# Полёт Ворона. Том 1. Звук Запрещён

Ирина Смитт

Дима Ворон обладает пугающим даром: его голос и музыка способны взрывать оборудование и вводить людей в массовый транс. После скандального выступления, где зрители увидели коллективную галлюцинацию, парень пытается сбежать от славы и спрятаться от самого себя. Но у тьмы свои планы.

Отношения в группе разлаживаются, а страшный диагноз врачей не оставляет выбора: его способности вышли из-под контроля и теперь убивают его самого. У Димы есть всего пара месяцев, чтобы разгадать тайну своих кошмаров и той загадочной силы, что таится у него внутри.

## Глава 1. Маска Ворона

Объявление о концерте самой загадочной метал-группы Санкт-Петербурга в полном составе вызвало у фанатов сумасшедшую реакцию. Если верить рекламе, то намечалось не просто выступление с каким-нибудь приглашенным певцом, как было раньше, а эксклюзивное шоу с выходом на сцену самого фронтмена рок-бэнда. А такая информация являлась новостью сенсационного уровня - личность лидера «Крыльев Ворона» окутывал плотный дым мистических тайн. Пост с приглашением на шоу пестрил просто рекордным количеством комментариев, особенно после выхода клипа на их хит в исполнении самого вокалиста. Это был шок. Просто шок. А текст объявления гласил следующее:

«Человек, от чьей музыки плачут и чьё лицо никто никогда не видел. Группа «Крылья Ворона» меняет представление о звуке. Первый концерт с выходом на сцену основателя, вокалиста и автора песен Димы Ворона.

ОСТОРОЖНО: эта музыка вызывает привыкание!

- Голос, который невозможно зафиксировать ни на один носитель. Явление, не поддающееся логике и четкому описанию. ЭТО ПРОСТО НАДО УСЛЫШАТЬ!

- Готовьтесь. Сегодня на сцене выступит Дима Ворон — музыкальный феномен, чей уникальный вокал и музыка заставят плакать не глаза, а сердце. Не пропустите его первый концерт в нашем городе.

- Виртуозная смесь колоратурного сопрано с агрессивным гроулингом, создающая звуковые ландшафты, в которых вы заблудитесь. Голос диапазоном в 7 октав.

- Не просто нежнейшая скрипка и самый чувственный саксофон в мире в обрамлении глубокого, агрессивного металла – вас ждет магический ритуал, где мелодия проходит в самую глубь, очищая и наполняя светом! Вы не верите? Мы тоже сначала не поверили, но его энергия — это мощнейшее оружие изменения реальности. ПРОСТО ПРОВЕРЬТЕ САМИ!

- Билеты почти проданы. Успейте забрать последнее по ссылке.

- Сегодня, прием гостей в 18:00, начало в 20:00

- Клуб «Звездная Пыль».

- Билеты: От 3000 рублей на сайте».

Однако вскоре произошел полный солд-аут. И это только через час после выхода анонса! О загадочном вокалисте «Крыльев Ворона» Питер заговорил, когда вышел неординарный клип на их хит «Сердце-Ворон». Конечно, для большей убедительности ролик был прикреплен к тексту. Но даже не это стало главным козырем завлечения аудитории. Чуть ниже соблазнительной рекламы было написано красным шрифтом:

«Попытка записать или транслировать голос и игру Димы Ворона приведёт к немедленному и необратимому выходу из строя вашего оборудования. Просим вас ПОЛНОСТЬЮ ОТКЛЮЧИТЬ и убрать все гаджеты, чтобы избежать личных потерь. Музыка, которую вы услышите, является чистым эмоциональным резонансом. Она не просто заставит вас плакать или чувствовать, она снимет все ментальные барьеры. Люди с серьёзными подавленными травмами, тревожными расстройствами или неустойчивым эмоциональным фоном должны крайне осторожно отнестись к решению присутствовать».

Шах и мат. Такого еще точно никогда не было. Любопытство меломанов разогрели до крайней степени. Ответственность была колоссальная, как и смелость заявления. После такого или отвечай за свои слова или будешь оплеван. Музыкальные чаты уже изъездили вдоль и поперек грядущую тусовку. Это было что-то невероятное! Полный разрыв и безумное сосредоточение энергии вокруг предстоящего шоу. Реклама и клип взаимно подкрепляли друг друга. Недавно вышедший ролик набрал уже около двух миллионов просмотров и взрывался от бури эмоций под описанием:

«Я просто рыдаю. Это было неземное переживание. Спасибо»

«Он не боится, он просто слишком силён для сцены. Его музыка — это та настоящая магия, которую мы все пытаемся найти»

«Дима, я продюсер. Напиши мне. Технологии можно обойти. Мы наймём команду, которая будет записывать тебя на плёнку, пока она не сгорит. Это золотая жила, даже если придётся менять оборудование после каждого трека»

«Моя сестра однажды была на вечеринке, где он случайно спел. Она плакала два часа без остановки и не могла объяснить почему. С тех пор она не слушает музыку. И все из-за него»

«Бедный мальчик. У него редкий талант, но он так одинок. Это слишком большая ноша для одного человека»

«Если его нельзя просто записать, то нужно его заключить и использовать его голос как магический фокус для ритуала. Плевать на его слёзы, главное — мощность»

И тысячи лайков под каждым комментарием. Это был эффект разорвавшейся бомбы. Можно было написать что угодно, и это гарантированно завалили бы реакциями. Просто немыслимо! И слава росла как снежный ком, подогревая интерес любого, кто натыкался на ролик, который «залетел» не из-за банально вкусного «фантика» и не из-за безупречной «начинки». Это была даже не пресловутая «вирусность» – в нем чувствовалось что-то фантастически притягивающее: то, чего не было у других - особый, неземной магнетизм, харизма, похожая намагию.

С первых нот композиция захватывала не слух, а душу, визуал затягивал с головой, словно омут. Процесс погружения был неотвратимым и запускался сразу же при легчайшем соприкосновении с энергией создателя. Его космос окутывал, завлекая в таинственные дали, мощно, глубоко и завораживающе. Три с половиной минуты ролика летели незаметно и казались смехотворно недостаточны. Видеоряд был динамичным и чрезвычайно образным. Не смотря на общую мрачность, разворачивавшееся повествование цепляло накрепко и не отпускало до самого финала.

События истории происходили на кладбище, и в ней рассказывалось о молодом парне, который хоронил сам себя своей же музыкой. Лица присутствующих скрывала белая пелена, а рядом со свежевскопанной могилой стоял новый гроб, крышка которого была открыта (но покойного не видно).

Не задерживаясь долго на гробе, камера взметнулась вверх и выхватила из пелены белесого дыма того, кто играл соло-партию на блестящей черной скрипке. Это был статный юноша, одетый во все черное, с длинными черными, как смоль, волосами, развивавшимися на ветру. Лицо этого ангела смерти скрывала маска.

С первых же нот мелодия отправляла слушателя в пугающе захватывающее эмоциональное путешествие не для того, чтобы прославить исполнителя или заработать ему круглую сумму, а потому что он не могбольше молчать. Это чувствовалось на подсознательном уровне, чувствовалось клетками кожи. Его боль, его отчаянный крик, выраженный в этом коротком аудиовизуальном фрагменте, неминуемо передавался каждому, кто с ним соприкасался, фатально и неизбежно.

После вступления, на первом куплете, повествование переносилось в небольшую, но атмосферную студию, где играла вся группа. Классический состав: барабаны, бас и электрогитара плюс клавишные. В центре, как обычно, находился певец у микрофонной стойки – тот самый юноша из кладбища, с длинными черными волосами. Его танцевальные движения были энергичными и элегантными. Из его легкого, ритмичного, стройного тела вырывалась невероятная, яркая, сочная харизма.

Камера выхватывала то одного, то другого участника «Крыльев», демонстрируя то бодрое исполнение партии, то воодушевление и страсть на лице, то детали стильного образа. Динамичный монтаж с нетривиальными эффектами грамотно сочетался с задумчивыми медленными кадрами, грамотно передавая дух и посыл композиции.

В течение всего ролика певец не снимал маску, но тем вернее было погружение зрителя в мир, скрывавшийся под ней. Опасная, тотальная власть распространялась на душу каждого, кто включал этот клип. Люди не просто так устроили ажиотаж вокруг новости о его первом живом выступлении. Реальная сила, исходящая из этого солиста через запись, заставляла желать изведать большего.

После припева, на втором куплете, действие переносилось снова на кладбище, где над могилами уже парило бессчётное количество ворон. Дерзкая черная скрипка и маска, скрывавшия исполнителя, общий тон и атмосфера клипа кричали об одиночестве и боли, о красоте и хаосе.

Сам скрипач был как живописное полотно. Его волосы - длинные и волнистые, легкие и шелковистые - разлетались на ветру, переплетаясь витиеватым узором. Пальцы рук - длинные, чутки и изящные - двигались ловко и неуловимо. Каждое движение пылало огнем и энергией. Он казался то королем, то рабом своей музыки.

Когда атмосфера накалилась сгустившимися облаками и порывами ветра, кадры ускорились. Видео стало еще более мрачным, и во время кульмминации камера наконец показала того, кто лежал в гробу. Сначала блеснули его белоснежные руки, сжимающие розу со сгоревшими лепестками, а затем и его лицо, покрытое маской. Музыкант отпевал сам себя. Это было страшно и трагично.

После просмотра такого ролика желание только одно – перестать плакать. Потому что это было не просто временное впечатление, а серьезное, глубинное переосмысление - саунд терапия, усиленная в разы: от взрыва и драйва до полного опустошения и абсолютной умиротворенности. И, что самое главное, Дима Ворон не просто увлекал своим искусством впечатлительные души – он швырял в бездну катарсиса абсолютно любого, кто соприкасался с его творчеством.

***

Танцовщица Ольга Вольнова впервые увидела нашумевший клип, когда листала ленту в телефоне, сидя в кафе с чашечкой ароматного кофе. Впечатленная им до глубины души, она плакала навзрыд и даже после его завершения еще долго находилась в странном, похожем на транс, состоянии, словно ее выхватили из реальности. Девушка очнулась лишь тогда, когда её сознание уловило настойчивое поступление бесконечного потока сообщений.

Вообще-то Оля принадлежала вовсе не к той категории женщин, которых легко вывести из равновесия эмоциональными манипуляциями. Напротив, она сама относилась к породе крепких, невозмутимых дам, умеющих держать чувства под строгим контролем и готовых при необходимости действовать решительно и жестко, вплоть до того, чтобы «отхватить лакомый кусочек вместе с протянутой рукой». Однако, этот парень действительно ее удивил.

Девушка вытерла салфеткой остатки слез и смахнула со лба огненно-рыжий завиток. Посмотрев в камеру смартфона как в зеркало, красотка удовлетворенно изогнула бровь.

Экран телефона показывал молодую женщину, в которой чувствовалась внутренняя сила. Природа одарила её роскошными рыжими кудрями — густыми, медно‑золотистыми. Они объёмно и нежно очерчивали черты лица, будто подсвеченные изнутри.

Абсолютно центральным элементом были глаза. Пронзительные, ярко-василькового оттенка, они создавали сильный контраст с теплым рыжим и светлой, почти фарфоровой кожей. Область носа украшали естественным образом разбросанные золотисто-коричневые веснушки, придавая лицу еще больше выразительности, очарования и привлекательности.

Девушка излучала буйную энергию молодости, необузданный нрав и жизнелюбие, выраженные через загадочную, хитрую улыбку тонких, аккуратных губ и озорной блеск в глазах. Взгляд был уверенный и немного надменный, искрящийся пламенем азарта и страсти.

Девушка сидела расслабленно и слегка наклонившись вперед, демонстрируя кошачью грацию и безукоризненную стройность, непринужденность и легкость. Ее внешний вид дополняла стильная одежда — удобное белое платье, украшенное дерзким, широким вырезом «кармен», который спускался на плечи. Рукава были присборены и имели легкую, воздушную текстуру. Белый цвет оттенял страстность натуры и уравновешивал образ чистотой и нежностью.

Элегантный силуэт позволял носительнице такого платья выглядеть одновременно женственно и уверенно, сохраняя чувство лёгкости и комфорта. Вырез приковывал взгляды к высокой, округлой груди, аппетитно вздымавшейся над стройной талией. В общем, контуры её тела были удивительно гармоничны: чётко очерчены, слегка округлы и наполнены естественной грацией, безупречно балансируя на грани стройности и соблазнительной мягкости линий. Каждое движение девушки было наполнено экспрессией и жизнелюбием.

