмеявшись, мы с котом переглянулись и ударились ладонь об лапу.

– Аластор, если честно, я совсем ничего не знаю о Междумирье, магии и… прочем, – я буквально проглотила окончание фразы «и говорящих котах».

– Да, Ваксафар сказал, что ты из отсталого мира.

– Ничего мой мир не отсталый! – тут же возмутилась я, затем вспомнила прочитанные фантастические повести и с нажимом проговорила, – У меня в мире магии, может, и нет, зато технологии развитые!

– Да? – усомнился кот, потешно подергав одним ушком. – И что же, у вас нет бедности, войн? А, может, вы научились жить вечно?

– Нет…

– Ну, вот! Я и говорю, отсталый! Такой же мир, как и многие другие, только еще и без магии.

Я посопела, но спорить не стала, вместо этого спросила:

– Расскажи о Таверне. И что это за комната?

Мой пушистый компаньон махнул хвостом, скинув на пол подушку, и заявил:

– Эта комната – твоя. Таверна ее для тебя отрастила.

– Для меня? – удивленно вытаращилась я на кота.

– Для тебя. У нашей Таверны есть особенность – она легко читает души людей.

У меня невольно открылся рот от изумления, а кот, между тем, продолжал:

– Вот, за ночь комнату тебе организовала. Значит, ты о такой комнате мечтала.

Я ошарашенно обвела взглядом комнату, увидела неприметную дверь и, подскочив, направилась к ней.

– Быть не может! – вырвалось у меня.

Я еще раз внимательно обсмотрела бедную обстановку классической средневековой комнаты, затем вернулась к современному санузлу. Мало того, что ванна оказалась джакузи, а унитаз по последним веяниям моды «парил», так там еще и трубы были! Я специально нажала на слив, вода пошла!

– Но как?!

Я сползла по стеночке вниз и уселась прямо на пороге, в буквальном смысле отделяющем современность от средневековья.

– Как, как, – ворчливо отозвался кот. – А вот так! Ты еще мою комнату не видела…

Пушистик подкатился ко мне под бочок и заговорщически зашептал на ухо:

– Я думаю, Таверна просто хвастается, что умеет читать души, а на самом деле…

– Утро добро-о-о-е!

Я подскочила от громоподобного голоса, а Аластор лишь недовольно фыркнул.

– Хватит чилить! Пора готовиться! – прокричала Таверна.

– Откуда ты знаешь слово «чилить»? – пораженно спросила я. В моей голове мало того, что не укладывалось, как может вообще разговаривать здание, а тут оно еще и модными словечками из моего мира разбрасывается.

– К чему готовиться? – почти одновременно со мной крикнул кот.

Таверна не соизволила ответить ни на один вопрос. Мы еще подождали пару минут, затем переглянулись.

– Позавтракаем?

– Сыром?

– Есть там у меня пару мешочков с сухарями…

– Только с ними?

– Ну, мяско еще есть вяленое. Но его мало.

– Зови волка. Вместе и позавтракаем.

– Еще чего!

– Зови!

Через пять минут мы уже сидели за огромным столом на первом этаже. Странная у нас была компания: надутый пушистый котяра, метающий искры из глаз, смущенный волк, вытянувшийся как струнка и, по-моему, даже не дышавший, и растерянная я. В моей голове перемешались все события последних суток, и я никак не могла понять, что мне делать в первую очередь.

– Молоко будете? – хмуро поинтересовался Аластор и нервно махнул шикарным хвостом.

Феник едва успел подхватить крынку.

– Будем, – улыбнулась я своему компаньону и вопросительно посмотрела на волка. Тот кивнул косматой башкой.

Молоко оказалось свежим и вкусным, мясо – выше всяких похвал, а сухарики – явно совсем недавно приготовленными. Подозрения пришли ко мне сразу, как попробовала еду:

– Аластор, где ты берешь эти продукты? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– Да ходит тут один торговец по утрам… – кот осекся и поднял на меня взгляд очень красивых и очень наглых глаз.

– Значит, ты и будешь отвечать за провиант, – твердо заявила я.

– За чей счет?! – взвился пушистик.

– Пока за собственный, – невозмутимо ответила я. – Разве ты не знаешь, что сначала в бизнес нужно вкладываться, и только потом он начнет приносить доход? Мы заведем книгу учета и ты, я уверена, скрупулезно впишешь туда все деньги, что потратишь на продукты. Как только наше дело начнет приносить доход, заберешь себе все обратно с процентами.

Кот на пару мгновений подвис, я прямо явственно прочувствовала, как у него в голове защелкал калькулятор.

– Под двадцать процентов? – довольно мявкнул он.

– А вот это уже ростовщичество! Пять!

– Согласен! Но сразу предупреждаю – у меня не безграничные запасы золота! Я и так сильно порастратился на безалаберных работников.

В моей голове тоже защелкал калькулятор, и пришла логичная мысль, что раз Аластор покупал лишь сыр мышам и назвал это «порастратился», значит, денег у него крайне мало. А передо мной он просто не хочет терять лицо (морду?), вот и выделывается, торгуясь. Придется выкручиваться по-другому.

– Да, кстати, а какую работу делают мыши?

– Моют, чистят, гладят. Ваксафар говорил, что как только Таверна приобретет надлежащий вид, посетители косяками повалят.

Я медленно провела взглядом по обшарпанным стенам, полам с разводами, паутине по углам, мутным стеклам в полуразвалившихся рамах и решительно хлопнула по столу:

– Возьмемся за дело вместе!

И пока никто из моих новоявленных друзей не успел отреагировать, я повернулась к Фентону и, взяв его за лапу, мягко спросила:

– Феник, готов ли первое время поработать не только охранником, но и разнорабочим?

– Готов! – тут же выпалил волк.

– Жалование сможем платить только тогда, когда начнем зарабатывать.

– Я готов! – громко гавкнул наш безотказный серый, а потом уже тише поинтересовался, – Кормить будете? А то в этих местах и поохотиться негде.

– На мышей можно, – лениво отозвался кот и, вальяжно развалившись на стуле, добавил, – Все равно работают из лап вон плохо, так хоть на прокорм тебе на пару дней хватит…

### Глава 4

– Не дело пускать в расход работников, – погрозила я пальцем коту. – Вот только, если…

На мне скрестились два любопытных взгляда, я выдержала театральную паузу и закончила свою мысль:

– Только, если они будут требовать соблюдения трудовых прав и оплачиваемого отпуска, трехразового питания и теплого молока вечером, а сами при этом, – я грозно посмотрела на Аластора, – будут отлынивать от работы!

– Да-да, – важно кивнул мой усатый компаньон и бросил тяжелый взгляд на волка.

Я же тихонько вздохнула, ну да ладно, не понимает намеков кот, позже поговорю с ним.

А вот Фентон все принял на свой счет:

– Молоко на ночь не пью! Трудовых прав не знаю! Об отпуске буду мечтать, но в одиночестве и тихо! И вообще… я мышей не ем!

Я невероятным усилием воли взяла себя в руки, сдержав смешок, и преувеличенно бодро проговорила:

– Мы отличная команда! Уверена, мы быстро приведем нашу Таверну в надлежащий вид и заработаем много денег!

– Да! – поднял кружку с молоком волк.

– Да-а! – язвительно протянул Аластор, махнул пушистым хвостом и таки снес крынку. Благо, что она была уже пустая…

– На счастье, – махнула я рукой и поднялась из-за стола, – Давайте посмотрим, с чем нам предстоит работать.

Уже через час мой энтузиазм заметно поубавился, и вновь появилось желание потрепать одного кота, того самого… самого красивого в мире, чтоб ему… никогда не знать проблем с облысением.

Посудите сами. Что мы имеем: двухэтажное здание, очень-очень нуждающееся в ремонте; клочок земли вокруг него очень небольшого размера, даром, что четкой формы – ровно по кругу, далее, словно вместо забора, стоял плотный белый туман; из запасов продуктов только десять бочек с вином и пара кругов сыра. Негусто, согласитесь? Теперь работники: девушка в самом расцвете сил, но в полном раздрае чувств и несколько дезориентированная, толстый, ленивый, но крайне самодовольный кот, простой и честный волк, никогда в жизни не знавший другой работы, кроме как охранником… Ах, да! Еще же мыши, которых я пока в глаза не видела, и еще неизвестно, то ли их выводить нужно, то ли награждать полноценным званием героев труда, потому как, по словам Аластора, только они одни тут и работают.

– Как называется наша таверна? – окликнула я кота.

Тот отвлекся от занимательной игры в гляделки с волком и выразительно пожал плечами.

– Усталый путник! – неожиданно проскрипело у меня над головой. – Ты сама меня так назвала.

– Я? Когда?! – поразилась я.

– Ночью, – последовал невозмутимый ответ. – Сначала ты долго пыталась приказывать одеялу лечь, как тебе нужно, а затем четко сказала: «Нарекаю тебя, о Таверна, Усталым путником».

Аластор весело хохотнул, а Фентон почему-то бросил на меня жалостливый взгляд. Я же целую минуту пялилась на них, пытаясь прийти в себя.