Итак, удостоверившись, что с ее внешностью все в порядке, Оля выключила камеру и зашла в пиликавший мессенджер. Послания были от ее знакомого - популярного блоггера и продюсера Артура Замяткина. От него пришло несколько текстовок, куча голосовых и немного пересланных из личной группы видео-кружочков. Его довольное, счастливое лицо на каждом из них выражало восторг и полное расслабление. Над головой парня было облачное небо, вокруг шумела оживленная улица, а чуть дальше, позади виднелась огромная очередь неформально одетых подростков, стоявших возле входа в клуб с вывеской «Звездная Пыль».

- Всем привет! Это ваш Артур, и вы смотрите эксклюзивный Live-стрим из самого сердца рок-н-ролла! – он перевел камеру на вход в клуб, показывая толпу фанатов, ожидающих открытия дверей. - Посмотрите на это! «Звездная Пыль» сегодня просто кипит! Мы сделали это, ребята! Солд-аут, полный зал, и это наш с вами триумф! – далее он поворачивает камеру на себя. Его улыбка - широкая, уверенная, немного надменная. - Я не буду скромничать: это самое громкое, самое масштабное шоу, которое мы организовывали в этом году. Я лично отвечал за то, чтобы каждая ваша копеечка принесла вам настоящее, оглушительное удовольствие. - Артур делает горделивый жест рукой в сторону здания. - Свет, звук, оборудование, техника - всё по высшему разряду, всё под моим личным контролем! Никаких сбоев, никаких компромиссов. Сегодня мы взрываем эту сцену, и я гарантирую, что вы будете помнить этот вечер. Вон, видите эти окна? Вон там и наша главная сила! Парни из «Крыльев Ворона»! У них не просто талант, у них - чистый огонь. Спасибо всей команде за то, что вы несёте эту музыку. Вы - лучшие! А теперь взгляните вот сюда!

Сказав это, Артур развернулся и махнул рукой в сторону подростков, один из которых уже начал бренчать на гитаре. Оля невольно затаила дыхание – она узнала мелодию, это был «Сердце-Ворон». Исполнение было слабым, не сравнимым с оригиналом, но вызвало воспоминание о клипе, а за одно и прилив тепла в душе.

- Вот эти ребята, - продолжал вдохновенную речь блоггер, обращаясь к своему многочисленному комьюнити, - собрались здесь перед клубом, где пройдет концерт. С самого утра они помогали нам переносить тяжелое оборудование, а ведь многие из них даже не попадут внутрь, ведь билеты были распроданы в первые же минуты после объявления концерта! В первые же минуты!!! Вау! Вы можете в такое поверить?! Вот я нет!

Девушка усмехнулась. Его жесты, эмоции и голос были такие пафосно восторженные, что подруге тут же захотелось все бросить и примчаться к нему на место сбора. Самой посмотреть на этих "неадекватных малолетних придурков", как она их называла про себя, и "поугарать" с их "идиотского фанатизма". Она взглянула на время. "14:10. Так рано", подумала она, "а уже собираются. Вот ненормальные! А группа вроде не такая уж известная, да и в городе они появились недавно. Очень странный коллектив, который выступал раньше только с вокалистами-сессионниками. Этот последний хит «Сердце-Ворон», взорвавший пространство интернета, обеспечит им прямую дорогу на музыкальный олимп. Что ж, будет весело посмотреть, как они всех уделают!"

Тем временем Артур снова сфокусировался на себе, его глаза блестели:

- Еще раз: спасибо всем, кто помогал с организацией, от техников и охранников до простых ребят. И главное - спасибо вам, ФАНАТЫ! Мы начинаем ровно в шесть. Готовьтесь к катарсису! Ваш Артур, увидимся в «Пыли»!

Закончив свою речь, молодой продюсер с улыбкой поднял большой палец вверх и отключился. Оля криво усмехнулась. "Вот же безупречная скотина!" - подумала она и включила голосовое Артура:

- Ну как тебе, нормальный пиарчик? Ты где там вообще? Давай скорее дуй сюда, здесь самый сок! Познакомлю тебя с крутыми ребятами, Ольчик, не пожалеешь. Скорее выезжай!

Он, конечно, имел ввиду тусовку именитых продюсеров, с которыми давно обещал свести. Предложение звучало более, чем заманчиво, но приоритеты девушки были иными, поэтому она отказала без колебаний:

- Артурчик, милый, я бы с радостью, но у меня скоро тренировка. Выступление уже завтра, и мне, честно говоря, насрать на этот концерт. Я должна хорошо показать себя перед Григорием Семеновичем.

- А-а-а, понял тебя. Да, Григорий Семонович крутой, он тебе поможет. Если ты… э-э-э… ему покажешь себя.

Что-то в его интонации и паузах не понравилось девушке - нотки как будто фальшивые, но зацепиться за фразу она не успела: пиликнуло новое голосовое.

- Ладно, - неохотно протянул парень. – Как знаешь. Давай там, значит, готовься, как следует! Эх, такое пропускаешь. Знала бы ты, что нас всех ждет! Какое… большое… РАЗОЧАРОВАНИЕ! Ахахаха! Это будетжалкое зрелище!

- Что?!

Оля застыла, не зная, как реагировать. Она не верила своим ушам. Может, ей показалось?

- Ахахахаххаха, да, да, ты не ослышалась, - как будто прочел ее мысли Артур. Тут он понизил голос, придав ему коварный оттенок. - Я кое-что сделал. Что-то нехорошее, но очень важное и нужное. Это поможет разоблачить лжеца.

- Что?! О чем ты?

- Представь себе, я провернул одно не простое, но важное дело. Понимаешь, я не верю этому хвастуну. Все эти дурачки твердят про «магическую силу, ломающую аппаратуру», а я, вот, больше склонен считать, что это просто отмазка для невротика.

- Артур!

- Хах, если бы он был так хорош, то уже давно бы играл в Америке или Европе. Он просто «пацанчик из соседнего подъезда», который не справляется с давлением сцены и выдумал байку про «сломанный микрофон».

Едва услышав эти слова, Оля мгновенно вспыхнула румянцем и настороженно огляделась, опасаясь посторонних ушей. Она поверить не могла в то, что этот человек, минуту назад вещавший с искренней радостью о грандиозности предстоящего события, теперь вот так едко высмеивает артиста, для которого он так старался. Какую же гадость он приготовил? Что за пакость задумал? Не то, чтобы Оля переживала за какого-то незнакомого парня, но поведение друга ее напрягало.

- Ты больной?! – сурово рявкнула она, не сдерживая эмоций. - Ты что, чокнутый?! Что ты, блин, сделал?!

- Да не бойся ты так. Ну поменял кое-что на обычный аналог, ничего такого. Все нормально, не волнуйся. Я только хочу сбить весь этот флер загадочности с простого смертного. Пусть все узнают, кто он на самом деле. Он просто маленький обманщик!

Сколько ненависти, желчи и зависти! Артура было не так-то просто вывести из себя. Видимо, этот парнишка и правда чем-то особенный.

- Ну ты мастер-разоблачитель! – ехидно усмехнулась девушка и тут же тревожно нахмурилась. - А если что-то пойдет не так, и с ним случится что-то плохое? Ты ведь будешь виноват.

- Да ты что, шутишь?! – парня охватила ярость. – Ты дура, что ли? Правда веришь в эту магическую хуету?

- Да нет же, придурок! – заорала Оля в ответ. - Я просто переживаю, чтоб ты не влип, идиот!

- Малышка, я тебя умоляю! Короче. Приходи. Нафиг твои тренировки! Будет круто. Запилим кучу годного контента. Ахахахах! Слушай, Оль, давай, мне тут ребята уже звонят. Надо заходить внутрь и проверять технику. Все, пока, увидимся!

- Хорошо.

Оля выдохнула. Вот это новость. Конечно, обладая подобными сведениями, она не побежит трубить тревогу - она никогда не предаст друга. Да к тому же, плевать ей на этого парня из клипа. Теперь ее беспокоило только одно – что не так с Григорием Семеновичем? Стоит ли ей переживать? Обуреваемая тревогами и сомнениями, девушка покинула кафе недовольная.

***

19:30. Клуб «Звездная Пыль».

Просторное лофтовое помещение с высокими потолками и кирпичными стенами создавало атмосферу индустриального шика и идеально подходило для крупных мероприятий: акустика была продумана, а планировка сцены — удобна. Интерьер дополняли световые инсталляции и профессиональные звуковые системы.

Сцена оснащалась всем необходимым для выступлений — от мощных усилителей до микрофонов и мониторов. Зал вмещал много зрителей: здесь были и сидячие места, и танцпол. Барная зона предлагала широкий выбор напитков для отдыха и общения.

Яркие декорации и арт‑объекты гармонично вписывались в пространство. Каждый мог найти своё место — у сцены или в уютном кресле вдали от суеты. «Звёздная Пыль» была клубом, где музыка оживает, объединяя музыкантов и слушателей в поток энергии и творчества.

Огромный зал был заполнен живой энергией ожидания. Толпа поклонников собралась плотной массой, волнуясь и нетерпеливо переговариваясь. Каждый взгляд устремлялся вперед, туда, где вскоре вспыхнет волшебство музыки. Воздух пропитали ароматы свежих цветов, смешанные с нотками парфюма и легким запахом табачного дыма. Яркое освещение заливало сцену мягким светом, отражающимся в глазах возбужденных фанатов.

Люди разных возрастов и социальных слоев объединились здесь общей страстью — любовью к музыке и любопытством к загадочному исполнителю. Молодежь радостно смеялась, перебрасываясь шутками и обсуждая возможный сет-лист. Взрослые лица излучали улыбки предвкушения, глаза горели огнем восторга. Атмосфера была наполнена дружелюбием и единством.

По мере приближения концерта гул голосов нарастал, становясь мощным аккордом общего настроения. Кто-то прижимал сердце рукой, чувствуя учащенное сердцебиение, другие пританцовывали на месте, готовые сорваться с первых аккордов любимой композиции. Напряжение достигло пика, готовое смениться на взрыв радости, все были в ожидании появления на сцене героя вечера...

…Кто-то постучал в дверь гримерной.

- Где он? Он здесь? – голоса снаружи были наполнены предвкушением и азартом. Им вторили приглушенные звуки разгоряченной толпы, шумящей и скандирующей название группы.

Небольшая комната, как островок спокойствия, была окружена мягким приглушённым светом, создавая ощущение таинственности и интимности. За полупрозрачными портьерами мерцали лампочки стилизованных под старину бра, бросающие тонкие золотистые лучи сквозь ткань. Они создавали игру теней, придающую пространству глубину и загадочность.

Стены были украшены зеркалами с резными рамами, покрытыми патиной времени. Несколько столиков увенчали белоснежные скатерти, на которых стояли флаконы духов, кисточки и косметические принадлежности. Над одним из них висела люстра с множеством мелких стеклянных подвесок, отражающих блики света подобно звёздам в ночи. Свет был направлен таким образом, что находящийся внутри оставался скрытым, однако фигура вошедшего отчётливо виднелась в дверях.

Центр комнаты занимало кресло-качалка с мягкой спинкой, обращённое лицом к двери. Именно там сидел невидимый артист, чьи черты терялись в полумраке.

Входящий замер на пороге. Это был парень, лет 20, одетый в рок-стиле: плечи покрывала черная косуха, под которой нежно блестела обнаженная кожа подкаченного пресса; черные джинсы-скинни, украшенные тяжелой цепью, обтягивали худые, стройные ноги, облаченные до щиколоток в брутальные металлические ботинки с платформой и широкой шнуровкой. Через плечо был перекинут ремень белоснежной электрогитары марки «Фендер Стратокастер», которую так любят фанаты тяжелой музыки.

Черты лица молодого человека были правильными, четко очерченными, создавая впечатление ангельской гармонии. Чрезвычайно красивыми были его ярко голубые глаза в обрамлении густых, крученых ресниц, взиравшие из-под припущенных век с таинственной поволокой. Выразительные темные брови живописно контрастировали с золотистым каскадом волнистых локонов, переливавшихся живым блеском в шелковистой гладкости. Его волосы, спускавшиеся почти до талии, выглядели как непозволительная роскошь, которой позавидовала бы любая женщина.

- Ты готов? – брови парня нахмурились, и он, оперевшись обеими руками о дверной косяк в вопрошающе-доминирующей позе, направил острый, пронзительный взгляд на персону, скрытую тенью. Его речь дышала тревогой и недовольством. – Все уже ждут…

Голос, ответивший из завесы тьмы, прозвучал как отголосок потустороннего мира.

- Какоборудование?