– Не может быть! – наконец, выдохнула я. – Во-первых, я так никогда не выражаюсь – «О, Таверна!». Во-вторых, ты же женщина, то есть, женского рода, в общем… я запуталась.

– Да какая разница! – махнул лапой кот.

– И то верно, – тут же согласилась я. – У нас есть дела и поважнее.

Я уселась за стол, потребовала у Аластора листок и ручку, получила клочок бумаги и обгрызенный карандаш и начала составлять список самого необходимого. Времени это заняло немало, и не только потому, что я никогда не управляла тавернами, и даже не потому, что я еще не восстановилась ни морально, ни физически, увы, причины были совсем в другом – в самой Таверне.

Сначала я написала список всего необходимого, потом прикинула наши возможности и… повычеркивала практически все пункты, затем дописала то, без чего обойтись ну никак нельзя, потом все-таки выяснилось, что обойтись мы можем без многого. Но, обо всем по порядку.

Подвал, в котором когда-то хранились продукты, а теперь сиротливо приткнулись по углам лишь бочки с вином, отсырел и нуждался в сушке, генеральной уборке и, конечно, пополнении запасов. О побелке потолка и покраске стен я пока даже не заикаюсь…

Первый этаж, включавший в себя огромную залу с полуразрушенным камином и длинной барной стойкой, довольно вместительную кухню, прочие хозяйственные комнаты, санузел для посетителей (один, без «м» и «ж») и крошечный кабинет, доверху забитый бумажным хламом, погряз в мелком мусоре и километрах паутины, он срочно нуждался в тщательной уборке и косметическом ремонте. О починке десятка столиков и полусотни стульев со сломанными ножками я пока даже не заикаюсь…

Второй этаж вызвал у меня смешанные чувства. Преобладали ужас, оторопь и… восхищение. Даже на первый взгляд он занимал место больше, чем первый этаж: длиннющий коридор тянулся аж… ну, метров на сто, не меньше. По обеим сторонам коридора располагались самые обычные деревянные двери. Только вот в чем нюанс – они все были закрыты, кроме двух: моей и Аластора. В свою комнату кот меня не пустил…

– Таверна! – решительно позвала я.

– Да?

– Почему закрыты двери?

– Комнат за ними не существует.

Понимаете, почему я испытала ужас?

– А когда они появятся? – слабым голосом уточнила я, уже предчувствуя ответ.

– Когда появятся те, кто в них нуждается.

Вот тут появилось восхищение.

– Скажи, вот ты можешь создавать комнаты. А можешь ли ты навести уборку в самой себе?

– Нет.

– Почему? – требовательно спросила я.

– Мне это неинтересно.

А вот здесь наступила оторопь.

В тот момент я и спустилась вниз на дрожащих ногах и потребовала у Аластора пергамент и перо, тьфу ты, бумагу и ручку.

Так что, второй этаж, в принципе, нуждался только в посетителях, ну и в замене паркета, наверное. А о том, чтобы разобраться в механике странного заведения, а уж тем паче в его возможностях и, самое главное, мотивах, я даже не заикаюсь…

***

Я вызвала кота на серьезный разговор.

– Вот список самого необходимого. И нужно все это достать еще вчера. Сможешь?

По мере чтения глаза Аластора становились все больше и больше, но его ответ был лаконичен и полон достоинства:

– Да. Хоть на это и уйдут все мои средства.

Он многозначительно глянул на меня, мне же пришлось бурно выразить ему свою признательность. А то еще, чего доброго, подумает, что его не ценят…

Кот благосклонно выслушал мои заверения в его безграничной щедрости, врожденной мудрости, железной деловой хватке, а самое главное – в его небывалой доброте.

– Чтобы достать все, что ты написала, нужно спуститься в один из миров. Возьму с собой Фентона, – важно распушив хвост, проговорил усатый зазнайка.

– Фентона? – переспросила я, подумав, что ослышалась.

– Фентона, – невозмутимо кивнул Аластор. – Вдруг что, охранник не помешает.

– Вдруг… что… – растерянно повторила за ним. – А как же я? Вдруг что здесь случится?

– Например? – поднял одну бровь кот и дернул кончиком хвоста.

– Посетитель придет! Или… или… Плохой посетитель придет! Кто меня защитит?

Мой компаньон снисходительно хмыкнул и махнул лапой:

– Да никто не придет. У котов шестое чувство развито, слышала? Нет? Так вот, уверяю, сегодня в нашу таверну никто не придет!

Уже скоро мне предстояло убедиться, что утверждение о наличии шестого чувства у котов – ложь и еще раз ложь! Ах, да… Несусветная ложь! Но в тот момент я лишь кротко кивнула и пожелала счастливого пути.

Чем, как вы думаете, стоило в первую очередь заняться новоиспеченной хозяйке знаменитейшего (в будущем, конечно) заведения?

Правильно! Я так и сделала – отправилась приводить себя в порядок. В конце концов, для кого Таверна комнату отрастила?! Не пропадать же ее стараниям…

Я влетела в ванную комнату и замерла, в восхищении подняв руки к груди. Да я о таком в своем мире и мечтать не смела! С моей-то зарплатой.

А тут – ну просто красота: блестящий кафель, огромная ванна, зеркало в полный человеческий рост… Я задумчиво посмотрела сама на себя, отвела взгляд, глубоко вдохнула и начала медленно снимать одежду. Уже будучи полностью обнаженной я посмотрела на себя еще раз. И знаете, что? Не так уж все и плохо!

И пуза никакого нет! Немножко расплылась талия, едва заметен целлюлит на бедрах. Ну, вот кто в моем возрасте на такое не жалуется? Редкость, чтобы почти в сорок девушки обладали безупречной фигурой. Да и вообще…

– А вообще, хватит ныть. Прямо сейчас принимайся за себя, – безапелляционно заявила я своему отражению. То сначала явственно обескуражилось, а потом решительно кивнуло.

– Таверна!

– Да?

– А одежду сможешь мне создать? И полотенца?

– Волшебное слово.

– Карамдадудар? – выпалила я первое пришедшее мне в голову.

По возникшей напряженной тишине я поняла, что не то слово…

Я хлопнула себя по лбу и мягко проговорила:

– О, Таверна! Прошу тебя, создай для меня одежду и полотенца, пожалуйста.

– Уже давно лежат в твоем шкафу, – ворчливо отозвалось разумное здание.

Я, как была голышом, так и выскочила в свою комнату. Кого мне стесняться, в конце концов? Подбежала к шкафу, отворила дверцу и… тихонечко хихикнула. Нет, не подумайте, я, конечно, не ожидала увидеть современную в моем мире одежду. Но чтоб так…

Ворох платьев всевозможных средневековых фасонов – там были пышные и облегающие, открытые и почти монашеские. Благо, что я догадалась вывалить их наружу, на самом дне шкафа я нашла вполне приличное нижнее белье и колготки.

Соорудив из колгот шорты и безжалостно оторвав лиф от одного из платьев, я напялила на себя свою новую спортивную форму, решительно подошла к кровати, стянула с нее покрывало, бросила его на пол и, с таким ощущением будто бросаюсь в ледяную воду, начала заниматься.

Три подхода по пятнадцать раз: приседаний, упражнений на пресс и даже отжиманий. Отжаться я, правда, смогла лишь десять раз, но ведь смогла! Вот не зря я в ночные свои смены смотрела блог одного известного фитнес-тренера.

С чувством выполненного долга и блаженно улыбаясь я направилась в ванну и пробыла там не меньше часа. Горячая бурлящая водичка расслабила, ароматная пена для ванн подняла настроение, а всевозможные бутылочки и скляночки заставили меня погрузиться в своего рода медитацию, ведь каждую надо было открыть и понять, что же в ней налито…

Полнейший релакс!

Я тщательно расчесала волосы, замоталась в мягкое белое полотенце, подмигнула себе в зеркало и решила пойти перекусить. Физические упражнения и водные процедуры хорошо влияют на аппетит.

Я открыла дверь, выпорхнула в коридор и… влетела прямо в твердую мужскую грудь.

– Добрый вечер, – поприветствовали меня приятным баритоном, а потом вдруг я оказалась прижатой к стенке спиной, а на обнаженных плечах почувствовала грубую шершавую кожу чужих рук. – В первый раз меня так встречают в подобных заведениях. Сколько стоит ночь с тобой, красавица?

На несколько мгновений я потеряла дар речи, впившись взглядом в мужское лицо. Успела отметить тонкие черты лица, серо-зеленые глаза и гладко выбритый подбородок. Я подняла голову, оценила высокий рост нахала, широкий разворот плеч и… две длинные рукоятки за спиной. Он еще и вооружен?!

– Во-первых, я хозяйка этой таверны, – дрожащим голосом проговорила я.

– Одно другому не мешает, – усмехнулся мужчина в ответ.

– А, во-вторых, мы пока не принимаем посетителей! – выкрикнула я и резко скинула его руки со своих плеч.

– Двери сами открылись передо мной, – хищно улыбнулся незнакомец. – Значит, принимаете.