Это была мягкость, глубоко проникающая внутрь и нежно касающаяся самого сердца. Глубокий и одновременно сильный, этот голос был подобен шелесту листьев осеннего леса. Полный спокойствия и уверенности, он был звучен и выразителен.

Это звучание напомнило бархатную гладкость дорогого вина, которое медленно стекает по языку, оставляя приятный вкус и аромат. Каждое слово было произнесено ясно и чётко, с вниманием к нюансам интонации, звуча музыкально и красиво. Такой голос способен очаровать и пленить любого, вызывая желание вновь и вновь возвращаться к этому чарующему звуку.

Музыкант в дверях, словно очарованный, выдохнул почти шепотом:

- Оборудование... в порядке.

Услышав это, сидевший в кресле закрыл лицо ладонью, словно ему стало плохо. Его дыхание стало частым и прерывистым, слова застряли в горле. Он не хотел этого концерта, но другого пути больше не было. Контракт подписан, и люди сейчас ждут его выхода на сцену.

Казалось бы, всё прекрасно, но Дима чувствовал душой: что-то не так.

В дверном проеме показалась еще пара голов: кудрявого хрупкого клавишника и лысого качка-барабанщика. Дружеские руки пианиста мягко легли на плечи гитариста и ударника, когда он вклинился между ними. Его лицо осияла лучистая улыбка.

- Да не переживай ты так! – послышался бодрый, увесистый голос барабанщика. Он звучал спокойно, выражая уверенность. – Ты долго не мог этого сделать, но твой час наконец-таки пробил. Они ждут тебя. Все пройдет хорошо.

- Мы долго готовились, все получится, иначе и быть не должно! - уверенно кивнул клавишник. - И еще мы очень гордимся тем, какой долгий и трудный путь был проделан. И мы все очень счастливы, что наконец-то и ты с нами разделишь эту радость выступления на публике!

- Фу, блять, ну хватит уже, я щас запла́чу! - шутливо отмахнулся барабанщик.

Гитарист поджал губы. Он ничего не говорил, только испепелял взглядом скрытую тенью фигуру, недовольно сложив на груди руки. Остальные двое рассмеялись, начав шутить между собой и дурачиться. Глядя на них, Дима задумался. На мгновение он отрекся от окружающей действительности и перенесся в совершенно другую реальность. Это было еще свежее воспоминание о недавнем музыкальном опыте, вселившем в него надежду.

Все случилось в лесу, что стал его главным музыкальным убежищем и одновременно величайшим испытанием. Природа реагировала иначе, чем техника. Она не ломалась – она Менялась.

Не испорченная технологиями, она могла выдержать и даже гармонизировать его силу. Здесь он почувствовал первый глоток свободы. Здесь он мог петь во весь голос без страха, что лопнет микрофон или заплачет случайный прохожий. В тот день что-то щелкнуло в голове, и он выехал за пределы города. Нашел это место, о котором попался пост в ленте, и направился прямиком вглубь, ища ответы на свои вопросы.

Вокруг – ни души. Лишь шепот ветра, трель лесных птиц да нежный звон тающего льда на ветвях. Момент полного покоя и единения с природой. Тихий уголок весеннего леса, посреди оживающих новыми почками деревьев, в которых скользят лучи солнца. Здесь, среди природы, возникло чувство внутренней гармонии и удовлетворения. Мир показался простым и понятным, проблемы отступили на второй план, уступая место размышлениям о вечном и прекрасном. Свежий ветер ощутимо ложился на кожу и поигрывал в густых прядях.

Каждый вдох наполнил душу неповторимым ароматом природы, возрождающейся после долгой зимы. Твердая, талая земля мягко хрустела при каждом шаге. Глаза отдыхали на красоте леса.

Сердце успокоилось, мысли стали ясными и четкими. Не было нужды спешить или волноваться, ведь жизнь здесь течёт плавно и размеренно, давая возможность насладиться моментом и почувствовать связь с окружающим миром. Это мгновение покоя и внутреннего равновесия родило желание спеть не для себя и не для людей, а для тишины и самой природы. Желание было таким сильным и естественным, что звук вырвался сам собой.

А дальше родилась настоящая магия. Окружение ответило на Звук мощным резонансом: трава прорезалась сквозь снег, цветы раскрылись раньше времени, птицы замолкли, слетелись и слушали, не испытывая страха. Деревья начали зелениться. Сила удивительного голоса меняла реальность, а не просто ломала предметы.

Это был моментего собственного катарсиса. Мелодия его голоса, вводящая обычных людей в транс, могла влиять на естественные циклы в лесу. Здесь его сила меняла реальность, а не просто ломала предметы.

Животные тоже были заворожены. Показавшаяся сквозь запорошенные снегом кусты пятнистая спина молодого оленя, привлеченного чистым пением, не исчезала в испуге. Напротив, зверь вышел из укрытия и лег рядом, спокойно слушая. Такое чудо вызвало у Димы трепет во всем теле и чистое, несказанное удовольствие. Животные понимали его чувства и мелодию так, как не может понять ни один человек.

Иногда он приносил с собой скрипку и, наслаждаясь покоем и окружающей красотой, черпал из этого волшебное, ни с чем не сравнимое вдохновение. Оно напоминало лёгкое дыхание ветра, несущего издалёка таинственный шёпот далей. Возникало тихо, почти незаметно. Отзывалось робким порывом внутренней дрожи. Сначала это казалось случайным, мимолетным озарением, нежданным лучом солнца сквозь плотную завесу седых облаков.

Юноша застывал в ожидании, вслушиваясь в этот новый зов, доносящийся из другой реальности. Мелодия медленно проникала внутрь и будила потаённые чувства. Каждый звук писал живые картины пред мысленным взором и пробуждал гамму эмоций — радость, грусть, волнение, восхищение, трепет.

Звуки появлялись сами собой, свободно пульсируя собственным ритмом и уникальной гармонией. Музыкант отдавался интуиции, не слушая холодный разум. Смычок скользил по струнам, нащупывая лепестки новых бутонов, которые вдохнут новым, свежим ароматом эту жизнь.

Пространство и время исчезали, оставалась лишь пульсация сердца, бьющегося в такт музыке. Этот миг дарил полное освобождение. Достигнув высшей точки своего полёта, он ощущал глубокую удовлетворённость, сознавая, что создал новую симфонию чувств. И как только последний аккорд затихал, оставленное музыкой эхо продолжало жить в душе.

Однако был и обратный эффект, который многому научил. Проявив себя, как мощный маяк, его голос и игра привлекали не только животных, но и невидимые сущности, явственно ощущавшиеся в веянии воздуха. Многие свободные, незримые лесные обитатели появлялись на чистый резонатор. Они молчали, но чем дольше и громче юноша пел или играл в отчаянии или гневе, тем вернее была вероятность отражения лесом его эмоций.

Его слезы заставляли плакать все вокруг: деревья сочились смолой, птицы издавали крики тоски, а земля покрывалась тонким слоем влаги, создавая очаг меланхолии. Лес становился опаснее, старые деревья начинали оживать, туман сгущался, а защитные, контролируемые лесом барьеры ослабевали. В такие моменты парень получал невидимые, но тонко ощущаемые знаки, что должен уйти. Но лес не выгонял его, а лишь пытался уберечь от возможных опасностей, привлеченных излитой горечью…

- Оборудование в порядке, Дим, не волнуйся.

- Да, правда, пойдем уже!

- Там такой драйв, ты просто кайфанешь, с гарантией!

- Ну давай!

- Димчик, запарил блин, пошли уже на сцену!

Голоса ребят вернули его в реальность. Ударник и клавишник окружили его и, не спрашивая разрешения, стали тепло обнимать и трепать за волосы. Гитарист так и остался стоять в дверях, недовольно наблюдая эту картину.

- Ты точно в порядке? Ты не помрешь там на сцене? – сказал он, презрительно сморщив красивое лицо.

Дима кивнул и попросил дать ему еще несколько секунд. Парни послушно вышли, оставив его одного. Он глубоко вдохнул - затем выдохнул. Он соберется, он сделает это.

Снаружи послышался рев фанатов. Сердце вновь заколотилось в груди, словно бешеное.

***

- Итак, вы все давно этого ждали. Наконец, «Крылья Ворона» покажут свое лицо!

Бурная реакция.

- Никто никогда его не видел. У него нет профилей в соцсетях, но вы все давно его ждете. Кто-нибудь знает, как выглядит его лицо?! А?!

Ответ публики был почти одинаковым:

- Нет!

- Я не слышу!!!

- Нет!!!

- А ведь он - автор песен, которые вы так любите ... вы готовы встретить своего героя?

Снова бешеная реакция. Толпа раскалена до предела. Концерт долгожданной молодой группы — это особый микс из нетерпения, хаоса, свежей энергии и ощущения причастности к чему-то новому.

Зал наполнился напряженной атмосферой предчувствия. Темнота постепенно рассеивалась яркими вспышками стробоскопов, играющих хаотичными отблесками на сотнях взволнованных лиц. Люди теснились плечом к плечу, ощущая пульсирующую энергию вокруг себя. Улыбки искрящихся глаз, вскинутые вверх руки, топот ног и громогласные выкрики слились в единое целое.

Наконец, на сцену, поигрывая палочками, вышел барабанщик. Фанаты очумело заорали. Возбуждение возросло вместе с грохотом барабанной установки, готовящейся взорвать стены зала раскатами музыкального грома. Запахи пота, алкоголя, сигаретного дыма и терпких духов переплелись в воздухе, придавая особую остроту моменту. Эмоции били ключом, накрывая волнами адреналина всех присутствующих.

Толпа состояла из молодых и зрелых, одетых в кожаные куртки, рваные джинсы и футболки с логотипами любимых групп. Волосы были растрепаны, губы уже кричали строчки любимых песен. Здесь царил дух свободы, бунтарства и бесконечной любви к рок-музыке. Все замерли в ожидании первого аккорда, зная, что впереди — настоящий шторм звуков и чувств. Рок-н-ролл снова побеждал мир…

Ведущий наслаждался вниманием публики, оттягивая насколько это возможно начало концерта. Он одновременно поднимал температуру в зале и слегка сбивал нетерпение. Еще немного, и зрители получат свое.

- Еще раз повторяю очень важную информацию. Пожалуйста, поднимите все глаза на меня и послушайте.

Как только зал немного притих, ведущий поднял руку с листом бумаги и выразительно зачитал:

- «Вы увидите и почувствуетевсю свою правду. Если вы не готовы к глубокому и неконтролируемому катарсису, просим вас покинуть зал. Мы не несём ответственности за эмоциональные последствия, которые могут проявиться при таком глубоком погружении. Это будет полное и безостановочное путешествие. Истинное исцеление возможно только при полном завершении музыкального ритуала. Покидать зал до окончания выступления категорически не рекомендуется».

Закончив чтение, мужчина обратил серьезное лицо к залу:

- Вот так, ребята. А теперь пожалуйста полностью отключите и уберите свои записывающие устройства. Эта музыка несовместима с записью и может привести к необратимой поломке вашего оборудования. Насладитесь единственным моментом живой магии, которую невозможно унести с собой.

В зале вспыхнул восторг и предвкушение мистики: большинство пришедших за чудом подчинились. С весельем и шуточками они убрали телефоны, демонстрируя улыбками, что воспринимают предупреждение не как часть уникального ритуала, а как некую, забавную игру. Это усилило эффект надвигающегося и нарастающего «транса». Однако тут же нашлись и ухмыляющиеся скептики, завистники и блоггеры, которые решили, что это просто маркетинговый ход. Они подготовили разные способы для ведения трансляций и записи шоу. Гул нетерпения снова начал нарастать.

- А ТЕПЕРЬ. ДАВАЙТЕ. ПОПРИВЕТСТВУЕМ… НАШИХ… ДОЛГОЖДАННЫХ… ГОСТЕЙ СЦЕНЫ! «КРЫЛЬЯ ВОРОНА»!

Ведущий развел руки в стороны, словно крылья, и свет в помещении тут же погас. На большом экране позади сцены высветился огромный экран с изображением ворона с распростертыми крыльями.

Зал взорвался криками. Где-то из темного уголка за завесой полилась нежная скрипичная мелодия. Толпа тут же заглушила ее своим ревом. С первых же нот люди поняли – на сцену вышел сам Дима. Это стало причиной немедленно начавшейся истерии.

Затем на сцену вышли остальные участники группы и заняли свои места. Пока они настраивали свои инструменты, скрипка продолжала наполнять пространство.

Она не требовала тишины – она стала ее причиной. Аудитория, только что гремевшая и ревущая, как дикий зверь, требуя эмоций, стихла, как послушный ягненок, погрузив пространство в почти полную тишину. Это было так удивительно, волшебно и захватывающе, что по коже пробежали мурашки.

Из недр темноты рождался настоящийГлас. Это был не просто звук, а воплощенный луч света, пронзающий тьму. Вместо того чтобы взмыть вверх, первый тонкий, чистый, как горный лед звук медленно, почти осязаемо, стелился над партером. Он был негромкий, но его абсолютная чистота мгновенно рассекла остаточный шум, как лезвие. Он не требовал внимания — он его захватывал.

Скрипка начинала говорить, и это был не голос инструмента, а древний,забытый язык. Тембр не имел резкости. Звук был шелковистый и бархатный, такой густой, что кажется, его можно было потрогать. В нём не было ни единой фальшивой ноты, не было металлического звона — только чистое, теплое дерево, словно пело само сердце земли.

Когда мелодия набрала силу, она сталажидкой; она текла по залу, заполняя пустоты между людьми и обволакивая каждого слушателя в изысканный, хрустальный кокон. Слушатели не просто слышали — они проваливались сквозь звук, уходя в созерцательный транс. Их дыхание синхронизировалось. Агрессия толпы растворилась, оставляя лишь единое, тихое, завороженное дыхание.

Каждая нота, кажется, исполнялась с невероятным усилием, но звучала слегкостью пера. Высокие ноты были как звездная пыль - медленно оседали на коже и звенели в ушах нежно, не травмируя. Низкие ноты являлись глубоким, резонирующим рокотом, который ощущается в груди, как толчок невидимой волны, напоминающий о биении собственного сердца.

В этом звучании былабесконечность. В нём слышалась одновременно и радость рождения, и трагедия расставания. Это был звук, который обнажал душу, заставляя слушателей встретиться с самым сокровенным, но при этом даря им абсолютное утешение.

Под конец, когда скрипка перешла к заключительной, стремительной, но филигранно точной фразе, звук поднялся, превращаясь взолотой водопад, заливший сцену. И когда последняя нота растаяла в воздухе, оставляя после себя лишь эхо совершенства, толпа не взорвалась овациями. Она продолжала потрясенно Молчать. Скрипка не просто сыграла – она переписала реальность, обещая отдать без остатка все то, ради чего люди пришли сюда.

Не давая никому опомниться, гитара и ритм-секция обрушили на притихшую публику грохот нового музыкального наслаждения: энергичная, шумная барабанная дробь, вибрирующий теплый гул баса и сочные, визжащие, агрессивные гитарные рифы заполнили пространство, повторяя мотив скрипки. В это же время Дима Ворон вышел из-за кулис.

Начался полный хаос. Ураган эмоций прокатился по ликующим лицам, сотни пар рук взметнулись вверх, сотни пар ног подпрыгнули в сумасшедшем восторге, приветствуя наконец осветившуюся светом прожектора фигуру скрипача!

Тот самый юноша из клипа ожил перед фанатами во всей своей красе. Его сценический образ был детальным и стилизованным на пересечении готики, глэм-рока и дарк-фэнтези. Сложный и многослойный, он строился на сочетании черного цвета, кожи и металлических деталей. Очень выразительной была верхняя часть и аксессуары на теле. На правом плече и вокруг шеи располагался пышный, массивный воротник-накидка из блестящих зеленовато-черных перьев, придававших образу театральности и фэнтезийной агрессии.

На торсе отсутствовала одежда. Грудь и живот прикрывала крупная, черная сетка, напоминавшая рыболовную. Она держалась на теле и одном плече, переходя в облегающий, элегантный рукав. Поверх сетки шел маскарад металлических цепей разной длины, свисающих через грудь и талию.

Шею украшал широкий кожаный чокер, усеянный крупными металлическими шипами. В ушах висели длинные серьги в готическом стиле, что усиливало «темную» эстетику. На левой руке, которая сжимала гриф той самой черной скрипки из клипа, свисали дополнительные декоративные цепи и браслеты.

На бедрах возлег массивный кожаный ремень с очень крупной, сложной пряжкой в форме черепа. Ниже переливались блеском кожаные брюки с низким поясом, соответствовавшие общему стилю. Обувь воплощала истинный дух рока и молодость. Ее отличительные черты включали: высокий голеностоп, металлические вставки и широкий устойчивый каблук. Такие сапоги стали идеальным дополнением образа, символизируя свободу и оригинальность.

Волосы вокалиста были длинными, волнистыми и угольно-черными. Они ниспадали на плечи и спину, спускаясь до самого пояса и формируя "дикий", драматический, даже демонический облик. Юноша был среднего роста и отличался атлетическим, подтянутым телосложением. Четко проработанный пресс являлся центральным элементом, подчеркивая физическую силу, уверенность и мужество. Исполнитель выглядел как образец симфоник-метала, готик-рока и пауэр-метала, демонстрируя уважение канону важности сценического образа в том же качестве, как и к самой музыке.

В целом, артист являл собой воплощение темного романтизма и мятежа, достигнутого сочетанием брутального рок-н-ролла в виде цепей, кожи и обнаженных мышц с элегантной готической драмой в качестве перьев. Он выглядел максимально эффектно на фоне массивных металлических цепей, украшавших бэкграунд, и неясных оранжево-красных отсветов огня, дыма и сценического света, подчеркивавших хаотичную, огненную атмосферу рок-сцены.

И лишь одно в его облике оставалось по-прежнему загадкой – скрытое под маской лицо. Это была накладка высокого качества, декорированная ажурно-воздушной тканью. Она плотно прилегала, оставив неприкрытыми лишь Димины глаза цвета космической бездны.

Остальные участники группы также позаботились о «внешней магии» выступления.

Верхняя часть одежды басиста состояла из черной косоворотки, выглядевшей дорого, и широкой рубашки с отрытым воротником. Низ был представлен рваными джинсами узкого кроя с металлическими вставками. Его ноги обхватили тяжелые «армейские» сапоги, тело украсили яркие напульсники, цепочки и кулоны. Многочисленные кольца обвили пальцы рук, добавляя образу благородства и утонченности.

Клавишник надел драматичный длинный плащ, стилизованный под облик корсара, и пиратскую треуголку. Его мелкие кудри, достигавшие плеч, увесистые круглые серьги и легкая, элегантная бородка отлично гармонировали с этим нарядом. Такой внешний вид отлично разбавлял тяжелую металлическую атмосферу, привнося в нее задор и легкий, уместный юмор.

Барабанщик выглядел проще - для удобства он надел легкие, спортивные кроссовки, на тело накинул стильную джинсовую куртку, не сковывающую движения рук. Его образ не выглядел выбивающимся из общего стиля за счет ярких, "рокерских" украшений.

Макияж «Крыльев» был не тяжёлый, но броский: ребята элегантно обыграли готичность выразительной черной подводкой вокруг глаз и нанесенным на скулы контурным блеском.

Таким образом, концертная одежда этой рок-группы являлась достаточно удобной и не отвлекающей от основных задач, оставаясь все еще эстетически важной для шоу, что помогало в достаточной мере создать нужный визуал и подчеркнуть жанр.

Зачиная совместное действо, музыканты двигались на сцене эмоционально и живо, в такт мелодичному, но тяжелому рифу. Сконцентрировав на себе все внимание, лидер-скрипач выступил вперед и шагнул одной ногой на колонку, что заставило его рельефный, живописно изогнутый торс стать еще более привлекательным и манящим. Сотни рук тут же потянулись к нему, в жажде ухватиться за край одежды. Волосы разлетелись в стороны от энергичных движений тела, формируя эстетический хаос.

Группа играла слаженно и мелодично, умело сочетая тяжелое, металлическое звучание с невероятной легкостью основной мелодической линии, диктуемой грациозной скрипкой. Напряжение в зале раскалилось до предела, когда необычный, свежий ритм внезапно сменился на знакомый каждому в этом зале лейт-мотив «Сердца-Ворона».

Толпа просто завизжала от восторга и тут же подхватила мелодию, крича строчки песни. Это выглядело эпично и величественно: людской океан пел одним слаженным хором, подкрепляя процесс волнообразными движениями рук. Это был настоящий гимн объединившихся и любящих сердец.

Я - лишь призрак в мире теней.

Искал свой путь, но потерян был вновь.

Мое сердце – песнь скорбных дней,

Что ворон унёс, оставив лишь боль

В той пустоте, что стала родной,

Обнимая меня вечной мглой.

От грандиозности отклика захватывало дух, и по телу бежали мурашки. Казалось, каждый получал неимоверное удовольствие от процесса. Но вдруг где-то в зале раздался тихий треск, затем визг и запах гари. Кто-то вскрикнул, держа в руках мертвый, перегретый телефон. Это тут же подтвердило легенду вокруг вокалиста и усилило транс у остальных.

Мое сердце – Ворон,

Крылья - в оковах.

Толпу охватило ощущение братства и единства, все пели и танцевали в ритм громкому, атмосферному инструменталу. Свет на сцене мерцал, усиливая возбуждение и экстаз. «Выстрел» любимым треком сработал безотказно, сорвав шквал оваций, после чего фронтмен выпустил из рук скрипку и взял в ладонь микрофон. Настало время и ему присоединиться к великолепному хору фанатов. Но в тот самый миг случилось что-то невероятное – что-то, что заставило зал просто взорваться, а его самого… оробеть.

Случайно или нарочно, но потоки сценического дыма, выпускавшиеся для усиления атмосферности, вдруг дали сбой, превратив легкий романтический «бриз» в ураганный ветер. К испорченным хейзерам моментально подбежали техники, чтобы устранить неполадки, но было уже поздно: к радости или несчастью, маска, скрывавшая лицо загадочного Димы Ворона, наконец-то была сорвана.

## Глава 2. Холст и Лира Олимпа

К улице перед клубом "Звездная Пыль" уже подбиралось раннее утро, когда здание оцепили желтыми лентами.

Аварийные огни экстренных служб рисовали в воздухе причудливый узор: синие и красные вспышки переплетались в нестройном, но выразительном ритме. Толпа людей, стоявшая возле клуба, была почти неподвижна. Никто не шумел – все стояли оцепенелые, словно… манекены.

На асфальте лежало разбитое стекло, валялись обломки аппаратуры. Двое пожарных, вместо того, чтобы работать, тихо плакали, прислонившись к машине. Утренний свет начинал пробиваться сквозь дым и аварийные огни, делая улицу сюрреалистичной.

…Далее камера, снимавшая все это, резко сфокусировалась на хозяине телефона - это был Артур. Он стоял у дверей клуба, в том же дорогом, но теперь грязном костюме. Он плакал, и его слезы были истерическим, неконтролируемым рыданием. Его обычная, надменная улыбка стерлась с лица.

Он держал свой дорогой смартфон, пытаясь начать трансляцию, но его руки тряслись. Слабым, запинающимся голосом на фоне гула сирен он поздоровался с сообществом.

- Привет всем… Это… это ваш Артур, - голос дрожал, парень с трудом дышал. - Я, я не знаю, что сказать. Стрим... идёт?

Он посмотрел на экран, а затем на толпу. Люди в ней напоминали зомби из фильмов ужасов. Только это были не агрессивные монстры, а словно пустые, потерянные души… затронутые чужой волей.

Они стояли или сидели на корточках, безвольно опустив руки. Плечи были ссутулены, головы склонены или, наоборот, неестественно задраны вверх, как будто они пытаются что-то уловить в воздухе. Движения - замедленные и прерывистые. Если кто-то пытался идти, то его шаги были неуверенные, спотыкающиеся. Некоторые качались из стороны в сторону, как после сильного опьянения. Но самой поразительной деталью были глаза - пустые, уставленные в одну точку, с расширенными зрачками. И там, в этих глазах не было ни страха, ни радости, ни узнавания – только глубокая, безмолвная пустота.

«Зомби» не издавали никаких громких звуков – лишь редкие вздохи, стоны или бессмысленные обрывки фраз, произнесенные шепотом. Это была не обычная паника, крики или разговоры, характерные для эвакуации - это было почти полное отсутствие звука. Как и взаимодействия. Они не смотрели друг на друга, не помогали упавшим, не искали знакомых. Каждый был погружен в свое внутреннее состояние, словно отключился от внешнего мира.

Когда к людям обращался кто-то из службы, они медленно поворачивали голову, но их взгляд не фокусировался. Они не понимали вопросов, не отвечали, или отвечали невпопад, словно не осознавая, что происходит. Иные могли совершать повторяющиеся, бессмысленные движения: медленно поднимать и опускать руку, теребить край одежды, касаться лица, словно пытаясь что-то вспомнить или почувствовать. В руках были сжаты сломанные гаджеты, но их пользователи не глядели на экран, как будто забыли, что это такое.