– Немедленно убирайся! – не сумев совладать со своим страхом, взвизгнула я и поспешила ретироваться в свою комнату.

Сделать этого мне не позволили.

Неизвестно, кем был этот мужчина, но реакция у него была отменной, и скорость, и ловкость, и харизма… Стоп! Последнее определение не к месту.

Он прижал меня к себе, а я всей спиной ощутила жар его тела. Сначала я замерла, но не от страха, очень странными показались мне собственные ощущения, ведь еще никогда в жизни меня не касался никто, кроме мужа…

Затем быстро-быстро застучало сердце, а внутри живота стало почему-то очень горячо.

– Куда же ты спешишь, красавица? – страстно прошептал незнакомец мне на ухо, и нежно завел локон волос от лица за спину.

– Я замужем, – тихо проговорила в ответ, а дрожал теперь уже не только мой голос, конвульсии охватили все тело.

– Муж здесь? – деловито осведомился нахал.

– Нет…

– Вот и хорошо.

Его последние слова настолько ошарашили меня, что я плавно развернулась и интуитивно вывернулась так, что даже смогла немного отстраниться от него. Я взглянула в серо-зеленые глаза, отметила легкую улыбку, небольшой шрам над верхней губой, делавший улыбку косоватой, но оттого и притягательной… Затем перевела взгляд на собственные руки, внезапно осознав, что под моими ладонями жгуты сильных мышц его плеч.

Он молчал, продолжая смотреть на меня с легкой улыбкой, а я вдруг ощутила себя героиней любовного романа. Что там обычно делают невинные девицы, оказавшись в объятиях властного красавчика? Кажется, у них происходит затмение разума, и они падают к его ногам…

Что со мной? Он мне понравился?! Это невозможно! Так не бывает! Разве что… я окончательно рехнулась!

– Таверна! – испуганно шепнула я. Но признаюсь, то было не чувство страха к незнакомцу, я боялась, что не справлюсь сама с собой, и мне очень захочется коснуться лица мужчины, его губ, его обнаженной горячей кожи. Захочется узнать, насколько же все-таки врут авторы любовных романов. И вдруг… только на самую малость я засомневалась, но вдруг они не врут?

– Да? – вальяжно раздалось откуда-то сверху.

– Защити меня! – уже увереннее потребовала я.

Я ждала чего угодно, но только не ленивого:

– Каким образом?

– Замуруй его в стену! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Как скажешь…

Если бы я не видела это своими глазами, вот в жизни бы не поверила! Но клянусь, все было именно так: внезапно стена за мужчиной завибрировала, затем словно живая бросилась на него… секунду (!) спустя нахал уже был забетонирован по самую шею. Хотя, не совсем верно – он был замурован полностью, только лицо осталось на свободе.

– Спасибо! – с чувством произнесла я.

– Зачем же так сразу, милостивая госпожа? – с ухмылкой поинтересовался мой пленник.

Я с достоинством поправила чуть съехавшее полотенце на груди, подошла к нему почти вплотную и даже смогла, ни разу не споткнувшись, отчеканить:

– Меня зовут Татьяна. Я хозяйка этого заведения. И требую к себе уважения. В нашей таверне запрещены насилие, разбой, грабеж, воровство и все остальное, что мне не по нраву. И я уже говорила – мы пока не принимаем посетителей.

– Все условия выполнены, – внезапно вмешалась Таверна. – Усталость физическая шесть баллов, усталость душевная…

– Стоп! – невольно выкрикнула я, отметив, что незнакомец с интересом прислушивается к скрипучему голосу.

Повисла тишина.

– Меня зовут Эйден Олсопп, – проговорил мужчина, не выказывая никаких признаков беспокойства, а ведь он был замурован в стену! – Прошу простить мою грубость и поспешность выводов. Ты слишком молода и красива для хозяйки таверны. Теперь я вижу, что ошибался.

– Ошибался в том, что молода и красива? – ехидно уточнила у него и сложила руки на груди.

– Нет, – шире улыбнулся непрошибаемый тип. – Ты безумно красива и явно молода!

– А сколько тебе самому лет? – прищурив глаза осведомилась у него. Каюсь, это все влияние мошенников нашего пропащего мира, ведь любому безосновательные дифирамбы показались бы подозрительными, верно?

– Мне тридцать.

От его ответа я окаменела, на пару минут изобразив статую, правда вряд ли у статуй могло быть столь выразительное обалдение на лице… Он еще и младше меня почти на десять лет?! О-о-о… Как я могла испытать к нему симпатию? Это же полный бред!