В воздухе чувствовалось ощущение вязкости, замедленности. Время словно растянулось. Это была не паника, а тяжелое, дурманящее послевкусие от пережитого эмоционального воздействия. Как будто их души были вывернуты наизнанку, а затем с трудом запихнуты обратно. Толпа глубоко тревожила спасателей и озадачивала своей неестественной пассивностью и отсутствием реакции.

- Я... я не могу это объяснить, - тихо проронил Артур, переместив угол обзора в смартфоне на свое страдальческое лицо. - Но я должен сказать вам. Должен сказать... я виноват. Это всё моя вина, - он провел грязной рукой по щекам, стирая слезы и пыль. - Я... я подвел вас. Я подвел группу. Я подвел Диму. Я подвел всех, кто мне доверял. Я... я слишком хотел контролировать. Я завидовал тому, чего у меня нет. Это не сбой оборудования... это... это я.

Телефон выскользнул из рук Артура. Камера упала на грязный асфальт, фокусируясь на обломке микрофона. Сквозь тревожный набат сирен очень тихо прозвучал прерывистый голос:

- Простите меня… пожалуйста…

***

18:00. Начало концерта.

Артур Замяткин был устроителем выступления группы «Крылья Ворона» в Питерском клубе «Звездная Пыль». На него возлегла полная юридическая и логистическая ответственность, от заключения контракта - до аренды площадки и привлечения технического персонала: звукорежиссеров, осветителей и прочих. Ему был предоставлен полный доступ к планированию, включая возможность нанять «своих» людей, чтобы иметь абсолютный контроль над мероприятием. Также его технический директор отвечал за то, какое именно оборудование будет на сцене - свое, арендованное или предоставленное площадкой. Разумеется, вся медийность также была на Артуре, что позволяло ему, в конечном итоге, управлять общественным мнением…

- Ну как там? – от Оли пришло ГС, как раз, когда произошла первая неполадка. Группа еще не вышла к народу, а на сцене уже расползлись туманные пятна от неравномерной работы генераторов дыма. Возбужденная публика ничего не заметила и продолжала галдеть, в предвкушении шоу.

- Все как по нотам, - ухмыльнулся Артур, записывая голосовое в ответ. В этот момент он уже стоял возле главного пульта звукорежиссера на специальном возвышении в центре зрительского сектора, что давало ему прямой, не заслоненный обзор сцены и пространства, в целом. Его одежда была стильной, а лицо и движения немного вымученными и нервными – сказывалось, что он отвечает за происходящее.

Рядом находился «тяжелый» техник, которому в этот день предстояла крайне сложная и многозадачная работа. Сегодня он должен будет выполнять мелкие, постоянные корректировки частот, чтобы пение звучало максимально чисто в живом исполнении. А это будет особенно трудно с таким диапазоном, как 7 октав.

Техник будет накидывать эхо, дилэй и тому подобное на вокал и инструменты. Для мистического шоу «Крыльев Ворона» ему придется активно использовать пространственные эффекты, чтобы создать космический и омутный звук. Он также будет следить за сигналами, чтобы ни один микрофон не давал обратной связи, и инструменты не выпадали из микса.

Интенсивность хейза также будет на нем. Ему предстоит управлять включением и выключением машин, чтобы дымка была равномерной и не мешала видимости или дыханию. Ещё он будет отвечать за свет: следить за сценами в трек-листе и запускать заранее запрограммированные световые схемы, а также управлять драматическими лучами, пробивающими дымку, чтобы создать тот самый магический ритуал, описанный в анонсе.

Этот человек являлся мастером своего дела, но как будто не замечал первых мелких недочетов на сцене. Вместо этого он со спокойствием удава перепроверял датчики на пульте. Стоявший рядом Артур чертыхнулся в гневе, когда его длинное голосовое случайно удалилось. Разозлившись, он вышел из чата и просто набрал подругу. Оля быстро ответила.

- Блин, знал бы, что так много народу захочет посмотреть на этого чепуша, арендовал бы зал побольше! – воскликнул парень, окидывая торжествующим взглядом переполненное помещение.

- Ох, лучше расскажи, что ты там задумал? Я же, пиздец, как волнуюсь!

- Да не переживай ты так. У меня все готово. Я не дам ему обмануть публику! Запомни, ты первая узнаешь, что я был прав. Я обещаю тебе. Это будет триумф, детка!

- Ну ты массовик-затейник, блин. Смотри там, осторожнее. Береги себя, ладно?

- Успокойся! Я просто выйду на сцену и обличу лжеца. Это будет такой кринж, вот увидишь!

Оля тихо вздохнула в трубку. Она замолчала, и Артур почувствовал ее напряжение, но ему было плевать – он преследовал свою цель. Как казалось, справедливую. Когда между беседовавшими повисла неловкая пауза, к пульту приблизилась пара ребят в черных футболках с надписью: «Звёздная Пыль». Вид у парней был озадаченный.

- Слушай, повиси пока на линии, - попросил Артур Олю и обернулся. – Что?

Парни взглянули на него нервно и немного виновато. Один из них тут же ответил:

- Это… Артур, я тут одному человеку обещал, что проведу его, а там на входе какие-то проблемы с охраной. Можешь с ними договориться?

- Кто? – голос Артура прозвучал властно и строго, включился командир мероприятия.

- Да парень один, его называютГраф. Он устраивает квартирники для молодежи, довольно известная личность, и паблик у него большой. Может, пропустим?

Закатив глаза кверху, Замяткин недовольно протянул:

- Ладно, пусть проходит. Скажи ребятам, что я разрешил.

- Хорошо. Ток набери им еще, пожалуйста. Они там на приколе, что ли. Строгие такие.

Артур тяжело вздохнул. Быстро попрощавшись с Олей, он тут же позвонил охране.

***

«Звёздная Пыль». Это же время. Вход в клуб.

Яркие неоновые огни, освещавшие пространство возле «Пыли», создавали особую ночную атмосферу клубного вечера, прекрасно гармонируя с образом собравшихся вокруг людей и оттеняя динамичный, бунтарский стиль молодежи. Все шумели и болтали, не пытаясь прорваться внутрь – билетов не было. Однако, даже понимая, что попасть в зал не удастся, люди не расходились – слишком сильным было любопытство, вызванное анонсом. Все ждали начала выступления, чтобы услышать тот самый голос из клипа.

Среди бурлящего потока готов, рокеров и байкеров выделялся один взрослый, статный мужчина лет тридцати пяти или чуть больше. Он привлекал внимание своей уникальной индивидуальностью и утончённостью. Его выразительные, слегка угловатые черты лицаобрисовывали твердый характер и внутреннюю уверенность. Короткие каштановые волосы были аккуратно уложены. Взгляд - устремлён прямо вперёд, вызывая ощущение открытости и живого интереса к миру вокруг себя.

Особого внимания были достойны его очки с тонкой металлической оправой, добавляющие облику интеллигентности. Они гармонично сочетались с растительностью на лице — чётко очерченной бородой и усами, придающими внешнему виду ещё больше мужественности и шарма.

Одет он был преимущественно в тёмные тона, усиливающие эффект таинственности и элегантности. Поверх черной рубашки была накинута косоворотка, украшенная металлическими кнопками и заклёпками. Она идеально сидела по фигуре, показывая внешний лоск и стремление к молодежному стилю. Из-под кожанки слегка выглядывала открытая горловина рубахи, сквозь которую поблескивала изящная серебристая цепочка с подвеской в форме черепа. Эта пикантная деталь явно символизировала дух свободы, дерзость и принадлежность к культуре свободы и рока.

Это был Влад Разумов по прозвищу Граф, и в тот вечер он тоже собирался насладиться шикарным выступлением, описанным в объявлении как фантастический, неземной опыт, который стоит пережить. Один из друзей пообещал пропустить его без билета (он бы мог, конечно, приобрести и сам, но не успел – билеты разлетелись за считанные минуты), но охрана колебалась. Расступилась только после звонка шефа.

Оказавшись внутри, Влад осмотрелся и моментально проникся атмосферой ожидания чуда. Взбудораженные счастливчики вокруг него без конца делились бредовыми слухами, кружившими над группой и таинственным вокалистом Димой Вороном.

- Вы слышали, его голос нельзя записать!

- Бред! Специально включу телефон именно когда он появится на сцене.

- Говорят, он совсем уродливый, поэтому он всегда в маске. А в клипе за него играет актер.

- Не терпится уже увидеть этого квазимодо!

- Говорят, он что-то пьет, чтобы к нему пришла сила музыки!

- Эликсир?

- Энергетик?

- Козлиную мочу!

Взрыв хохота.

- А еще они призывают духа ворона, и сегодня точно что-то случится. Я чувствую.

- Блин! Точно! Повсюду летали вороны, когда я шла на концерт.

- Ага!

- Скорей бы! Надеюсь, будет взрыв!

Гаснет свет. Всё - во тьме. Секундная тишина и - взрыв!

Восторженные крики многосотенной публики сокрушают зал. Шоу начинается. На сцену выходит ведущий и говорит о том, что пора подготовиться к невероятным ощущениям, после чего напоминает, что нужно отнестись серьезно к просьбе не пользоваться гаджетами во время выступления. Все реагируют бурно и нетерпеливо.

Растолкав окружающих плечами, Влад пробрался поближе к сцене, ликующий и предвкушающий. Ему уже не терпелось удовлетворить свое любопытство. После завершения речи ведущего на темном фоне позади сцены высветился огромный голографический ворон с расправленными крыльями. Снова овации. Влад замер, пораженный. Где-то он уже это видел. Нет, он не был фанатом и никогда не держал в руках последний альбом группы с изображением этой птицы, но именноэта картинка была ему откуда-то знакома. Заинтригованный, он стал напрягать память, всматриваясь в линии, и пытался понять, откуда он их знает.

Это определенно былтот самый почерк, тот самый стиль, врезающийся в память. Как и человек, им владеющий. Влад замер, потрясенный догадкой. "Но этого не может быть!" - думал он. - "Скорей бы начало". Теперь ему срочно требовалось выяснить правду!

«Крылья Ворона» не заставили себя долго ждать. Начало звука было положено активной барабанной партией, после чего на сцене под ликующие крики показались басист и соло-гитарист, а за синтезатором выросла фигура клавишника в одежде пирата. Влад видел этих ребят впервые, но не они его тревожили - его волновал загадочный вокалист, желание увидеть которого возросло многократно из-за голограммы.

И тут из темноты полилась скрипка. Подобного Граф в своей жизни еще не слышал. С первых нот зал охватила магия. Все, кто был здесь, пришли сюда не зря – они хотели музыкального чуда, и вот они его получили. Это был не просто чистейший звук – это была чистейшая магия. Так не бывает, когда талант земной, человеческий. Влад это чувствовал.

Когда мелодия затихла, а высветившаяся в прожекторах фигура скрипача легким пружинящим шагом достигла центра сцены, люди восторженно поприветствовали своего любимчика. Это был Дима, статный и атлетичный, как в клипе, но его лицо все также покрывала маска.

Влад смотрел на него взволнованно. Все сходилось. Увидеть бы еще его лицо, чтобы выяснить правду наверняка.

Ударные задали ритм, и группа повторила мотив скрипки. Фанаты запрыгали, вскинув вверх руки и счастливо впитывая ноты любимого хита. Скрипач водил смычком по инструменту, поставив одну ногу на небольшую колонку у края сцены, что придавало ему драматичный и величественный вид. Его струящиеся шелковистые черные волосы художественно разлетались вокруг рук. Перья эполетов и цепи на груди вздрагивали при малейшем движении, играя в свете прожекторов и подчеркивая обнаженный подкаченный пресс. Юноша был очень красив и безупречно сложен. Весьма эффектно его силуэт оконтовывала неоновая подсветка, выхватывая его из темноты.

Волнующую и чувственную скрипку превосходно оттенял жесткий, пронзительный саунд белоснежного, как первый снег, фендера в руках не менее красивого гитариста. В его образе сочеталась ангельская внешность и бунтарский дух. Его роскошные длинные локоны были небрежно распущены и постоянно находились в движении, добавляя динамики его игре. Их светлый, почти серебристый цвет создавал эффект сияния на мрачной сцене. Черты лица были классически правильными и чрезвычайно приятными, фигура - идеально стройной. Это максимально соответствовало концепции образа современного сексуального рок-идола. Парень постоянно двигался и взаимодействовал с другими участниками группы, привлекая внимание так же сильно, как лидирующий скрипач.

Далее Влад скользнул взглядом по более скромному, но не менее харизматичному бас-гитаристу, двигавшемуся плавно и изящно. Однако рассмотреть его как следует ему не удалось – на сцене случилось нечто экстраординарное…

…Внезапно мощная струя дыма устремилась прямо на Диму. Она ударила его в лицо, и вокалист отшатнулся, чуть не запнувшись о лежавший на полу провод. При неловком движении руки, инстинктивно заслонившей лицо от едкого дыма, маска слетела. Она соскользнула и ударилась об пол, отпрыгнула и юркнула куда-то в зал. Публика завизжала от радости. Сбой это был или тактика, уже не имело значение - "разоблачение" Димы Ворона стало причиной неописуемого восторга!

Но его лицо открылось людям не сразу - сцену заволок плотный туман. С одной стороны, это не имело артистического окраса, а скорее, наоборот - выглядело нелепо и вульгарно. Но с другой - идеально привнесло мистику в сложившихся обстоятельствах.

Музыка не прекращалась – ребята держали ритм, хотя обычный ход песни и был нарушен. Наконец, сквозь поредевший дым проступили их лица, обращенные к центральной фигуре – вокалисту. Тот стоял, склонив голову и притронувшись одной рукой к своему лицу. Было не ясно: у человека ухудшилось самочувствие от едкого дыма или он в замешательстве.

В зале возникло первое неловкое чувство – люди поняли, что все-таки произошедшее не было спланировано. Но Ворон не дал им разочароваться. Собравшись с духом, он шагнул к краю сцены, ухватился обеими руками за микрофон и выдал резкий, устрашающий рык.

Мощный, ни с чем не сравнимый гроулинг сотряс зал. Публика откликнулась сумасшедшей волной наслаждения и ярости. Именно так начиналась их любимая песня, и именно этого голоса они ждали.

Это была смесь эйфории и хаоса. Слетевшая маска невероятно обрадовала фанатов и положила конец сомнениям Влада. Да, он узнал этого парня. Только это был уже не тот робкий, стеснительный мальчик, каким он его запомнил.

***

Три месяца назад. Весна. Художественная студия.

Необычный юноша не был учеником художника, он пришел по приглашению друга, и вел себя незаметно, как мебель.

Художественная студия известного в городе мастера Антона Рязанова была просторной светлой комнатой с высокими окнами, пропускающими много естественного света. Стены были окрашены в светлые тона, что создавало атмосферу спокойствия и сосредоточенности. По периметру помещения были расставлены деревянные мольберты, оборудованные подставкой для красок и палитрой. Между ними хватало места для свободного передвижения художника и учеников.

В центре находится небольшой возвышенный постамент, предназначенный для натуры — будь то живой натурщик или предмет для изучения форм и пропорций. Рядом с ним расположились табуретки для удобства сидящих моделей.

Справа от входа был размещён рабочий стол преподавателя, покрытый темной тканью для защиты поверхности от пятен. На нем были аккуратно разложены кисти разных размеров, тюбики с красками, карандаши и бумага для эскизов. Сверху висела полка с книгами по искусству, альбомами великих мастеров и наглядными пособиями.

Дверь слева вела в небольшую подсобку, где хранились дополнительные принадлежности: холсты, рамы, банки с растворителем, тряпки и прочее. Пол был устлан деревянными досками, местами потёртыми временем, но всё ещё прочными и надёжными.

Атмосфера мастерской была наполнена творческим духом и вдохновением. Антон Павлович, друг Влада, как раз начинал новый урок, когда вместе с учениками вошел Граф. Друзья поздоровались и увлеклись беседой. Граф похвастался необычной ношей, которая сразу привлекла внимание художника, - это был древнегреческий струнный инструмент для творческих вечеров.

Пока ученики рассаживались за мольберты, мастер объявил, что сегодня они пишут с натуры, но натурщика надо подождать. Далее они с Владом какое-то время болтали, пока Влад не обратил внимание на одного парня. Сидевший между окном и со столом учителя, он был хорошо освещен и выглядел полным грации и достоинства. Парень иногда с любопытством поглядывал в их с Рязановым сторону. Его глаза были внимательными и удивительными, как космическая ночь, неизбежно врезавшись в память.

Вскоре художник велел начинать рисовать, чтобы сбить гул и скуку.

- Антон Павлович, а что рисовать-то? – удивились ребята.

- Да хоть друг друга! Займите ручки, а то вы поднимаете слишком много шума, – с мягкой улыбкой велел преподаватель, и молодежь тут же принялась за дело.

Рязанов был мужчиной почти преклонного возраста с очень выразительными чертами лица и густой бородой, которая придавала ему солидный и харизматичный вид. Его взгляд, полный мудрости и уверенности, притягивал внимание, а очки, казавшиеся хрупкими и деликатными, добавляли образу интеллектуальности и глубины.

Мастер был одет в стильный пиджак с ярким узором, который сочетал в себе множество цветов и оттенков, создавая впечатление динамичности и креативности. Под ним виднелась белая рубашка и галстук, что подчеркивало его элегантность и внимание к деталям. В целом, его личность словно воплощала идеальный баланс между силой характера и творческой свободой.

Ребята занялись делом, и в классе стало тише, но минуту спустя Влад снова ощутил на себе любопытный взгляд черных глаз. Он оглянулся. Парень тут же спрятался за мольберт. Он вел себя тихо и скромно, поэтому его никто здесь не замечал. Однако он был настолько прекрасен, словно сам сошел с полотна, и это создавало удивительный контраст.

Влад не выдержал. Прервав друга на полуслове, он понизил голос:

- А что это за парень? Вон тот ученик.

Художник осторожно обернулся и удивился.

- Я... не знаю. В первый раз его вижу.

- Кажется, из-под его кисти должно выйти что-то интересное!

Это была хитрость. Влад же не видел, что было на полотне, но его буквально распирало от любопытства. Художник прочистил горло, что-то соображая, а затем снова озвучил свое намерение дозвониться до натурщика.

В то время, пока он совершал звонок, он стал медленно расхаживать по залу, рассматривая работы учеников. Черноглазый юноша явно растерялся и больше не водил карандашом по холсту. Он сидел весь бледный и опустив глаза в пол. И тут сзади него незаметно выросла фигура преподавателя. Парень обернулся и обмер. Рязанов задержался возле его треножника значительно дольше, чем возле других. Это привлекло внимание класса.

Ребята стали переглядываться и спрашивать друг у друга, кто это. Как оказалось, все здесь видели его впервые. Почувствовав себя предметом обсуждений, парнишка бросил быстрый, испытующий взгляд на соседа справа. Тот хитро улыбался.

- Он со мной! - громко заявил он, обращаясь ко всему классу, и затем обернулся к учителю. - Антон Павлович, извините. Это я его привел. Его зовут Дима. Он очень талантливый, но он - социофоб, так что не обращайте внимание. Пусть сидит для красоты и тоже рисует. Можно же?

Ученики посмеялись, а Рязанов не мог оторвать взгляд от мольберта.

- Это не я, - задумчиво сказал он, и Дима замер. – Это лучше меня.

Интонация, с которой были сказаны эти слова, была такой отстраненной и усталой, что плечи Димы тут же опустились.

- Простите, - промолвил он.

Его голос прозвучал очень тихо, но моментально произвел странное воздействие на окружающих. Все замерли, будто околдованные. Его тенор, бархатистый и нежный, как шелк, мягко вибрировал, очаровывая, словно магия.

Влад стремительно приблизился. К мольберту Димы также подскочили и другие ученики. Все восхищенно охали, хваля хорошую работу.

- А что это за ворон? – вдруг спросил Влад, указав пальцем на небольшую птицу сбоку от портрета Рязанова. Птица выглядела очень красивой и какой-то возвышенной, запоминающейся.

- Это… ну, набросок. Сказали же писать портрет.

- Ты учился где-то?

- Нет.

Портрет действительно вышел интересным и достойным внимания. Это была еще не живопись – лишь заготовка карандашом. Но в линиях уже чувствовался свой личный стиль и живой, творческий подход. Поглазев еще немного, люди начали расходиться.

- Так где же наш натурщик? – спросил кто-то.

Рязанов взглянул на часы и тяжело вздохнул.

- Продолжаем писать друг друга, ребята, - велел он. Класс недовольно застонал. Очевидно, урок был сорван, но учитель, казалось, еще надеялся, что натурщик появится.

Тут пара учениц взволнованно переглянулись и, поглядев на Диму, весело о чем-то зашептались. Парень смутился. Увидев, что он заметил их, девушки замолкли. В то же время, к нему обратился один из парней:

- Эй! Ты Дима, да?

- Да.

- Алекс.

- Очень приятно.

- А может, ты нам попозируешь? Думаю, именно это они и обсуждают.

Алекс сделал кивок в сторону девушек и усмехнулся. Дима онемел и захлопал ресницами.

- Наш натурщик не отвечает на звонки и, скорее всего, не появится, - пожал плечами Алекс. - А часики тикают. Давай ты займешь его место?

- А почему сразу я? - смутился Дима.

- Ну свет на тебя хорошо падает, - хитро улыбнулся Алекс.

Щеки Димы вспыхнули румянцем. Девушки захихикали, и одна из них подняла вверх руку:

- Антон Павлович!

- Аю?

- Так если натурщика нет, пусть наш новенький посидит для красоты вон там! - ее палец указал на стул в центре мастерской.

Художник хмыкнул.

- А что, это идея!

- А может не надо? - буркнул Дима, краснея от стыда.

- Надо, Дима, надо, - заулыбались ребята. - Давай, помоги нам!

Дима неохотно поднялся с места. Рязанов указал ему на небольшую дверь, ведущую во внутреннее помещение. Грациозным плавным шагом, будто танцор, парень пошел туда, оставляя за собой еле уловимый шлейф тонкого аромата из свежих и утонченных цитрусовыхноток. В них сочеталась мягкость с определенной глубиной и теплотой, что создавало впечатление молодости и чистоты, энергичности и привлекательности.

Влад глянул на часы. Время поджимало, но он решил задержаться - история красивого "социофоба" затягивала, как сериал. Когда Дима появился из подсобки, все удивленно охнули и с любопытством стали его разглядывать.

Юноша, до того, одетый в простую черную футболку и джинсы, теперь предстал в образе героя из древнегреческой мифологии. А может и бога. Он был облачен в белую тунику, которая свободно облегала его тело, подчеркивая физическое совершенство. Выполненная из легкой, полупрозрачной ткани, она придавала образу мягкости и воздушности. Свободно развиваясь, она создавала впечатление неземной легкости и ожившей фантазии. Перед молодыми живописцами будто предстало божественное существо из других миров - это читалось в их замершей позе, в восхищенном блеске глаз.

Длинные черные волосы новоизбранного натурщика были собраны в скромный хвост, но теперь они великолепно контрастировали на фоне белоснежной материи и обнажившейся фарфоровой кожи. Это был образ, сочетающий в себе мужество и силу одновременно с неимоверной красотой и пленительной загадочностью. В тот момент он выглядел как существо, которое могло быть и защитником небес, и разрушителем, что делало его образ многогранным. Идеальным для творческой мысли.

- Там было только это, - смущенно сказал Дима, указывая рукой на свою тогу.

- Все верно, - кивнул Рязанов. – Но кое-чего не хватает.

Художник нырнул в подсобку и вскоре появился оттуда с лавровым венком.

- Распусти-ка волосы, - мягко велел он.

Парень выполнил указание, и Рязанов аккуратно уложил на его макушке корону из лавра. Украшение выглядело величественно, элегантно и казалось наполненным жизнью. Черные локоны живописно рассыпались по плечам, придав образу еще больше мистического очарования и неземной красоты.

По взмаху учительской руки Дима опустился на стул натурщика и поправил ткань, придав складкам эстетичную форму. Рязанов дал классу краткие инструкции, и работа закипела.

Дима стеснялся своей наготы, но послушно позировал, замерев в нужной позе со слегка запрокинутой головой. Это подчеркивало безупречную линию подбородка и шеи, живописно окантованных светом солнца из окна.

Художники увлеченно работали, а Влад с интересом наблюдал, как меняются выражения их лиц, становясь одухотворенными. С удовольствием слушал, как в воцарившейся тишине стучат по холстам их карандаши и кисти. Это была настоящая атмосфера чистого творчества, полное погружение в искусство и живопись.

Придирчиво оглядев застывшего "эллина", Влад с легкой скукой отметил про себя, что в нем нет ни единого изъяна. И еще раз он обратил внимание на удивительные глаза юноши. Полные тихой мудрости и скрытой страсти, они были манящими, словно магнит. Насыщенный и интенсивный черный цвет делал их загадочными, как глубокий океан или темный лес. Эти глаза хранили секреты.

Пока Влад размышлял, Дима в очередной раз стрельнул в него взглядом. Граф это заметил, и внезапно до него дошло - парень постоянно "сканирует" его... кифару!

Мужчина хлопнул себя по лицу, и на его губах проступила торжествующая улыбка. Ну конечно же, арфа! Как же он сразу не догадался! И теперь, в свете развернувшихся событий сам Бог велел воспользоваться ситуацией.

- Антон Павлович! - воскликнул он, - образ хорош, но не полон.

- В смысле? - удивился художник.

- Картина будет интереснее, если украсить её… этим!

Граф подошел к Диме и протянул ему свой музыкальный инструмент.

- Хватит на нее так плотоядно глазеть! - усмехнулся он. - Возьми уже!

Шоковое состояние длилось мгновение — уже через секунду Дима сиял от счастья, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок. Бережно, как драгоценность, принял он из рук Графа кифару. Осторожно ее рассмотрел.

Форма этого инструмента напоминала полукруг с двумя выступающими вверх рукоятками и натянутыми струнами различной толщины. Они располагались вертикально от верхней части полумесяца до основания ручки, что должно было способствовать гармоничному звучанию.

- Она настоящая? - с трепетом выдохнул парень.

- Да, вполне. Можешь на ней поиграть, если хочешь, - усмехнулся Влад.

Ему было забавно наблюдать, как мягкость и покорность на лице Димы уступают место живому интересу и пламенной страсти. Кто-то пошутил по поводу музыкального сопровождения урока в исполнении Аполлона, после чего Дима очень мягко, еле-еле, тронул струну.

Чистый,нежнейший звон, как эхо рассвета, изменил атмосферу в студии.

Мир замер.

Кабинет затих. То, что они услышали, не поддавалось простому, человеческому описанию. Это было как мгновенный полет в космос протяженностью в пару секунд, как крупица чистейшего света, вырванная прямо из рая.

- Сыграй! – выдохнул кто-то.

Дима покачал головой:

- Я не должен. Я не могу. Но это так волнительно… Я впервые держу в рукахподобный инструмент.

Заинтригованные живописцы переглянулись. Дима закрыл глаза. Звук пролился еще раз. Разговоры затихли. Грациозный и упоительный аккорд был просто пробой струн, но отдавался в ушах такой сладостью, словно чистейший ручей пролился вдоль устланного зеленью луга в таинственном, тихом лесу.

Дима отметил, что звучание нежное и неожиданно богатое. При взгляде на инструмент, его кожу, казалось, осиял особенный, внутренний блеск освобожденной гармонии. Однако вскоре парень виновато опустил голову:

- Не думаю, что это хорошая идея.

- Почему? – удивились ребята.

- Потому что вы больше не сможете рисовать.

Но его слова вызвали обратный эффект – теперь они стали уговаривать пуще прежнего.

Влад выглядел ошеломленным.

- Тебе уже доводилось играть на подобном инстументе? - с любопытством выгнул он бровь.

- Нет, но... он просто хороший, - промямлил Дима и опустил глаза в пол, явно что-то не договаривая. Влад зацепился и твердо вознамерился выяснить правду.

- А ты рискни! – хитро улыбнулся он. – Когда еще представится такой шанс?

В глазах Димы вспыхнул огонь. Он больше не мог сопротивляться желанию и полностью переключил все внимание на лиру. Возникло ощущение, что в его руках оказалось сокровище.

"Кто еще когда-либо смотрел с таким обожанием на эту кифару?" - подумалось Владу. В руках Димы она выглядела, словно сокровище – столь любовно водили по ее деке его пальцы. Только сейчас Влад заметил, насколько они музыкальные и изящные. Это было не просто идеальное тело натурщика, это был идеальный, стройный сосуд, созданный специально для роскоши… музыки, достойной небес.

Когда бог берёт в руки кифару, мир замирает в ожидании. Звуки, рождающиеся под его пальцами, словно капли росы, падающие на лепестки цветов, — чистые, звонкие и полные жизни. Каждая струна отзывается мягким, выразительным голосом, создавая мелодию, проникающую в самую душу. Именно таким было звучание великолепнейшего инструмента древности, ожившего в руках Димы.

Время будто остановилось, когда зазвучала мелодия. Это был не просто инструмент, а словно живое дыхание Олимпа, воплощённое в дереве и струнах. Пальцы существа, подобного древнегреческому богу, порхали над ними, словно крылья нимф на закате. Костяной плектр, закреплённый шнурком, касался струн с почти невесомой точностью, рождая звуки, которые не могли принадлежать этому миру.

Звучание кифары было подобно шёпоту звёзд в безмолвной ночи — чистое, пронзительное, но в то же время убаюкивающее. Семь струн, натянутых как нити судьбы, пели в унисон, сплетая мелодии, что казались древними заклинаниями. Каждая нота — как искра божественного света, вспыхивающая и растворяющаяся в воздухе. Мелодии перетекали одна в другую, как реки Элизиума, не зная преград и границ.

В умелых руках это существо превращало кифару в магический артефакт. Струны звенели, как утренняя роса на лепестках лотоса, а затем переходили в глубокий, бархатный бас, напоминающий голос самого Зевса, отдающего приказы с вершины Олимпа. Временами мелодия взмывала вверх, подобно орлу, парящему над морскими волнами, а затем плавно опускалась, словно лунный свет, скользящий по глади Эгейского моря.

Пальцы музыканта не просто касались струн — они танцевали с ними в древнем ритуале, известном лишь богам. Арпеджио рассыпались, как золотые монеты, брошенные в воздух, а аккорды сливались в единую симфонию, где каждая нота находила своё место в совершенной гармонии. Казалось, что самая музыка оживает, как божество, наполняя пространство невидимыми потоками энергии.

Слушатели погрузились в транс, забыв не только о кистях и холстах, - они забыли о времени и пространстве. Звуки кифары открывали врата в иные миры — туда, где горы поют, реки шепчут древние сказания, а ветер несёт голоса давно ушедших героев. Это была не музыка, а сама сущность бытия, воплощённая в звуках.

Когда последняя нота затихла, воздух ещё долго хранил её отголосок, словно эхо вечности. И в этот момент стало ясно: перед классом был не просто музыкант, а посланник небес, владеющий ключом к тайнам Вселенной, подвластных ему через музыку.

Влад не сразу пришел в себя. Какое-то время, даже в тишине он чувствовал, что парит где-то над землей. Некая неведомая сила, подхватившая его за ноги и кружившая в шелковой нежности облаков, очень мягко и деликатно теперь возвращала его в мастерскую. Это был неописуемый, фантастический опыт, который до этого ему ни разу в жизни не доводилось испытать. Музыка, которую он услышал, была подобна опьянению или дурману, который охватывает тебя полностью и контролирует твой разум, пока ноты не стихнут. Магия, не иначе.

Поморгав, он с удивлением осознал, что его щеки влажны от слез. Поднес ладонь к лицу и смахнул искристые капли. А после взглянул на других и замер.

Их глаза были большими и сияющими от слез. Все смотрели на Диму, как на создание из другого мира. Постепенно они вернулись в реальность, но больше не могли рисовать. Его звук отозвался в их душах мощным, неконтролируемым резонансом, снесшим все невидимые замки.

Затем Влад услышал всхлип. Обернулся и в изумлении уставился на друга-художника, который вытирал красные от слез глаза носовым платком. Он ничего не говорил, лишь потрясенно качал головой. Это был невыносимо трогательный момент. Люди, находившиеся в классе, выглядели опустошенными и обездвиженными.

На лице Димы заиграли скулы. Он еле сдерживал гнев. Сорвавшись с места, он молча полетел в подсобку. Кифара снова оказалась в руках у владельца.

- Урок окончен, - громко всхлипнув, объявил учитель, и ребята стали тихо собирать вещи.

Когда все ушли, дверь подсобки открылась, и Дима показался на пороге, переодетый в свою одежду. Вид у него был понурый. Кивнув Рязанову на прощание, он развернулся, чтобы уйти, но учитель остановил его:

- Подождите. Я взгляну еще раз на хослт.

Он приблизился к треножнику Димы. Влад стоял, задумчиво глядя в одну точку. Он до сих пор приходил в себя. Рязанов какое-то время молча изучал полотно, а затем внимательно поглядел на парня:

- Это потенциальный шедевр. Стиль очень запоминающийся, уникальный и сильный. Вовсе не плохо то, что вы приукрасили портрет. Вы привнесли в него самого себя. Вам нужно развиваться.

Разговоры о живописи немного успокоили Диму. Художник предложил ему личное менторство.

- По правде, у меня мало времени, - уклончиво ответил парень. - Но я постараюсь ещё прийти.

- Может, оставите свои контакты?

Услышав это, Дима попятился спиной к двери.

- В другой раз... Я, возможно, буду менять номер, - сказал он дрожащим голосом, словно сочинял на ходу.

- А как насчет попозировать? – тут же нашелся Влад. – Ребятам ты понравился. Думаю, вы подружитесь.

- У меня мало времени, - повторил Дима. - Спасибо за все и до свидания.

Он упорхнул за дверь. Влад обернулся к Рязанову.

- Ты что-нибудь понял? – недоуменно спросил он.

- Нет, - покачал тот головой. - Но ясно одно: он больше не придёт.

Со смешанным чувством грусти и приятной опустошенности Влад взглянул на кифару в своих руках, побывавшую в этот день в руках бога музыки.

## Глава 3. Металл и Искры

Когда маска слетела, Дима Ворон превратился из молодого мужчины в испуганного маленького мальчика, встретившегося лицом к лицу со своим страхом.

Маска. Она была необходимостью, чтобы выступить перед всеми этими людьми. Он не собирался ее снимать, ведь то, как он выглядит, было не важно, если он будет ИГРАТЬ.

Дима чувствовал себя как в замедленной съемке. Секунды растянулись на вечность. Ритм, окружающий его, погрузился под воду и стал слышен как будто из глубины, а в ушах стучало только собственное сердце. Мерный ритм. Оно стучало прямо в голове, заполняя своим стуком каждый миллиметр сознания и вытесняя оттуда все до единой мысли.

Радостный гул где-то "снаружи" превратился в тревожное затишье.

Толпа застыла в коллективном шоке. Их отделяла от него лишь тонкая дымовая завеса, которая скоро развеется.

Его глаза инстинктивно оторвались от ошеломленной публики и обратились ко сцене.

Он увидел знакомые лица, проступившие сквозь марево дыма, как призрачные души, держащие мировой ритм в застывшем океане хаоса. Они были для него как спасательный круг, не дающий уйти под воду.

«БОРЯ. Ударник. Он напряжен, но держит ритм. Он смотрит на меня с чистым беспокойством. Наш ритм. Он просто хочет, чтобы всё прошло хорошо. Он не знает, что делать. Я должен вернуться к музыке…»

«ПАША. Клавишник. Мыслитель. На его лице улыбка интроверта, который наслаждается драмой, но легкость во взгляде мгновенно сменяется на внутреннюю сосредоточенность и анализ. Он не паникует - он думает. Он - наш разум. Он закрыт, но он видит. Он анализирует ситуацию, а не меня. Ему не страшно. Он поймет, что это логический провал. Паша — единственный, кто не осуждает эмоционально, а ищет причину».

«ЛЕША».

…Дима робеет, глядя на пылающего, как пламя, соло-гитариста, но он должен собраться.

«ЛЕША. Гитарист. Его глаза горят — восторг и музыкальное соревнование. Он улыбается. Кажется, что он рад этому разоблачению. Он... огонь. Мой единственный равный. Он не видит меня, он видит только звук. Он осудит меня за слабость».

Дима чувствует дух соперничества и страх перед осуждением. Но наконец, его глаза возвращаются к…

…Саше.

«САША. Басист. Его лицо удивленное, но спокойное. Он держит крепкий, ровный ритм. Саша... мой якорь. Он начал это. Он основатель. Он понимает меня лучше всех. Он простит».

В глазах Саши звезды - то самое, живое понимание, искреннее сочувствие и настоящая братская любовь. Дима собирается с силами.

***

Музыка всегда была для него адским испытанием. Наверно, это какое-то мазохистское чувство, когда снова и снова идешь к ней, как к женщине, а она вытирает о тебя ноги, как бесчувственная стерва. Только представьте себе, каково это – когда Живой Гармонии запрещают звучать. В таких условиях тяга к музыке приравнивается кневыносимой жажде, а музыкальные магазины, в которых Дима любил ошиваться в свободное время, превратились в место сладостного мучения.

Музыкальные салоны были не просто местом продажи инструментов, ахрамом его нереализованной гармонии. Когда он попадал в подобный бутик, его эмоции становились сложным, многослойным "аккордом". Прежде всего, это было предвкушением и экстазом - его первичным, инстинктивным откликом на музыку, который невозможно заблокировать.

Когда он входил, его тело пронзали внутренний трепет и дрожь. Это было почти физиологическое возбуждение, как у наркомана, входящего в притон, или голодного перед пиром. Затем его чувства обострялись до предела, обращаясь в сенсорную эйфорию. Он наслаждался запахом дерева, исходящим от дек, полировкой, и чуть слышным гудением усилителей. Это было чистое, незамутненное удовольствие. Инструменты обладали каким-то необъяснимым притяжением – он не просто смотрел на них, он был загипнотизировал их формой. Каждая гитара, каждый клавишный синтезатор были потенциальными проводниками его гармонии. Он видел в них не товар, а незаписанные песни.

Тем чувством, которое неизбежно наступало, когда тяга сталкивалась с реальностью его «проклятья», была мучительная тоска и осознанная боль. Невыносимая тоска по тому, что он не мог делать – играть, петь, делиться. Он был как скульптор, которому запретили касаться глины. Жажда, становясь ненасытностью, превращалась в голод, который невозможно утолить. Он хотел коснуться инструмента,закричать в микрофон, но знал, что это приведет к разрушению. Это было все равно, что хотеть торт и не иметь денег даже на кусочек.

После этого наступала внутренняя пустота – он чувствовал, как гармония внутри него кричит, требуя выхода, но она заперта. Это создавало физическую пустоту в груди.

Это было стыдно. Он нес ответственность за хаос, который причинял своими способностями. Он чувствовал стыд перед этими нетронутыми, «чистыми» инструментами, как будто он недостоин их. Его присутствие было угрозой для их совершенства. В окружении людей, которые легко выбирают медиаторы или пробуют риффы, он чувствовал себя абсолютно чужим. Он был единственным, чье хобби моглоубить его друзей. Своим взглядом он контролировал собственные руки. Сжимался всем телом, чтобы не коснуться грифа, потому что боялся, что даже простое касание нарушит струны или строй.

«Запах дерева... это так чисто . Это свобода , которую я украл у себя. А микрофон… это пропасть . Если я крикну в него, то сломаю его. Навсегда. А гитара… она ждет ... Моя гармония могла бы создать здесь рай . Вместо этого - лишь агония!»

…В тот день он бодро шел по Невскому именно туда, где затаился небольшой, но красивый муз-шоп. Там его ждали одни из самых роскошных образцов. Да, он снова шел в музыкальный магазин, чтобы смотреть, а не трогать, и на его лице читалась сложная, мучительная смесь трепета и тоски. Он сжимал руки в кулаки, чтобы не коснуться гитар, выстроившихся у входа. Его взгляд сканировал зал, не останавливаясь на одном месте. Он впитывал гармонию всего мелодического пространства.

Внутри была еще пара посетителей и большой мощный парень в костюме продавца с бейджиком на груди. Консультант помогал подобрать одному из гостей инструмент. Выглядел он довольно опытным и слегка уставшим. Был еще парень - невысокий, в кожанке, с темно-русыми волосами до плеч, который лениво прохаживался вдоль рядов бас-гитар. Дима сначала пригляделся к нему, но его внимание было перехвачено скрипкой в руках продавца.

Скрипка. Самый высокий, чистый и эмоциональный струнный инструмент, что идеально резонировал с его внутренней мелизматикой. Продавец держал ее в руках, предлагая покупателю – мужчине средних лет, который выглядел неуверенным. Взгляд Димы мгновенно зафиксировался на королеве струнных. Она была голосом его души, способным достичь предельной чистоты.

«Ее чистота, ее резонанс… он ждет меня. Мой любимый инструмент. Но… она, кажется, не для него».

Юноша мгновенно определил по форме корпуса, углу грифа и оттенку лака, что такой инструмент имеет слишком холодный и жесткий тембр. Осматривая его, покупатель неуверенно заметил:

- Я не могу с точностью сказать, что этот... этот тон подойдет для концертных выступлений. Мне нужен глубокий, теплый звук.

Продавец начал защищать товар:

- Но это же массив! После разноски...

Дима не смог сдержаться. Его абсолютный дар не позволил слушать неправильный выбор. Он резко подошел к прилавку, оставаясь все еще на безопасном расстоянии от инструментов. Его голос – необычно чистый, пронзительный, но тихий сразу привлек внимание:

- Не выбирайте ее. Только не ее.

Все обернулись и удивленно взглянули на грязного со стройки парня, объемный роскошный хвост которого не сочетался с неряшливым обликом. Продавец ответил раздраженно:

- Прошу прощения, молодой человек. Вы...

Но Дима не стал его слушать. Перебивая, он обратился к покупателю. На скрипку он даже не смотрел. Его взгляд был устремлен на витрину, как будто читал информацию с инструментов:

- Слишком тонкая дека и слишком резкий лак. Она будет звучать резко и холодно. Не для концерта. Это солирующий, но не командный инструмент.

Покупатель несказанно удивился его уверенности. Дима, между тем, указал глазами на другой образец:

- Вот эта. С левой стороны. Темная. У нее глубокий, плотный корпус. Лаковое покрытие мягкое. Она даст вам объемный, бархатный тембр. Идеально для концертов. Она не будет кричать, онаобнимет зал.

Покупатель ошеломленно посмотрел на растерянного продавца:

- Дайте мне ту! Я хочу ее послушать.

Продавец казался шокированным. Не возражая ни слова, он протянул мужчине нужную скрипку, и тот начал играть. В помещении раздался глубокий, теплый, обволакивающий звук, заставив всех прислушаться. Глаза покупателя расширились.

- О, Господи! Это именно то, что я искал! Откуда вы все это знаете, молодой человек? – тут он обернулся к Диме, чье лицо помрачнело от осознания своего дара-проклятья. Он отступил.

- Это просто... гармония.

Он отвернулся, снова сжимая кулаки, чтобы не потянуться к скрипке. В этот момент парень, что топтался незаметно возле басов, приблизился. Его не смущала пыльная, рабочая одежда со стройки. В его глазах сияли лучики живого, искреннего интереса и еле сдерживаемого любопытства; на губах играла теплая, чуть хитра улыбка. Почему-то он сразу показался Диме неземным посланником спасения в этом мрачном мире холода и безразличия.

Волосы, казавшиеся темно-русыми, теперь выглядели насыщенным теплым каштаном, с легкими медными переливами. Они были отросшими до плеч, мягкими, гладкими и шелковистыми, визуально очень приятными на ощупь. Стиль Курта Кобейна оживал в этой причёске, она придавала этому парню мягкий и романтичный, но одновременно сильный вид.

Его глаза были глубокими, темными и необыкновенно проницательными. Взгляд был удивительно теплый и понимающий, но при этом твердый и надежный, создающий ощущение внутренней силы и страсти. Он смотрел на мир с тихой уверенностью человека, который готов взять ответственность за других. Это был взгляд лидера-друга.

Его лицо было красивым, но не идеальным, а легкая небритость придавала облику нотку бунтарства. Черты были сильные, мужественные, с тенью озабоченности, и это выдавало его роль как кого-то, для кого нормально помогать другим и опекать тех, кто приник к его крылу. Осанка была расслабленная, но уверенная. Он излучал своей позой с широко расставленными ногами спокойную, центрированную энергию.

Стиль парня отличался некой фундаментальностью в рамках рок-н-рольной классики. На плечах как покров вечности блестела безупречной чернотой кожаная куртка – классическая косуха, довольно мягкой выделки. Она сидела идеально, пахла превосходной кожей и внушала чувство надежности и защиты. К торсу приникала простая, глубоко расстегнутая черная рубашка, небрежно открывающая серебряный кулон, выглядящий как символ веры в некое важное дело или миссию. Его мощная, мускулистая грудь была украшена росписью темной растительности, оттеняющей молодое лицо и придающей мужественности. На запястье красовался широкий кожаный браслет, привлекающий внимание к изяществу линий руки и длинным, музыкальным пальцам, обхваченным кольцами.

В его ладонях была крепко зажата бас-гитара глубокого, насыщенного красного цвета. Он держал ее так, будто прямо сейчас был готов начать выступление и покорить сердца слушателей. В его руках она выглядела основательной и надежной. Бас - самый низкий инструмент, несущий, склеивающий ритм и мелодию. Парень определенно был басистом – звуковым и эмоциональным фундаментом своей группы, способным создавать и удерживать любую сложную форму гармонии.

При взгляде на этого молодого человека Дима сразу понял, что он – нерушимый ритм, основа и стабильность. Это - главное качество любого басиста, и этот парень создавал впечатление не просто очень хорошего басиста. Он был идеальной ритмической осью и неизменным, ровным пульсом. Его манера держаться, выраженная в спокойной, уверенной позе, и твердом, понимающем, чуть игривом взгляде, создавали непоколебимую базу.

Дима воспринял это как абсолютную низкую частоту, которая не дрогнет и не сфальшивит, даже если его, Димины высокие частоты достигли бы разрушительного предела. Его «басистость» чувствовалась как земля под ногами. Низкие ноты не солируют, они соединяют барабаны и мелодию. Этот парень был связующей тканью в космическом узоре своей группы. Он был тем, кто удерживает их вместе эмоционально, являясь их душой, и - звуково, не позволяя никакому хаосу разрушить структуру. Казалось, всё его существо ищетсозидания. Диме вдруг смертельно захотелось коснуться хоть на мгновение космоса его группы.

- Отличный анализ. Ты… строитель? – спросил, подходя к нему, парень.

Он казался пораженным Диминой демонстрацией таланта и отторжением инструментов. Его тон был дружелюбным, без тени зависти или личной выгоды. Дима воспринял это, как чистую, неискаженную цель. Молодой басист не пытался выделиться, «солировать», он хотел поддержать. Для Димы это была высшая форма музыкальной честности. Его тёмные, мягкие черты, выражавшиеся в тёплых каштановых волосах и мягком взгляде, его успокаивающий тон были звуковыми обертонами, которые Дима чувствовал физически. Это воспринималось как вибрация утешения.

Гармония Димы была сломана и холодна, но этот парень излучал тёплый, низкочастотный звук безопасности. Дружественность не была музыкальным качеством. Но она оказалась жизненно важна для гармонии Димы, которая не могла существовать без опоры. Прозвучавшие слова были символом принятия безупречности. Незнакомый музыкант удивил тем, как спокойно принял неземные импульсы Димы с самого начала. Это означало, что подобный парень – идеальный резонатор и идеальная пустая дека, которая не попытается исказить или переиграть его звук, а просто даст ему место для звучания.

Он был нерушимым фундаментом. Бас-линией космоса, которая не исказит его гармонии, а удержит ее и защитит. От этих мыслей душа сжалась в комок. Наверно, это отразилось в глазах Димы, ведь взгляд басиста стал еще теплее и задорнее. Его брови нетерпеливо взлетели вверх, намекая, что он ждет ответа. Словно пойманный с поличным, Дима страшно смутился и бессвязно пролепетал:

- Я... да… Подрабатываю.

Что-то пробежало между ними в тот момент - некая искра, засвидетельствовавшая уверенность, что этот парень – максимально «свой человек», посланный судьбой. В это же время продавец привлек внимание Димы и предложил выбратьтовар по вкусу. Правда, его улыбка была натянутой:

- Что ж, молодой человек. Вы, кажется, настоящий знаток. Почему бы Вам не выбрать и себе инструмент? Что ищете?

Юноша снова сжался. Он не искал, он был до безумияголоден. Но знал, что не может позволить себе… ничего.

- Я... я просто смотрю, - улыбка получилась вымученной. Он сделал шаг назад, пытаясь уйти, но взгляд, как нарочно, скользнул по витрине, мгновенно наткнувшись на невозможный, притягательный объект. В глаза бросился не обычный инструмент - а искушение, созданное специально для его души.

Скрипка была покрыта густым, черным, почти бархатным лаком, который поглощает свет. Только идеально отполированный, глубокий глянец давал блик, похожий на черное зеркало или поверхность остывшего вулкана. Это был цвет тайны и цвет его души.

У скрипки была неклассическая, более угловатая форма корпуса, с чрезмерно длинным грифом. Это создавало экстремальное натяжение струн, которые были необычными: синтетическими с металлическим напылением, и выглядели опасно тонкими. Дима влюбился с первого взгляда.